Профессор. В его власти

Глава 1

– Люся, да ты не понимаешь меня! Я говорю о добровольном принуждении. Только представь, как кипит кровь, когда красивый, мужественный мужчина насаживает тебя на себя, а ты вся такая воспитанная, морально правильная, типа сопротивляешься, а тело уже предает, между ног мокро, и все горит, от желания перед глазами все плывет... А мужчина больно не делает, только хорошо, все умело и правильно, просто мнения не спрашивает, сам за тебя все решает. Представила?

– Аня, блин, говори тише, – шипит моя подруга и по сторонам озирается. – На нас уже официант косится.

– Вон тот? – вскидываю я глаза на молодого парня и улыбаюсь смущению Люси. – Он просто тоже хочет, вот и смотрит.

– Что хочет? – фыркает подруга. – Добровольного принуждения?

– Секса, видимо, раз его чужие разговоры так интересуют.

– Может, его твоя бурная фантазия так увлекает? – смеется Люся и делает глоток американо.

– Моя бурная фантазия и меня увлекает. Особенно ночью.

– Меньше книг читай, Аня, и больше учебников по психологии.

– М-м-м, а представь этот шикарный, взрослый, опытный мужчина наш новый препод. Как бы ты отреагировала?

– Наверно, как и все, слюни пустила бы, – признается Люся.

– Во-от, значит, прониклась моей фантазией?

– Ань, я спросила тебя, как ты относишься к постели на первом свидании, а ты мне про добровольное принуждение.

– Так если первая постель такая и с таким, то почему бы и нет, – смеюсь я, а потом все же беру себя в руки. – Ладно, Люсь, если серьезно, то этот твой Рома просто хочет затащить тебя в койку и все. Увидел, предложил, и ты тут же согласилась на встречу. Ну, кто так делает?

– А что такого?

– Ты на психолога учишься или как? – вскидываю брови от изумления. – Мужчины – хищники, самцы, им интересна игра убегает-догоняет, они охотники, получают кайф оттого, что выслеживают добычу, загоняют в угол, а потом...

– Добровольное принуждение, – заканчивает подруга.

– Именно. А ты что?

– Что я?

– Ты сразу в мышеловку попала. Он, как любой хищник просто сожрет тебя, одни косточки останутся, и пойдет дальше, новую жертву искать.

– Вот блин, – стонет Люся и закрывает лицо руками. – И что делать? Он мне уже полгода нравится.

– Иди на это свидание, но через пять минут уйдешь.

– В смысле?

– Скажешь, что поспорила с подругами, что он обратит на тебя внимание и пригласит в ресторан. Спор выигран, но твоя совесть не позволяет довести дело до конца. Пусть на сэкономленные на свидании деньги, купит себе шоколадку.

– Ты сдурела, Аня? Это жестоко. Он же обидится.

– Во-первых, это не жестоко, а ответочка. Ходят слухи, что он каждую вторую раз в неделю так мотросит. Но ты слишком много учишься, чтобы знать сплетни. А во-вторых, он не обидится, а разозлится. Ты кинешь ему вызов, и он, как самец примет его. Вот увидишь, он уже на следующий день начнет бегать за тобой.

– Думаешь?

– Уверена. Перечитай лекцию первого курса по психологии групп номер 28. В общем, твоя задача остается держать его на расстоянии и влюбить в себя.

– Будешь моим куратором, – смеется Люся, а потом заговорщицки наклоняется и шепчет. – А как будем твою фантазию реализовывать?

– С моей сложнее. На горизонте нет ни одного сексуального мужчины, так чтобы и прилично старше, и ухоженный, подтянутый, чтобы власть какую-то в руках держал, может бизнес.

– Ты описываешь очень серьезного мужчину.

– Люся, а мое тело меня не предаст с парнем типа того официанта. Мое нутро будет прекрасно солидарно с мозгом. Да и сбежать от такого будет несложно. Сам отпустит, как только скажу: «Отпусти, я не хочу».

– Ну да, – закусывает щеку Люся. – Слушай, Ань, а как ты себе, вообще, это представляешь? Если ты окажешься в интимной близости с таким мужчиной, то значит, изначально согласилась идти с ним на встречу. И ты как бы взрослая девочка, двадцать лет скоро, должна понимать, что играть можно с одногодками, а если мужчина взрослый и статусный, то твой приход на свидание априори говорит, что ты согласна на интим этим же вечером. Такие не будут бегать и укатывать по полгода.

– Не будут, – вздыхаю я. – Ну это же фантазия, а реализация уже не от меня зависит. Может, понравлюсь я сейчас какому-то, он и украдет меня по дороге домой. Не дай бог, конечно, – и чуть с опаской оглядываюсь по сторонам. – Договорюсь еще.

– Что страшно все же? – смеется Люся.

– Не думаю, что добровольное принуждение изначально предлагает согласие на все и радость от происходящего, а вот послевкусие… Короче, Люся, зачем мы вообще об этом заговорили? С одной стороны, это моя очень жаркая фантазия, с другой стороны, в реальности я жутко испугаюсь. Хотя, конечно, смотря что за мужчина, и знаю ли я его. Ой, все, давай не будем больше на эту тему говорить?

– Давай, а то даже я завелась. Ты сегодня ко мне приезжаешь? Мы хотели пижамную вечеринку устроить перед началом учебного года.

Глава 2

*Демьян*

Я упирался как мог. Иметь дело со студентами мне неинтересно, поэтому три месяца отказывал декану местного универа взять на себя курс по «Психологии личности и социального взаимодействия», но когда мне позвонил сам ректор, понял, что отмазаться больше не выйдет.

– Семеныч, ты пойми, у меня клиника, бюрократия со всех щелей лезет, вечная текучка персонала, своих дел хватает. Ну, куда мне курс с неокрепшими персонажами, которые ходят на лекции ради галочки? Плавали уже, не понравилось, – стараюсь говорить дипломатично, но сам вижу, что совсем неубедительно.

Отказывают далеко не так. Когда чего-то не хотят, просто говорят «нет». Но этому человеку «нет» я сказать не могу.

Я профессор психологии в области личностного развития, владелец клиники, на базе которой не только консультации и терапия, но и стационар, а еще я заядлый холостяк.

И половину всего этого – заслуга Виктора Семенова, моего бывшего преподавателя, а сегодня ректора вуза.

– Демьян, ты мне про свой трудоголизм не рассказывай. Я навел справки и знаю, что все у тебя стабильно, а твои замы вполне несколько часов в день справляться и без тебя. Ты профессионал своего дела, пацанов увлечешь способами завладеть вниманием девчонок, а студенток одним своим видом покоришь.

– Какой вид, мне уже сорок почти.

– А им по двадцать. Не каждый их ровесник выглядит так, как ты. Так что не вешай мне лапшу, со мной не пройдет. Ты пойми, Демьян, у них практика в этом году, а мне аккредитацию факультета подтверждать надо. Ты лучший из всех, кого я знаю. Давай, по старой памяти, выручи. Всего год. Ты мне дырку в образовательной программе закрываешь, а я тебе практикантов бесплатных в клинику отписываю. Сам кого захочешь, с тем и будешь работы писать.

– Семеныч, знаешь же, что как только я взял трубку, уже согласился. Декан твой не смог меня убедить, так подослал тяжелую артиллерию.

– Спасибо, Демьян, я твой должник. И да, с наступающим днем рождения!

И вот вместо того, чтобы готовиться к своему тридцати девятилетию, я переписываю план работы на месяц вперед, да так, чтобы впихнуть в него еще лекции в институте.

Твою ж... Их же еще подготовить нужно.

– Дем, ну что завтра, собираешь движ? Мужики спрашивают, а ты молчишь, – звонит старый друг детства, а я уже готов зарычать даже на него.

– Стас, никак. Завал со всех сторон. Хотите оторваться, давайте без меня.

– В смысле? У тебя днюха, а мы без тебя?

– Стас, да, – держусь, кому нужны мои проблемы. – Тебе просто из дома уйти хочется, а мне наоборот запереть дверь и услышать, что этот мир может молчать.

– Все так плохо? Может, помощь нужна?

– Нет, Стас, сам справлюсь, просто реально все в одно время навалилось. Хотите помочь, пришлите мне куколку от Леси, которая скрасит завтра вечер. Я загород к себе уеду на два дня, не против, если меня кто-нибудь расслабит.

– Не вопрос, у Леси девочки что надо, на любой элитный каприз. Какие пожелания?

– А пусть будет сама невинность. Блондинка, глазки олененка, сама чистота и порочность.

– Захотел почувствовать власть? – смеется Стас.

– Захотел насадить на себя кого-нибудь, а не только, чтобы мне мозг ебали.

– Я понял. Будет тебе девочка податливая, но с перчинкой сопротивления. Любитель ролевых игр. Я лично на нее красный бант одену.

И вот наступает день моего рождения, но уже с утра позвонил из клиники зам и испортил настроение. На нас подали в суд. Дело плевое, я не парюсь, но, тем не менее, вырубаю нахрен телефон, чтобы больше сегодня никого не слышать, и еду в загородный дом.

Не знаю, как Стас теперь организует девочку, плевать, реально хочу тишины, а он пусть сам фантазию врубает, раз слово дал.

Уже темнеет, за окном внезапно начинается дождь, включаю имитацию камина и иду в душ.

Смываю с себя усталость последней недели, после горячей воды выкручиваю кран на полный холод и кайфую от контраста температур.

Может, и не нужно было эскортницу заказывать? У Леси девочки чистые, хоть вылизывай, а играют роль так, что не поверить в игру невозможно. Молодцы, отлично отрабатывают свои деньги, да и Леся неплохо ломит. Но может, реально надо было просто выспаться? Одному.

Вытираюсь полотенцем, выхожу, в чем мать родила и спускаюсь в гостиную. Люблю свободу во всем, что сказать.

На баре наливаю на дно стакана элитный вискарь и уже собираюсь сесть в кожаное кресло у камина и выпить за самого себя, как слышу чье-то тоненькое мычание.

Не понял. Оборачиваюсь, понимаю, что звук идет из-за спинки дивана.

В чем есть и со стаканом в руках с любопытством иду в центр гостиной, а когда подхожу к дивану даже у меня, у прожженного мужика, разбалованного женщинами, глаза расширяются.

Нет, какие нах глаза, член тут же из состояния полшестого, поднимается на двенадцать часов.

На диване, связанная широкой красной лентой, лежит очаровательная девочка, с перепуганными глазками олененка, волосы длинные, белые, раскиданы по черному, кожаному дивану, сама в охуительном, невероятно сексуальном нижнем белье, а на груди тот самый бант, который обещал Стас.

Визуалы

АНЯ

ДЕМЬЯН

Постараюсь вас радовать разнообразными артами в течении всей истории.

Глава 3

Глазки девочки становятся еще больше, а зрачки расширяются настолько, что закрывают собой голубую радужку. Взгляд носится от ножниц в руках к моему стояку и обратно.

Поддеваю ножницами красную ленту на стройном бедре, а у девочки мурашки от прикосновения бегут.

Отлично отыгрывает сценарий, натурально, словно и правда, страшно.

Лента расползается под натиском, но я не спешу освобождать олененка, зависаю на ее нижних губках.

Крайне сексуальное белье, оценил, даже доплачу за качественный подход к клиенту.

Трусики белые, кружевные, практически прозрачные. По центру гладких губок вырез, который прикрыт узкой полоской сетки на крючке.

Оригинально придумано, когда невтерпеж и хочется засадить, не снимая белья.

Цепляю маленький крючок и освобождаю припухшие лепестки от ткани. Втягиваю воздух, через стиснутые зубы.

– Охуеть, ты сочная, девочка.

Рот наполняется слюной, судорожно сглатываю и веду пальцем по щелочке. Девочка дергается, мычит, качает головой, мол, прекрати, а я хер уже остановлюсь, ее киска пипец заводит. Да и играет она по сценарию зачетно.

От одного взгляда на взбухшие губки, член колом стоит и ноет. Хочу закинуть стройные ножки себе на плечи и отвести душу внутри этой красотки.

Ласкаю пальцем створки и смотрю на личико. А у девочки глазки на мокром месте, и дыхание сбивается.

Чувственный олененок, податливый.

Разматываю ленту до талии и раздвигаю ноги, а эта Бемба ерзает, тазом крутит, увернуться пытается.

Не, ну силой держать не буду, не хочу переигрывать, а вот расслабить так, чтобы сама коленки шире раздвинула, вполне могу.

Давлю большим пальцем на сомкнутые губки и погружаюсь во влажную складочку, прямиком к сладкому входу, а девочка судорожно давится глотком кислорода, непроизвольно стонет и выдает мне на фалангу прозрачную, тягучую капельку.

Вот и возбуждение подъехало.

Зубы скрипят от напряжения в яйцах, но мне так нравится играться с этой малышкой, что даже тащусь от того, как медленно сносит крышу.

Растираю влагу по киске, погружаю палец глубже, протягиваю по складочкам и цепляю взбухший клитор.

Девочка то ли всхлипывает, то ли стонет, глазки прикрываются, а из уголка глаза сбегает слезинка.

Так хорошо или так плохо? Но я ничего неприятного не делаю, наоборот.

Катаю возбужденную вершинку, а другой рукой член наяриваю. Готов взорваться прямо сейчас, но пиздец кайф оттянуть финал.

Не убирая руки от сочащейся киски, нависаю над малышкой и разрезаю ленту на грудной клетке.

Грудь маленькая, аккуратная, розовые соски каменные и торчат пиками, через тонкую, белую сетку лифчика.

Зверею, рычу и захватываю в плен твердые горошины.

Малышка выгибается прямо мне в рот, а я прикусываю вершинку, катаю языком, а снизу спускаюсь к узкому колечку и толкаюсь двумя пальцами вовнутрь.

– М-м-м, – стонет девочка, а меня это только сильнее заводит.

Хочу почувствовать ее кожу на губах, хочу узнать на вкус этого олененка, поэтому снова тянусь за ножницами и разрезаю лифчик прямо посередине.

За те деньги, что Леся гребет, она может себе позволить компенсировать своим девочкам разорванное белье.

Втягиваю маленький сосок в рот и наслаждаюсь нежной кожей, грудь небольшая, полностью помещается в ладонь, сжимаю сильнее, оттягиваю вершинку, а снизу еще глубже ввожу пальцы.

Малышка извивается, мычит, стонет, а я капец начинаю бесновать. Надо, блять ускориться, потом заласкаю, вся ночь впереди, иначе из ушей стрельнет.

Еще раз обхватываю сосок и с оттяжкой отпускаю его, опускаюсь вниз, без предупреждения закидываю ножки девочки себе на плечи и без лишних нежностей впиваюсь во влажные лепестки глубоким, надрывным поцелуем.

Погружаю язык между складочками, нахожу клитор и втягиваю в себя. Сверху доносится истерический писк, малышка дрожит, крутит бедрами, а я вылизываю сладкую киску, как самое вкусное мороженое и реально сам тащусь от вкуса на губах.

Пальцы в девочке ускоряются, скользят во влажном входе, ее мышцы все плотнее сжимаются, удерживают в себе, и я понимаю, она тоже на гране.

А меня ведет от феромонов, кроет возбуждением, сильнее сжимаю нежные бедра, толкаюсь языком в киску, нахожу самые чувственные точки и ощущаю, как малышка реагирует на меня, как раскрывается, больше не пытается стиснуть ноги, сама жаждет большего.

Личико разрумянилось, глазки затянуты поволокой, дыхание быстрое, рваное, воздуха явно не хватает.

Надо снять с нее этот чертов кляп, и засосать розовые губки в себя.

Дарю крайний, но не последний на сегодня поцелуй в киску, опускаю ноги Бембы себе на бедра, подтягиваю ближе к члену и, обхватив тоненькие запястья, поднимаю девочку на себя.

А она как пьяная, зрачки расфокусированы, ведет, смотрит невинно.

Избавляю хрупкое тело от ненужной больше ленты, к черту бант, узлы на запястьях. Девочка хватается за мои плечи, одной рукой тянется к затылку, чтобы снять кляп, а я подхватываю ее под ягодицы и больше не в силах терпеть, насаживаю малышку на свой каменный член.

Глава 4

Дергаюсь от этого сообщения, замираю на чертову секунду, а потом с новой силой принимаюсь насаживать девочку на себя.

