Проделки Новогоднего духа

ГЛАВА 1. Первый жизненный опыт

Я вздохнула, прижавшись лбом к холодному стеклу, и зачарованно наблюдала, как за окном, словно в замедленной киноленте, проплывали дома и улицы, растворяясь в призрачном ритме поезда.

— Здравствуй, родной город, — прошептала я, провожая взглядом ускользающую надпись «Краснодар II». Оторвавшись от завораживающего пейзажа, я оперлась о прохладную стену купе, чувствуя, как сердце, словно пойманная птица, бьется все быстрее, стремясь вырваться на свободу.

Возвращение в город детства, в этот лабиринт смутных воспоминаний и забытых мечтаний, казалось нереальным. Здесь, на зыбкой границе прошлого и настоящего, каждый звук, каждое мимолетное отражение пробуждали во мне эхо давно ушедших дней, отзываясь щемящей ностальгией в самой глубине души.

Пермский поезд, словно уставший зверь, начал сбавлять ход. Вагоны, повинуясь замедлению, задрожали, и колеса, истошно взвизгнув на прощание, замерли в звенящей тишине. Пассажирский улей встрепенулся: загудели голоса, задвигались силуэты, и вот уже первые смельчаки, с сумками наперевес, ринулись к спасительному выходу.

Мне торопиться было некуда. Я терпеливо ждала, пока последний путник, кряхтя и надрываясь, протащит сквозь узкий проход свои неподъемные баулы. Лишь тогда я поднялась, взяла за ручку свой верный чемодан на колесиках и неспешно двинулась следом.

Стоило лишь ступить за порог поезда, как меня накрыла удушливая волна зноя, пропитанная пылью и гарью автомобилей. У меня не было ни единой мысли о том, чтобы ждать автобус. Лишь одно желание — поскорее добраться до дома, нырнуть в прохладную ванну и, подставив лицо струям воды, смыть с себя дорожную усталость и терзающий вопрос: как жить дальше? Мирон так безжалостно обрезал мне крылья, а я, наивная, оказалась совершенно не готова к падению.

— Спасибо, — промолвила я на прощание проводнице, вкладывая в слова всю теплоту и признательность, и, выпрямив спину, направилась к стоянке такси.

Назвав адрес водителю и откинувшись на спинку сиденья, я с изумлением ловила себя на мысли, как преобразился город за время моего отсутствия. Южная столица, Краснодар, бурлила новой жизнью, взметнувшейся ввысь стеклом и бетоном. Новые строения, казалось, тянулись к небу в безмолвной мольбе. И всё же старый город, словно поблекшая фотография, хранил отпечаток времени, тонул в забытьи и запустении. Эта трогательная красота всегда казалась мне заброшенной и беззащитной. Среди скромных одноэтажных домиков, словно диковинные цветы, пробивались двух и трехэтажные здания, а некоторые особняки ослепляли свежестью фасадов, вызывая чувство неловкого диссонанса. В моих глазах эти нововведения добавляли кричащей вульгарности в утонченную мелодию старого города, словно пытаясь затмить хрупкое великолепие прошлого грубыми мазками современности.

К счастью, мой мир заключен в стенах пятиэтажки, примостившейся в тихом гнезде микрорайона ЗИП. Сюда, в Краснодар, словно перелетные птицы, в начале семидесятых слетелись мои дед и бабка, комсомольцы с горящими глазами, из далекой сибирской дали — строить светлое будущее. На заводе измерительных приборов, где рождались устройства, облегчающие людской быт, они обрели свою гавань. Двухкомнатная квартира, дарованная им после рождения сына Демьяна, стала символом нового этапа, якорем надежды.

Мой отец, Демьян Прохорович Бедовый, встретил мою мать, Наталью Ивановну Беду, в стенах института, и искра, вспыхнувшая между ними, разожгла пламя удивительной любви. В 1998 году, словно плод этого прекрасного союза, появилась на свет я — Ольга Демьяновна Бедовая. Мое имя, словно эхо, повторяет их мечты и надежды, сотканные из духа времени и тепла семейных уз.

Как шепчут знакомые, от отца мне досталась красота, а от матери — густая, каштанового цвета грива волос и точеная фигура. Впрочем, это и так бросалось в глаза. Едва мы с матерью появлялись на улице, сидящие на лавочке у подъезда соседки провожали нас завистливыми взглядами. Маму – с большей долей зависти, меня же – скорее, с опаской. По их мнению, все напасти, обрушивавшиеся на наш дом, были делом моих рук. Само моё существование под общей крышей пятиэтажки предвещало им несчастья: внезапное отключение света без видимых причин, поломки бытовой техники, разрушение мебели, протечки кровли и истеричные вопли автомобильных сигнализаций под нашими окнами. Поэтому имя мое во дворе звучало редко. Словно банный лист, ко мне прицепилась материнская фамилия — Беда.

Таксист, получив оплату, торопливо распахнул багажник. Едва мои туфли коснулись шершавого, помнящего молодость асфальта, как сидящие на лавочке стражи двора прервали свой нескончаемый бабий базар и вперили в нас любопытные взгляды.

Бросив мимолетный взгляд на этот живой памятник советской эпохи, я поправила перекинутую через плечо сумку, ухватила чемодан за ручку и направилась к подъезду. Пять лет – достаточный срок, чтобы стереть из памяти дворовые клички, наивно подумала я. Но нет. Первой очнулась от оцепенения родительница Семеновых из семнадцатой квартиры.

— Не может быть, Ольга Бедовая? Неужто она?

— Точно она, – прошептала бабка Агафья, и её нижняя челюсть предательски отвисла.

— Беда! Какими судьбами? – дородная тетка Алёна из десятой квартиры подскочила со скамейки, и в её голосе послышались истеричные нотки.

— В каком смысле? – решила я сразу прояснить, что так взбудоражило этот рассадник дворовых сплетен.

— Так ты ж вроде замуж вышла, и жить должна была с мужем после института, – не скрывая волнения, продолжила допрос Алёна.

ГЛАВА 2. В поисках призвания

Вечером обещала заглянуть Нинель, а в холодильнике, как назло, гулял ветер. Долгих посиделок не планировалось, но отметить мое внезапно обретенное холостяцкое гнездо и всласть поболтать о девичьих тайнах, ой как хотелось.

Первым делом я принялась освобождать чемодан от плена вещей. Собираясь в спешке, захватила лишь самое необходимое, словно солдат в короткий отпуск. За годы, проведенные с Мироном, гардероб мой непомерно разросся, но тащить с собой весь этот груз воспоминаний не было ни малейшего желания. Отправила все нажитое непосильным трудом посылками, словно отпускала прошлое на волю.

Разборка вещей не заняла много времени. Облачившись в свежее белье, приступила к священнодействию – глажке футболки и шорт. Затем, укротив непокорные пряди феном, заплела французскую косу, туго зафиксировав кончик резинкой, словно ставила печать на собственном преображении.

С моей буйной гривой особо не разгуляешься в плане причесок. Помню, как в школьные годы отважилась на короткую стрижку, и что тогда началось… После мытья головы я превращалась в подобие ершика для бутылок, а после укладки гелями и муссами моя шевелюра напоминала скорее мочалку для мытья посуды. С тех пор дала себе клятву – никаких экспериментов!

Еще раз критически оглядев себя в зеркале, я слегка подтянула пояс шорт и разгладила футболку цвета солнца. Надев очки, скрывающие взгляд, в котором плескалось предвкушение встречи, я подхватила сумочку и направилась в ближайшую «Пятерочку» – навстречу новым впечатлениям и неизведанным вкусам холостяцкой жизни.

Нагрузив под завязку два пакета, я не обратила внимания на рассыпавшуюся мелочь. Сгребла монеты обратно, а про сдачу и думать забыла. Хорошо, люди добрые подсказали, окликнули.

По пути заглянула в мясную лавку и прихватила четыре сочных свиных стейка. Дома, освободив пакеты, сменила наряд на домашний и, включив любимый плейлист, принялась колдовать над ужином.

Нинка влетела после шести. Сбросив босоножки у порога, выпалила с ходу: «Оль, решила вино не брать – слабовато. Водку тоже отмела, остановилась на коньяке. Ты не против?».

— Да мне без разницы. Я всеядная. Марш в зал, стол уже ломится! – отозвалась я, развязывая тесемки фартука.

— Ничего себе! – выдохнула она, извлекая из сумки бутылку. – Подруга, да у тебя тут пир на весь мир!

— Да ладно тебе, обычное мясо по-французски и оливье. Завтра выходной, посидим, поговорим по душам.

