Продана Суровому

Глава 1

ЛЕОНА

— Вставай, сволочь! — врывается отец в мою комнату.

Я сижу на полу, поджав колени к груди. На кровать не ложилась с того момента, как меня на ней… Горло снова сводит спазмом, причиняя боль повреждённой ткани после моих долгих криков и грубых действий мужчин.

— Ты, блядь, во что одета?! Это я так должен представлять тебя уважаемому человеку? — орёт отец. Его лицо покрывается красными пятнами, когда он смотрит на мою широкую футболку и спортивные штаны.

Хочется выкрикнуть с горькой иронией: «Уважаемому?!», но я сильнее вжимаюсь в стену, качая головой. Кусаю губу, чтобы не огрызнуться. Не сделать хуже.

— Пап, прошу, не делай этого… — сорванным шёпотом умоляю я в который раз, но надежда, что на этот раз он прислушается, мизерна. И она рушится в считанные секунды, когда его лицо кривится.

— Ты, блядь, глухая или тупая?! Встала! — заорал он.

И когда я этого не сделала, подошёл, крепко схватил меня за локоть и рывком заставил подняться. Моя голова резко отлетела в сторону, когда отец снова ударил по лицу. Оно мгновенно запылало и занемело, пульсируя от боли.

— С-с-сука, — прошипел отец и дёрнул меня ещё сильнее. — Благодари, что по кругу не пускаю. За это больше платят, но я отношусь с пониманием. Так что цени. Взяла в руку какую-нибудь бабскую красивую тряпку и быстро привела себя в порядок. У тебя до прихода клиента полчаса. И чтобы всё было как надо, поняла? Потому что если нет… Завтра таких десять придёт. Поняла?

— Д-да, — пищу я, когда он ещё сильнее сжимает мою руку. Перед глазами начинает темнеть.

— Вот и отлично, — выплёвывает он и резко отпускает меня. — Такая же шалава, как твоя мать. Жаль, с ней не додумался вложить умения в нормальное дело. Ты наверстаешь за обеих, так? Я спрашиваю…

— Д-да, — шепчу, кивая, едва сдерживая рыдания. Но тело уже всё дрожит.

Как только отец вышел, я дала волю слезам. Меня накрыла настоящая истерика, после которой навалилась паническая атака. Я не видела, что делаю, как снимала одежду и натягивала шёлковую сорочку до бёдер, под которой были только трусики. Мне больно было ходить, сидеть и даже лежать. Между бёдер горело огнём. Но… каждый вечер в течение недели отец приводил всё новых и новых «клиентов».

От бабушки не было ни слуху, с тех пор как отец отобрал у меня телефон, который я спрятала не слишком удачно. Я успела сказать ей, что сделал отец, но с тех пор прошло достаточно времени, чтобы это повторилось не один раз. Мне было страшно, и я уже не верила, что кто-то мне поможет.

Я считала секунды до десяти вечера, когда должен прийти ещё один мужчина. Вздрогнула, услышав шаги за дверью спальни. Потом раздался звук поворачивающегося ключа.

В дверном проёме появляется силуэт. Сразу понимаю, что это не отец. Тело мигом деревенеет. Глаза не поднимаю. Страх сковывает.

Я сижу на кровати, сжимая грязную простыню пальцами. Вздрагиваю, когда дверь комнаты закрывают. Тяжело сглатываю.

Сквозь шум в ушах слышны тяжёлые шаги мужчины. Перестаю дышать, когда он останавливается прямо у кровати. В поле моего зрения только его ноги и ладони, крепко сжатые в кулаки. Он злой.

Злой, что я ничего не делаю, чтобы отработать деньги, за которые он меня купил? Но я не могу. Не могу себя пересилить. И убежать или просить остановиться тоже не могу. От этого только хуже. Легче перетерпеть… а потом тихо умирать изнутри.

За дверью слышно едва заметное шуршание. Замечаю, как мужчина передо мной дёргается, будто и сам это услышал. Я-то знаю, что это мой отец. Он контролирует, не выкинула ли я чего. Не знаю, как долго он там обычно стоит, потому что как только всё начинается, я не слышу ничего, кроме своего сердцебиения и жуткого дыхания мужского тела на мне…

Сердце начинает бешено колотиться, причиняя боль, когда мужчина делает движение, а в следующую секунду его пиджак шумно падает на пол. Горло снова сводит, когда его пальцы резко расстёгивают верхние пуговицы рубашки.

После этого чувствую, как матрас прогибается под его телом, когда он медленно заползает ко мне. Будто издевается. Другие делали это быстро и грубо.

В груди громыхает, как во время сильнейшей бури. Шум в ушах нарастает, и перед глазами темнеет. Я была бы рада потерять сознание, не чувствовать и не помнить ничего. Но каждый раз, когда это случалось, меня били ещё сильнее, чтобы я реагировала… Им это нравилось.

Сильнее кусаю щёки изнутри, чтобы не отключиться, и одновременно пытаюсь убежать куда-то мыслями, но это оказывается тщетным, как только мужчина снова начинает двигаться.