Блять, это что за трешь? Херовая подстава, Стас. Очень надеюсь, что это шутка или часть сценария.

Ощущаю, что скоро кончу, но мне нельзя, сначала девочка, потом я. А исходя из сообщения, малышку нужно оттрахать так, чтобы вообще претензий не осталось.

Черт, если она не от Леси, то спускать в нее нельзя, а я без презерватива.

Да чтоб тебя, Стас, волки в лесу погрызли.

Нежная, чувственная Бемба уже на грани, цепляется за меня тоненькими пальчиками и сама скачет на члене.

Довел ее до предела, хорошо, что по привычке не нагнул раком и жестко не отымел.

А какая узкая, какая податливая, вся такая невинная... Как я не догадался сам? Твою ж мать!

Подхватываю малышку под бедра, укладываю на диван под себя и врываюсь в ее сладкое нутро, как без башки.

Впиваюсь в сочные губы глубоким поцелуем, а она притягивает меня за шею, ножки на поясницу закидывает и отдается ощущениям, как в последний раз, словно никогда так ярко не трахалась.

Я бы показал тебе все свое умение, детка, но теперь не уверен, что стоит тебя трогать еще раз.

Вылизываю ей рот, словно киску, терзаю губы, тараню язык. Вкусная, чертовка, очень. Спускаюсь к шее, веду языком, ласкаю, нахожу все ее эрогенные зоны, а вот от прикосновений за ушком ее прямо кроет, стоны громче и сама подставляет нежную кожу.

Крышу сносит от нее, от ее запаха вишневого, от шелковистой кожи, от того, как дрожит подо мной, как извивается, давит пяточками на поясницу, будто просит сильнее, глубже, жестче.

И я даю ей это, врываюсь, как голодный хищник, по самые яйца засаживаю, пока не чувствую, как мышцы влагалища тисками обхватывают член, как она вся напрягается, а потом распахивает свои большие глазки, ротик приоткрывает и кончает. Бурно, страстно, очень громко.

Сладкая моя, неповторимая. Не было у меня таких малышек никогда, а если и были, то в далекой юности, когда не мог еще оценить всю красоту такой Бембы, а думал только о себе.

Девочку трясет, ее острые ногти впиваются мне в шею, оставляют красные отметины, а мне кайфово от этого, драйвово, просто крышесносно.

Как только чувствую, что сладкая судорога отпускает малышку, разрешаю разрядиться и себе. С сожалением выхожу из узкой киски и изливаю все свое желание на светлую, покрытую мурашками кожу.

Впервые сдерживаю себя, не реву бешеным зверем, чтобы не напугать олененка, а стискиваю челюсть так, что в голове что-то хрустит, и кончаю, да так охуительно мощно, что пачкаю весь ее живот.

Дышать нечем, все в груди спирает, хочу завалиться рядом с этой незнакомкой, заграбастать в свои объятия и не выпускать до утра. Всю ночь ласкать, слушать томные стоны, громкие крики, смотреть в голубизну этих глаз.

Но я не могу. Стаса завтра прикончу, а сегодня буду нежить девочку столько, чтобы только к утру опомнилась, но сил на истерики и скандалы не было.

Подхватываю малышку на руки и несу на второй этаж. Нам нужен душ. Однозначно. Как минимум сперму с крошки смыть надо. А там посмотрим.

Девчонка лежит в моих руках с прикрытыми глазами, но я знаю, что не спит. Мозг еще не на полную работает, но скоро она наберется сил и предъявит мне претензии.

Забираюсь с ней в душевую кабину, ставлю на дрожащие ноги, но поддерживаю, не выпускаю, чтобы не рухнула.

Горячая вода обжигает, вижу, морщит маленький носик, выкручиваю кран до комфортной температуры и подставляю наши разгоряченные тела под струи воды.

Девочка обретает более-менее осознанный вид и распахивает глаза. Смотрит прямо, испуганно, но нерешительно. Она еще не поняла, пугаться ей или еще не стоит. А мне этого ждать и не стоит.

Беру дополнительную лейку и включаю ее. Опускаюсь перед крошкой на корточки и принимаюсь смывать с животика свое семя.

Не могу отвести глаз от ее тела. Снизу вид еще охуительнее, чем сверху. Длинные, белые волосы облепили ее хрупкое тело, по миловидному, красивому личику стекают струи воды, да так, что слизать всех их хочется. Голубые глаза в завесе темных ресниц, высокие скулы, длинная шея, а вишенкой в этой картине – сочные, полные, припухшие от моих ласк, розовые губки.

Член снова медленно наливается кровью и упирается в живот, я глажу девочку своей грубой лапищей, а сам, как завороженный, изучаю малышку.

Грудь – две спелые груши, на вершине которой острые, торчащие, розовые соски; плоский животик переходит в гладкий, чистый лобок, а ниже, уже испробованные мной, припухшие створки половых губ.

Блять, как же невинно и в то же время сексуально порочно она выглядит. Я держу себя усилием воли, но, кажется, контроль сильно дает трещину.

Девочка молчит, видимо, пытается понять, что произошло, как она здесь оказалась и что творится сейчас. А я не собираюсь давать ей время полностью прийти в себя, поэтому осторожно, негрубо сгибаю ее ножку в колене и ставлю стопу на бортик.

Не сопротивляется, уже хорошо.

Направляю струи воды на киску и прохожусь тремя пальцами по сомкнутым губам.

Глава 5

*Аня*

Крайне длинная ночь, невероятно жаркие сны, все тело сладко ноет, а мужчина, который все это со мной вытворял, просто мечта девчонок.

Нет, моя мечта, моя фантазия. Взрослый, немного суровый, до мурашек привлекательный.

Такому не отказывают, такому не перечат, лишь безоговорочно подчиняются и безропотно встают в любые позы, в которые он нагибает.

Какой же сладкий сон, даже выныривать не хочется.

Лежу, нежусь в мягкой постели, и хочется продолжения, чтобы мираж не растворялся, чтобы хотя бы еще разок повторился.

Кажется, погружаюсь в дремоту, жадно представляя сильного мужчину и его невероятно мускулистое и сексуальное тело, пытаюсь разогнать темноту, а фантазию превратить еще в одну жаркую иллюзию.

И у меня получается.

Одеяло сползает с обнаженного тела, мои колени мягко раскрывают, а я и не сопротивляюсь совсем, подчиняюсь. Потому что такой власти, такой уверенности не мешают.

Разряд возбуждения простреливает тело, и меня выгибает в спине.

– Боже...

Чувствую умелый язык у себя между ног, жесткие губы, что обхватывают клитор и тянут в себя, острый кончик языка катает вершинку и вынуждает трепетать всем телом.

Беспощадно накрывает экстаз, дыхание учащается, каждую клеточку обволакивает истома, я растворяюсь в этих бесподобных ощущениях и представляю только его, темноволосого, высокого, сильного, глаза темные, режут желанием, как ножи, руки крепко удерживают бедра, он неугомонно вылизывает меня и доводит до сумасшествия.

Я мечтала о добровольном принуждении, но сейчас это все не оно. Принуждение было раньше, когда я лежала связанная и сказать ничего не могла.

Принуждение было тогда, когда без спроса мне раздвинули ноги и впервые попробовали на вкус, а я таких бешеных ощущений никогда не испытывала.

Принуждение было тогда, когда я горела от мужских упрямых ласк, но хотела сопротивляться, сказать, что я не такая, но меня усадили на себя верхом и довели до крышесносного оргазма.

От этих воспоминаний только сильнее горю, низ живота сжимается, наливается тяжелой истомой, разрядка неумолимо приближается, но тут мой разум включается и выдает информацию, что это все было правдой, не сон, не мираж, а...

Распахиваю глаза и от осознания прихожу в ужас, но в это время мой клитор захватывают в жесткий плен, а во влагалище врываются длинные пальцы. Все тело охватывает судорога, оргазм несется по всему телу, разрывает связь с реальностью, взрывается восхитительным ядом и несется в жилах испепеляющим ураганом.

Уношусь в космос, сминаю под собой простыни, выгибаюсь, трясусь, не сдерживаюсь и кричу в голос.

Просто рай, верх мечты, самые порочные фантазии становятся реальностью.

Опадаю на простыни, тяжело, быстро дышу, наслаждаюсь истомой и... боюсь открыть глаза.

Постель прогибается, сильные руки подхватывают мое изнывающее от разрядки тело и куда-то несут.

– Я знаю, что ты уже не спишь. Открывай глаза, девочка.

Сглатываю. Боюсь открыть, но этот хриплый, бархатный, низкий голос вселяет надежду, что все будет хорошо, что ничего плохого со мной не случится.

Ведь насильники и бандиты так ласково не говорят, не доводят до исступления, а лишь берут свое.

– Вы меня не убьете? – несу бред дрожащим голосом, но для меня этот вопрос и правда, важен.

Проникновенный смех разносится над головой, а большие, горячие ладони лишь крепче обнимают мое хрупкое тело.

– Таких, как ты нужно любить до одури, а не убивать, Бемба.

Бемба? Распахиваю глаза, но в это время мужчина из моего развратного сна заходит вместе со мной в душ и включает воду.

– Ох! – мозг тут же включается, воспоминания обрушиваются с новой силой, и я вижу перед собой его, того, который, я думала, мне просто снился.

Стоим под струями воды, мужчина какое-то время сверлит меня глазами, считывает реакцию, а потом принимается поглаживать мое тело, смывая остатки сна и флера сказки.

– Вы... Как... – голос не слушается, губы дрожат, а мне вроде и не больно, вроде ничего ужасного со мной не делали, наоборот, столько удовольствия, сколько я испытала этой ночью, я никогда не испытывала, но из глаз все равно катятся слезы, а в горле застревает ком.

Мужчина хмурится, лицо становится серьезным, сосредоточенным, он больше не трогает мою грудь, не стремится коснуться между ног, чтобы закрыть мне рот, а действительно омывает мое тело, а затем, обхватывает ладонями лицо и нежно, нет, немного надрывно, целует меня в губы.

– Не плачь, малышка, не нужно. Скажи, у тебя где-то болит?

Качаю головой, дрожу от переизбытка осознания, но позволяю ему меня целовать.

– Я заглажу свою вину. Не плачь. Произошло недоразумение.

– Недоразумение?

– Да. Идем.

Мужчина выключает воду, выводит меня из душевой кабины, вытирает мягким полотенцем и закутывает в банный халат.

Глава 6

*Демьян*

Просыпаюсь, тело расслаблено, но предчувствие орет, что расслабляться нехер. Открываю глаза и вижу перед собой белоснежный, красивый, маленький комочек.

И вчерашний вечер, и ночь тут же на скорости бронепоезда врывается в память.

Твою ж мать!

Чертыхаюсь про себя. Расслабляться точно не стоит, но я лежу и наблюдаю за хрупкой девочкой, которая сладко спит и улыбается во сне.

Не хмурится и то хорошо.

Кто ты, Бемба? И как тебя угораздило попасть в руки к придурку Стасу?

Кстати, о нем.

Тихо, насколько это возможно с моими габаритами, выбираюсь из постели, натягиваю штаны и спускаюсь вниз.

Я бы лучше остался в спальне и разбудил олененка сладким сексом, но к ее пробуждению нужно еще максимально подготовиться.

Ни одна женщина еще не жаловалась, уезжая утром на такси, но эта девочка – другая история.

Тех я сам мягко выпроваживал, хотя они изначально знали, для чего едут ко мне и когда пора ретироваться. А эту я бы оставил подольше, вот только вряд ли она сама захочет.

Беру со столика в гостиной мобильный и падаю на диван. Кошусь на подушки рядом и вспоминаю, как вчера получил чувственный сверток с красным бантом на день рождения.

Ага, блять, проблемы на свою голову получил, а не подарок. Подхватываю с пола красный бант и кручи на пальце.

Думаю, напялю-ка я его лучше на хер моего друга, да так стяну в узел, чтобы у него глаза из орбит вылезли.

Сорок пять пропущенных звонков и пятнадцать сообщений. И все от Стаса. Даже читать не буду, пусть лично объясняется.

Набираю горе-друга и слышу, как мой звонок моментально принимают.

– Бля, Дем, ты какого хера не отвечал вчера весь вечер? Я звоню, строчу тебе... Ты читал хоть одно мое сообщение?

– Нахера мне читать тебя, мудило, когда я всю ночь распаковывал твой подарок, а потом применял по назначению, – рычу я, закипая и зверея.

– Дем, я не знаю, как так вышло.

– Я тоже не знаю. Расскажешь? – язвлю я.

Мне сейчас любая инфа нужна, чтобы с олененком потом конструктивно разговаривать.

– Я созвонился с Лесей, обрисовал концепт и внес предоплату. Она перезвонила позже и сказала забрать подарок у торгового центра. Девочка спец, как ты и хотел, круто вживается в ролевые игры, что и не отличишь. Ну, по инструкции мы должны были ей к носу платок с безопасным эфиром подсунуть, девочки часто им пользуются, как оказалось, а дальше лента и все такое. Все было оговорено, Дем: блондинка, миниатюрная, молодая, милая до сжатых яиц, вся такая невинная, ничего не подозревающая, на синем авто, Фольц, типа с покупками вышла. Ну, мы ее и того.

– Что того? – слушаю, а сам понимаю, какую дичь они изначально задумали.

– Сграбастали. Шлюха даже не сопротивлялась, так и упала мне на руки. Ну а дальше... Привезли к тебе, раздели, бант намотали и быстро свалили. Ты как раз признаки жизни сверху начал подавать.

– Она не шлюха.

– Да я это знаю.

– И когда узнал?

– Через минут тридцать. Леся стала наяривать, что ее девочка заебалась нас ждать, что если мы передумали, предоплату она не вернет.

– И как, блять, можно девочку со шлюхой Леси перепутать?

– А ты видел ее телок? Они же на любой вкус, ухоженные, красивые. Оригинал стоял через четыре машины выше возле своего синего Фольца. А у той, что у тебя, тоже Фольксваген и тоже синий, да и вид под описание подходил.

– Бля, Стас, ты извини, но ты дебил.

– Знаю, Дем, так накосячил, сам в шоке. Вот я и давай тебе названивать, а ты трубку не берешь, пишу, звоню – ноль.

– Стас, спасибо за подарок, конечно, и охуительную днюху, а вернее за последствия после нее, но сейчас у меня лишь одно желание: намотать на твою шею эту красную ленту и подвязать к люстре.

– Прости, друг, правда, знаю, виноват. Хотел от души так...

– От души у тебя очень получилось.

– Надеюсь, с девочкой проблем не будет? Ты успел тормознуть? Или все же...

– Или все же, Стас. Она спит, и насколько такая мелкая девочка станет для меня проблемой, еще не знаю.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Это реально залет, пиздец просто. Я всю вину на себя возьму, если быковать начнет.

– Стас, блять, закройся. А быковать она будет.

– Думаешь? Ты там помял ее сильно, что ли?

– Стас, еще слово, и я тебя не на люстру, а к себе в клинику под новый электрошокер положу. Мозги включи уже и подумай, если бы твою сестру Танюху так перепутали, быковала бы она? А ты, если бы узнал?

– Блять, распилил бы всех на части и скормил свиньям.

– Поэтому слушай меня внимательно. Чтобы в течение часа у меня на кухне лежали шикарные розы и какое-то золото-бриллианты. Спроси в ювелирке, что дико впечатляет девок. И не подведи, попробую мирно договориться. Так-то, кроме похищения и принуждения к сексу, девочке я только приятное сделал.

Глава 7

Молчание затягивается, а я так и не решил, оставить ли девочку себе или все же сказать правду.

Но жениться? Если бы я после каждого секса с женщиной женился на ней, то в моем арсенале было бы уже десятки браков и разводов. А я заядлый холостяк, мне вот это все вообще не нужно.

Да и какой из меня муж? Вечно пропадаю в своей клинике, по командировкам, а сейчас еще и на лекции в институте подписался.

Да у меня дом, чисто так, переночевать.

Но я не мудак и ответственность перед олененком чувствую, именно поэтому в моем кармане еще кое-что для нее припасено.

– Как тебя зовут?

– Аня, – хлопает она глазами, в которых с каждой минутой я вижу осознание.

Флер оргазма проходит.

– Приятно познакомиться, Аня. Я Демьян.

