Профайлер для драконьего Наместника

Глава 1: Неучтенная

В допросной было так холодно, что дыхание Элизы превращалось в едва заметное облачко пара, таяло в воздухе и оседало инеем на воротнике ее собственной блузки. Она сидела на жестком табурете, привинченном к каменному полу, и в десятый, а может, в сотый раз пыталась осознать, как ее жизнь — обычная жизнь офисного сотрудника — превратилась в этот сюрреалистичный кошмар.

Она закрыла глаза, пытаясь согреться хотя бы воспоминаниями. Всего несколько дней назад она сидела в своем кабинете, пила остывший кофе и смотрела на монитор.

Обычный вторник.

Последнее дело на сегодня, она называла его условно «Дело о подмене». Мужчина, обвиняемый в мошенничестве, уверял, что не подписывал документы. Адвокат нанял Элизу, чтобы она проанализировала видеозаписи допросов.

Три часа она всматривалась в микромимику его лица и жесты, вслушивалась в интонации. Когда следователь задавал неудобные вопросы, подозреваемый чуть заметно прикусывал губу с левой стороны — классический маркер лжи.

Она написала заключение, отправила заказчику и откинулась на спинку кресла. За открытым окном шумел вечерний город, и до нее доносился запах бензина и мокрого асфальта.

Собрав сумку, Элиза выключила компьютер, накинула на себя свой длинный пуховик и мысленно напомнила себе, что надо бы купить хлеба и молока.

В машине она включила радио. Диктор говорил о пробках, о погоде, о новом законе. Элиза вырулила со стоянки и влилась в поток. Мост был рядом с ее домом, она проезжала его сотни раз. Но в этот вечер асфальт оказался скользким то ли просто от дождя, то ли уже успел обледенеть.

Она не превышала скорость. Но когда машину все же занесло, руль сам вырвался из рук и время будто замедлилось. Перила моста приблизились с тяжелым чувством неизбежности и затрещали под весом автомобиля.

Мир перевернулся.

Она ждала удара о воду, но вместо этого она рухнула на камни, и первое, что увидела – это небо.

Глубокого фиолетового цвета, как варенье из черной смородины, с двумя маленькими лунами, висящими по разные стороны горизонта.

А потом на нее набросились.

Местная стража не стала задавать вопросов. Ведь она — женщина, возникшая из ниоткуда, в странной одежде, без следа магии, без документов, которые бы имели хоть какую-то ценность, — идеальный враг. Ее появление сочли за магический теракт, а ее саму за шпионку и диверсантку. Скрутили, применив силу, от которой у Элизы чуть не остановилось сердце, и бросили в казематы Лигариса.

Она до сих пор чувствовала запах своего старого мира: аромат пережаренного кофе из кофейни на углу, запах мокрого асфальта после грозы, терпкий табачный дым из открытого окна машины соседа и едва уловимый, сладковатый шлейф ее собственных духов, который она больше не ощущала на собственной коже.

Эти воспоминания казались сейчас более реальными, чем холодные камни камеры, в которой она провела последние трое суток. Чем эта липкая, серая реальность, в которую она провалилась, как в дурной сон.

Единственной радостью был ее пуховик, что ей разрешили оставить. Без него она, наверное, замерзла бы насмерть.

Трое суток она провела в этой каменной коробке. Никаких окон, никаких объяснений. Ей бросали хлеб и воду, как дикому зверю, и не отвечали на вопросы. Она пробовала кричать, стучать, требовать адвоката — все без толку.

Здесь не знали, что такое адвокат, а преступников ждало только одно: допрос и казнь.

— Ты снова ушла в себя, неучтенная, — голос следователя прозвучал как удар хлыста, разрезающий тишину.

Элиза подняла голову. Желтые глаза мужчины напротив светились в полумраке допросной — буквально светились, как у кошки. Она уже привыкла к этой особенности некоторых местных, хотя каждый раз внутри все сжималось от страха.

«Драконы, — подсказывало подсознание. — Они называли себя драконами. Ну и чушь».

Она заставляла свой мозг работать в привычном режиме, анализируя и применяя дедукцию. Это единственное оружие, что у нее осталось.