— Не кисни, голубушка, – подбодрила Поводырева, обнимая меня своей тонкой рукой. – Козлина твой Мирон оказался, да. Но развод – это не трагедия, а так, небольшая жизненная встряска. Насчет работы не гони лошадей. У нас в клинике как раз Надька в декрет уходит. Пойдешь стажером на полставки, пару месяцев потренируешься, а потом и к самостоятельной работе приступишь. Уверена, через год будешь одним из самых востребованных спецов.

— С чего такая уверенность? – поинтересовалась я, раскладывая салат по тарелкам.

— Во-первых, у тебя диплом красный. Во-вторых, ты только с виду тихая, а я-то знаю – упертая, как стадо баранов. А вместе это гремучая смесь, любому фору дашь. В сложной ситуации ты же все книги перероешь, пока ответ не найдешь. Опыт в операциях – дело наживное. Ну, за наше женское счастье!

Я отпила глоток и замерла. Обжигающая свежесть прокатилась по рту и пищеводу, оставив послевкусие орехов и карамели – неожиданное и приятное. Только вот смысл сказанного дошел не сразу, и я закашлялась. Не представляла, как смогу резать тела крохотных зверушек.

— Нин… Мне кажется, у меня не получится, – поделилась я своим страхом.

— Ой, началось! Думаешь, у меня сразу все как по маслу пошло? Да я дрожала, как осиновый лист, на своей первой операции! А потом ничего, втянулась. Недавно сотого кота кастрировала. Давай еще по одной, а то мясо остынет…

— Оль… — прохрипела Поводырева, разомкнув слипшиеся веки. — Скажи, ради всего святого, зачем я вчера поскакала за второй бутылкой коньяка?

С трудом разлепив ресницы, я скривилась, ощущая во рту мерзкий привкус вчерашнего веселья. Губы словно обмазали наждачной бумагой.

— Поводырева… Да от твоего коньяка у меня сейчас выхлоп, как у запойного алкаша. И голова трещит по швам. Похмелье лечить будем? — язвительно поинтересовалась я.

— О-о-о! — простонала Нинель, скорчившись. — Моя тонкая душевная организация чуть не скончалась от одной мысли об алкоголе. Беда… Давай в следующий раз ограничимся чем-нибудь полегче двенадцати градусов.

— Подписываюсь под каждым словом. Пьянству — бой! А я в душ и кофе варить, — улыбнулась я подруге.

День прошел в ленивом забытьи. Мы растеклись по дивану, как глазурь по пирогу, и смотрели какой-то слезливый сериал, не пытаясь даже вникнуть в перипетии сюжета. Доедали вялый вчерашний салат и запивали его терпким клюквенным морсом. Нинка вдохновенно вещала о своих амурных похождениях. Вечером она упорхнула домой, а я рухнула в кровать без задних мыслей.

Утром меня разбудил хор птичьих голосов, доносившийся из зеленого царства за окном. Придомовая территория утопала в изумрудной листве, пестрела яркими пятнами цветов и причудливыми формами вечнозеленых кустарников. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотную завесу листвы, играли на стенах комнаты.

ГЛАВА 3. Склочная соседка

Въехав в двухкомнатную квартиру лишь неделю назад, Аврора Подгубная уже успела превратить жизнь обитателей подъезда в филиал преисподней. Не пощадила она и соседку сверху, приберегая для нее самые ядовитые осколки своего накопившегося словесного арсенала. Сперва, словно опытный следопыт, выудила информацию о жильце над своей квартирой, а затем, словно хищник, терпеливо выслеживала Бедовую. И вот, удача – жертва сама идет навстречу.

— А-а-а-а, — протянула Подгубная, словно сирена, завидев Ольгу на лестничном пролете. — Вот ты-то мне как раз и нужна! Что это ты, голубушка, топочешь своими копытами по потолку, как табун лошадей? Мешаешь честным людям вкусить тишину и покой!

Впиваясь в Ольгу своими и без того змеиными глазками, выбрав стратегически выгодную позицию на пару ступенек выше, Аврора нависла над девушкой, словно гарпия, готовая растерзать свою добычу.

— Я, между прочим, свою пенсию в поте лица заработала! Ночами по злачным местам не шаталась, в отличие от некоторых, и теперь имею право на тишину и умиротворение! — продолжала визжать старуха, ее голос резал воздух, как пила.

Поднимаясь по ступенькам первого этажа, я и представить себе не могла, какая "приятная" встреча меня ожидает. Вот он, бультерьер и адская гончая в одном флаконе, а охраняет ее злобный шпиц размером с наперсток. Ругаться совершенно не хотелось, ведь со всех сторон твердят о святости уважения к старшим. Пришлось занять глухую оборону.

— Я тоже работаю… — попыталась оправдаться я и, словно отступая с линии фронта, спустилась на пару ступенек ниже, подальше от разгоряченной соседки. — Интересно знать, в каком таком заведении ты трудишься, что возвращаешься чуть свет? — В ресторане, — пробормотала я. — А-а-а-а, — протянула бабка с прищуром, — знаем мы эти "рестораны", где "обслуживают" клиентов… особым способом.

Поджав губы, она ехидно хмыкнула, и черные пуговки ее глаз впились в меня, словно отравленные иглы. Ярко-красная помада превратила ее и без того узкие губы в злую, тонкую линию.

У ее ног, словно живой рыжий мячик, скулил пушистый шпиц Авроры. Песику было плевать на словесную баталию хозяйки, его маленькое собачье нутро требовало немедленно избавиться от накопившейся жидкости. Он метался по лестнице, то вверх, то вниз, все сильнее запутывая худые, словно палки, ноги старухи своим поводком.

— На что вы намекаете? Я в ресторане официанткой работаю! — не выдержала я, оглушенная потоком хамства. Ядовитая двусмысленность соседки обожгла душу. Стало мерзко, словно меня облили грязью, и я решила, что с меня хватит. — И вообще… Я замуж выхожу! — выпалила я первое, что пришло в голову.

Решив, что с меня довольно оскорблений, я в два прыжка преодолела расстояние до соседки, ловко обошла ее и бросилась к своей квартире.

Новость, как удар тока, пронзила Аврору. Она представила, как новоиспеченный муж соседки сверху будет шаркать тапками по полу, часами плескаться в ванне, а потом… предаваться утехам с молодой женой, заставляя диван весело скрипеть в спальне. И самое ужасное – все это будет слышать она, Аврора!

Повернувшись вслед убегающей девушке, бабка успела выкрикнуть ей в спину: — Да ты совсем свихнулась?! В твои-то годы – и замуж…!

Пуга, увидев, что жертва ускользнула, а хозяйка совсем не обращает на него внимания, радостно залаял и, в порыве восторга, рванул вниз, коварно подкосив старческие ноги обмотанным вокруг них поводком.

От сильного удара о бетонную лестницу Аврору спасло лишь то, что она стояла в полуобороте. Она рухнула вниз всем своим весом, приземлившись на то, что когда-то было ее мягким местом. Впрочем, мягким оно было лет пятьдесят назад. Сухощавые кости глухо ударились о ступеньку.

Рыжая бестия, всполошившись от резкого звука, взвизгнула и, подпрыгнув, дернула поводок, щедро добавив своей хозяйке, и без того измученной старческими костями, новый аттракцион – пересчет ступенек.

— Убивают! — надрывно заголосила бабка.

Под стать хозяйке, Пуга, заливаясь испуганным лаем, словно воочию узрела тех самых грабителей, которых неустанно рисовало ее крошечное собачье воображение, неистово рвалась с поводка.

Позабыв о пакетах с продуктами, я кинулась на помощь незадачливой соседке, но та, завидев меня, истошно взвизгнула.

— Изыди! — истово осенив себя дрожащим двуперстием, Аврора Подгубная, трясущимися руками, пыталась высвободить поводок из коварного плена собственных ног. С ужасом наблюдая, как под дрожащим шпицем расползается предательская лужица, она с горечью подумала, что с переездом в новую квартиру ее словно преследует злой рок.

Тяжко вздохнув, я поплелась назад. Открыв дверь, подхватила брошенные пакеты и, скрывшись в своей квартире, с тоской обдумывала перспективу: новая соседка теперь, только завидев меня, будет шарахаться в сторону, словно от чумы. «Теперь понятно, почему Грачевы выглядели такими окрыленными, когда продавали свою квартиру. Видно, не сочли нужным предупредить новых покупателей о том, что в их подъезде обитает ходячая катастрофа в моем лице. Интересно, соседка снизу уже осознала, в какое логово ходячих неприятностей она угодила, или еще пребывает в блаженном неведении? А то, что на этой неделе свет в подъезде отключался всего лишь два раза, так это просто досадная мелочь по сравнению с грациозным спуском по лестнице на пятой точке».