– Не могу сказать того же, Демьян, – все еще тихо отвечает девочка, но нутром чувствую, в ней нарастает буря.

– Разве тебе тоже не было приятно? – говорю раньше, чем успеваю себя тормознуть.

Дем, по лезвию ножа ходишь.

Но я уже представляю, как этот олененок превращается в фурию и несется на меня с кулачками, а я знаю прекрасный способ утихомирить бестию.

Блять, опять думаю о ее теле. Кажется, я неплохо подсел на ее сладкие стоны.

А малышка вспыхивает от моего вопроса, я бы даже сказал, краснеет, медленно встает со стула, берет чашку с кофе и выпивает ее до дна.

Вот придурок, девочка же голодная, со вчера ничего не ела, а я ей булку пихаю.

Если удастся мирно поговорить, отвезу в ресторан и закажу ей все, что она захочет.

– Это вот все зачем? – Анюта игнорирует мой вопрос и это ожидаемо, и кивает головой на стол. – Точно не предложение.

– Нет, – стискиваю челюсть и принимаю решение сказать правду. – Это компенсация за то, что ты невольно оказалась в моем доме, в качестве подарка мне на день рождения.

Минута молчания. Аня стоит, хлопает глазками, а в голове происходит мыслительный процесс и только черту известно, какие выводы делает мой взъерошенный олененок.

Нет, не мой, конечно же, но тем не менее.

– Компенсация значит? – ровным голосом спрашивает она, но я все равно слышу дрожь в ее голосе.

– Да.

– На ваш день рождения?

– Да.

– И я была подарком.

– Именно.

– Что, даже не «к сожалению, но это так»? – язвит девочка, а я отмечаю для себя, что ее внутренняя буря набирает обороты, не пропустить бы смерч.

– А я ни о чем не сожалею. Это был самый восхитительный подарок за все мои тридцать девять лет.

Девочка стискивает челюсть, но по тому, что она несколько раз растерянно моргает, понимаю, что комплимент она оценила, но быстро пытается вернуть себе минусовое настроение.

– То есть вы трахнули меня в своем доме, но предварительно даже имя не спросили? – Анюта вцепляется тоненькими пальчиками в спинку стула, и они белеют.

– Несколько раз трахнул. И не только это. Я и сам не успел представиться, времени свободного не нашлось.

– Совсем, видимо, не нашлось.

– Нет, – стараюсь не улыбаться, а очень хочется, но, тем не менее, держу маску серьезного и честного. – Трудно было уловить момент между тем, когда мой рот был занят твоими нижними губками и тем, когда ты сидела на мне, а я ловил твои стоны.

Анюта дергается, взгляд на несколько долгих секунд меняется, словно она сейчас не со мной, а там, в прошедшей ночи находится. Ручка сжимается в кулачок, дыхание учащается, а по почти незаметному движению бедрами, понимаю, что мои слова отзываются приятной ноткой у нее между ног.

Но пока она не взорвалась ядерной бомбой, увожу ее внимание дальше по сюжету.

– Мои друзья по моей просьбе приготовили мне подарок, но перепутали тебя с другой девушкой, с которой они должны были встретиться возле того же супермаркета, где оказалась и ты, а для полного совпадения, та девушка по типажу схожа с тобой и ездит на синем Фольксвагене. Именно поэтому, когда я нашел тебя на своем диване в гостиной, ничего не заподозрил и распаковал подарок как положено.

– Как положено, значит? Перепутали? А это вот все, компенсация за то, что вы меня без спроса трахнули?

– Да, – киваю я. – Это, правда, от души. Но если есть пожелания...

– Есть. Что же это просто цветы и кольцо, – цедит она сквозь зубы, и я рискую достать свой последний козырь.

– Согласен, поэтому вот, здесь лежит значимая моральная компенсация в дополнение к тому, что ты испытала, – кладу перед Аней крафтовый конверт с деньгами.

Девочка быстро понимает, о чем речь и еще сильнее меняется в лице. Маленькая крошка с белоснежными волосами краснее от ярости, стискивает зубки, дрожащими руками берет конверт, быстро оценивает содержимое и хмыкает.

– Дорогой шлюхой получаюсь. Вы очень щедры, – сквозь зубы цедит олененок, отбрасывает конверт на стол и разворачивается ко мне всем корпусом. – Только я не ШЛЮХА!!! – кричит не своим голосом девочка и начинает трястись от гнева.

Глава 8

*Аня*

Демьян кивает и спускает меня на пол. Ноги ватные, в голове пустота, а в душе вообще смесь всего вместе.

Мужчина ненадолго замирает возле меня, задумчиво смотрит, окидывает взглядом, затем зачем-то заправляет волосы мне за ухо и, крепко удерживая запястье, тянет за собой.

Высокий, широкоплечий, он грудой мышц идет впереди, заслоняя меня от всего. А я чувствую себя маленькой, беспомощной, но почему-то под защитой.

Демьян вызывает во мне чертовски противоречивые эмоции. С одной стороны, я нереально злая на то, как со мной поступили, а, с другой стороны, вспоминая, как именно вел себя со мной Демьян, мурашки бегут по рукам, внизу живота теплеет, и я сразу перестаю обижаться.

Взять хотя бы только что животный секс. Я была в такой ярости, что сама понимала: мне не остановиться, и битье посуды не поможет. Даже когда увидела, что поранила мужчину, лишь на мгновение слетела спесь, но потом психи взяли свое.

Но какой был секс? Передергиваю плечами, потому что от одной мысли от того, как брал меня этот мужчина, жар по спине бежит.

Грубо, жадно, ненасытно. Это просто другая феерия чувств. Он такой большой и сильный, а я на его фоне такая маленькая, беззащитная...

Нет, Аня, перестань вестись на все это! Тебя снова без спроса трахнули, а ты плывешь.

Демьян ведет меня за собой в гостиную, что-то ищет, а когда находит, протягивает мне нижнюю часть моего комплекта нижнего белья.

Где-то под столиком находится верхняя его часть.

– Очень красивое белье. Сексуальное. От такого крышу мужикам сносит. Маленькая, а толк в соблазнении знаешь, – говорит Демьян, а сам достает мобильный и кого-то набирает.

– Я для себя его купила, – бурчу я. – Никого я не собиралась соблазнять.

Мужчина усмехается и гладит меня по щеке тыльной стороной пальцев.

– Алло, Стас, где одежда девочки?

И это «девочки» звучит так мило, так покровительственно, что я таю.

Нет, не таю! Соберись, тряпка.

– Не надо, – басом отвечает мужчина и отключает звонок. – Идем.

Поднимемся на второй этаж и заходим в ту же комнату, где я проснулась. Демьян роется в шкафу и достает свежую футболку и спортивные штаны.

– Душ знаешь где, одевайся и спускайся.

– В смысле? Вот в это? – округляю глаза.

– Да.

– А где моя одежда?

– У тебя в машине. Позже заберешь. Или ты хочешь встретиться с тем, кто тебя перепутал и привез сюда?

– Не хочу, – бурчу я под нос. – Но как я так пойду? Что родителям скажу?

– Это не проблема, Аня, одевайся и спускайся.

Демьян уходит, видно, что он вроде старается загладить свою вину, но и сам злится. Наверно, не на меня. Я-то тут при чем? Думаю на этого Стаса.

Очень неоднозначная ситуация, и я не знаю, как на все это реагировать. Первым порывом было обратиться в полицию, рассказать отцу, и он бы отстоял мою честь, но почему-то рука не поднимется.

Демьян и правда, ничего гнусного со мной не сделал, даже больше, сам не зная, реализовал мою фантазию, пытался загладить ситуацию или откупиться, хотя первый вариант приятнее, но при всем при этом я жутко хочу домой, остаться одной, завалиться на кровать и прийти в себя.

Совсем не хочется раздувать скандал и вариться в этом всем. Стыдно.

Но как я в мужской одежде домой заявлюсь?

Душ приму дома, поэтому натягиваю белье, надеваю светлую футболку, штаны и чувствую себя мешком с тряпками.

Штаны приходится подкатить в поясе несколько раз, и за счет того, что образуется валик, они кое-как держатся на моих бедрах.

Ну а футбола, вообще, мини-платье. Так-то я Демьяну до груди только достаю.

Спускаюсь вниз. Мужчина стоит у окна спиной к лестнице и о чем-то думает. Стараюсь идти шумно, и это срабатывает, но когда мужчина открывает входную дверь, чтобы пропустить меня вперед, тут же тормозит за плечо, разворачивает к себе и поднимает на руки.

– Что вы делаете? – охаю я.

– Несу тебя к машине, – невозмутимо отвечает Демьян, бросая на меня лишь короткий взгляд.

–Я сама умею ходить.

– Босиком?

И я только сейчас обращаю внимание, что и правда босая, ни обуви, ни хотя бы носков у меня нет. Вот попала же.

Мужчина усаживает меня на переднее сидение и пристегивает ремнем, а у меня внутри все сжимается от такой близости.

Перед глазами мощная шея со вздутой веной. Неосторожно тяну воздух и попадаю в плен ее брутального аромата.

Задерживаю дыхание, а Демьян заканчивает с ремнем и перед тем как покинуть салон, замирает напротив моего лица и пристально смотрит в глаза.

Долго, изучающе, а у меня сосать под ложечкой начинает и тихо подбирается паника.

«Просто отвезите меня домой», – молю я про себя, и мужчина читает мои мысли.

Глава 9

Стараюсь не думать о его последних словах и о том смысле, который он в него вкладывает.

Больше не отпустит? Это как? Запрет в своем доме и будет... Нет, Аня, не надо дальше развивать эту мысль.

Мы останавливаемся возле гипермаркета, Демьян паркует автомобиль, выходит из него, открывает мою дверь и без каких-либо реплик снова берет на руки.

– Вы меня по всему магазину носить будете?

– Да, мне нравится.

– Я не об этом. Стыдно же.

– Тебе стыдно, что мужчина носит тебя на руках? Я думал, все девушки это, наоборот, любят.

– Я не все.

– Это я заметил.

Демьян вместе со мной заходит в холл и целенаправленно куда-то идет, а я только и вижу взгляды людей, устремленные на нас. Представляю мой вид: хрупкое тело, замотанное в объемные мужские вещи, как в мешок и босиком.

Прячу лицо на груди мужчины и молюсь, чтобы это все быстрее закончилось. Сильно не прижимаюсь, стараюсь, вообще, не касаться Демьяна, зато его руки везде: одна на моем бедре, другая на ребрах, прямо возле груди, отчего жаркие волны расходятся по туловищу, и мне хочется соскочить с мужчины и побежать босиком.

Но мне, конечно, никто не позволит это сделать, поэтому я неподвижно лежу в сильных руках и жду, когда все это закончится, стараясь не вдыхать будоражащий запах мужчины и не прислушиваться к гулкому стуку его сердца.

– Добрый день, чем можем быть полезны?

– У вашей сети есть женский магазин? – без какого-либо стеснения спрашивает Демьян.

– Нет, наш магазин представляет только мужскую линию. Давайте я провожу вас в тот, где вам помогут с вашим запросом. Я так понимаю, нужно переодеть девушку?

– Именно.

Мы снова куда-то идем, но недолго. Я не выдерживаю и подглядываю.

Девушка из мужского отдела, что-то быстро говорит администратору в женском магазине, та кивает, тут же кому-то машет, и к нам подлетают сразу две продавщицы.

– Чем мы можем вам помочь? Что желаете?

– Понятие не имею, – отвечает Демьян, наклоняется к моим волосам и насмешливо шепчет на ухо. – Я не против самостоятельно выбрать для тебя одежду, но уверен, ты снова начнешь злиться. Хотя...

– Нет! – я тут же вскидываю голову и смотрю на девушек. – Что-нибудь повседневное. Джинсы, футболку, кеды или мокасины.

– Нижнее белье? – уточняет продавец.

– Нет, только верх.

– Присядьте, пожалуйста, на диван возле примерочной, мы сейчас подберем для вас варианты.

Девушки совершенно не удивлены ни просьбе, ни тому, что я пришла в магазин на мужчине. Полное отсутствие эмоций на лицах. Они окидывают меня пристальным взглядом, определяя размер, и удаляются, а Демьян садится на диван, но меня из рук не выпускает.

– Может, я уже пересяду? Обещаю, убегать не буду, пол холодный, – нервно острю я и дергаюсь, вот только мужчина еще сильнее сжимает свои объятия. – Демьян!

– У тебя красивый голос, – вопреки моему вопросу говорит мужчина.

– Только сейчас оценили?

– Нет, еще вчера, когда ты кричала и просила глубже.

Вспыхиваю, дергаюсь, но когда соскользнуть с колен не удается, стучу кулачком по твердой груди.

– А можно без этого? – шиплю я.

– Без чего? Ты задала вопрос, я ответил, как есть, – Демьян смотрит серьезно, хотя в уголках глаз я все же улавливаю оттенок непроявленной улыбки. – И мне нравится слышать, как ты произносишь мое имя.

– А этого я не спрашивала.

– Мне не нужно разрешение, чтобы тебя смущать.

– Что? – ошарашенно распахиваю глаза.

Он издевается?

– Ты мило краснеешь и прячешь голубые глазки, олененок.

– Олененок?

И я вспоминаю, что он не раз называл меня так прошлым вечером и ночью.

– Да. У тебя большие и перепуганные глаза.

– Интересно, почему же?

– Мы оба знаем ответ. Но я знаю еще кое-что.

– И что же это?

– Твои глаза превращаются в бушующее море, горят и мечут молнии, когда ты до предела возбуждена или кончаешь.

Открываю рот от возмущения и хочу сказать что-то колкое и острое, но к нам подходят продавщицы. Одна держит несколько вешалок с одеждой, другая коробки с обувью.

Демьян невозмутимо встает и заносит меня в примерочную.

– Помочь одеться? – вопрос прямо под дых, и я смотрю на него так возмущено, что снова эмоционально завожусь. – Выдыхай, олененок.

Мужчина сдерживает улыбку и все же выходит, а я остаюсь одна и действительно выдыхаю.

Девушки развешивают комплекты, я быстро раздеваюсь и хватаю первые попавшие под руку брюки палаццо, укороченный топ и белые мокасины. Нормально, и по деньгам должно быть не сильно дорого.

Глава 10

*Демьян*

Первый рабочий день в этом рассаднике будущих психологов. Я и сам когда-то был таким: студентом, который верил, что спасет много душ. Только не все в действительности хотят, чтобы их спасли, и реальность оказалась противоположной всем наивным ожиданиям.

Почти двадцать лет теории и практики, теперь я профессор, но наука мне больше неинтересна, лучше по факту помогать, чем бесконечно разглагольствовать и вступать в дебаты на конференциях.

Я собственник клиники, успешный бизнесмен, свободная личность и меня абсолютно все устраивает.

Устраивало до сегодняшнего дня.

Давлю улыбку, прогревая движок. Второй день в памяти крутится день рождения, а точнее ночь. Мой олененок, Аня, Бемби, девочка, которая засела в голове и как заноза, не вытащишь.

Я так и не ответил ей, откуда знаю адрес ее проживания и что она студентка. Люто кайфую от ее вспыльчивости, красноречивого взгляда, ярких, бушующих эмоций. Девочка просто огонь, и, скорее всего, это меня и зацепило.

Я сказал, что легко не будет никому и это так. Мне бы отказаться от преподавания, не допустить того, чтобы мы с олененком снова пересеклись, но черта с два я это сделаю.

Запретный плод сладок. Знаете такое выражение? Так вот, Аня оказалась для меня табу по всем моральным принципам, даже смешно от этой иронии жизни.

Табу, и именно поэтому теперь настолько желанная. Обычные эволюционные инстинкты мужчины или скорее самца, но я завелся, меня зацепило такое стечение обстоятельств, и теперь я в игре.

В магазине, пока девочка была занята, мне нужно было выяснить, что это за зверек и есть ли у нее зубки. Благо связей предостаточно, и тех, кому иногда очень нужно «полечится» у меня в клинике для собственных целей тоже.

Вот и набрал одного такого заядлого должника. По номеру авто Ани, который сообщил Стас, ее мне и пробили.

Теперь я знаю, где она живет, где учится, а главное – кто ее родители. Я сказал, что легко не будет? Очень лайтово звучит. По факту она мой полный пиздец, который перетряхнет всю жизнь. И мою, и ее. И я теперь только сильнее ее хочу.