Мужчина нервничал. Это было видно по мелочам: он постоянно потирал левое запястье под манжетой мундира. Там, где у местных находились клейма или браслеты Клятв. Может быть, ему было неудобно, или он хотел их снять, но не мог? Он барабанил пальцами по столу, хотя старался делать это незаметно, и кусал губы, когда думал, что она не смотрит.

Он не понимал, что перед ним. Для него Элиза была аномалией и неизвестной переменной. В Лигарисе у каждого существа был, как они говорили, «след» — магическая подпись, тянущаяся от предков, от рода и земли. У Элизы его не было.

Она была просто телом без истории и без корней.

— Я пытаюсь сопоставить ваши вопросы с моими возможностями, — спокойно ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы спрашиваете, кто открыл портал, а я вам отвечаю: я не знаю, что такое портал. Вы спрашиваете, кто меня послал. Я отвечаю: меня никто не посылал. Я попала сюда случайно. Я хочу домой.

Следователь поморщился, словно от зубной боли. Он был не старым — на вид лет сорок, с жесткими чертами лица и глубокими морщинами у губ.

— Хватит бредить. Ты человек, это очевидно. Но в твоих документах, которые мы нашли при тебе... — он брезгливо кивнул на ее ламинированное водительское удостоверение, лежащее на столе, — странные символы. Что это за материал? Ты либо шпионка из другого государства, засланная через разрыв, либо магический конструкт, созданный, чтобы посеять смуту. В обоих случаях тебя положено казнить, долго и показательно.

По спине Элизы пробежал холод. Он не шутил. За короткое время, что она тут пробыла, стало кристально ясно: здесь человеческая жизнь стоила почти ничего.

— Но вы меня не казнили, — сказала она, прищурившись. — Почему? Вы могли сделать это в первый же день, сделали бы из меня пример. Получается, я зачем-то нужна?

Следователь дернулся, словно она ударила его по больному месту. Видимо, он не ожидал, что пленница начнет ему дерзить и слишком много думать. Скорее всего обычно они молчали и боялись, а она смотрела прямо в глаза и говорила спокойно, как на переговорах.

Глава 2: Путь в пасть зверя

Путешествие на Север заняло почти десять дней. Элизу везли в закрытой карете, стены которой были обиты тяжелым бархатом, чтобы скрыть ее от посторонних глаз. Ей выдали новое платье — тяжелое, из бордовой парчи, с корсетом, который впивался в ребра, мешая дышать. Это была ее первая встреча со странностями этого мира: все здесь казалось плотнее, тяжелее и холоднее.

Ее сопровождали двое молчаливых стражников-драконов. Они не разговаривали с ней, лишь раз в день просовывали в карету поднос с едой и флягу с водой. Для них она была ценным грузом, чем-то вроде редкой вазы, которую нужно довезти в целости. Элиза использовала это время, чтобы наблюдать за ними через щели в занавесках.

Драконы в человеческом облике двигались иначе, чем люди. В их походке была хищная грация, избыточная сила, которую они едва сдерживали. Они не мерзли, хотя с каждым днем пейзаж за окном становился все суровее.

Крепость лорда Райкана предстала перед ней в сумерках. Огромное сооружение из черного базальта, казалось, врастало в ледяной склон горы. Никаких садов, никакой роскоши, только функциональность и мощь.

Когда ее вывели во внутренний двор, Элиза едва не упала. Ее ноги затекли, а ледяной ветер тут же прошил ее насквозь.

Из тени ворот, ведущих во внутренние покои, бесшумно выступили двое — мужчина и женщина в длинных серых балахонах, с опущенными головами. Выглядели как обычные люди. Женщина осторожно, но крепко взяла Элизу под локоть, и та вздрогнула — не столько от неожиданности, сколько от живого тепла человеческой руки, первого за многие дни.

— Идемте, госпожа, — тихо, почти беззвучно произнесла женщина, не поднимая глаз. — Господин ждет.

Они повели ее через двор к узкой двери, обитой почерневшим железом. Элиза спотыкалась на обледенелых ступенях, ноги все также плохо слушались, но провожатая поддерживала жестко, даже болезненно, словно боялась, что пленница упадет и тогда гнев хозяина обрушится на них.