Некоторое время я постояла у двери, прислушиваясь к тому, что происходит на лестничной клетке, но в ответ была лишь зловещая тишина. Вредная старуха окончательно испортила настроение. Сбросив туфли, я направилась на кухню, стараясь ступать как можно тише, чтобы не тревожить покой соседей.

ГЛАВА 4. Неудача всех неудач в жизни

Работа официантки устраивала меня полностью. Во-первых, сменный график два через два, с десяти до двенадцати часов, а во-вторых, официальное устройство, зарплата около шестидесяти тысяч и чаевые.

Первую получку размотала за три дня. Пришлось залезть в оставшиеся пятьдесят тысяч, отданные мне свекровью. Вот тогда и пришло осознание, что я совершенно не умею обращаться с деньгами.

После ухода родителей бабушка руководила нашим бюджетом, а потом Мирон. Сев на диван, я призадумалась: «А чего я хочу добиться в жизни? Потратила пять лет на изучение будущей профессии и в первый же рабочий день поняла: это не моё. На практиках не была. Как только нам было необходимо осваивать навыки будущей профессии, Мирон, уезжая домой, говорил: «У меня встреча с отцом. Извини, тебя взять с собой не могу. Ты отдыхай. Мама напишет все необходимые бумаги». И если честно, тогда я просто ликовала. Еще бы! Полная свобода и ничего неделанье. Гуляла по городу и смотрела телевизор, иногда зачитывалась любовными романами». Проанализировав свою жизнь, сделала выводы: перед тем, как лезть в дебри учебы, не мешало понять, что собой представляет та самая работа, на которой я буду проводить большую часть жизни. А так как второе образование платное, необходимо копить деньги. Благо, замужем побывала и в ближайшее время вешать на шею хомут в виде мужчины не собиралась. Одежду тоже решила покупать только по самой необходимости.

За пять месяцев скопила сто девяносто тысяч. Рассчитала, что официанткой мне придется работать года три. Помогать мне будет некому. Поэтому нужно было думать не только об учебе, но и о завтрашнем хлебе насущном.

Вопрос о будущей профессии оставался открытым всё это время. Сидя по несколько часов напротив экрана ноутбука, читала информацию о специальности, представляла себя на этом месте и кривила нос. Где же моё? Спрашивала себя сто раз, и подвернулся случай.

Монашкой я не была. График работы у нас с Нинель совпадал, и в первый выходной мы с ней отрывались на танцах в ночных клубах. Как говорила Нинка: «Снимем мальчиков для гармонии женского организма». И хоть первое время к сексу меня не тянуло, но я была не против получить жизненный опыт.

— Ты только смотри, парням не говори, что у тебя квартира в твоем личном пользовании. Сказку о лисичке помнишь? Не представляешь, какие лисы бывают. А хотя у тебя такой уже был, опыт имеется, но всё равно остерегайся. Приведешь домой такого ухажера, и если он ушлый, осядет и выгнать не сможешь.

Поучения подруги опустили с небес на землю. Уж не стала говорить, что так и собиралась поступить. Радовалась, что живу одна.

— А куда идти, если парень понравился? — на всякий случай поинтересовалась у неё.

— Ну и дура ты, Ольга. Пусть он об этом и беспокоится. Частных гостинец в Краснодаре полно. Пускай раскошеливается, если хочется. Твое дело – презервативы в сумочке носить. Без них не вздумай в постель с незнакомцем ложиться. Наплетут с три короба, а ты потом или беременная, или лечишься. И хорошо, если это будет триппер. Помни, от СПИДа лекарства еще не придумали.

Советы Нинки оказались не беспочвенными. Парней, не желающих тратиться на девушку, мечтающих только переспать и в том числе ничем себя не обременять, была уйма. Строила из себя дурочку и резко с такими ухажёрами обрывала дальнейшие ухаживания. Может, и был среди них тот, что предназначен мне судьбой, но копаться и размышлять об этом не желала. Закрыла своё сердце и дала зарок: думать о создании семьи после получения новой профессии. А это означало лет так после тридцати.

Среди танцующей и отдыхающей массы молодежи встречались парни, которые ухаживали красиво и умело намекали на продолжение ночи в номере гостиницы.

Первый раз оказавшись в незнакомом месте, да еще в принципе с незнакомым молодым человеком, сильно смущалась. Что интересно, Александр мгновенно понял мое замешательство. Быстро расставил на столе тарелку с бутербродами и бутылку «Шато Де Талю». Разлив по фужерам жидкость гранатового цвета, Саша, улыбаясь, произнес: «Пьем на брудершафт».

Сделав глоток, отстранила бокал и, пока наслаждалась послевкусием пряных оттенков специй, мои губы накрыли мягким поцелуем. Нежно прикусив мне нижнюю губу, Александр прошелся по ней кончиком языка и осторожно проник им мне в рот.

Не знаю, что явилось причиной взрыва у меня гормонов: учащённое дыхание парня с ароматом вишни, его руки, ласково блуждающие по моему телу. А может, тот самый французский поцелуй, на который ответила со всей страстью.

Я, конечно, имела представление, как мужчина доставляет женщине удовольствие, и не раз представляла это, но не думала, что буду плавиться от ласк Александра. Пытка была сладостной. Из моего горла то и дело срывались стоны. Внизу живота всё горело, а тело изнывало в единственном желании ощутить в себе мужскую плоть…

Порой, анализируя своего второго мужчину, радовалась, что он раскрыл меня полностью как женщину. Не думала, что оргазм доставляет столько сладостных, трепетных минут наслаждения.

Сашка в роли партнера по сексу оказался на высоте, и я была бы не прочь провести с ним еще ночку. Но оказалось, в Краснодаре он был в гостях у друга, с которым вместе учились в Санкт-Петербурге. Александр был родом из Ижевска и через два дня отправлялся домой.

Что интересно, третьим моим мужчиной был тоже Александр. Но сколько было этих самых «но», после которых, смотря на очередного ухажера, раздумывала: «Оль… А вдруг это будет очередной Мирон?»

ГЛАВА 5. Побег из Краснодара

Никогда в жизни так не бегала. Услышав за спиной окрик со стонами боли:

— Глеб!... Догони эту сучку! Бля… Как же больно…

Я усилила бег и, не обращая внимания на нервные сигналы клаксонов автомобилей и на желтый свет светофора, перебежала пешеходный переход.

«Ничего… Переживете мою пробежку и успеете еще наездиться. У меня вопрос всей моей дальнейшей жизни решается. Желательно с крышей над головой и родными квадратными метрами», — раздумывала я, не замечая хлеставшего по лицу ливня.

Как говорят в народе: «Неслась сломя голову». С каждым шагом понимая, что больше не могу. Грудная клетка и легкие горели от учащенного дыхания. Да еще бок заколол так, что в глазах потемнело и вновь хлынули слезы.

Остановилась на краю тротуара и, схватившись за бок, я согнулась, тяжело дыша, заодно прислушиваясь к равномерному шуму дождя и идущим пешеходам. Вскоре уловила учащенный тяжелый бег. Кому он принадлежал? Можно было не смотреть, и так было понятно. Но я все же повернула голову и с затаенным дыханием наблюдала, как ко мне приближается охранник Кузнецова. Увидев, что я на него смотрю, он замедлил шаг, и его губы разошлись в кривой улыбке.

— Набегалась, — ухмыльнулся Глеб.

«Всё». Подумала я, смотря на выхоленное лицо громилы и его полные злобы карие глаза.

— Дочка! Садись быстрей!

Разнеслось рядом. Повернув голову, с удивлением смотрела на открытую дверь такси и встревоженное мужское лицо.

— Шевелись! Пока тебя этот не схватил, — поторопил мужчина.

— А ну стой!

Услышала гневный выкрик Глеба и, не раздумывая, юркнула на переднее сиденье автомобиля. Едва сработал автомат по закрытию дверей, в окно ударилась здоровая ладонь.

— Ага… Как же. Так я тебе дверь и открыл. Держи карман шире, — сквозь зубы выцедил таксист и вдавил педаль газа.

Я сжалась, услышав скользящий удар по крыше машины, и застыла, не веря в спасение.