Звонок от Стаса вырывает из раздумий.

– Здорово! Ну что, замял дело с девочкой? – с ходу спрашивает Стас.

– Замял. Счет скинь на ювелирку.

– Нет, друг, мой косяк, значит, за мой счет весь банкет.

– Ладно, тогда с тебя еще тостер и кофемашина, тарелки я сам куплю, – хмыкаю я, вспоминая тот ураган, что бушевал у меня на кухне.

И зря вспоминаю, между ног тут же встает все колом.

– Это девочка так психовала? – Стас явно шокирован издержками.

– Да, и имела право. Я не мешал ей.

– Хорошо, Дем, без вопросов, все возмещу. Эту днюху ты явно никогда не забудешь, – смеется Стас, но скорее иронично.

– Та капец. Ладно, давай, у меня лекция в универе, нет времени болтать.

– Так она осталась довольна подарками? – не унимается друг.

– Не знаю. Она их не приняла.

– Одуреть. Гордая такая? Там целое состояние так-то.

– Поэтому и говорю: скинь мне счет.

– Нет, Демьян, принципы есть принципы. Не взяла и ладно, подаришь другой.

Отключаю вызов. Не хочу другую. Стас, конечно, накосячил, но если бы не эта путаница, не стала бы моя жизнь такой веселой.

Машину девочке пригнали в тот же день, курьер передал ей ключи вместе с цветами, чтобы не палить Анюту перед родителями. От кого букет, думаю, она сама придумает, что сказать. Все лучше, чем просто ключи.

Паркуюсь, надеваю пиджак и при полном параде иду в универ. Студентки сворачивают головы, шепчутся, улыбаются, а меня это все забавляет. Я здесь в качестве преподавателя, никаких личных отношений и пересечений.

Только это первый принцип, который я уже нарушил с Аней. И если сначала это было по незнанию, то теперь я нарушу первое правило любого учебного заведения уже осознанно.

Когда захожу в аудиторию, студенты резко затихают и разбегаются по своим местам, только и слышен женский шепот.

Уверенным шагом прохожу к преподавательскому месту, кладу на стол материалы и становлюсь за кафедру. Мажу взглядом по ребятам, а затем останавливаюсь на ней.

Аню я заметил сразу, но вида не подал, но когда шел по кабинету, спинным мозгом ощущал ее шокированное состояние. Много сил ушло, чтобы не оглянуться и не посмотреть в ошарашенные и перепуганные глаза олененка. А сейчас смотрю прямо в них, облизываю губы и кайфую от ее реакции.

Полное недоумение, изумление, растерянность, паника. И она понимает мой жест. Я все помню, и забывать не собираюсь.

– Меня зовут Демьян Сергеевич Тихомиров, я профессор психологии в области межличностных отношений и личного развития. Также я владелец центра клинической и практической психологии, на базе которой вы будете проходить практику. Уверен, столкнуться лицом к лицу со своей будущей профессией до окончания универа захочет каждый, а заодно сможете выбрать для себя более узкое направление в психологии.

Глава 11

*Аня*

Целый вчерашний день я не выходила из дома. Приходила в себя. Или нет, все время, наоборот, уходила в свои мысли, да так отрешенно, что после очередного замечания мамы, что я ее не слушаю, я решила списать все на волнение перед началом учебного года, и закрылась в комнате.

Демьян, как и обещал, вернул мою машину еще накануне вечером. Сам он это сделал или его друг, не знаю, но когда я увидела курьера с огромным и поистине восхитительным букетом цветов, внутри все сжалось, а затем запорхали бабочки.

Ключи были в цветах, отчего я мысленно поблагодарила Демьяна, что не стал палить меня перед родителями и подошел креативно.

Слава богу, мама даже не увидела меня с цветами, а когда заметила их в комнате, я отмахнулась и сказала, что забрала их из дома Люси, соврав, что очень понравились.

И вот весь вечер и следующий целый день я лежала на кровати и не сводила глаз с букета.

Интересно, он сам выбирал или банально заказал доставку?

А если сам выбирал, почему остановился на розовых ирисах с еще какими-то красивыми цветами, названия которых я не знала?

Какие-то ассоциации со мной или просто понравился букет?

Очень интересно, но узнать ответ мне не суждено.

А еще я без перерыва прокручивала в голове нашу ночь. Больше никакой злости нет, никакого возмущения, только острое возбуждение и пожар между ног.

Дико хотелось утолить этот огонь, но я не позволяла себе этого, просто запретила удовлетворять себя, фантазируя об этом наглом типе.

Если дотронусь до возбужденных мест, если вспомню, как делал это он: губами, языком, пальцами… Взорвусь в ту же секунду.

Господи, нет! Я не должна! Не смей, Аня! Ты больше его не увидишь. Никогда.

Чтобы он не говорил.

Я должна ненавидеть его, должна испытывать негатив, но тело беспощадно предает меня, как и дурацкое сердце в груди.

Люся звонит полдня, но я не хочу говорить с ней. Что я скажу? Что меня перепутали со шлюхой и так классно трахнули, что ей даже не снилось?

Жутко хочу с кем-то поговорить об этом, но не могу. Это моя тайна, мой секрет, фантазия, которая сбылась и больше никогда не повториться.

Меня не поймут, осудят, засмеют. Не скажу даже лучшей подруге, не знаю, как она отреагирует. А еще внутри засело ощущение, что пока о Демьяне знаю только я, это выглядит какой-то сказкой, но стоит озвучить ее вслух и все, она растворится, как дым, как сон и станет порочной, извращенной реальностью.

Но я не такая. Пусть все остается как есть.

Первый учебный день, надеваю форму универа: белая блузка, синяя плиссированная юбка-солнце с белой полоской на подоле, в честь первого дня белые гольфы и кеды.

Весь прошлый год куратор факультета то и дело делала замечание, что моя юбка слишком короткая для формы, а мне она нравилась.

– Аня, юбка должна быть выше колена на одну ладонь, а у тебя на все три.

– Маргарита Сергеевна, что я могу сделать, если в ателье немного перепутали замеры. А перешивать, у меня нет денег. Недешевые, знаете ли, в универе формы.

Так и живем.

Четыре пары проходят как в тумане, лекции не слышу, пошлые комплименты одногруппников тоже. Девочки о чем-то все перешептываются и улыбаются так, словно учебу переносят на жаркий остров к брутальным итальянцам, но мне все это не интересно, я не могу отделаться от воспоминаний о Демьяне, и между ног до сих пор безжалостно жжет.

Озабоченная какая-то стала, аж страшно. Нужно просто разрядиться и дело с концами.

Но не только физически я не могу забыть этого мужчину, но и то, что он знает, где я живу и что студентка. Откуда?

А это предупреждение?

«Если еще раз увидишь, знай, больше не отпущу».

А я, может, и не хотела бы. Может, с удовольствием повторила бы наш марафон еще раз.

Да кого я обманываю? Если я еще раз увижу его, то буду бежать, как ужаленная.

От одной мысли, что наша встреча может быть реальной, мурашки по коже бегут.

Я его боюсь.

Звенит звонок, и в аудиторию быстро затекают студенты.

– Девочки, видели бы вы нового препода по психологии. Просто секси мэн, – в аудиторию забегает Марина, одногруппница. – Я теперь только на его пары ходить буду и так плохо учиться, чтобы он постоянно к себе вызывал и наказывал, наказывал!

– Отработку назначал, ты имеешь в виду, – смеется Люся.

– О-о-о, я теперь все, что он захочет, отработают, – закатывает глаза Марина и садится спереди.

– Ань, тебе что, совсем неинтересно? Сидишь отрешенная, смотришь в стену, – толкает меня в плечо Люся. – Сегодня целый день обсуждают приглашенного профессора вести наш курс, а ты какая-то потерянная.

Перевожу взгляд на подругу и не понимаю, как ей сказать, чтобы оставила меня в покое. Не хочу обижать, но я сейчас реально, как раскаленный провод.

Знала бы ты, Люся, где я была два дня назад, и что мне действительно интересно.

Глава 12

Он, что засунул в мой бутон?

И я тут же вспоминаю, как лежала связанная в его доме на диване, а он, раздвинув мои колени, вылизывал этот самый бутон.

Боже-е-е...

Перед глазами все плывет и мерцает, в самой сердцевине моего цветка сладко, натужно ноет, бутон яростно пульсирует и гонит по телу волны возбуждения.

А Демьян стоит и пожирает меня глазами, толстая, налитая кровью вена быстро пульсирует на широкой шее, его кадык дергается, губы плотно сжаты, а я пропускаю вдох и с трудом торможу себя, чтобы не вписаться в это твердое тело и не прильнуть к профессору в жадном поцелуе.

– Олененок, у тебя щеки пылают огнем, – цедит мужчина. – Скажи, о чем ты думала вчера весь день, когда смотрела на цветы?

– Что? – возвращаюсь в реальность. – Я их выкинула.

Вру и не краснею, потому что и так вся пылаю краской.

– Маленькая врушка, – на лице Демьяна растягивается хищная улыбка. – Откуда тогда интерес к букету?

– Просто так, для осведомленности.

Демьян делает ко мне лишь шаг, но меня тут же опаляет его жаром. Он наклоняется близко к лицу и как опасный зверь, который нагнал свою жертву, решает поиграть с ней.

– Когда придешь вечером домой, снимешь с себя всю одежду, примешь душ и ляжешь голая в постель, посмотри еще раз на ирисы, загляни в бутон, а потом сравни со своим цветком, можно пальчиками. И ты поймешь, что я представлял, когда выбирал для тебя букет.

Голову заполняет туман, и я уже на низком старте. Только не к мужчине, нет, нельзя, запрещено, а из кабинета.

– Демьян Сергеевич, зачем вы это делаете? – на выдохе спрашиваю я.

– Что именно?

– Доводите меня.

Демьян несколько секунд молчит, решая, открывать мне свои карты или нет, а потом отвечает так, что земля из-под ног уходит.

– Я говорил тебе, что если ты меня увидишь еще раз, то больше я тебя не отпущу?

– Говорили.

– Увидела?

– Да.

– Ну так беги, девочка, я буду тебя догонять.

И я побежала. Буквально побежала из кабинета в коридор и дальше через все крыло, подальше от чертового профессора. Сердце стучит так, что перед глазами летают мухи, а дыхание спирает. Меня ведет от притяжения к этому мужчине, от физического желания, но и от страха тоже.

Я отчетливо осознаю, что боюсь его, но не пойму почему. Сейчас мозг слишком воспален, чтобы включить психолога и проанализировать ситуацию и свое поведение. Нужно успокоиться, но, к сожалению, успокоиться я смогу только одним способом, который для меня табу.

Я не просто так на лекции привела допущения, что условная женщина не хочет отношений.

Я не дура, понимаю, зачем Демьяну это все. Одинокий, успешный, пресыщенный жизнью и женщинам, он просто хочет поиграть мной, использовать для своего физического удовольствия и все.

А что делать мне? Он мой преподаватель, старше на двадцать лет, просто секс мне не подходит, а отношения он мне не даст.

Да и какие отношения, Демьян чуть младше моего папы. Родители вообще прикончат меня, если узнают, что я связалась с таким мужчиной.

Нет, нам категорически нельзя пересекаться. Мое сопротивление только сильнее разжигает в нем огонь и заводит, как хищника. А я и сама не уверена, что смогу устоять.

– Костенко, привет, – на талию ложится чья-то рука, и я врезаюсь в твердый торс.

Поднимаю глаза и вижу Пашу, моего бывшего парня.

– Отпусти, – вырываюсь из рук и отпрыгиваю в сторону.

– Ты чего такая дерганая и смотришь так, словно мы враги? Вроде нормально расстались, обоюдно.

Смотрю по сторонам и почему-то ищу глазами Демьяна. Пусть видит меня с другим, может, тогда перестанет преследовать?

Но его нет, лишь несколько студентов выходят из библиотеки и несут на себе учебники для учебного года.

А может, мне и правда, завести отношения, тогда и профессор от меня отстанет, и я его выкину из головы? Но только не с этим, точно.

– Обоюдно? Конечно, если брать во внимание, что ты трахнул на вечеринке второкурсницу, а я тебя застукала и сказала пока.

– Да то было по пьяни. Ты теперь что, до конца жизни дуться будешь? Ну, посадил на себя другую, признал оплошность, согласился с твоими доводами о расставании. Чем не обоюдно? – хмыкает этот гаденыш.

– Раз признал оплошность, то и вали, меня не трогай.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Паша наглым образом хватает меня за руку, рывком тянет на себя, и я снова впечатываюсь в его торс.

– Охамел совсем? – рычу я и дергаюсь, но этот придурок только сильнее вжимает меня в себя и ведет ладонью по пояснице к ягодицам. – Прекрати!

– Анюта, обожаю эту твою юбку, она весь прошлый год сводила меня с ума, так и хотелось под нее занырнуть. Скажи, ты для кого так сегодня оделась? – Паша наклоняется к моему лицу, а я изо всех сил упираюсь ему в грудь. – Я только увидел тебя в юбочке и гольфиках, так сразу между ног встал. Может, попробуем еще раз замутить?

Глава 13

Ничего я не забыла. Просто потому, что не пополняла депозит для питания. Да и когда бы успела, если сегодня первый учебный день?

Может, это отец перевел, когда за семестр оплачивал? Мама точно нет, хотя бы потому, что мою учебу спонсирует папа.

Ладно, приду домой, спрошу.

Маша уже давно не обращает на меня внимания и уходит вглубь кухни, а я все еще в ступоре беру блюдце с плюшкой, чай и сажусь за столик у окна.

Немного попускает, состояние уже не такое надрывное, мозг начинает работать и становится легче дышать. Этот Демьян очень пагубно на меня влияет. Вроде мужчина как мужчина, а реакция на него просто крышесносная.

Нет, я понимаю, он по-мужски красив, такой себе мужественный, харизматичный брутал, уверенный в себе, целеустремленный и сам себе на уме.

И ведь знал же, что будет преподавать в моем вузе, и что я его студентка, наверняка был в курсе. Потому что по моим наблюдениям, увидев меня, он совсем не удивился.

А я вот не знала, и меня застигли врасплох.

В общем, в том, что мы встретимся, Демьян был уверен, а значит, не просто так предупредил, что больше не отпустит.

Я даже не могу сказать себе, лестно ли мне внимание этого мужчины. Его напор, осведомленность, чрезмерная уверенность все же меня пугают. Это не однокурсник-одногодка, которого можно послать, и он пойдет.

А страшнее всего, что такие, как Демьян лишь играют. Опасные, взрослые мужчины, которые используют девочек, как игрушек, может, конечно, обеспечивают, дарят подарки (вон, одно кольцо чего стоит, страшно подумать), а потом, когда надоест, за борт выбрасывают.

А мне такое не подходит. Я себя не под плинтусом нашла. Пусть скажет спасибо, что, вообще, на него заяву не написала. Хотя уверена, у Демьяна хватило бы связей прикрыть это дело на корню.

Ладно, надеюсь, ему надоест меня доставать, увидит от меня безразличие и переключится на кого-то другого.

А я... А что я? Я запомню наше знакомство, как сказочный сон и в пасмурный ноябрь, в горячей ванне со свечами и аромапалочками буду вспоминать, как меня, связанную и с бантом на груди, доводили до умопомрачительного оргазма.

Допиваю чай и еду домой. Перед домом стоит машина и папы, и мамы, значит, дома все. Паркуюсь рядом, хватаю шоппер и с протяжным стоном запрокидываю голову к небу.

– Ну, не-е-е-ет. Аня, давай уже включай мозг и возвращайся в реальность, – говорю сама себе и иду в дом.

– Привет, Анюта, что случилось? – мама отходит от кухонного окна и целует меня в щеку.

– Да ничего. После пар пошла в библиотеку за учебниками, а в итоге поела в столовой и приехала домой с пустыми руками.

– Завтра получишь, нашла трагедию.

Люблю свою маму за то, что к сложным вещам она относится довольно просто. Трагедия – это если кто-то умер, остальное можно исправить, принять, починить, найти компромисс или не обращать внимания.

– Получу, конечно. Просто голова вообще не тем забита.

– А чем? – мама ставит две чашки в кофемашину и вопросительно смотрит на меня.

