Проект "Любовь"

Глава 1.

Дождь за окном не стучал, а шипел — зло, по-змеиному. Мелкий, назойливый, он превращал ночной город в размытую акварель, где огни фонарей расплывались в слепящие, бессильные пятна. Казалось, сама природа решила напомнить ему, что существуют вещи, неподвластные чертежам и линейкам.

Даниил Орлов стоял у панорамного окна своей безупречно холодной квартиры-лофта, наблюдая за этой абстракцией. В руке бокал с виски. Второй за вечер. Или третий? Он потерял счёт три года назад.

Внутри было так же безупречно и мертво, как и снаружи. Бетон, стекло, хром. Ничего лишнего. Ничего живого. Даже фикус в углу, который подарила дизайнер интерьеров, пытавшаяся «очеловечить» пространство, сдох через две недели. Даниил тогда не выбросил сухой ствол. Он оставил его в кадке с пересохшей землей — как напоминание. Напоминание о том, к чему приводит попытка впустить в свою жизнь что-то, что нельзя контролировать.

Архитектор должен жить в пространстве, которое сам проектирует, — твердил он себе, глядя на своё отражение в темном стекле. Его пространство было пространством тотального контроля. Контроля над линиями, над светом, над функционалом. Он выверял миллиметры в своих зданиях, но не смог удержать ту единственную, которая однажды назло всем его расчетам просто вошла в его жизнь и перевернула её с ног на голову.

Звонок телефона разорвал тишину — резкий, деловой, не терпящий возражений. Он взгляну на экран. Неизвестный номер. Обычно он игнорировал такие вызовы, считая их частью хаоса, который он так ненавидел, но в этот поздний час… Что-то дрогнуло внутри. Глупый, давно закопанный инстинкт ожидания. Или, скорее, инстинкт самобичевания — желание получить новый удар судьбы, чтобы вновь упиваться своей виной.

— Даниил, — произнес он сухо, поднося трубку к уху. В голосе ни тени вопроса, только сталь и вежливое отчуждение.

— Господин Орлов? — Голос на том конце был молодой, подчеркнуто вежливый и совершенно незнакомый. — С вами говорит Анастасия, помощница Артёма Владимировича Крылова из «Атриум-Проект». Простите за поздний звонок, Артём Владимирович только что вернулся со стратегической сессии и настоял немедленно с вами связаться.

«Атриум-Проект».

Даниил знал. Название ударило где-то под дых, выбивая воздух. Крупнейшая архитектурная мастерская страны. Мечта любого архитектора. Его бывшая мечта. Место, куда нельзя было просто устроиться. Туда приглашали, как когда-то… Он мысленно оборвал себя, запретив сходить с накатанной колеи.

— Слушаю, — голос Даниила стал еще суше, превратившись в шелест бумаги. Он сделал глоток виски, позволив обжигающей жидкости замаскировать волнение в голосе.

— Артём Владимирович восхищен вашим портфолио, особенно работой над культурным центром в Порту. Он хотел бы предложить вам возглавить направление по проектированию общественных пространств в нашей компании. Обсудить детали лично. Возможен ли завтрак, скажем, в девять утра?

Даниил закрыл глаза. Порту… Его лебединая песня. Проект, который он выстрадал в изгнании, в горьком одиночестве, пытаясь доказать самому себе, что он еще чего-то стоит, что он не сломлен, что он жив.

Он должен был чувствовать торжество. Ликование. Это был знак свыше, подтверждение его гениальности. Но внутри была лишь знакомая до тошноты пустота. Бетонная пустота его собственного лофта.

— Завтрак в девять. Я буду.

Он отключился, не прощаясь. Не потому, что хотел казаться грубым, а потому, что понял: еще одно слово — и он сорвется.

Телефон выскользнул из пальцев и мягко упал на кожаную обивку дивана. Даниил подошел к барной стойке. Рука не дрогнула, когда он плеснул в бокал еще виски. Лёд звякнул о стекло, издав звук, похожий на бой курантов, отсчитывающих его личный апокалипсис.

«Атриум-Проект».

Слово отозвалось в памяти глухой, ноющей болью. Именно оттуда три года назад пришло письмо с предложением о работе. Для неё. Для Кати. Он тогда радовался за неё, дурачина. Наивный мальчишка, поверивший, что может быть счастлив за двоих. Он предлагал отметить. Купил шампанского. А через неделю его идеально выстроенный мир рухнул, превратившись в груду битого стекла и ржавой арматуры.

Он снова вспомнил её. Не на высокой должности в «Атриуме», а в своем тогдашнем кабинете. Бледную, с огромными глазами, полными слёз, которые она так отчаянно пыталась сдержать.

«Дани, я не делала этого. Ты должен мне верить. Посмотри на меня! Это не я!»

Он смотрел. Он смотрел на цифры в отчёте, которые, словно стрелки компаса, указывали на неё. На стертую подпись, стилизованную под её почерк. На показания коллеги, который «случайно» видел, как она работала за его компьютером. Все было так очевидно. Так чудовищно, непоколебимо очевидно.

Он отверг её доводы. Отрезал. Холодно, жестоко, с наслаждением палача, загнанный в угол собственным разбитым самомнением. Ему казалось, что ярость от предательства сжигает его изнутри, но сейчас, спустя годы, он понимал: его душил страх. Страх перед тем, что он ошибся. Страх перед тем, что идеальный контроль дал трещину.

Он сказал ей то, за что теперь готов был вырвать себе язык. Каждую ночь он прокручивал эти слова в голове, вписывая их в бетонные стены своей квартиры как клеймо.

«Убирайся. И не смей больше здесь появляться».

Она не стала спорить. Слёзы высохли моментально, словно их и не было. Она просто посмотрела на него. Взглядом, в котором было столько боли, что ему физически стало нечем дышать. Развернулась и вышла, даже не хлопнув дверью. Тот звук закрывающейся двери потом преследовал его громче любого удара.

На следующий день пришел официальный отказ от должности в «Атриум-Проект». А еще через день он узнал, что она уехала из города. Навсегда.

А через месяц правда, уродливая и банальная, всплыла наружу. Виновным оказался тот самый «доброжелательный» коллега. Завистник, завидовавший Даниилу и влюбленный в Катю. Подлог, подстава — все ради того, чтобы убрать соперника и произвести впечатление на девушку. Слишком поздно.