Профессия: влюбить принца

Глава 1. "Особое поручение"

"В мире, где любовь - это ремесло, каждый Купидон несёт ответственность за чужие судьбы. Но самые сложные задания всегда приходят неожиданно, испытывая не только мастерство, но и сердце мастера."

Гильдия Купидонов возвышалась над городом, словно величественный замок, скрытый от любопытных глаз. В её стенах хранились тысячи тайн любви, а арки ворот сияли перламутровым блеском чар, защищающих это святое место от посторонних. Я остановилась на мгновение у массивных дверей, вдыхая тонкий аромат роз и переспелых персиков — неизменный запах, которым пронизан воздух в гильдии. Здесь витала сама сущность любви.

Переступив порог, я оказалась в центре живого водоворота. По мраморному полу, покрытому узорами в виде сплетающихся сердец, сновали младшие Купидоны — одни несли свитки с отчетами, другие колдовали над хрустальными сферами, отслеживающими судьбоносные встречи. Над головами мелькали стрелы любви, направляемые по назначению, изящно зигзагами устремляясь в свои цели. В воздухе звучали обрывки разговоров, шелест пергамента, редкие всплески магии, когда кто-то исправлял несовершенный союз или переплетал две судьбы, не желавшие соединяться.

Я шла по залу, ловя мимолётные взгляды коллег. Некоторые смотрели с восхищением — моя репутация лучшего Купидона в гильдии была неоспорима. Другие же предпочитали избегать моего взгляда, ведь не все разделяли мои методы. В отличие от большинства, я не верила в случайности и слепую удачу. Любовь — тонкая материя, требующая точности и глубокого понимания. Для меня не было места неопределённости, лишь расчёт и искусство.

Я не всегда была такой. В юности меня недооценивали: слишком прямая, слишком дотошная, слишком холодная для Купидона. Другие полагались на интуицию, позволяя магии самой выбирать путь, но я с самого начала знала, что любовь поддаётся изучению и структуре. Я годами изучала судьбоносные линии, читала старинные манускрипты и совершенствовала искусство стрел любви. Я не просто сводила людей — я создавал идеальные союзы, где каждая эмоция была выверена, каждый взгляд просчитан. Это принесло мне немало побед, но и немало врагов.

Младшие Купидоны тихо перешёптывались, наблюдая, как я прохожу по залу. Кто-то пытался казаться безразличным, но я чувствовала их взгляды. Даже те, кто презирал мои методы, не могли отрицать моих достижений.

— Она снова получила особый заказ? — шепнул кто-то.

— Конечно, а кто ещё? — последовал ответ.

Я не задержалась, лишь чуть приподняла подбородок выше, проходя мимо.

Длинный коридор привёл меня к массивной двери из чёрного дерева, инкрустированной золотыми линиями, сплетёнными в сложный узор. За ней находился кабинет Главы Гильдии. Я замерла на секунду, собираясь с мыслями, а затем легко толкнула дверь.

Внутри было тихо, почти священно. Высокие книжные шкафы тянулись к потолку, полки ломились от древних манускриптов, в которых описывались самые легендарные истории любви. На массивном столе из красного дерева лежали свитки с записями о текущих делах гильдии, а над ним, в витиеватых подвесах, мерцали волшебные кристаллы, освещая комнату мягким розоватым светом. В воздухе витал аромат старых книг, смешанный с нотками лаванды. На одной из полок виднелись древние артефакты любви: стеклянные флаконы с эссенциями страсти, амулеты, усиливающие привязанность, и серебряный лук — символ древних Купидонов.

Глава Гильдии, мужчина с пронзительным взглядом и седыми, как облака, волосами, жестом пригласил меня сесть. В его глазах отражалась важность предстоящего разговора.

— Виктория, — его голос прозвучал ровно, но я уловила в нём напряжение. — Тебе предстоит особое задание. Возможно, самое важное в твоей карьере.

