Проект: Счастье

Предисловие

Она просто взяла и выбрала себя. Не громко, не напоказ. Однажды утром она проснулась другой и больше никогда не соглашалась на меньшее, чем заслуживает.

Мы редко знаем, с какого именно момента начинается новая жизнь. С первого шага? С последней капли? С решения, которое принимаешь в три часа ночи, глядя в потолок?

Для героини этой книги все началось с пива, пролитого на нее незнакомцем в баре. А еще — с той тихой, отчаянной решимости, которая просыпается в женщине, когда она понимает: так больше нельзя.

Эта история родилась из восхищения. Из наблюдения за тем, как кто-то очень дорогой собирает себя заново, словно феникс из пепла. Как учится дышать, когда воздуха нет. Как находит свет в кромешной темноте.

Если ты читаешь эти строки и чувствуешь, что заблудилась — знай: дорога есть. Нужно лишь найти в себе силы ее увидеть.

Глава 1

Рочестер, Нью-Йорк. Начало ноября.

Воздух в салоне «Элит Интериорс» был густым и спертым, несмотря на слабый гул системы вентиляции. Он пах кофе, дорогой полировкой для мебели и страхом. Страхом увольнения, который витал здесь последние полгода, и страхом перед Маршей Грей, директрисой.

Ирэн Бишоп сидела за своим компьютером, уставившись в монитор до того затуманившимся взглядом, что цифры в таблице расплывались в серую муть. Еще один отчет. Еще одна попытка выжать из ничего хоть какую-то прибыль. Ее пальцы, привыкшие к точным движениям компьютерной мыши при создании дизайн-проектов, сейчас с трудом печатали очередную бессмысленную сводку. Ее понизили до дизайнера месяц назад, но обязанности руководителя с нее никто не снял. Получала она, разумеется, как рядовой сотрудник.

«Дизайнер-консультант, — с горькой иронией подумала она. — Консультант по выживанию в аду для бесчисленных новых сотрудников, каждый из которых испаряется через пару месяцев, не выдержав огромного количества работы и ответственности. Как говорится, работа сложная, зато платят мало.»

Ее мысли прервал резкий, как удар хлыста, голос:

— Бишоп! Мне нужен отчет по клиентам за третий квартал. И чтобы через пятнадцать минут он лежал у меня на столе. Без опозданий. Помните о новых корпоративных правилах.

Марша Грей стояла в дверях ее кабинета, поджав тонкие губы. На ней был строгий костюм, стоивший, Ирэн знала точно, как минимум четыре ее зарплаты. Ее взгляд был тяжелым и оценивающим, словно она высчитывала, сколько еще можно выжать из этой сотрудницы, прежде чем та окончательно сломается.

— Я почти закончила, Марша, — ровным, ничего не выражающим тоном ответила Ирэн, чувствуя, как по спине пробегают мурашки ярости. Она ненавидела, когда ее называли по фамилии, как школьницу.

— «Мисс Грей» для вас теперь, Бишоп. И поторопитесь.

Дверь захлопнулась. Ирэн сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она глубоко вдохнула, пытаясь поймать то самое равновесие, которое помогало ей выживать все эти месяцы. Она оглядела свой кабинет — нет, уже не свой, просто рабочее место. Когда-то она работала в отдельном кабинете, где сама выбирала мебель, расставляла акценты. Теперь Ирэн сидит в общем рабочем пространстве, и в данный момент оно казалось ей клеткой.

Спасал только один уголок — рабочий стол Никки, видимый через стеклянную перегородку. Никки, поймав ее взгляд, скорчила смешную гримасу, изобразив удушье. Ирэн едва сдержала улыбку. Никки была для Ирэн одной из немногих людей, которые видели за маской «железной леди» просто Ирэн — уставшую, запутавшуюся и безумно одинокую несмотря на то, что Ирэн на протяжении года была руководителем Никки.

Весь остаток дня прошел в сумасшедшем ритме: отчеты, звонки недовольным клиентам, разбор претензий, которые Марша с легкостью перекладывала на нее. Когда Ирэн наконец вышла из салона, на улице уже сгущались осенние сумерки. Воздух Рочестера был прохладным и влажным, он обжигал щеки, принося долгожданное облегчение.

Она села в свою старую, но верную Хонду и несколько минут просто сидела, уставившись в стену кирпичного здания напротив. Здесь, в машине, в полной тишине, ее отпускала вся тяжесть рабочего дня. Этот момент давал передышку между рабочими обязанностями и домашними.

Дорога домой не занимала много времени. Их с мужем съемная квартира в одном из ничем не примечательных районов Рочестера была такой же пресной, как и их брак. «Чуть лучше, чем нормально» — это было определение всей ее жизни с Беном.

Она зашла внутрь. Разделась и пошла в ванную. После того, как она вышла из душа, Ирэн вернулась в гостиную. Там на диване, уткнувшись в телефон, лежал Бенджамин Скотт — муж Ирэн, который вернулся чуть позже нее. Бен — высокий мужчина с приятной внешностью. Широкие сильные плечи, русые волосы, голубые глаза. Обычно доброе лицо Бена сегодня выражало усталость.