А я еще тебя на переходе приметил. Едва под колеса моей машины не попала. Вот и подумал: «Неужели девке жить надоело?». Дай, думаю, посмотрю. Может, случилось чего? А оно вон что получается. И чего этот бугай за тобой гнался?

Таксист сыпал вопросами, а я медленно отходила от шока.

— Зонт у меня ветром вырвало, и, покружив по клумбам, в его босса попал. Знатно прошелся грязью по его одежде. Кузнецов зверем смотрел и орал, что только его костюм двадцать пять тысяч долларов стоит. А там еще пальто и рубашка, — удрученно прошептала я, чувствуя, как горло сдавило в спазме.

— Это же сколько на наши деревянные рубли? — поинтересовался мужчина.

— Почти два с половиной миллиона только костюм, за остальное молчу. Вот и затребовал владелец земель и магазинов мою квартиру в оплату за его шмотки. Хотел, чтобы я на него всё переписала. Только понимаю, что на этом бизнесмен не остановится. Посадит меня на бабки и счетчик включит, а это пожизненная ипотека. И в моем случае без просвета и мечты на светлое будущее. Так состарюсь, умру и все еще буду должна.

Представив себя старушкой в лохмотьях, всхлипнула и разревелась.

— Жируют богатеи. За тряпки готовы с человека последнюю шкуру содрать. А ты… Это, дочка, брось реветь. Адрес говори, куда тебя везти?

Шмыгнув носом, назвала улицу, на которой живу.

— А дом какой? — тут же спросил таксист.

И я чуть не сказала, но тут же прикусила язык. Наверняка Глеб запомнил номер такси. Таксист — дядечка добрый. Только хозяева жизни могут и на него управу найти. Что мы можем против «власть имущих»? И чем дольше думала, тем отчетливей понимала: то, что меня сейчас не схватил Глеб, ничего не меняет. С их-то связями вычислить мой адрес — дело нескольких часов. Перед глазами всплыл момент, как Кузнецов со всей силы сжимает мой бейджик. От отчаянья я чуть не завыла, но сразу взяла себя в руки и лихорадочно стала думать: «Ни в коем случае я не должна попасть в руки бизнесмена и его охранника. А спастись от гнева и загребущих лап можно только одним способом. Исчезнуть из Краснодара».

Назвала сердобольному мужчине номер соседнего дома. Открыв сумочку, достала кошелек и, сказав таксисту: «Большое спасибо. Если бы не вы, трудно представить, что бы со мной было», — расплатилась за проезд, вышла из машины. Пройдя до входной двери, встав под козырек, стала рыться в сумочке, как будто в поиске ключей, и заодно поглядывать на уезжающее такси. И как только оно скрылось за поворотом, схватила телефон. Набрав номер подруги, закричала, уже не сдерживаясь от нервного срыва:

— Нинка! У меня беда! Срочно дуй ко мне!

Отключив телефон, рванула к своему дому. Входную дверь и лестничные пролеты одолела будто на одном дыхании. А у двери квартиры нервы сдали совсем, руки ходили ходуном, да так, что едва смогла попасть ключом в замочную скважину. Когда мне это удалось, юркнула в квартиру и сразу закрылась на все замки.

Раздевалась машинально. Сначала перекинула через голову плечевой ремень от сумки. Мирон терпеть не мог дополнительный аксессуар в женских сумочках. А я сегодня будто чувствовала и пристегнула длинный кожаный ремень к компактной кросс-боди. На первый взгляд сумочка казалась маленькой, но я любила ее за то, что она была вместительной. Документы на квартиру я в ней не носила, но телефон, кошелек, паспорт и ключи от квартиры помещались легко. Страшно подумать, чтобы со мной было, если бы моя сумочка попала к Кузнецову.

ГЛАВА 6. Проделки новогоднего духа

Говорят, что человек привыкает ко всему. Вот и я не стала исключением.

Председатель сельсовета Топров Василий Денисович, узнав, что я специалист с дипломом ветеринара, выделил мне домик, в котором когда-то жила фельдшер.

После реорганизации по стране во многих деревнях фельдшерские пункты закрыли, а медикам предложили работу в ближайших больницах.

Вот и пустовал, и скучал дом без хозяев.

— Ты, девонька, ешь, не стесняйся, — уговаривала меня добротного телосложения женщина.

Людмила была женой председателя сельского совета, в их дом меня и привез дед. Петр Прохорович, коротко объяснив местной власти, кто я, зачем приехала в их деревню, умчался за каким-то Виктором, чтобы вместе подготовить мне жилье для проживания.

— Дом у Надежды добротный. Опять же удобства имеются. Машинка стиральная. Ты молодая, руки побережешь, — монотонно ворковала жена председателя.

А меня от сытной еды и тепла разморило, потянуло в сон, но я старалась держаться, отвечать ровным голосом на вопросы.

— Так чего у тебя случилось, что ты одна-одинешенька подалась неведомо куда?

— Когда училась в институте, вышла замуж, а после оказалось, что муж в дальнейшем не видит меня в роли его жены.

— Это как же? Замуж брал, нужна была, а потом вдруг стала не нужна, — продолжала изумляться хозяйка дома.

— Есть такие прохиндеи. Удобна для него была, пока стирала, убирала, кушать готовила. А потом его мама приехала и объяснила мне, зачем я нужна была Мирону. Да я особо и не расстроилась. Только решила уехать как можно дальше и начать новую жизнь.

— Да какая у нас жизнь. Тоска зеленая. Вам бы молодым по дискотекам ходить, нарядами перед парнями хвастаться, а у нас одни бабы и старики живут.

— Вот и поживу подальше от всех парней. Наберусь ума, чтобы больше в такие передряги не попадать.

— Оно-то, конечно, всё верно, только молодость, она ведь не вечна.

Лебедев спас меня от нудного разговора Людмилы.

— Собирайся, дочка, поехали избу твою смотреть.

Домик оказался небольшим, на три комнаты. Через летнюю веранду мы зашли в комнату метров тринадцать. В ней размещались: небольшая прихожая, отопительный котел, стиральная машина и кухонная мебель.

— Котел мы растопили, воду подключили, она насосом из колодца подается. Теперь твоя задача — следить за трубами и отопительной системой.

Видно, увидев мои округлившиеся глаза, дед поспешил меня успокоить.

— Не волнуйся, дочка. Первое время я за всем присмотрю, а потом уже и сама научишься. Угля вот только маловато, на ползимы едва хватит.

— А купить можно? — поспешила спросить. Мерзнуть в доме совершенно не хотелось.

— Ежили, денежка имеется, то заказать машину угля в районном центре всегда можно. Только дороговато. Шофера три тонны везти не хотят, а за пять тон почти сорок тысяч за раз выложить придется.

Я так и застыла от такой цены, но деваться было некуда. Открыв сумку, достала деньги и отсчитала необходимую сумму.

— Если вам не трудно, закажите, пожалуйста. Я не знаю, как это делается, да и телефона у меня нет.

— Да ты, Оленька, не волнуйся. Сделаю всё в лучшем виде. А угля тебе на две зимы хватит, если, конечно, надумаешь у нас остаться, — с хитрецой в глазах сказал дед и вскоре вышел из избы.

Вот так и началась моя жизнь на новом месте. Деревенские были изрядно удивлены моему появлению в их глухомани. Но, узнав причину, по которой я уехала подальше от цивилизации, жалели меня и старались угостить всякими выпечками. Да их и можно было понять. Кругом одно и тоже, а тут я всколыхнула их серую жизнь.

Коров поначалу боялась и при каждом взмахе их хвостов сжималась, как мячик-помпон. А эти рогатые твари будто чувствовали, что я их боюсь. Каждая норовила повернуть голову в мою сторону и, вытянув шею, выдать громогласное: «Му-у-у!»

Благо бывший ветеринар Маслов Игорь Игоревич оказался добрым дедушкой. Спокойно обучал меня всему, что знал сам, и всё поучал: «Ты, девонька, зря животину боишься. Она ведь как человек. Ты к ней с лаской, и она тебе тем же отвечает. А если бояться будешь, так ничему и не научишься. А ежели из коров какая заболеет, как лечить будешь?»

В словах Игоревича была доля правды. И я сильно старалась перенять от него все знания и сама не заметила, как больше не трясусь, осматривая вымя буренок.

Помимо своей работы, помогала дояркам и зачастую подрабатывала зоотехником, когда дед Егор был в доску пьян. А под градусами он находился частенько.

Незаметно пролетела зима. Весна быстро вступала в свои права, и с покрытием пастбищ зеленой травой стали выгонять стада коров из коровников. Тут-то за мое обучение взялся конюх. Дед Василий объяснял и показывал, как нужно управлять кнутом.

