Проклятая целительница для Дракона. Спаси его!

Глава первая

Корзина с цветами выпала из рук.

Айяла вздрогнула, испуганно прижав ладони к губам.

Цветы разлетелись по земле, образовав пёстрый ковёр под её босыми ногами и где‑то за углом дома неистово лаял Микстурка — её маленький щенок-дворняжка.

И всё из-за пяти мужчин, которые стояли у порога её домика.

Ждали. И хуже того, они драконы.

Четверо. Один из них с ленцой восседал на ступеньках крыльца, жуя травинку. Другой надменно облокотился на стену её домика, будто это было его собственное жилище. Третий беззастенчиво разглядывал клумбу с ромашками, словно оценивая её эстетическую ценность. И четвертый стоял перед ней, сжав кулаки.

Айяла собрала всю волю в кулак, с горечью взглянула на рассыпавшиеся цветы, а затем медленно перевела взгляд на незваных гостей. Их грозный облик вселял первобытный страх, но она принудила себя улыбнуться.

Улыбка вышла жалкой, натянутой.

— Я не ждала гостей, — прохрипела она, но тут же собрала остатки былой строгости — той, что принадлежала ей в прошлом, как легендарной целительнице. — Зачем пожаловали?

— Вы едете с нами в столицу Альера, Айяла, — отрезал один из драконов, его голос прорезал тишину, как лезвие.

В столицу Драконьей Империи? Ту самую, из которой она сбежала два года назад?

Это безумие.

Ей хотелось поправить на «госпожа Айяла», но она уже не имела права это делать, даже если её подавляли своей строгостью.

— Вы не представились… — с трудом выдавила она, чувствуя, как пересохло в горле.

За спиной не унималась Микстурка. Её лай резал слух, выражая всё негодование маленькой собачки перед этими наглецами, вторгшимися в этот тихий уголок.

И планирующими разрушить их хрупкий мир.

— Я — капитан Блейз, — представился мужчина, который обращался к ней. Высокий, смуглый, со светлыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Остальные драконы молниеносно встали плечом к плечу с ним, образуя непроницаемую стену силы. — Мы — отряд Степных бурь, и вы направитесь с нами.

Айяла снова сглотнула, чувствуя, как внутри разрастается ком тревоги.

Зачем элитный отряд драконов Империи явился к ней?

И что им нужно от бывшей целительницы?

***
Добро пожаловать в новую историю!

Начинаем приключение?
В нем мы будем следить за бывшей легендарной целительницей Айялой и ее властного и горячего дракона... который скоро тоже покажется нам.
Буду рада лайкам и вашим впечатлениям.

Глава вторая

Сидя в седле перед внушительным мужчиной, который назвался Блейзом и настойчиво торопил её собираться в путь, Айяла снова и снова прокручивала в уме их беседу.

Их совершенно не интересовало, что она — бывшая целительница. Что уже почти три года не прикасалась к целебным травам и снадобьям, и её руки, некогда творящие чудеса, теперь лишь ухаживали за скромным садиком да гладили беспокойную Микстурку. Нет. Абсолюно не волновало. Они выдвинули ультиматум — грубый, недостойный истинных воинов, но вполне в духе тех, кто привык помыкать полукровками:

— Либо ты едешь с нами и лечишь нашего боевого товарища, либо мы сжигаем твой дом и всё, что к нему прилегает.

Грубо? Безусловно.

Действенно? Увы, да.

Айяла, позабыв о корзинке с цветами, которую собирала всё утро, лихорадочно убежала в дом готовить всё самое необходимое. Не добившись ни малейших подробностей о том, кого и от чего ей предстоит лечить, она схватила пару инструментов, надеясь, что у их лекаря найдётся остальное. Сложила в сумку несколько платьев, самые нужные снадобья, травы, перевязочные материалы — всё, что могло пригодиться. И, несмотря на недовольное ворчание драконов, решительно взяла на руки Микстурку, которая испуганно жалась к её груди.

В глубине души Айяла тешила себя надеждой: как только эти «элитные воины» — больше похожие на вандалов — поймут, что от неё нет никакой пользы, они тут же позволят ей вернуться домой. В своих мыслях она отводила на это не больше пары суток.

Они были в дороге больше пяти часов, когда глаз этот Блейз непреклонно сказал:

— Ты вылечишь Теодена или пожалеешь, что родилась на свет, полукровка.