Я наклонилась вперёд, в ожидании.

— Это касается королевского брака. Союза, который должен укрепить два королевства. Ты должна сделать так, чтобы принц влюбился в принцессу соседнего государства. Это не просто прихоть — от этого зависит будущее страны.

— И почему я? — спросила я, скрестив руки. — Если он настолько упрям, возможно, он не создан для любви вовсе.

Глава улыбнулся краешком губ. — Потому что ты лучшая. Если кто-то и может растопить его сердце — так это ты.

Я кивнула, ощущая, как в груди разгорается азарт. Любовь, политика, королевские интриги — неужели судьба наконец-то бросает мне достойный вызов?

На столе передо мной оказался пухлый свиток, запечатанный королевской печатью. Я осторожно развернула его, пробегая глазами первую страницу. Имя: принц Кассиан, наследник престола.

Кассиан был известен своей несгибаемой волей и упрямством. В отличие от большинства принцев, воспитанных в роскоши, он проводил больше времени на тренировочных площадках и в военных кампаниях, чем в танцевальных залах. Высокий, с резкими чертами лица, его глаза — ледяные, бездонные, проницательные. Черные волосы всегда чуть растрепаны, будто он не тратит времени на пустую заботу о внешности. Он презирал показные приемы, предпочитая действия словам.

В истории его любовных связей значились редкие и краткие увлечения. Он никогда не позволял чувствам управлять собой, оставаясь холодным и отстранённым. Это усложняло мою задачу: как заставить такого человека влюбиться?

— Он не прост, — пробормотала я, закрывая свиток.

— Никогда не бывает просто, Виктория, — отозвался Глава Гильдии. — Ты знаешь это лучше других. Любовь — это искусство, но даже у искусных мастеров бывают сложные заказы.

Я усмехнулась, склонив голову. Да, любовь — это искусство. Но даже у искусства есть свои ограничения.

Впрочем, я всегда любила вызовы.

Я вышла из кабинета, ощущая, как вес задания ложится на мои плечи. Купидоны не должны сомневаться в любви, но с годами я стала иначе смотреть на свою работу. Любовь ли это — сплести две судьбы, заставить сердца биться в унисон? Или это просто мастерство влияния, которым я владею? Меня не волновали эмоции, только результат. Я была архитектором чувств, а не их жертвой.

Глава 2. Новая роль

"Искусство маскировки - второй важнейший навык Купидона после стрельбы. Помни: чтобы зажечь искру в чужом сердце, иногда нужно притвориться обычным человеком."

Дворец возвышался над городом, словно каменный колосс, чьи башни терялись в облаках. Его мраморные стены сияли в лучах утреннего солнца, отражая оттенки розового и золотого, а высокие, готические окна походили на застывшие кристаллы. Я стояла перед массивными воротами, скрывая за безмятежной маской холодного профессионализма мельчайшие искры волнения.

Теперь я — леди Виктория Элтон, новая фрейлина при дворе принцессы Элеоноры. Это имя, легенда, созданная специально для моей миссии, должно было стать моей новой кожей. Я знала свою роль назубок, каждую мелочь — от деталей моего "происхождения" до придворного этикета.

Как только карета остановилась у главного входа, передо мной распахнулись огромные двери с резными изображениями сцен королевских балов. Двое стражников с длинными алебардами сделали шаг вперёд, оглядывая меня с профессиональной подозрительностью. Я сдержанно кивнула, вежливо, но без раболепства, словно это место уже принадлежало мне.

Во дворце пахло воском, розовым маслом и чем-то пряным, едва уловимым, напоминающим старинные книги и застывшее в камне время. Под ногами расстилались ковры, мягкие, как облака, приглушая шаги, но даже они не могли скрыть величия мраморных колонн, уходящих под самый потолок. Внутри всё было выдержано в строгой симметрии: галереи с позолоченными балюстрадами, величественные канделябры, свет которых дробился на сотни хрустальных бликов, и своды, украшенные фресками, изображающими древних монархов.