Внутри замка оказалось не теплее, чем снаружи. Каменные коридоры, освещенные редкими факелами, чье пламя металось и выло от сквозняков, уходили куда-то вглубь. Элиза считала повороты — на всякий случай, по давней привычке, въевшейся в мозг за годы работы в городе. Левый, правый, снова левый, короткая лестница вверх. Запоминала двери с гербами, примечала ответвления.

Слуги, попадавшиеся навстречу, шарахались от них, прижимаясь к стенам и опуская глаза еще ниже. Кто-то шепнул: «Новая?», но на него тут же зашикали. Элиза ловила на себе быстрые, испуганные взгляды. Ее разглядывали, как диковинного зверя, и боялись не ее — боялись того, кто ждал в конце пути. Мужчина, шедший позади, дышал тяжело и хрипло — то ли от подъема, то ли от страха.

Женщина-служанка так ни разу и не подняла головы. Только однажды, когда Элиза оступилась на стертой ступени, она на мгновение сжала локоть предупреждающе сильно, но тут же ослабила хватку.

Наконец они остановились перед массивными створами, сплошь исписанными рунами, которые тускло пульсировали багровым светом в полумраке.

— Сюда, — выдохнула женщина и отпустила руку. — Дальше сами.

Она попятилась и исчезла за ближайшим поворотом вместе со своим спутником — бесшумно, словно их здесь никогда и не было.

Элиза осталась одна перед дверью. Холод пробирался под легкое платье, дыхание срывалось белыми облачками. Она подняла руку, чтобы постучать, но створки распахнулись сами, с тяжелым грохотом, от которого заложило уши и дрожь пробежала по позвоночнику.

За ними была темнота, и только в глубине, у огромного окна, горел теплый свет.

— Входи, — раздался низкий голос, от которого у Элизы похолодела спина.

Она шагнула внутрь.

Лорд Райкан стоял спиной к ней, глядя на заснеженные пики гор вдали. В комнате было жарко — от него исходило почти физически ощутимое тепло, которое смешивалось с холодом, идущим от стен, создавая некомфортный диссонанс.

Элиза сделала несколько шагов и остановилась. Она не знала, что полагается делать в таких случаях. Кланяться? Падать на колени? Молчать?

— Значит, это моя новая жена, — произнес он, не оборачиваясь. Голос был низким, скрежещущим, напоминающим звук ломающегося льда. — Подойди.

Элиза заставила себя шагнуть вперед. Райкан обернулся, услышав ее шаги, и от этого движения его серебристые волосы блеснули в свете факелов, как лезвие ножа.

Лицо Райкана было красивым той пугающей, монументальной красотой, от которой хочется либо бежать без оглядки, либо пасть на колени и молить о пощаде. Тонкие, острые черты, высокие скулы, губы, которые, казалось, никогда не знали улыбки, заостренные уши. Но самым страшным были глаза — золотые, с вертикальными зрачками, как у змеи. Они сканировали ее с холодным безразличием.

— Ты выглядишь... хрупкой, — он подошел вплотную, слишком близко. От него пахло снегом, сталью и чем-то похожим на озон перед грозой. — В тебе нет ни капли магии. Совсем ничего. Ты просто кусок мяса, завернутый в дорогое платье.

Он протянул руку и взял ее за подбородок, поворачивая лицо то влево, открывая ей рот одним когтистым пальцем, то вправо. Будто он был на рынке и осматривал товар. Элиза замерла, боясь дышать. Его пальцы обжигали, оставляя на коже почти болезненное тепло.

— Зубы ровные, — прокомментировал он. — Кожа чистая. Волосы густые. Для человеческой самки ты... неплохой экземпляр. Но это не отвечает на главный вопрос: зачем ты мне, если ты сломаешься после первого же приема в Совете? Северные лорды не щадят слабых. Они сожрут тебя живьем и не подавятся.

Элиза сглотнула. Его пальцы все еще сжимали ее подбородок, и каждое слово отдавалось вибрацией в ее челюсти. Если она промолчит, если опустит глаза, то он спишет ее в расход. Отправит обратно, казнит — неважно. Главное, что она перестанет для него существовать.

Но ее детективное чутье и ее проклятые профессиональные привычки, вдруг заговорили громче страха.

Он не просто смотрит, а специально провоцирует ее, хочет увидеть реакцию и понять, кто перед ним — жертва или хищник в овечьей шкуре.