Его слова, словно ледяной клинок, пронзили её насквозь. Айяла сглотнула, чувствуя, как внутри разрастается паника. Она попыталась ответить твёрдо, но голос предательски дрогнул:

— Я не могу творить чудеса. Не обещаю…

— У тебя нет выбора, — перебил Блейз, и в его голосе прозвучала сталь. — Мы надеемся, что ты не за красивые глазки получала императорский подчёт и титул лучшей целительницы империи в таком юном возрасте.

Ветер взметнул её волосы, а где‑то вдали раздался раскат грома, словно сама природа вторила мрачным словам капитана. Айяла лишь крепче прижала к себе Микстурку.

Да.

Она считалась редким бриллиантом, прекрасным и величайшим целителем… пока…

Она потрясла головой, прогоняя воспоминания. Не время для них.

Дорога впереди терялась в сумраке, а в голове бились сожаления.

Зачем она пошла и повелась на их шантаж?

Но отступать было поздно. Они уже почти в столицу империи. И только тихое поскуливание Микстурки да стук копыт нарушали гнетущую тишину.

Айяла закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

Осталось надеяться, что болезнь этого их Теодена подходит под самую простую третью категорию в справочнике болезней А. Герера и ей не понадобиться много магии.

Иначе проклятье, наложенное на нее… убьет ее.

Глава третья

е тут-то было.

Надежды Айялы развеялись, когда отряд Степных Бурь — словно конвоиры — привёл её в усадьбу на окраине столицы. Величественное здание с колоннами и резными ставнями внушало трепет, но ей было не до красот. Их путь завершился у огромных, богато украшенных покоев.

За массивными дверями на просторной кровати лежал мужчина.

Без сознания.

Сердце Айялы дрогнуло при виде него.

Он был поразительно красив: тёмные, слегка растрёпанные волосы, острые, словно высеченные из мрамора скулы, сильные мышцы, отчётливо проступающие даже под тяжёлым одеялом.

Его грудь мерно вздымалась — он дышал.

Уже это вселяло робкую надежду.

Нужно проверить пульс и…

— Рана на животе, — сквозь зубы бросил рыжий дракон, тот самый, что с любопытством разглядывал ромашки в её клумбе. За всю дорогу он едва ли удостоил её парой слов.

Да и остальные не спешили с ней общаться — лишь невоспитанный и нетерпеливый Блейз изредка бросал короткие приказы.

Она знала только их позывные, даже не имена, которыми они друг друга называли.

Вихрь. Тайфун. Смерч. Ураган. Шквал.

Поэтично. У императора прекрасная фантазия.

Блейз, как она поняла, — Вихрь.

Ну и ладно.

Айяла видит их первый и последний раз, ей не обязательно запоминать вообще их имена, ведь спустя два дня ни её, ни напуганного размерами этого особняка микстурки тут не будет.

— Он приходит в сознание? — спросила она, стараясь не выдать волнения.

— Нет, — коротко ответил Блейз.

— Сколько он в таком состоянии?

— Три дня, — с явным раздражением бросил рыжий.

Не очень хорошо.

Нужен осмотр. Айяла машинально заправила длинную прядь за ухо. Впервые за сутки её светлые, почти золотые волосы были распущены — в дороге она всегда заплетала их в тугую косу.

— Уйдите, — твёрдо произнесла она. — Мне нужно его осмотреть.

— Ещё чего! — одновременно вырвалось у рыжего и блондина, которого, как она успела понять, звали Вихрь.

— Ребята, — осадил их Блейз, повысив голос.

— Вдруг мы вообще перепутали, и эта девица‑полукровка — не та легендарная Айяна Велессарская? — рыкнул рыжий, известный как Смерч. — Мы не оставим с ней нашего Генерала!

— Тогда я возвращаюсь домой, — мгновенно ухватилась за шанс Айяла, едва сдерживая радостное нетерпение.

Блейз метнул на всех яростный взгляд:

— Стоять! — рявкнул он. — Если я один тут останусь, все довольны будут?

После недолгой паузы четвёрка неохотно кивнула и вышла, бросив на Айялу настороженные взгляды.

— Осматривай, — скомандовал Блейз, оставаясь в комнате.

Айяла с трудом сдержала едкое замечание.

Проклятые драконы.

Она собрала волосы заколкой.

Отточенное и привычное действие из ее прошлой жизни.

