Профессия: лечить. Диагноз: ненавидеть / любить

Глава 1

Полина

— Мама, как вкусно пахнет! — дочка заходит на кухню и, подойдя к плите, хватает самый верхний блин. Шипит, но всё равно дует и съедает его.

Упрямица… нет бы подождать.

— Даша, ну куда ты? Сядь нормально и позавтракай.

— Я уже в школу опаздываю.

— Ничего ты не опаздываешь, — мягко журю её для профилактики. — Позови папу, пожалуйста, и садись завтракать.

— Он мне не папа, — буркает дочь и, отставив стул со скрипом, садится за стол.

Слишком демонстративно…

Вздыхаю, выключив плиту.

Кажется, кто-то проснулся не в духе…

— Доброе утро, семья! — улыбающийся Вадим заходит на кухню. — Привет, принцесса.

Он делает вид, что не слышал последний выпад дочки. Но тоже не остаётся в долгу: ершит ей волосы, на что получает недовольное цоканье и молчаливый игнор.

Смотрю на дочь, и под давлением она всё-таки выдавливает:

— Доброе утро.

Вадим подходит ко мне. Таю от нескрываемого восхищения в глазах любимого.

— Милая, какая красота! Божественный аромат. Только, к сожалению, оценить не успею, уже опаздываю, — он смотрит на часы.

— Но, у тебя же встреча только через два часа?

— Нет, перенесли. Водитель уже ждёт внизу. Люблю тебя.

Жмурюсь от удовольствия, когда он, обняв меня со спины, целует в щёку. А потом разворачивает и, пока дочка не видит, оставляет лёгкий поцелуй на губах.

Сразу же обо всем забываю… Так не хочется, чтобы это утро заканчивалось.

И так каждый день.

— Люблю тебя, — глажу колючий подбородок, чувствуя себя девчонкой, которая прячется от родителей.

Потому что наш «родитель» демонстративно ест блины и якобы не замечает ничего вокруг.

— Пока, принцесса, — Вадим касается плеча Дашки, и она решает смилостивиться:

— До свидания. — Рано я обрадовалась, потому что дочь огорошивает внезапным: — Подождите, дядя Вадим! А вы когда на маме женитесь?

Еще прищуривается так… как следователь на допросе, а не девятиклассница.

— Даша!

— Ну что такого, мам?

Вадим улыбается и взглядом показывает мне, мол всё хорошо. Разберусь.

— Ты абсолютно права, Дашка. Скоро мы с твоей мамой поженимся. А то я затянул… Каюсь, девочки!

— Когда? Скоро это неконкретно.

— Очень скоро. Я как раз недавно оформил развод, всё времени не было сделать предложение твоей маме, но с таким начальником завтра же займусь этим вопросом, — он подмигивает ей. — Хорошо себя веди в школе.

— Вообще-то я не маленькая, — дочь надменно поднимает бровь, но, видя, что на её ершистость никто не реагирует, сдаётся. — Спасибо большое, дядя Вадим. И вам хорошего дня.

— Спасибо, кнопка.

Так забавно наблюдать за ними. Два титана, но как-то всегда умудряются договориться.

Мистика!

— Пойдём, я провожу тебя, — касаюсь плеча любимого и иду за ним в коридор.

— Милая, ты в офис или сегодня из дома?

— Нет, не поеду. Спокойно подготовлю отчёт и всё пришлю девочкам, — я киваю в сторону кухни, где притаилась дочь. — Ты не обижайся, пожалуйста, на неё. У Дашки возраст…

— Полин, я всё понимаю. И я нисколько не обижаюсь, потому что она абсолютно права. Ох… — Вадим быстро касается грудной клетки и опускается на пуфик, чтобы обуться.

— Что такое? Что случилось? — не хочется кудахтать, как наседка, но именно ей я себя почему-то сейчас ощущаю.

Он целует мою руку:

— Да ничего страшного, просто кольнуло что-то. Ерунда. Всё, любимая, я уже опаздываю.

— Подожди, так нельзя! Нужно проверить. Вдруг что-то серьёзное?

— Милая, перестань. Я абсолютно здоров. Нельзя опаздывать, эти переговоры для нас очень важны.

