Проблема для хирурга. Это (не) любовь

Глава 1.

– Алёнушка, сколько время, милая?

Лисина смотрит на меня не мигая. Глаза огромные и испуганные. Чувствует в моём голосе плохо прикрытую злость.

– Половина первого, - с трудом шепчет.

– Я назначил капельницу Персидцеву ещё утром. Какого лешего, Алёнушка, нашего уважаемого пациента до сих пор не прокапали?

Лисина виновато поджимает губы, а в её чистых ореховых глазах зависает поволока слёз.

Ну, нет.

Только не это.

Терпеть не могу, когда женщина плачет.

Тем более, когда слёзы являются лишь средством манипуляции.

– Мирон Эдуардович, я… я просто… - голос Алёны бессовестно дрожит, но в следующую секунду она собирается с силами и в глазах загорается недобрый блеск. - Да этот Персидцев знаете что? Он ко мне пристаёт! Вот! Руки свои нахальные распускает!

– Да ты что… - тяну я с оскалом и прищуриваюсь, вглядываясь в глаза хитренькой студентке.

– Да! Вы что, мне не верите? А зря! Я между прочим правду говорю. Этот Персидцев совсем совесть потерял. Я буду на него жаловаться! Вот!

На громкие возгласы Лисиной реагирует весь персонал больницы. И пациенты высовывают головы из своих палат.

– И куда же ты жаловаться собралась? - расслабленно интересуюсь я.

– А куда надо, туда и собралась! - обиженно продолжает Алёна.

Кладу руку на её плечо и слегка сжимаю. От этого жеста Алёнушка замирает и шире распахивает свои невинные глазки, хотя казалось, что шире уже некуда.

– Не быть тебе врачом, Лисина. Не исполнительная. Так в твоё личное дело и запишем! - говорю серьёзно, а сам про себя ха-ха ловлю.

Нравится мне её реакция: на юном лице читается всё - от испуга до злости.

– Да как вы смеете! - стряхивает мою руку со своего плеча. - Я лучшая студентка на курсе, а вы… вы…

Тычет пальчиком мне в грудь, а слёзы в три ручья катятся по её щекам. В этот раз вполне натуральные.

Меня её слёзы сейчас не разжалобят. Нашему Персидцеву сейчас на до заигрывания с молодыми студенточками, он вообще-то в коме! Только вот “лучшей на курсе” этого неизвестно, потому что она не ходила раньше к Персидцеву!

Краем глаза замечаю, как к моему кабинету семенит шатенка в красной водолазке и юбке в обтяжку. Замирает у двери, только заносит руку, чтобы постучать, как тут же себя одёргивает.

Фигурка отличная.

Девушка оборачивается и на мгновение мы встречаемся взглядами.

Вот это да! Я её знаю. Три дня назад познакомились в баре.

– Вы настоящий монстр, Мирон Эдуардович. Вот вы кто! И это вам нет места в медицине! Думаете, вы пуп земли? А по факту умеете только студентов кошмарить! - находит слова Алёнушка.

Очень не вовремя.

Шатенка возле моего кабинета скрещивает руки под грудью. Смотрит на меня таким высокомерным взглядом, будто готова расписаться под каждым словом Лисиной.

Да, в баре некрасиво вышло. И мне, вероятно, следовало бы извиниться.

– Ладно, Алёна, у меня нарисовалось дельце поважнее, - отодвигаю студентку в сторону и плавно приближаюсь к своей знакомой, но затем всё таки останавливаюсь. - Лисина!

Вздрагивает и мнётся с ноги на ногу под моим тяжёлым взглядом.

– Капельницу Персидцеву поставлю прямо сейчас, - обещает Алёнушка.

Мысленно накрываю лицо ладонью.

– Знаешь, Алёнушка, сегодня передаю тебя в рабство к Татьяне Николаевне, - протяжно вздыхаю.

– К кому? - непонимающе хмурится.

– Татьяна Николаевна. Заведующая тряпками и порошком для стирки.

– Мирон Эдуардович, вы же пошутили сейчас, да? - голосок дрожит.

– Персидцев мог бы тебя с капельницей и не дождаться. Скажи спасибо, что помимо тебя в отделении есть более ответственные люди. Так что вперёд мыть полы, Лисина, пока я ещё добрый.

Разворачиваюсь в сторону кабинета, и внутри всё меркнет - моя обворожительная знакомая уже успела слинять.

Подхожу на пост медсестры. Евгения Валерьевна как раз на месте. Ей пятьдесят. На носу привычно сидят стильные очки в серебристой оправе, короткая стрижка лежит волосок к волоску, а халат выглажен до идеального состояния.

– Что за девица топталась возле моего кабинета?

– В красной кофточке? - Евгения Валерьевна на меня даже не смотрит, слишком занята изучением карточки пациента.

– Ага.

– Варвара Карпова. Дочка нашего… главного, - медсестра поднимает на меня многозначительный взгляд. - В общем, она только вернулась с заграницы. Ездила набираться опыта. Тоже медик, только не практикующий. Светило науки! Во как! Карпов в своей доченьке души не чает, бережёт её как зеницу ока. То есть работать бедной девочке не даёт, только над умными книжками сидеть и фильмы документальные смотреть разрешает. Хочет пристроить её к нам, чтобы дочурку никто не обижал под нашим чутким присмотром. Будет заниматься тут научной деятельностью.

Женя возвращает взгляд обратно на бумаги.

А я понимаю, что влип по самые уши.

И как же это “светило науки” попало в местный бар? Папа Карп явно недосмотрел. Огрехов в воспитании несколько десятков.

Но, не мне судить.

У меня детей нет, и в воспитании я профан. Мне и собаку доверить нельзя, помрёт со скуки пока я на дежурствах.

– Мирон Эдуардович? - Женя цепляет мой слишком задумчивый взгляд. - Вы что же, с Варенькой уже знакомы?

– Виделись однажды, - решаю не врать.

– Как интересно… и где же?

А вот теперь правду стоит отложить в дальний ящик.

– Вместе смотрели фильм. Документальный. Ничего запрещённого.

– М-м-м… то-то я смотрю Варенька к лифту пробежала с щеками под цвет своей кофточки, - Женя открыто надо мной потешается. - Смотрите, Мирон Эдуардович, не сносить вам головы, если Вареньку обидите.

Да уж, Евгения Валерьевна, где же были раньше ваши советы? Дня так три назад…

Глава 2.

– Мирон Эдуардович, у нас собрание. Карпов приехал, - спустя двадцать минут после нашего разговора, Евгения Валерьевна заглядывает в мой кабинет.

Киваю и потираю руки. Знаю, что будет. Предвкушаю.

Карпов хочет познакомить нас со своей дочкой - светилом науки и тусовщицей. Представит её в лучшем свете.

Главное, чтобы эта Варвара не рассказала папеньке, как я нагло и бесцеремонно облапал её ягодичную мышцу три дня назад. Не думаю, что у меня от этого будут проблемы, но… не хотелось бы мне лишнего напряга на работе. Его и так хватает.

В просторном холле уже собрался весь медицинский персонал. Я пришёл последним.

Высматриваю взглядом Давида - нашего анестезиолога, и направляюсь сразу к нему.

– По какому поводу собрание? - интересуется Давид, как только равняюсь с ним плечом.

– Папа Карп дочку презентовать будет.

– О-о-о, - многозначительно тянет Давид и ухмыляется. - Симпатичную?

– Ну, как сказать…

В баре “светило науки” задницей своей так крутила, что я даже не обратил внимания на лицо. Шлёпнул её, с кем не бывает. Обычно девицы в баре нормально на это реагируют, некоторые даже рады.

А Варвара взбесилась.

Слово за слово, и в моё лицо прилетел липкий сок.

– Добрый день, уважаемые, - Карпов появляется в зале, и женская часть персонала замирает.

Мы с Давидом стоим возле колонны в конце холла. Наш “рабовладелец”, как всегда, с иголочки. Выглядит бодрым, в отличии от меня.

– Я сегодня с хорошими новостями! - Игнат Игоревич поправляет галстук и прочищает горло. - Хочу представить вам нашу новую сотрудницу - Варвару Игнатьевну, мою дорогую и любимую дочку.

В холле появляется та самая девица. Слишком молодая и робкая для врача. Встаёт чуть позади своего отца и несмело улыбается. Ну просто скромняшка. Ангелочек, блин!

– Варвара будет вести отчёты по самым сложным операциям и придавать их огласке. Вместе с ней наш центр выйдет на новый уровень! - вещает воодушевлённый Карп.

Ну да.

– Работы прибавится, а мы и так как зомби, - шиплю раздражённо и тихо.

Давид давится смешком.

И взгляд Варвары, наконец, находит меня среди персонала. Я тоже смотрю ей в глаза.

Ну куда девчонка лезет? Зелёная же ещё совсем. Какие ей сложные операции? Она при виде вспоротой грудины в обморок ведь упадёт!

Губы “светила науки” скашиваются в кривую самодовольную улыбку, а после она отводит взгляд в сторону. Приветливо и осторожно машет кому-то рукой. Стараюсь проследить за её взглядом, но тщетно.

– Для Варвары Игнатьевны вскоре оборудуем кабинет. Прошу любить и жаловать! Вопросы? - строго и чётко чеканит Игнат Игоревич.

Но вопросов нет ни у кого.

– Мирон Эдуардович, загляните ко мне, - напоследок требует Карпов.

Недовольно вздыхаю, но приказ “свыше” нарушать не могу. Всё таки медицинский центр, увы, мне не принадлежит. Я всего лишь скромный врач, который тянет на себе и обязанности главврача, и операции. Меня ценят, потому что я пашу как бессмертный пони.

Персонал потихоньку расходится, гул стихает.

– Что скажешь? - спрашивает Давид. - Приживётся Карпова у нас?

– Не уверен, - бросаю сухо.

– Симпатичная, - хмыкает анестезиолог.

– Обычная. Если понравилась - зелёный свет.

– Ну нет. Иметь такого тестя, как Карп - боже упаси.

Поддерживаю!

Иду к кабинету, где меня уже дожидается наш “рабовладелец”. Дежурно отбиваю дробь по двери и толкаю её вперёд.

И тут же застываю, потому что вместо Игната Игоревича на меня смотрят обжигающие холодом глаза Варвары. Карие и красивые.

– Ну привет, - приподнимаю подбородок.

– Здравствуйте, - выжимает таким презрительным тоном, что мне становится просто смешно.

Недотрога? Как по барам шастать - это нормально, а как её за зад потрогали - так обиделась на тысячу лет.

– Научная деятельность, значит, - прохожу в кабинет и по-хозяйски располагаюсь на кресле под пристальным взглядом Варвары. - Не слишком ли ты молодая для этого?

– Мне двадцать восемь, - огрызается. - И я с вами на ты не переходила, Мирон Эдуардович.

Присвистываю. Двадцать восемь? То ли за нос меня водит, то ли…

– О, ты пришёл уже? - Карпов влетает в кабинет, и Варвара выпрямляется по струнке. - Познакомились поближе?

– Да мы так-то уже знакомы, - усмехаюсь я, а взгляд “светила науки” приобретает странный блеск.

Что такое, Варенька? Чего засуетилась?

– Знакомы? - удивляется Игнат Игоревич. - Когда успели?

Варвара отрицательно качает головой и бледнеет. Ох, кажется малышке нельзя ходить в бары? Папенька не оценит?

– Смотрели онлайн трансляцию вместе, пообщались в интернете.

Варвара выдыхает и её губы едва заметно вздрагивают в благодарной улыбке.

Глава 3.

– Варвара умная девушка, стажировалась за границей пока жила с мамой. А сейчас пора выпускать её во взрослую жизнь, а у меня сердце болит за дочь. Всё таки женщина кардиохирург - как-то… неправильно.

Я согласно киваю и бросаю взгляд в сторону невозмутимой Варвары.

– Я хотел отговорить Варю, но она рогом упёрлась! Упрямая, вся в мать! - голос Игната Игоревича становится более громким. - Есть же педиатрия для женщин! Но нет, с соплями работать нам не хочется.

– Пап…

– Не папкай! - срывается в крик. - Спасибо скажи, что я всё устроил. Будешь под присмотром опытного врача. Мирон Эдуардович - настоящий боженька. Как он сердца лечит, тебе и не снилось! А ты будешь писюльки свои писать, разбирать интересные случаи. Это тоже работа, Варя.

Приятно, конечно, что меня так вознесли, но злорадствовать над Варварой я не спешу. Только улыбаюсь скованно и в пол смотрю.

– Так что, Варвара, Мирона Эдуардовича слушайся. Поняла меня? - шипит Карпов.

Ну, перегибает, конечно. Учитывая обстоятельства нашего с Варварой знакомства…

“Светило науки” недовольно фыркает, и в следующую секунду я слышу, как хлопает дверь кабинета.

Сбежала!

Игнат Игоревич напряжённо сглатывает.

– Беда с этими женщинами… - шепчет, а после тянется к серванту за своей спиной, там у него кое-что припрятано. - Ты с ней построже, Мирон. Варвара должна понять, что сердечным хирургом ей не стать. Слишком хрупкая она для этого. Всё мечтает, но…

– Я понял, - киваю, наблюдая, как Карп разливает коньячок. - У меня же рабочий день. Могу идти?

Карп пару долгих мгновений рассматривает меня, а затем даёт отмашку.

Выхожу из кабинета и направляюсь к себе. Нужно перевести дух перед операцией. Сегодня меняем сердечный клапан.

Всё по стандарту.

Прохожу пост медсестёр и в ординаторской слышу странные шорохи. Заглядываю и туда.

– Да вы не расстраивайтесь, Варвара Игнатьевна. У нас тут хорошо. И случаев интересных правда много! - утешает “светило науки” наша Евгения Валерьевна. - И Мирон Эдуардович отличный врач. Вот увидите, он чуткий и добрый.

Варвара утирает влагу с лица и недоверчиво морщит нос.

– У нас тут слёзы запрещены, - сухо выдаю я.

Девушки оборачиваются ко мне и замирают.

Евгения Валерьевна смотрит на меня из-под оправы очков с гневом. Он прямо прописан на её лице. А Варвара… она сейчас просто в невменяемом каком-то состоянии.

Ну какой из неё врач, скажите мне!?

Ей бы в баре задом крутить, а не вот это всё. И зад у неё что надо!

– Мирон Эдуардович, нельзя же так, - глухо шипит Евгения Валерьевна и стремительно приближается ко мне, уже в дверях произносит тихо: - Помягче с девочкой. У неё и так судьба непростая.

Прикрываю веки и руки скрещиваю под грудью. А у кого из нас судьба простая? Все мы в жизни через разное дерьмо проходим.

Медсестра выходит, захлопнув дверь, и в ординаторской остаюсь только я и Варвара.

Девица встаёт с дивана и расправляет плечи. Глядит на меня отстранённо. Даже во врачебном халате она выглядит в нашей клинике неуместно. Её отец прав: женщина-кардиохирург - это слишком. Тем более такая женщина, как Варвара. Хрупкая и мелкая. И выглядит слишком юно.

– Ты извини меня, я в баре перегнул, - выдыхаю я с лёгкой улыбкой.

– Извинения не принимаются, - чеканит Варвара и складывает руки под грудью.

Что, мля? Не принимаются?

Офигевши приподнимаю брови.

– А не слишком ли много ты о себе возомнила, Варвара?

– Это вы о себе возомнили, Мирон Эдуардович. Думаете, со мной получится поиграться? - дерзко вскидывает подбородок. - Так вот не дождётесь. Я специалист, и я…

– Стоп, тормози, малышка, - усмехаюсь я. - Мы не с того начали! Твой отец чётко обозначил, где твоё место.

– А вы во всём моего отца слушаетесь? - усмехается со злостью в ответ.

Нет, ну это уже перебор. У девки явно тараканы в голове. И это в очередной раз доказывает, что медик из неё, как из меня балерун.

– А ты? - прищуриваюсь, подавляя дерзость Варвары твёрдым взглядом. - Скажи спасибо, что я не рассказал твоему папеньке, как ты в баре задницей вертела.

– Спасибо! - яростно вскрикивает Карпова.

Петли двери скрипят, и я оборачиваюсь. Давид медленно моргает, глядя на меня и Варвару.

Мы с ней слишком близко стоим. И девица делает шаг в сторону, смущённо опускает взгляд в пол.

– Мирон Эдуардович, операция скоро начнётся, - сообщает анестезиолог. - Тебя уже ждут.

– Ок.

Направляюсь к выходу, но за моей спиной “светило науки” как то слишком подозрительно кашляет.

Оборачиваюсь.

– Что за операция? - едва шевелит губами, и глаза её нетерпеливо подсвечиваются.

– Редкий случай, тебе бы понравилось, - прикалываюсь я. - Но с собой в операционную не возьму, даже если умолять будешь стоя на коленях.

Визуал 1.

Пока ждём продолжения, предлагаю познакомиться с нашими героями поближе))

И так...

Асадов Мирон Эдуардович, 31 год

Кардиохирург в частной клинике. Он точно знает, где живёт любовь ;)

Мирон отличный специалист, добрый человек с интересным характером. С женщинами отношения не складываются, и как будто бы уже понятно почему - работает много! ;)

Визуал 2.

Наша главная героиня

Карпова Варвара Игнатьевна, 28 лет.

Но выглядит ведь гораздо моложе, согласитесь?

Девица с характером, умеет давать отпор, остра на язык и необычайно мила! Скажу по секрету, даже заграницей Папенька Карп не оставлял свою дочурку без присмотра. Переезд её был вынужденным, обстоятельства не оставили выбора. Но обо всём по порядку))

На старте автору очень нужна ваша поддержка!

Добавляйте книгу в библиотеку, ставьте "мне нравится" и подписывайтесь на авторскую страничку. Впереди много интересного ❤️

Ваша Рика Баркли

Глава 4.

– Как-то ты строго с Варварой, - Давид уже “отключил” пациента, и теперь его пробило на разговоры.

– Карпов сказал быть построже. Варвара должна понять, что кардиохирургия - это не для женщин.

Чувствую на себе осуждающий взгляд моей ассистентки Клавы, но отвлекаться нельзя. Я погружён в работу, где у меня нет права на ошибку.

– Зажим, - твёрдое указание, и у меня в руке молниеносно оказывается нужный инструмент.