Пальцы дрожали, когда она осторожно приподняла край одеяла, обнажая рану. Глубокая, неровная, с багровыми краями — явно нанесена острым клинком или когтем. Кровь уже запеклась, но кожа вокруг была горячей, воспаленной.

Она достала из сумки инструменты, быстро обработала руки травяным настоем и приступила к осмотру. Каждое движение было точным, выверенным — годы практики не прошли даром.

Айяла глубоко вдохнула, сосредоточилась и погрузилась в работу, отгоняя всё лишнее.

Несмотря на то, что многое она не помнит, некоторые навыки остались.

Блейз следил словно ястреб за каждым ее движением.

За каждым ее магическим импульсом.

Спустя десять минут Айяла, напряженно выдохнув, подняла голову.

Ей нужно сбросить мысли. Так она всегда называла двухминутное отвлечение от целительских мыслей в голове. У нее была целая библиотека, которая при упорной работе транслировалась, вспоминалась и цитировалась, иногда, когда информации было много, она “сбрасывала мысли”. Для этого не нужна магия. Она просто рассматривает то, что ее окружает. На данный момент это богатые покои, резная кровать, резные фрески на стенах, приоткрыта балконная дверца вдали от кровати. Она фокусировалась на запахах и ощущениях, на аромате цветов, что стоят на прикроватной тумбочке, запахе запекшейся крови и чего-то… чего-то абсолютно мужского.

Мужчина на кровати был красив.

Даже в таком состоянии он источал мужественность, силу и безграничную твердость духа.

Если бы она точно не знала, что это высокомерный дракон, то, может, влюбилась бы.

Айяла вздохнула и коснулась его пульса на запястье.

Пустила легкий поток магии.

Прогнозы были неутешительными.

Очень.

Глава четвертая

— Что скажете, Айяла?

Голос Блейза прорвался сквозь пелену её мыслей, но Айяла не могла оторвать взгляда от лица мужчины на постели. А пальцы её по‑прежнему лежали на его запястье, ощущая мерное, чуть ослабленное биение пульса. Тепло кожи, ровный ритм.

С усилием оторвав взгляд от бледной кожи, Айяла снова сосредоточилась на деле. Пальцы осторожно скользнули к ране на животе. Края уже начали подживать, однако воспаление ещё не сошло полностью. Хуже того — магические потоки были грубо нарушены, словно кто‑то хаотично перемешал нити сложного узора.

Варварски кто-то сначала ранил его, а потом решил вылечить.

Тот явно не понимал ключевой истины: чужая, противоположная по природе магия — смертельно рискованный инструмент. Это всё равно что переливать кровь, не учитывая группы.

Несколько десятилетий назад учёные Альеры совершили прорыв, установив строгую классификацию магической энергии — по прямой аналогии с группами крови. В ходе масштабных изысканий они выявили четыре основных типа магической совместимости, обозначив их как A, B, AB и O.

Каждый тип обладал тремя ключевыми характеристиками: уникальной частотной вибрацией, специфическим энергетическим зарядом и характерным спектром взаимодействия с другими типами.

На практике это означало следующее: магическая энергия типа A безопасно сочеталась только с A и AB, но при контакте с B возникала реакция отторжения. Тип B, наоборот, взаимодействовал только с B и AB. AB был универсальным реципиентом, принимая энергию любого типа, но донором мог быть только для AB. Тип O оказался универсальным донором, но принимал энергию только своего типа.

У самой Айлы магия была тип О. Универсал. Поэтому она была одним из… Нет, она была лучшим целителем!

Судя по характеру повреждений, целитель-недоучка попытался «перелить» пациенту магию несовместимого типа — вероятно, B или AB. В результате начался каскад разрушительных реакций: энергетические каналы исказились, словно перекрученные сосуды; чужеродная магия, не найдя резонанса, превратилась в яд, отравляющий организм изнутри; аура, обычно защищающая и восстанавливающая, оказалась заблокирована, лишив тело последней надежды на самоисцеление.

Как кровь, вспомнила Айяла лекции профессора Эрны.

Если человеку с группой A ввести кровь B, произойдёт гемолиз — разрушение эритроцитов. Здесь же аналогичное бедствие постигло энергетическую структуру пациента.

Она горько выдохнула.

— Кто вам сказал, будто я вообще способна вам помочь? — едва слышно прошептала она скорее себе, чем окружающим.

А ведь она и правда когда‑то могла.

До проклятия.