— Леди Виктория Элтон? — раздался ровный голос.

Передо мной стояла высокая женщина в строгом платье из тёмно-синего бархата, с серебряными нитями, вплетёнными в узор. Это была главная фрейлина, леди Эванс — дама средних лет с безупречной осанкой и взглядом, пронизывающим до костей.

— Добро пожаловать во дворец, миледи, — добавила она с оттенком сухой вежливости. — Я отвечаю за порядок среди фрейлин принцессы. Следуйте за мной, вам предстоит многое узнать.

Я кивнула и направилась за ней. Наши шаги глухо раздавались под сводами коридоров, где тонкий свет свечей создавал иллюзию, будто стены дворца сами дышат в такт времени. Пока мы шли, леди Эванс без эмоций перечисляла распорядок дня фрейлин: утренний обход, обязанности при дворе, правила присутствия в королевских покоях. Казалось, она проверяет меня, оценивая каждую мою реакцию.

— Ваша комната находится в восточном крыле, — наконец сказала главная фрейлина, останавливаясь перед дверью из полированного орехового дерева. — Принцесса пока не во дворце, но вскоре она вернётся. Вам нужно быть готовой к знакомству.

Я вошла в покои. Комната была обставлена со вкусом, но без излишеств: кровать с балдахином цвета сливок, трюмо с овальным зеркалом, резной шкаф и кованая люстра, отбрасывающая мягкий свет. Окно выходило в сторону сада, где ветер лениво раскачивал ветви цветущих магнолий. Всё выглядело уютно, но я знала — дворец всегда наблюдает за своими обитателями.

Я поставила небольшой саквояж на стол и, осмотревшись, выпрямила спину. В этой игре нельзя было позволить себе расслабиться.

На следующий день меня ждал строгий инструктаж. Леди Эванс, сопровождаемая двумя старшими фрейлинами, провела меня в небольшую залу с высокими окнами и изысканными креслами, обтянутыми парчой. На длинном столе перед нами разложены свитки, тщательно составленные правила дворцового этикета.

— Первое и главное, — начала леди Эванс, — при дворе всё строится на традиции и точности. Ошибки не прощаются.

Я молча кивнула, принимая сказанное к сведению. Следующие несколько часов прошли в изучении порядка обращений, допустимых тем для разговора, правил подачи руки и, что немаловажно, тонкостей выбора нарядов.

— Ваше платье должно отражать вашу принадлежность ко двору, но не затмевать принцессу, — добавила фрейлина, оценивающе осмотрев меня. — Простота, элегантность, без лишних украшений.

После инструктажа началась практика реверансов и поклонов. Леди Эванс наблюдала за каждой моей попыткой, исправляя ошибки и добиваясь идеальной грации в каждом движении.

— Впечатляет, — наконец произнесла она, когда я в очередной раз выполнила безупречный реверанс. — Возможно, вы освоитесь здесь быстрее, чем я ожидала.

Я шагала по длинному коридору, когда из-за угла показалась высокая фигура. Я замерла, а следующее мгновение столкнулась взглядом с человеком, которого ожидала встретить позже. Принц Кассиан. Его присутствие наполнило пространство холодной напряжённостью.

Он был так же безупречно сложен, как говорили слухи: высокий, с резкими чертами лица, тёмными волосами, падающими на лоб, и глазами — холодными, как застывший лёд. Он посмотрел на меня с легким прищуром, будто оценивая, стоит ли вообще тратить на меня своё время.

— Вы новенькая, — произнёс он сухо, не задавая вопроса, а скорее констатируя.

— Леди Виктория Элтон, Ваша Светлость, — сдержанно ответила я, сделав реверанс, отточенный до совершенства.

Кассиан склонил голову, небрежно, почти лениво.

— Уверен, леди Эванс уже дала вам множество наставлений, — произнёс он, чуть склонив голову, — но одно правило вы должны запомнить лучше остальных. Не лезьте туда, куда вас не звали.