Работаю быстро и сосредоточенно. Своё дело я горячо люблю. Надо мной все друзья ржут, что я женат на работе. И мама моя недовольная, внуков хочет.

А я…

Ну какие мне дети?

Нет, естественно я не превозношу себя. И знаю, что заменить человека на рабочем месте можно также легко, как я меняю вот этому сорокалетнему пациенту клапан в сердце, но всё таки специалист я ценный. В нашем округе один из лучших. И это приятно.

Это греет изнутри.

И это признание даёт силы снова и снова делать свою работу и не задумываться о пустоте и одиночестве.

Заканчиваю операцию практически без сил. Выхожу из операционной с самодовольным видом.

И едва распахиваю дверь, как тут же встречаюсь со знакомыми карими глазами. Они на меня с укором смотрят.

– Варенька, а ты чего здесь? - с усмешкой интересуюсь я.

– Мирон Эдуардович, - мягко произносит Карпова и идёт за мной, стуча каблучками по полу. - Вы же мне солгали! Операция была по замене…

– Так. Стоп! - торможу и перевожу взгляд на Варвару, она едва в меня не врезается. - Я тебе не врал. Случай действительно интересный. Тебе бы понравилось увидеть эту операцию вживую, а не только на экране. Лжи не было.

Варвара стискивает зубы, и в её глазах проносятся лютый блеск злости.

А я лишь криво улыбаюсь, глядя на неё.

– Вы сказали, что…

– Что? - опять перебиваю, целенаправленно и жёстко.

А ещё делаю шаг к Варваре, гипнотически смотря в её прекрасные глазки, и мы отказываемся неприлично близко.

Естественно Карпова сразу отшатывается и злость её рассеивается, перетекая в смущение.

– Ну пожалуйся отцу, - наклоняю голову набок, с интересом рассматривая румянец на щеках Варвары.

Ох, как он мне нравится!

Смущение вполне достоверное. Настоящее. И взгляд её… как у ягнёнка. Есть в нём что-то космическое.

Даже любопытно становится: что ещё у этой девицы в анамнезе? И что подразумевала Евгения Валерьевна, когда говорила о непростой судьбе Карповой?

Только выяснять это целенаправленно я не стану.

У меня смена заканчивается.

Домой.

И завтра выходной. Долгожданный. Желанный. Единственный.

– Знаете что, - шипит Карпова, вновь набираясь решительной наглости. - Вы бессовестное хамло!

Вскидывает подбородок и ловко разворачивается на каблуках. Удаляется по коридору и скрывается за поворотом.

– Не приживётся, - констатирую факт.

С таким дерзким характером точно с кем-нибудь поругается. А я ругани не потерплю. И Карпову краснеть за дочь, уверен, не хочется. Так что разрулим с рабовладельцем, и поедет Светило науки светить обратно заграницу. Осталось только выждать подходящий момент.

Собираюсь я молниеносно, и уже через десять минут оказываюсь на улице.

Замечаю тачку Карпова, но не притормаживаю. Наоборот скорость набираю, чтобы скорее смыться.

Мысли о выходном меня расслабляют. Уже предвкушаю, как отосплюсь. До матери доеду вечером. У неё скоро юбилей, надо думать, что дарить буду.

Ей бы, конечно, хотелось новость о появлении в моей жизни постоянной женщины. Но я пока могу порадовать её только, блин, тюльпанами.

– Мирон! - голос Карпова всё таки настигает меня, и приходится притормозить.

Игнат Игоревич подъезжает ко мне и опускает окошко.

На пассажирском сидении сидит недовольная Варвара. Губы надула шикарно! И, так уж получилось, что она сейчас ближе ко мне, чем её папенька.

Наклоняюсь к открытому окну, рассматривая Варвару, потому что просто не могу по-другому. Она в белом пальто, которое ей очень идёт. Выглядит старше как будто без халата врача и с идеально блестящей помадой на губах. Ну, кто бы сомневался! У идеальной папиной дочки всё идеальное. И пальто, и помада. Только характер - дерьмо.

Игнат Игоревич подаётся вперёд, перетягивая моё внимание на себя.

– У тебя же выходной завтра? - интересуется он строго.

Мне это не нравится!

– Выходной.

– Варвара только недавно переехала. Никого тут не знает. Можешь ей город показать? Прошу как единственного адекватного мужика в моём окружении! - авторитетно просит Игнат Игоревич.

– Вообще у меня дела на завтра, их никак не отложить.

– Важные?

– Конечно.

Варвара демонстративно закатывает глаза.

– Мирон, может всё таки подумаешь? Должен же понимать, как Варьке сейчас непросто! - тон у Карпова почти приказной. - А я тебе тоже какую-нибудь поблажку организую. Дополнительный выходной дам.

Знаем мы уже про дополнительные выходные. Слышали. Не получали. Карпов любит эту лапшу мне на уши вешать.

– Я никак не могу, - пожимаю плечами.

Варвара на меня косится. Чувствую запах её духов. Что-то сладенькое, мандаринками пахнет.

А ведь мы с ней могли бы неплохо провести время, если бы в баре Варвара была пьянее. Мужик я видный. И она не промах. Внешне вполне даже. Особенно её ягодичные мышцы.

Отгоняю фантазии и тяжело вздыхаю, глядя на вытянутую физиономию Игната Игоревича.

– Записывай номер Варьки. Она тебе завтра позвонит! - выдаёт Карпов, и я офигевши приподнимаю брови.

Я ведь не согласился ещё!

– Пап, не надо человека напрягать, - вставляет Светило науки, но папенька её игнорит.

Впрочем, как и меня.

Ладно. Что-нибудь придумаю. С неудачных свиданий сливался, и завтра сольюсь.

Книга выходит в рамках литмоба "Неизлечимо влюблены"

Глава 5.

Допиваю пиво, и как раз фильм заканчивается. По экрану ноутбука бегут титры, а я гипнотизирую взглядом свой телефон.

Вроде всё ровно, но присутствие в телефонной книге номера Варвары Карповой не даёт мне покоя.

Написать ей, что-ли?

Ставлю пустую бутылочку на пол, а после подхватываю с журнального столика свой мобильник.

Нахожу Варвару в мессенджере. Открываю её фотографию. Рассматриваю.

Ну простая же девка. Ничего примечательного. Только глаза красивые. Космические. Карие с золотистым свечением.

На фотографии Варя в красном облегающем платье на фоне ярко украшенной ёлки. Изучаю фигуру девицы, и невольно вновь вспоминаю нашу первую встречу.

И чего так реагировать, когда тебя по жопке шлёпнули? Мы же в баре были, а не на работе!

И сколько гонора было в её словах. Заявила, что она вообще-то “не такая”, что она “серьёзная девушка” и “легкомысленные намёки в её сторону недопустимы”. Ловлю себя на том, что мой внутренний голос копирует её интонации.

Врач, тоже мне.

Ещё и учить меня вздумала прямо в баре, что операции на открытом сердце уже давно не проводят.

Откладываю телефон и укладываю голову на подушку. Ещё пару мгновений смотрю в потолок, а после меня засасывает в сон.

И просыпаюсь я в одиннадцать часов дня, когда на улице уже совсем светло. Проверяю телефон - Варвара не звонила.

Видимо, папа Карп передумал доверять мне дочурку.

Усмехаюсь от этой мысли, а после немного прибираюсь дома, стараясь разгрузить разум от всякой ерунды.

И когда возвращаюсь в спальню, мой телефон пиликает входящим уведомлением. Я даже присвисываю, когда вижу на экране имя - Варвара Карпова.

“Мирон Эдуардович, я вам позвоню через двадцать минут. Подтвердите для отца, что я иду смотреть город с вами. С меня пирожки!”

Тут же пишу ей:

“С чем пирожки?”

Собираю с пола пустые бутылки пива и отправляю их в мусорный пакет.

Приходит ответ от Варвары:

“А вы с чем любите?”

“С мясом” - пишу я.

“Значит, с мясом.” - сухо отвечает Варвара.

Любопытно, конечно, что в голове у этой девицы. Сейчас я прикрою её перед Карпом, а она, может, опять по сомнительным заведениям пойдёт. И однажды эта ложь вскроется. А если встрянет куда? С её невыносимым характером - может. Спрашивать то Карп потом с меня будет, блин.

Впрочем, мне нет никакого дела до Варвары и её поведения. Нравятся ей бары и задницей крутить, значит, так тому и быть. Меня это никак не касается.

И всё же: почему Карп так за дочурку переживает? Всё таки двадцать восемь лет - это давно не восемнадцать.

И если хочется Варваре быть кардиохирургом, так почему бы не помочь девчонке с карьерой? У самого целая клиника, а дочери запретил в руки скальпель брать.

Короче, всё как-то мутно у них. И разбираться что к чему нет никакого желания.

Жду звонка от Варвары, листая видосики. Всякая хрень попадается. Даже злюсь, что не могу отвлечься от собственных мыслей.

Наконец Карпова звонит.

– Ало, - сухо отвечаю я, заваливаясь на кровать.

– Мирон Эдуардович, добрый день. Это Варвара Игнатьевна.

Ё-моё, как официально - усмехаюсь мысленно.

– Я тебя узнал, - отвечаю Варваре.

– Да. Я готова смотреть достопримечательности. Вы когда сможете подъехать?

– Хоть щас, - фыркаю.

– Ну хорошо, тогда жду! - добродушно произносит Варвара.

– А ну-ка дай мне трубочку, - слышу голос Игната Игоревича и напрягаюсь. - Мирон, привет.

– Добрый день, Игнат Игоревич.

– Обязательно покажи Варе набережную и Театр Драмы. И постарайтесь долго не гулять. Я Варю знаю, она может потерять счёт времени! - с угрозой вещает “рабовладелец”.

Недовольно хмурюсь и молчу.

– Пап, ну что ты за человек… - шепчет Варвара.

– Просто провожу инструктаж. Это нормально.

– Какой инструктаж? Я всего лишь иду смотреть город! - тихо возмущается, а после слышен шорох и шелест. - Мирон Эдуардович, сколько вам до нас ехать?

– Минут тридцать.

– Ну всё. Я жду.

И вызов обрывается.

Не семейка, а кладезь странностей. Я уже даже и не знаю, чего мне дальше ожидать, и стоит ли так халатно относится к этому выгулу Варвары. Как бы потом не аукнулось…

Может у Варвары “не все дома”?

Вздыхаю и пишу Карповой смс:

“Я сейчас реально подъеду”

Читает почти сразу. Печатает ответ. Я уже одеваюсь, подхватываю мусорный пакет, чтобы выбросить его по пути. Обуваюсь.

“Не надо приезжать. Я не хочу доставлять вам неудобства. Папа поверил, всё нормально”.

Да нет уж. Нихера нормального. Сажусь в машину и запускаю двигатель. Жду, пока прогреется.

“Не выпендривайся, я еду. От дома заберу, а дальше вали на все четыре стороны”.

Дорогие читательницы!

Представляю вашему вниманию новинку литмоба от

Даны Денисовой

"Профессия: лечить. Диагноз: ненавидеть/любить"

https://litnet.com/shrt/LtzG

Любить врага запрещено, особенно если он - главврач...

Максим Зарубин - бесчувственный робот, с единственной задачей: "лечить". А у меня на таких, как он, устоявшийся диагноз: "ненавидеть".

Глава 6.

Паркуюсь возле ворот в дом Карповых. Чтобы скрасить ожидание, включаю музыку и отбиваю пальцами по рулю ритм в такт иностранной мелодии.

Что-то Варвары долго нет.

Беру телефон и пишу ей:

“Выходи, я подъехал”.

Мне практически сразу прилетает ответка:

“Папа хочет с вами поздороваться”.

Да что у них там вообще происходит?

Закатываю глаза и, тяжело вздохнув, выхожу из машины. Не спеша иду к дому Карповых, наблюдая за мелкими снежинками, кружащимися в пространстве. Красиво.

У Карповых небольшой двухэтажный коттедж, вдоль забора растут зелёные туи, припорошённые снегом. А ещё есть вольер, но он сейчас пустует.

Поднимаюсь на крыльцо и едва успеваю занести руку, чтобы постучать в дверь, как она распахивается. На меня смотрят округлённые глаза Варвары, а за её спиной стоит Игнат Игоревич.

– Добрый день, - сухо произношу я.

– Здравствуйте, - мрачно отзывается Варвара и оборачивается к своему отцу. - Ну что, убедился?

– Варя, не устраивай сцен. Сколько лет ты не была в России? Я должен быть уверен, что ты в безопасности! Всего то.

Варя недовольно закрывает глаза и тяжело вздыхает. Наблюдаю, как поднимается её грудная клетка под бежевым свитером и распахнутым чёрным пуховиком.

А после Варя выходит на крыльцо и встаёт плечом к моему плечу.

– Ну всё, папа, не переживай! Видишь, я в безопасности! - произносит Карпова и пальцами обнимает моё предплечье, с улыбкой прижимаясь ко мне.

Я даже вытягиваясь по струнке в этот момент от неожиданности.

– Вижу, - невозмутимо произносит Игнат Игоревич, глядя дочери в глаза. - Шапку надень.

Отъезжаем от дома Карповых уже вместе с Варей. Её присутствие в машине ощущается приятным ароматом духов.

– Тебе куда?

– Можете высадить меня на ближайшей остановке, я дальше сама, - фальшиво улыбается Варя.

– Я могу отвезти куда скажешь.

– До ближайшей остановки, пожалуйста, - с нажимом говорит.

Напряжённо слежу за дорогой.

Упрямая всё таки эта Варвара до жути. И странная.

Мельком смотрю на неё.

Без макияжа, только блеск на губах. И смотрит прямо перед собой сосредоточенно. У неё слегка вьющиеся волосы до плеч, но у висков локоны завились в упругие спирали. Забавно смотрится.

– Почему отец не выпускает тебя из дома одну? - спрашиваю прямо.

Варвара переводит на меня недовольный взгляд.

– Он же сказал, что просто переживает. А я не хочу его нервировать, у папы последнее время и так беда со здоровьем. Давление скачет.

– Да? - усмехаюсь. - А мне кажется, дело не только в этом.

– Вам кажется, Мирон Эдуардович, - язвительно улыбается Варя.

– Не расскажешь?

– Нечего рассказывать.

– Ну я же не знаю, вдруг у тебя раздвоение личности, - пожимаю плечами. - Одна личность хочет быть хирургом и помогать людям, а вторая по ночам в барах ищет жертв мужского пола, кого расчленить и… ну ты поняла.

Варвара кривит губы в улыбку и руки скрещивает под грудью.

– Ты не маньячка, Варвара? - приподнимаю кончик брови.

– А что, боитесь? - усмехается.

– Со мной ты точно не справишься. Слишком мелкая! - парирую я и намеренно проезжаю мимо остановки.

Не знаю, зачем мне всё это. Просто хочется какого-то развлечения в выходной. И если единственное развлечение, которое мне сегодня светит - это позлить Варвару, то я согласен.

– Мирон Эдуардович, я же просила на остановке, - с обидой выдаёт Карпова, и даже блестящие губы показательно надувает.

– На следующей высажу, - обещаю я. - Хочу изнасиловать твою душу, Варвара. Узнать, что ты скрываешь. Куда собираешься. Зачем.

Девица цокает языком:

– К подруге поеду.

– Отец тебя даже к подруге не отпускает? Как ты в бар то вырвалась, Светило науки!

Варвара хмурится, смотря на меня, и в её глазах на мгновение проносится холодная тень.

– Вы мне уже и кликуху дали, - невесело усмехается.

– Да это не я, а Евгения Валерьевна.

– М-м-м, прикольно. Но попрошу вас больше так меня не называть! - требовательно просит Варвара.

Вот сейчас на отца своего похожа. Ну просто один в один. И интонация, и мимика.

Вздыхаю и нехотя съезжаю с дороги, чтобы остановиться.

– Спасибо, Мирон Эдуардович, - безразлично произносит Варвара и дёргает ручку двери. - С меня пирожки!

– Сама печь будешь? - уточняю я.

Варя кивает и выпархивает из машины. Быстро идёт в сторону пешеходного перехода.

Ладно… взрослая же девочка, хоть и выглядит совсем юной. Даст бог не найдёт на свою красивую задницу никаких приключений, и мне не придётся отвечать перед Карпом.

Что там у меня ещё из развлечений?

Подумав пару мгновений, прибавляю музыку и двигаю в сторону матери. Не видел её уже две с лишним недели.

По пути заезжаю в магазин и беру мамины любимые конфеты. Уверен, что она и сама уже чего-нибудь к чаю наготовила, но хочется её порадовать не только своим появлением.

И, стоит мне только оказаться в её уютной квартире, мама действительно очень пылко радуется.

– Мирон, от тебя пахнет вкусными духами, - говорит вместо приветствия. - У тебя наконец-то появилась девушка?

Вижу в глазах матери яркую надежду, и даже жаль её расстраивать.

– Просто новая коллега, - будто оправдываюсь. - Подвозил её сегодня по делам.

– Ну, вкус на парфюм у неё хороший! Симпатичная?

Начинается, блин…

Мои дорогие!

Приглашаю вас в увлекательную новинку нашего литмоба про врачей от Елизаветы Найт

"Болезненный развод. Исцеление любовью"

https://litnet.com/shrt/zaQP

Глава 7.

После выходного на работу я иду с воодушевлением. У меня всегда так. Потому что в выходные мне просто нечем заняться. Мой дорогой и единственный друг Демид недавно обзавёлся семьёй, и теперь даже потусить не с кем.

Друг посоветовал мне найти серьёзную женщину с прямой и понятной перспективой в отношениях. Да только где её взять? На меня неискушённые девственницы не вешаются. А с другими семью, я уверен, не построишь.

Вхожу в клинику и первым делом цепляю карты пациентов. У нас сегодня двое “новеньких”, которые уже когда-то лежали здесь. Изучаю их историю болезни, освежаю в памяти, так скажем.

Далее мчу в ординаторскую.

Встречаю своих студентов и раздаю указания. Наших “новеньких” отдаю парням. Лисина Алёна закатывает глаза.

– Я тоже хочу нового пациента, - дерзко выжимает она, сложив руки под грудью.

Смотрю на неё с укором.

– На ночное дежурство не хочешь?

Молчит, только недовольно бровки свои хмурит.

Интересно, где Варвара с пирожками? Я, так-то, перед операцией с удовольствием бы парочку заточил.