Нарушения магических потоков — редкость, как и неудачное переливание крови или магии. Но в её практике таких случаев было больше, чем хотелось бы. Каждый раз она чувствовала, как тает уверенность в собственных силах.

— Невеста господина Теодена сказала, что вы способны ему помочь, — процедил её надсмотрщик сквозь зубы. В его голосе звучала неприкрытая угроза. — И лучше бы вам сделать так, чтобы он очнулся.

Айяла обессиленно выдохнула и сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь — не от страха, а от накопившейся усталости. Она устала от угроз за день. Даже работая в больнице, столько не слышала.

Этот день казался бесконечно долгим и мучительно ужасным. Если бы утром, когда она проснулась в хорошем настроении, ей сказали, что придётся вернуться в угнетающие стены столицы — туда, где с нечистокровными драконами разговаривают сквозь зубы, — она бы лишь покрутила пальцем у виска.

Да уж.

Нужно будет не забыть сказать спасибо невесте этого красавчика, который, погрузившись в эту магическую кому, принес ей одних проблем.

— Пульс стабильный, — наконец произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, не выдавая внутренней бури. — Рана не загноилась, это уже немало. Но он потерял много крови, и организм всё ещё борется с последствиями. Мне нужны некоторые исследования, и тогда я смогу сказать точнее, что с ним.

Блейз кивнул, не отрывая от неё пристального взгляда. Его глаза, холодные и колючие, словно пытались проникнуть в неё. И она понимала его недоверие — он ждал не просто оценки состояния, а гарантии, обещания, которое нельзя нарушить.

— Сколько ему нужно времени, чтобы прийти в себя? — спросил он, и в голосе прозвучала нотка нетерпения.

Айяла внимательно изучила рану, проверила температуру, прислушалась к дыханию. Каждая деталь имела значение.

— Если не начнётся осложнений, он может очнуться через пару суток. Но это не точно. Организм истощён, и ему нужно время.

— А если осложнения начнутся?

Она подняла глаза. В них не было ни капли сочувствия — лишь холодная расчётливость, свойственная опытным целителям.

— Сказала бы, что всё зависит от его воли к жизни, но это не так, — ответила она спокойно. — Я сделаю всё, что в моих силах, и уже примерно представляю, что именно нужно делать. Поэтому вы либо доверяете мне, либо я уезжаю обратно.

Блейз на мгновение замер, словно взвешивая её слова. Затем резко бросил:

— Хорошо. Делай своё дело. Но помни: если с ним что‑то случится, отвечать будешь ты.

Глава пятая

Она ковыряла ложкой суп с сухариками.

В этой столовой поместья, с величественной обстановкой, от которой Айяла за несколько лет уже отвыкла, была гробовая тишина. Она специально пришла на завтрак чуть позже, чем просили, но если быть честной, ей совсем не хотелось идти. Если ей и хотелось покушать, то встречаться с этим элитным отрядом, вызывающим у нее страх, она не желала.

— Миледи, ваше второе уже остыло, — неожиданно рядом с ней появилась служанка. — Подогреть?

Айяла бросила равнодушный взгляд на ребрышки с чуть загустевшим соусом и запеченные дольки картофеля.

Покачала головой.

— Не стоит.

Служанка Мия, одна из трех, которая работала в этом полузаброшенном поместье, поклонилась и ушла, оставляя снова Айялу в одиночестве. Она привыкла, что Микстурка всегда свободно чувствует себя в домике, а здесь его запретили выпускать из покоев. Лишь Мия приносила ему еду.

Айяла сама чувствовала себя примерно как Микстурка. Запертой в четырех стенах.

Проглотив еще пару ложек супа и пару картофелин, встала. Простенькое платье, в котором она приехала, абсолютно не подходило к обстановке хоть и сдержанного в интерьере, но точно богатого особняка.

Вздохнув, Айяла длинными коридорами направилась в кабинет. Вернее, в помещение, которое отвели для её исследований. Там должно быть всё, что она запросила вчера вечером у Блейза, после знакомства со своим пациентом.

Увидев в одном из коридоров выставленную на постаменте хрустальную статую дракончика, Айяла усмехнулась. Она точно знала, что таких искусный мастер Империи сделал всего шесть штук, ведь одна из них была в усадьбе её… отца?

Нет.