— Значит, после переговоров запишемся, — настаиваю на своем. Пусть считает меня «мамочкой», но так будет лучше. И в первую очередь для него. — Со здоровьем не шутят!

— После переговоров мне нужно будет ехать на объект в Балашихе, ты же помнишь.

— Ну, завтра?

Вадим вздыхает, но я вижу, что ему приятна моя забота. В карих глазах светятся лучики, а на губы растягиваются в полуулыбке:

— А завтра после ЗАГСа так и быть сходим к твоему доктору.

— Обещаешь? — обнимаю его.

— Обещаю, любимая.

Вадим быстро меня целует и убегает. Несколько секунд смотрю ему вслед, пытаясь задавить какую-то растущую тревогу, а потом иду к дочке.

Оставшись в одиночестве, Дашка нисколько не страдала — успела умять три блина.

— Ну и что это было? — скрещиваю руки на груди.

— А что? — делает вид, будто не понимает. — В конце концов, раз любит, то почему не женится? Почему я должна называть папой совершенно постороннего дядю?

— Милая, Вадим же всё для тебя делает. Мы — семья.

— Мама, «семья» не в этом выражается! Я просто хочу, чтобы всё было по-правильному.

— Я тоже, моя дорогая… — в носу отчего-то щиплет. Когда Дашка так успела вырасти? Защитница моя.

Защитница, но сейчас просто дитё-дитём! Щурится, наевшись от пуза. Даша не из тех девочек, кто строго сидит на диетах, ограничивая себя во всём.

Иногда мне кажется, что она нарочно дразнит вечно худеющих одноклассниц.

— Блинчики вкусные! — облизывает ложку от клубничного варенья. — Положишь с собой?

Дочка делает бровки домиком, понимая, что я явно хочу продолжить воспитательный разговор.

Всегда так делает! Егоза.

Но она и правда уже опаздывает в школу, а мне нужно поработать.

Дашке уже почти четырнадцать. Возраст непростой. Но Вадим её полюбил, как свою. Она тоже к нему тянется… Это видно. Просто, как все подростки, чтобы не потерять свободу, очень часто вытаскивает иголки.

Мой маленький колючий ёжик.

Проводив дочь в школу, я сажусь за отчёт. Никогда не требовала себе поблажек у Вадима. Мне даже пресловутое «увела мужа из семьи» фактически нельзя приписать…

Может, стоило поехать вместе с Вадимом? Из головы никак не выходит его боль… Но я бы не успела так быстро собраться, а подводить его под опоздание с заказчиками совершенно не хотелось.

Глава 2

Визуалы

Дорогие читатели! Давайте поближе познакомимся с главными героями)

Полина Дубова, 35 лет

Добрая, спокойная. Может быть немного наивна, потому что безоговорочно верила любимому человеку. Готова была закрыть глаза на формальности ради видимости счастливой семьи. Ее главная уязвимость — доверчивость и нежелание видеть проблемы, за что сейчас она платит страшную цену. Поверила, что Вадим подал на развод и только после этого решилась на отношения, но, относясь людям, как к себе не проверила так ли это на самом деле...

Однако под её мягкостью скрывается сильная воля, которая проявится, когда нужно будет защищать дочь и себя.

Вадим Карманов, 41 год

К сожалению, жил сегодняшним днем... Он искренне любил Полину и Дашу и хотел дать им всё, но его главный порок — избегание сложных решений. Он откладывал развод, откладывал визит к врачу, создавая красивую, но хрупкую картину мира.

Вадим искренне верил, что всегда успеет всё исправить, но время вышло... Он катализатор всей истории, оставивший после себя неразбериху и боль.

Даша Дубова, 14 лет

Колючий ёжик и максималист с ранимой душой. В 14 лет она уже разочаровалась во «взрослой» жизни после ухода родного отца, поэтому ее главные черты — острая наблюдательность и ненависть ко лжи и полумерам.

Ее колючесть и цинизм — броня, чтобы снова не получить боль. Она предана матери до глубины души, и именно эта преданность заставляет ее задавать неудобные вопросы и быть первой, кто приходит в себя после удара.

Только желание быть сильной опорой не всегда играет на её стороне...