— Привет, — произнес Бен, не отрывая взгляда от экрана.

— Привет, — ответила Ирэн, укутывая влажные волосы в полотенце.

— Ужин? — вопрос прозвучал буднично.

— Только пришла, не готовила. Был жуткий день. Может, просто закажем пиццу?

— Опять? Ирэн, мы же договорились экономить, — он наконец посмотрел на нее, и в его глазах она прочитала знакомое раздражение. — Ты вообще думаешь о нашем будущем? О нашей квартире?

Внутри у нее все сжалось в тугой, болезненный комок.

— Я думаю о том, что я устала, Бен. Просто смертельно устала. Одну пиццу в месяц мы можем себе позволить.

— Это не только про пиццу! — он встал, его голос стал назидательным, как у лектора. — Речь о дисциплине. Ты тратишь слишком много на свою одежду, на эти твои кофе-брейки...

— На одежду, в которой я хожу на работу, чтобы зарабатывать эти самые деньги! — парировала она, чувствуя, как нарастает знакомая волна гнева. — И кофе — это единственное, что помогает мне не уснуть уже к обеду.

Он вздохнул, будто объяснял что-то непонятливому ребенку.

— Слушай, я уже предлагал... Может, тебе правда стоит уволиться? Найти что-то попроще, что-то более финансово стабильное, не в сфере продаж, например. Или вообще... подумать о ребенке. Сейчас хорошие выплаты от государства, мы смогли бы накопить на первоначальный взнос и наконец-то начать жить в своей собственной квартире.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. «Уволиться. Ребенок. Выплаты». Он говорил об этом так, будто предлагал сменить марку зубной пасты. Как о простом, логичном решении. Он не видел в этом принесения в жертву всей ее личности, ее карьеры, ее тела.

Дело было даже не в его предложении, — Ирэн давно думает об увольнении, просто пока не готова к переменам, а в том, что именно она в их отношениях должна идти на уступки, именно она должна перекраивать свою жизнь ради их общей цели. Да и цель эта ей скорее была навязана Беном в качестве общей. На пару минут Ирэн задумалась, пытаясь понять, в какой момент что-то пошло не так, что именно привело ее туда, где она находится и мечтает, чтобы этого всего не происходило.

Глава 2

На следующее утро Бена дома уже не было. На кухонном столе лежала записка с небрежным «Ушел пораньше». Никаких «извини», «давай поговорим» или даже банального «хорошего дня». Ирэн смяла бумажку и точным броском отправила в мусорное ведро. Пусть так. Тишина была лучше фальшивых попыток примирения.

Рабочий день тянулся невыносимо медленно. Каждый звонок, каждый взгляд Марши Грей, каждый щелчок компьютерной мыши отдавался в висках тупой болью. Ее мысли крутились вокруг вчерашнего разговора, как заезженная пластинка. «Мне нужна другая жена». Эти слова жгли изнутри, но по странному стечению обстоятельств, они же приносили и странное облегчение. Это был диагноз, поставленный их браку. Безнадежный.

За час до конца дня на экране телефона всплыло сообщение от Никки.

«Ты еще жива? Если ты сегодня не планируешь задержаться после работы, пойдем в "Свифтвотер". Выпьем, поболтаем. Без обид, но ты сегодня выглядишь так, как будто тебе это нужнее, чем кислород.»

Ирэн посмотрела на Никки через стекло, — девушка указательными пальцами утрированно высоко подняла себе уголки губ. Ирэн усмехнулась и кивнула.

«Свифтвотер» — британский паб в самом сердце Рочестера, был одним из немногих мест, где Ирэн чувствовала себя хоть немного свободной от давящей атмосферы салона и дома. Она даже не раздумывала.

В пабе пахло старым деревом, кожей сидений и десятками сортов разливного пива. В пабе было шумно, но их угловой столик у стены создавал иллюзию уединения. Ирэн с наслаждением сделала первый глоток прохладного эля, чувствуя, как алкоголь мягко разливается теплом по уставшему телу.

— Ну, рассказывай, — без предисловий потребовала Никки, отодвигая в сторону бокал со своим сидром. Ей не нужно было объяснять, что именно она хочет услышать от Ирэн.

Ирэн вздохнула и, глядя на золотистую жидкость в бокале, коротко пересказала вчерашний разговор, опуская лишь самые постыдные, как ей казалось, детали своего отчаяния. Она говорила о предложении Бена, о его упреках, о своем ощущении, что она — всего лишь функциональная единица в его жизненном плане.

— И в конце он заявил, что ему нужна другая жена, — закончила она, с силой ставя бокал на деревянную столешницу.

Никки выгнула одну бровь.

— Ну, красавчик, чего уж. А ты что?

— А я сказала, что, может, никогда не буду готова на эти жертвы. И ушла в спальню, он спал в гостиной.