Герцога Велессарского, двоюродного племянника самого императора, она никогда не называла по-настоящему отцом. Ведь все знали уже около пяти лет, что Айяла Велессарская рождена от любовницы герцога и является полукровкой. Не чистокровным драконом. Что считается позором для рода, вот только…

Мама всегда звала её Айя, а имя выбрала в честь своей сестры Айяны Брейт.

Айяла.

Сама Лилия Брейт любила и умела шить. Она была помощницей известной в империи модистки, так и познакомилась с тогда ещё сыном герцога. У них, как рассказывала сама она, была головокружительная любовь. От такой теряется логика и разум. Лилия забеременела и родила дочку не вовремя. Совсем. Отец Айяны тогда вступил в договорной брак с младшей принцессой маленького государства каменных драконов.

Договорной… Так он говорил наивной Лилии. Которая из-за связи с ним потеряла хорошее место работы, которое только могли получить люди в империи драконов. Она потеряла уважение и снисхождение высокопоставленных лиц.

Но Лилия Брейт не потеряла свой дар: она не просто умела шить — она творила. Каждая строчка, каждый стежок в её руках превращались в искусство. Она часами колдовала над тканями, оживляя эскизы и придавая силуэтам неповторимую изящность — ради того, чтобы выжить в провинциальном городишке с маленькой Айялой на руках.

Об Айяле Брейт — или, как позже её нарекли, Айяле Велессарской, внебрачной дочери герцога Велессарского, — общество узнало намного позже. Когда она, закончив академию с отличием, поступила работать в Императорскую больницу и совершила сложнейшую операцию по переливанию магии и спасла этим сына императора от сложного ранения, а позже и самого императора — от проклятия крови… И была удостоена Императорской благодарности и почтения.

Ровно перед церемонией благодарности герцог Велессарский вспомнил о Лилии, которую к тому моменту уже скосила жуткая болезнь лёгких, и объявил Айалу своей дочерью.

Айяле было все равно.

Лишь могила матери, к которой она приходила так часто, как могла, напоминала… Ее не вернуть.

Поэтому титулы, регалии и пустые слова об отцовской любви, ее не трогали. Признание ее таланта, знаний и силы, признание того, что она наравне или даже где-то обошла чистокровных драконов, — да.

Она заходит в лабораторию и берёт одноразовую пробирку для сбора крови — стеклянную колбочку с еле заметной иголкой на конце. Тонкое стекло холодно скользит по пальцам, а игла едва уловимо поблёскивает.

Спустя несколько минут она уже в спальне Теодена. Он всё ещё без сознания — лежит неподвижно, лицо бледное, дыхание едва заметное. Айяла осторожно подходит к кровати, берёт его расслабленную кисть в свои руки и аккуратно нащупывает вену.

Пальцы привычно готовятся сделать прокол, но в тот же миг мужчина начинает шевелиться.

— Лю… — стонет он, голос звучит глухо и надломленно. — Лю, это ты?

Голос у него красивый.

Глаза его всё так же закрыты, ресницы чуть подрагивают, а на лбу проступает лёгкая испарина. И внезапно его лицо искажается, словно он пытается вынырнуть из глубин тяжёлого кошмара.

Айяла замирает, рука с пробиркой застывает в воздухе.

Сердце сжалось, и она осторожно поставила пробирку на прикроватный столик. Затем мягко, но уверенно взяла Теодена за запястье, стараясь его успокоить.

— Тише, — шепчет, и голос её звучит непривычно мягко. — Всё хорошо, я здесь.

Глава шестая

Ей никогда не снились сны.

Но сейчас Айяла стояла на цветочной поляне.

Той самой, что раскинулась за её домиком, который она обжила за последние годы. Воздух обычно тут пропитан нежным, сладковатым ароматом, а под ногами мягко пружинит густая трава, усыпанная ромашками.

Она знала, что чуть дальше, у невысокого плетня, густо разросся клевер — его округлые зелёные кустики перемежались с лиловыми шапками цветов. По краям поляны были разбросаны высокие колокольчики — их синие и сиреневые бутоны склонялись под лёгким ветерком. А между ними вспыхивали яркие пятна: алели маки, словно застывшие капельки крови.

Айяла сделала шаг вперёд. Она невольно улыбнулась и пошла дальше, осторожно, как обычно, переступая между цветами, боясь их помять. Тёплые лучи солнца ласкали кожу, а в ушах звучал тихий хор: жужжание пчёл, стрекотание кузнечиков, далёкое пение жаворонка в вышине.

