Проданная. Возвращенная. Истинная.

Глава 1

Последнее, что я помнила — его глаза. Не цвет, нет. Цвета в полумраке его кабинета не разглядеть. Я помнила холод в них. Безразличный, изучающий, как у человека, который вот-вот переломит хребет назойливой птичке. И тишину после хруста собственной шеи.

А потом — ничто. Не тьму, не свет. Просто ничто. Ощущение вечного падения без тела и без страха.

И вот теперь — всё. Звуки, запахи, тяжесть в груди. Я вдохнула. Воздух пахнет воском, пылью и подвальной сыростью. Знакомый запах. Запах дома. Моего дома. Откуда мне путь в один конец заказан был десять лет назад.

Я стояла в гостиной, уставившись в потрескавшуюся штукатурку стены. В ушах гудело, а в висках стучало одно-единственное, чудовищное слово, которое описывало все происходящее: «Продали».

Густое и липкое, как дым от печи. Оно исходило от склонённых плеч отца, который не смотрел на меня. Оттирало краску с маминых пальцев, пока она теребила свой вылинявший плащ-накидку. В это время года было уже прохладно.

Они только что это сказали, мой приговор:

«Ты едешь сегодня же…»

И я поняла. Я не просто услышала их. Я вернулась к ним. В этот самый миг. После смерти, после «ничто» — меня швырнуло обратно в точку, где всё началось. Высшие силы? Если они есть, у них чёрное, просто угарное чувство юмора.

— Элис, — голос матери дрогнул. Она всё ещё не поднимала глаз. — Пойми… Королевство… Налоги. Чума выкосила половину селения. Урожай сгнил. Мы не…

— Мы не справимся, — закончил за неё отец, голос был тупым, лишенным жизни. — Граф Моренвиль… Он предлагает щедрое вознаграждение. За тебя. Ты будешь при его дворе. В безопасности, сытой.

Граф. Велиар. Моренвиль. Мой кошмар. Мой убийца.

Во рту стало горько от адреналина, которого ещё не должно было быть. От памяти, которой в этом моменте ещё не существовало.

Я медленно перевела взгляд с отца на мать. Лица были серыми от усталости и безысходности. Они видели перед собой дочь — испуганную, обиженную, возможно, готовую рыдать. Они не видели того, кто стоит перед ними сейчас. Ту, что уже знает, как хрустит камень под колёсами кареты, везущей тебя в его замок. Как пахнет в его библиотеке — старым пергаментом, дорогим вином, чем-то металлическим, сладковатым. Как немеют пальцы, когда его холодные пальцы сжимают твоё горло при любом непослушании.

Они продавали меня из лучших побуждений. А я знала, что продают на смерть. И что их я больше не увижу. Не пройдет и пары месяцев, едва ли я освоюсь, как придет весть о том, что чума забрала всех.

Винить их? Да. В моей груди, старой и новой одновременно, вздымалась чёрная, ядовитая волна обиды. Самый страшный страх — не от чужака, а от рук тех, кто должен был защищать. Я буду винить. До конца.

Но в горле также стоял ком другого понимания. Они были честны. Про чуму. Про голод. Из окна доносился не детский смех, а кашель. На улице пахло не хлебом, а дымом погребальных костров. Их кошмар был здесь. Реальный, голодный, вонючий. И короткий…

Мой — ждал впереди. Через десять лет. И у него было имя.

— Сегодня же? — спросила я странно ровно. Не как у семнадцатилетней Элис, а как у той, что побывала в «ничто».

Мать вздрогнула, кивнула, на глазах выступили слёзы. Не от радости. От стыда.

— Карета графа… — ее голос дрожал, — она уже в пути. К вечеру будет здесь.

У меня было несколько часов. Всего несколько часов между этим «сейчас» и тем моментом, когда я снова увижу его. Холодные глаза. Белые, ухоженные руки.

В прошлый раз я ехала покорно. В слезах. В страхе перед неизвестностью. Перед этим мы устроили последний совместный ужин, и провели время вместе.

В этот раз я запретила себе делать то же самое, дышала тихо, сжимая пальцы в кулаки так, что ногти впивались в ладони.

— Буду у себя…

Вопрос висел в спёртом воздухе тронного зала, кричал в такт стуку моего сердца:

«Смогу ли я избежать смерти в этот раз?»

В покои я вошла с гордо поднятой головой. Но едва дверь закрылась, ринулась к зеркалу. Я должна была убедиться.

— Магия… не иначе… — сорвалось с губ.

Все та же молодая, едва ставшая «брачного» возраста девушка. Те же светлые, непослушные волосы, собранные в простую косу. Те же широкие серые глаза, которые отец называл «озёрными». Лицо, на котором ещё не было ни одной морщины, только едва заметные веснушки у переносицы. Хрупкие плечи под грубым домотканым платьем.

Я прикоснулась к своему отражению. Кожа была тёплой, живой. Под ней отдавалось бешеным стуком сердце — то самое, что остановилось в его кабинете. Я повернула голову, вглядываясь в шею. Ни синяков, ни следов. Ничего.

Но внутри... внутри всё было иначе. Там сидела не девчонка, которую пугает переезд в чужой дом. Там жила тень. Женщина, прожившая десять лет в золотой клетке, научившаяся читать по его молчанию и угадывать настроение по звуку шагов в коридоре. Женщина, которая знала, что за маской аристократической утончённости у Велиара скрывается что-то древнее, ненасытное и лишённое жалости. Он был тем, кто брал то, что хотел и никак иначе.

Я отшатнулась от зеркала. Видеть это юное лицо и чувствовать на себе груз прожитых лет — было пыткой. Память нахлынула волной, нестройной, болезненной.

Первая встреча. Он у крыльца своего замка, в чёрном сюртуке, серебряная булавка в виде совы на лацкане. Его взгляд, скользнувший по мне, оценивающий, как вещь.

— Примите её, обустройте в восточном крыле, — сказал он управляющему, даже не удостоив меня прямого обращения.

Годы унижений, притворной покорности. Я училась: кету, музыке, даже начаткам латыни — не потому, что он хотел меня образовать, чтобы у него была прилежная и умная супруга, а потому, что развлекался, наблюдая, как девушка, что должна была радоваться замужней жизни и не знать бед, пытается постичь неизвестные доселе искусства.

Я видела, как исчезали другие. Служанки, гости, любовницы, и даже одна из его дальних родственниц. Всех объявляли сбежавшими или умершими от болезни. Я молчала. Потому что боялась. Потому что где-то в глубине ещё теплилась глупая надежда — если буду идеальной, он меня отпустит. Даже тогда…

Арт. Глава 1