— Да, радужно… — шатенка нахмурилась, а после энергично ткнула в воздух ломтиком картошки фри. — Может, Марша и Бен устроили соревнование, кто быстрее доведет тебя до срыва? А если серьезно, все это звучит как сюжет для депрессивного кино. Слушай, а может, вам просто нужно поговорить — серьезно, долго, без ругани? Он, в конце концов, твой муж, вы вместе лет десять, уж не чужие люди. Возможно вы найдете компромисс. Может, он просто по-своему пытается построить ваше будущее? Туповато, конечно, но не злонамеренно.

Никки никогда не делала поспешных выводов и старалась не быть тем, кто ненамеренно может поспособствовать чьему-либо расставанию.

Ирэн покачала головой. Она уже тысячу раз прокручивала этот вариант в голове.

— Дело не в этом одном разговоре, Никки. Это капля, которая переполнила чашу. Я не чувствую себя женщиной рядом с ним. Я жена, выполняющая определенные действия, я шестеренка в механизме. Я хочу, чтобы все это не было так пресно, я хочу, чтобы на меня смотрели с желанием, хочу позволить себе побыть той, о ком заботятся... Мы... соседи. Иногда с общим бюджетом и общим прошлым. И я устала быть тем, кто постоянно подстраивается, идет на уступки... Я не хочу мириться, по крайней мере сейчас.

В ее голосе прозвучала не холодная решимость, а усталость. Никки лишь кивнула, понимая, что сейчас рациональные разговоры о плане действия и решения конфликта бесполезны.

— Поняла, не сейчас, значит, не сейчас. — Никки жестом подозвала официанта и заказала нам еще по бокалу.

— Новый год через полтора месяца, нам нужно успеть решить все проблемы и с работой, и с личной жизнью за это время. С нового года — новая жизнь! — Никки подняла бокал.

Девушки чокнулись за этот наивный, но воодушевляющий план. Напряжение последних суток стало понемногу отпускать Ирэн. Второй бокал эля пошел легче, и она даже рассмеялась над какой-то дурацкой историей из прошлого Никки.

Именно в этот момент уютный миг был грубо разрушен. Высокий мужчина в потертой фланелевой рубашке, развернувшись, чтобы крикнуть что-то знакомому через зал, задел локтем ее почти полный бокал.

События развивались в доли секунды. Ирэн лишь успела почувствовать резкий толчок по руке, прежде чем ледяная волна темного эля хлестнула ей на грудь. Крупные капли, словно в замедленной съемке, полетели на ее новую, кремового цвета шелковую блузку — ту самую, которую она заказала на этой неделе в попытке поднять себе настроение после череды проблем на работе. Холод просочился сквозь ткань к коже, заставив ее вздрогнуть и издать резкий, едва не перекрывающий шум паба возглас:

— Да что вы..?!

Мужчина замер, затем медленно обернулся. Его взгляд — усталый и слегка рассеянный — скользнул по ней, по бокалу, по быстро расползающемуся на шелке безобразному пятну. Он скомкал лицо в мгновенной, искренней гримасе досады.

— Черт. Простите, — произнес он голосом, в котором смешались раздражение и формальная вежливость. — Совершенно не заметил. Моя ошибка.

Ирэн, все еще сидя, смотрела на него с расширенными от возмущения глазами, собираясь с духом для новой, более гневной тирады. Но он, не дожидаясь ответа, уже полез в карман своих поношенных джинсов. Он достал простой кожаный кошелек, расстегнул его и, не глядя, почти наугад вытащил несколько купюр. Движения его были быстрыми и практичными, без тени смущения.

— На химчистку, — бросил он коротко и положил деньги на стол рядом с Ирэн, словно это была обычная плата за услугу.

И, не сказав больше ни слова, не глядя на ее ошарашенное лицо, он развернулся и пошел прочь, растворившись в толпе у стойки бара. Весь этот обмен — от толчка до его исчезновения — занял не больше двадцати секунд.

Глава 3

Утро следующего дня встретило Ирэн не запахом кофе и пением птиц, как в лживых рекламах, а настойчивым, вибрирующим звонком будильника. Она потянулась к тумбочке, и ее пальцы наткнулись не на телефон, а на что-то бумажное и помятое. Купюры. Они лежали там с прошлого вечера, и прикосновение к ним вернуло все то же щемящее чувство досады. Первым желанием Ирэн было с силой отбросить их в сторону, как будто это были горячие угли, но девушка передумала, вернув их на тумбочку. Это будет ее напоминанием о том, что в жизни нужно что-то менять, символом нового отношения к себе. Как известно, если ты сам начнешь себя ценить, окружающие тоже начнут смотреть на тебя по-другому.