Она остановилась у маленького вишнёвого дерева, которое когда‑то посадила сама.

Лето.

Это потрясающее время года, и сейчас его экватор.

Внезапно лёгкий порыв ветра пробежал по траве. Он взъерошил её волосы, донёс едва уловимый запах лаванды. Айяла закрыла глаза, вдыхая полной грудью, и на мгновение ей показалось, что кто-то тихо позвал её. Или не её.

Она резко обернулась.

Напротив, в нескольких шагах от нее, застыл мужчина.

Он казался запыхавшимся или… уставшим.

Ветер игриво, но настойчиво трепал его короткие тёмные волосы, отбрасывая отдельные пряди на лоб. В пронзительно-голубых глазах застыла настороженность. Остальную часть его лица скрывала серая маска — безликая, гладкая, без каких-либо отметин или узоров. Она не просто прикрывала черты — она отчуждала, превращала незнакомца в тень с глазами цвета зимнего неба.

Между ними повисло напряжённое молчание — только шелест травы под порывами ветра да учащённое биение сердца Айялы нарушали почти осязаемую тишину.

Она открыла рот, чтобы спросить его имя, но...

Миг исчез, и тьма снова окутала.

Айяла сделала вдох и резко открыла глаза.

Словно вынырнув из глубины, она жадно глотала воздух и стучала кулаком себе чуть выше груди.

Что это был за мужчина?

— Рад, что вы в порядке, — сухо отчеканили рядом.

Айяла вздрогнула и обернулась.

Рядом с кроватью, в кресле у окна, сидел Блейз. Его поза была расслабленной, но в сжатых губах и чуть прищуренных глазах читалось привычное раздражение. Лучи заката падали на его лицо, подчёркивая резкие черты и тень усталости под глазами.

Ей казалось, что что-то было не так, и когда она проморгалась, то уточнила:

— А где мой Микстурка?

Блейз слегка приподнял бровь, будто вопрос показался ему до нелепости глупым.

— Ваше исчадие ада выгуливает Мия, — ответил он с едва заметной усмешкой. — По её словам, он уже успел погоняться за тремя голубями, облюбовал клумбу с пионами и попытался подружиться с соседским котом.

Айяла невольно улыбнулась, представив эту картину. Микстурка мог. Тревога понемногу отступала, сменяясь облегчением. Но где‑то в глубине души всё ещё тлел отзвук сна. Только при воспоминании взгляда незнакомца ее бросало в дрожь.

Что это было? Ей же не снятся сны…
Айяла тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Сколько я была… спала? — спросила она, переводя взгляд на Блейза.

Он чуть помедлил, будто взвешивая ответ, затем произнёс:

— Около двух часов назад я, — он сделал на этом акцент, чуть приподняв подбородок, — нашёл вас без сознания в лаборатории. Вы лежали у двери, словно упали в тот самый момент, когда пытались её закрыть.

Айяла вспомнила, что случилось. Перед глазами промелькнули последние мгновения: пробирка в руке, головокружение, пол, стремительно летящий навстречу… И ужаснулась.

Это получается, она потеряла сознание буквально от пары простейших заклинаний? Ладно… Не совсем, конечно, простейших — они требовали тонкой настройки и концентрации, вытягивали силы незаметно, капля за каплей, — но всё же для опытной целительницы это было несложно.

— Потрудитесь объяснить, как вы так умудрились? — закончил тем временем ее собеседник.

— Я ничего не обязана вам пояснять…

Она буркнула, неосознанно выше натягивая одеяло. К груди.

— Понятно, — выплюнул он. — Тогда, может, соблаговолите сообщить, когда очнётся?

Повисла тяжелая пауза. Айяла сжала край одеяла, пытаясь унять дрожь в пальцах. Не время. Нужно снова стать невозмутимой, статной целительницей.

— Теоден… — она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Его состояние не лучшее, признаюсь честно. Нам нужно время для очищения его магических потоков.

— Очищение?! Время? — Блейз резко встал, сделал несколько шагов к окну и резко обернулся. Его голос зазвучал жёстче, в нём отчётливо слышалось напряжение. — У нас его нет! Император назначил нам важную миссию через неделю, и мы должны быть к ней полностью готовы. Каждая минута на счету.

Глава седьмая

Айяла приходила к Теодену на рассвете, когда первые лучи солнца едва ли золотили карнизы дворцовых башен.

Она тихо открывала дверь спальни, стараясь не шуметь, и сразу подходила к кровати.

