Пробежка по Льду

Глава 1. Прошедшее и грядущее.

Глава 2. Точка в истории смерти.

Не имея ни единого представления о космической пыли, я догадался, что покидать жилище крайне небезопасно. Моя квартира весьма герметична, так как внешняя стена утолщена, а вентиляцией не оснащена, потому я до сих пор не погиб, считал я.

Иногда я слышал взрывы на улице, время от времени все дома шатало, в том числе и тот, где находился я.

Помощь не прибывала. Может... может быть, космической пыли стало меньше? Не думаю...

Нахождение в четырёх стенах квартиры искореняли собственное мышление, а на полке оставались лишь пара-тройка непрочитанных ненавистных книг.

Иногда я пытался написать пару словечек и посчитать несколько примеров на листке бумаги, чтобы не разучиться обыкновенно мыслить.

Откровенно говоря, я пошёл на очень высокий риск, покинув квартиру и выйдя в подъезд.

Всё оказалось в пыли. Отворив дверь собственной квартиры, я сразу же закашлял, а мои глаза слегка щипало, и тут я пожалел о воспроизведённом действии.

Я решил проведать соседей. Деревянная дверь одной из квартир была отперта.

Грязные, некогда порваные кошкой, разваливающиеся, но тёплые ботинки наступили в склизкую лужу, окрашенную в тёмно-алый цвет, и, невинно хлюпнувшие ботинки переступили через труп. Посреди коридора лежал мужчина лет 70, державший в руках револьвер.

У меня впервые за эти месяцы поплыла картинка перед глазами. Я облокотился спиной о старую стену и схватился руками за голову. Я испытывал необыкновенный страх; по разгноившемуся телу соседа пробегали мушки и ползали муравьи, а в зажатой руке находился револьвер.

Ему, очевидно, оружие больше не понадобится. Но забрать что-либо у мертвеца было трудно: понадобилось пересилить свои принципы...

Револьвер, как и хозяин, был необычайно холодным.

Как вдруг из-за окна сквозь снег просвистел спортивный свисток. Для холодного апокалипсиса это довольно странно, не так ли?

Я на несколько секунд застыл, а затем, спрятав револьвер под тёплом свитере под пальто, побежал прочь из квартиры.

Выбежав из подъезда, я почувствовал острое жжение в области носа. Закутавшись воротником свитера получше, я побежал на продолжающийся до сих пор звук свистка.

Была непролазная метель. Снег бил голову, а ноги находились полностью под толстым слоем твёрдого снега.

Бежать пришлось совсем не долго: буквально на соседней улочке находились три усатых мужчины, на спинах которых висели громадные рюкзаки.

Завидев меня, один из них окликнул меня и показал на меня пальцем. Я пошёл ближе.

– Здравствуй, – поздоровался первый, кого я приметил, – ты-сь родом ли отсюда-ва? Ай, я – поганка, сказать запамятовал. Эвакуация какая-то происходит, приглашают всех к ближайшему порту, там приём выживших. Ты ж знаешь где это? Али тебя провести надо?

– Ох... Э, да, кажется, знаю, – буркнул я, – а там не засада... это... для людей? Я... в том доме живу.

– Не, малёк, что ж ты задумывал, нормально всё, иди в порт, тама тёпленько, а мы добровольцами-то вызвалися. Рок-группой-то мы были, вот, и на тебе...

Глава 3. Магазин предающих грёз.

Я уже очень много раз пожалел, что не взял с собой поесть. Пьянящая мысль о существовании живых моментально опустошила мой разум, и я погнался за надеждой о будущем в кругу людей.

Мне мерещилась консервная банка, как бы дружески призывая вернуться домой. Но я терпел. Нужно дойти до заветного порта.

По морозному пути я встречал множества домов, обледеневших от мороза, разрушенных, а иногда встречал бары, таблички которых до сих пор взывающе светились.

Засмотревшись на одну из них, я поскользнулся на льду и ударился копчиком о твёрдую поверхность, дополнительно ударившись правой рукой. На несколько минут я перестал её чувствовать абсолютно, и у меня снова помутнел разум.

Однако, я снова встал и пошёл, как ни в чём не бывало, хоть и слегка покачиваясь на ветру.

Всё моё тело(даже утеплённое одеждой) обжигал леденящий Душу ветер. Я трясся от холода, переодически снимал варежки и дышал на замёрзшие руки, и рюкзак на ноющей спине лишь нагнетал обстановку.