Ученицей я была прилежной, тренировалась не только на коровах, но и на банках. И уже к концу лета с довольным лицом издавала кнутом звонкие щелчки, делала петли и материла отборным матом отдельных тупых коров.

Вот так незаметно я вклинилась в деревенскую жизнь. Мужичкино состояло из пятидесяти домов, в которых проживали старики. Большая часть домов были закрыты.

ГЛАВА 7. Воспоминания жизни Ольги Беды

От накатившего шока меня слегка качнуло. Едва устояв на ногах, повернулась и, шаркая тапочками по полу, с трудом дошла до дивана. Присев на него, я, опустив взор в пол, стала копаться в воспоминаниях жизни Ольги Беды. Хотя особо вспоминать было нечего.

Родителей девушка не помнила. Словно жизнь начиналась с приездом ее и бабушки Рамиры в небольшой городок Найр-Сарт, находящийся в двухстах километрах от столицы Кранвор Кравского государства.

Схватив внучку за руку, шагая по тротуару, Рамира, гордо вздернув подбородок, давала наставления: «Ты, Ольга, помни одно: мы дворяне. Ни перед кем не должны спину гнуть».

Только тогда уже девчушка понимала, что они обедневшие дворяне. Денег, которые были у бабушки, хватило лишь на то, чтобы купить двухкомнатную квартиру в трехэтажном многоквартирном доме. В данном районе проживало население, имеющее средний уровень жизни. И как бы бабушка не гордилась своим происхождением, работать ей пришлось.

Рамира имела восьмой уровень магической силы воздушника и была сильным магом-артефактором. К сожалению, в городке была единственная лавка по специализации бабушки.

Перешагнув через себя, гордая дворянка устроилась на работу. По какой причине Кадимир, хозяин лавки, невзлюбил бабушку и платил ей меньше всех из всего имеющего у него персонала, Ольга не знала.

— Бабушка, а может нам в столицу переехать? Я слышала, там есть целые предприятия по созданию артефактов, и платят хорошо, — выспрашивала тринадцатилетняя девчушка у единственно родного человека.

— В Кранворе я могу встретить людей, которые меня знают. А этого мне никак не хочется. Вот окончишь учебное заведение, поступишь в академию, выучишься, и тогда мы с тобой лучше заживем, — отвечала Рамира и, проявляя редкую ласку, гладила ладонью внучку по голове.

— Где же мы столько денег возьмем? Учеба в академии платная, — продолжала выспрашивать внучка.

— Не волнуйся. Учебу и проживание в академии я для тебя уже оплатила. Учись хорошо и не позорь наш род Беды.

Спрашивать у бабушки, откуда она взяла столько денег, Ольга не стала. Мало того, она стыдилась славного сильного рода, из-за которого ее дразнят сверстники, и порой не понимала. Почему у бабушки такая же фамилия, как и у нее? Если у меня был отец, то я должна носить другую фамилию. Были, естественно, думы, что отца как такового никогда и не было. Опять же, спрашивать об этом даже повзрослевшая девушка не стала, боясь разгневать бабушку. Так они и жили, едва сводя концы с концами.

Рамира Беда умерла три года назад, и Ольга осталась совсем одна. После смерти бабушки на счет девушки перевели сумму, которой ей едва хватило до начала самостоятельной жизни.

После окончания магической академии Ольга призадумалась о поиске места работы. Цены на жилье и продукты в столице не просто кусались, могли спокойно оторвать руку, в которой ты держишь деньги. Это, конечно, образно, но легче от этого девушке не становилось. Вся мечта вырваться из захолустья потерпела крах. Пришлось выпускнице академии, имеющей на руках диплом с отличием, возвращаться в Найр-Сарт.

Только была еще одна неприятная деталь. У Ольги был слабый магический дар. Маг-бытовик второго уровня требовался в основном в господских домах для уборки помещений. Это была еще одна причина, по которой она не могла остаться жить в Кранворе.

Дворянке, пусть и обедневшей, неприлично было опускаться до уровня прислуги. А уж если учесть, что Беда к тому же попадала во всякого рода неприятности, то неизвестно, кто бы кому платил. Страшно было представить, сколько стоили зеркала и вазы в богатых особняках? А то, что она их обязательно разобьет, девушка не сомневалась.

В родной академии за период обучения ею было вдребезги разбито: пять окон, семь зеркал и множество колб и склянок с банками. Почему именно эта стеклянная мелочь? Да всё по той же причине. Так как денег у Ольги не было, то за разбитые предметы выплачивала она их стоимость работой в лаборатории. Благо хоть колбы никто не считал, а то так бы адептка Беда и осталась навечно в академии магии.

По прибытию в Найр-Сарт единственное, куда смогла устроиться на работу Беда, так это в компанию «Сарвил-Хол», занимающуюся лечением животных и разработкой вакцин.

Попасть в престижную фирму помогла соседка со второго подъезда Наска Нагиршинская.

— Ты, Ольга, только не бойся. Мытье колб в лаборатории не такая сложная работа. Да и сама посуди: где ты в нашем городке что-то лучшее найдешь? — подбодряла девушку Наска.

И обнищавшая дворянка даже воодушевилась. Мытье лабораторной посуды она делала на ура. Натренировалась за пять лет учебы.

Так и потекли серые, будничные дни Ольги Беды, без каких-либо неурядиц и приключений.

И вот тут всплыл вопрос: а за каким хреном новогодний дух перекинул меня в другой мир? Не думаю, что по причине нашей с Ольгой неотличимой индивидуальности. Эта Ольга, в отличие от меня, замужем еще не была, да и не представляла, чем пахнут мужики. А феромоны, тьфу ты, запахи они излучают разные, уж это я с некоторых пор это выяснила.

Пораздумав, поняла, что во всём виновата я. Ольга, в отличие от меня, замуж не рвалась и ни у каких новогодних духов помощи не просила. Осталось понять, что мне делать в мире Ра? В переводе означающий радужный.

ГЛАВА 8. Первый день в новом мире

Испытывая душевный подъем, ликование от предстоящей встречи и разборку с Мироном, машинально махнула рукой. С кончиков пальцев сорвалось бледное радужное свечение. Пройдя по стене, оно сорвало с петель полку, на которой стояли разные баночки с приправами и прочей кухонной принадлежностью.

Грохот стоял знатный. В воздух взлетела взвесь из перцев, сушеной зелени и прочей разной хренью. Вдохнув пряную смесь, сразу поняла, что допустила большую ошибку. Глаза мгновенно заслезились, а в носу невыносимо защипало.

Первые «боевые действия» начались в слизистой носа, затем носовых раковин и ударили по носовой перегородке. Глубокий вдох сделала непроизвольно, а дальше пошло как по накатанной. Успевала только жмуриться в спазмах, хватать ртом воздух, выдыхать его с сильным чихом и вытирать бегущие по щекам слезы.

Вокруг что-то грохотало, подпрыгивало и, по всей видимости, летало, потому что меня несколько раз изрядно чем-то приложило по голове. Горло и легкие, казалось, сжигались от внутреннего огня. Мышцы живота болели из-за резких сокращений, от постоянных чихов.

В какой момент сообразила, что пора делать ноги с места «спецоперации». Разлепив мокрые ресницы, шатаясь и сгибаясь от непрекращающихся чиханий, побрела из кухни в ванную. Понимая, что я вся с ног до головы осыпана специями, не раздумывая, залезла в ванну. Встав под лейкой душа, повернула рычаг и, чихнув пару раз, подставила голову под теплые струи воды, наблюдая, как от меня в сторону слива текут ручейки воды грязно-бурого цвета.

Немного придя в себя, скинула мокрую одежду и хорошо промыла шампунем волосы. Посчитав, что на сегодня мне хватит водных процедур, я вылезла из ванны. Вытерлась полотенцем и, намотав на голове чалму, накинула халат. Потуже завязав пояс на талии, вышла из ванной комнаты и тут же услышала, как входная дверь сотрясается от ударов.

Уже понимая, что сотворенный мною грохот не мог остаться незамеченным, побрела на шум.

Провернув ключ в замке, открыла дверь и встретилась с озабоченными лицами людей. На лестничной площадке не было живого свободного места, ее заполонила свора любознательных соседей.

— Любопытство сгубило кошку, — проговорила я часто используемую в моем мире пословицу. — Чего пожаловали, господа хорошие? — Шмыгнув носом, обратила внимание на представителя власти. — Господин городовой. Чем обязана вашему вниманию к моей скромной персоне?