Киваю на ее немой вопрос, делать ли мне кофе, и сажусь за стол.

– Как первый день, вообще?

И что же мне из этого дня ей рассказать?

– Нормально. Пары еще на лайте, девочки весь день обсуждали нового преподавателя, профессора психологии, который выглядит совсем не как профессор.

– М-м-м, типа высокий, накачанный, темноглазый ученый, который тащится от своего предмета, но при этом женский пол тоже не обходит стороной? – улыбается мама со знанием дела.

– Да! Как ты догадалась?

– Я думаю, Аня, в каждом вузе найдет такой преподаватель.

– У тебя тоже такой был?

– Был. А как же?

– И ты что, тащилась по нему?

– Пф-ф, нет, я была гордая, а мое сердце было занято другим.

– Папой?

– Нет, твой папа тогда только маячил на горизонте. Я таяла от одного парня на два курса младше меня.

– Первая любовь?

– Да нет, не первая. У нас были свободные отношения, если ты понимаешь, о чем я, – мама ставит передо мной чашку кофе.

– Угу, можно без подробностей. А чего так?

– Он был самым привлекательным студентом факультативной ветки, но слишком увлечен своей будущей профессией. Я из-за него на внеурочные занятия и ходила, все подруги у виска пальцем крутили, а я сохла по полной.

В общем, ничего серьезного он предложить мне был не готов, но время проводить был не против. А мне он так нравился, что я была готова и на это.

– Ясно. И как ваши отношения закончились?

– Последний раз я видела его на моем выпускном, а потом он перевелся в другой, более крутой вуз. Кстати, туда, где ты сейчас учишься. Но я подробности не знаю, я переключилась на другого.

– На папу теперь?

– Да. Вернее, это он очень настойчиво переключил меня на себя.

Глава 14

Агония растекается по телу, вижу только сизую дымку и распознаю приятную тяжесть в каждой клеточке.

По коже носится электричество, острое, покалывающее, такое, что хочется выгибаться, стонать и до боли пальцы в кулаки сжимать.

И я выгибаюсь, меня сладко ломает в пояснице, губы приоткрываются, горячий всхлип вырывается на волю, глаза прикрыты, ресницы дрожат, а я, как мед на огне, просто таю, плавлюсь, растекаюсь по поверхности.

Сизый туман стелется перед глазами, картинки нет, никого и ничего нет, лишь это будоражащее марево и всполохи дичайшего возбуждения отбиваются в сознании и доводят до исступления.

В остальном меня нет, ничего нет, лишь цвет и ощущение, лишь всепоглощающая жажда разрядки.

Стону, слышу собственный томный голос, мажу им в пространство и на миг даже кайфую. Совершенно не анализирую происходящее. Отчего так хорошо, почему так сладко? Но когда доходит, что должны быть причины, дергаюсь, адреналин простреливает грудную клетку и бурным потоком бессознательного несется по кипящей крови.

Тут же из марева проявляется большой, крупный такой, неестественный бутон ириса и на глазах раскрывается, раздвигает в стороны свои лепестки.

Между ног, там, где уже давно и безумно стонет истекающая плоть, становится еще жарче, словно кто-то раздвигает нижние губки также, как лепестки цветка.

Не вижу себя, не ощущаю тела, но оно рыдает от истомы, требует прикосновений, а перед глазами только этот бутон и, мать его так, нежные листики, имитирующие (или мне так хочется) строение женских складочек.

Легкий порыв воздуха и ирис орошается капельками росы. Между ног, в горячей плоти стремительно формируется нетерпеливый поток и вырывается наружу спасительными соками.

Тяну носом, слышу сладковатый, нежный, слегка освежающий аромат бесподобного цветка, будто бы наклоняюсь ближе, кончиком носа распознаю хрупкость лепестка и вдыхаю в себя запах вожделения.

Киска пылает, на ментальном уровне ощущает колыхания воздуха, словно кто-то невидимый прикасается к нежной мякоти, терзает, но не доводит, высекает жар, но позволяет вулкану взорваться.

«...куда я проник носом. Поправочка, языком».

И цветок перед глазами раскрывается по максимуму, расправляет листья, выгибает их, подставляя самую сердцевину для наслаждения.

И меня выгибает так, что сладкая боль расползается по телу, ноги раздвигаются и натягивают сухожилия паха, раскаленный шар устремляется наружу, растягивает, натягивает, вот-вот вырвется и разразится пронзительным криком...

Дззззз... Дззззз.... Дзззз...

Подрываюсь и сажусь на кровати, в ушах раздражающий сознание звук, дышу тяжело, беспокойно, сердце колотится так, что рюши маечки повторяют ритм, тело охвачено нераспознанной патокой, но сообразить ничего не могу, звон просто мутит рассудок.

Будильник. Это чертов будильник. Хватаю телефон, жму блокировку и, наконец, наступает блаженная тишина.

Падаю на подушку и смотрю в потолок.

Какого происходит?

Вход во влагалище нещадно ноет, пульсирует и сжимается, веду взглядом по комнате и наталкиваюсь на букет.

Сон, это был терзающий, мучающий и совершенно не освобождающий от тягостного желания сон.

Я вчера так и не разрешила себе прикоснуться к нежной плоти, не позволила провести сравнение. Мне казалось, что тогда я подчинюсь Ему, подыграю или, вообще, добровольно приму участие в задуманном сценарии.

Казалось, если поласкаю себя пальчиками, он каким-то образом это узнает, все поймет. И я себе не позволила. И довела до эротического сна.

Боже-е-е, да кто он такой, чтобы так влиять на меня? Пошел в лес!

Подрываюсь, злая и, все еще тлеющая изнутри, иду в душ. Не позволю ему так влиять на меня. Какой-то беспредел, честное слово.

Душ спасает слабо. Ни горячий, ни холодный никак не остужает воспаленный мозг. Мочалка только сильнее мучает, и стоит ею провести по ногам, низу живота, спустится к чертовому бутону, как глаза закатываются и хочется сдаться.

Нет, Аня, ты не будешь от него течь, тебе просто нужен хороший секс.

С кем? А вот это проблема. Парня нет, а так, лишь бы переспать... Я таким не занимаюсь.

В ужасном настроении собираюсь в универ, выпиваю кофе, завтрак не лезет, и иду прогревать машину.

Звонит мобильный. Люся.

– Уже выезжаю, – бросаю я в трубку и выезжаю со двора.

– И тебе доброе утро, Аня. Плохо спала? – язвит подруга.

– Плохо. Буду через пятнадцать минут, – отключаю вызов, дышу носом, стараюсь успокоиться.

Ничего не помогает. Потому что поможет мне сейчас только одно. И я в жизни не произнесу это вслух. Даже мысленно не признаюсь.

Точка.

Вот только трусики продолжают намокать, и становится еще больше некомфортно.

Люся садится на переднее сидение, и я тут же срываюсь с места.

– Куда так гоним? – Люся впопыхах пристегивается и хватается за ручку двери.

Глава 15

Глаза не открываю, но знаю, что рядом со мной стоит Он. Увидел все же, заметил, не успела скрыться.

Нависает надо мной скалой, кислород собой заменяет, наверное, разглядывает, усмехается, всякие пошлые мысли гоняет в голове.

А у меня клаустрофобия начинается, потому что воздуха и правда не хватает, только его запах слышу, только его дыхание доносится до ушей.

А еще словно стою в узком помещении или это стены так давят, но на самом деле это Он застыл непозволительно близко, так, что посмотри на нас со стороны, и каждому станет ясно, что между нами творится.

– Открой глаза, Анюта, – тихий шелест над головой, и я вздрагиваю.

Отрицательно качаю головой. Пусть считает меня глупой или упрямой, мне все равно. Главное – не утонуть в черной пропасти его глаз, главное – удержать контроль.

– Боишься? – низкий смех все же достает до гордости, и я возмущенно распахиваю глаза.

Распахиваю и ожидаемо погружаюсь в его топи.

– Я? Кого вас? Не выдумывайте.

– Опять перешла на «вы»? – обезоруживает своей брутальной улыбкой, но я еще держусь.

– Вы мой преподаватель. По-другому нельзя.

– Мы наедине.

– Но не одни. И вообще, вы только преподаватель, – делаю акцент на «только». – Поэтому только так и не иначе.

– Скажи еще, что начнешь меня Демьяном Сергеевичем назвать?

– Скажу.

– Хочу это услышать, олененок, когда стонать будешь.

– Любите запреточку?

– Смотрю, ты осведомлена, что такое запретно. А? Аня.

– Демьян Сергеевич, что вы от меня хотите?

– Тебя хочу.

– Нет.

– Да. Мне виднее.

Демьян стоит, уперев одну руку в полку стеллажа, а другую поднимает и ведет по моему лицу, рядом с волосами, словно прядку поправляет. И смотрит так, что в желудке все узлом связывается и томно несется ниже.

– Я о том, что я не согласна, – стараюсь не смотреть на него, бегать взглядом по книгам напротив, но ничего путного не выходит.

– И это хорошо.

– В смысле?

– Так интереснее, Анюта.

– Вас накажут и выгонят из универа.

– Ябеда? – смеется Демьян. – Я не против, все равно не хотел преподавать здесь.

– Зачем же пришли?

– Хороший человек очень попросил.

– Ясно. Я, значит, не очень хороший человек? Или не очень хорошо прошу?

– Разве ты осталась недовольна, когда просила еще и сильнее? – Демьян пытается не улыбаться, но я вижу по его лицу, что он откровенно издевается, специально меня драконит.

– Демьян Сергеевич, давайте откровенно. Ваша цель – я? Мое тело?

– Безумно хочу тебя, Аня, – Демьян становится серьезным и наклоняется еще ближе, почти к моим губам. – Во всех смыслах. Не только тело. Хочу надолго. Ты зацепила меня. Интересная девочка.

– Ничего не выйдет. Я не сдамся, – говорю это, а сама пальцами полку сжимаю, да так, что кожа белеет.

– Аня, я старше, опытнее, не тот лузер-молокосос, который даже не знает, с какой стороны к девочке подойти. И ты плохо вчера лекцию слушала. Мужчина знает, когда женщина хочет.

– Кстати, о лекции, отвечая на ваш вопрос, есть еще вариант ответа.

– Удиви.

– Женщина тянется к мужчине, но внешне отталкивает из-за страхов, что ее осудят близкие, например.

– Это не ее проблема, а мужчины. Но ты права, умница, страх есть. Развивай мысль.

Демьян пристально смотрит в глаза, а сам невзначай ведет пальцем по моей скуле, спускается к шее, обрисовывает очертание плеча, ведет по руке, ниже, к тонким пальцам и так же медленно возвращается назад.

А я так сильно вжимаюсь спиной в стеллаж с книгами, что каждым сантиметром чувствую переплет изданий, рваные кожаные и картонные углы, неровность дерева. Вдавливаю себя в полки, лишь бы отдалиться от опаляющего дыхания, от проникновенного взгляда, от этих губ, которые находятся в пяти сантиметрах от моих.

– Она боится общества? Он не сможет повлиять на него, закрыть рты всем. Она младше, он взрослый, осудят и его, и ее.

– Он закроет ее от пересудов, покажет, что ничего не имеет значения, кроме них.

– Может, она боится именно его?

Я же понимаю, что мы говорим о нас и наших отношениях, которых в целом и нет никаких. Но я, правда, трепещу перед Демьяном.

И если осуждение родителей меня страшит, пересуды общества пугают, то от него я просто теряю рассудок, становлюсь нелогичной, спонтанной, одним сплошным сгустком эмоций.

Я так не привыкла, я должна все контролировать и себя тоже. А рядом с Демьяном я теряю любой контроль. И мне от этого не по себе. Я боюсь.

Демьян внезапно улыбается, но как-то серьезно и в то же время одобрительно. Губы растягиваются, поощряют, а вот глаза остаются задумчивыми.

Глава 16

Слова Демьяна до разрыва перепонок врезаются в сознание и оглушают. Все мои мысли сейчас для него становятся очевидными, и я жду его насмешки или активных действий, но профессор отступает от меня и осматривается, проверяя, не слышит ли нас кто-то из студентов.

– Я мог бы прямо сейчас, олененок, завести тебя в подсобку и овладеть тобой. Мог бы здесь доказать тебе, насколько сильно ты обманываешь саму себя и ярко реагируешь на мои прикосновения. Но я не буду этого делать, не буду утолять твое дикое желание. Я хочу, чтобы ты сама попросила. И ты попросишь. Обещаю.

Затем Демьян нежно гладит меня по щеке, разворачивается и уходит, а я стою, пораженная его откровением и дрожу. Дрожу оттого, что действительно настолько безумно хочу его, что не сопротивлялась бы, задери он на мне юбку и воспользуйся положением.

А еще я злюсь, злюсь на себя, что даю ему такую реакцию, что тело предает меня, совершенно не слушается голоса разума, не подчиняется моему контролю, а живет своей жизнью.

Демьян уходит, а я все еще стою и не могу собрать себя в кучу. Голоса студентов за стеллажами приводят в чувства, звонок под потолком напоминает, что начинается учебная лекция, а я все еще стою здесь и так и не получила свои учебники.

Срываюсь с места и бегу в аудиторию. Книги получу позже, главное сейчас не опоздать и не нарваться на преподавателя психологии, который, уверена, воспользуется моим опозданием и снова поставит в «неудобное положение».

Забегаю в кабинет и быстро сажусь за первый свободный стол. Демьян уже начал лекцию, заметил мое появление, но сделал вид, что ничего не произошло.

Специально? Решил наказание оставить на потом? Или дает мне передышку?

Он ясно дал мне понять, чего хочет от меня. А еще доказал, что я тоже на него реагирую. И как мне теперь быть?

Я не собираюсь сдаваться. Временные отношения меня не интересуют, и это не единственное, что отталкивает от Демьяна.

Что он вообще хочет? Трахаться по углам? Снимать номер для этих целей, ездить к нему домой, встречаться в ресторанах?

Кем он меня считает? Девочкой для досуга, для приятного времяпровождения?

Хочет он меня, и что?

Я как скажу родителям, что у меня любовник возраста папы? Мама вообще в трансе будет. Взрослый мужик, преподаватель, соблазнил ее девочку, запудрил мозги, не дай бог еще забеременеть от него, тогда, вообще, стану опозоренной матерью-одиночкой.

Господи, куда несут меня мои мысли? Нужно без эмоций поговорить с Демьяном и объяснить ему, что для меня формат свободных отношений неприемлем, я не девочка для траха, и если я нужна лишь для этих целей, то объяснить ему популярно, чтобы шел мимо.

Да и о серьезных речи не может быть. Зачем я ему такая мелкая? Да и он для меня слишком взрослый.

Да, так и поступлю. Нужно спокойно поговорить.

Правда ли то, что я не хочу этих отношений, потому что боюсь доминирования Демьяна? Так же он решил? Да, бред!

– Итак, кто, что скажет? – вырывает из раздумий громкий голос Демьяна Сергеевича.

Черт, я все прослушала.

– Макар, в чем вопрос? – толкаю я парня спереди.

– Продолжаем рассуждать на вчерашнюю тему, где она хочет, но не показывает это.

– Ага, вспомнила. Новые вводные?

– Она осознала, что боится в этих отношениях потерять себя, потому что мужчина старше, имеет статус, влияние, а она не хочет раствориться в нем и потерять контроль над своей жизнью.

– Твою ж... – ругаюсь я, понимая, что Демьян снова решил поиграть, прикрываясь темой урока, но вовремя торможу себя. – В чем вопрос?

– Зная это, что должен предпринять мужчина, чтобы женщина рядом с ним расслабилась.

– Спасибо, Макар.

Да он издевается? Сомневаюсь, что Демьяну Сергеевичу нужны подсказки студентов, чтобы выработать нужную стратегию по завоеванию меня.

Хотя... Если я сейчас отключу эмоции, внимательно буду слушать ответы и отслеживать его одобрительные реакции, то вполне смогу просчитать его следующий шаг.

– Считаю, что он должен быть везде, где и она, чтобы она к нему привыкла и узнала получше, – кричит кто-то из присутствующих.

– Сомнительно. Это попахивает преследованием, что, наоборот, испугает женщину и оттолкнет еще больше, – объясняет профессор.

– Тогда может наоборот, реже показываться на глаза? Типа редко, но метко.

– Можно вызвать эффект отвыкания, а при появлении раздражение.