День в «Элит Интериорс» начался с неприятного сюрприза. Марша Грей, с лицом, выражавшим сладкую озабоченность, объявила на утренней планерке о «временной оптимизации процессов». На практике это означало, что Ирэн, помимо своих дизайнерских обязанностей и вороха старых отчетов, теперь должна была также вести телефонные опросы недовольных клиентов за последние полгода — задача, которую, судя по объему, должен выполнять отдельный человек, чьей основной обязанностью это должно являться.

— Вы же так хорошо умеете находить общий язык с людьми, Ирэн, — сиропным тоном произнесла Марша, и в ее глазах блеснуло удовлетворение от хорошо проделанной работы по выдавливанию сотрудницы. — И, конечно, мы учтем ваш вклад при распределении годовых бонусов.

Ирэн лишь молча кивнула, стиснув зубы до боли. Если о бонусах Марша говорила серьезно, то их стоило подождать. Годовая премия обычно равнялась месячной зарплате, иногда и больше. Ирэн чувствовала себя загнанной в угол, стенки которого медленно, но верно сдвигались.

— Бишоп, задержитесь, — Марша Грей смотрела в монитор своего ноутбука, когда дизайнеры выходили из ее кабинета, — у меня есть для вас хорошая новость.

Ирэн с сомнением приподняла бровь и посмотрела на начальницу.

— Как ты знаешь, розыгрыш путевки в Париж закончился, от нас победила Оливия, — затем Мисс Грей наконец-то оторвала взгляд от монитора и посмотрела на свою сотрудницу, — но она отказалась в пользу выплаты денежного приза. Однако путевка все равно уже куплена, и я хочу, чтобы ты поехала.

Что-то внутри Ирэн по-детски затрепетало. Это ежегодный общий конкурс для дизайнеров со всего Нью-Йорка — тридцать победителей, недельная оплаченная поездка в какой-нибудь прекрасный город с отелем и преимуществом в виде пометки «все включено». Дизайнеры в течение всего года соревнуются друг с другом. Побеждает тридцатка лучших дизайнеров по продажам. Так как я стала дизайнером пару месяцев назад, то есть всего за месяц до итогов конкурса, я и не думала о том, чтобы принимать в нем участие. Со стороны Марши это означало, что она готова оплатить стоимость путевки Оливии из своего кармана, а саму путевку отдать мне бесплатно. Поверхностно подумав о подводных камнях, Ирэн решила, что эта поездка способ удержать сотрудницу, на которую директор решила скинуть еще больше обязанностей. Поездка обычно выпадает на январь, так что для Марши — это гарант того, что Ирэн останется работать на нее еще два месяца, а после поездки можно придумать, чем еще она способна удержать Ирэн. Ирэн не была наивной и понимала, что эта поездка — грамотный ход руководителя, не более, но также она мечтала об этой поездке, когда только устраивалась на эту работу, так что отказываться Ирэн не собиралась.

— Я очень рада, спасибо. — дизайнер искренне, насколько могла, улыбнулась и поспешила к Никки, чтобы позвать ее вечером отметить это.

— Бар два дня подряд? — Никки, для которой такие вылазки не были чем-то обыденным, с усмешкой спросила, — а ты, часом, не собираешься спиться?

Ирэн с загадочной улыбкой сообщила подруге, что есть повод, отправилась на свое рабочее место.

Уже вечером в том же пабе, что и вчера, Ирэн рассказала Никки новости.

— Это же супер, Ирэн! — Никки с широкой улыбкой подняла бокал с золотистым напитком. Затем ее улыбка сошла с лица, Ирэн заметила это и не могла не спросить причины.

— Помнишь, о чем я говорила тебе позавчера вкратце по телефону?

— Вскользь. После ссоры с Беном не смогла вникнуть.

— Мой знакомый, у которого ресторанный бизнес, собирается открывать новый ресторан, причем в Нью-Йорке около Бруклинского моста.

— И откуда же у тебя такой знакомый? — Ирэн весело поинтересовалась, понимая, что место для того, чтобы открыть свой ресторан в Нью-Йорке, нужно быть миллионером, не меньше.

— Одноклассник, — Никки весело отмахнулась и продолжила, — так вооот, он ищет дизайнера для этого проекта, я хотела порекомендовать тебя.

— Меня? А почему не согласилась сама?

— У нас в старших классах была интрижка, и я, скажем так, стала инициатором не очень приятного разрыва. Затем я делала дизайн-проект для его первого ресторана. Он стал пытаться вывести наши отношения из рабочих в личные, поэтому, пока все снова не зашло далеко, я доделала проект и попрощалась с ним как с начальником. У него долгое время в качестве дизайнера работала одна хорошая девчонка, но та влюбилась в какого-то богатенького немца, вышла за него замуж и укатила с ним в Германию. Не суть, в общем, он парень неплохой, но работать с ним я не хотела бы. Я думала, что ты собираешься увольняться, а такой проект будет без сомнений хорошо оплачен, все подрядчики у него имеются, нет только дизайнера, — Никки сделала глоток, на секунду сморщилась и продолжила, — А теперь, когда ты передумала уходить из-за путевки и годовой премии… Тем более, когда на тебя повесили еще больше обязанностей, у тебя просто не будет на это ни времени, ни сил.