По плану у меня сегодня относительно лёгкий день. Одна длительная операция, одна совсем простая, которую я планирую отдать ординатору Мите. Будет делать под моим контролем. Когда-то же надо начинать.

Так что сегодня лайтово будет.

Это если никого по скорой не привезут.

Возвращаюсь в свой кабинет и лениво кошусь на документацию, что лежит у меня на столе. Давно пора бы уже с ней разобраться, но всё руки не доходят. А не доходят потому, что обычно на бумажную волокиту просто времени не хватает.

Может быть сейчас самое лучшее время этим заняться? А то проверка нагрянет, и будет мне тогда и в хвост, и в гриву.

Вздыхаю и падаю за стол. Разгребаю бумажки. Незаметно теряю счёт времени.

– Привет, Мирон! - Давид появляется в моём кабинете без стука.

– Здорова, - отзываюсь не поднимая взгляда от документов.

Улавливаю приятный запах очень похожий на свежую выпечку.

Во рту образуется вязкая слюна, и я всё же вынужден оторваться от дела и поднять взгляд.

Брови стремительно лезут на лоб, а челюсть чуть-чуть отвисает.

С недоумевающим видом гляжу на нашего анестезиолога и пирожок в его руках. Румяный такой, аппетитный. Судя по довольной морде Давида - очень вкусный.

– Тебе тут не столовая, - мрачно выдаю я, сдвигая брови к переносице.

Уж не Варварин ли это пирожок?

– А ты чего, в ординаторской не был? Варвара Игнатьевна там всех угощает! - добродушно вещает Давид, а после запихивает остатки пирожка в свой жадный рот.

Это что ещё за новости? Пирожки мне обещала, в итоге решила всю больницу накормить?

Нехорошо это.

Встаю из-за стола и обхожу Давида. Тот что-то мычит бессвязно, стараясь активнее дожевать пирожок. С мясом. По запаху чую.

Неприятно давит изнутри под рёбра.

– Мирон, подожди, - прилетает мне в спину голос анестезиолога. - Я хотел кое-что узнать!

Я быстрым шагом направляюсь в ординаторскую.

Ну, Варвара! Могла бы совесть поиметь и принести пирожки мне лично. Обещала же!

Неприятно, что Карпова так халатно отнеслась к своему обещанию.

Распахиваю двери. На диванчике за столом сидят две девицы-красавицы, Варвара и Алёнушка. Устремляют на меня удивлённые взгляды, у обеих в руке по пирожку.

Запах от выпечки на всю ординаторскую.

– Не стыдно? - строго смотрю на Варвару.

Она растерянно хлопает ресницами и переглядывается с Лисиной. Подружились, значит. Теперь Алёне будет с кем меня обсудить за спиной.

– Что-то случилось, Мирон Эдуардович? - Лисина первая подаёт несмелый голос.

– Воняет на всю клинику пирогами вашими. Вы хоть окно откройте!

– Угощайтесь, Мирон Эдуардович, - скромная улыбка ложится на блестящие губы Варвары, и она жестом указывает мне на плетёную корзиночку с пирогами.

Я с возмущением приподнимаю брови. Пару мгновений думаю… а затем забираю всю корзинку и несу в свой кабинет.

Всё таки эти пироги Карпова для меня пекла. Так что имею полное право!

Ещё немного сижу с документами, а после бросаю взгляд на часы. Скоро плановая операция. В этот раз она будет долгой, и со мной сегодня один из ординаторов-пацанов. Так что нужно морально подготовиться.

Смотрю на пироги, но аппетита нет совсем. Светило науки мне всё настроение испортила своей выходкой.

Вот так вот всегда. Ожидаешь от женщины одно, а она всякие подлянки устраивает. Раньше так было в личной жизни, теперь ещё и на работе. Зашибись.

Тяжело вздохнув, иду к лифту, а дальше в операционный блок.

И тут же сталкиваюсь с Варварой. Светило науки буквально из-за угла на меня выскакивает, будто поджидала.

– Мирон Эдуардович, а можно мне тоже присутствовать? - затаив надежду, спрашивает она.

– На операции? Ты вроде не ординатор, - прищуриваюсь, сканируя Варю.

Глаза у неё всё таки бомбовые. И ресницы… я даже не понимаю, свои это или нарощенные.

Нарощенные обычно вульгарно выглядят, а у Варвары - идеальные.

– Я понимаю, что так не положено. Но мы ведь можем нарушить пару правил? - подначивает меня Светило науки.

– Ты бы лучше документами занялась. Отец тебя для этого сюда привёз, не так ли?

Взгляд Варвары становится более выразительным и гневным. Тяжело и медленно втягивает ноздрями пропитанный химией воздух. Хочет съязвить, но молчит.

– Отойди, Варвара. Не мешай врачам работать! - усмехаюсь и делаю шаг вперёд.

– Самовлюблённый козёл, - шепчет Светило науки едва слышно, но я всё таки успеваю уловить это высказывание.

– Чего говоришь? - оборачиваюсь.

И Карпова тоже оборачивается. На лице - каменная маска. Пару мгновений буравим друг друга взглядами.

– Говорю, вы пирожки мои ели? - хитро улыбается девица.

– Ну, ел, - обманываю и приподнимаю бровь.

– Ну так зря! - парирует Варвара и выходит за дверь, оставляя меня в молчаливом недоумении.

Глава 8.

Хмыкаю на слова Варвары и расслабленно иду в операционную.

Болтаю с пациентом, стараясь его эмоционально расслабить. Давид задерживается…

Не к добру.

Не пирожками ли отравился?

Шутки шутками, но Светило науки человек в коллективе новый, и доверять ей безоговорочно я бы не спешил. Хотя накормить половину медперсонала какими-то неправильными пирожками - это уже перебор даже для маньячки.

– Извиняюсь, - с этим анестезиолог входит в операционную. - Готовы?

Начинаем.

– Где тебя носило? - спрашиваю у Давида, когда тот заканчивает со своей работой.

– Да так… неважно… - делает выражение лица посуровее.

Пристально на него смотрю, выискивая ответ в тёмных мужских глазах.

– Было у меня одно дельце, - с ноткой вины шепчет он.

– Нормально себя чувствуешь? - прищуриваюсь.

– Уже да, - одобрительно кивает.

Ну, ладно... Это у меня уже паранойя.

Из операционной я выползаю выжатым, словно лимон на соковыжималке. Устало сажусь на скамейку возле поста медсестры и бросаю взгляд на часы.

Половина рабочего дня за плечами. Ещё одна операция, затем обход пациентов, повозиться с документацией и домой. А завтра ночная смена.

– Вот ты где, - Игнат Игоревич выскакивает из-за угла также неожиданно, как Варвара перед операцией.

Это у них, видимо, семейное.

– Добрый день, - лениво отзываюсь я.

– Прохлаждаешься? - щурится Карпов, растягивая губы в добрую улыбку.

– Евгению Валерьевну жду.

– М-м-м… - отмахивается Карпов. - Пошли ко мне в кабинет. Разговор есть.

– Игнат Игоревич… - начинаю сопротивляться, но понимаю, что у меня нет шансов сбежать и скрыться.

Рабовладелец даёт мне это понять одним лишь буравящим взглядом.

– Во-первых, спасибо тебе за прогулку с Варварой. Она сказала, что ты провёл замечательную экскурсию и много интересных исторический фактов рассказал, - Игнат Игоревич садится на своё кресло и двигается ближе к столу.

Я сажусь напротив и неловко улыбаюсь. Если Карпов попросит меня рассказать хоть один исторический факт про наш город, я сдуюсь, и ложь Варвары вскроется моментально.

– Во-вторых, я обещал тебе выходной, - с улыбкой продолжает Рабовладелец. - Так что он у тебя будет. Восьмого числа следующего месяца.

Киваю медленно, а затем натыкаюсь на насмешливые глаза Игната Игоревича и понимаю, что здесь точно есть какой-то подвох.

– Посмотри, что прислали, - он двигает ко мне какие-то бумаги.

Одного взгляда на них хватает, чтобы понять, в чём всё-таки подвох. И в желудке сразу начинает неприяно сосать. Восьмого числа следующего месяца меня отправляют на съезд сердечно-сосудистых хирургов.

– Игнат Игоревич, я не поеду, - говорю твёрдо и отрицательно качаю головой.

– Причина?

– Не хочу. Нечего мне там делать. Пусть ординаторы наши едут.

– Нет, - жёстко отсекает мою идею. - Ты должен поехать, лицом посветить в публичном обществе. Ведущий хирург, мастер, а о себе не заявляешь. Непорядок.

– У меня просто нет комплекса бога.

Не нравятся мне эти конгрессы и съезды. Даже если тема свежая и актуальная. Не люблю длинные лекции и нудные видео на большом экране в большой компании.

Да, врач обязан постоянно учиться и совершенствовать навык, но для этого не обязательно таскаться по съездам.

– Не обсуждается, Асадов. Едешь ты и Варька! - заявляет Игнат Игоревич.

– Варька? - удивлённо выдыхаю я. - То есть… Варвара?

– Она загорелась, когда я сказал ей про съезд. Он двухдневный. Одну её я отпустить не могу, а вот с тобой - это уже совсем другое дело!

– А вам это не кажется это плохой идеей? Может я Варваре Игнатьевне неприятен. Ну так, чисто по-человечески…

– Не дури, Мирон. Варвара после вашей прогулки в восторге! Так что ты умеешь к себе располагать не только пациентов, но и женщин. Странно, почему до сих пор не женат.

Рассматриваю располагающую улыбку Игната Игоревича, и решаю обнаглеть.

– Почему вы так опекаете Варвару? Она же уже не малолетка давно, - спрашиваю я.

– Мирон, у тебя детей ведь нет? - отвечает вопросом на вопрос.

– О которых я бы знал - нет.

– Вот родится у тебя дочь, тогда поймёшь, - расплывчато отвечает Карпов.

Ясно, что ничего не ясно.

– Надо бы ещё посмотреть, у кого из наших пациентов были проведены сложные операции, чтобы Варька занялась уже делом. А то слоняется по клинике, как тень. И кабинет ей нужен, всё таки я обещал, - мягко звучит голос Игната Игоревича.

Я согласно киваю. Светило науки действительно ничем не занята. А я бы с удовольствием перекинул на неё часть работы.

– Могу нагрузить Варвару отчётностью? - уточняю я.

– Естественно. Это она умеет. И… если встретитесь, обрадуй её, что на конгресс вы вместе едете.

Тоже мне “радость”.

– А может всё таки не я? - предпринимаю новую попытку отмазаться. - Всё таки Варваре комфортнее было бы поехать с женщиной. Может, Клаву отправим?

Игнат Игоревич стучит шариковой ручкой по столу и смотрит на меня просто кричащим взглядом.

– Мирон, приказы свыше надо исполнять. Так что не делай мне нервы. Едешь и точка.

Выхожу из кабинета Карпова в смешанных чувствах. Грею надежду, что у меня всё же получится соскочить. Два дня бок о бок со Светилом науки я не переварю. Она же точно начнёт умничать, а я терпеть не могу выскочек. Опять сцепимся, как тогда в баре, и ни к чему хорошему это не приведёт.

Возвращаюсь в свой кабинет. Тут пирожками пахнет так, что у меня в животе жалобно урчать начинает.

Пирожки на месте, только есть я их не спешу. Достаю контейнер, который мне мама вчера заботливо с собой собрала, и жую, продолжая думать о конгрессе.

Странно, почему я? Клава у нас тоже нормальный такой специалист, и ей тоже не помешает светить лицом и обрастать связями.

Что-то как будто тут не чисто.

Варвара эта… та ещё штучка. Могла бы сама отцу сказать, что ей некомфортно ехать на конгресс с мужчиной, который её за жопку недавно лапал.

Глава 9.

– Вызывали? - Светило науки входит в мой кабинет и задирает нос.

И тоном ядовитым говорит. Но это ладно… меня больше веселит её потемневший взгляд.

Расслабленно заваливаюсь на спинку стула и зажимаю между пальцами карандаш.

Молчу.

Рассматриваю Варвару детально.

Волосы она собрала в хвост, свои кудри-спирали зацепила белыми заколками в цвет халата. Скольжу взглядом по мягкому изгибу её бёдер, по острым коленкам в капроновых колготках.

– Мирон Эдуардович, что вы хотели? - голос всё ещё звучит хлёстко, но надменного холода во взгляде поубавилось.

– Запри дверь.

– З-зачем? - шелестит взволнованно Варвара и замирает, шире распахивая свои шикарные глаза.

– Потому что я так сказал.

– Насчёт пирогов я пошутила. Вы можете спокойно их есть.

– Какие к чёрту пироги, Варя? - поднимаюсь с места и делаю пару шагов к девице.

– С мясом, - невозмутимо отвечает она.

– Ты рада, что поедешь на конгресс? - прямо спрашиваю, потому что не хочу сильно церемониться.

– Ну да. Возможность пообщаться с коллегами - это круто. Тем более…

– Что? - перебиваю, и делаю ещё один уверенный шаг.

Расстояние между нами стремительно сокращается, и Варя ведёт плечом, отстраняясь от меня.

– Тем более это мой первый конгресс в России, я буду рада познакомиться со спецами своего дела, - её голос становится на пару тоном ниже.

Между нами остаётся всего один шаг. Протяну руку, и смогу коснуться её лица.

И сейчас у меня есть невероятная возможность рассмотреть Варвару поближе.

Помимо длинных чёрных ресниц отмечаю веснушки. Едва заметные, и такие манящие.

Напряжённо втягиваю носом воздух, пропитанный невесомым ароматом её духов.

– Ты попросила Игната Игоревича, чтобы я поехал с тобой на конгресс? - хмурюсь.

– Вообще-то нет. Вас пригласили, а я, можно сказать, на хвост села, - хмыкает Варвара без тени волнения.

– То есть ты не отрицаешь, что хочешь, чтобы мы поехали вместе? - строго спрашиваю я.

Варвара поджимает губы, и смотрит на меня волком. А я понимаю, что по какой-то неведомой причине не могу оторвать от неё взгляда.

Давид всё таки был прав, Карпова и правда красивая.

– Я не понимаю, к чему вы клоните, Мирон Эдуардович… - растерянно произносит Варвара.

– Ну да, ты же “не такая”, - усмехаюсь я, а после всё же поддаюсь внутреннему порыву.

Протягиваю руку к её лицу, чтобы невесомо коснуться подбородка.

У неё нежная кожа, бархатная.

Варвара выразительно распахивает глаза и замирает, ошалев от моего нелепого жеста. Веду большим пальцем выше, к её верхней губе, и чувствую, что от всей этой ситуации в паху становится тесно.

Интересно, какие у неё губы на вкус?

– Мирон Э-э-э… - возмущается на мой жест и делает шаг назад. - Вы… что творите?

Хочу её.

И от этого открытия мне самому становится не по себе. Потому что это не очень укладывается в моё мировоззрение.

Варвара - действительно та самая “хорошая девочка”. С дерзким взглядом и упрямым характером. И она не из тех, кто легко соглашается на единоразовую постельную интрижку.

Меня такие женщины не привлекают. С ними много возни. Нужно в них погружаться, интересоваться их чувствами, а я всего этого не вывожу. Мне одному хорошо. С девицами, которые не придают значения чувствам.

А вот Варвара почему-то привлекла.

Она - дочь владельца клиники. И если я обижу Варвару, Карп быстрее вышвырнет с рабочего места меня, чем дочку, которую гиперответственно опекает.

– Вы в своём уме? - встревоженно шелестит её голос.

А после она прикладывает свои пальцы к подбородку, к тому месту, где две секунды назад лежали мои пальцы. И потирает его так, будто я её своими касаниями обжёг.

Облизываюсь. Пялюсь на неё откровенно.

Нужно это прекратить и держать дистанцию. Ещё бы не хватало вляпаться по самые уши.

– Ладно, иди, - отмахиваюсь я.

Потому что мне не нравится, что Варвара вызывает во мне влечение. Не правильно это. Я таких, как она, вообще всерьёз не воспринимаю, а тут прямо сожрать готов.

– А зачем вызывали то? - сурово спрашивает Светило науки.

А-а-а, ну да. Я же сам её вызвал. А теперь едва ли взглядом не раздел и выставляю из своего кабинета.

Идиот…

– Хотел поручить тебе разобраться с документами, - быстро нахожусь я. - Но если ты помогаешь Евгении, то…

– Я уже не помогаю, - пожимает плечами. - Давайте документы. Правда, мне могут потребоваться подсказки.

– А знаешь, у тебя же нет своего кабинета. Так что… можешь работать пока в моём. У меня всё равно сейчас ещё одна операция, потом обход. Ординаторов, опять же, нужно проконтролировать.

Светило науки скромно улыбается, и в глазах просвечивается благодарность.

Ох, всё это может акнуться мне очень и очень плохо.

– Только больше не подходите ко мне так близко, - предостерегающе говорит Варвара. - А то я подумаю, что вы меня домогаетесь.

– Нужна ты мне, как же, - усмехаюсь я.

Надеюсь, это была разовая акция. Нужно переключиться и снять цыпочку, чтобы Варвара выветрилась из головы.

Сегодня встречаем новинку нашего литмоба "Неизлечимо влюблены"

от Саши Девятовой

"Роковое дежурство. Мазай и Зайцева"

https://litnet.com/shrt/7Sfk

— Ваши дети? Значит, вы — доктор Зайцева. Тот самый новый педиатр.
— Да. Я понимаю, что это недопустимо.
— Место ваших детей — не в моей клинике. Никогда. Это условие №1.
— Понятно. Это больше не повторится.

Но это повторилось.

Иван Мазаев владелец клиники и боготворит порядок. Его правило для нового педиатра Ольги было железным: её близняшки не должны переступать порог клиники. Никогда.

Она нарушила запрет. А когда у её дочки начался смертельный приступ прямо в его клинике — стерильный мир Мазаева рухнул.

У него был выбор: наказать её или спасти её дочь. Он не знал, что, выбрав второе, навсегда изменит свою жизнь.

Глава 10.

Сижу за документами, стараясь детально во всём разобраться.

Вообще я люблю такую рутинную монотонную работу, где нужно напрягать мозги. Потому что в такие минуты перестаёшь думать о своей жизни и забываешь обо всём, что происходит вокруг.

За окнами клиники стремительно темнеет, но я этого не замечаю. Заканчиваю возиться с бумажками.