Как вам герои? Скоро появятся и остальные)

Не забывайте добавлять книгу в библиотеку и ставить звездочки. Мне будет очень-очень приятно ❤️

Глава 3

Полина

Как есть в домашнем костюме, я лишь накидываю сверху жилетку и, схватив всё, что нужно, выбегаю из квартиры.

До больницы добираюсь очень быстро, практически не запоминая дороги. Не переставая, молюсь и переживаю за Вадима.

Я ведь как чувствовала! Не хотела накликать беду, но получилось…

Что же теперь?

Как он там? Наверное, его оперируют… у мамы прихватывало сердце и ставили стент.

Нужно было его заставить отменить все встречи и съездить к врачу! Почему я не настояла?! Тем более Вадим не первый раз уже жаловался на сердце. Только из-за упрямства и трудоголизма никогда не доходил.

Да и мужчины… они не любят врачей, пока окончательно не припрёт.

Вадим...

Отчаянно борюсь со слезами, потому что я сейчас должна быть сильной. Я нужна ему сильной и спокойной.

Не помню, как попадаю на территорию больницы и, плутая, добираюсь до регистратуры.

Прихожу в себя только в кабинете врача:

— Здравствуйте, я... Мне звонили по поводу Вадима Геннадьевича Карманова.

Уставший мужчина в синей хирургической форме отрывается от истории болезни:

— Здравствуйте, проходите. А вы ему кто?

— Я… — запинаюсь на мгновение. — Я жена. Полина Викторовна, — зачем-то добавляю.

Имя доктора Вадима было написано на двери, и я даже прочла его, но не запомнила...

— Полина Викторовна, у вашего супруга произошёл обширный инфаркт. Скорая пыталась проводить реанимационные мероприятия. Мы продолжили, но, к сожалению, они не дали нужных результатов.

— Что? Что вы имеете в виду? — сглатываю ледяной ком.

— Я соболезную. Ваш муж скончался, не приходя в сознание.

— Нет!

Нет...

Смотрю на врача и понимаю, что картинка плывёт перед глазами. Потому что мир останавливается и сознание куда-то уплывает.

Я не могу принять эту реальность!

Нет! Нет! Никогда!

Вадим...

Он не мог! Он просто не мог…

— Вы лжёте, он же жив? Он, наверное, на операции!

Я трясу головой так, что мир вокруг начинает быстро вращаться. Меня саму словно затягивает на самое дно.

— Полина Викторовна, вам плохо? — вижу тёмный силуэт, но не могу сфокусироваться на нём. Зрение резко потеряло яркость и всё расплывается.

Кажется, доктор ещё что-то говорит. Кто-то ко мне подходит, трогает…

— Успокоительное в плечо, — раздаётся над головой.

Нос улавливает запах спирта, боковое зрение — укол с инъекцией. Игла входит в плоть… Должно быть больно? Я точно помню, что должно. Только я ничего не чувствую…

И больше не почувствую, потому что без Вадима этот мир будто перестал существовать.

А потом наконец приходит какое-то отупение…

Вот вроде бы я. Но это не я.

Я на всё смотрю со стороны: как приезжает заплаканная дочка. Даша что-то говорит мне, тихо плачет, держа за руку... Заместитель Вадима, тоже что-то говорит. Вокруг появляются какие-то люди, полиция...

Маховик в реальном мире работает хуже и стремительнее, а в моём мире — никак. В нем по-прежнему пустота…

Похороны, венки, люди — всё тёмное и чёрное. Только потрет моего любимого яркий… настолько, что хочется прикоснуться. Позвать его и он «оживёт». Улыбнётся… скажет, что соскучился.

Я зову — сперва тихо, а потом громче. И получаю очередной укол успокоительного…

После церемонии прощания буквально каждый сотрудник фирмы подходит, чтобы сказать добрые слова о Вадиме. Я слушаю, но никак не могу принять эту реальность.

Вадим и БЫЛ хорошим человеком… БЫЛ строгим и справедливым руководителем...

Мой Вадим и «БЫЛ»! Это чужеродное словосочетание.

Это не моя реальность! Она просто не укладывается, потому что я всё жду, что сейчас откроется дверь и в любой момент войдёт Вадим со словами, что это шутка. Неудачный розыгрыш! А я поколочу его по плечам, а потом разрыдаюсь. Чтобы больше так никогда не шутил и никогда не оставлял меня.