— М-да, — Ирэн задумалась и на несколько секунд между девушками воцарилось молчание, — даже если бы я согласилась, до Нью-Йорка ехать часов восемь. Это значит, мне пришлось бы туда переехать.

— Не думаю, — Никки пожала плечами, — Тайлер родился в Рочестере, начинал бизнес в Рочестере, живет в Рочестере несмотря на рестораны по всему штату, почти все его друзья, по совместительству, деловые партнеры живут в Рочестере или около него. Слетать в Нью-Йорк несколько раз пришлось бы однозначно, что, кстати, занимает около полутора часа на самолете, но переезжать, думаю, не нужно было бы.

Глава 4

Ирэн проснулась с ощущением, что внутри у нее завели моторчик. Нервный, назойливый. Она провалилась в сон поздней ночью, и несколько часов сна не принесли отдыха, только оставили после себя легкую тяжесть под глазами. Первым делом она бросила взгляд на тумбочку. Ее обручальное кольцо, которое было с ней на протяжении долгих лет, оно могло рассказать их с Беном историю любви, перетерпевшую взлеты и падения, переезд, ремонт, ссоры и примирения, а сейчас оно казалось холодным и безжизненным. На мгновение сердце сжалось, но она твердо отогнала это чувство. Сегодня не до этого. Сегодня нужно быть собранной, идеальной.

Сердце Ирэн сделало странный рывок — не от радости, а от адреналина, смешанного с глухим страхом. Уже сегодня она либо сделает шаг в неизвестность, либо останется здесь, медленно растворяясь в этой ядовитой рутине.

Рабочий день в «Элит Интериорс» прошел в лихорадочных попытках собрать портфолио между звонками разгневанным клиентам и заполнением бесконечных таблиц. Ирэн чувствовала себя шпионкой на вражеской территории. Она скачивала файлы, сортировала фотографии, быстро правила описания, при этом ее ухо было постоянно насторожено — шаги Марши Грей в коридоре звучали для нее как шаги надзирателя. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что смотрит на свои старые проекты с непривычной гордостью. Вот тот смелый лофт с кирпичной стеной, который клиент поначалу боялся, а потом влюбился. Вот уютная детская, спроектированная в виде сказочного леса. Каждая работа была кусочком ее души, которую она за долгие месяцы рутины успела забыть. Теперь эти кусочки нужно было собрать в презентабельную мозаику, чтобы показать незнакомому человеку по имени Тайлер Фокс.

К пяти часам напряжение достигло пика. Ирэн нажала «сохранить» на итоговый файл, отправила его себе на почту и выдохнула. Остался час до конца смены. Все оставшееся время она работала на автомате, ее мысли были далеко. Звонки недовольным клиентам сливались в один монотонный гул. Она смотрела на экран, а видела перед собой картинку: вот она, в деловом костюме, заходит в двери дорогого французского ресторана. Что ее ждет за ними? Еще одно унижение? Шанс?

Полчаса на дорогу домой, полчаса на сборы. Она вскочила с места, чуть не опрокинув чашку с остывшим кофе, и чуть ли не бегом направилась к выходу.

— Бишоп! Куда так быстро? — раздался за спиной ледяной голос. Марша Грей стояла в дверях своего кабинета, скрестив руки на груди.

— У меня... личная встреча, — выдавила Ирэн, чувствуя, как подступает паника.

— Обычно ты уходишь не раньше семи, — бровь Марши поползла вверх.

— Я отработала полный день. И даже больше. Я ухожу ровно в пять, — Ирэн попыталась говорить твердо, но голос все же дрогнул.

Марша помедлила, ее взгляд скользнул на часы, затем прошелся по лицу Ирэн, будто пытаясь вычислить ложь.

— Не опаздывайте завтра. У нас много работы. И помните о путевке, — она бросила эту фразу как последний крючок, прежде чем развернуться и уйти.

Ирэн выскочила на улицу, и холодный воздух Рочестера ударил ей в лицо, смывая липкий страх. Она почти бежала до своей машины, чувствуя себя ренегатом.

Дома ее ждала пустая квартира. Бена не было. Ирэн даже не стала задумываться, где он. Она быстро приняла душ, смывая с себя запах офиса и чувство отчаянья. Перед зеркалом она тщательно нанесла макияж — неброский, но подчеркивающий черты лица. Выбрала одежду, следуя совету Никки: элегантное платье-футляр темно-синего цвета, которое она давно не надевала, черный оверсайз пиджак, лаконичные черные ботинки с острым носом. Она смотрела на свое отражение и не узнавала себя. Эта женщина выглядела собранной, успешной, той, кем она когда-то была. В ее глазах горел огонек предвкушения.

Ровно в 18:30 под окнами раздался короткий гудок. Никки сидела за рулем своего внедорожника.

— Богиня! — одобрительно присвистнула она, оценивающе оглядев Ирэн. — Готова покорять мир?