С этими словами он развернулся и продолжил путь по коридору. Окружающие слуги и фрейлины, стоявшие неподалёку, поспешно отвели глаза, делая вид, что не слышали разговора. Я же осталась на месте, ощущая, как внутри меня зарождается интерес. Высокомерие принца, его холодность, пренебрежение к окружению — это нужно было изучить. Я сделала первую мысленную заметку: «Нелегко поддаётся влиянию. Воспринимает окружающих как лишних.»

Теперь я знала, с кем имею дело.

Если я хотела узнать о принце больше, мне следовало искать информацию там, где люди говорят свободнее всего: среди прислуги. Они были глазами и ушами дворца, и если кто-то знал о распорядке дня принца, его предпочтениях и привычках, то это были именно они.

Глава 3. Неудобная правда

"Первое правило Купидона: никогда не предполагай, что знаешь всё о своей цели. Любовь часто прячется там, где её меньше всего ждёшь."

Я покидала дворец на рассвете, облачённая в простое платье из грубой ткани, с накинутым на голову капюшоном. Мои роскошные наряды фрейлины остались позади — сегодня я была не Викторией Элтон, а обычной горожанкой, одной из многих, кто сновал по улицам столицы в поисках заработка, новостей или случайных встреч. Лишь малейшие детали моего облика могли выдать меня тому, кто умеет видеть — осанка, слишком ровная для простолюдинки, походка, слишком уверенная. Но в суете улиц этого никто не замечал.

Принц покидал дворец примерно в одно и то же время каждую неделю. Иногда с охраной, иногда в одиночку. Сегодня он был один. Я следовала за ним, сливаясь с толпой.

Город просыпался медленно. Узкие улочки старого квартала ещё были наполнены утренней тишиной, лишь торговцы расставляли свои лотки, выкладывая фрукты, выпечку, ткани и драгоценности. Воздух был пропитан запахом свежего хлеба, медовых пряников и ещё тёплого молока, которое хозяйки выставляли за двери домов. Где-то вдалеке кричали мальчишки, предлагая газеты, а уличные артисты готовили свои площадки к дневному веселью.

Принц шагал по мостовой, небрежно засунув руки в карманы. Его осанка была по-прежнему королевской, но во взгляде не было той холодности, что я привыкла видеть во дворце. Он останавливался возле торговцев, переговаривался с ними, иногда даже улыбался — тепло, искренне. Я видела, как он помог поднять ящик со специями старику, как потрепал по голове мальчонку, пробегавшего мимо, и как, заговорив с уличной торговкой цветами, позволил ей прикрепить маленький голубой василёк к вороту своего плаща.

Это был не тот человек, которого я видела во дворце. Там он был холоден, отстранён, его голос звучал резким приказом. Здесь же, среди простых людей, он выглядел... своим. Свободным.

Я продолжала следовать за ним, наблюдая, как он заходит в небольшую лавку, что пряталась в переулке, затенённом виноградными лозами. Через мгновение я осторожно приблизилась и заглянула внутрь.

Лавка оказалась книжной. Полки, заваленные пыльными фолиантами, громоздились до самого потолка, а в воздухе витал терпкий запах старых страниц и чернил. Принц разговаривал с владельцем, пожилым мужчиной с добрыми глазами и вечно мятой рубашкой.

— Нашёл то, что искал? — спросил хозяин, улыбаясь, будто они старые знакомые.

— Как всегда, — отозвался Кассиан, перебирая корешки книг. — Ты знаешь, что мне нужно.

Он говорил так, будто не был будущим правителем огромной страны, а всего лишь человеком, у которого есть любимые книги, привычные места, старые друзья.

Я замерла, крепче сжав края своего плаща. Этот человек сбивал меня с толку. Я пришла сюда, чтобы изучить его слабости, его недостатки, а вместо этого нашла живого, тёплого человека, чьи поступки говорили больше, чем его сдержанные слова во дворце.

