Про любовь

Часть 1.

                                                                        Присуха

– Ты совесть хоть поимей! – кричал на Дмитрия отец, – Ей рожать давно пора, а она всё в девках ходит.

– Так-так, – поддакивает мать, – четвёртый десяток Лесеньке пошёл, а ты её всё мукрыжишь.

– Да не люблю я её! – отбрыкивается от родителей Дмитрий, – Не! Люблю!

Отец сдвинул седые кустистые брови:

– Хм, люблю, не люблю – блажь одна. Чем тебе девка плоха? Готовит, стирает, убирает, за нами, ровно за малыми детьми ходит.

Тут уж Дмитрий не выдержал и взорвался:

– Так вы мне жену ищите или себе сиделку?!

– Так одно другому не мешает, – резюмировал отец.

– Мммм, – простонал Дмитрий, схватившись за голову.

Он больше не мог спорить с родителями и выбежал вон из дома, громко хлопнув дверью. Вечерняя осенняя прохлада приятно охватила его разгорячённую голову. Дмитрий вздохнул полной грудью, застегнул ветровку на молнию и, не спеша, двинулся к реке, что протекала неподалёку от его дома.

Радость от того, что он смог выбраться к старикам в деревню на выходные, была несколько омрачена требованием родителей срочно жениться на Олесе Пряниковой. Дмитрий Кусков жил сейчас и работал в большом городе. Время там идёт совсем по-другому. Не успеешь глазом моргнуть, а уже неделя пролетела. В деревне время будто остановилось.

Часть

Те же клёны вдоль дороги, старые деревянные дома, потемневшие от времени. На перекрёстке  стоит высоченный столетний дуб. По левую сторону развалины общественной бани. В этих развалинах Дмитрий с мальчишками играли в войнушку, стреляя из пластмассовых автоматов. В более старшем возрасте здесь они прятались от учителей и родителей, когда сбегали со школьных уроков. Курить потихоньку пробовали, стащив пачку сигарет у физрука, вооон в тех кустах сирени.

Так хорошо! Некуда спешить. Воздух пьянящий, чистый, свежий – не надышишься. Ароматы трав, мокрых опавших листьев. Даже запах навоза не вызывает отвращения. Живность кричит на разные голоса. Собаки лают, едва попадаешь в поле их зрения. В городе собаки все скучные, молчаливые, ходят на коротких поводках под бдительным присмотром хозяев.

Дмитрий родился в деревне Ромашково, здесь пошёл в школу, здесь состоялось его первое в жизни свидание с девушкой и первый поцелуй. И была той девушкой вовсе не Олеся. В Маринку Бубнову был влюблён Дмитрий в девятом классе, в Маринку! Да, с Олесей многое связывает его. В детстве они были неразлучны. С пелёнок, можно сказать.

Что удивительного? Жили в соседях, матери дружили, отцы общались, вот и детишки вместе играли. После школы многие покинули родные пенаты, разлетелись кто куда. А Пряникова выучилась на медсестру, вернулась в деревню, вот и обихаживает всех селян, в том числе и родителей Дмитрия. Работа у неё такая.

Когда Дмитрию было пять лет, а Олесе три года, родители и соседи иначе, как жених и невеста, их не называли. Господи, это же было тридцать лет назад! Да играли вместе в прятки, в догонялки, сыпали друг другу в волосы песок, кидались жёванными листьями и спелой малиной, оставляя несмываемые пятна на одежде.

Стали взрослыми, и пути их разошлись. Навсегда. Олеську Дмитрий, конечно, уважает, и не прочь поболтать с ней о всяких пустяках. Но как жениться на девушке, которую привык считать сестрой? Родители сбрендили, если предлагают такое. Дмитрий поцеловать-то её в губы не может, не то, чтобы детей завести. И, кстати, о детях.

Родная младшая сестра Дмитрия Ольга уже троих внуков подарила старикам. Старшие в школу ходят, младшенький в детский сад. Это к тому, что матери и отцу Дмитрия есть кого понянчить. Что они к сыну привязались с запросами о внуках?

– Ёшки-дубошки, драные кошки, старый ёжик ходит по лесу без сапожек, – вспомнилась Дмитрию детская считалка, когда он проходил мимо мест, где они играли много лет назад.

Леська, может, и пошла учиться на медсестру, потому что в детстве, когда маленький Димка упал и повредил ногу, именно Леська промыла и перевязала ему рану. Она тогда, как настоящая фронтовая санитарка, всю дорогу тащила его на себе. А Димка, повиснув на хрупкой девочке, прыгал на одной ноге, постанывая при каждом движении. Больно было. Очень. И плакать хотелось. Но при Леське постыдился.

Часть 2.

Это уж потом он отревелся вволю, когда мать отодрала присохший в крови бинт и заново обработала рану. А утром Димка вышел на порог дома, как киношный герой – в бинтах и старой дедовской гимнастёрке к общему восторгу ребят. Гимнастёрку, конечно, можно было и не надевать, но травма была получена почти что в бою. С яблоней. В саду дачников.

Ребята поспорили, кто больше утащит зелёных яблок из чужого сада. Димка, как самый смелый залез на дерево, и тряс ветки, чтобы осыпалось побольше яблок. Остальные ползали по земле и собирали. Вот только мужик увидел на соседней даче непорядок и крикнул грозным голосом:

– Что ж вы делаете, паршивцы?! Вот я вас сейчас ремнём отхожу!

Вся ребятня, словно воробьи, спугнутые с кучи зерна, метнулись к забору, побросав добычу. А Димка, спрыгивая с дерева, разодрал сучком ногу от колена до пятки. И только Леська не бросила пострадавшего, не убежала, как остальные. А мужественно дотащила мальчика до своего дома, где и оказала первую помощь.