Но он уже оставил…

И эту реальность нужно принять.

— Мамочка, — чувствую, как Дашка обнимает меня, — всё будет хорошо, я с тобой.

— Я знаю, милая, просто... — смотрю на фото Вадима, перетянутое чёрной лентой, и не знаю, как дышать: — Не знаю, как я смогу без него. Как мы без него…

Даше удаётся прорваться через мою броню:

— Мы справимся. Дядя Вадим тебя любил, и ты его любила. Ты ни в чём не виновата.

— Спасибо, милая.

— Полина Викторовна, — заместитель Вадима, откашлявшись, ждёт, когда я подойду к нему: — Ещё раз примите мои искренние соболезнования. Мы все скорбим. Не представляю, как будем без Вадима Геннадьевича. Если вам что-то понадобится, дайте знать.

— Спасибо, Илья.

— Крепитесь. До свидания.

— До свидания... — Я смотрю, как он уходит, и вслед за ним тянутся все сотрудники.

Они в трауре, но на их лицах нет той боли и утраты. Они скорбят только номинально, потому что ни у кого из них мир не перевернулся. В отличие от меня.

— Мам, всё будет хорошо, — дочка снова подходит, обнимая.

— Я знаю…

Будет. Наверное…

— Ну что, пойдём?

Я не в состоянии сесть за руль, поэтому на похороны и прощание мы поехали на такси.

Всю обратную дорогу мы молчим. Я не знаю, что сказать. Да и смысла, наверное, нет…

— Мам, приехали, — Дашка касается моей руки, выводя из ступора.

— Да, спасибо…

Удивительно, но физически я в порядке — могу ходить, разговаривать. Даже улыбаться, наверное... криво, но всё же. А в душе…

В душе у меня всё перевёрнуто. Просто раскурочено.

Выйдя из машины, я по привычке сразу же беру ключи и оборачиваюсь на Вадима. Только его теперь там нет. Он больше не идёт рядом, не обнимает за плечо… потому что его нет.

Больше нет…

И с этим нужно смириться.

Я не обращаю внимания на яркую блондинку в красном платье рядом с мужчиной. Наверное, это соседи или просто мимо проходящие люди.

Глава 4

Полина

Пока мы едем в лифте, я со всей силы сжимаю руку дочери — чтобы не рухнуть и хоть как-то сдержать её…

Не хочется, чтобы все этажи слушали наш скандал. Потому что после заявления этой женщины о том, что она жена Вадима, Дашка начала громко кричать, уличая её во лжи.

Пришлось её успокаивать. Ну и пригласить этих двоих в квартиру...

У меня не получается открыть дверь — ключи со звоном падают на плитку.

— Криворукая какая… — фыркает бывшая жена Вадима.

Для меня она по-прежнему бывшая, потому что мозг отказывается верить в услышанное.

— Идите вы! — злится дочка.

Даша поднимает связку с пола и отпирает дверь. Я делаю шаг, но Светлана больно ударяет меня плечом и проходит внутрь, как хозяйка. Её брат, который за всё это время, кажется, не произнёс ни слова (я даже не уверена, что он поздоровался с нами), галантно пропускает меня вперёд.

Этот жест выглядит, как ещё большая насмешка, чем открытое хамство его сестры.

— Да уж… Как же Вадим тебя не уважал, что за всё это время даже не сделал здесь ремонт? — она ухмыляется, презрительным взглядом осматривая нашу квартиру.

— Вы сказали, что вы не разведены с дядей Вадимом? — спрашивает Даша, потому что я до сих пор не могу ни слова вымолвить.

Светлана оборачивается и, пройдя чуть вперёд, вальяжно падает на диван:

— Именно так. Он подал заявление о разводе, но потом не явился сам в суд. То ли были слишком важные дела, то ли перехотел со мной разводиться. Это всё не важно. Главное, что мы не разведены, и я его официальная жена. Ну, теперь получается, вдова.

— Я вас услышала. Так что вы хотите?

Вместо ответа она молча разглядывает нас. Как товар на прилавке… это неимоверно злит. Я прохожу вперёд и загораживаю Дашку собой. Вывожу её из-под презрительного взгляда этой женщины.