— Готова хотя бы не опозориться, — честно призналась Ирэн, садясь на пассажирское сиденье, пристегиваясь. В руках она сжимала планшет с портфолио и папку с распечатками — на всякий случай.

— Не опозоришься. Тайлер любит профессионалов. И ненавидит подхалимов. Просто будь собой, когда говоришь о работе. И помни: он может казаться легкомысленным, но он чертовски умен и все замечает.

— А что… что на тебе надето? Ты не идешь со мной? — Ирэн спросила, оглядывая Никки.

На девушке за рулем были джинсы, кроссовки и голубая оверсайз худи.

— Я буду там с тобой, не переживай, — шатенка усмехнулась, — Это у тебя собеседование, а я могу позволить себе позлить Тайлера.

Ресторан «Ан-Жур» располагался в одном из самых престижных районов Рочестера. Это было неброское, но внушительное здание из светлого кирпича с высокими окнами, из которых лился теплый золотистый свет. Внутри пахло дорогим парфюмом, свежими цветами и едва уловимыми нотками изысканной кухни. Интерьер был безупречен: сочетание современного минимализма с винтажными элементами, игра текстур и приглушенного света. Ирэн невольно залюбовалась. Это была работа Никки, и она была великолепна.

— Вот и твой будущий босс, — тихо сказала Никки, указывая взглядом на человека, поднимавшегося к ним из глубины зала.

Тайлер Фокс был не таким, каким представляла его Ирэн. Он был скорее спортивного, чем делового сложения, одет в темные брюки и белоснежную рубашку с рукавами, собранными на локтях, на него было приятно смотреть. Он оглядел Никки с ног до головы и улыбнулся одним уголком губ, в глазах мимолетно просиял огонек, образ Никки, совершенно не подходящий для этого ресторана, не остался незамеченным, однако он ни сказал ни слова. Его лицо, с открытым, дружелюбным выражением и легкими морщинками у глаз от смеха, не было похоже на лицо прожженного бизнесмена, каковым его себе нарисовала Ирэн. Однако когда он пожал Ирэн руку, его взгляд был быстрым, оценивающим и невероятно внимательным.

Глава 5

Утро началось с адреналина, который бил в виски громче будильника. Сегодня Ирэн предстояло сделать два самых трудных шага в своей жизни: уволиться с работы, которая некогда была любимой, а потом стала тюрьмой, и встретиться с людьми, от которых зависело ее ближайшее будущее. Она надела строгий, но элегантный костюм — свою «броню» для битвы с Маршей Грей. На прощание бросила взгляд на пустующее место Бена и кольцо, лежащее на тумбочке. Оно казалось сейчас не символом любви, а тяжелым замком на дверях прошлого.

Ирэн нужно было съездить в офис. Никки, у которой сегодня был выходной, вызвалась поддержать подругу и поехала с ней. В офисе «Элит Интериорс» царила привычная гнетущая атмосфера. Ирэн прошла к своему рабочему месту, собрала личные вещи в картонную коробку: чашку, несколько книг по дизайну, фотографию с матерью. Каждый предмет напоминал о днях, когда она еще верила, что здесь можно что-то построить.

С глубоким вдохом она направилась к кабинету Марши Грей и постучала.

— Войдите, — раздался безразличный голос.

Марша сидела за столом, уставившись в монитор. Она подняла глаза, увидела Ирэн с коробкой в руках, и ее лицо исказилось сначала недоумением, а затем ледяной усмешкой.

— Бишоп. Что это? Готовитесь к переезду в новый кабинет? — язвительно спросила она.

— Я увольняюсь, Марша, — прозвучало четко и ровно. Голос Ирэн не дрогнул. — С сегодняшнего дня.

На лице директрисы играли самые разные эмоции: злорадство («Наконец-то сломалась»), раздражение («Кто теперь будет делать всю работу?») и холодный расчет.

— Как внезапно. И как недальновидно, — она откинулась в кресле. — Вы же понимаете, что теряете и премию, и путевку в Париж? После всех вложений, которые компания в вас сделала? Это верх неблагодарности.

— Компания ничего в меня не вкладывала последние полгода, — парировала Ирэн, чувствуя, как нарастает давно сдерживаемая ярость. — Вы только выжимали из меня все соки, платя все меньше и навешивая все больше обязанностей. Я не благодарна за такое «вложение». Я ухожу.

Марша встала, ее глаза сузились от… страха?

— Вы совершаете огромную ошибку. С вашим характером и репутацией, о которой я позабочусь, вы больше нигде не устроитесь. Сейчас вы собственноручно сжигаете все мосты! И чтобы получить зарплату за месяц, вам нужно отработать две недели.

— Я готова их сжечь, — тихо, но твердо сказала Ирэн. — Можете не выплачивать зарплату, мне нужны рабочие документы для отдела кадров.

