Проклятие адмирала Севера

Пролог. 1

— Волнуешься, Ясенька? — спросила мама, глядя на меня в зеркало. Мы стояли в комнате, в которой прошли все мое детство и юность, не считая первой пары лет, когда моя кроватка стояла в родительской комнате. Эта квартира была для меня домом, тем самым домом, куда всегда хочется возвращаться. Я была совершенно немодной по современным меркам, мне не нужно было сепарироваться, не нужно было прорабатываться, потому что у меня были совершенно чудесные родители, которые безумно любили друг друга.

Правда, отец умер рано: обширный инфаркт, и бабушка Света говорила, что от проклятия. Мол, влюблена была в него одна девица, а когда он маму полюбил, а та ничего не сумела приворотами-отворотами добиться, прокляла. Поэтому об отце у меня остались только детские воспоминания, я училась во втором классе, когда его не стало.

Ну что сказать, в проклятия я не верила. Но смерть отца повлияла на меня очень сильно, как и на маму. Она так и не вышла замуж, и ни с кем не встречалась, посвятив всю себя мне и работе учителем начальных классов. А я стала кардиологом.

И да, я волновалась. Правда, совершенно не по тому поводу, о котором думала мама.

— Мам, ну какая я тебе Ясенька? — фыркнула я, поправляя фату.

— Ой, ну простите, Ярослава Валерьевна!

Я покосилась на нее через плечо, и мы обе одновременно рассмеялись. Несмотря на то, что внутри меня все звенело от напряжения, рядом с мамой я снова ощутила себя той самой девочкой, которая утром просыпается под запах блинчиков с кухни, а за столом уже ждут самые родные и близкие.

Так уж получилось, что я была единственным ребенком, а семья была для меня всем. И, несмотря на то, что я давно уже не девочка — тридцать два года как-никак, я все равно сейчас на мгновение словно перенеслась назад во времени.

Это ощущение было кратковременным, мимолетным, такое бывает только рядом с родителями. В моем случае — рядом с мамой, но оно прошло так же быстро, как и накатило. Потому что сейчас, в отличие от моего детства или подросткового возраста, мама ничем не могла мне помочь. Потому что эту проблему мне предстояло решить самой.

И потому что замуж я выходила в первую очередь, чтобы спасти ее. Спасти и защитить.

2

Когда мы с Антоном только начинали встречаться, два года назад, это было похоже на вспышку, на какой-то увлекательный киношный роман. Он попал ко мне по направлению, по подозрению на проблемы с сердцем, но выяснилось, что это не сердце, а остеохондроз. Я отправила его к своему коллеге, но я ему очень понравилась, и спустя несколько дней я обнаружила его водителя возле клиники, в которой работала.

— Ярослава Валерьевна, меня просили отвезти вас в ресторан, — сказал мужчина и распахнул дверь, чтобы показать огромный букет роз, лежащий на заднем сиденье.

Я была после второй смены, уставшая, поэтому поблагодарила и отказалась. Уехала домой, а на следующий день Антон приехал за мной лично. Он красиво ухаживал, был внимательным и галантным, а еще рядом с ним я чувствовала себя самой любимой и самой желанной.

Кто же мог подумать, что все это просто игра, в которой я была призом. Главным призом для того, кто привык получать все и вся, сначала его раззадорил мой отказ. Потом — что я не упала к его ногам, когда он начал одаривать меня подарками (поначалу я их все просто-напросто возвращала).

А потом… потом стало уже слишком поздно. Он сделал мне предложение, а я согласилась. Потому что влюбилась. Не просто влюбилась, я думала, что это на всю жизнь. Пока однажды не приехала к нему в офис: у меня отменилось сразу две записи подряд, я решила сделать ему сюрприз, но сюрприз сделали мне. В виде секретарши, которую он нагнул прямо на рабочем столе, и не просто нагнул, но, судя по ее красным ягодицам, еще и отшлепал в процессе.