И это начинало меня беспокоить.

Мои сомнения лишь усилились, когда я заметила, как он покинул книжную лавку и свернул в узкий переулок. Я последовала за ним, стараясь держаться в тени, избегая встречаться с прохожими взглядами. Его маршрут был целенаправленным — не блуждания аристократа, пытающегося развеяться, а дорога человека, который точно знает, куда идёт.

Он остановился возле небольшой художественной лавки. Я замерла в нескольких шагах, прячась за деревянными ставнями соседнего дома. Витрина лавки была заляпана следами краски, а за стеклом виднелись работы — акварельные зарисовки улиц, портреты простых людей, наброски городских площадей.

В дверях показалась девушка. На ней был простой льняной передник, а кончики пальцев испачканы в краске. Её каштановые волосы были небрежно собраны, несколько прядей выбились, и она сдувала их, прежде чем откинуть за ухо. Я наблюдала, как её лицо осветилось улыбкой, когда она увидела принца. Не поклон, не почтительное приветствие, а простая, искренняя улыбка.

Кассиан подошёл ближе. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Она что-то прошептала, а он лишь усмехнулся, доставая из кармана сложенную записку и вкладывая её в её ладонь. Она сжала бумагу, быстро спрятала её в складках передника и оглянулась по сторонам, будто боялась посторонних глаз.

Я наблюдала за их взаимодействием, и в груди холодком разливалось осознание: это не была случайная встреча. Это была привычка. Они знали друг друга.

Я продолжила наблюдать за ними следующие дни и обнаружила закономерность. Их встречи не были спонтанными. Они происходили в определённые дни, в определённых местах: в городском саду, под сенью старых вязов, где можно было спрятаться от чужих глаз, в мастерской девушки, где они могли говорить, не опасаясь быть услышанными.

И самое интересное — Кассиан умел избегать слежки. Он находил обходные пути, использовал шум базаров, толпы на главных улицах, чтобы затеряться. Но я следовала за ним, замечая, как он намеренно отставал от стражников или вовсе оставлял их позади, пока они даже не догадывались, что потеряли своего принца.

Чем больше я наблюдала, тем яснее понимала — эта девушка для него важна. И в этом крылось нечто, что могло разрушить весь мой план.

Я не могла позволить себе гадать. Если эта художница была важной частью жизни принца, мне нужно было знать о ней всё.

На следующее утро я вернулась к её лавке, на этот раз не в роли наблюдателя, а клиентки. Дверь приоткрылась с мелодичным звоном колокольчика, оповещая хозяйку о посетителе. Внутри пахло маслом, древесным углём и высохшей краской. Воздух был насыщен ароматом пергамента, тёплой древесины и едва уловимого букета трав, будто мастерская впитала в себя дыхание городских улиц и уютного домашнего очага.

На стенах висели её работы: портреты, которые словно дышали жизнью, сцены с городских улиц, переданные с удивительной теплотой. Она не просто рисовала людей, она запечатлевала их суть. Лица на её холстах не были идеализированными — в них было что-то настоящее: морщины от бесконечных улыбок, задумчивые взгляды торговцев, детские пальцы, сжимающие пирожок, который кто-то дал им из доброты. Я смотрела на эти картины и понимала, почему принц выбрал именно её.

Глава 4. Личные сложности

"Профессионализм Купидона проявляется не в количестве попаданий, а в умении видеть картину целиком. Каждое сердце имеет свою историю, которую нужно прочесть до конца."

Королевский приём был настоящим зрелищем. Огромный зал сиял огнями тысяч свечей, их мерцающий свет отражался в позолоченных узорах на колоннах и каскадами стекал по гладкому мраморному полу. В воздухе витал сладковатый аромат благовоний, смешанный с терпкими нотками вина и пряностей. Придворные дамы кружили по залу, их наряды напоминали волны драгоценных камней: сапфировые, рубиновые, изумрудные переливы сливались в пёстрое море роскоши. Мужчины же, облачённые в атлас и бархат, держались с выверенной грацией, словно все они были частью тщательно разыгранного спектакля.