Процедура заняла не больше получаса, но каждый миг казался вечностью. Получив на руки бумаги, Ирэн вышла из кабинета Марши в последний раз. Она не оглянулась. В офисе стояла гробовая тишина — все коллеги притворялись занятыми, но чувствовалось, как за ее спиной горят десятки глаз.

Только Никки, стоя у выхода, поймала ее взгляд и подмигнула, подняв сжатый кулак в жесте поддержки. У Ирэн на мгновение перехватило дыхание от благодарности.

Она вышла на улицу, поставила коробку на пассажирское сиденье своей машины и несколько минут просто сидела, глядя в пустоту. Не было ни радости, ни облегчения — только оглушающая пустота после долгой войны. Потом она завела двигатель и девушки поехали в «Ан-Жур». Теперь это был единственный фронт Ирэн.

К 13:50 она уже сидела в том же кабинете Тайлера Фокса, стараясь дышать ровно. В портфеле лежал блокнот, планшет и копия контракта. Никки, уже сменившая худи на элегантный твидовый пиджак и брюки, сидела рядом, излучая спокойную уверенность.

— Все будет хорошо, — шепнула она. — Просто помни, ты здесь главный по дизайну.

Ровно в 14:00 дверь открылась. Первым вошел мужчина лет тридцати в безупречном шерстяном костюме цвета горького шоколада, с острым, внимательным взглядом и легкой улыбкой на губах. Это был Джеймс Уитакер. Он поздоровался с Тайлером и Никки как со старыми знакомыми, а Ирэн оценил быстрым, профессиональным взглядом, прежде чем пожать руку.

— Рад работать с новым талантом, Ирэн. Тайлер успел поведать о вас много хорошего, — сказал он, и его голос звучал как теплый бархат, за которым чувствовалась сталь.

Следом за ним в кабинет вошел он. Картер Райс.

Высокий, во фланелевой рубашке, на этот раз темно-серой, с закатанными до локтей рукавами. Его волосы были слегка всклокочены, будто он только что оторвался от станка. На его сильных, привыкших к работе руках виднелись мелкие царапины и мозоли. Он с улыбкой пожал руку Тайлеру, бросил короткий кивок Никки и безразлично пожал руку Джеймса. Потом его глаза встретились с глазами Ирэн.

Для Ирэн время остановилось.

Это были те самые глаза цвета выдержанного дуба. Тот же усталый, слегка раздраженный взгляд. Тот же человек из паба. Тот, кто облил ее пивом и бросил деньги на стол. Тот, кого Ирэн в своих мыслях линчевала из раза в раз, называя самыми крепкими словечками из ей известных.

Никки тоже узнала Картера и с интересом негромко хмыкнула.

В глазах Картера Райса мелькнуло мгновенное, безошибочное узнавание. Сначала удивление, затем — досадливое понимание. Его губы на мгновение сжались. Он ничего не сказал, просто медленно сел в кресло напротив, его взгляд стал оценивающим и, как показалось Ирэн, еще более недоброжелательным.

— Отлично, все в сборе, — весело начал Тайлер, явно наслаждаясь моментом и ощутимым напряжением между присутствующими. — Знакомьтесь, это Ирэн Бишоп, наш новый дизайнер-концептуалист. Никки будет согласовывать проект вместе со мной. Девочки, это Джеймс Уитакер, лучший маркетолог, которого я знаю. А это Картер Райс, мастер, чьи руки творят чудеса из дерева и металла. От его работы у меня текут слюнки.

Ирэн кивнула, чувствуя, как жар от возмущения и неловкости поднимается к щекам. Она видела, как взгляд Картера скользнул по ее костюму, будто вспоминая ту самую испорченную блузку.

— Приятно познакомиться, — выдавила она, обращаясь к обоим. Ее голос прозвучал чуть более резко, чем она планировала.

Глава 6

Квартира Никки оказалась отражением ее натуры, — яркая, немного хаотичная, но удивительно уютная. Пространство было заставлено книгами по искусству, дизайнерскими журналами, эскизами в рамах и странными сувенирами из путешествий. Для Ирэн, привыкшей к стерильному порядку в браке, это был культурный шок, но именно этот творческий беспорядок стал для нее глотком свободы.

Утро первого дня новой жизни она начала с кофе и чистого листа — в прямом и переносном смысле. На большом столе, который Никки отвела ей под рабочее место, горел экран ноутбука. Задание Тайлера казалось невыполнимым: соединить несовместимое. Как воплотить тосканскую виллу в сердце бетонного Нью-Йорка? Как сделать это место «домом» для обеспеченного слоя общества, который, как правило, ищет не уют, а статус?

Ирэн погрузилась в работу с фанатизмом новообращенного. Она изучала архитектуру Италии, в особенности Тосканы, фотографии старых итальянских вилл, текстуры штукатурки, цвета закатов над холмами. Она рисовала эскизы, где современные линии сочетались с неровной кладкой, где вместо холодного мрамора предлагала теплую терракотовую плитку, где встроенное освещение должно было имитировать мягкий свет из-под козырька старой черепицы. Это был сложный паззл, и она с упоением искала каждую деталь.