Первые дни лечения лицо Теодена оставалось мертвенно-бледным, словно жизнь понемногу покидала тело. Он оставался без сознания. Дыхание было едва заметным: грудная клетка поднималась и опускалась с пугающей нерегулярностью, будто каждый вдох давался с огромным трудом.

Вены на руках, покоящихся поверх одеяла, отчётливо проступали на истончившейся коже. Слабая, но тревожная жилка билась на виске. Кожа казалась холодной и немного липкой. Аура вокруг него выглядела тусклой и разорванной, с тёмными венами, оплетающими энергетические каналы, как ядовитый плющ.

В первый день и последующие Айяла проводила один и тот же ритуал.

Это правда становилось ритуалом. Почти таинством.

Она садилась у изголовья и клала ладони на грудь Теодена. Закрывала глаза. Собиралась с силами, ощущая тонкие струны магических потоков, искажённых проклятием. И понемногу, капля за каплей, вливала в него свою магию — тёплую, золотистую, как солнечный свет.

Энергия перетекала, расчищая замутнённые участки, словно ручей.

Айяла чувствовала сопротивление — что-то цеплялось за ауру Теодена, сопротивлялось очищению. Но она не отступала: её дыхание стало ровным, размеренным, а пальцы слегка дрожали от напряжения.

Она никогда не отступала.

Убирая руки, Айяла замечала, что на лбу выступили капли пота. Но с удовлетворением каждый следующий раз она отмечала: цвет кожи пациента становится чуть более здоровым, а дыхание — глубже.

— Вода камень точит, — шептала, поправляя одеяло. — Мы справимся.

И после она восстанавливая магию, съедала горсть грецких орехов.

На третий день, Айяла принесла с собой настой из лунного цветка и капель эфирного масла кипариса — эти компоненты усиливали проводимость магических потоков. Она смочила ватный тампон и аккуратно протёрла виски Теодена. И его шею, плечи. Торс.

Уже зная, где больше всего этих мерзких сгустков, она аккуратно смачивала именно их.

Точечно.

Медленно проводя по его груди и ключицам, Айяла невольно засматривалась.

В ней постепенно поселилось восхищение и смущение, недостойное целителям.

После этого сопротивление ощущалось слабее. Магия Айялы легче проникала в ауру, заполняя истощённые участки. Она работала методично: очищала один канал, закрепляла результат, переходила к следующему. Время от времени она прерывалась, чтобы дать себе передохнуть, и проверяла пульс Теодена — он становился всё более устойчивым.

В какой‑то момент его ресницы дрогнули. Айяла замерла, затаила дыхание.

Но Теоден не очнулся — лишь слегка нахмурил брови, будто во сне увидел что‑то тревожное.

Или кого-то.

Улыбнувшись, она продолжила работу, вливая новую порцию магии.

Почувствовав хоть малейшую слабость, Айяла кидала в рот заготовленные грецкие орехи.

К пятому дню Айяла уже выработала чёткий порядок действий. Сначала — очистка основных потоков с помощью точечных импульсов магии. Затем — подпитка через периферийные каналы, чтобы избежать перегрузки. И, наконец, закрепление результата настойкой из корня женьшеня и серебра, которую она капнула ему под язык.

И тщательное протирание настоем из лунного цветка и капель эфирного масла кипариса… для профилактики.

Не обязательно, но лишним не будет.

Рана на животе оставалась самым сложным моментом, который она оттягивала и оттягивала, надеясь, что когда регенерация его внутреннего дракона восстановится, он постепенно сам справится. Айяла берегла каждую каплю своей магии. И каждую секунду жизни.

Раскусив очередной орех, она с упорством продолжила.

Ещё немного — и его регенерация восстановится!

Оставалось чуть-чуть.

Теоден вдруг глубоко вздохнул и приоткрыл глаза.

Айяла опешила.

Этого не было в ее планах и медицинских расчетах.

Взгляд его был мутным, расфокусированным.

— Ты… — он чуть потянулся к ней. — Я догнал.

И, притянув её за локоть к себе, впился в губы.

А этого тем более не было в ее расчетах.


‎

♡‧₊˚⋆˙⟡♡

Занавес!
Теоден и Айла... хмм... ждут ли их испытания и горячие отношения?
Как думаете, разбудила ли она его сие поцелуем?

Наш главный герой, кажется, даже в бессознании двигает сюжет. ♡