Я стояла у одной из колонн, наблюдая, как король поднимался со своего трона, готовясь приветствовать гостей. Однако главным событием вечера было не очередное громкое появление какого-нибудь герцога или наследного принца. Все знали, что сегодня представят нового придворного мага.

Когда двери зала отворились, лёгкий холодок пробежался по моей коже. В зал вошёл высокий человек в длинном плаще, цвета тёмного серебра. Он двигался неторопливо, но его походка была такой уверенной, что даже самые знатные особы на мгновение задерживали на нём взгляд, будто ощущая невидимую волну власти, исходящую от него. Его волосы, длинные и чёрные, блестели, словно отполированный обсидиан, а глаза… Я не могла разобрать их цвет, потому что свет, казалось, странно преломлялся в его взгляде, создавая ощущение, будто они менялись, подстраиваясь под окружение.

Придворные шептались, гадая, кто он и откуда. Одни утверждали, что он прибыл из далёкого восточного королевства, другие шептали, что он вышел из теней самого запретного аркана магии. Но одно было ясно: он не был обычным человеком.

Когда он приблизился к трону, король слегка приподнял бровь, явно заинтересованный.

— Ты новый маг, которого прислали из Архивов Закрытого Круга? — голос монарха прозвучал ровно, но в нём проскользнула осторожность.

Маг остановился, слегка склонив голову в знак уважения.

— Так и есть, Ваше Величество. Меня зовут Лаэн, и отныне я служу короне.

Его голос был низким, гладким, будто отточенным тысячами заклинаний. Он говорил неспешно, но каждое слово словно впитывалось в воздух, завораживая слушателей.

Я заметила, что в его руках — артефакты. Один из них — массивное кольцо с камнем, который переливался глубоким фиолетовым светом. Второй — небольшой серебряный кулон с выгравированными рунами. Я знала, что подобные вещи не носили просто так. Каждый артефакт магов обладал значением, историей, силой.

Придворные смотрели на Лаэна с любопытством, но в их взглядах таилась и доля тревоги. Маги в королевстве всегда были силой, которой восхищались, но никогда не доверяли полностью. Особенно когда их власть выходила за пределы привычного понимания.

Я почувствовала, как внутри меня зашевелилось предчувствие. Этот человек мог изменить ход игры. Я должна была узнать, какую сторону он выберет.

В последующие дни наши пути пересекались снова и снова. Вначале — случайно, в коридорах дворца, когда он проходил мимо, а я замечала лёгкую усмешку в уголках его губ, будто он знал что-то, чего не знала я. Затем — во время собраний при дворе, где он ловко парировал вопросы советников, его ответы были точными, но обманчиво простыми, заставляя слушателей задумываться, насколько глубже его знания, чем он позволяет предположить.

Мы впервые по-настоящему заговорили в библиотеке. Я сидела за одним из тяжёлых дубовых столов, изучая древний трактат о привязках эмоций к магическим потокам. Он появился бесшумно, его плащ лишь слегка колыхнулся, когда он сел напротив.

— Удивительно, что вы интересуетесь такими темами, — сказал он, скользнув взглядом по страницам моей книги.

— Купидоны обязаны знать природу привязанности, — ответила я, не отрываясь от текста.

Лаэн наклонился ближе, его голос стал мягче, почти интимным.

— А вы уверены, что любовь — это то, что можно понять с помощью формул и диаграмм?

Я встретила его взгляд. В этих глазах, меняющихся от серых к тёмно-синим, плыло что-то неопределённое, похожее на вызов.

— Если её можно создать, значит, её можно объяснить, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Или же наоборот: если её можно объяснить, её нельзя создать.