На третий день уединенной работы раздался звонок. На экране светилось неизвестное имя, но голос она узнала мгновенно — низкий, с ленивой хрипотцой.

— Это Картер Райс. Мне нужны чертежи для центрального элемента зала. Тот самый «древесный ствол», о котором говорил Тайлер. Не могу начинать без исходных данных.

— У меня пока нет готовых рабочих чертежей, — ответила Ирэн, стараясь звучать деловито. — Я работаю над концепцией. Как только будет готова общая планировка, я пришлю вам выкройку.

На другом конце провода повисла пауза.

— Концепция, — произнес он так, будто это было ругательство. — У меня материал не ждет, пока вы нарисуете красивые картинки. Мне нужны цифры. И я хочу понять, что именно я буду делать. Встречаемся. Завтра в одиннадцать у меня в мастерской.

— Я… — начала Ирэн, но связь прервалась. Он не просил, он сообщал. Грубость этого жеста заставила ее кровь вскипеть. Но он был прав. Без технических деталей его работа встанет. Она с раздражением сохранила адрес, который он скинул следом SMS-кой.

Мастерская Картера Райса «РайсВуд» оказалась не студией, а царством. Огромный лофт в бывшем зернохранилище был наполнен запахом свежей стружки, лака и металла. Повсюду стояли станки, висели инструменты, а вдоль стен громоздились заготовки из благородного дерева — дуба, ореха, вяза. В центре, под свисающими с балок лампами, стоял массивный верстак, за которым работал сам Картер. Увидев Ирэн, он отложил рубанок и кивнул в сторону стола, заваленного эскизами.

— Показывайте, что у вас есть, — сказал он без предисловий.

Ирэн разложила распечатки своих набросков. Она объясняла идею: центральная колонна-«ствол», которая будет нести не только эстетическую, но и функциональную нагрузку — в ней должны быть скрыты коммуникации и элементы освещения.

— Я думала о комбинации материалов, — говорила она, чувствуя, как под его оценивающим взглядом каждая идея кажется сырой. — Основа — натуральный камень, имитирующий кору, но со вставками из темного матового металла на стыках, как кованые скобы.

Картер долго молча смотрел на эскиз, его пальцы, покрытые тонким слоем древесной пыли, водили по контурам.

— Это не сработает, — наконец произнес он.

— Почему? — Ирэн почувствовала, как сжимаются кулаки.

— Потому что камень «задушит» дерево, которое будет вокруг. И металл в таком контексте будет выглядеть как заплатка на дорогом костюме. Вы хотите теплый «дом» или холодный техно-лофт? Определитесь.

— Я хочу контраст! — возразила она, голос начал срываться. — Я хочу, чтобы это напоминало не просто виллу, а виллу, в которую вдохнули новую жизнь. Современную, но уважающую прошлое.

— Контраст должен быть осмысленным, а не декоративным, — отрезал он, беря карандаш и грубо набрасывая на ее же эскизе другой вариант. — Вот. Основа — цельный, обработанный ствол старого дуба. Сохраняем естественные трещины, сучки. Освещение встраиваем в углубления, чтобы свет лился изнутри дерева, как будто оно светится. Металл только для креплений, и он должен быть скрыт. Ваш камень — это мертвечина.

Его рисунок был… гениален. Прост, ясен и дышал той самой теплотой и историей, о которой говорил Тайлер. Но признать это вслух для Ирэн значило капитулировать.

— Это не вписывается в общую концепцию светлых тонов! — выпалила она, цепляясь за свою идею. — Такой массивный темный элемент задавит пространство!

— Ваша концепция ошибочна, если боится темного акцента, — парировал он, откидываясь на стул. Его взгляд был спокоен и раздражающе уверен. — Вы думаете как декоратор, который боится испортить картинку. Я думаю как мастер, который создает душу и практичность пространства. Без нее ваш «дом» будет бутафорией. Дешевой подделкой под Италию.

Слово «дешевый» стало последней каплей.

— Моя работа — создать целостный образ! А ваша — выполнить его в материале! — почти крикнула она.

— Моя работа — не выполнять бредовые фантазии, а делать так, чтобы вещи жили долго и радовали глаз, — холодно ответил он. — Принесите вменяемое техзадание, тогда и поговорим. А пока — это трата моего времени.

Он развернулся и пошел обратно к станку, демонстративно включив его. Гул заглушил все. Ирэн, трясясь от бешенства и унижения, собрала свои бумаги и выбежала из мастерской. Ей хотелось кричать. Он был невыносим, высокомерен и слеп ко всему, кроме своего куска дерева!

Встреча с Джеймсом Уитакером, назначенная на следующий день в том же «Ан-Жур», была полной противоположностью. Он встретил ее улыбкой, заказал ей капучино и внимательно, не перебивая, выслушал ее идеи по позиционированию ресторана. Его вопросы были точными и помогали структурировать мысли.