Вздрагиваю, когда мой телефон начинает истошно вопить на весь кабинет Мирона Эдуардовича. Папа звонит.

– Ало…

– Варька, тебя где носит? - недовольно спрашивает отец, и в его голосе слышу раскаты грома.

Впрочем, как и всегда. Он давно уже жизни не радовался, вечно на нервах и постоянно бухтит, как старый дед.

Мне с ним тяжело жить. Даже не смотря на то, что у нас довольно большой дом для двоих. Я бы предпочла остаться с мамой, но…

– Я в кабинете у Асадова, работаю, - отвечаю чётко.

– Долго тебе ещё?

– Часа полтора, - бросаю взгляд на настенные часы.

Отец тяжело вздыхает и напряжённо молчит.

– Ты домой собираешься? - разрываю тишину между нами.

– Да. Но я тебя подожду.

Ставлю локоть на стол, утыкаюсь лицом в ладонь.

– Давай я сама приеду, - несмело предлагаю я. - Ну в самом деле, пап. Я не заблужусь.

– Вар-р-ря! - рычит в трубку, и это его растянутое “р-р-р” в моём имени заставляет меня закатить глаза. - Не выдумывай!

– Мне двадцать восемь лет! Да, был за мной косяк, но я же не лезу к пациентам со скальпелем! - рявкаю в ответ, потому что сил моих больше нет.

И тут же жалею о своих словах.

Стены у клиники тонкие, и мало ли кто может подслушать. Пойдут невменяемые слухи, сплетни. Припишут мне статус психически нездорового человека, а я этого всего не хочу.

– За языком следи, - шелестит взволнованный отец, а после протяжно вздыхает. - Ладно, сегодня сама доберёшься. Попроси Мирона, чтоб подвёз.

Стискиваю челюсти до неприятного скрежета зубов. Мирон - последний человек, которого мне хочется о чём-то просить. Этот мужчина совершенно не видит границ и не умеет обращаться с девушками. А ещё он задаёт вопросы, на которые я не хочу отвечать.

– Хорошо, - тешу эго отца. - Я попрошу Мирона.

– Смотри мне! Без фокусов! - грозно предостерегает он.

– Папуль, - опомнившись, перехожу на нежности, с отцом по-другому нельзя. - Раз уж ты меня гулять не отпускаешь, то пусть девочки ко мне завтра вечером придут. Ладно?

– Какие девочки?

– Одноклассницы. Катя и Диана.

– Это которые потом в педагогическом учились? - голос папы теплеет.

– Да. Сизова и Каримова. Ты не против? Мы ведь столько лет с девчонками не виделись, хочется нормально посидеть, пообщаться. Тебе мешать не будем.

– Ладно, пусть приходят. И Мирона тогда позови, может присмотрится к какой-нибудь твоей подружке. Ему уже жениться давно пора! - весело выдаёт отец, а я замираю.

Совершенно не понимаю его юмора…

Как и святого отношения к этому врачу.

Мой папа этого Асадова просто боготворит. Часто мне про него рассказывает. Превозносит! А я слушаю, потому что лучше уж перетерпеть, чем лишний раз нервировать отца.

Продолжаю работать с документами сконцентрировано. Слышу шаги в коридоре. Приближаются стремительно.

Дверь распахивается, и в её проёме показывается Давид. Я приветливо ему улыбаюсь.

– Варвара Игнатьевна? Вы ещё тут? - удивлённо выдаёт он.

– Мирон Эдуардович загрузил документацией, - сообщаю чётко.

– М-м-м, Мирон… - особой интонацией произносит анестезиолог. - А Мирон, кстати, сегодня остаётся во вторую смену. У нас Степаненко заболела. Позвонила перед операцией.

– Как прошло? - с искренней заинтересованность спрашиваю я.

– Ординатор справился. Но нам постояльца привезли на скорой. Приступ. Я думал, Мирон уже с ним закончил. Зашёл поболтать, а тут вы!

Я поджимаю губы. Молчание между нами затягивается. Смотрим с Давидом друг другу в глаза пару долгих неловких мгновений.

– Варвара Игнатьевна, а вы кофе любите? - вдруг спрашивает Давид.

– Да.

– Может, встретимся через десять минут в ординаторской? На чашечку кофе.

Я согласно киваю. Перерыв мне не помешает. Тем более голова уже и правда тяжёлая, и я сама уже подумывала о кофе.

– Хорошо, - улыбаюсь я. - Я тогда возьму в автомате.

– Супер! Мне банановый раф.

Провожаю Давида взглядом, и спустя пару минут иду в раздевалку. Натягиваю джинсы поверх колготок, наконец освободившись от врачебного халата-платья. Купила, называется, себе красивую обновку. А в итоге мне в этом платье не очень удобно.

Беру кофе в автомате и направляюсь в ординаторскую, держа в обеих руках по горячему стаканчику с ароматным напитком.

Заворачиваю по коридору, и издали замечаю Мирона Эдуардовича. Интуитивно расправляю плечи и смотрю прямо на него.

Приближаемся друг другу. Его взгляд скользит по моей фигуре, и мне становится неловко из-за укороченной футболки. Асадов ведь сейчас выдаст какую-нибудь “остроумную” колкость!

Встречаемся взглядами. Я стараюсь смотреть на него как можно более безразлично. Может, пронесёт, и он не станет со мной разговаривать?

– Карпова! - жёстко выдаёт Мирон Эдуардович, нахмурив брови. - Ты куда прёшься с голым пузом?

Ну вот, чего и следовало ожидать…

Не понимаю, почему все считают Асадова лапочкой?

Мои дорогие!

Встречайте новинку нашего литмоба про врачей от Чарли Ви

"Бывшие. Реанимация чувств запрещена"

https://litnet.com/shrt/-s3Q

"

– Воронович? – шепчу я в ужасе. – Это… ты?
Он опускает маску. Да, так и есть – это мой бывший. Он изменился, бороду отрастил, стал шире в плечах. Теперь больше похож на злого дядьку-бандита, чем на гинеколога.
– Неужели не узнала?
– Я тебя и не помнила, чтобы узнавать.
– Шесть лет прошло, а ты так и не остыла.
– Представь себе, да.
– Ну ничего. Остынешь. Я здесь надолго.

Я вычеркнула его из своей жизни шесть лет назад, когда застукала в слишком «врачебной» позе с моей соседкой по комнате.
Теперь мы коллеги. Как работать с ним даже не представляю. Значит, будем импровизировать и выживать! Только кто кого?

Визуал 3.

Мои дорогие!

Пытаюсь подружиться с нейросеткой, и наделала артов, которыми мне очень хочется с вами поделиться! Мы же любим картиночки, да? :) Я то уж точно люблю!

Варя и Мирон

А это наша Варечка с голым пузом идёт пить кофе с Давидом

Скоро между героями состоится искромётный диалог, готовлю для вас вкусные проды!

И, пользуясь случаем, зову на огонёк в мою новинку

"Папа в разводе. Ищу отчаянную няню!"

Герои книг пересекаются

Читать: https://litnet.com/shrt/0kn3

Жена после девяти лет брака пошла в отрыв и слетала на острова с любовником, а после подала на развод? Не страшно. Даже если няни у нас не приживаются, а бывшая видеть не желает ни меня, ни наших детей - я справлюсь. У меня просто нет варианта не справиться!

– Да вы хамло, Виталий Кириллович, грубиян и женоненавистник! Неудивительно, что жена от вас слиняла! - заявляет наша новая няня, рыжеволосая Пышка с необъятной… надменностью.

– А ты - бомба замедленного действия, - рычу в ответ. - Тебе бы ни пироги трескать, а спортом заняться.

Мы друг другу дико не нравимся. Но Пышку приняли мои дети, а значит, она остаётся у нас на постоянку.

Напряжение между нами растёт в геометрической прогрессии. И я либо прикончу её, либо вляпаюсь по самые помидоры… потому что эти объёмные формы начинают меня манить!

Глава 11.

Сказать, что я огорчён - ничего не сказать.

Степаненко меня подставила с новостью о своей болезни. Теперь её плановые операции упадут на мои плечи, и на ближайшую неделю можно, в целом, оставаться жить в клинике.

Уже сегодня я выхожу в ночную дежурным врачом. И хорошо, что это случилось после выходного. Я хотя бы выспавшийся.

Ещё и тяжёлого пациента привезли, так что ночь обещает быть нелёгкой.

В полной прострации я иду к своему кабинету. Ну, может, меня порадует хотя бы Варвара? Мечтаю, как войду в кабинет, а она там уже со всеми документами разобралась и всё заполнила. И мне не придётся давать подсказки. Всё таки Светило науки! Ей нужно оправдывать почётное звание.

Кофе хочу… без сахара. Чтобы горчило и бодрило одновременно.

А ещё дико хочется страстного и самозабвенного секса, чтобы скинуть напряжение.

Заворачиваю в сторону ординаторской.

И издали вижу Карпову со стаканчиками кофе из нашего автомата.

Впиваюсь в неё заинтересованным взглядом. Присматриваюсь.

Варвара переоделась. И чем ближе она ко мне подходит, тем больше приковывает взгляд оголённый живот.

Да она издевается?

– Карпова! - рявкаю я, когда мы равняемся плечами. - Ты куда прёшься с голым пузом?

В нос ударяет аромат кофе. Втягиваю его ноздрями и прикрываю глаза от наслаждения.

– В ординаторскую, - отвечает сухо Светило науки.

– М-м-м, - тяну я, пристально глядя в её глаза, и тянусь к стаканчику с манящим напитком.

Но Варвара отстраняется, не позволяя мне даже притронуться к желанному горячему напитку.

– Это не вам, - выдаёт жёстко.

– А кому же?

– Какая разница? - язвительно интересуется.

Действительно. Какая мне разница?

Очевидно же всё и так. Варвара сдружилась с Алёной Лисиной, а значит девочки сейчас будут пить кофе вместе и бесконечно трещать о всякой ерунде.

– Да никакой, - хмыкаю я расслабленно. - Просто спросил.

– Ну, я тогда пойду. А то меня человек уже ждёт, - щебечет Светило науки и расплывается в улыбке.

И всё же интересно, с кем она собралась кофе пить. Так и подмывает заглянуть в ординаторскую, но я воздерживаюсь. Вместо этого изучающе сканирую фигуру Варвары, пока та переминается с ноги на ногу.

У неё красивая тонкая талия и плоский животик. Красивый и аккуратный пупок. Джинсы маняще обтягивают женские бёдра…

– Ты для кого оголилась? - всё таки не удерживаюсь и задаю этот вопрос.

– Ну уж точно не для вас! - дерзко усмехается Карпова, и её ответ меня на мгновение обезоруживает.

Пожалуй, я всё таки загляну в ординаторскую минут через пять…

– Варвара, у нас тут лежат люди со слабым сердцем! Вот увидит дедок твоё голое пузо, и пульс у него встанет! - укоризненно говорю я и сверлю девицу взглядом.

– А у вас? Пульс не встал ещё? - Варвара надменно приподнимает бровь. - Хотя что я такое говорю… разве у вас есть сердце?

Вот засранка!

Вроде ничего страшного не сказала, а меня всё равно цепляет. И не понятно, почему цепляет. Прямо за живое.

– С чего такие выводы, Карпова?

– Это очевидно, - пожимает плечами. - Мне всё про вас сразу стало понятно. Ещё в тот момент, когда вы в баре ударили меня по…

– Не ударил! - оскорблённо перебиваю я. - Шлёпнул!

– Сути это не меняет, Мирон Эдуардович.

– Варвара Игнатьевна, ну где там кофе? - дверь в ординаторскую открывается и из-за неё выглядывает… Давид!

Я перевожу мрачный взгляд на нашего анестезиолога. Это она с ним что-ли..?

– Мирон Эдуардович хотел его забрать, но я отбила ваш стаканчик, - расплывается в манящей улыбке Варвара и делает шаг в сторону ординаторской.

Давид придерживает для Карповой дверь, пропуская девицу вперёд. Напоследок Варвара победно улыбается, метая в меня проклинающий взгляд. А после скрывается из вида, оставив только лёгкий шлейф духов.

Вот так. Кому-то искреннюю и милую улыбку, а кому-то ненавидящие взгляды... и почему мне второе?

Недотрога хренова.

И сейчас я яростно чувствую, как под футболкой моё сердце долбит о рёбра.

Нет сердца у меня, значит?

– Мирон, у тебя всё хорошо? - тихо спрашивает Давид, пристально рассматривая моё лицо.

– Да, - отвечаю сухо и разворачиваюсь, иду к своему кабинету.

Дверь за Варварой и Давидом закрывается, и так подло скрипит петлями, что я даже морщусь. А после стискиваю челюсти до хруста.

Даже с собой меня не позвали?

И чем они там, интересно, планируют заниматься?

Сомневаюсь, что Варвара решила взять у анестезиолога консультацию по вопросам заполнения отчётных документов.

По пути наливаю себе кофе в автомате.

В моём кабинете ещё витает запах пирогов, которые испекла Варвара.

К кофе - самое оно.

Активно жую пирожок с мясом, запивая его бодрящим напитком.

Всё таки Карпова вкусно готовит… пирожки отменные.

Почти как у моей мамы.

Смотрю на стрелки настенных часов. Время уже позднее. Даже Игнат Игоревич домой свалил.

И чего это он сегодня дочку свою одну оставил? Доверил её Давиду?

А мне что, веры больше нет?

Я, значит, прикрывал задницу Светила науки перед отцом, врал Рабовладельцу, что выгуливал его кровинушку по набережной и удивлял историческими фактами, а она вместо благодарности меня жёстко динамит!

Могла бы и со мной кофе выпить…

Или хотя бы позвать в ординаторскую и выпить кофе втроём.

И ладно Карпова… но Давид!

Он увёл Варвару прямо у меня из-под носа!

Нахал бесстыжий…

Мне срочно нужно на что-то отвлечься, а то эта девица отравила все мои мысли. Скоро мозг перестанет функционировать от напряжения.

Перепроверяю документы, которые она уже успела заполнить. Надо признать, и правда девка молодец, почти закончила с волокитой, которую я упрямо откладывал в дальний ящик на протяжении пары-тройки месяцев.

Глава 12.

“Девочки, только я вас прошу, не проболтайтесь при моём отце, что я ходила с вами в бар” - пишу в общий чат подругам.

Сижу в своей комнате с розовыми обоями и напряжённо смотрю в окно. С тех пор, как я уехала из этого дома вместе с мамой после её развода с отцом, тут ничего не изменилось.

Папа не посмел нарушить тот уют, который мы все вместе создавали. И это кажется мне настолько трогательным, что сердце в груди сжимается.

Вокруг нашего небольшого особняка выросли роскошные богатые дома. И наша уютная тихая улица изменилась просто до неузнаваемости. Нет больше гигантского дуба, на который я лазила в детстве. И с которого я однажды очень сильно упала.

“Варя, мы подъехали, ворота закрыты” - вижу пуш-уведомление от Кати, и подрываюсь с места.

Вприпрыжку лечу вниз по лестнице. Накинув куртку на плечи, сую ноги в папины рыбацкие сапоги.

– Ты куда? - его громкий бас прокатывается в пространстве дома.

Всё то он видит!

– Девочки приехали! - кричу в ответ.

– Шапку надень!

Моё сердце радостно подскакивает в горло, когда я распахиваю калитку и встречаюсь с подругами-одноклассницами.

– Варька! Привет!

– Приветики!

Обнимаемся прямо на улице.

– Мы с подарками. Я запекла мясо в духовке. Низкокалорийное, чтобы Катюша не капризничала, - улыбается Диана, протягивая мне пластиковый контейнер. - А ещё у меня вино!

– Пойдём в дом. Вино очень в тему! У меня пирог вишнёвый, правда, он очень калорийный! - усмехаюсь я. - И папе про алкоголь…

– Да мы знаем, - понимающе кивает Диана.

– Я опять на диете, так что откажусь от пирога, - с досадой вздыхает Катя.

– Ты очень сильно похудела за последнее время, - строгим тоном отчитывает Диана. - Голодом себя моришь?

– Да от стресса же… - шепчет Катя в своё оправдание.

Катюшка Сизова у нас полненькая ещё со школы. И постоянно сидит на своих диетах. Хотя я убеждена, что Сизовой и так очень хорошо! Тот редкий случай, когда “лишние” килограммы вот вообще не лишние!

– Проходите, - скидываю папины сапоги с ног и пропускаю девочек.

Слышу шорохи на кухне, видимо, отец спустился со второго этажа, чтобы поглазеть на моих подруг. Конечно, он видел раньше и Катю, и Диану. Просто это было давно. Последний раз, наверно, на моём выпускном из школы.

С тех пор девочки очень поменялись.

Да и я, надо признаться, тоже.

– Уютно у тебя тут, - тихо произносит Катя, осматриваясь.

– Согласна, - поддерживает Диана.

– Давайте сразу в мою комнату. И если папа выдаст что-то неприличное, я заранее извиняюсь… - шепчу.

Знаю, он может ляпнуть.

Отвожу девочек наверх, а потом возвращаюсь за пирогом.

– Долго планируется ваша пьянка? - отец вскидывает бровь.

Он сидит за столом. Перебирает свои удочки и рыболовные снасти.

– Какая пьянка? - невозмутимо вскидываю подбородок и достаю пирог из духовки.

Хватаю зубочистку и проверяю тесто - готово.

– Пьянка гулянка, - усмехается отец. - Думаешь, я молодым не был?

– Не понимаю о чём ты. У нас с девочками только пирог.

– Варь, ты со мной, как с неродным…

Замираю, невидящим взглядом рассматриваю свой румяную корочку. От неё ещё поднимается густой и ароматный жар.

– Давай не будем поднимать эту тему, - голос звучит слишком хрипло. - Ты знаешь, если бы не обстоятельства, я бы не вернулась.

– Я развёлся с твоей матерью, а не с тобой, - смотрит мне в спину.

Знаю, что смотрит. Чувствую его взгляд на себе.

Упираюсь руками в столешницу. Холод мрамора пробирается под кожу и скользит мурашками по предплечьям.

Вдох-выдох.

– Я не готова к диалогу, - сжато произношу я, а после достаю из выдвижного ящика прихватки.

Несу горячий пирог в свою комнату, где меня ждут подружки.

– Ой, а вот мы в школьном лагере, - Катя улыбается, рассматривая мой фотоальбом. - Я тут такая… худенькая.

