Проданная орку или ошейник для истинной

ГЛАВА 1 КЛЕЙМО ДЛЯ СТРОПТИВОЙ

«Монстрам не нужны принцессы. Им нужны те, кто сможет выдержать их тьму и назвать её домом».

Я стала разменной монетой в игре тех, кого любила больше жизни.

Тяжелая железная клетка, в которой меня везли последние несколько суток, с противным, оглушающим лязгом опустилась на промерзшую землю. Удар был такой силы, что я не удержалась на ногах и больно ударилась коленями о ржавые прутья. Холод мгновенно прошил тонкую ткань моего некогда роскошного, а теперь изодранного в клочья платья, пробираясь до самых костей.

Я подняла голову, судорожно втягивая ноздрями ледяной воздух. Вокруг расстилался орочий лагерь. Место из ночных кошмаров, которыми пугали непослушных детей в нашей Империи.

Огромные, массивные шатры, сшитые из грубых, плохо выделанных шкур диких зверей, возвышались повсюду. Между ними горели огромные костры. Оттуда тянуло густым, удушливым дымом, запахом жареного на вертелах мяса, пота и свежезаточенной стали. Этот первобытный аромат смешивался с запахом сырой земли и крови, вызывая тошноту.

Вокруг клетки начали собираться они. Орки. Огромные, мускулистые воины, чьи тела напоминали высеченные из темного камня скалы. Их кожа была испещрена жуткими, бугристыми шрамами и ритуальными татуировками. Из-под верхней губы у каждого торчали клыки. Они смотрели на меня. И от этого взгляда, полного дикой, ничем не прикрытой жажды и жестокости, моя кровь стыла в жилах. Они замолкали один за другим. Наступила абсолютная, давящая тишина, в которой был слышен лишь треск костров.

Атмосфера первобытного ужаса сдавила мне горло. Я оказалась в самом сердце чужой, подавляющей силы. Это была абсолютная безнадежность. Дно, от которого не оттолкнуться.

— Документы! Живо! — раздался грубый, рокочущий бас, от которого задрожали прутья моей клетки.

К конвою подошел орк-надсмотрщик. Он был еще крупнее остальных. На его широкой груди болтались амулеты из костей.

— В-вот, господин Багар, — заикаясь, пролепетал начальник нашего конвоя, жалкий человечишка, который еще вчера издевался надо мной в пути. Сейчас он трясся как осиновый лист, протягивая орку свитки, скрепленные сургучной печатью моего отца.

Багар выхватил бумаги, даже не взглянув на них. Он подошел вплотную к клетке, обдав меня смрадом. Его желтые глаза с вертикальными зрачками сузились.

— Человеческая самка слишком тощая для Кхала, — прорычал Багар, брезгливо сплюнув на мерзлую землю. — Одни кости да гонор. Вождь разорвет ее в первую же ночь.

Конвоир пискнул что-то нечленораздельное, пятясь назад.

И в этот момент толпа орков дрогнула. Могучие, бесстрашные воины послушно расступались, склоняя головы, образуя живой коридор.

Появился он. Кхал Дрок.

Он не шел — он ступал, как истинный хищник, как владыка этих диких земель. Он был выше Багара на полголовы. Его плечи казались неестественно широкими, а тело — сгустком смертоносной, сжатой пружиной силы. Темные волосы были стянуты в небрежный хвост, а на лице, пересеченном старым шрамом, застыло выражение абсолютного, ледяного спокойствия.

— Открыть клетку, — его голос был тихим. В нем не было крика или угрозы. Но от этого бархатного, вибрирующего тембра задрожала сама земля под моими ногами.

Один из орков тут же бросился сбивать замок. Дверца со скрипом распахнулась.

— Выходи, — так же тихо приказал Дрок, не сводя с меня тяжелого, обжигающего взгляда темных глаз.

Внутри меня вспыхнула истеричная, отчаянная ярость. Страх смешался с унижением, высекая искру бунта. Я вскинула подбородок, цепляясь побелевшими пальцами за прутья решетки.

— Я аристократка, а не скот! — мой голос сорвался на хрип, но прозвучал звонко в мертвой тишине. — Я не выйду на эту грязь!

Дрок не разозлился. Он не стал кричать в ответ. Он сделал шаг. Затем еще один.

Он приближался ко мне медленно, пугающе плавно, словно огромный кот, загнавший мышь в угол. Каждый его шаг отдавался гулким ударом в моем сердце.

Он подошел вплотную. Я инстинктивно вжалась в прутья, но бежать было некуда. Дрок поднял свою огромную, покрытую мозолями и шрамами руку. Его пальцы жестко легли мне на подбородок. Хватка была стальной. Он зафиксировал мою голову так, что я не могла ни отвернуться, ни опустить взгляд.

Он вторгся в мое личное пространство. Воздух вокруг стал плотным, горячим. Я чувствовала исходящий от него жар. Он наклонился ближе и медленно, шумно втянул носом воздух у моего виска, вдыхая мой запах.

— Здесь нет аристократок, — холодно и ровно произнес Кхал, и его дыхание обожгло мою кожу. — Здесь есть только моя собственность.

Прежде чем я успела осознать смысл его слов, его вторая рука, тяжелая как каменная плита, легла мне на плечо. Одно влажное, неотвратимое давление вниз. Мои колени подогнулись сами собой. Я рухнула на промерзшую землю прямо перед ним, болезненно ударившись.

Он возвышался надо мной, подавляя своей аурой, демонстрируя свое абсолютное, неоспоримое физическое превосходство.

Паника захлестнула меня с головой. Слезы беспомощности и жгучей обиды застлали глаза.

Как я здесь оказалась? Еще утром я верила, что спасена. Еще вчера я думала, что у меня есть надежда.

Саша… Имя предателя резануло по сердцу тупым ножом. Мы ведь были друзьями долгих полгода. Целых шесть месяцев он был единственным человеком при жестоком дворе моего отца, кому я по-настоящему доверяла. Мы сидели в библиотеке, он гладил меня по руке и шептал, что мы найдем выход. Он обещал помочь мне бежать от гнева отца, от договорного брака со стариком-бароном.

Но именно Саша, с его мягкой улыбкой и добрыми глазами, запер эту проклятую клетку. Именно он, мой друг, хладнокровно передал ключи начальнику конвоя, получив мешочек с золотом. Предательство жгло изнутри кислотой. Оно разъедало душу, заставляя корчиться от боли.

Но сквозь эту агонию прорывалось нечто иное. Нечто постыдное и пугающее.

Стоя на коленях в грязи перед Кхалом Дроком, вдыхая его пряный, терпкий мускусный запах альфы, смешанный с ароматом мороза и кожи, я вдруг поняла, что мое тело предает меня точно так же, как предал Саша.