После этого разговора наши встречи стали регулярными. Иногда он появлялся во дворцовом саду, словно знал, что я буду там. Мы гуляли по аллеям, обсуждая редкие манускрипты, делясь знаниями о забытых школах магии. Он не предлагал мне открытых намёков, не стремился заговорить о чём-то личном — но в его взгляде всегда таился скрытый интерес, загадка, которую я не могла разгадать.

Он рассказывал мне о магических артефактах, о древних заклинаниях, в которых любовь не просто чувство, а сила, способная изменять реальность. Я же делилась с ним тайными техниками Купидонов, рассказывая, как эмоции сплетаются в узоры, которые можно направить в нужное русло. Между нами возникал странный баланс: я изучала его, а он изучал меня.

Однажды, во время прогулки в саду, он остановился, позволив своим пальцам легко скользнуть по каменной перилам фонтана.

— Вы боитесь меня, Виктория? — спросил он негромко.

Я чуть приподняла бровь.

— Нет. Я вас изучаю.

Его губы дрогнули в полуулыбке.

— Хороший ответ. Но в этом дворце те, кто начинают изучать меня, часто попадают в сети, из которых не могут выбраться.

Я не отвела взгляда. Если он хотел проверить меня, то и я собиралась проверить его.

— Тогда посмотрим, кто попадёт в чью сеть первым.

***

Поздним вечером, когда во дворце царила относительная тишина, я направилась в библиотеку. Мне нужна была редкая книга по истории королевства — старый манускрипт, который, как мне сказали, хранился здесь, среди пыльных полок и забытых томов. Я ожидала уединения, спокойного поиска, но, едва завернув за угол, столкнулась с высокой фигурой, шагнувшей из тени.

Глава 5. Профессиональный подход

"В делах любви даже самый опытный Купидон должен быть готов к сюрпризам. Иногда судьба преподносит уроки, которых нет в учебниках гильдии."

Я сидела за массивным дубовым столом, погружённая в работу. Воск свечей стекал тонкими струйками, застывая на металлическом подсвечнике причудливыми узорами, будто сама ночь плела свою историю. На столе передо мной лежали разложенные пергаменты — записи, схемы, расчёты. Здесь, среди этих строк, прятался ключ к направлению его сердца в нужную сторону.

Я не могла позволить себе сомнения. Купидоны не задаются вопросами морали, их работа — направлять сердца по правильному пути. Любовь подчиняется законам, как любая другая сила в мире. И если этот союз был необходим королевству, я просто должна была его создать.

Я изучала их поведение, их привычки, их слабые места. Их встречи были редкими, но наполненными глубокой привязанностью. Они не просто находили утешение друг в друге — они искали подтверждение собственной значимости. Он видел в ней свободу, шанс уйти от дворцовых интриг, сбежать из золотой клетки. Она же находила в нём защиту, поддержку, возможность быть услышанной. Но любовь, построенная на иллюзиях, легко разрушается. Мне не нужно было её ломать. Мне нужно было перенаправить его взгляд.

Принц избегал дворцовых мероприятий, прятался в городских улицах, словно сам ещё не знал, к какой жизни принадлежит. Он не замечал принцессу, которая могла бы стать его идеальной партией, той, что была выбрана для союза между королевствами. Это следовало исправить.

Любая привязанность держится на привычке. Если создать для него новые условия, в которых его мир начнёт изменяться, он сам начнёт смотреть в другую сторону. Ему просто нужно было оказаться рядом с принцессой в нужные моменты, почувствовать её присутствие, позволить новым чувствам зародиться.

Ложь была слишком грубым инструментом. Мне не требовалось разрушать его союз с другой девушкой напрямую. Я должна была создать условия, в которых их пути сами начнут расходиться. Чтобы то, что сейчас кажется ему свободой, начало тяготить. Чтобы то, что он не замечал прежде, стало новым, неизведанным.