– Ты и сейчас не толстая, - Диана возмущённо цокает языком, а после опускает вилку в пирог и отламывает себе кусочек.

– Хватит мне льстить! - негодует Катя.

– А кто льстит то? - говорю я и тоже отламываю себе кусок пирога. - Правду говорим.

– Вот-вот… - кивает Диана, а после прикрывает глаза от наслаждения. - М-м-м… Варя! Пирог просто отвал башки! Повезёт же твоему мужу!

Нервно хихикаю, активно ковыряясь вилкой в вишнёвой начинке.

– А чего ты себе мужа не нашла заграницей? - наша Пышка отрывает взгляд от фотоальбома и заинтересованно смотрит на меня.

– Не сложилось, - пожимаю плечами.

– Да не может быть! Чтоб у тебя… и не сложилось? Ты всегда была привередливая, скольким парням сердце разбила! - с задорными искорками во взгляде припоминает Катя. - Неужели не влюбилась ни в какого иносранца?

– Девочки… - вздыхаю, и даже аппетит пропадает.

Ставлю тарелку с пирогом на столик.

– Что-то очень личное, да? - шёпотом уточняет Диана.

Киваю и печально отвожу взгляд.

– Вот вам и иносранцы, - брезжит Катя. - Хотя, я считаю, что везде козлов хватает. Взять к примеру моего бывшего Захара. Ну мудак же!

– А что он сделал? - интересуюсь я в попытке отвлечься от собственных мыслей.

– Что-что… абьюзил меня по полной! Сначала “люблю шубу куплю”, а потом, говорит, жопа у тебя жирная, Катя, не носи обтягивающие леггинсы! - скрипит зубами. - И ладно бы только говорил, так он, представляете, девочки, порезал ножницами половину моей одежды!

Шокировано распахиваю глаза.

И правда мудак.

– А мне Захар этот никогда не нравился, - вздыхает Диана. - Я говорила, не надо тебе с ним связываться.

– Ну простите, с моим лишним весом выбор не велик! Это к вам мужики слетаются, как пчёлы на дыни!

Я и Диана в унисон цокаем языками.

– Ну, Катюша! - сдержанно усмехается Диана.

– Двадцать восемь лет уже Катюша… - фыркает наша Пышка. - Варь, а в клинике твоего папы что по симпатичным врачам?

Глава 13.

– От Степаненко есть новости? Идёт на поправку? - Игнат Игоревич смотрит на меня на утренней планёрке.

– Продлила больничный, - устало отвечаю я.

– Это не дело, - хмыкает Рабовладелец, а после смотрит на свою дочку цепко и задумчиво. - Надо дать Асадову выходной, иначе он у нас тоже сляжет.

Растягиваю губы в улыбку и закрываю глаза. Пять дней в режиме робота - это не шутки. Сказывается на состоянии. Мозг плавится медленно, но верно.

Спать приходится прямо в клинике, чтобы не терять время на дорогу до дома. И именно сейчас, как на зло, у наших пациентов просто пик сердечных аномалий. Даже Светилу науки перепал случай для подготовки статьи на сайт нашей клиники.

Сплю я примерно пять-шесть часов в сутки с интервалами.

Терпимо, но короткие сны меня вымораживают.

Ещё больше вымораживает, что пару раз мне снилась Карпова. Один из снов я запомнил детально и красочно, потому что в нём Варвара стянула с себя свою белую укороченную футболку прямо в коридоре нашей медицинской клиники и показала мне две аккуратные прелести.

Закрываю глаза и чувствую, как веки наливаются свинцом. Голова гудит ульем.

С таким насыщенным ритмом суток я бы уже давно забыл о своих потребностях. Когда организм в режиме выживания, обычно мне не до цыпочек.

Но Варвара, мелькающая возле меня, постоянно напоминает о сексуальной неудовлетворённости напряжением в области паха.

– Вот, чего и следовало ожидать. Он уже даже на планёрках спит! - возмущается Карп, вырывая меня из сладкой дремоты.

– Я не сплю. Просто глаза закрыл.

– Зрение экономит, - усмехается Давид, сидящий рядом со мной.

– Иди в баню, - фыркаю и толкаю его в плечо.

– Детский сад, - тихо комментирует Варвара и скрещивает руки под грудью.

Смотрит на нас укоризненно. И мы с Давидом моментально успокаиваемся под её взглядом.

– Мирон Эдуардович, я сегодня останусь на ночное дежурство вместо тебя, - сообщает Игнат Игоревич. - И ординаторы.

– Я не могу, - шелестит Лисина. - У меня сегодня вечером… важная встреча!

– Не обсуждается. Асадову нужно дать передышку. И вам, товарищи ординаторы, не помешает стать более самостоятельными! - скалится Карп.

– У меня до операции есть два часа. Если это все новости, то с вашего позволения, - говорю я и встаю с места.

Иду к себе в кабинет, чтобы улечься там на неудобный диван и попробовать восстановить силы за этот короткий промежуток времени.

– Мирон Эдуардович, как ваше самочувствие? - по пути пересекаюсь с главной медсестрой Евгенией Валерьевной.

– Нормально.

– Сменщица ваша так и не вышла? - сочувственно хмурится медсестра.

Отрицательно качаю головой.

– Карпов сказал, что сегодня в ночь сам выйдет. Так что у меня будет время выспаться.

– Ох… Жену вам надо, Мирон Эдуардович! - неожиданно заявляет Евгения Валерьевна.

– Каким же боком вы жену к недосыпу пришили? - заинтересованно усмехаюсь я.

– Каким-каким… левым! Была бы жена, заботилась б о вас. Вы вот сегодня домой приедете, а там даже пожрать нечего.

– Доставку закажу.

– Ну, конечно. Доставку! - фыркает. - С домашней едой ничего не сравнится.

– Может и так. Только жёны нынче привередливые, знаете ли. Никто не хочет ждать у моря погоды.

– Может, вы просто плохо смотрите? И ваше счастье ближе, чем вам кажется?

– Евгения Валерьевна, очень содержательный диалог, но я иду к себе в кабинет спать, - кладу руку к сердцу и учтиво киваю.

Засыпаю я мгновенно даже на жёстком диване, с которого свисают мои ноги, в позе “Зю”.

И когда через два сама я по будильнику открываю глаза, с недоумением обнаруживаю на себе мягкий белый плед. Точно помню, что засыпал я без него.

Любопытно, кто это у нас такой заботливый?

Потираю глаза, усевшись на диване.

Голова всё ещё гудит.

Встаю и направляюсь к своему столу, чтобы выудить из ящика обезбол, но взгляд буквально спотыкается о розовый контейнер, стоящий возле монитора компьютера.

Подхватываю его и быстро открываю.

Ёлки-иголки, да это же сырники!

В животе моментально урчит от острого голода, и я сразу же кладу один сырник в рот. Активно жую, усаживаясь за стол. Обалдеть, как вкусно.

Ем ещё один сырник, затем ещё.

Мне бы кофейку для полного счастья. Чёрного, без сахара.

– М-м-м, - не сдерживаюсь я и мычу от удовольствия.

И в этот момент дверь в кабинет распахивается. Светило науки застывает на месте, смотря на меня прямо и мрачно. В её руках - стаканчик из нашего автомата.

Перестаю жевать.

– Вы что, мои сырники съели? - с ноткой обиды интересуется она.

– На них не написано, что они твои, - тут же нахожу ответ.

– Мирон Эдуардович, вам даже не стыдно!

– Это мой кабинет. Значит, и сырники мои. С чего мне должно быть стыдно?

Варвара плотнее смыкает губы, очевидно, что злится.

– Вообще-то я тут у вас работала, - кивает на монитор. - Вкладку свернула и пошла за кофе. Хотела перекусить. И вообще, могли бы хоть разрешения спросить!

– Ну так присоединяйся. Тут ещё осталось, - усмехаюсь я. - Могла бы и мне кофейку захватить.

– Знаете что… - прищуривается и подходит ближе, забирает контейнер прямо у меня из-под носа. - Я к вам в повара не нанималась!

– Детский сад какой-то. Ну чего ты начинаешь на ровном месте? - недовольно смотрю в её упрямые глаза.

– Потому что вы мне не нравитесь!

– Ну так поздравляю, это у нас взаимно!

Встаю и иду прочь из кабинета.

Вот это я, конечно, размечтался. Думал меня и пледом накрыли, и сырники лично для меня испекли.

Было бы славно, конечно…

Но это лишь мои ванильные мечты.

А чтобы мечты воплотились в реальность, мне надо найти к этой невыносимой колючке подход. Варвара ведь всю клинику своей стряпнёй угощает, а мне не даёт!

Глава 14.

– Мне нужен свой личный кабинет! - резко залетаю к отцу и требовательно заявляю прямо на ходу.

Папа только приподнимает брови и смотрит на меня с ноткой усталости.

– Варя…

– Папа! Я не могу сидеть больше в одном помещении с Мироном Эдуардовичем. Для меня это просто какое-то наказание! Я не для этого переехала обратно к тебе!

– Заканчивай истерику. Сейчас у нас поспокойнее станет с графиком, и мы этим вопросом займёмся, - спокойно произносит отец, а затем его пристальный взгляд в мою сторону становится более тяжёлым. - Или он к тебе пристаёт?

Глупо жаловаться, что Асадов съел мои сырники? Это же и вправду детский сад какой-то.

Просто у меня с некоторых пор аллергия на холодных, самовлюблённых врачей. А Мирон Эдуардович выглядит именно таким. Наглый, импульсивный и… напоминает мне Рому.

– Вар-р-ря? - рычит отец, выдирая меня из заторможенного состояния.

– Нет, он ко мне не пристаёт, - качаю головой. - Просто с ним не расслабишься.

– Так ты сюда не расслабляться ходишь, - грозно усмехается.

– Да понятно короче, - вздыхаю я и иду прочь из кабинета отца.

У Асадова я сегодня больше не появляюсь. Но Лисина мне говорит, что он допустил её до операции.

Немного завидую Алёне… потому что я бы тоже хотела попробовать ещё раз. Но, видимо, хирургом мне всё же не быть. Только теоретиком. Не более.

Увы…

Болтаюсь по клинике, как тень. Общаюсь с Евгенией Валерьевной на посту медсестры, заглядываю в палаты к пациентам вместе с ней. В этом крыле нашей клиники густо пахнет медикаментами и хлором. Медсёстры всегда приветливые, и Евгения Валерьевна среди них - главное солнышко. Очень тепло ко мне относится.

Она когда-то дружила с моей мамой. И сейчас от неё веет такой обволакивающей любовью в мою сторону, что я даже невольно задумываюсь, а не стать ли мне тоже медсестрой?

Наверно, пользы тогда от меня будет больше, чем в перекладывании бумажек.

Занимаюсь всем, чем угодно, лишь бы больше не пересекаться с Мироном Эдуардовичем.

И днём решаю сбежать пораньше. Предупреждаю отца, что поеду домой, пока ещё светло.

Он одобряет эту идею и накидывает мне домашних задач:

– Посуду помой. Только осторожнее на кухне, не зацепись там за мои удочки.

Выхожу на улицу. По-началу даже глаза слепит от яркого солнечного света, отражающегося бликами на снегу. В воздухе мелькают серебристые мелкие снежинки.

Поднимаю голову вверх, остановившись на последней ступеньке лестницы, и глубоко вдыхаю морозный воздух.

И всё таки я рада, что вернулась.

Здесь всё родное. Знакомое. Близкое сердцу.

– Карпова! - как гром среди ясного неба. - А ты чего ушла так рано?

– Захотелось, - огрызаюсь и оборачиваюсь.

Мирон Эдуардович с большой спортивной сумкой на плече спускается по лестнице и останавливается прямо передо мной, преграждая мне путь.

– Ты домой? - смотрит пристально в мои глаза.

– Да. Мне всё равно нечем заняться. Папа меня отпустил пораньше, чтобы я одна по темноте не шаталась.

– Папина дочка, - усмехается. - Подвезти?

– Тебе же даже не по пути, - хмуро фыркаю я, а после сторонюсь и спускаюсь со ступеньки.

– Ну чего ты такая прямая? - его рука нагло ложится мне на спину. - Давай подвезу!

Веду плечом и торможу. Поворачиваюсь к Асадову лицом. Он расплывается в обезоруживающей улыбке, и на ярком солнце его глаза кажутся просто какими-то нереальными. Глубокими и чистыми, как горные озёра.

– Я заметил, что ты сегодня весь день от меня бегала. Это из-за сырников?

– Нет, - резко отвечаю я.

– Из-за того, что я в баре тебя облапал? Так я извинился.

– Не из-за этого, - продолжаю упрямо.

– Тогда что не так, Варь? - Мирон Эдуардович вскидывает бровь. - Сначала пледом меня укрыла, потом…

– Пледом? - охаю я. - Я тебя не накрывала!

– А кто же тогда? - Мирон Эдуардович прищуривается.

– Евгения Валерьевна. Она за тебя очень беспокоится. Будто ты - её сынок!

– А у нас в клинике все друг другу почти родные, - хмыкает он. - Только ты никак не хочешь этого понимать.

Закатываю глаза недовольно.

Вообще не понимаю, к чему этот разговор? Или Асадов просто любит бесполезно щёлкать языком, или…

Я даже самой себе боюсь эту мысль озвучить.

Он хочет от меня того, чем обычно заканчиваются пьяные знакомства в барах. Не просто так он ко мне подошёл и ущипнул за задницу тогда. Я его продинамила, и теперь я - как красная тряпка для быка?

– Вам спать не пора? Выходной для чего предоставили? - огрызаюсь я.

– О-о-о, опять на “вы”, - разочарованно шелестит его голос в ответ.

– Я сама доберусь, - прищуриваюсь. - До свидания!

– А твой отец мне велел доставить тебя до дома в целости и сохранности, - с нажимом произносит Асадов.

– Врёте.

Он отрицательно качает головой и кивает мне в сторону здания. Я поворачиваю голову, и в окне вижу силуэт своего папочки. Наблюдает за нами!

Громко вздыхаю и вновь смотрю в красивые глаза мужчины. Взгляд у него сейчас гипнотический.

– Ладно, - сдаюсь я. - Поехали тогда уже. Только выкиньте меня на остановке, ладно?

Мои прекрасные!

Встречайте новинку врачебного литмоба от Эльзы Манаровой

"Бывший. Незалеченные раны"

https://litnet.com/shrt/XmM2

Глава 15.

Открываю перед Варварой дверцу тачки и учтиво улыбаюсь.

Карпова, естественно, нос от меня воротит. Вся такая неприступная и гордая лань. На сраной козе к ней не подъедешь. Но в машину мою всё же садится.

Следом за ней прыгаю за руль и завожу мотор.

Конечно же я ей соврал.

Её отец в этот раз ни при чём. Просто я вовремя подметил, что Игнат Игоревич глазеет на нас с Варварой из окна своего кабинета и воспользовался этим для своих коварных и приземлённых целей. Я хочу с ней “дружить”. Чтобы нос не воротила и угощала своими пирогами!

– Как настроение? - интересуюсь я, поправляя зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть в нём отражение Варвары.

На её длиннющих ресницах тают снежинки. Залипательное зрелище. Я не могу такое пропустить.

Карпова переводит на меня свой колючий взгляд.

– Всё у меня нормально, - отвечает сухо, будто я из неё вытягиваю этот ответ.

Всем своим видом демонстрирует только одно: я ей не приятен.

Но у меня глобальная проблема, потому что сейчас, когда она снова рядом, и в салоне машины витает аромат её духов, я вновь чувствую, как по телу растекается острое желание.

И ведь нет в ней ничего особенного.

Ничего примечательного, что обычно привлекает меня в женщинах. Ни груди большой, ни голубых глаз, ни женской манкости и изящности. Мне нравится, когда женщина, как кошка. Ласковая, смотрит заискивающе, делает однозначные намёки и чётко даёт понять, что хочет того же самого, что и я.

Варвара типичная правильная девочка.

Я точно знаю, что с Варварой у меня не получится жаркой одноразовой ночи. С ней придётся долго возиться, прежде чем цветочек раскроется.

Очаровывать её, охмурять, слова красивые подбирать, что-то дарить, куда-то водить. Вникать в женскую тонкую организацию, короче говоря. А я этого делать не люблю.

На этом можно ставить точку и перелистывать страницу, но… почему же мне так не хочется, чтобы она выходила на остановке, бросая меня одного с моим напряжением?

Выезжаю с парковки нашего медицинского центра и сразу поворачиваю на улицу с односторонним движением. Крепче сжимаю руками руль и целенаправленно даю газу, когда до остановки остаётся каких-то жалких двадцать метров.

– Мирон Эдуардович, вы опять!? - возмущается Карпова. - Ну сколько можно?

– Лучше расскажи мне что-нибудь приятное. У меня, знаешь ли, была напряжённая неделя.

– Что я вам расскажу? - фыркает и скрещивает руки под грудью.

– Я не знаю, Варь. Придумай.

Светило науки глубоко вздыхает и безразлично смотрит в лобовое.

– Ну не знаю… - бубнит себе под нос. - Могу рассказать про коронарную недостаточность или про…

– Про мерцательную аритмию ещё расскажи, - саркастично кривлюсь я. - Я не хочу про работу. Расскажи о себе.

– Что конкретно рассказать?

– Где жила заграницей? С кем? Почему не осталась там работать? - накидываю первое, что пришло в голову.

А после через зеркало вижу, как глаза Варвары становятся грустными. И даже нижняя губа безвольно вздрагивает.

– С мамой я жила. В Германии. Не осталась, потому что… соскучилась по отцу!

– Да? Что-то я не заметил между вами тёплых взаимоотношений.

– Плохо смотрели, - невозмутимо вставляет Варя. - Я не люблю говорить о себе. Лучше вы тогда расскажите, почему у вас нет жены? Гулять любите? Бабник?

– Не встретил ту самую, - напряжённо говорю я.

– Типичный ответ ярого бабника, - усмехается Варвара.

– Расценивай, как хочешь.

– Остановите мне на следующей остановке, - требовательно.

– А если я не хочу останавливать? - мрачно интересуюсь я.

Я бы мог, конечно, её отпустить. И мог бы сейчас поспать пару часов, а на ночь вызвонить кого-то из “старых знакомых”, и выпустить всё напряжение, которое во мне скопилось.