Да, она настоящий друг, проверенный в разных ситуациях: помогала делать домашнее задание, хоть и училась помладше; покрывала Димку перед учителями, когда он прогуливал уроки; защищала от отца, когда тот хотел применить аргумент в виде армейского ремня, узнав про прогулы и курение за школьным туалетом. 

– Леська, Леська… – проговорил Дмитрий имя подруги вслух.

От упоминания её имени на душе стало тепло. Вот только представить, как Дмитрий идёт под руку с Олесей в ЗАГС, он не мог. Как же можно жениться на друзьях? Это всё равно, что взять в жёны Тольку Скоробогатова или Сашку Ярцева. Бррр, ужас какой, ещё гомосеков тут не хватало!

Осенью темнеет быстро. Скоро с трудом различалась рябь на поверхности воды от лёгкого ветерка. Прибрежные ракиты шелестели редкими оставшимися на ветвях листьями. С заходом солнца и воздух стал холоднее. Дмитрий вздрогнул в тонкой ветровке, под которой была одна футболка. Он вздохнул поглубже, пробормотал:

– Однако.

И решил вернуться в дом. В конце-то концов, он к родителям приехал погостить. Как же приятно вернуться в родное гнездо, и ещё на подходе почувствовать запах свежеиспеченных пирогов с рыбой, мясного борща и знаменитой отцовской браги из терновника. Воняла эта брага жутко, но пили её все с удовольствием. Женщинам сей напиток нравился за сладость, а мужики уважали брагу за интересное качество.

Пить можно брагу долго и много, но не пьянеть. А потом вдруг, у всех по-разному, наступал момент, когда брага неожиданно напрочь выключала сознание. То есть, сидит человек за столом, беседу ведет неспешно, а тут раз –  и всё, в отключке, на полуслове, падает лицом в салат. Это было очень смешно. Наутро самые трезвые и стойкие (как правило, женщины) рассказывали остальным, с мимикой и голосовым подражанием, кого на каком слове выключило.

Сглатывая голодную слюну, Дмитрий в хорошем расположении духа толкнул входную дверь в дом и застыл на пороге. Вся прихожая была полна чужой обуви. Дмитрий с трудом нашёл уголок, куда поставить свои кроссовки. Из кухни доносились ароматы яств, а из большой комнаты голоса гостей.

Что удивительного? Дмитрий редкий гость в деревне, вот родители и собрали соседей и друзей, чтобы отпраздновать встречу – похвастаться родным дитятей, достигшим больших высот. Дмитрий занимает не хилую должность в холдинге и получает большие деньги. Неоднократно он звал родителей к себе в город, обещая купить просторную квартиру. Но отец каждый раз говорит:

– Дышать в вашем городе нечем. И народу тьма. Бегают, словно муравьи, мельтешат перед глазами, тьфу! И каждый ещё норовит на машине проехать, когда идти-то всего два шага. Так нет же, надо везти свой зад, а то ножки устанут.

А мать сказала еще проще:

– Где родилась, там и похоронят.

Дмитрий, как любящий сын, каждый месяц присылает родителям деньги, но они их не тратят, отговариваясь тем, что копят себе на похороны.

– Что ж вы делаете?! – возмущается каждый раз Дмитрий, – Вам ещё жить да жить! Дом отремонтируйте, отдохните в Крыму, машину тебе, отец, пора сменить. А то ездишь на старом рыдване.

– У нас и в Ромашково курорт. Такого чистого воздуха на Югах не бывает, – говорит мать.

– Дом крепкий, из бревён, ещё сто лет простоит. Неча его ковырять, – сдвигает брови отец, – Машинка моя тоже хорошая – рабочая лошадка. А мне другой и не надо. На ходу и ладно. Эти ваши иномарки брюхом ползают, все кочки собирают. Дорог-то у нас отродясь не бывало. А про курорты твои мать уже сказала. Нам и здесь хорошо. Ты вот лучше женись поскорей, а то внуков от тебя не дождёмся.

Вот так всегда: о чём бы ни зашёл разговор, обязательно свернёт на тему женитьбы. Уже пятнадцать лет родители проедают плешь в мозгу Дмитрия, чтобы тот обзавёлся семьёй. Портить себе настроение не хотелось, да и желудок требовал скорейшего наполнения вкусной едой, поэтому Дмитрий бодро вошёл в комнату, громко поздоровался, прервав монотонный гул голосов гостей.

Все тут же повернули головы в сторону двери.

– О, Димка! – радостно приветствовал дядя Гриша, сосед и лучший друг отца.

Дядя Гриша вскочил со своего места, крепко пожал руку, но сразу не отпустил. Долго тряс, заглядывая в лицо, пытаясь найти какой-то ответ в глазах Дмитрия.

– Ну, всё, всё, дядя Гриша, – улыбаясь, сказал Дмитрий, с трудом отцепив от себя соседа.

Парень слегка приобнял Григория, удивляясь насколько тот худой, подвёл к столу и усадил на табурет, про себя отметив, как сильно сдал сосед за последние пару лет: постарел, ссутулился, вся голова седая.

«Болеет, наверное, – подумал Дмитрий, – Куда ж Леська смотрит? Она же медработник, а отец у неё еле дрыгает!»

И, словно прочитав его мысли, дядя Гриша со вздохом сказал:

– Рак у меня, Димка, в последней стадии. Дожирает он меня…

У Дмитрия брови подскочили на лоб от удивления. Он не успел ничего ответить, жена Григория тётя Даша, тут же одёрнула мужа: