Проект "Ева"

Пролог

Областная инфекционная больница. 3 марта 2045 год.

-Ева Александровна, там новый пациент, снова те же симптомы, - раздаётся голос медсестры по ту сторону двери ординаторской.

Я с трудом раскрываю глаза и хлопаю в ладоши, чтобы включить свет. Быстро тру ладонями лицо, чтобы немного взбодриться. Тело гудит от усталости, но ноги будто сами поднимают меня с дивана и несут к двери. Я смотрю на наручные часы, которые показывают полночь. Видимо, ночь обещает быть долгой.

Во всём стационаре приглушен свет, по дороге я заглядываю в прозрачные двери боксов, все пациенты мирно спят. Во всей больнице царит мертвая тишина, прерываемая только звуком работы аппаратуры, поэтому особенно хорошо слышны звуки истошного крика, прерываемого неудержимой рвотой. Я ускоряю шаг, надевая перчатки и маску.

Несмотря на то, что я работаю уже несколько лет, я волнуюсь каждый раз, принимая нового пациента. Всё внутри неприятно сжимается от истошных стонов боли, доносящихся из приёмного отделения.

Многие говорят, что со временем врачи черствеют по отношению к эмоциям своих пациентов. Я в это не верила, мне всё также больно было наблюдать страдания людей, как и в первый раз на практике в университете. Всё также моя душа рвалась помочь или хотя бы облегчить страдания.

Двери распахнулись и я зашла в палату. На кушетке корчился молодой мужчина. Кожа была бледной, практически белой, лишь пунцовый румянец выделялся на щеках. Больной хватался руками за голову, был практически готов вырвать себе волосы. Я переступила через лужу рвоты на полу, подходя ближе. Медсестра подала мне планшет, в котором указывался краткий анамнез пациента.

-Болеет около четырёх дней. Болезнь началась остро с резкого подъёма температуры до сорока градусов, затем присоединилась головная боль и рвота, которая не приносила облегчения. Со слов жены перестал идти на контакт, стал излишне агрессивным, - доложил мне врач, который доставил пациента.

Мозг начал интенсивно анализировать анамнез, выцепляя из анамнеза необходимое, что могло бы натолкнуть на диагноз.

-Клещевой энцефалит? - послышался голос Марка прямо над моим ухом. Он только начал работать, поэтому я была его наставником. Не сказала бы, что я самый опытный врач в этой больнице. Но никто больше не согласился возиться с новичком.

-Было бы странно... Ладно, начнём с того, что снимем болевой синдром и возьмем ИФА[1], спинномозговую жидкость...

Я продолжила перечислять список, а медсестра ловко вбивала данные в систему, выписывая направление. Одновременно я проверяла наличие менингеальных симптомов, наклоняя голову пациента вперёд. Затем я распорядилась вколоть пациенту обезболивающее, после чего он немного успокоился, но на контакт не шёл.

У него были явные неврологические нарушения, потому что говорил он несвязно, а взгляд его был блуждающим, будто он не понимал, где находится.

Самым странным было то, что это был четвёртый такой пациент за последние три дня. Два из которых уже впали в кому. Но нам всё ещё неизвестно, что за возбудитель вызвал такие проявления.

Все мои коллеги молчали, напряжённо глядя на пациента. В помещении повисло ощущение смятения, которое, казалось, можно было ощутить физически, настолько оно было тяжёлым и гнетущим. Я стремительно вышла из кабинета. Из-за усталости и нависшей угрозы эпидемии у меня начало пульсировать в висках.

-Ева, неужели стоит думать о новой эпидемии? - Спросил Марк, догоняя меня.

Я резко обернулась, его слова попали прямо в самое больное место. Это всегда было самым ужасным в этой профессии. Осознание того, что не всем я могу помочь и бывают факторы, над которыми я не имею власти.

-Я говорила с Глуховским, он сказал, что к нам уже едут учёные из исследовательского центра. Только, пожалуйста, перестань так громко говорить об этом.

-Вы выглядите уставшей. Наверное, оставаться на вторую смену не стоило. Тем более, вам ещё нужны силы, чтобы ухаживать за мамой.

Я внимательно посмотрела в лицо рыжего молодого парня, который, судя по всему, искренне волновался за своего куратора.

-Не волнуйся, я не умру от усталости. По крайней мере, написать рекомендацию для Глуховского я успею, Марк. - пошутила я. Его щеки моментально покраснели.

-Я не из-за этого...

Я понимала, что волнуется он не из-за этого. Только вот я упорно не хотела продолжать тему болезни моей матери. Слишком сильно меня ранило то, что моя активная и жизнерадостная мама теперь вынуждена проходить долгую реабилитацию из-за пересадки сердца, но даже после она возможно останется немощной на всю жизнь. Я с трудом проглотила сожаления, скопившиеся в горле колючим и вязким комком. Я должна быть благодарна судьбе за то, что она хотя бы жива и проходит реабилитацию в лучшей клинике Республики. Я должна быть благодарна некоему человеку, который пожертвовал деньги в фонд на счёт именно моей матери. Я не знала его, но каждый день благодарила его.

-Нужно ещё раз прочитать их истории болезни, вдруг мы что-то упустили... - сказала я, взяв под руку Марка.

-Вы же знаете, что мы не могли ничего упустить, я уже выучил их наизусть. Мы приглашали врачей из других больниц. Ни один анализ не дал совпадений. Это что-то совершенно новое.

На последних словах он понизил голос до шёпота и смотрел на меня немного испуганно. Он был ещё очень молодым и неопытным, поэтому его не любили другие врачи. Но у меня он вызывал лишь симпатию, возможно это из-за того, что и я сама не так давно была на его месте. Мне нравилась его пытливость и желание помочь, он всегда помогал мне, когда я никак не могла прийти в себя из-за страха потерять мать. Даже если он иногда путался под ногами. Он был человеком, с которым у меня, кажется, завязывалась дружба.

Он увидел моё смятение.

-Ладно, я заварю вам кофе и мы проведём эту ночь за незабываемым изучением историй болезни, - сказал Марк, направляясь на кухню для персонала.

Когда я пришла в ординаторскую, села за стол и открыла первую историю, то не заметила, как буквы стали сливаться, превращаясь в сплошную черноту.

Глава 1 Ева

Казалось, что время остановилось. Я сидела на полу кабинета, подогнув ноги под себя, виском уперевшись в стену и закрыв глаза. Веки тяжелели, тело готово было сдаться и погрузиться в сон от накопившейся усталости. Вместе с этим в душе скреблось неприятное чувство тревоги.

-Почему нас всё ещё не пытаются вытащить отсюда? - спросила я уже в который раз.

Сжать кулаки. Разжать кулаки. Вдох. Выдох. Я всеми силами старалась не поддаваться панике.

Сквозь жалюзи уже проникали лучи ещё холодного мартовского солнца, наполняя кабинет радостью пришедшей весны. Ведь весной всё кажется более живым и жизнерадостным. Но всё это резко контрастировало с сложившейся ситуацией, отчего выглядело крайне неуместно. Мой взгляд упал на окровавленный халат, валявшийся в углу, который я сразу же поспешила снять.

Мне не верилось в происходящее. Я в нетерпении встала и подошла к окну, отодвигая жалюзи. За окном был рассвет. Вокруг больница была окружена парком. Вдалеке виднелись небоскрёбы-гиганты, в окнах которых переливался оранжевый рассвет. Отсюда сложно угадать, что творится в городе. На первый взгляд, всё выглядит очень спокойно. Подозрительно спокойно.
Если прислушаться, всё же можно было услышать отдалённые звуки сирен от проезжающих мимо машин.

-Нужно выбираться. Нужно узнать, что происходит в городе, в конце концов! - не выдержала я.

Похлопав по карманам костюма я осознала, что телефон остался в ординаторской, поэтому у меня нет никакой связи с внешним миром.

-Даже если бы у тебя был телефон, связь не работает, - сказал Лука. Он всё это время сидел в кресле в пол-оборота, опустив голову на стол.

Я перевела на него взгляд. Солнце освещало его профиль, я засмотрелась на его выдающийся нос с горбинкой, который напоминал о его грузинских корнях. Желваки под высокими скулами напряжённо заходили, так было всегда, когда он нервничал.
Я поймала себя на мысли, что скучала по его лицу всё это время после расставания, ведь я стёрла все наши совместные фото, стараясь вытеснить его своей жизни, а потом и из своего сердца. У меня почти получилось, но кто бы мог подумать, что судьба снова столкнет нас таким изощрённым способом? Я резко остановила эти мысли.

Меня раздражало само его присутствие здесь, а из-за такого спокойного поведения я начинала испытывать к нему настоящую ненависть, на которую может быть способен уставший от недостатка сна человек, который, к тому же, пережил нападение сумасшедшего пациента.

Я подошла к столу и оперлась на него ладонями.

-Ответь мне на один вопрос. Почему прислали людей из вашей лаборатории. Я ведь не забыла, где ты работаешь. С каких пор ты сменил род деятельности с разработки смертельного оружия на изучение патогенных микроорганизмов во благо людей? - мои слова были пропитаны желчью. Впрочем, я и не пыталась это скрыть.

Он ухмыльнулся. оборачиваясь в мою сторону. От Луки не скрылась моя неприязнь. Он прекрасно знал, как я отношусь к его работе.
Я борюсь за жизнь людей, вылечивая их от инфекций, а он их создаёт. Исход наших отношений был предрешён, как только он рассказал мне, куда устроился работать. Он выбрал эту работу, предав этим меня.

-Ты думаешь, меня ранят твои слова? Отнюдь. Просто ты не понимаешь, что кто-то должен выполнять грязную работу. Мы оба спасаем людей, только методы у нас разные. Я пользуюсь менее очевидными для простого обывателя. Только благодаря распространению вируса Западный Союз отступил и не начал с нами конфликт, чтобы ты понимала. Не благодари.

Я отшатнулась как от удара. От такого оружия страдают не только мирные жители, но и обычные люди. Я ездила
в места распространения подобной инфекции, как медик - доброволец от Красного Креста. Тогда эта инфекция не имела проявлений в виде бешенства заражённых. Общая картинка в голове начала складываться.

-Это вы разработали эту дрянь! - воскликнула я в ярости. - Ну и стоит ли такая победа того, что теперь ваше чудо-спасение от войны дало толчок для эпидемии?!

В дверь кабинета стал кто-то безостановочно долбить.

-Твою ж мать, Ева! - прошипел Лука с выпученными от негодования глазами и начал прижимать указательный палец к губам, призывая меня молчать.

Я в испуге закрыла рот ладонями.
Шум за дверью не стихал.
Лука задвинул меня себе за спину. И потянулся рукой за спину, доставая что-то из-за ремня темно-синих брюк. Это был пистолет. Внутри меня всё сжалось в страхе, я попятилась назад.

Внезапно шум за дверью прекратился. Пистолет был убран обратно.

-Откуда у тебя... -спросила я тихо дрожащим голосом.

Он вздохнул и провёл рукой по своим каштановым волосам, пытаясь убрать пряди с лица, но непослушные волосы всё равно ниспадали на лоб, который покрылся лёгкой испариной из-за стресса.

-Если бы ты послушала меня, а не начинала осыпать потоком упрёков, то я бы рассказал тебе.

Весь его вид выдавал глубокую усталость. Из-за нервов я совсем потеряла крупицы самообладания и забыла о том, что даже не выслушала его. Я кивнула, соглашаясь слушать и присела на стул рядом с ним, стараясь не обращать внимания на напряжение между нами.

-В нашей лаборатории разработан этот вирус. И да, это именно его вспышки были в провинции Лакутта. И мне прекрасно известно, как ты к этому всему относишься, но я хочу, чтобы ты поверила в то, что я не хотел всего этого. Не хотел, чтобы вирус мутировал, доводя людей до летальности или безумия. Мы не планировали распространять вирус на гражданских. Мы хотели лишь остановить назревающий конфликт. Но Грачёвский не хотел останавливаться...

Он говорил на одном дыхании и видно было, что он давно носил на сердце этот груз, не имея возможности поделиться с кем-то. Мне стало жаль его, ведь единственным человеком, которому он мог рассказать это, была я, которая испытывала к нему теперь неприязнь.

Лука достал из кармана флешку.

-Здесь все файлы, касающиеся проекта. А ещё я прихватил все образцы лекарств с собой, оставив Грачевского ни с чем. Естественно, пока об этом никто не знает, но скоро они поймут, что образцы украдены, а все файлы стёрты. Они не собирались разрабатывать лекарство для всех, только для избранных.