Пробуждение

-

1.

«Илья, обед, чрз 5м.», — получил он первое сообщение. Отложив телефон, Илья снова углубился в компьютер, проверяя чертеж на неточности.

«Гтвнсть №1», — через несколько минут прилетело еще одно, Илья мог даже не смотреть, прекрасно зная, от кого оно пришло. В такие дни, как сегодня, перегруженные работой и срочными заданиями, Алиса была особенно настойчива и как никогда следила за тем, чтобы он не забывал о еде и отдыхе.

— Илья, — без стука она заглянула в его небольшой кабинет и, оставшись в дверях, громко произнесла: — Время обеда.

Илья улыбнулся, поставил точку в предложении и, отложив наушники и выключив монитор, поднялся со стула.

Алиса Вифранова была его верным и единственным другом за последние годы: честная, бойкая, отзывчивая шатенка с видом школьной отличницы в их архитектурном бюро без лишнего шума могла поставить на место любого. Даже Юрий Борисович Грантов, генеральный директор, с уважением относился к своей подчиненной, не раз прибегая к ее услугам, как высококвалифицированного специалиста. И не уставал расписывать лучшие качества Вифрановой на каждом собрании, в последствии выписывая хорошие премии.

Илья искренне восхищался сногсшибательной силой подруги: одно время даже казалось, что она его родственная душа и он влюблен в нее. Но отметины — эти своеобразные опознавательные знаки родственных душ — не пропадали ни после пары неловких свиданий, ни после касаний, и весь флер очарования улетучился. Осталась дружба, которая только крепла на протяжении последних трёх лет. А прошлым летом Илья познакомил ее с Мишкой Фарсеневым, своим приятелем по городским шахматным турнирам. И при первой же встрече между ними пробежала та самая искра, произошел тот «волшебный бум», о котором твердили из каждого утюга, романтизируя и без того заезженную тему второй половины. На следующий день Вифранова рассказывала, что это было, как удар молнией: у нее окоченели руки, голова сделалась пустой в тот миг и родимое пятно, которое было на боку, и Алиса ласково окрестила «акуленком» за схожесть, исчезло. А Мишка ничего такого не почувствовал, ему просто было очень хорошо, тепло, уютно, только на следующий день, когда проснулся рядом с Алисой, отчетливо и навсегда понял, что нашел свою половину и ни за что на свете не отпустит. У него через какое-то время исчезли родинки в виде ферзя с плеча. И вот в январе эти голубки собирались пожениться и мотнуть в кругосветку в медовый месяц.

Илья был рад за них. Честное слово. Но с того дня еще больше старался не думать о том, ждет ли его самого что-то столь же «чудесное». Алисе и Мишке повезло, его родителям — тоже, да и бабушкам и дедушкам, ну, а он как-нибудь переживет отсутствие родственной души, не он первый, не он последний. Просто исключение из правил, такое бывает.

Для определения своей родственной души природа наградила всех разными символическими и не очень отметинами то ли желая посмеяться, то ли издеваясь — родимыми пятнами, разноцветной сыпью в любом участке тела, родинками с пол-лица, необычными рисунками вен и другими интересными знаками. Илья не раз слышал, что родители, у обоих с детства глаза были разного цвета, нашли друг друга на картошке, еще студентами, и с этого дня стали неразлучны. А вот сам Ильи был отмечен лейконихией (и он считал, что ему очень повезло!) — сколько он себя помнил, у него всегда «цвели» ногти на руках. Бабушка Рая, мамина мама, говорила, что это от нехватки витаминов и не упускала случая напичкать его всевозможной полезной пищей, когда маленький Илья оказывался в ее «власти», а бабушка Зина, отцова мать, отмахивалась от пустых разговоров и нелепых страхов, настаивала, что это тот самый знак родственной души, который должен исчезнуть, как только он ее повстречает, потому как у деда Егора были такие же отметины до встречи с ней. В итоге выяснилось, что организм Ильи в полном порядке, а «цветущие» ногти действительно тот самый «след великой любви» и станут нормальными только после того, как он найдет родственную душу. Бабушки тогда страшно переругались и еще несколько лет после этого почти не виделись и холодно поздравляли друг друга по телефону со всеми официальными праздниками.

Время шло, Илья взрослел, мужал, менялись эпохи, но горизонт был все так же чист. И к тридцати пяти годам, видя вокруг себя чужое счастье, в одиноком Илье укоренилась мысль, что он действительно исключение из правил, но ему и одному будет неплохо. А на худой конец есть быстрые свидания и другие увеселительные услуги.

— … А она говорит, что это совсем другая история, и Лешке ничего не светит. Я, конечно, промолчала, но поняла, что это конец. И вспомнила вот, Мишка передавал тебе пламенный привет, он будет ждать тебя вечером на «партейку», — на календаре была последняя среда сентября и они расположились за столиком в кафетерии на первом этаже здания, принадлежащего их компании (здесь вкусно готовили и цены были демократичные), и Алиса за обедом по сложившейся традиции делилась последними новостями и сплетнями из своего юридического отдела. Но темы она меняла не хуже перчаток.

— Рад, что у вас все хорошо, — невпопад проговорил Илья, с трудом прожевывая ставший горьким лист салата. Обычно он был более внимателен, в нужных местах поддакивал и задавал наводящие вопросы, но с самого утра, а точнее с ночи, все шло непривычно и кувырком. Илья уже не первую ночь плохо спал, но сегодня отчетливо понял, что его сном завладели кошмары. Пока приходил в себя, смывая под душем липкий ужас, не позавтракал и едва не опоздал на работу. Весь день он старался не вспоминать о тех ощущениях, но что-то вновь его натолкнуло. Отметив еще при входе в кафе, что людей сегодня значительно меньше, чем он привык видеть в это время, Илья мазнул взглядом по залу, наткнувшись на небольшую группу мужчин в углу, один из которых был одет не по месту в темно-синий костюм-тройку. Костюм даже издалека изысканно лоснился и казался люксовым.

— Что-то случилось, Илья? Ты какой-то странный сегодня, — Алиса, как всякая женщина, чувствовала, когда ей врут, не слушают и когда у лучшего друга намечаются проблемы.