Проект "Паноптикум"

ГЛАВА 1 «КОЙОТЫ»

Здесь противно пахло аммиаком. Едкая вонь пробиралась даже сквозь крошечные фильтры и раздражала слизистую носоглотки. Диего натянул на лицо ворот старой черной толстовки, желая хоть как-то защититься от яда. Но в нос ударил приторный запах собственного пота. У него скрутило желудок.

Подвернув край рукава, Диего легким касанием активировал дисплей биоконтроллера на запястье. Уровень оксигенации медленно, но верно снижался прямо на глазах, заставляя пульс нарастать. Он чувствовал, как сердце ускоренно стучит в грудной клетке, но ничего сделать не мог. Cardion-S9 давно пора было менять, как и FocusPoint XT-77 левого глаза. Последний работал с перебоями, поскольку изначально был с дефектом, что мешало охотиться и обороняться от нападок агрессивных костодеров, желающих украсть добычу силой.

– Надеюсь, сегодня нам попадется что-то стоящее, – прошептал Диего, опуская руку и тяжело вздыхая. – Иначе меня самого в скором времени разберут на запчасти.

Он скрывался под разрушенным мостом, соединяющим когда-то два небольших берега через довольно глубокую реку, в которую «СинтМед» выливал химические отходы. Представители Экологического Контроля Окружающей Среды были этим очень недовольны. Корпорация лишь дала повод активистам для новых, но справедливых претензий в свою сторону.

– Район, в котором обитают сбежавшие аутсайдеры и их потомки, загрязнен потому, что его жители не уважают те крупицы природы, что остались после экологической катастрофы, – заявил мистер Лейнер (президент «СинтМеда») на открытой конференции. – Они сами превратили свое место жительства в свалку с токсическими отходами. Корпораты здесь не при чем.

И ему поверили. И вопрос был закрыт. Навсегда.

Вскоре водоем иссох, но химикаты остались, продолжая отравлять все живое вокруг. Потрепанные кеды изгоя промокли, и ему хотелось верить, что в этом виноваты лужи, а не промышленные стоки, после которых на ногах могли появиться болезненные волдыри.

Ловко перекидывая складной нож из ладони в ладонь, Диего вдруг остро ощутил чужое присутствие и настойчивый взгляд. Он неосознанно поежился и резко повернулся, готовый метнуть клинок в непрошенного гостя. Однако за спиной никого не оказалось.

«Пусто, – парень прищурился, желая разглядеть чужака, притаившегося в темноте. – Лишь туман, старые провода и грязь».

Знакомый вой разрезал тишину, и тревога, вспыхнувшая на секунду, растаяла, не оставив и следа. Диего коротко усмехнулся и прижался к металлической опоре прогнившего моста, затаив дыхание.

Вскоре раздались спешные и громкие шаги.

– Кэтрин, прошу тебя, быстрее! – тихо произнес мужчина, остановившись в нескольких метрах от Диего, и вовсе не смотрел в его сторону.

А вот Диего, напротив, внимательно наблюдал за ним из своего укрытия, продолжая умело играть с ножом в руках.

– Мы оторвались? – дрожащим голосом спросила девушка, нервно оборачиваясь.

– Должно быть, да…

Кончики пальцев у Диего едва заметно дрожали. Он сглотнул, провел языком по пересохшим губам, словно хищник, уловивший запах крови. В его сознании уже вырисовывались яркие, почти осязаемые сцены: лезвие, входящее в плоть, вспоротый живот, треск вскрытого черепа и… блеск имплантов.

Джек вновь протяжно завыл, предупреждая приятеля о своем приближении. Диего сделал маленький шаг вперед.

– Твою мать! – вскрикнул изгой, хватая за предплечье свою подружку. – Нужно бежать, Кэтрин! Эти чертовы койоты окружают нас…

От острого слуха аутсайдера не скрылись нотки волнения и страха в голосе незнакомца. Он потянул спутницу дальше в темноту, но вдруг появился Джек, хищно улыбаясь. Яркими глазами койот гипнотизировал своих жертв, заставляя замереть на месте. А Диего тихо вышел из своего укрытия, отрезая путь к бегству.