– Вы издеваетесь? - Светило науки даже руками взмахивает.

– Да, - с кривой улыбкой на губах отвечаю я.

– И вы ещё у меня спрашивали не маньячка ли я?! А сами ведёте себя, как…

– Боишься меня? - пресекаю её повышенный тон.

– Мне пофигу. Везите куда хотите! Но знайте, что я с вами больше не разговариваю!

Хм-м-м… кажется, кто-то нарывается?

Мои прекрасные!

Сегодня представляю вам книгу от Виктории Вестич

https://litnet.com/shrt/5Rrk

– То есть твой муж тебе изменяет, а козел тут я? – вскидывает бровь Сабуров.

– Не надо тут приплетать мою личную жизнь! – закипаю я. – Ты отобрал моего пациента! Еще и под сомнение мою компетентность поставил. Ты поэтому козел, а не потому что сплетни по отделению собираешь!

Сабуров насмешливо фыркает:

– Собираю? Да об этом вся больница гудит. Тяжело, знаешь ли, игнорировать очевидное. Одна ты тут слепо-глухо-немой прикидываешься.

– Тебя это вообще не касается! Чего ты добиваешься, Сабуров? Мстишь за то, что я тебя когда-то отшила?? Что, ранимая душа мажора так и не смогла смириться, что ему отказали? – фыркаю я, копируя его насмешливый тон. – Так не надейся, у тебя ничего не получится, завотделением все равно я стану, а не ты!

Во взгляде бывшего мелькает недобрый огонек и в следующую секунду он пригвождает меня к стене.

– Осторожнее на поворотах, Ковалева. Не забывай, я всегда получаю то, чего хочу. Неважно, ты это или должность. Так что аккуратнее, а то вдруг опомниться не успеешь, как уже подо мной в постели окажешься.

Глава 16.

И всё таки есть в холодных, надменных и совершенно непригодных для семьи мужчинах что-то, что заставляет девушек смотреть на них горящими от восторга глазами.

Я такими глазами всегда смотрела на Рому, моего бывшего жениха.

А теперь я будто узнаю в Мироне Эдуардовиче его черты.

Такой же нахальный, дерзкий и не признающий слова “нет”. Такой же самоуверенный гад, способный разбить хрупкое сердце, даже если прятать его за тремя замками.

Поэтому меня злит его присутствие рядом. И одновременно я не перестаю восхищаться его трудолюбием и самоотдачей в работе. Асадов - крутой специалист.

И минувшие пять дней показали, что он действительно готов на жертвы ради спасения других. Он ведь даже домой не ездил, считай. Сколько раз я заставала его спящим в кабинете? Садилась работать за ноутбук, иногда за компьютер Мирона Эдуардовича, если надо было найти какой-нибудь документ нашей клиники, а Асадов дрых рядом на неудобном диванчике, согнувшись в странной позе.

Да, врачи - это что-то фантастическое.

И я выбирала профессию сердцем. Я готова была также…

Но жизнь всё расставила… по местам? И всё, что не делается, всё к лучшему?

Смотрю на Асадова с заинтересованностью. Люблю голубоглазых мужчин. У Асадова глаза не просто голубые - они будто цвета морской волны. Загадочные и глубокие. Двухдневная густая щетина, родинка над верхней губой, прямая переносица и высокий лоб с небрежно лежащими на нём русыми прядями волос.

Красивый мужчина с холодным сердцем - убийственное сочетание.

Задумчиво закусываю губу и перевожу взгляд в лобовое.

Мы мчим по трассе к светофору, перед которым уже стоит вереница машин. Поправляю пряди волос, и вдруг нас заносит вправо, затем влево.

Машина виляет по дороге, и у меня душа мгновенно уходит в пятки.

– Миро-о-н! - вскрикиваю очень высоким голосом от паники, и тянусь к рулю, чтобы самой перехватить управление.

Я умею водить… немного… папа меня учил, когда я была семнадцатилетней гордячкой, которой в жизни нужно попробовать всё. Только толку от этого не вышло.

Асадов от моего крика вздрагивает и напрягается всем телом.

Напряжёнными пальцами впивается в руль и бьёт по тормозам в метре от впереди стоящей машины.

У меня гудит в ушах.

Я смотрю на Асадова с растерянностью и гневом.

А он только накрывает лицо ладонями, будто вытирает влагу.

– Мы чуть не разбились! - кричу хрипло и громко.

– Да.

– Ты что, сумасшедший? - моргаю раз, другой, и по лицу текут слёзы.

Господи, как я испугалась!

– Я уснул! - переводит на меня строгий взгляд. - И я говорил тебе, чтобы ты не молчала. А ты всё время строишь из себя оскорблённую даму!

– Я? - ошарашено выдыхаю. - Это уже вообще ни в какие ворота! Я ещё и виновата?

– Нет, ты не виновата, - вздыхает устало, и трогается с места, потому что светофор меняет цвет на зелёный. - Извини, что напугал. Сейчас исправим ситуацию.

Две минуты, и Асадов сворачивает к заправке. Паркуется возле входа и выходит, оставляя меня одну в машине.

У меня всё ещё бешено колотится сердце и гудит в висках. Вытираю остатки влаги с щёк и смотрю на своё отражение в зеркальце.

Ну ты и дурочка, Варя! Человек пять дней не спал нормально, а ты ещё его и обвиняешь, что он за рулём уснул? Где твоя человечность?

Мирон Эдуардович возвращается быстро с двумя стаканчиками кофе, и один из них протягивает мне.

– Спасибо, - лепечу я, и уголки губ вздрагивают в улыбку.

Асадов только кивает. Делает глоток и закрывает глаза от наслаждения.

– М-м-м…

Я осторожно пробую свой напиток, и сразу же морщусь.

– Что не так? - устало спрашивает Мирон Эдуардович.

– Это что? Банановый раф?

– Он самый. Я посчитал, что ты такое любишь.

Хмыкаю удручённо. Мы смотрим друг другу прямо в глаза, и я чувствую себя неловко.

– Я промахнулся, да?

Киваю.

– Ну, и что же пьёт Светило науки?

– Чёрный кофе без сахара, - сухо говорю я и отвожу взгляд.

– Нифига ты, - удивлённо усмехается Мирон Эдуардович. - Понял. Сейчас исправлюсь.

Тянется ко мне, чтобы забрать у меня стаканчик. А после открывает дверь машины, впуская в салон холодный воздух, и сам выходит.

Надо бы ему тоже придумать какую-нибудь медицинскую кликуху. А то чего это я Светило науки, а он просто Мирон Эдуардович? Не дело это…

Стараюсь понять, что бы подошло Асадову, но ничего нормального на ум не приходит. Он Чудо-доктор. Просто и ясно.

Поджимаю губы, когда он возвращается с новым напитком для меня.

– Не стоило, я бы и раф попила, - сообщаю сухо, пожав плечами.

– Да ты терпила, Варюш, - мрачно выдаёт Чудо-доктор.

Может и так. В отношениях с Ромой я точно была терпилой. Поэтому молчу и никак не комментирую его слова.

Мирон Эдуардович быстро выпивает кофе из своего стаканчика, а я украдкой наблюдаю, как от каждого глотка под кожей прокатывается его кадык. Есть в этом что-то… сексуальное. И почему такие мужчины всегда цепляют?

– Ну всё, едем, - произносит Асадов и выворачивает руль, плавно трогается с места. - Разговаривать будем?

– О чём? - с опаской интересуюсь я.

– Например о том, какое свидание ты бы предпочла: на крыше провожать закат или сидеть в японском ресторане и есть?

– Покушать я люблю, - отвечаю без раздумий. - Но выбрала бы свидание на крыше.

– М-м-м, романтично, - усмехается Чудо-доктор.

– Вы ко мне подкатываете? - осеняет меня, и я вылупляю на него глаза.

– А надо? - мельком смотрит на меня.

Качаю головой отрицательно.

Нет. Только не это! Я в такое больше никогда не ввяжусь!

Я поклялась, что у меня больше никогда не будет романов с врачами. И я не намерена нарушать свою клятву!

Дорогие читательницы! Встречаем финальную историю нашего врачебного литмоба

Глава 17.

– В прошлом году на майских праздниках всем составом выезжали на природу. И Давид притащил с собой самогон. Сказал, что по дедушкину рецепту, мол, на лимонной кожуре. Пьётся этот волшебный напиток, как водичка с лимоном. А по шарам даёт… - рассказываю Варваре, пока везу её к дому. - Короче, в тот день мы узнали, что наша Евгения Валерьевна умеет садиться на шпагат, а Давид офигенно танцует лезгинку.

– Евгения Валерьевна? На шпагат? - со смехом переспрашивает Карпова. - Обалдеть!

– Да в тот день многие порадовали талантами, - усмехаюсь. - Сменщица моя, Степаненко, уснула в самом начале праздника и проснулась только когда мы решили запустить салют, в самом конце гулянки.

– А мой отец?

– А он с нами не пошёл, - пожимаю плечами. - Руководитель не обязан тусоваться с подчинёнными. А вот тебя мы точно у папочки на майские отпросим. И самогоном угостим.

– Ой, нет. Я такое не пью… дурная становлюсь от алкоголя.

– Так в этом и суть, - улыбаюсь.

Жаль, что мы уже подъезжам. Хорошо болтаем, и мне даже не хочется с Варварой прощаться.

– Я больше по слабым напиткам, - мягко отвечает Варя. - Спасибо, что подвёз.

– Да не за что, - пожимаю плечами, остановившись у ворот.

– Мирон, - Светило науки морщит нос и тяжело вздыхает, а я опять залипаю на её веснушках, как болван. - Я должна тебе кое-что предложить, потому что очень сильно переживаю. Обещай, что откажешься!

– Интересно, - приподнимаю бровь.

– Я боюсь, как ты один поедешь. Не уснёшь? - взволнованно шелестит Варвара.

– А ты что, хочешь мне предложить поспать у тебя? - ошарашенно спрашиваю и даже пальцами сильнее сжимаю руль.

Карпова несмело кивает, глаза большие-большие и взволнованные.

– Ты обещал, что откажешься! - строго выдаёт Варвара.

А я перевожу взгляд с её веснушек на красивые пухлые губы.

– Я доеду, Варь, не переживай, - отмахиваюсь от соблазнительного желания прижаться губами к её губам, а после нагло остаться в её постели до утра.

Папенька Карп ведь дежурит, и нам никто не будет мешать.

М-м-м…

Ничего серьёзного у нас всё равно не получится.

Некогда мне вникать в женщин. Я пять суток подряд пахал, как ишак, задвинув свои потребности в дальний ящик. А Карпова не похожа на девушку, которая сможет долго сидеть без внимания своего мужчины и ждать, пока он наработается.

Девушки время любят, которое на них тратят.

А у меня этого времени нет.

– Хорошо, - кивает и улыбается мягко и скромно. - Только позвони мне, когда доедешь до дома.

– Ладно.

– Ну, до послезавтра. Увидимся на работе!

– Пока… - нехотя отзываюсь я, а после Карпова выпархивает из моей машины.

Останавливается у калитки и машет мне рукой.

А я врубаю музыку на полную и еду домой, в свою холостяцкую берлогу, куда редко ступает нога женщины.

Дома принимаю душ по-быстрому. Сил нет просто ни на что, хотя сексальное напряжение так и продолжает нарастать. Эта Варвара… хочу, чтобы она опять мне приснилась.

И засыпаю я, едва голова касается подушки, совершенно позабыв обо всём.

Открываю глаза и пару мгновений пялюсь в потолок. Слабая полоска света ползёт по потолку на стену, мимо моих окон проезжает машина и светит фарами.

За окном раннее утро.

Поднимаюсь на локти и тянусь к своему телефону, чтобы узнать время. Батарейка села…

Тихо стону и откидываюсь головой на подушку.

Варвара не приснилась, зато сейчас в моих фантазиях она со мной в постели. И я не упускаю момента, чтобы снять лишнее напряжение.

Довольный иду искать зарядку для телефона. Ставлю его на шнур, затем в ванную умываться, потом на кухню.

Все движения ленивые. Я всё ещё в энергосберегательном режиме после пяти рабочих суток подряд.

На завтрак у меня - ничего. Поэтому пью пустой кофе, попутно включая подзарядившийся телефон.

И с радостной улыбкой наблюдаю сообщения от Карповой и пропущенные вызовы.

Моя ж ты сладкая…

Я забыл ей написать, что доехал.

Читаю от неё входящие:

“Мирон Эдуардович, ты доехал?”

“Надеюсь, что да”

“Сладких снов”

“А я теперь из-за тебя не усну! Переживаю” - и смайл с красной гневной рожей рядом.

“Безответственно с твоей стороны, я же просила написать”.

Медленно выдыхаю, делаю глоток кофе, а внутри растекается приятное тепло. Обо мне вот так только мама переживает. Чтобы женщине было интересно, добрался ли я до дома - это новшество.

И, надо признать, мне это нравится.

Улыбаюсь, набирая Варваре ответ:

“Я уснул. Извини, что заставил беспокоиться. Не ожидал, что ты такая заботушка”.

Пару минут залипаю в экран, перечитывая её сообщения.

Кажется, я попал… конкретно так попал.

И пора самому себе признаться: Варя нравится мне не только как сексуальный объект. А это уже проблема.

Нет…

Это катастрофа!

Глава 18.

– У меня всё нормально, можешь даже не переживать, - звучит голос мамы из динамика телефона.

– Я заеду, ма, - обещаю я, жаря себе яичницу на завтрак.

Уже сгонял в магазин, фоном поставил комедийный сериал, прибрался дома и поотжимался, чтобы держать тело в тонусе.

– Ты спать сегодня пораньше ляжь. Нужно высыпаться, Мирон. У тебя очень ответственная работа!

– Я знаю, - улыбаюсь. - Пирогов напечёшь?

– А ты с чем хочешь?

– С мясом.

– Хорошо, напеку. Приезжай, только не поздно.

– Договорились.

Заняться мне всё равно нечем. Так что завтракаю и решаю заглянуть к моим друзьям. У них дети-двойняшки, забавные и любознательные. Я вообще к детям равнодушен, но когда мой друг Демид узнал, что у него от бывшей есть четырёхлетняя двойня, душа за него у меня болела. И я сам не заметил, как прикипел к его деткам.

Предупреждаю, что скоро буду, и по пути заезжаю в детский магазин. Выбираю для мелких подарки. Мальчику Алёше - машинку на пульте управления, его сестре Анечке - поющую собаку.

– Сколько лет, сколько зим! - Демид встречает меня с распростёртыми объятиями.

– Здорова, - хлопаю Дёму по плечу.

– Дядя До-о-о-октор! - дети, топая босыми пятками по полу, летят ко мне.

– Погодите, шпана, я вообще-то только с улицы, холодный! И я не с пустыми руками.

Двойняшки переглядываются и терпеливо ждут, пока я разденусь и пройду в дом. Дарю им подарки.

– Пиво будешь? - Дёма жестом указывает мне на диван в гостиной.

– Я за рулём, - отзываюсь без раздумий.

– У меня нулёвка, - хмыкает друг. - Семейная жизнь, ничего не поделаешь.

– Я вам вообще-то уже даже пиццу заказала! - с кухни разносится голос супруги моего друга.

История любви у них всё же очень интересная. С драмой, с расставанием, со скандалом. Но… я рад, что они сошлись.

Даже в доме и Дёмы как-то уютнее стало. Алиса навела тут свои порядки, и гостиная преобразилась, появились всякие “женские” штучки в виде большого цветка в горшке, пледа на диванчике, ароматических свечей на полках. И игрушки детские разбросаны по полу. М, сказка!

– Дядя Доктор, спасибо! Я о такой машинке мечтал! - обнимает меня Алёша.

– Не за что, - мягко отзываюсь и треплю мальчишку по макушке.

Анечка никак не распакует говорящую собаку, и я решаю ей помочь. Усевшись на полу, ковыряюсь вместе с малышкой.

– А тебе идёт, - хмыкает Алиса, входя в гостиную.

Отрываю взгляд от коробки с игрушкой всего на мгновение, чтобы улыбнуться жене друга.

- Пока пицца едет, я вам гренок нажарила, - щебечет она.

Запах чеснока заполняет пространство гостиной.

– Спасибо, - Дёма чмокает жену в губы.

– Пиво тоже нести?

– Неси, не спрашивай.

Наблюдаю за ними, и даже тоска берёт. Наверно, я уже в том возрасте, когда иметь семью - давно пора. Тем более когда лучший друг женился.

Только не на ком мне жениться. Никто глобально не нравится. Разве что Карпова, но и она не вариант.

– Мирон, а ты чего такой кислый? - Алиса протягивает мне жестяную банку с “нулёвкой”.

– Задумался просто.

– О чём? - приподнимает бровь.

Вздыхаю и молчу.

Алиса и Демид обмениваются многозначительными взглядами.

– Женить тебя нужно, - заявляет Демид, открывая банку со своим напитком.

– Это точно, - согласно кивает Алиса. - Будем семьями дружить, круто же!

– И детей пора делать, ты нормальным отцом будешь! - продолжает рассуждать Дёма.

– Вот, да, - вновь кивает Алиса. - Так что ты не затягивай. Нашу свадьбу отгуляли, ты следующий!

– Не на ком мне жениться, - натягиваю улыбку и пожимаю плечами.

– У меня есть пара свободных подруг. Наташа с работы. Учительница. Двадцать пять лет! Хочешь, я тебе фотку её покажу? - трещит жена друга, и не дожидаясь ответа сразу протягивает мне телефон. - Вот она. Хорошенькая, да?

На фото блондинка в очках и строгой блузке, натянувшейся на её груди. Рассматриваю пару мгновений: такая вообще-то в моём вкусе.

– А пироги твоя Наташа печь умеет? - вскидываю бровь.

– Мирош, ты чего, какие пироги? - с недоумением смеётся Дёма.

– С мясом, - мрачно отзываюсь я.

– Хочешь, я у неё узнаю? - на полном серьёзе интересуется Алиса. - Прямо сейчас могу позвонить!

Ну и сводники, тоже мне. Прищуриваюсь, строго смотря на эту парочку.

– Я звоню? - упрямо твердит Алиса.

Отрицательно качаю головой.

– Сам как-нибудь разберусь, - пожимаю плечами.

– Есть кто-то на примете? - удивляется мой друг.

– Даже если и есть, я не уверен, что готов к семье.