Среди магических инструментов, что лежали передо мной, я выбрала три. Зеркало возможностей, которое подталкивало людей к неизведанному, создавая иллюзию, что их истинный путь — это тот, что ещё не пройден. Ленты судьбы, сплетающие моменты между двумя людьми так, что их дороги снова и снова пересекались. И амулет резонанса — усиливающий эмоциональную связь между двумя душами, заставляющий их слышать друг друга сильнее, чем кого-либо ещё.

Я провела пальцами по гладкой поверхности зеркала. Завтра я начну. Завтра принц начнёт смотреть в другую сторону.

Я понимала, что прямые попытки заставить принца обратить внимание на принцессу вызовут в нём лишь сопротивление. Поэтому мне следовало действовать тоньше — сначала заслужить его доверие, создать атмосферу, в которой он сам, не осознавая этого, начнёт открываться новым возможностям.

Я выбрала путь, который показался мне наиболее естественным. Принц интересовался живописью — его восхищение искусством проскальзывало в его словах, даже если он старался этого не показывать. Именно поэтому я организовала занятия живописью во дворце, представив их как часть культурной программы, направленной на развитие высшего общества. Я предложила, чтобы принцесса Элеонора приняла в них участие, и разумеется, была там и я. Всё выглядело так, будто это было лишь приятное времяпрепровождение.

— Вы удивили меня, леди Виктория, — сказал Кассиан, отложив кисть. — Не думал, что вы так искусно умеете заставлять людей делать то, чего они не хотят.

Я улыбнулась, словно не заметила скрытого упрёка.

— Вам просто нужно научиться получать удовольствие от процесса, Ваше Высочество, — ответила я, ненавязчиво направляя его взгляд на Элеонору, которая сосредоточенно работала над своим эскизом. — Искусство — это не только техника, но и эмоция.

В те моменты, когда он терял бдительность, я чувствовала, что он понемногу привыкал к её присутствию.

Позже я осторожно перенаправила наши разговоры в сторону книг. Я выяснила, что Кассиан любил древние хроники и трактаты, а принцесса — поэзию. Мне пришлось искать точки соприкосновения, подстраивая темы так, чтобы разговоры перетекали в естественные диалоги между ними. Я видела, как он иногда задерживал взгляд на Элеоноре чуть дольше, как слушал её, когда она цитировала строки, казалось бы, просто вежливости ради.

Но самое важное было впереди — вовлечь его в благотворительность, которой он занимался. Я узнала, что принц давно поддерживает один из приютов для детей и предложила принцессе посетить его вместе с нами. Это был мой главный ход: создать эмоциональную привязку, привить ощущение общей цели.

Когда Элеонора склонилась к маленькой девочке, протягивая ей книгу с иллюстрациями, я заметила, как принц наблюдает за ней. Он ничего не сказал, но я видела в его взгляде задумчивость. Возможно, это был первый шаг к тому, чтобы он начал видеть её иначе.

Простого сближения было недостаточно — Кассиан должен был увидеть в Элеоноре не только удобную собеседницу, но и женщину, с которой он мог бы разделить будущее. Для этого требовался момент, в котором он увидит её иначе.

Я выбрала место — тенистый уголок сада, у пруда, где, как я знала, принц часто проводил время наедине с мыслями. Его путь туда был предсказуем, как и его привычка останавливаться у древнего платана, чтобы посмотреть на отражение в воде. Именно здесь ему следовало столкнуться с Элеонорой.

Я воспользовалась лентами судьбы, чтобы их маршруты пересеклись. Элеонора должна была оказаться у пруда чуть раньше, случайно уронив перчатку в воду. Небольшая деталь, но достаточная, чтобы привлечь внимание.

Когда Кассиан появился, я затаилась среди деревьев, наблюдая. Принцесса стояла у воды, с лёгким смущением разглядывая перчатку, плывущую по поверхности.

— Кажется, я допустила досадную оплошность, — тихо сказала она, не поднимая глаз.