Потоптавшись на месте, окинув меня с ног до головы застенчивым взглядом, защитник граждан, прочистив для убедительности горло, решился сказать.

— Поступила жалоба от жильцов дома на сильный грохот, доносившийся из вашей квартиры, и воздействие магической силы, — отрапортовал он и застыл в ожидании ответа.

— Нечаянно баночку с черным перцем уронила, а дальше всё пошло как по маслу и по кругу. На моей кухне шло непрерывное явление встречи: кухонных предметов, смесей из трав, перца и бытовой магии. Хотите взглянуть?

Городовой вновь прочистил горло, оглянулся назад, словно искал поддержку у горожан, и, обратив на меня взор, пробормотал: «Я хочу осмотреть место выброса магии».

Подумав о том: «Как же я устала и хочу спать». Непроизвольно зевнула, успев прикрыть лицо ладонями.

— Проходите, господин городовой, — пригласила войти молодого мужчину и отошла в сторону. — Вы уж сами осмотрите стратегически опасное место, а я в гостевую залу пойду.

— К сожалению, госпожа Беда, вы должны присутствовать при осмотре помещения. И желательно еще двух-трех свидетелей к делу приложить.

С лестничной площадки людей смыло, как по волшебству. Осталась соседка, живущая ниже этажом, Рафна Зивкина и Лисса Ювская. Пышногрудая блондинка лет так около тридцати, проживающая в другом подъезде. Но по планировке помещений в доме наши с ней квартиры располагались на одном этаже и разделялись каменной перегородкой. Плюс балконы находились практически впритык друг к другу.

По всей видимости, Лисса положила глаз на городового. Мужчина хоть куда, но не в моем вкусе.

Открывать дверь на кухню не стала. Надо городовому проверить место, которое вызвало у него вопрос, вот пусть и трудится.

Прислонившись к стене, вновь сладко зевнула и поняла, что еще немного и так и усну стоя. В принципе, мы с близняшкой в плане ночных бодрствований были схожи. Они попусту отсутствовали по той причине, что спать мы ложились рано. Мне в деревне ходить было некуда, да и работа выматывала так, что едва до дивана доползала. А Беда девушкой была скромной и никакие шумные мероприятия не посещала. Новогодний вечер, сделанный шефом для работников фирмы, не считается. Раз в году радовал народ бесплатным застольем. Ольга даже по этому поводу потратилась и костюм новый купила. Теперь он похож на половую тряпку. Самое противное — ткань какая-то не такая, мочить нельзя, подвергается только магической бытовой чистке. Поэтому девушка и польстилась на дешевизну. Ибо платили ей самые крохи. Едва хватало дожить от получки до получки. Ничего неизменного нет. Прямо как в нашем мире.

Услышав громкий чих, за ним второй, с трудом разлепила ресницы и поняла, что я все-таки уснула.

— Господин городовой. Убедились, что у меня на кухне трупа нет. Тогда, может, покинете квартиру. Мне на работу сегодня, а я еще спать не ложилась, — попросила жалобным голосом, наблюдая за смотрителем порядка в городе.

ГЛАВА 9. Налаживание контактов с коллективом

Трёхэтажное здание, в котором размещалась компания «Сарвил-Хол», было невзрачным и ничем не примечательным. На первый взгляд, постройке было лет двести.

Выложенные из бурого кирпича стены потускнели. Под влиянием ветров и дождей кирпичная кладка во многих местах осыпалась, представляя собой жалкое зрелище. Общему облику унылости и неприглядности добавляли деревянные окна, окрашенные тёмно-синей краской, и черепичная крыша, покрытая болотного цвета мхом. Но мнение вмиг менялось, стоило только войти в здание, пройти проходную и очутиться в холле. Небольшое помещение представляло собой полусферу, полностью отделанную в одном стиле серым с чёрными прожилками мрамором.

Человек, впервые оказавшийся на первом этаже «Сарвил-Холл», терялся и задавал единственный вопрос: а где двери? И действительно, не зная места входов, найти их в общей разноцветной гамме было сложно.

Первая дверь находилась с правой стороны, две по центру и четвертая, соответственно, слева. Чтобы попасть на нужный этаж, необходимо было на определенной высоте приложить к стене пропуск. Что я сейчас и сделала. Приставила бейдж к мрамору с рисунком черного завихрения, и через секунду по стыку плит по стене прошлась трещина. Дверные створки выдвинулись вперед и бесшумно разошлись по сторонам. Стоило мне только переступить порог, дверная конструкция тут же встала на место.

Мне никогда не доводилось бывать на предприятиях подобного типа. Секретность сродни разработке биологического оружия. Но ничего подобного в этом мире еще не было, да и едва ли будет.

Наш коллектив занимался исследованиями в выведении вакцин, созданием иммунной сыворотки и разработкой прочих препаратов, необходимых для животных.

Весь второй этаж был отведен под лабораторию, разделенную на отдельные боксы, в которых учеными велась исследовательская работа. Вход на данную территорию был строжайшим. Заходить могла лишь определенная каста сотрудников и начальство «Сарвил-Хол».

Ольге вход был запрещен. Комната, в которой она работала, находилась на втором этаже, но отдельно от лабораторных боксов. Единственным связующим звеном между ними был транспортер, по которому двигалась использованная лабораторная посуда, уже прошедшая через первичную обработку. В нос так и ударял запах хлора и еще какого-то вонючего раствора.

В обязанности близняшки входило: очистка стекла от оставшихся микропримесей, вторичная промывка в специальном растворе колб, стеклянных пластин и прочих лабораторных принадлежностей, а также их сушка в стерилизаторе.

Под какие исследования отводился первый этаж, никто не знал. Но из памяти выудила, что в один из дней по комплексу «Сарвил-Холл» прозвучал сигнал тревоги. По мне, так это была целая воздушная тревога. Окна и двери мгновенно закрылись толстыми стальными пластинами, погрузив комнату во мрак. И лишь над головой Беды мигала красным цветом лампа. Ох и натерпелась тогда Ольга страха. Я бы тоже описалась. Сидишь одна в комнате без окон и дверей, вой стоит такой, что уши закладывает. А еще жути добавляет этот цвет опасности.

Медленно переставляя ноги по ступенькам, вспомнив этот инцидент, остановилась и подумала: «Раз на втором этаже лаборатория, то, по всей видимости, на первом содержат тварей. Раз мир магический, то должны быть различные виды магических животных. И хотя в памяти Ольги никаких сведений не находилось, но это не факт, что подобных существ нет. Вероятней всего, одна какая-нибудь зверушка, вырвавшись из клетки, и наделала в прошлый раз переполох. Только после этого происшествия все сотрудники делали вид, что ничего не случилось. Может, между собой они перетерли и обсудили данный эпизод, а по причине того, что Ольга была скромной и замкнутой, так и не узнала. Что же на самом деле произошло?».

Подняв голову, я окинула взглядом лестничный пролет и, тяжко вздохнув, продолжила путь на третий этаж. Единственное помещение, куда можно было пройти всем сотрудникам компании. А всё потому, что верхний этаж отводился под приемную, кабинет для директора и конференц-зал для встреч.

Что от меня понадобилось секретарше? Не знаю? Колоритная для глаз особа. Не знаю, были ли у них шуры-муры с директором? Но мне хватило одного взгляда, чтобы понять: девушка сохнет по нашему руководителю.

Шейла Нарычевского, Беда, видела лишь единожды, когда, устраиваясь на работу, проходила собеседование. А сегодня я могла оценить своим женским взглядом мужской экземпляр красоты. Не мужчина, а мечта. И раз я решила подыскать Ольге жениха, то стоило навести справки о Нарычевском.

Толкнув дверь, вошла в приемную и, бросив взгляд на секретаря, поинтересовалась: «По какому вопросу вызвали?»

Мгновенно подскочив с кресла, девушка окинула меня растерянным взглядом, не зная, с чего начать разговор.

«Ясно. Еще одна любопытная особа, которой хочется узнать. А чего это к Беде городовой приходил?» — ухмыльнулась своим мыслям и решила действовать.

— Слушай, Сайха, у тебя случайно кофе не найдется? Не могу понять, что со мной происходит? То вспышки адреналина по телу гуляют, то без сил с ног валюсь, — поделилась с секретарем своим состоянием.

— Кофе найдется. Сейчас заварю. Посидим, поболтаем о своем, девичьем, — обрадовано защебетала девушка и торопливо, виляя большими округлыми бедрами, направилась к двери, ведущей в комнату. Что в ней находилось, я не знала? Но по звону посуды и долетевшему неповторимому запаху обжаренных зерен кофе поняла, что кухня.

ГЛАВА 10. Неожиданное происшествие, повлекшее за собой изменения в жизни

Вытягивал меня из темноты чей-то заботливый шепот и крохотный луч света. Вся моя сущность потянулась к белому свечению, я вынырнула из мрака и распахнула ресницы. Простонав от рези в глазах из-за дневного света, сощурилась, скривив лицо в гримасе боли.

Над моим лицом склонилась Сайха. Скорее, ее грудь шестого размера, и это меня немного тревожило. Двумя такими торпедами спокойно можно было задушить человека, находящегося без сознания.

Уловив в воздухе нотки мужского парфюма с нотками бергамота и табака, воспряла духом и чуть отодвинула голову, чтобы увидеть второго доброжелателя, обеспокоенного моим состоянием.

Практически сразу признала в мужчине целителя. Правда, его отрешенный взгляд был устремлен в ложбинку грудей секретарши. Чтобы привлечь его внимание к себе, застонала еще больше. Шестеренки в голове закрутились с удвоенной силой? «Раз вызвали целителя из клиники напротив, то есть вероятность содрать с компании деньги за увечье на рабочем месте». И хотя пока я не понимала, что со мной произошло? К тому же не ощущала никаких травм на своем теле. Но, как обычно бывает, все болячки вылезают позже. Поэтому продолжила разыгрывать лису из сказки «Волк и лиса».

— Что случилось? Почему мне так холодно? По телу словно бульдозер проехал. А вы кто? — сыпала вопросами, не забывая издавать жалобные стоны.

— Странно… Ничего не понимаю, — в голосе целителя появилась нервозность. Наконец он обратил внимание на больную девушку и стал водить над ее телом руками, вслух анализируя то, что видит и ощущает: — Температура в норме, органы работают исправно, никаких травм и ушибов. Но откуда у нее это неясное сознание и бред?

— Я умираю? — едва слышно прошептала я и для убедительности закатила глаза.

— Что вы, голубушка. При скачке магического дара на две единицы еще никто не умирал. А хотя и знать этого никто не может, всё по той причине, что такого еще не было. Но раз вы пришли в себя, то я, если честно, не совсем понимаю вашего состояния. Просветите, пожалуйста. Случалось ли с вами чего необычного за последние дни? Или вы испытали какой-то стресс?

Пропустив мимо ушей первые слова доктора, вспомнив свое ночное представление, пересказала о нем…

— Странно… Никогда не слышал, чтобы чихание смогло увеличить силу магического дара. Хотя, если хорошо подумать…

Целитель настолько ушел в размышления, что неосознанно пододвинул пациентку, лежащую на диване, и, присев на его край, продолжил вслух развивать умозаключения: «При непрерывном чихании происходит глубокий вдох, задержка дыхания и резкий выброс воздуха. При этом возникает большое давление и увеличение потока воздуха. Происходит очищение организма от раздражителей, а в сочетании сокращений мышц носоглотки и дыхательной мускулатуры обеспечивается потоком эфферентных возбуждений по диафрагмальному и межреберным нервам. В совокупности это послужило толчком к очистке магических каналов и их расширения».

— Что, простите? Переспросила я, ничего не понимая из медицинских терминов.

— Не уж-то прорыв в науке?! — взволнованно прокричал мужчина, не обращая внимания на мой вопрос. Вскочив с дивана, он нервно заходил по холлу.

Понимая, что про меня уже позабыли, я привстала и села. Окинув помещение взглядом, нашла объект, который меня уж точно поймет.

— Сайха, может, ты мне объяснишь. Что со мной произошло? — пропищала жалобным голосом.

Но секретарше не дали раскрыть рта.

— Что тут непонятного. По-моему, я доходчиво всё объяснил. У вас, дорогуша, увеличился магический потенциал сразу на две единицы. Вы хоть понимаете, что мы стоим на черте мирового открытия! — воскликнул целитель и вновь заходил по холлу, нервно бормоча что-то себе под нос.

Переварив быстро всю информацию, я обрадовалась, что мне, как первооткрывателю положена премия или процент от открытия, этим и поделилась с доктором.

— Что вы, голубушка… Предстоят большие исследования в этом направлении. Потребуются немалые вложения, ресурсы, в конце концов, — изложил свое виденье целитель. Переплетая пальцы своих рук, улыбался про себя, видя, как затухает блеск азарта в моих глазах.

«Ага, ври больше. Бочка перца — великие затраты. Вот же зараза. Зажал бабло. Ну ничего, я тоже кое-что не скажу. С момента пробуждения явственно ощущала, как кольцо на моем пальце нагревается и медленно остывает. Сложив все плюсы и минусы, а главное, вспомнив все прочитанные мною книги в жанре фэнтези, мигом сделала вывод: перец если и виноват в скачке магического дара, то косвенно. Ольга наверняка обладательница самого высокого магического потенциала, но по какой-то причине его решили скрыть и заблокировали. Поэтому кольцо с пальца не снимается. И некоторую часть своей жизни Беда не помнит, что еще раз подтверждает мою догадку. Какая я, однако, молодец»…

Увидев, как у пациентки вновь загорелись азартом глаза, целитель сразу бросился к ней.

— Вы что-то вспомнили? Или хотите поделиться возникшими ощущениями? – заинтересованно спросил доктор и, подбежав к девушке, захотел еще раз проверить состояние ее организма.

— Всё. Хватит тут передо мной руками махать. Лучше скажите. Много я вам должна за обследование и лечение?

Встав с дивана, окинула целителя безразличным взглядом и ухмыльнулась, увидев его разочарование.

ГЛАВА 11. Новая должность

Проходя мимо Сайхи, подмигнула ей и вальяжно прошла в кабинет директора.

Нарычевский последовал за мной в кабинет. Он пригласил меня присесть, а сам подошел к столу, выдвинул ящик, достал оттуда листы бумаги, положил их передо мной и начал объяснять.

— Перед тобой три договора о найме на работу. Первый — стандартный бланк, в котором указываются права работодателя и работника. Ты уже имела возможность ознакомиться с ним при поступлении на работу, но лучше освежи память. Во втором излагаются условия и обязанности мага-бытовика на занимаемой должности. В твоем случае — уход за магическими существами. В третьем бланке говорится о добровольном сотрудничестве и описываются пункты секретной информации компании и последствия в случае их разглашения. По-моему, всё предельно ясно. Читай внимательно. Вверху бланков пишешь инициалы, внизу ставишь подпись. Я подписываю и веду тебя знакомиться с новым местом работы.

Взяв первый бланк договора, я бегло пробежала по листу глазами. Убедилась, что в нем описывались стандартные условия для работника (часы работы, обеденный перерыв и всякие критерии работы). Хмыкнув про себя, поставила размашистую подпись.

Хотя напряг пунктик: при внештатных обстоятельствах работодатель имеет право задержать работника на работе. Часы, проведенные сотрудником на рабочем месте сверх норматива, оплачиваются в тройном размере. А потом подумала: «Можно и поработать на благо компании, если она на деньги не скупится».

Когда второй бланк попал мне в руки, не могла успокоить предательскую дрожь тела. Все мысли были прикованы к фразе «Магические существа». Я не верила в свою удачу и счастье. Столько перечитать книг фэнтези. И ура! Такая удача! Оказалась в магическом мире! И теперь смогу не только увидеть магических зверей, но буду кормить и ухаживать за ними. Напряг и порадовал еще один пункт: «При получении травм от магических существ физического плана или морального ущерба работнику выплачивается компенсация в размере тройного оклада». Да, я о таком и мечтать не могла! Уж я-то постараюсь, чтобы зверушки меня поцарапали, а может, и покусали. Не раздумывая, поставила вторую подпись и взяла третий договор.

Как и говорил Нарыч, в нем говорилось о неразглашении конфиденциальной информации третьим лицам. То есть: лишнего никому не болтать. Все данные о работе и состоянии магических существ описывать в каждодневном рапорте и сдавать высшему руководству. В моем случае – директору. Также излагался срок действия договора о найме на работу сроком на один год.

Но в случае неординарных обстоятельств, не объясняя причины, руководство может расторгнуть договор с работником. Компенсация при таком инциденте составляла десять окладов. Голова закружилась от таких денег.

Поставив третью подпись, с улыбкой и предвкушением посмотрела на Шейла.

***

Взяв бланки, Шейл Нарычевский не верил в такую удачу. Найти в данной ситуации нового работника на требуемую должность было практически невозможно.

Высшее руководство не проявляло интереса к тому, как он будет искать нового специалиста в этой области. Маг-бытовик с четвёртым уровнем магического дара — это большая редкость.

Ему повезло. Он нашёл подходящего кандидата, но возникла проблема: требовался мужчина, а не женщина. Однако и в этом случае ему сопутствовала удача — целитель сообщил, что Ольга девственница.

Поставив число и подпись, Шейл подхватил листы со стола и пригласил сотрудницу следовать за ним. Передав договора Сайхи, приказал сделать для Беды Ольги пропуск в закрытую зону. Он последовал на выход, с улыбкой прислушиваясь к торопливому стуку каблучков Беды по полу.

***

Когда мы спустились на первый этаж и подошли к стене, за которой скрывалась потайная дверь, будоражащая умы всех сотрудников компании, я замерла, едва скрывая внутреннюю бурю эмоций. Только по хитрому прищуру Нарыныча поняла, что сдала себя с потрохами.

Шейл приставил бейдж к монолиту с рисунком черного завихрения. Тут же выдвинулись вперед две плиты и раздвинулись в разные стороны.

Я чуть не присвистнула от вида стальной двери с небольшой выемкой по центру. Директор приложил к ней большой палец правой руки. Металлическая махина выдвинулась назад и разошлась в разные стороны, открывая проход в помещение.

***

Пропустив девушку вперед, мужчина вошел следом, сказав:

— Ольга, приложи палец правой руки вот к этому устройству, — Нарычевский проследил за девушкой, которая следовала его указаниям. Он вновь приложил палец к считывающему артефакту, механизмы двери бесшумно сошлись, встав на прежнее место. — Перед тем как отведу тебя к месту работы, проведу небольшой инструктаж. Помещение, в котором мы находимся, как ты уже догадалась, имеет особую секретность. Доступ имеют единицы, в том числе с сегодняшнего дня и ты. Все посетители, прежде чем пройти на территорию, в которой живут магические существа, обязаны надеть халаты и специальные боты. Встроенный шкаф для работника расположен вот в этом отсеке, — указав рукой, продемонстрировал отведенное для переодевания место, Шейл продолжил: «Рабочий костюм для тебя поступит завтра. Сегодня надень одежду, предназначенную для визитеров». Достав с полки два пакета, отдал сотруднице. — Можешь присесть на диван и переобуться. Свою обувь положишь в один из пакетов и уберешь в шкаф. Когда будешь покидать рабочее место, использованные халат и боты вернешь в пакеты и бросишь вот сюда, — дотронувшись до кнопки в стене, он продемонстрировал Ольге выдвинувшийся из стены ящик.

ГЛАВА 12. Неудачное знакомство с подопечными

Никакое мое нытье и слезы градом не смогли поколебать стойкость директора.

— Ольга, позволь еще раз тебе напомнить, подписывая контракт, ты согласилась с условиями работы, — сказал Шейл перед тем, как закрыть за собой дверь.

Я еще некоторое время стояла в надежде, что Нарычевский вернется, но время отсчитывало секунды, минуты, а шеф все не возвращался. И только тогда до меня дошло, что я осталась наедине со своей фобией и спасать меня никто не собирается.

Бросив затравленный взгляд на шахту лифта, из которой нужно было доставать мясо и развозить по клеткам, поняла, что не смогу пересилить себя.

— Ничего с вами не случится, если денек-другой поголодаете, — пробурчала себе под нос и украдкой прошмыгнула в комнату отдыха.

Скинув боты, завалилась на диван и тут же провалилась в царство Бога снов. Только, то ли Бог был сегодня не в духе, то ли я была под впечатлением увиденного, но снился мне матерый, черного окраса оборотень.

Расставив лапы, не мигая, он с затаенной грустью смотрел на меня черными зрачками на голубой радужке. Да так пронзительно, что мне захотелось пожалеть его. И я даже нашла в себе силы и сделала к нему шаг.

Но неожиданно перед ним появилась стальная миска. Он со всей силы ударил по ней лапой. Плошка взлетела, с грохотом упала перед ногами и закрутилась юлой. Но этого ей оказалось мало. Она стала подпрыгивать и с лязганьем падать на пол, да еще к тому же издавать при этом злобное рычание.

Сердце бешено застучало, когда миска, в очередной раз подпрыгнув, кинулась на меня. Взвизгнув в испуге, я отшвырнула от себя настойчивую кухонную емкость и бросилась со всех ног.

Только железная плошка оказалась какой-то бешеной, бросилась за мной вдогонку. Да и учащенное дыхание хищника отчетливо слышала. И ему, по всей видимости, надоело за мной гнаться. Оборотень подсек лапой мои ноги, и я, споткнувшись, упала ровнехонько в корыто. И откуда эта утварь взялась, ума не приложу?

Сжавшись от страха, притаилась, ощущая телом идущий от железа холод, окутывающий меня со всех сторон. До слуха доносилось настойчивое грохотание миски, отчего-то прыгающей вокруг моего пристанища. А вот когда уловила запах псины и почувствовала на затылке горячее дыхание, сразу на ум пришло, что сейчас острые клыки сомкнутся на моей шее.

Здесь уж никаких сил не осталось переносить всю эту жуть. Взяла верхние ноты сопрано, да так, что уши заложило от собственного визга.

Подскочив, замахала руками, отбиваясь от зверя. А когда сообразила, что на меня никто не нападает, открыла глаза. Осматриваясь по сторонам, некоторое время не понимала, где я нахожусь?

Воспоминания сегодняшнего дня нахлынули разом и оказались не самыми радужными. Вытерев рукавом проступившие на лбу капельки пота, тяжко вздохнула. Уныние нахлынуло волной, и я только сейчас сообразила, что в помещении стоит тишина. Да никакая-нибудь, а именно та, о которой много раз слышала и читала в романах. Вот тут мне сразу и пришло на ум: «А вдруг оборотни от моего визга все разом померли? И в контракте насчет этого момента ничего не было прописано». Представив, что у всех волков случился разрыв сердца, я даже улыбнулась со злорадством. Жалко, что мечте было не суждено исполниться.

От очередного лязганья железной миски об пол я подскочила, как ужаленная. Схватившись за сердце, едва смогла успокоить учащенное сердцебиение.

К счастью, по помещению разнесся звонок о прекращении рабочего дня. Всунув ноги в боты, подскочила с дивана и направилась на выход, крикнув на ходу: «Гудбай, песики!»

Скинув халат и рабочую обувь, обулась и, подхватив свои вещи, вошла в лифт. Что удивительно, сразу он не поехал. С трех сторон из маленьких отверстий в стенах повалил газ. Поняла я это по едва уловимому шипению и запаху. Так и приросла к полу от очередного пробежавшего по телу страха и осознания: «Вот и смертушка моя пришла. А ведь всё так хорошо начиналось. Ну, практически. В самом начале попаданства было даже как-то интересно».

Пока размышляла, поняла, что меня обволакивает приятный аромат с нотками цветущей сирени. Лифт тронулся и плавно поднял меня на первый этаж. Дверцы разошлись, и я без раздумий рванула на свободу. Пронеслась мимо проходной и, вылетев на улицу, чуть не разрыдалась от счастья.

— А ты чего такая взъерошенная? — поинтересовалась секретарь и, сгорая от любопытства, застыла в ожидании ответа.

Будешь здесь взъерошенной, пробурчала себе под нос и с опаской осмотрелась по сторонам, все еще не веря, что так удачно удалось сбежать. — А давай в кафе сходим. Посидим, поговорим и отметим, мое новое место работы. Чтоб ему пусто было, — произнесла едва слышно и побрела, смотря себе под ноги.

До кафе мы не дошли, свернули в первый попавшийся на нашем пути ресторан. Мне сразу захотелось до дури напиться. Это предложение и озвучила Сайхи. Но та мгновенно зарубила всю мою мечту на корню. А я в очередной раз пожалела, что рядом со мной нет моей подруги Нинель.

— Ольга… Скажу тебе по секрету, — подавшись вперед, Заринская, зависнув над столом, зашептала: «У нашего шефа очень чуткое обоняние. Он терпеть не может все резкие запахи. Один раз лишил меня премии. А всё из-за того, что я вечером выпила бокал шампанского. Ну, накатила меланхолия. Я ведь по нему уже не один год сохну, а он даже на меня внимания не обращает», — шмыгнув носом, Сайха вернулась на прежнее место, с грустью покручивая в руках чашку из тонкого фарфора.