И это честно. Да, временами хочется всего этого приземлённого, тёплого. Чтобы дома кто-то ждал. Но мне и одному не плохо. Привычно, стабильно, спокойно. Никто не выносит мозг, ни о ком не надо переживать.

– Ну смотри сам, - вздыхает Дёма. - Я бы рекомендовал тебе с женитьбой не затягивать.

Ещё пару часов мы разговариваем на более отстранённые темы, не касаясь моей личной жизни. А после я прощаюсь с детьми, с друзьями, и сажусь за руль своей машины.

Внутри неприятно свербит. Будто за рёбрами что-то лопнуло. Дурацкое чувство.

Достаю мобильник и открываю переписку с Варей. Возле моего сообщения, которое я отправил ещё ранним утром, так и стоит одна галочка.

Она даже не прочитала, хотя в сети была сорок минут назад. Вот коза!

Горько усмехаюсь и решаю написать ей ещё одно сообщение:

“Игнор?”

Еду к матери. Город тихо погружается в сумерки. Сейчас побуду у неё часик, и домой, отсыпаться перед новыми дежурствами.

И стоит мне только свернуть на улицу её дома, как вдали замечаю мигалки неотложки. Стальной привкус расплывается во рту, а нервы вспыхивают искрами.

Прибавляю газу.

Глава 19.

– Ты? - шепчу испуганно, глухо, и почти не слышно.

– Ну привет, Вар-р-ря.

– Ты что тут забыл? - пальцы рук бесконтрольно сжимаются в кулаки.

– Тебя, - Рома пожимает плечами и смотрит прямо мне в глаза, вынуждая мурашки разогнаться по предплечьям.

Его взгляд всё такой же обжигающий и плавящий.

Но только я уже не та, кто на всё это ведётся.

– Я не буду с тобой разговаривать, - поспешно бросаю я, и, смотря под ноги, быстро поднимаюсь по ступеням клиники.

– Эх, Варя-Варя, ты правда думала, что я прощу тебе такое унижение? Ты меня чуть не подставила, - Рома идёт за мной и преграждает мне путь.

Останавливается прямо перед дверью, закрывая её своим мощным корпусом.

– Ром, ты же сам всё знаешь. Я… просто…

Слов не нахожу, чтобы описать произошедшее в той операционной. Мне кажется, всё и так должно быть для него очевидно.

– Просто хотела нарушить главное правило врача: не навреди. Но это мелочи по сравнению с сорванной свадьбой! - усмехается Рома.

– Не я сорвала нашу свадьбу, а ты! - скрывая возмущение, произношу я.

– Я не сбегал от тебя к чёрту на куличики, Варя. Ты правда думала, что я за тобой не поеду? - Рома изгибает бровь в дерзком надломе.

Качаю головой. На него не смотрю. Потому что знаю, если буду долго всматриваться в глаза бывшего, меня обязательно накроет ностальгией. Сердце уже зачем-то дрожит.

Между нами было много хорошего, но всё закончилось одним днём.

– Думала, что не поедешь, - жёстко отвечаю, поднимая взгляд. - Тебя тут никто не ждал.

– Да что ты, - ухмыляется с самодовольным видом. - А я считаю иначе.

– Пропусти, я опаздываю.

– Куда? - скрещивает руки под грудью.

– На работу, Ром! Или ты думаешь, что я здесь бездельничать собралась?

– Ты работаешь врачом? Кардиохирургом? - хмуро интересуется бывший.

– Тебя это не касается, Рома! Отвали от меня! Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?

– Ответ где-то на поверхности, - прищуривается. - Наверно, потому что всё ещё люблю тебя?

Я издаю звук фыркающей лошади и тоже скрещиваю руки под грудью, стараясь не рассмеяться ему в лицо.

Любит? Этот человек понятия не имеет, что такое любовь.

– Ничего смешного, Варя. Я приехал за своей невестой, и я заберу её домой.

Качаю головой отрицательно:

– Э-э-э, нет, я уже не такая наивная. Не притворяйся рыцарем. Я больше не поверю.

Делаю шаг в сторону, а затем вперёд. Толкнув Рому плечом, хватаю пальцами ручку двери.

Но бывший нагло и бесцеремонно перехватывает мою кисть. Пару мгновений смотрит друг другу в глаза. С озлобленностью. С ненавистью.

– Варя…

– Отстань от меня уже, - умоляюще хриплю я. - Не хочу быть игрушкой. С меня довольно!

– Варь…

– Варвара Игнатьевна, доброе утро! У вас какие-то проблемы? - Евгения Валерьевна поднимается по лестнице прямо в нашу сторону.

– Нет, - отзываюсь сухо и выхватываю руку из жёсткой хватки бывшего.

– Вы смотрите, Варвара Игнатьевна, если проблемы, то есть ведь, кому заступиться. Одно слово и… - медсестра догоняется меня, пока дверь клиники ещё не захлопнулась. - Кто это?

– Роман Маркисян. Кардиохирург из Германии.

– М-м-м, интересно. А тут он что забыл?

Вздыхаю и сбавляю шаг, бросив в Валерию Евгеньевну многозначительный взгляд. Ну не говорить же ей, что он забыл тут меня!

Бред…

Какой же бред!

Я правда верила, что Рома за мной не приедет. Зачем ему это? Точно не от большой любви, о которой он решил заикнуться.

Любимых не предают.

– Варвара Игнатьевна, вас с ним связывает что-то личное? - догадывается Евгения Валерьевна.

Я киваю и опускаю взгляд.

В ординаторской сегодня шумно. Лисина с парнями что-то громко обсуждают, сидя за большим столом перед монитором компьютера.

– Доброе утро, - мрачно бросаю я, подходя ближе.

– Привет, Варь, - отзывается Алёна и поднимает взгляд на меня. - О, а ты чего такая?

– Будто призрака увидела, - с доброй улыбкой выдаёт Митя.

Веду бровью, а после подхожу к зеркалу. Я и правда побледнела. Вот до чего меня способен довести Рома всего за какие-то жалкие пару минут! И он реально надеется, что я вернусь вместе с ним в Германию, выйду за него замуж, буду продолжать работать с ним плечом к плечу?

– Приболела? - интересуется Алёна. - Ты бы с этим не шутила. У нас нельзя работать, если нездоровится. Сама понимаешь, людям со слабым сердцем даже простуду трудно переносить.

– Не заболела я, - отмахиваюсь. - Игнат Игоревич у себя?

Ординаторы пожимают плечами.

А я иду искать отца. Привезла ему завтрак из дома, потому что знаю, что он теперь устал после ночной.

Прохожу мимо кабинета Асадова и грустно вздыхаю.

Да, без Мирона Эдуардовича чувствуется пустота в клинике. Или я уже настолько привыкла, что он всегда рядом?

Глава 20.

Отец отсыпается в своём кабинете, откинув спинку компьютерного кресла и положив ноги на стол. Очень “удобная” поза, конечно.

Подхожу ближе к нему и ставлю на край стола контейнер с едой. Всматриваюсь в его лицо.

Папа постарел за то время, пока я была заграницей.

Поджимаю губы от этой мысли, и на душе становится совсем горько. Я так боялась повторить мамину судьбу, что сразу себе сказала: с врачом я не свяжусь. Никаких отношений с человеком, у которого работа на первом месте, и который в любой ситуации может прикрыться срочными делами.

А потом появился Рома, и не дал мне ни единого шанса на сопротивление. Я вошла в отношения с ним, как в реку - с головой.

Обречённо выдыхаю и сажусь на стул напротив папиного рабочего места. Он тихо похрапывает, а я понять не могу, это у врачей какая-то болезнь? Почему их так тянет изменять?

Качаю головой, нервно перебирая пальцы. Какая я идиотка…

Раз за разом нарушаю обещания, которые сама себе дала.

– Варя! - отец открывает глаза и резко подаётся вперёд, кресло скрипит от его движений.

Убирает ноги со стола и виновато улыбается, смотря на меня.

– Напугала? - растягиваю губы в грустную улыбку.

– Ага, - кивае.

– Я тебе поесть из дома принесла, - киваю на контейнер.

– Спасибо.

Молчим, и я знаю, что папе сейчас так же неловко, как и мне.

Заламываю пальцы, и, закрыв глаза, всё же решаю обнаглеть до нужной степени, чтобы решиться задать интересующий меня вопрос.

– Пап, а почему ты изменил маме? - поднимаю цепкий взгляд.

Лицо отца мрачнеет. Брови опускаются, нити седины поблескивают в них слишком отчётливо.

– Ох, Варя, я знал, что когда-нибудь мне придётся перед тобой каяться, - хрипло выдыхает он, глядя на меня пристально и тяжело.

– Закономерный вопрос, - нервно встряхиваю головой. - Я ведь с Ромой тоже из-за этого рассталась.

– Варь, ну ситуации бывают разные.

– Так объясни свою, - с нажимом произношу я и прислоняюсь к спинке стула лопатками.

Сердце как-то слишком тревожно бьётся.

– Мне бес в ребро ударил, - папа отводит взгляд в сторону окна. - Быт, волокита, размеренность… всё показалось до такой степени скучным, что даже противно становилось временами. Я любил твою маму. Я и сейчас к ней хорошо отношусь. Но тогда мне захотелось свежей крови. Вот и всё.

– Так просто? Захотелось кого-то, и ты разрушил долгий брак? Пап! - недовольно ворчу я. - Ты сумасшедший.

– Я жалею, Варя. Мне без вас было плохо.

Поджимаю губы и вытираю вспотевшие ладони о колени.

– Понятно.

Выхожу из его кабинета и иду по клинике куда глаза глядят. Как у мужчин всё просто. Наскучила налаженная жизнь - добавил огонька. А мама тогда очень страдала. Я встала на её сторону, согласилась на переезд к её родне в другую страну, стала для неё поддержкой и опорой.

Мне тоже всё это далось не просто. И это оставило определённый отпечаток на моей личности.

Я не доверяю мужчинам.

Но Роме почему-то доверилась сразу.

– Варвара Игнатьевна, у тебя всё хорошо? - Давид пружинящим движением преграждает мне путь.

Поднимаю на него замыленный взгляд. Пару секунд фокусирую зрение.

– Причина слёз? - хмуро интересуется мужчина, сканирующим взглядом изучая моё лицо.

– Ой, - пикаю я, смахиваю влагу с ресниц. - Да это я так… просто грусть напала. Без причин.

– Беременна? - Давид приподнимает бровь в немом изумлении.

– Ты чего? С ума сошёл? - усмехаюсь я.

– Ну, мало ли, - пожимает плечами. - Кофе поможет развеять грусть? М?

Киваю.

– Встретимся у Асадова в кабинете, - добавляю я.

Открываю кабинет Мирона Эдуардовича и сразу прохожу к зеркалу. Рассматриваю себя придирчивым взглядом. Нужно собраться. Если впереди меня ждёт война с Ромой, то мне понадобятся силы.

Он умеет очаровывать и находить правильные слова, от которых плавятся сердечки женщин. И я однажды уже клюнула на его хитрые уловки. Больше я такого не допущу.

Нужно чем-то срочно отвлечься.

Распахиваю сервант Асадова и вынимаю несколько папок для заполнения. Лучше любого лекарства - работа.

Сажусь за стол и открываю первую папку. И тут же натыкаюсь на фотографию, видимо, Мирон Эдуардович случайно её тут оставил.

На фото - он и пара молодожёнов. Невеста в красивом струящемся платье цвета шампанского, жених в чёрном обалденном костюме.

Пара улыбается, жмётся друг к другу. Видно, что они реально счастливы.

А вот у Мирона Эдуардовича на фото физиономия какая-то кислая. То ли он не хотел прощаться с холостым другом, то ли у него увели невесту. Непонятно.

Хмыкаю этой мысли, продолжая рассматривать снимок. Друзья у Асадова очень красивые и видно по глазам, что друг друга правда любят. Веет нежностью от фотографии, теплом.

Давид приходит с кофе.

– Варь, а ты собак любишь? - интересуется он, усаживаясь на диванчик, где обычно спит Мирон Эдуардович.

– Люблю.

– Хочешь, свою псину тебе покажу? - с блеском во взгляде спрашивает Давид, и не дожидаясь ответа открывает фотки на телефоне. - Во, смотри какой. Харди зовут.

– Крутой! - с восторгом выдыхаю я, рассматривая тёмно-серого французского бульдога.

– У меня есть анекдот на эту тему. “ – И так, больной, чем вы, на ваш взгляд, могли отравиться? – Сухим кормом для собак. Моя собака почувствовала себя плохо, и я решил проверить, не корм ли тому причина!”.

– Смешно, - улыбаюсь я.

– То-то же, - Давид мне подмигивает. - Асадов, наверно, анекдотами тебя не балует.

Отвожу взгляд в сторону и поджимаю губы. Нет, анекдотами точно не балует, но зато выдаёт смешные тайны про рабочий коллектив.

До самого вечера я работаю, стараясь сильно не париться внезапным появлением Ромы на горизонте моей жизни. В конце концов, он не пуп земли, и вселенная вокруг него не вертится. Моя то уж точно.

Я к нему ни за что не вернусь.

Глава 21.

– Езжай домой, я остаюсь, - твёрдо произносит отец и направляется к Асадову.

Я переминаюсь с ноги на ногу, неловко поджимая губы. Вроде я врач, и знакома уже и с болезнями, и со смертью, но когда дело касается близких мне людей или даже просто знакомых, я впадаю в ступор.

СЖимаю пальцы в кулаки, и чувствую отчётливо, как под ногтями вибрирует. Неприятное чувство.

То же самое я ощутила в той операционной, когда чуть не навредила человеку. Закрываю глаза, стараясь отогнать неприятную тень воспоминаний. Понятно, что домой я уже уехать не смогу.

На каталке через специальный выход завозят женщину. Она бледная, губы посинели.

Возвращаюсь в клинику, переодеваюсь в рабочее и прохожу в блок реанимации. Стою под дверью, и до меня только эхом доносятся глухие, сосредоточенные голоса врачей. Здесь остро пахнет медикаментами и хлором. Запахи настолько резкие, что воздухом этим невозможно дышать.

А ещё у меня по телу гуляет неприятный озноб.

В который раз убеждаюсь, что врач из меня никудышный. Папа правильно сделал, что не допустил меня до серьёзной работы.

Сердце гулко стучит, его удары ощущается где-то в горле. Я жду кого-нибудь, чтобы узнать о произошедшем из первоисточников. Главное, чтобы это был не Мирон Эдуардович. Лезть к нему с расспросами мне не позволит субординация.

Но, как по закону подлости, в коридоре я вижу именно его силуэт.

Отхожу подальше от двери и замираю.

Асадов выходит из реанимационного блока разбитый и мрачный. На нём белая медицинская униформа, и она сейчас очень контрастирует с его серой кожей.

Замечает меня и притормаживает.

Смотрим друг другу в глаза пару долгих мгновений.

– Там моя мать, - глухо сообщает он мне.

– Мирон Эдуардович… - хрипло выдыхаю я, стараясь найти слова утешения, но у меня в голове просто чистый лист.

И мне становится стыдно за то, что вообще сюда пришла.

– Стабилизировали, всё обошлось. У неё была операция на сердце пять лет назад, твой отец проводил. Скорее всего понадобиться повторная, - чётко, как присуще любому врачу, рассказывает Мирон Эдуардович.

Я только киваю на его слова, потому что язык буквально прирос к нёбу. Обычно я так не теряюсь, а тут просто в полной прострации.

– Иди сюда, - Асадов раскидывает объятия и делает шаг в мою сторону.

Интуитивно приближаюсь к нему и обвиваю руками за плечи. Утыкаюсь носом в его широкую грудь. Форма пропахла потом и лекарствами. Закрываю глаза, и мужские сильные руки сильнее, чем можно, сдавливают меня в свои объятия.

Пульс Асадова учащён, и это можно понять. Он нанервничался в реанимации. Так сразу теперь не успокоится.

– Ты почему домой не поехала? - шелестит голос Мирона Эдуардовича у меня над ухом.

Дыхание колышет волосы на висках и порывает лицо жаром. От этого мурашки сбегают от шеи вниз по предплечьям.

– Не знаю, - качнув головой, так же тихо отвечаю я. - Просто хотела поддержать.

Мирон Эдуардович скромно усмехается, и его пальцы сжимаются на моей спине, собирая медицинский халат.

– У тебя получилось, - с лёгкой вуалью улыбки произносит он. - Мне приятно, что ты здесь.

Ловлю себя на мысли, что мне совершенно не хочется разрывать наши объятия, даже не смотря на то, что мы слишком близко друг к другу. Для коллег такие объятия уже непозволительны. Между нами нечто большее.

Меня это пугает.

Но я не хочу от него отлипать.

За дверью операционного блока раздаются шаги, и мы вынужденно делаем шаг друг от друга.

В голубых глазах Асадова считывается немая благодарность. Кивает мне.

Дверь распахивается. Встречаюсь взглядом с отцом.

– Вар-р-ря, - привычно рычит моё имя, стягивая с лица медицинскую маску. - Ты почему здесь?

– Пришла меня поддержать, - отвечает Асадов.

Отец недовольно прищуривается, глядя на Мирона. Ох, не нравится мне этот взгляд…

– Понял, ну пошли ко мне в кабинет теперь, - мрачно выдаёт папа. - А ты домой! - грозит мне пальцем.

– Я хочу остаться, - твёрдо заявляю я.

– Варь, не канючь. Нечего тебе тут делать.

– Я могу сама решать, - продолжаю с нажимом.

– Варь, правда, езжай домой. Нечего тебе тут делать, - мягко произносит Мирон, посмотрев в мои глаза.

Морщу нос, но больше не возражаю.

Вызываю себе такси, потому что по темноте тащиться на автобусе нет никакого желания. Тем более, когда рядом может в любой момент возникнуть Рома!

Вот с бывшим у меня точно нет желания пересекаться больше никогда. Уверена, что он приехал ненадолго.

У него дела, планы, встречи. График расписан на полгода вперёд. Я вообще удивлена, как он нашёл время выбраться в Россию! Тем более из-за меня. Всё ведь уже понятно. Наши отношения рассыпались, как только я застала его в большегрудой пациенткой.

У неё была операция по увеличению груди. И после неё пошло осложнение на сердце. Вот она и стала к Роме ходить на приёмы.

А потом… даже вспоминать не хочу. Тот день как в тумане.