Он выхватил второй клинок из ножен на бедре. Левый глаз снова подводил, и изображение поступало с едва заметной задержкой, но даже доля секунды в его деле могла стоить жизни. Диего плавно занес правую руку за голову, прицеливаясь в затылок девушки, стоящей в нескольких метрах. По данным визиора, имплантов в этой части черепа у нее не было. Диего перевел взгляд на мужчину, система подсветила блестящий корпус запчасти в области мозжечка. Хром выглядел новым, и чтобы его не повредить, койот крепче сжал в левой руке рукоять ножа, целясь в крупные сосуды на шее.

– И если ты услышал смех койотов, – на распев, будто бы издеваясь, произнес Джек, – то знай, смерть пришла за тобой.

Диего надрывно засмеялся, выдавая себя, но никто из жертв не успел повернуться и рассмотреть своего убийцу. Ножи со свистом пронзили воздух и, несмотря на сбой импланта, достигли своей цели.

– Отличная работа, дружище! – похвалил Джек, и на его лице появилась теплая улыбка.

Отброс промолчал, подошел к телам, лежавшим на земле в неестественной позе, и опустился на корточки. Мужчина все еще дышал, и Диего недовольно цокнул языком. Глаза, в которых читалась смесь ужаса и неверия, таращились на него. Но жизнь в трущобах, постоянный голод и холод, ярость, растущая внутри с каждой минутой, разрывающая внутренности и желающая выпрыгнуть наружу, научила его быть бесчувственным к своим жертвам. В этом жестоком и несправедливом мире, где Диего не повезло родиться аутсайдером, нужно было убивать, чтобы выжить и не оказаться на черном рынке по частям.

– Ничего личного, – вытащив свой нож, хрипло сказал он. – Я просто хочу жить, – резким и отточенным движением провел вдоль шеи, где билась артерия, отчего кровь прыснула прямо в лицо. Но Диего не спешил ее вытирать. – Разберись с девчонкой, – обратился к товарищу.

Его голос звучал глухо и с надрывом, то и дело слышалось рычание, как у дикого пса, характерное для всех представителей шайки койотов. Этому способствовал самодельный имплант для запугивания жертвы, который устанавливался в гортань, тонкие трубки напрямую шли к голосовой щели, что позволяло рычать, выть и смеяться, словно эти звуки издавали не люди, а звери. Но и побочные эффекты у этого протеза, конечно, имелись. Любой прохожий мог заметить имплант из-за его крупных размеров, он выступал вперед, скрывая кадык, сдавливал близлежащие сосуды и нервы, легко ломался при излишнем надавливании или травме. Но изгои шли на многое, дабы запугать окружающих и приобрести хоть какой-то статус в Ржавом Квартале.

ГЛАВА 2 «МАЛЕНЬКАЯ МЕСТЬ»

Мэг унаследовала от отца старый, но добротный дом с крошечными окнами и большим подвалом, забитым бутылками. Артур был известным и уважаемым койотом, немногословным, но справедливым. Под рукой у него всегда лежали двустволка и пачка патронов, однако и этого хватало, чтобы у потенциальных грабителей мгновенно отпадало желание соваться в его бар.

Но все изменилось, когда Артур внезапно умер в своем кресле под неоновой мигающей вывеской «Пей или умри», оставив дочери не только дом, но и ответственность за все, что он построил. Многим казалось, что после его смерти бар долго не протянет, но они ошиблись.

Первый месяц после похорон, незаметно для подруги, Диего дежурил у дверей, когда с ножом, когда с крепкой дубинкой. В сумеречное время отбивался от костодеров, которые думали, что бар теперь без защиты, и от бездомных, что желали залезть в подвал за бутылками. Каждый раз ему доставалось: то по носу, то по ребрам, иногда выбивали зубы (и тогда на помощь приходил русский доктор). Однако парень не сдавался, то ли из-за уважения к умершему Артуру, то ли из-за преданности к Мэг. Позже к нему присоединились Мартин, Саймон и Джек. Каждый по очереди выходил на смену с бутылкой коньяка под боком и клинками в ножнах, пока другие отвлекали внимание новой хозяйки.

Однажды Саймон, не рассчитав свою дозу, проговорился об этом девушке. Прямо у стойки, с пьяной улыбкой и гордостью в голосе. Та сначала вспылила, отвесила Диего и его товарищам подзатыльники, от которых у парней потемнело в глазах. А потом… потом молча налила всем по стакану и, не глядя в глаза, искренне поблагодарила.

На втором этаже располагались три узкие комнаты с облупленными стенами, старыми матрасами и скрипучими койками. Стая койотов нередко ночевала там после шумной ночи, празднуя удачную вылазку. Но Диего почти никогда не оставался.