– Тогда может им нужно просто все обсудить?

– Нужно, обязательно нужно, но женщина должна быть способна его услышать, – отвечает Демьян Сергеевич. – А сможет ли она его услышать, когда в голове на самом деле физическое желание, смешанное с паникой. В таком состоянии женщина не может даже честно поговорить сама с собой.

Да как он смеет решать за меня, что я могу честно делать, а что нет!

Самоуверенный наглец! Возомнил о себе, что все обо всех знает, а сам даже не может признаться, что кобель запал на студентку.

Глава 17

Вся аудитория синхронно поворачивается ко мне и тоже ждет ответа.

А я пылаю от злости, смущения, страха разоблачения, а Демьян так и водит нас по краю пропасти. Если сам не боится упасть, то меня туда точно незачем толкать. У меня безупречная репутация в институте, я не могу так вляпаться. А вернее, я уже, но это не должно всплыть наружу.

– С точки зрения психологии личности, Демьян Сергеевич, данная стратегия верна и является самой быстрой для разрешения конфликта. Но теория – это не практика, в жизни все может сложиться совершенно иначе.

– И как же?

– Да, оба сбросят напряжение, получится качественный секс, гормоны улягутся, эмоции на время стихнут. Дофамин наряду со своими побратимами сделают и мужчину, и женщину мягкими и сговорчивыми, если не включится темперамент обоих. А дальше несколько путей развязки: в идеальном случае они поговорят и найдут компромисс, женщина откроется, мужчина выслушает и наобещает ей всякого. Другой вариант, что женщина скинет напряжение, но останется при своем мнении, скажет спасибо и до свидания. Или, вообще, как еще один вариант, выйдет из себя. Мы же знаем, что секс натягивает все струны нервной системы, после чего мелочь может показаться катастрофой, либо, наоборот, радужной эйфорией. Так вот женщина почувствует себя безвольной перед ним, и мужчина получит еще большую агрессию, потому что она не признается, что уже покорилась ему.

На последних моих словах за стенами аудитории звенит звонок, и я внутренне выдыхаю.

– Отличная версия, Аня. На следующей лекции я озвучу новые вводные: какая реакция последовала от женщины после бурного секса. И вы продолжите зарабатывать себе зачет.

Демьян Сергеевич отворачивается от студентов и собирает свои материалы, а я стою красная, как помидор, потому что прекрасно улавливаю его намек и... и...

Не бывать этому!

Под масленые взгляды девчонок профессор психологии покидает аудиторию, и на выходе зачем-то останавливается, поворачивает голову в мою сторону и говорит:

– С вами приятно вести практику, Аня. Вы каждый раз кидаете новый вызов. Я такое люблю, – затем интригующе хмыкает и уходит, а девочки открывают рты и изумленно смотрят на меня.

– Что? – заведомо огрызаюсь я, а сама внутри киплю, потому что не понимаю дальнейший шаг Демьяна.

Нет, я поняла, что он хочет реализовать на практике безудержный секс для расслабления напряжения, но чтобы понимать, когда начинать обороняться, я должна хоть немного догадываться, когда это случится.

Ладно, если бы он вызвал меня к себе в кабинет или оставил после уроков или еще что, тогда бы я сразу встала в оборону, а так теперь буду как на иголках.

– Аня, походу наш горячий профессор на тебя запал, – тянет слова Марина и строит такое выражение лица, словно точно обо всем знает.

– На что запал, Мара? Если только на мой мозг, который не может держать язык за зубами, – пытаюсь отшутиться я, а сама думаю, как бы перевести тему.

– Женский мозг мужчинам не нужен, особенно когда такое неравенство возрастов. Ну что ты можешь ему нового сообщить? – хмыкает Марина.

– Ой, сильное неравенство, тоже скажешь. Ему и сорока на вид нет, – подходят ближе еще одногруппницы. – Я бы дала лет тридцать, ну максимум тридцать пять.

– Тридцать девять ему, – бурчу я, раздражаясь, что девчонки никак не хотят оставить профессора в покое и все еще обсуждают его.

– А ты откуда знаешь? – вытягивается лицо Люси, а я смотрю в ее удивленные глаза и давлюсь словами.

Твою ж маму. Как я могла так бездарно спалиться.

– Откуда-откуда. В библиотеке была, слышала, как наша библиотекарь с химичкой разговаривали, тоже, видимо, глаз на вашего Демьяна Сергеевича положили.

– Не-е-е, уверена, он не по нашим старым девам, – мечтательно закатывает глаза Марина. – Вы видели его фигуру? Талия узкая, значит, грудина прокачена, плечи-то тоже широкие. А ягодицы! М-м-м, орех. Так бы и потрогала.

– Мечтай больше, – смеется Света. – Но согласна, мужчина шикарный, высокий, фигура впечатляющая. Я бы сходила разок на свидание.

– Тебя реально удовлетворит одно свидание? – поражаюсь я.

– Не, если можно больше, я только за, но если учесть очередь за мной из вас, то хотя бы разок познать истинное наслаждение с таким мужчиной я не против.

Света мечтает, а меня в дрожь бросает, тут же перед глазами проносятся кадры этого божественного тела, сильных рук, полного контроля над ситуацией, а ты как тряпичная кукла, только позы нужные принимай и ротик открывай, чтобы не захлебнуться собственным стоном.

Боже, ну за что мне все это? Почти хнычу я и реально не понимаю, почему девочки так относятся к себе. Да, Демьян шикарный мужчина с опытом, но добровольно вот так согласится на разовый перепихон? Или может это со мной что-то не так?

– Света, а как же достоинство? – делаю попытку узнать у одногруппницы, где ее мораль. – Неужели ты не будешь ощущать себя использованной?

– Я, конечно, не Света, – перебивает Марина, – но уверена с достоинством у него все в порядке. Большое и воспитанное.

Прикрываю глаза и закусываю губу. Я знаю! Знаю я, какое у него достоинство! Но это же не все, что должна замечать девушка в мужчине.

Глава 18

Все девочки смотрят выжидательно, на лицах реальный азарт, а я сижу и пылаю яростным драконом.

Какой-то идиотизм, спорить на преподавателя, да еще и на то, чтобы затащить его в постель.

Трындец просто, злости не хватает, как и слов, чтобы объяснить девочкам, как некрасиво они сейчас выглядят.

– Да пошли вы все к черту! – выпаливаю я, срываюсь с места, хватаю сумку и, не оглядываясь, мчусь к выходу из аудитории.

Слышу удивленные возгласы, перешептывания, даже насмешки, но мне плевать. Сейчас мне просто необходимо вырваться из этого дурдома. А завтра, или когда они там приведут свой план к действию, еще посмотрим, с каким позором Демьян выставит их за двери своего кабинета.

Ускоряю шаг, а внутри все равно все клокочет от неуместной обиды. Только я не знаю, на кого сейчас злюсь: на девочек, которые решили облюбовать Демьяна или на него самого, что вообще работает здесь и весь такой... будоражащий молодые гормоны.

Через минуту меня догоняет Люся.

– Аня, подожди! Ты чего как фурия? – подруга хватает меня за руку и пытается остановить.

– Отстань, Люся, – огрызаюсь я и дергаюсь, но она не отпускает.

– Да что случилось? Почему такая реакция? Ну не хочешь участвовать в споре, никто же не заставляет.

– Люсь, вот скажи, вы на другого препода не могли поспорить?

– Тебя так задело, что разговор зашел именно о Демьяне Сергеевиче? – в голосе подруги звучит подозрение, и меня это раздражает еще больше.

Неужели нельзя не раскручивать эту тему и просто оставить меня в покое?

– Меня ничего не задевает. Мне все равно. Просто этот спор – идиотизм! Я не хочу даже наблюдать за вами, – отрезаю я, но все же стараюсь сдержать гнев.

– Да ладно тебе, Ань, ты же знаешь, девчонки просто прикалываются. Да и нет у нас других таких привлекательных и сексуальных преподов, – Люся пытается достучаться до меня, но все ее слова летят мимо ушей.

– Прикалываются? Они же перед ним реально, если получится, ноги раздвинуть собираются. Да еще этот Демьян Сергеевич... Он тоже что-то задумал! А я не пойму, откуда ждать подвох, – выплескиваю я мысли вслух, и тут же прикусываю язык.

Люся смотрит на меня изучающе.

– Между вами что-то произошло? – хмурится подруга. – Давай колись. Ты с первого учебного дня на себя непохожа.

– Ничего не произошло! – закусываю губу, на ходу придумывая оправдание своей реакции. – Просто он придумал эту непутевую ситуацию, а я, может, женщине сочувствую, достался ей такой непонимающим мужлан, – отшучиваюсь я, пытаясь перевести тему.

– А мне нравится, – пожимает плечами Люся. – Интересный подход к лекциям и не нужно зубрить все эти термины. Ань, ну скажи, тебе наш секси профессор вообще никак не нравится? Ты не можешь не признать, что он красив, уверен в себе, и от него гормоны на дыбы встают.

Смотрю на подругу и до боли стискиваю челюсть, чтобы не обидеть.

– Нет! – рявкаю я, но все равно получается грубо и резко.

– Ань, у тебя сегодня первый день месячных? Поэтому ты раздражаешься на все подряд.

– Люся, у нас, вообще-то, физкультура сейчас, и мы уже опаздываем!

Я выдергиваю свою руку из захвата подруги и бегу в сторону спортзала, а Люся ойкает и устремляется за мной.

– Девочки, переодеваемся и идем на улицу, на площадку. Сегодня у нас волейбол, – командует физрук, и мы несемся в раздевалку.

В помещении душно и шумно, все переодеваются и готовятся к занятию. Надеваю обтягивающие черные леггинсы, белую футболку, волосы заплетаю в высокий, конский хвост, накидываю бомбер и, не дожидаясь Люси, ухожу.

Люто хочу побыть одна и реально успокоиться, а с подругой ничего не выйдет, снова заведет свою пластинку про Демьяна Сергеевича.

Физрук распределяет всех на две команды, и сразу же начинается игра. Я стараюсь сосредоточиться на мяче, на движениях, забыть о споре, о Демьяне, о раздражающей Люси с ее подозрениями, вообще, о последних днях, но концентрация дается с трудом.

Мои мысли постоянно возвращаются к секси профессору, как его теперь зовут девочки, к его загадочному взгляду и к словам в конце лекции.

Что он задумал? Неужели решил действительно устроить нам жаркий секс? Только вот это возможно, когда хотят оба, а я не хочу. Поэтому ничего у него не выйдет!

Играем, отбиваем мяч, зарабатываем очки, теряем их. Вдруг краем глаза, замечаю движение справа, со стороны выхода из здания. Оборачиваюсь и вижу его.

Он замирает на крыльце, склоняет голову набок и пленительной улыбкой проходится по моей фигуре. А вернее, по обтянутым лосинами ногам и ягодицам.

Его взгляд вмиг обжигает, пробирает до самых костей и ручным управлением заводит мой сердечный мотор.

Теряю концентрацию, поворачиваю голову на поле, но дезориентируюсь в пространстве. В этот момент в мою сторону летит подача, я неуклюже пытаюсь отбить мяч, подпрыгиваю, замахиваюсь, промахиваюсь, приземляюсь на пол и подворачиваю ногу. Острая боль пронзает щиколотку, и я всем телом падаю прямо на резиновые плиты площадки.

Глава 19

В этот момент ошарашенно округляют глаза все: от парней и девчонок, которые, кстати, только поспорили, кто первый привлечет вниманием профессора, до меня, конечно, потому что такого внезапного контакта с Демьяном я вообще не ожидала.

Один физрук как ни в чем не бывало, позволяет меня унести и командует возвращаться к игре. Конечно, здесь же нет ничего противозаконного в том, что ответственный преподаватель доставит покалеченную студентку в медпункт.

И этот преподаватель доставляет, а я замираю в его объятиях и глубоко, протяжно дышу.

Потому что лосины и футболка совершенно не защищают от его горячих рук, потому что наши лица слишком близко, и стоит мне только поднять голову, как наши губы соприкоснутся и контроль полетит к черту, потому что его запах разрывает легкие и будоражит каждую их нервную клеточку, что мне не только хочется дышать этим мужчиной, но и снова попробовать на вкус.

– Больно? – тихо спрашивает Демьян и смотрит прямо в глаза, а у меня щеки пылают от смущения или вспыхнувшего неуместного желания.

Больно? Да я совершенно забыла о своей щиколотке, что только что играла и подвернула ногу, что возможно меня выкинут из команды, если травма серьезная, и я не буду участвовать в соревнованиях, к которым так тщательно готовилась со всеми. Все из головы выветрила близость Демьяна, сменила приоритеты и набила голову розовой ватой.

– Я могла и сама. Демьян Сергеевич, – шепчу я и не смею поднять глаза. – Зачем?

– Не задавай глупых вопросов, – отвечает он, и его голос звучит странно хрипло.

Пока мы идем по территории института, испытываю неловкость и желание, чтобы все вокруг нас ослепли, исчезли или хотя бы перестали пялиться.

Но нет, все зрячее обычного, еще и на телефон снимают. Придурки. Поэтому я отворачиваюсь, почти упираюсь лбом в грудь мужчины, лишь мимолетно заметив, что Демьяна в отличие от меня студенты не беспокоят, и он невозмутимо идет к поставленной цели.

Как только мы заходим в медпункт, Ирина Николаевна, наша медсестра, тут же подрывается из-за стола и с участием подскакивает к нам.

– Демьян Сергеевич, Господи, что случилось?

– Вот Анна играла в волейбол, необдуманно отвлеклась на внешний раздражитель и подвернула ногу.

– Кладите ее на кушетку, я посмотрю.

И эта обычно не такая приветливая медсестричка прямо из белого халата пытается вылезти, чтобы казаться внимательной и профессиональной перед коллегой.

Да, какой «перед коллегой»? Перед новым преподом, который, видимо, возбудил гормоны не только студенток, но и работающий женский состав учреждения.

Пока Демьян перемещается со мной по кабинету и кладет на кушетку, эта голодная рыба успевает ему и на спину руку положить, и по плечу пройтись, и испуганной нимфеткой в глаза заглянуть.

Вот же ящерица без хвоста!

– Только Костенко Ане, скорее всего, нужно ехать в травмпункт и делать снимок. Пальпацией я не определю вывих или перелом.

– Если нужно, она съездит. Вы осмотр совершите, – с серьезным выражением лица хмурится Демьян, а медсестра краснеет. – Если есть отек, изменение цвета кожного покрова, присутствует сильный болевой синдром, то налицо перелом. Мы хотя бы будем понимать, к чему готовиться.

Медсестра становится вообще пунцовая и тут же принимается снимать с меня кроссовок и носок.

А как ты хотела, милая? Стоит не только глазки строить коллегам, но и поработать немного. Правильно Демьян ее, нужно было пожестче.

– Ай! – внезапно меня ударяет такой разряд боли, что нога рефлекторно дергается, я вскидываю руку и... ее перехватывает Демьян.

Перевожу разъяренный взгляд на мужчину, но тот спокойно качает головой.

Черт, до меня только сейчас доходит, что на рефлексе я хотела ударить или оттолкнуть медсестру.

– Что там, Ирина Николаевна? – спрашивает Демьян Сергеевич.

– Перелома не наблюдаю, возможно, сильное растяжение. Я сейчас зафиксирую щиколотку бинтом и вызову родителей Ани. Пусть отвезут в городской травмпункт на снимок.

– Фиксируйте, – бросает Демьян. – Я сам отвезу студентку.

– Но, Демьян Сергеевич, это в ваши обязанности не входит, – ревностно смотрит эта улитка, которая даже не извинилась, что была со мной излишне неосторожна. – У вас наверняка есть лекции или другие дела.

– Лекции закончились, срочных дел нет, поэтому я вполне могу отвезти студентку в больницу, а оттуда ее уже заберут родители.

– Я все же настаиваю вызвать родителей в стены вуза, Демьян Сергеевич, такой порядок. Да и я хотела воспользоваться вашим приходом и попросить о помощи.

– И какая же вам помощь нужна? – вскидывает брови Демьян, а медсестра передает мне носок и садится за свой стул.

– У меня здесь лампочка в подсобке перегорела, хотела попросить вас ее поменять.

Ах ты, лягушка зеленая! Значит, хочешь Демьяна в темную подсобку, а там...