Убираю папины удочки в кладовку. Очень стараюсь быть осторожной, чтобы ничего ему не сломать и не спутать. Но видеть его рыболовные снасти там, где я готовлю - мне противно.

Хочется что-то испечь, чтобы завтра утром порадовать Мирона. Он наверняка теперь пропишется на работе.

Заглядываю в холодильник. Так-так. Как насчёт торта с шоколадной крошкой? И для полноты вкуса добавлю малиновый сироп.

Готовлю я полночи. Пока коржи пекутся, смотрю сериал на ноутбуке, стараясь хоть как-то отвлечься. Но мысленно постоянно оказываюсь в крепких объятиях Асадова.

И от одних лишь воспоминаний мурашки вновь расползаются по спине.

Глава 22.

– Лисина остаётся в ночь и… - прижимаю пальцы к переносице, от напряжения у меня давление, и я уже не помню фамилии моих студентов.

– Мирон Эдуардович! Опять я? Я не останусь! - протестует капризная Алёна.

Выдыхаю тяжело и протяжно.

В ординаторской повисает тишина.

– Блять, Лисина, - шиплю себе под нос, поднимая на неё озверевший взгляд. - Сколько можно выдавать свои “фи”? М? Ты собираешься быть врачом, или только глазами будешь хлопать?

– Собираюсь, - ёжится виновато, губа нижняя дрожит.

Я в таком напряге, что могу сорваться на кого угодно. И меня сейчас лучше не злить.

– Извини, Алён, - выдавливаю из себя усилием воли.

– Да ничего, - лепечет Лисина, опуская глазки в пол.

– Короче, - морщусь. - Дежурит Лисина и Фролов. В экстренной ситуации звоним мне на мобильник. Без дела стараемся не дёргать.

– Приняли, - отвечает Фролов и толкает Алёну в бок.

Прищуриваюсь. Мне кажется, или между ними особая химия? Отгоняю эту мысль и иду в реанимацию к матери.

Она под капельницей и спит.

Вот же зараза. И даже не сказала, что её что-то беспокоит.Постоянно так. Замалчивает свои проблемы, чтобы не быть для меня обузой. Не дёргает, даже если что-то срочное. Всё сама, хотя ей бы забота однозначно не помешала.

Я предлагал матери жить вместе, но она только нос свой аккуратный сморщила: “ты так себе никогда жену не найдёшь!”

Да я и не искал!

Какие, нахрен, жёны?

– Ты главное держись, мам… - шепчу, глядя на неё волчьим взглядом из-под ресниц.

Столько раз она мне намекала, чтобы я поторопился с выбором постоянной спутницы.

Говорила, что внуков хочет понянчить. Даже не так. Требовала, чтобы я поскорее уже взялся за ум и нашёл любовь, с которой мне захочется прожить до старости.

А я всё фыркал. Отнекивался. Искал отговорки и смеялся над мамиными желаниями. Все мамы ведь своим сыновьям такого желают?

Да только вот шутка судьбы: моя моет до внуков и не дожить.

Сжимаю пальцы в кулаки, и так невыносимо на душе становится, что орать хочется. Изнутри распирает, как перед ядерным взрывом. Закрываю глаза и тихо рычу от бессилия.

Я хочу верить, что всё обойдётся. Всё будет супер, и мама проживёт ещё долго. И на свадьбе моей погуляет, и внуков встретит и понянчит.

Хочется для неё хороших новостей. Да только где взять ту отчаянную, которая согласится на брак со мной?

Я же, откровенно говоря, вот вообще не подарок.

И дело не только в моей профессии и всратом графике.

Мало того, что меня постоянно не бывает дома, так я ещё и чёрствый, как сухарь. Женщинам ласка нужна, слова красивые, поступки.

Вникать надо в тонкую организацию, интересоваться жизнью своей “половинки”, проявляться в отношениях, чтобы они не рухнули.

Я так не привык.

У меня все женщины были легкодоступные, нагленькие, не обременённые моралью и не ищущие ничего серьёзного.

А я на женские слёзы реагирую грубостью. Какая мне, мать его, жена?

Характер у меня тяжёлый. И любая хорошая девочка сбежит, как только прочухает что к чему. Никто эмоциональную отстранённость терпеть не станет. Всем “ласковых котиков” подавай. А я по натуре своей - толстокожий носорог.

Возвращаюсь в свой кабинет с грузом на душе. Ломит прямо под рёбрами. Замечаю, что у меня тут кто-то похозяйничал.

Сажусь за стол и открываю папку с документами, которая самая верхняя лежит.

Быстро листаю страницы. И тут же натыкаюсь на фотографию со свадьбы Демида и Алисы.

Ну и морда у меня тут.

Кривлюсь, рассматривая снимок.

Вот мой друг - Жаров, - всегда был романтичным и нежным. Влюбился раз и навсегда, два раза своей любимке предложение делал.

Я же никогда никого не любил. Не впускал в душу. Почему? А хрен его знает. Я об этом даже не думал.

Может, просто не встретил ещё ту самую?

Поднимаю взгляд, и в памяти чётко всплывает образ Варвары. Будто стоит тут рядом со мной. Даже ненавязчивый запах её духов ощущаю. И мне хочется зацепиться за её образ, прикоснуться к нему руками, сгрести в свои объятия.

Сделать её своей.

Карпова была бы идеальной женой. Пироги бы пекла, обнимала, когда это нужно, слова бы находила правильные, окружала бы заботой и теплом.

И Варя бы сто процентов понравилась моей матери.

Только я ей зачем?

Светило науки сразу дала понять, что я ей, как мужчина, не интересен, но наши объятия возле реанимационного блока рушат это устоявшееся мнение.

И как далеко всё это может зайти, если просто попробовать с ней не бодаться?

Дорогие читательницы!

У меня вышла романтическая новинка ❤️

Приглашаю присоединиться к чтению

https://litnet.com/shrt/8Yhk

“Ты где?”

“На свидании.”

“Долго ещё? Я тебя заберу”

“Ой, иди в баню! Я тебя сейчас заблокирую!”

...

Он ворвался в мою жизнь, как торнадо. Нагло, дерзко, бесцеремонно. Слово “нет” для него - пустой звук.

Мы оба знаем, чего хотим от жизни, и наши цели сильно расходятся.

Очевидно, что мы ужасная пара, но притяжение между нами такое, что может рвануть. Рискнуть всем или оставить в моём сердце огромный шрам - что выберет он, когда все карты будут открыты?

Читать: https://litnet.com/shrt/RjJt

Глава 23.

Выхожу из маршрутки и быстрым шагом пробираюсь по узкой протоптанной тропинке к клинике. Состояние у меня какое-то непонятное.

Мало того, что я полночи провозилась с тортом, чтобы хоть как-то порадовать Мирона в его непростой ситуации, а потом и вовсе уснуть не могла.

Рома мне писал с незнакомого номера и даже звонил! Я быстро его заблокировала и разговаривать не стала. Простить то, что он сделал, я не смогу. О примирении не может даже речи быть!

К недосыпу добавить ещё мои переживания за Асадова, и вообще комбо. Я же своими глазами видела вчера, в каком он был разбитом состоянии. М-да, мой торт вряд-ли хоть немного изменит ситуацию…

Но и с пустыми руками я к Мирону подойти не могу. Поэтому несу в контейнере большой кусок для него.

Уже подхожу к дверям в клинику, как меня окликает знакомый и ненавистный голос:

– Варюш, торопишься?

– Да, - оборачиваюсь и гневно смотрю на Рому.

– Поговори со мной. Дай возможность всё объяснить!

Сквозь прозрачное стекло в двери замечаю Мирона. Идёт сюда. Мой мозг быстро выдаёт гениальную мысль, как раз и навсегда отвадить от себя наглого бывшего, который никак не может успокоиться.

– Ром, ты опоздал, - улыбаюсь я.

– В каком смысле?

– Во всех! - развожу руками, оборачиваясь к прозрачному стеклу.

Мирон там что-то копошится у входа и не сильно торопиться. А он мне сейчас очень нужен! И, надеюсь, в моменте он сообразит, что от него требуется. Неловко, конечно. Но о своём стыде я подумаю потом, когда Рома будет взлетать в самолёте обратно в Германию!

– Варь, у тебя кто-то появился? - догадливый бывший делает шаг в мою сторону и медленно поднимается по ступенькам.

– Да.

– Врёшь, - хмыкает Рома, сжимая пальцы в кулаки. - Чтобы ты так быстро меня разлюбила и прыгнула в новые отношения? Не может быть. Ты же у меня такая правильная девочка. С границами.

– Зато ты границ не видишь, - хмуро усмехаюсь я.

Дверь клиники наконец-то распахивается. Мирон сразу сталкивается взглядом с моим бывшим.

Асадов выглядит уставшим и злым… ой, кажется я не вовремя со своими “гениальными” идеями. Но сказала “а”, говори и “бэ”. Поэтому как бэ-э-э…

– Привет! - ласково улыбаюсь и тут же льну к Асадову, обхватив его горячую ладонь своими пальцами.

– М-м-м, привет, - с недоумением отзывается Мирон, но руку не вырывает.

Напротив, сковывает мои пальцы в тиски. И у меня под кожей моментально растекается горячая волна его прикосновения.

– Варь, чего рука такая холодная? Замёрзла? - с ноткой властной заботы произносит Мирон, косясь в сторону Ромы.

– Немного, - шепчу. - А ты куда?

– Я до магазина.

– Я с тобой, - улыбаюсь.

И мы, держась за руки, спускаемся с крыльца мимо моего бывшего. Я на Рому не смотрю, хотя очень хочется удостовериться, что его рожа вытянулась от шока.

– У тебя всё нормально? - спрашивает Асадов, коротко взглянув на меня.

– Соскучилась по тебе, - чуть громче, чем надо бы, отвечаю я. - А так всё хорошо.

Мирон ведёт меня за руку к магазину. Я чувствую, как нам в спины смотрит Рома. Победно улыбаюсь, а мягкая ладонь Асадова продолжает согревать мою руку.

Я правда замёрзла. На улице сегодня совсем холодно.

Ловлю себя на мысли, что мне нравится, когда Мирон меня вот так ведёт за собой. И прикосновения его меня не коробят.

М-м-м…

Входим в продуктовый, и я отстраняюсь от Мирона.

– Спасибо, - шепчу, глядя в его красивые глаза.

– За что? - он даже бровь вскидывает.

– Эм-м-м… ну-у-у… - начинаю мямлить, потому что думала, Асадов сразу догадается, что моя демонстративная нежность в его сторону - просто спектакль для третьего лица. - Да в целом не за что.

– Тебе что-нибудь взять? - мрачно уточняет Мирон.

Я отрицательно качаю головой и жду, пока он оплатит энергетический напиток и пирожок с мясом.

– Точно не хочешь ничего? - вновь переводит на меня прямой и тяжёлый взгляд.

– Точно, - уверенно киваю.

Мирон тяжело вздыхает и смотрит на продавца за прилавком:

– Ещё газировку вон ту и булку с повидлом.

– Мирон, не надо…

– Надо.

Теперь уже я вздыхаю и невольно усмехаюсь про себя. Ладно, сейчас вернёмся в клинику, и тогда уже презентую свой торт.

Пока он оплачивает продукты, я иду к выходу из магазина. Открываю дверь и осторожно выглядываю на улицу. Отсюда хорошо видно крыльцо клиники: Ромы там уже нет.

Надеюсь, бывший понял, что я теперь девушка занятая и оставит меня в покое. Только как теперь Мирону признаться, что я его просто использовала? Он явно ночью не спал, выглядит очень уставшим. Не хочется омрачать его настроение ещё и своими “приколами”.

В клинику мы возвращаемся вместе, но за руки больше не держимся. Убираю руки в карманы пуховика, стараясь их отогреть. Да, моей руке от прикосновения Асадова было куда теплее.

– Ты у себя будешь? Я до раздевалки, а потом загляну, - мягко улыбаюсь.

– Пока у себя, - кивает в ответ.

– Ну и отлично. Я быстро.

Глава 24.

Держать Варвару за руку, пока какой-то носатый орёл ревниво наблюдает за этим, а потом сделать вид, что я ничего не понял? Ха, оказывается, я и так могу.

Хотя на самом деле, у меня такое состояние, что я реально мог не догадаться, что Варины “уси-пуси” - лишь представление.

Матери стало чуть лучше, но она пока ещё не приходила в себя. Ожидание - самое чудовищное, что может быть.

Хочется верить, что всё будет хорошо, но я ведь врач. И я понимаю, что ещё одна операция - это новый виток сложностей. Восстановление процесс не из простых, и за мамой необходим будет уход и контроль.

Вхожу в свой кабинет и сразу падаю на диван. Спать охота. Жрать - тоже. Но спать куда сильнее.

У меня ведь есть пара минут до прихода Вари? Опрокидываю затылок на спинку дивана и закрываю глаза, моментально запрыгнув в сон.

Слышу шелест в кабинете и странные шорохи, будто мыши под столом скребутся.

Открываю правый глаз и перестаю дышать, замерев от шока и восхищения. Потому что вижу я… красивую женскую задницу, обтянутую тканью медицинского халата.

– Да блин… - шипит голос Варвары, и она наклоняется ещё сильнее, ныряя корпусом под стол.

Халатик приподнимается, открывая вид на стройные бёдра.

Не, ну на такое нужно смотреть обоими глазами, конечно. Одобрительно хмыкаю и подаюсь вперёд чисто интуитивно.

Но счастье длится недолго. Уже через мгновение Карпова расправляет плечи и, вернув карандаш в стаканчик на столе, садится на моё кресло.

– По тебе анатомию изучать нужно, - приглушённо говорю я, и Варвара вздрагивает, впиваясь в меня взволнованным взглядом. - Двуглавая мышца бедра у тебя очень секси.

– Я думала, ты спишь! - недовольно говорит, но тоже очень тихо.

– Проснулся ради такого зрелища.

– Мирон, - недовольно закатывает глаза.

– Да ладно, ничего кроме двуглавой мышцы я не разглядел, - усмехаюсь.

Варя прищуривается, пытливо на меня смотрит. А потом вздыхает.

– Как твоя мама? - с натуральной заинтересованностью спрашивает Варя.

– Стабильно тяжело.

Поджимает губы и отводит взгляд. Молчим пару долгих мгновений. Я в это время её рассматриваю.

Интересно, что это за “орёл носатый” с Варей на крыльце болтал? И почему она решила вывести его на ревность?

У меня появился конкурент?

Плохо. Очень плохо.

Нет, я не боюсь, что кто-то в чём-о круче меня и может увести девушку, которая мне понравилась. Просто я в неравном бою. У меня работа, да и в целом ситуация плачевная.

Мне и так некогда отношениями заниматься, а сейчас и подавно. Пока я буду с матерью, Варя с орлом упархнёт прямо у меня из под носа.

И меня эта мысль сейчас кипятит.

Мрачно гляжу на Карпову, пока она нервно перебирает пальцы.

– А я торт испекла вчера, принесла тебе кусочек, - поднимает взгляд на меня. - Вкусный получился.

– Да? И где он?

– Сейчас, - кивает и поднимается с моего кресла.

Выуживает из своей сумки целлофановый пакет, в который завёрнут контейнер и вилка, и протягивает мне.

– С шоколадной крошкой и малиной, - добавляет Карпова.

ПРинимаю контейнер у неё из рук с самодовольной улыбкой: наконец-то и я удостоился этой чести, что Карпова мне лично приносит еду в кабинет.

М-м-м… а торт то просто бомба! Корж пропитанный сиропом с кислинкой, яркий вкус шоколада. Да за такой торт можно душу продать. Это не просто торт - это приворотное зелье.

Ну всё, я влип.

Назад пути у меня уже нет и не будет.

– А ты не думала печь торты на заказ?

– Думала, - хмыкает Варя. - Но это тяжело. Клиентов искать, базу растить. А так… готовить - моё хобби. Если честно, я так расслабляюсь.

– Хороший способ расслабиться, - одобрительно киваю.

В моей фантазии Варя спрашивает: “А как ты расслабляешься?”, и я демонстрирую ей горячий способ скинуть напряжение прямо на моём рабочем столе. Картинка настолько живая, что вся кровь отливает в причинное место.

Коротко кашляю, отгоняя эту мысль.

Рассматриваю Варвару. Она мило улыбается и тоже смотрит на меня. Глаза в глаза.

Оставляю контейнер с тортом на диванчике и встаю.

Если у меня появился конкурент и других возможностей завоевать Варю у меня нет - то я буду пользоваться каждым моментом, чтобы завоевать её сердце.

Здесь и сейчас.

Протягиваю Варваре руку.

– Что? - беззвучно выдыхает она, но свои пальчики в мою ладонь всё же вкладывает.

Нужно чётко обозначить свои намерения. А то желающих на этот “лакомый кусок” развелось! И наш Давид, и орёл носатый…

Поднимаю Варвару с кресла, и пока она недоумевающе смотрит в мои глаза, кладу ладонь на её затылок. И, пока Светило науки не опомнилась, впиваюсь в её рот сладким поцелуем.

Какая она… карамельная. Намного слаще тортиков, которые печёт.

– М-м-м! - мычит Варвара в мой рот возмущённо, руками упирается в мою грудь, отталкиваясь.

Властно накрываю её спину свободной рукой, притягивая вплотную к себе, и под кожей растекается уловимое тепло.

– М-м-м… - мычит она обессиленно, а после её губы становятся мягче.

Позволяет мне целовать, хотя и отвечать не спешит. Нехотя отрываюсь от её губ и впечатываюсь лбом в её лоб.

– Что это было? - взмахивает ресницами.

– Это было “спасибо” за тортик.

– И всё? - приподнимает брови.

– И “хочу с тобой отношений”.

В её золотистых глазах проносится уловимая тень испуга. Нет, ну что началось то? Я же не стрёмный леший какой-то, да? Не надо меня бояться, Варенька, я тебя не съем.

– Мирон… я… не надо… я… не… - Карпова отрицательно качает головой и предпринимает попытку отстраниться.

Хрен я её отпущу. Да, у меня непростая жизненная ситуация. Но я, кажется, впервые не хочу останавливаться и отгораживаться от женщины. Всю её хочу - с тараканами и демонами.

Поэтому, пока не успела опомниться, подхватываю под бёдра и сажаю на свой стол, заставляю Варю развести колени и дёргаю подолы халаты.