Он всегда ускользал раньше остальных, под предлогом, что не может заснуть в духоте, в чужой постели или что у него назначена романтическая встреча. На самом же деле он просто спешил домой, на свой чердак, где не было посторонних глаз и ушей.

Диего был скрытным по своей натуре. Даже среди своих. Не потому, что не доверял, вовсе нет, он ценил и любил свою стаю. Однако, чем меньше они знали, тем были в большей безопасности. Его мир, с проводами, взломами, компроматами и цифровыми тенями, был слишком опасным, и любой, кто оказался бы к нему слишком близко, мог сгореть вместе с ним.

В Ржавом Квартале, где одни зарабатывали убийствами и кражами, а другие – торговлей чужими имплантами, Диего выживал за счет хакерской работы: грязной, прибыльной, но непостоянной. Он брал заказы через вторые и третьи лица, избегая прямых сделок, звонков, встреч вживую и, конечно, имен. Выполнял работу тихо и неспешно, но всегда идеально.

Истинные заказчики его не интересовали. Все, что ему нужно было, – четкое задание и круглая сумма байткоинов на обезличенном кошельке. Он никому не рассказывал, чем занимается, и даже среди близких знался как простой койот. Потому что оставаться в его мире анонимным – значило выжить.

Отброс взламывал реестры должников, редактировал кредитные истории, стирал цифровые подписи на документах, удалял пометки об имплантах из медицинских архивов и крал базы данных. Иногда поступали заказы на поиск компромата, например, любовные связи, видеозаписи со скрытых камер. Диего доставал грязь и продавал ее грязным людям, не задавая лишних вопросов.

Диего не лез в крупные корпоративные сети. Не потому, что не хотел, а потому, что знал: не потянет. За каждым серьезным архивом стояли многоуровневые системы ИИ-защиты, сетевые ловушки и люди, которые за один неверный шаг могли выследить и выжечь синапсы. Однажды он пробовал – и едва не лишился глаз, когда система жестко отразила сигнал, отправив импульс, перегревший его визиор. Старый имплант сгорел дотла, а вместе с ним и иллюзии о том, что он способен тягаться с корпоратами. С тех пор Диего работал только по низам, внутри Квартала.

Однако сегодня, поддерживая одной рукой старого друга, а второй стряхивая пепел с сигареты, Диего не спешил домой. Этот вечер ему хотелось провести в кругу близких, посмеяться и расслабиться, выпить и забыть о тяжелом дне.

Докурив, товарищи в развалку вошли в бар, где было тепло и пахло чем-то жареным.

– Наконец-то, – яростно произнес Джек, вставая с высокого стула, – где вас носит? Мы уже собрались идти искать ваши бесхромовые останки!

Диего заметил за стойкой незнакомую стройную фигурку в бордовом платье, вокруг которой вился пьяный Саймон. Громко смеясь, тот безуспешно пытался положить крупную ладонь на женское бедро, получая в ответ строгие шлепки по руке. Но толком разглядеть девушку Диего не успел, ибо Джек встал на пути, загородив собой обзор.

– Долго зашивали рану, – ответил он, помогая Мартину сесть.

Старик болезненно поморщился.

– Что сказал док? Заражения нет?

Возле стаи койотов появилась девушка с резкими чертами лица и короткими синими волосами. Ее обеспокоенный взгляд блуждал по уставшему телу Мартина, словно желая отыскать признаки скорой смерти.

– Все в порядке, – в один голос отозвались двое товарищей, обманув, дабы не волновать Мэг.

Та недоверчиво сощурила глаза и уже хотела было что-то спросить, но старик ее перебил:

– Да не жужжи ты, девчонка! Лучше тащи сюда бутылку, мы сегодня набили карманы свежим хромом. Это дело надо как следует отпраздновать!

Мэг широко улыбнулась и нырнула за барную стойку. Звякнули стаканы, в которые незамедлительно полилась янтарная жидкость. Койоты чокнулись, выпили, морщась и сдерживая кашель.

По телу Диего разлилась теплая и долгожданная расслабленность. Подруга налила еще. Вдруг Джек возбужденно вскочил и с горящим взглядом заговорил:

– Это была битва века! Я стоял прямо перед этой тварью, глядя ей в глаза. И знаешь, Мэг, я почти видел там свое отражение! Я был бесстрашен и смел…

– Ага, смелости полные штаны, – фыркнул Диего, закатывая глаза.