Выдра! И сидит вся такая с прямой спиной, грудь колесом, внезапно и лишняя пуговица халата расстегнулась, а в глаза ему смотрит пристально, ну совсем без намека.

Глава 20

Секунды превращаются в долгие и мучительные минуты, пока мы вот так сверлим друг друга глазами.

Да что там сверлим, я тону в темных омутах профессора, и совершенно не в состоянии выплыть. Я чувствую его дыхание на своих губах, слышу запах его парфюма. Я зависаю на требовательном взгляде, краснею и почти готова сдаться и, наверно, даже сама прикоснуться к его губам и поцеловать, но внезапный, очень далекий крик какого-то студента вырывает меня из губительного миража, и я толкаю Демьяна в плечи.

Толкаю? Да, только эту скалу с места не сдвинуть, пока мужчина не получит желаемое.

– Еще чего, – наконец, я даю нужную реакцию и снова пытаюсь оттолкнуть преподавателя. – С чего бы мне вас ревновать?

– Врушка. Снова же врешь, – улыбается Демьян и отталкивается руками от капота. – Подумай хорошо над ответом, я немного позже еще раз спрошу.

Демьян Сергеевич открывает пассажирскую дверь, возвращается за мной, снова подхватывает на руки и бережно усаживает на сидение.

Я могла бы и сама спрыгнуть с капота и доскакать до двери на одной ноге, но если честно, мне нравится чувствовать его руки на своем теле. Пусть под предлогом заботы о студентке, но они горячие, большие, такие надежные, что я готова пищать от этого удовольствия.

И мои собственные ладошки в полном экстазе, когда я обнимаю мужчину за плечи, а под пальчиками напрягаются стальные мышцы, перекатываются и дают такую уверенность в мужской силе, что я готова ездить на нем целыми днями.

Ой, Аня, ты бы уже определилась: ты готова на нем кататься или все же от него бегать?

Демьян обходит машину, садится за руль, заводит машину и трогается. Не могу насмотреться на крепкие пальцы, уверенно обхватывающие руль, на мощное запястье, которое украшают массивные часы, на этот невозмутимый, квадратный профиль, который просто кричит, что его хозяину плевать на весь мир, главное лишь то, что решил он сам; на шею, на которой интенсивно бьется венка, и мне жутко хочется к ней прикоснуться губами.

Конечно, я продолжу от него убегать! Если к такому попасть в руки, то не только больше не сбежать, но и вполне можно стать бесхарактерной рабыней, которая в рот будет заглядывать и прихоти все исполнять. А я самодостаточная личность, которая не нуждается, чтобы у нее появился хозяин.

Нет! Этому не бывать.

Крепкими парами бывают только те, в которых один любит, а другой позволяет любить. Так вот, я предпочитаю быть тем, кто позволяет. И точка.

– Демьян Сергеевич, вы совершенно не боитесь, что наш декан узнает, что вы таскаете на руках студентку по всему институту?

– Не боюсь. У меня уважительная причина. А ты, если в следующий раз захочешь забраться на меня, просто скажи, не обязательно травмироваться, – улыбается Демьян. – И с чего вдруг снова на вы?

– Вы мой преподаватель! Я уже говорила.

– Сейчас мы не на территории вуза, можно отпустить себя.

– Я не могу обращаться на «ты» к мужчине намного старше себя, – вредничаю я и стараюсь задеть Демьяна, но, кажется, только сильнее подставляю себя.

– Даже если этот мужчина видел тебя обнаженной, мыл тебя под душем, целовал, трахал, пробовал на вкус здесь?

И Демьян опускает на мое бедро руку, быстро ведет ею вверх, погружается между ног прямо к промежности и безошибочно давит на чувствительную точку, да так, что я захлебываюсь вздохом.

– Что... Что ты делаешь? – выдыхаю я, двумя руками цепляюсь за крупное запястье и пытаюсь убрать руку, но мужчина слишком сильный и целеустремленный, чтобы так легко мне поддаться.

– Во-от, девочка, уже и на «ты» перешла, – все еще веселится Демьян, но и у самого голос садится до уровня хрипоты, а стоит мне ненароком взглянуть на его пах, как мурашки по спине бегут, и рот слюной наполняется.

– Да пошел ты! – бросаю я и уже не понимаю, я отталкиваю его руку или прижимаю к своей промежности, а Демьян лишь интенсивнее давить на нужные точки, что у меня дыхание сбивается и веки закрываются.

– Скажи, олененок, куда мне пойти? И я восприму это как приглашение, – Демьян облизывает губы, а у меня тело трястись начинает.

– Не дождешься, – огрызаюсь через рваное дыхание, но больше не сопротивляюсь, не отталкиваю руку, а откидываю голову на подголовник и надрывно молю. – Перестань, прошу.

– Хочешь, чтобы все прекратилось?

– Да-а.

– Хочешь перестать испытывать мучительное возбуждение?

– Да-а. Хочу.

– Ладно.

Демьян одним ловким движением отодвигает водительское кресло назад, перехватывает меня за талию и, контролируя больную щиколотку, в мгновение пересаживает меня на себя.

Распахиваю глаза и даже не сразу понимаю, что произошло и почему я сижу на мужчине. А тот факт, что мы уже давно стоим припаркованные возле больницы, я даже не замечаю.

Но и опомниться мне не дают. Демьян кладет руку мне на шею и прижимает к себе так, что наши губы невесомо соприкасаются, в промежность вжимается невероятно твердый член, а до ушей доносится прямая и очень даже нешуточная угроза.

– Если ты, маленький олененок, еще раз позволишь себе грубить взрослому дяде, как ты любишь меня позиционировать, я накажу тебя без предупреждения там же, где ты позволишь себе такую вольность. Поняла, девочка?

Глава 21

Глава 21

Давлюсь собственным вздохом, распахиваю ошарашенные глаза, упираюсь ладонями в плечи Демьяна, но тот не дает мне опомниться и впивается в мои губы глубоким, страстным, даже надрывным поцелуем, а пальцы между ног приходят в движение.

Перестаю дышать окончательно, просто задыхаюсь от ощущений, которые накрывают с головой.

Нет, не накрывают, топят в себе, растворяют, плавят, и я не хочу, очень не хочу, но сдаюсь.

Лишь сейчас и только на минутку, чуть-чуть позволю себе расслабиться, а потом снова встану в оборону. Но как бы я себя ни уговаривала, как бы не убеждала, я уже отвечаю на этот поцелуй с таким буйство, которого сама от себя не ожидала.

Я льну к Демьяну, обнимаю за шею, как в тумане стону ему в рот, а он ненасытным зверем пожирает мои губы, а снизу, между ног доводит до полного сумасшествия мое самое чувствительное место.

Его пальцы точно и умело терзают клитор, катают между подушечками, растирают влагу, оттягивают ко входу. Он ласкает меня до умопомрачения, нажимает на эрогенные точки, знает все мои кнопки, а когда решает, что достаточно меня помучил, погружает пальцы во влажное лоно.

– Демьян, – выдыхаю я и прижимаюсь лбом ко лбу мужчины

Глаза прикрыты, возбуждение кроет, сама бесстыже, лишенная гордости, опираюсь о его плечи, привстаю и опускаюсь на источник удовольствия, насаживаюсь на пальцы и почти до крови прикусываю язык, чтобы не попросить Демьяна о большем.

По салону разносятся мои тихие стоны и глубокое мужское дыхание, уже плевать на ногу, на то, что нас могут увидеть через окно, плевать на принципы, когда в твоих легких порабощающий мужской аромат, а глубоко в теле мужские ласки – плевать уже на все.

Движения ускоряются, пальцы во мне двигаются быстрее, большой снова ложится на клитор и меня решают, наконец, довести до разрядки.

Не открывая глаз, нахожу губами губы Демьяна и снова требую их внимания, снова хочу почувствовать мужской вкус, ощутить власть надо мной, и он дает мне все это.

Свободная рука Демьяна везде: на шее, на спине, на пояснице, забирается под футболку, ласкает грубыми подушечками нежную кожу на талии, ребрах, спускается к ягодицам и надрывно сжимает их, вдавливает меня в основание вздыбленного паха.

Это могло бы длиться вечность, если бы Демьян не решил закончить мои мучения. Или свои. Он вытворяет что-то невероятное между моих ног, и я в мгновение взрываюсь в ярком, ослепляющем оргазме.

Вскрикиваю, упираюсь ртом в его шею и, прикусив упругую кожу, заглушаю свой протяжный стон.

Дыхание мужчины тяжелое, потому что остался неудовлетворенным, но он не спешит забирать свою руку с моей обнаженной спины или пальцы из влажных складочек.

Пока я наслаждаюсь звездами перед глазами и невероятно кайфовой истомой по всему телу, он ласково поглаживает меня по спине и шепчет приятные слова:

– Красивая девочка, чувственная, сладкая моя. Я готов носить тебя на руках каждый день и доводить до оргазма по пять раз в час. Вот чего тебе, вредине, не хватает, чего сопротивляешься?

А это уже неприятные слова. Меня словно отрезвляет, я выпрямляюсь на Демьяне, обхватываю его запястье, вытягиваю руку из лосин, и с вызовом смотрю в темные глаза.

– Серьезных намерений мне не хватает, – чеканю я. – А пока я чувствую себя желанной девочкой для нескучного времяпровождения.

Демьян не выдерживает и ухмыляется.

– А ты всем парням, с которыми встречалась, предлагала сразу в ЗАГС идти?

– Нет!

– Чем же я такой особенный?

– А тем, что с ровесниками правила игры понятны, а с тобой, взрослым дядей, нет, – решаюсь я на полное откровение. – Мои парни не связывали меня, не брали без разрешения, они не годятся мне в отцы, и с ними я не чувствую себя игрушкой.

– Я не гожусь тебе в отцы, – смеется Демьян, а я только сильнее раздражаюсь.

Он совсем меня не хочет слышать.

– У нас разница двадцать лет, теоретически в таком возрасте ты мог стать отцом.

– Боже упаси.

– Вот в этом и дело, Демьян. Тебе не нужна ответственность, не нужны серьезные, постоянные отношения, ты хочешь поиграться в свое удовольствие и отчалить дальше по жизни. Мне такое не подходит!

– Почему, Аня? – улыбка на лице Демьяна спадает, и он говорит совершенно серьезно. – Я не предлагаю тебе разовый секс или отношения на месяц, но неужели ты сейчас в своем возрасте хочешь замуж и трое детей?

– Нет, не хочу, а еще не хочу открыто встречаться со взрослым мужчиной, а потом, когда он найдет себе очередную малышку, остаться с разбитым сердцем и стать посмешищем среди друзей и близких. А все потому, что считается, что я тебе, взрослому и опытному, ничего не могу предложить, кроме своего тела, а тебе в целом от меня ничего и не нужно, кроме него. Поэтому еще раз говорю, мне такое не подходит.

Отталкиваюсь от Демьяна и аккуратно пересаживаюсь на свое место, с горечью понимая, что только минуту назад я кайфовала от этого мужчины, а сейчас опять злюсь на него.

Глава 22

Демьян больше ничего не говорит, молча выходит из машины, подходит с моей стороны, подхватывает меня на руки и несет в больницу.

Не хочу больше спорить, я выжата, как лимон, а после того, что сотворил сейчас со мной Демьян, еще и в полном раздрае.

Я действительно даю на него реакцию, реагирую как самка на самца, он заводит меня с полуоборота, как тело, так и нервную систему, но я упрямо не хочу признавать то, что меня безумно тянет к этому мужчине.

Вот что мне стоит согласиться на отношения с ним, какое-то время и правда быть счастливой, а там как получится. Но я не могу переломить себя, не могу побороть это недоверие и страх остаться у разбитого корыта. И, кажется, я знаю почему.

– Демьян, у меня уже не болит нога, поставь меня на землю, я сама пойду.

– Сиди тихо, – бросает он и при этом на меня не смотрит.

Задела я его, что ли? Вряд ли, этот мужчина слишком самоуверенный, чтобы какая-то девчонка могла затронуть струны его души.

Если честно, конечно, мне не нужен никакой ЗАГС и дети, слишком рано, чуть позже, но не сейчас, и мои требования серьезности от мужчины лишь попытка получить хоть какое-то понимание о его намерениях.

Ведь любая девочка даже в самом начале отношений хочет услышать именно то, что она нужна навсегда, что в ней видят не только сексуальное тело и красивое лицо, но и что-то большее, например, жену, если не мать детей.

Но, возможно, я перегнула... Да, к черту, чего я переживаю? Это он никак от меня не отстанет, а я-то сразу сказала, что между нами ничего не будет.

Мужчина серьезен, немного хмур, сосредоточен, он поднимается по указателям в отделение травмпункта, и его дыхание даже не сбивается.

Хорошая физическая выносливость, что сказать, а его пальцы очень крепко держат меня за талию и бедра, и мужчина без остановок доносит меня до кабинета.

Очередь большая, он усаживает меня на скамью у стены и, бросив: «Сиди здесь», – уходит.

На мгновение теряюсь, но решаю, что, скорее всего, он выполнил свое обещание, доставил меня к врачу, а дальше я сама. Сказал же медсестре, что если я захочу, то позвоню родителям сама. Ну вот, не пропаду, значит.

– Кто крайний? – уже немного увереннее спрашиваю я.

Получаю ответ, фиксирую парнишку с перебинтованной наспех рукой и сижу дальше... потерянная.

Почему Демьян даже не попрощался, непонятно. Не мальчик же обижаться, когда девочка говорит «нет», тем более дал понять, что отступать не собирается. Ладно, переживу, просто ощущение недосказанности какое-то или брошенности.

– Девонька, уступи, пожалуйста, место. У меня хоть и палец на руке, но голова кружится, – толкает меня в плечо женщина и прям подбивает в спину быстрее встать.

Да, что такое? Сегодня явно что-то сбоит мои личные границы, что все вокруг решают за меня, что мне делать. Бурчу про себя, но все равно встаю и на одной ноге прыгаю к стене.

– Спасибо. Ой, а у тебя нога? Может, кто уступит тебе место? Чего в этой больнице, вообще, так мало сидячих мест? Знают же, что люди с травмами приходят.

Женщина все что-то причитает, но я стараюсь не обращать на нее внимания, чтобы, не дай бог, не заговорила именно со мной, а то потом не отвертишься.

Место, конечно, мне никто не спешит уступать, я аккуратно ставлю травмированную ногу на подушечку пальца, чтобы поправить положение, но излишне сильно наступаю, и щиколотку простреливает ощутимая боль.

– Ох! – вырывается из меня, я теряю равновесие и начинаю падать назад, цепляясь руками за гладкую стену.

Вся жизнь проносится перед глазами, и я уже вижу, как падаю на попу, ударяюсь копчиком, а то и вообще, ломаю его, как ощущаю, что меня подхватывают сильные и уверенные руки, тут же высоко поднимают над бетонным полом и прижимают к мужской груди.

– Я же сказал тебе сидеть, Аня! Ты чего такая непослушная? Назло мне?

И когда я слышу чуть раздраженный, но мягкий, теплый голос Демьяна, внутри все обрывается, и на глаза набегают слезы.

За все! За то, что довел до оргазма, когда я не хотела и жаждала одновременно; за то, что ушел, а я подумала, что бросил; из-за того, что неаккуратно наступила на ногу, и мне было больно; за то, что ходить нормально какое-то время не смогу, за вылет из волейбольной команды, за все, и потому что он вернулся и совсем, оказывается, не бросил.

Никак не комментирую слова Демьяна, просто упираюсь лбом ему в ключицу и стараюсь не расплакаться, как маленькая девочка.

А я такой себя и ощущаю. Раньше я четко понимала, чего хочу, а что мне не подходит, имела свое мнение, легко принимала решения, подпускала людей, отдалялась от них, а с Демьяном что-то изменилось. Я сама себе противоречу: знаю чего хочу, но боюсь, вроде решаюсь, но отступаю, нахожу тысячи глупых оправданий, причин, говорю сначала «да», потом «нет», говорю «нет», но позволяю со мной делать все, что он хочет.

Я запуталась и перестала себя узнавать, быть собой и это именно то, отчего я и бегу, то, чего я боюсь, свяжись со взрослым, самодостаточным мужчиной. Я боюсь потерять себя и раствориться в нем.