— Вадима только сегодня похоронили. А вы даже не пришли на похороны собственного мужа. Так что вы хотите от нас?

— Дорогуша, оставь свои высокопарные речи для поминок. Сколько там? Семь дней? Сорок? Неважно. Я здесь для того, чтобы сообщить тебе прекрасную для меня новость. Я — официальная вдова своего мужа, и эта квартира, представь себе, моя. Ну и компания Вадима, естественно, тоже теперь моя.

— Что?!

Я резко оборачиваюсь на Дашку, чтобы она замолчала.

— А что, так удивляться? Деточка, я понимаю, что привычный мир рухнул. Так досадно и обидно… Ну ничего, найдёшь себе нового «папку», а твоя мама — нового папика.

— Как вы смеете? — осекаю её жёстко. Ярость придаёт сил и появляется дикое желание ударить эту женщину по лицу.

Это грязно и мерзко!

Тем более, как именно она смеет говорить такое?! Обо мне… о Дашке?! О Вадиме…

— Смею. Сутки тебе на сборы, милочка, — Светлана холодно ухмыляется. Затем вальяжно встаёт и подходит к молчаливому мужчине. — Максим лично проследит, чтобы вы собрали свои шмотки и ничего не спёрли. Да, соберёшь только шмотки, потому что вся мебель в этой квартире — моя. Я её лично выбирала четыре года назад.

Её слова, как кислота, выплеснутая на лицо. Кожа горит и щиплет.

Это настолько цинично и грязно… Я не понимаю, как можно настолько мерзко себя вести!

Всё своё отвращение к ней и к её брату я вкладываю в интонацию:

— Мы вас услышали. Если сутки начались прямо сейчас, то не задерживайте нас, пожалуйста. Нужно собраться.

— Ты посмотри, какая, — она фыркает, а её брат всё также молчит. — Люблю понятливых, хоть и тупых. Показывать свои молочные зубки мне не нужно, — Света щёлкает пальцами: — Кстати, с работы ты тоже уволена. Утром подпишу приказ. Ты, конечно, можешь рискнуть доработать две недельки по закону, но я тебе сильно не советую.

— А то что? — я машинально подаюсь вперёд, потому что терпение лопнуло.

— Например, закажу аудит и найду то, за что посадят тебя в казённый домик. Как думаешь, понравится тебе там? — выдерживаю её сканирующий взгляд. — Господи, и что он в тебе нашёл? Ладно, малахольная, не задерживаю. Пойдём, Макс.

Светлана берёт его за руку и выходит. Входная дверь хлопает, а вместе с ней и я опускаюсь на пол.

Потому что больше не чувствую никакой опоры...

Даша со злости бросает свой рюкзак на диван. Тот попадает ровно в то место, где недавно сидела мерзкая блондинка.

— Ну, прекрасно, мам! Просто прекрасно! И что нам теперь делать?

— Я не знаю, милая, — отвечаю дочке, чтобы не молчать.

Но ответа на её вопросы и страх у меня правда нет… абсолютно никакого.

Я даже не пытаюсь стереть горячие капли слёз, стекающие по щекам.

Сегодня я похоронила любимого человека и хотела провести этот вечер вместе с ним — в памяти о нём...

А сейчас пришла его бывшая жена (язык не поворачивается назвать её женой, потому что я всё это время была уверена, что Светлана — прошлое) и так цинично и грязно растоптала всё то светлое, что было у меня. У нас!

— Ну что ты сидишь? — Даша опускается на корточки, встряхивая меня за плечи. — Раз ты не знаешь, что делать, я тебе скажу, мам. Вещи собирать, пойдём! Нас же, как котят, на улицу пинком под зад вышвырнули!

Дорогие читатели! Знакомлю вас с книгой нашего моба:

Лана Гриц «Пилюля для наглого доктора»

https://litnet.com/shrt/3umw

Амиран Багдасаров – блестящий гинеколог-хирург и самоуверенный заведующий отделением.

Никаких серьезных отношений, а работа – это святое.

На конкурс престижного гранта он выходит с твердой уверенностью в победе.

Пока не появляется Диана – «горькая пилюля» из прошлого и его главный конкурент на грант.

Профессиональные амбиции разжигают личную войну, и никто не готов уступать.