Деревья, встречавшиеся на пути, были либо с корнем вырваны из мёртвой земли, либо бфли расколотф от порывов ветра. Я встретил также и тоненькое деревце, вырасшее прямо из асфальта проезжей части. Оно не было столь зелено, как раньше, но всё же напоминало былые деньки.

Настольгически взглянув на подрастающее дерево, я присел на некоторое время рядом с ним.

Затем я снова продолжил своё движение. Расстояние до порта составляло ориентировочно тысячу и сотню километров.

Дело близилось к ночи, мои ноги ныли, а меня самого шатало из стороны в сторону.

Я принял решение войти в ближайший невредимый магазинчик и взять немного еды.

Я так и сделал. Стёкла магазина были покрыты узорами холода, и ничего не было видно. Войдя в помещение, невинный колокольчик совершил своё дело и зазвенел. Я застыл и сильно испугался.

Несомненно, меня это не остановило. Мой фонарик беспрекословно служил мне и светил так же ярко, как и всегда.

На полках самостоятельного предприятия валялись гниль, бывшая яблоками, гниль, являвшаяся картофелем и подобное. Но я приметил единственно нетронутый коробок мёда, спрятанный в самом дальнем углу, ждавший своего часа.

Тут же послышались гулкие шаги со стороны отдела персонала. Дверь распахнулась, и в помещение что-то вошло. Я выключил фонарик и спрятался за прилавком. Сердце ушло в пятки: "Вдруг этот магазин ещё работает, а я – вор?". Полки падали одна за другой, а существо неизменно повторяло слова, неразбираемые с рычанием. Немного погодя, я понял: "Кто здесь?". Существо приостановилось; видимо догадалось о моём местонахождении, однако я же в тот момент ничего не заподозрил.

Как вдруг, часть прилавка разбилась вдребезги, и меня за туловище схватила горячая рука. Становилось труднее дышать, но я отчётливо слышал чей-то злорадный смех.

Глава 4. Аварийный выход.

В помещении горели две свечи, тускло освещающие комнату. Посередине стояла длинная тумба, в углу располагался письменный стол, и, собственно, сидело то самое странное существо - человек.

Я увидел лежавшие на столе вещи: это были мой фонарик, револьвер, чья-то книга с повидавшим жизнь переплётом, кухонный нож и монтировка.

Мужчина, сидевший за столом слабо ударил по нему кулаком, бережно приподнял и открыл книжку. Весьма странным мне показалось существо, читающее книгу. Эта картина мне запомнилась на всю оставшуюся жизнь. Возможно, жизнь не так уж и долга, как многие считают. Что, если мы - как снежинки, приближающиеся к жаркой земле?

Я просидел в том ужасном тёмном помещении с мертвецами и людоедом (в ту пору я догадался) пару часов, как вдруг сверху раздался звонкий звоночек.

Мужчина нечаянно уронил со стола револьвер и, не заметив этого, поспешил наверх. Двери распахивались перед ним и бились о стены.

Как бы я ни тянулся к огнестрельному оружию, цепи не позволяли. Я приложил довольно много усилий, чтобы встать. Когда я встал, камень, вместе с цепью, вывалились из стены, и я рухнул на ледяную землю.

Я не мог без ключа освободиться от цепей. Чтобы его получить, нужно либо застрелить громилу и отобрать, либо же вежливо попросить. Несомненно, просто так он мне ключи не отдаст.

Встав из грязи и подняв револьвер, я покрутил барабан и осмотрел его. Как оказалось, у меня в распоряжении есть лишь четыре патрона, а найти новые в таких условиях почти невозможно, к тому же хорошие – сербские.

Я только сейчас, при похоронном освещении, решил его осмотреть. Револьвер ложился в руке очень удобно, когда взводишь курок, трудновато нажимать на спусковой крючок.

Судя по всему, это - револьвер Нагана. И я не ошибся: на нём было это написано.

Перед приходом "Громилы" (да-да, я его так назвал) и нового пленника, я спрятался за вырванным старым камнем, и, дрожа от страха зубами, представлял, что сейчас произойдёт.

Камни постепенно начинали самостоятельно двигаться, и песок – сыпаться, однако стучания, обозначающего приближение его, слышно не было.

Но теперь он всё-таки идёт. Ловко было бы, если б Громила здесь и остался.

Дверь неожиданно распахнулась, и я хотел было выстрелить, но лишь изо всех сил тянул спусковой крючок.

Грянул выстрел, затем, словно в придачу, с потолка на труп упал тяжёлый камень.

Я, захватив свои вещи и две забытые всеми банки тушёнки, поспешил прочь из чёртового магазина.