А Демьян тем временем заботливо заносит меня в какой-то кабинет, усаживает на кушетку и отходит.

Глава 23

– Ирина Николаевна, наша медсестра, позвонила моей маме и сказала, что я ногу сломала, – зачем-то объясняюсь я, хотя даже не давала согласия на обед с Демьяном.

– Прямо сломала? – хмыкает профессор и выруливает автомобиль с территории больницы. – Видимо, чтобы наверняка твоя мама прочувствовала всю трагичность ситуации.

– Не смешно, на самом деле.

– Смешно, если смотреть с моей стороны.

– Это с какой же?

– Неважно, тебе будет неинтересно.

Ага, как же неинтересно, просто я хочу, чтобы Демьян это озвучил, но, кажется, у нас мужчина – поистине мужчина, и не собирается разводить интриги. А я прекрасно понимаю, о чем он.

Ирина Николаевна в обиде, что Демьян выбрал студентку, а не помощь ей и чисто из женской ревности сделала все, чтобы преподаватель и студентка никак не могли взаимодействовать друг с другом длительное время, и вызвала моих родителей, а именно маму. А чтобы мама наверняка приехала и занялась своим ребенком и освободила преподавателя от моей персоны, медсестра сказала, что я сломала ногу.

Хитрая лиса! И что это она прицепилась к Демьяну? Детский сад, честное слово. Я думала, только в школе, когда приходит симпатичный новенький, все девочки начинают перед ним попой крутить, чтобы успеть обаять первой, а тут, оказывается, и среди взрослых теть такая же схема.

Смешно и одновременно злит такое их поведение. Прицепились же.

Тяжело вздыхаю. Мне не должно быть дела до личной жизни Демьяна, вот, вообще, никакого. Я не согласна на отношения с ним, так какого черта беснуюсь оттого, что на него заглядываются другие?

Демьян подвозит меня к дому, а мне совсем не хочется уходить. Так бы и сидела вот так, пусть молча и в тишине, но рядом с ним, слышала бы его дыхание, чувствовала его покровительственное присутствие, вдыхала бы брутальный аромат, от которого воля слабеет, и весь здравый смысл летит в пропасть.

Но сидеть и мечтать с ним нельзя. Слишком взрослый, слишком четко знает чего хочет, и как мальчишка не будет играть в розовые облака, обнимашки и хождение за ручку.

– Спасибо, что подвез, – говорю я и берусь за ручку. – За помощь тоже, и за то, что в больнице без очереди.

– Аня, не нужно благодарить за то, что является нормой.

– Ну да. Это норма, когда преподаватель носит по институту студентку на руках, а потом лично везет ее в больницу и домой.

– Я носил тебя не как преподаватель. И ты это знаешь. И для мужчины это норма, – отрезает Демьян, смотрит через мое пассажирское окно в сторону дома, затем выходит из машины, подходит ко мне и снова берет на руки.

– Демьян, это уже не норма. Я могу позвонить отцу, и он выйдет, и донесет меня сам. Или маме. Я вполне на одной ноге допрыгаю, да и не болит у меня уже ничего. Медленно дошла бы и сама.

Но профессор полностью игнорирует мои доводы, подходит к металлической двери с кодовым замком и кивает на него.

– Вводи.

– Демьян!

– Быстро, Аня!

– Ты не понимаешь, мне тогда придется объяснять...

Но договорить я не успеваю, потому что мои губы накрывают требовательные мужские и утягивают в бездну покоряющего поцелуя.

Господи, на секунду даже сознание отлетает, от неожиданности и вкусных губ отвечаю на поцелуй, впускаю в себя настырный мужской язык, но когда слышу вдалеке сигнал клаксона, словно в себя прихожу и живьем отрываюсь от Демьяна.

– Что ты делаешь? – шепчу я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

– Целую тебя. И буду каждый раз так делать, когда нужно будет...

– Закрыть мне рот? – перебиваю мужчину и заканчиваю предложение за него.

– Можешь это так назвать. Мне все равно, – и Демьян снова опускает глаза на мои губы, а я чувствую, что сейчас все выйдет из-под контроля, а дома мама и папа, и камера на нас смотрит, поэтому я на ощупь протягиваю руку и нажимаю на кодовые цифры.

Услышав характерный щелчок, Демьян возвращает взгляд в мои глаза, усмехается моей трусости и заходит во двор.

Он идет по дорожке, а я судорожно бегаю глазами по окнам в поисках разъяренных родителей и пытаюсь придумать объяснения, что я делаю на руках взрослого мужчины, еще и преподавателя.

Господи, пусть никто из них не видел наш поцелуй.

– Олененок, ты сейчас выглядишь так, словно тебя несут на расстрел, а не домой, в теплую постельку.

– Демьян, даже не смей подниматься ко мне в комнату. Это я точно объяснить не смогу.

– Девочка, уверен, меня в твою невинную обитель с порога не пустят, – усмехается Демьян. – Будем звонить или у тебя есть ключи?

– Есть разница?

– Если откроешь своими ключами, тогда доставлю прямо на розовые простыни.

– Они у меня не розовые, – хмурюсь я. – И перестань ставить меня в неловкое продолжение. Поставь на землю, сделаем вид, что ты помог мне дойти.

Но Демьян снова игнорирует все мои просьбы, а изворачивается и нажимает на кнопку звонка.

Глава 24

Время застывает, как и все мы на пороге, Демьян продолжает стоять со мной на руках и его совершенно не смущает удивленный вопрос моего отца.

Да, удача, как всегда, не на моей стороне – двери открыл папа.

– Демьян, это же ты? – снова восклицает папа и к моему облегчению широко улыбается, хотя и остается изумленным. – Аня, почему ты не на своих ногах? Что происходит? Вы знакомы?

Вообще не понимаю, что происходит. Папа знает Демьяна? Но откуда?

Дергаюсь в руках профессора, и ему ничего не остается делать, как поставить меня на крыльцо, а затем он тоже расплывается в широкой улыбке и протягивает отцу руку для рукопожатия.

– Влад, сто лет прошло, а ты почти не изменился, – смеется Демьян, и они с отцом по-мужски обнимаются и хлопают друг друга по спине. – Вот это встреча. Не ожидал тебя увидеть.

– А как я не ожидал увидеть на пороге своего дома тебя со своей дочерью на руках, – папа тоже прибывает в хорошем настроении, отходит на пару шагов и показывает рукой, чтобы мы входили. – Проходите в дом и рассказывайте, как вы оказались в подобном симбиозе.

Не успеваю я взяться за ручку двери, чтобы помочь себе перепрыгнуть через порог, как Демьян без каких-либо вопросов и стеснения, молча подхватывает меня на руки и заносит в дом.

– Очень любопытно, – хмыкает отец. – Аня, я уверен, что тому, что ты перемещаешься исключительно на взрослом мужчине, есть логическое объяснение.

– Есть, Влад, и я не уверен, что тебе оно понравится, – Демьян усаживает меня на диван в гостиной и незаметно для отца подмигивает, а у меня паника начинается.

Ошарашенно сверлю глазами мужчину, открываю рот, краснею, сердце за секунду разгоняется до скорости света, я хочу одернуть Демьяна, подать знак, чтобы он не смел ничего говорить о нас, о том, что между нами было, о его намерениях, но он отходит на пару шагов и отворачивается от меня.

Нет! Черт возьми, нет! Нельзя!

Отец так и застывает с легкой улыбкой, но брови уже сведены в ожидании объяснения.

Зачем Демьян это делает? Чего хочет добиться? Если он признается, что я с ним спала, что он хочет, чтобы я была его любовницей... Или как там: девушкой, но, возможно, без длительных обязательств? Отец просто меня прибьет.

И в отчаянии я практически выкрикиваю:

– Я ногу подвернула!

Понимаю, что это было громче и резче необходимого, и когда двое мужчин оборачиваются на меня, только папа в недоумении, а Демьян с насмешкой, просто развожу руки, словно «ну, что я могу сделать», и продолжаю объяснять.

– Демьян Сергеевич – мой преподаватель по психологии. Я подвернула ногу на волейболе, и он участливо вызвался отвести меня в травмпункт, а потом домой.

– Преподаватель в институте? – хмурится отец и смотрит то на меня, то на профессора. – Это ты про него говорила, что все дево...

– Папа! – еще громче кричу я и проклинаю все на свете, что сегодня вообще пошла на учебу. – Да, говорила, что у нас новый преподаватель. В общем, не волнуйся, у меня просто несильное растяжение, может, завтра уже спокойно встану на ногу.

Отец смотрит на мою щиколотку и вроде как выдыхает. По крайней мере, по лицу определяю, что он расслабляется и принимает мое объяснение.

А вот Демьян словно издевается надо мной. Стоит весь такой уверенный в себе, руки в карманах брюк, ухмылка на лице, не сводит с меня насмешливого взгляда, но вроде как дополнять мои слова своими не собирается.

Но все равно сижу, как на пороховой бочке.

– Я удивлен, Демьян. Спасибо, друг, – говорит папа и снова пожимает профессору руку. – Нужно было позвонить, я бы как минимум сам забрал Аню из твоей машины. Да и к травмпункту приехал бы. А то таскаешь ее на себе.

– Пустяки, Влад. Аня легкая на подъем девочка, – двусмысленно говорит Демьян, а я стискиваю челюсть. – Ее несложно вынести... из машины.

– Да, спасибо вам большое, Демьян Сергеевич. Я вас, наверное, сильно задержала, у вас много своих личных дел, – притворно улыбаюсь и всеми силам пытаюсь выпроводить мужчину из дома, но что-то мне подсказывает, что это останется только в моих фантазиях.

– О нет, Дем, очень надеюсь, что дел у тебя нет! – восклицает отец. – Мы не виделись сколько? Двадцать лет? Останься, выпей хотя бы кофе, расскажи о себе. Ты и правда, преподаешь в вузе Ани? Ты же зарекался работать в учебных заведениях и переливать теорию из пустого в порожнее.

– Зарекался, но вот видишь, судьба привела, – усмехается Демьян и смотрит на меня.

Вот зачем он провоцирует? Или он хочет спалиться перед папой? Хотя да, он как раз таки и намерен, все открыто рассказать, я даже удивлена, что этот упрямый мужчина сдержался, пошел мне навстречу и не стал признаваться в своих планах на дочь друга.

Вот только надолго ли его хватит? Нужно будет этот момент обговорит. Кто же знал, что они знакомы? Кстати, откуда?

– Ректор – мой бывший преподаватель, и я во многом ему благодарен. Ему позарез нужен был теоретик на два семестра, вот он меня и уговорил. Так что нет, я все еще предпочитаю практику, у меня своя клиника, а в институте я временный персонаж, чисто долг отдать.

Глава 25

Мама так и застывает на пороге гостиной с цветком в горшке. Хлопает ресницами несколько раз, смотрит долго на папу, потом на меня, хмурится, потом снова на папу, и кожа на лице при этом бледнеет. Или это мне только кажется?

Мамина заминка заметна всем, вот только папа, как ни в чем не бывало, молча ждет, а у меня сердце в груди долбит, как пулемет.

И тут мама сходит с места, широко улыбается, словно, наконец, догадалась, о ком идет речь, хотя я вижу, что это маска, проходит в комнату, ставит горшок с цветком на стол и смахивает с листьев невидимую пыль. В глаза не смотрит, увлечена растением.

– Демьян Тихомиров… Сто лет не слышала про него и никто не упоминал, – пожимает мама плечами, поднимет глаза на папу и силится что-то вспомнить. – Если я правильно помню, то Демьян на несколько курсов был младше тебя, Влад, но играл за баскетбольную команду старшеклассников.

– Да, благодаря играм мы сдружились и плотно начали общаться. Дем, я, Стас, Сема, Рома. Демьян, оказывает, до сих пор поддерживает связь с ребятами, – изумляется папа.

– С ребятами... Там уже мужики все, а не ребята, – смеется мама, как-то заметно расслабляется, но продолжает крутить цветок. – А мне тут знакомая лишнюю азалию отдала. Смотрится в гостиной или в столовую лучше унести?

Папа пожимает плечами, а я ничего не отвечаю. Мама прекрасно знает, что нам все равно, где будет стоять ее цветок. Мама любит фэншуй, а мы просто принимаем это.

– Конечно, мужики. Всем уже сорокет. Кому-то за, кому-то еще чуть-чуть осталось. Просто не ожидал увидеть Демьяна на пороге, еще и с Аней на руках, но представляешь, сразу его узнал, совсем не изменился. Разве что, как ты, Ксения, говоришь, мужиком стал.

Знал бы ты, папа, в какого мужика превратился Демьян, тут же отменил бы встречу, а меня запер в комнате, но сначала к батарее привязал.

– Не поняла! В смысле на руках? – всем корпусом разворачивается мама в мою сторону.

– Я ногу подвернула. Демьян Сергеевич, мой преподаватель по психологии, учтиво отвез меня в больницу, а потом домой. Это я тебя с ним хотела познакомить, но вы, я смотрю, уже знакомы и даже очень. С папой понятно, а ты где с ним пересекалась? – тут же увожу тему от моей личности в мужских руках к маме, но выходит плохо.

Мама снова устремляет взгляд на цветок и что-то в нем все поправляет, выражение лица, словно она улетает в воспоминания, а потом одергивает себя, вспоминая, что тема была другой и коротко бросает:

– Так что с ногой? Меня ваша медсестра вусмерть напугала.

– Растяжение. Мазь прописала, – коротко бросаю я, а ответ про Демьяна понимаю, что не получу, но на помощь приходит отец.

– Ксения ходила на все наши матчи, я уже тогда влюбился в твою маму, Анюта. Стройная, ноги от ушей, всегда такая самоуверенная, гордая, но невероятно красивая.

– Видимо, мама на тебя тоже запала, раз ходила на все матчи, – подливаю масла в огонь.

– Если бы, дочь. Я на тот момент уже успел сделать пару попыток пригласить Ксению на свидание, но получил холодный отказ. Так что, нет, Анюта, твоя мать ходила не на меня смотреть. Пара ее подруг встречались с Семой и Ромой. Девчонки приходили поддержать парней, а мама за компанию.

– А на кого, мама? На Демьяна? Или как еще одного свободного звали? Стас? – пытаюсь добиться ответа, потому что чувствую печенкой, что здесь что-то не так, но от упоминания имени Стаса меня практически передергивает и тут же тело охватывает сладкой истомой.

Из-за этого мужчины я оказалась в доме Демьяна, голая, связанная, меня оставили, как подарок голодному имениннику, а потом... Щеки вмиг изливаются румянцем и горят огнем, а перед глазами так и стоит картина обнаженного, внушительных размеров мужчины, который одним взглядом или ртом может довести до безумия, не говоря уже об остальном. Уф.

– Ни на кого я не ходила смотреть, – почти психует мама, хватает горшок и идет из гостиной. – Просто приходила за компанию с подругами. А в вашей команде, Влад, все были как на подбор. Высокие, мускулистые, сильные, красивые. Только поэтому можно было два часа сидеть и слюни пускать, – смеется мама.

– Потом, Аня, мы стали гулять все одной компанией. Мама и Дем часто отсутствовали, мама не знаю где, а Дем уже тогда был помешан на психологии и посещал все факультативы. Ты, Ксеня, вроде тоже туда ходила, – продолжает вспоминать прошлое папа.

– Ходила, но в разное время с Демьяном. Пересекались иногда, но нечасто, – пожимает плечи мама.

– Не принципиально, – машет рукой папа. – Просто вас не было обычно сразу обоих, вот я и предположил.

– Это так казалось. Я же после занятий не к вам сразу бежала, а домой шла. Вот Дем, наверное, тоже.

– В общем, Аня, с Демьяном я года два дружил, потом выпустился, дальше выпустилась мама, а он перевелся в какой-то вуз посильнее.

– В мой наверно, – предполагаю я, а мама тут же вскидывает на меня озадаченный взгляд.

Что-то в этой истории не сходится. Мама рассказывала на днях, как была влюблена в одного студента младше себя, но они только спали вместе, пока он не перевелся в мой вуз. И на факультативы она к нему ходила, и предмет психология был, как и у Демьяна. Но больше меня пугает реакция мамы, она явно хочет скрыть факт того, что тот парень, по которому она сохла и есть Демьян. Вот только скрыть она это хочет не от меня, а от отца? Почему?