Вот так пошло закончился мой первый серьезный роман. Точнее, он закончился бы, если бы Антон меня отпустил. Когда я швырнула кольцо ему на стол, все должно было закончиться. Но он был очень влиятельным человеком в городе. С очень влиятельными друзьями.

— Или ты выходишь за меня, — прошипел он, — или я тебя уничтожу. Тебя и всю твою семью. Я сделаю так, что ты никогда больше никуда не устроишься. Будешь работать кассиршей в «Пятерочке», а не кардиологом. А твою мать вообще посадят.

Наверное, если бы дело касалось только меня, я бы рискнула. Но оказалось, что Антон чуть ли не с первого дня собирал досье на мою семью. Оказывается, у отца было несколько приступов перед обширным инфарктом, и мама, которая всегда была очень принципиальна в этом вопросе, взяла несколько денежных подарков от родителей учеников, чтобы оплатить отцу полное обследование.

Это не были взятки, это были именно подарки, но я прекрасно знала, как это можно вывернуть, зная нужных людей и имея «кнопки», на которые можно нажать. Впрочем, даже если бы я об этом не знала, Антон в красках мне все расписал. И сказал, чтобы я не выпендривалась, и тогда все будет хорошо. У всех.

Маму это убило бы, поэтому я согласилась.

Согласилась, но не сдалась. Я пошла к бабушке Свете, чтобы спросить, знает ли она того, кто может мне помочь… с помощью магии.

3

Для меня, современной женщины с высшим образованием это казалось дикостью, но я просто не знала, куда еще обратиться. Потому что у меня не было таких связей, как у Антона, больше того, когда коллеги узнавали, с кем я встречаюсь, они все ахали и охали, кто-то говорил, как мне повезло, и что я скоро пойду на повышение, кто-то откровенно брызгал ядом.

Знали бы они, как мне «повезло».

Бабушка Света дала мне контакты Тамары Ивановны, и вот, пока я тащилась в область по расхлябанным осенью дорогам, я уже сто раз обругала себя дурой. Потому что… ну я понимаю, ситуация патовая, но может быть, стоит просто развернуться? Стоит поехать обратно и лучше еще раз поговорить с тем, кто выбросил мое сердце на помойку, а потом сказал, что я обойдусь без него.

Но что-то мне подсказывало, что этот разговор — еще более бессмысленный, чем поездка к «тете Тамаре». Если уж бабушка называла ее тетей, то я смутно представляла, кто меня вообще встретит. Но встретила меня на удивление приятная женщина, совершенно не выглядящая на свои восемьдесят девять. Сначала я даже подумала, что бабушка что-то напутала: не может человек, которому почти девяносто, так свободно двигаться и говорить, обладать такой ясностью мысли и… какими-то неземными глазами.

— Ну что я тебе скажу, — произнесла она, меня выслушав. — Запрос у тебя странный, конечно.

— В каком смысле странный?

— Ну так обычно приходят за приворотами, — хмыкнула она, — или за отворотами от соперницы. Ты же просто хочешь, чтобы он на тебя смотреть перестал. И даже сейчас, когда он столько зла тебе причинил, я в тебе зла не чувствую. Навредить ты ему не хочешь, только семью свою защитить. Самое дорогое, что у тебя есть.

Мы сидели в небольшой комнате ее домика, но помимо трав, развешенных по углам, а еще необычных, словно слепленных вручную, свечей, я не увидела здесь ничего магического. Никаких хрустальных шаров, черепов и прочей атрибутики, и это, надо признаться, внушало доверие.

Как и эти ее слова: я была очень зла на Антона, когда все случилось, но сейчас на месте моих чувств к нему осталось лишь пепелище. Все, что я делала, я делала действительно ради мамы, ради того, что ей было дорого. Она обожала своих детишек, души в них не чаяла, работала по призванию.

— Поэтому я за него возьмусь, — подвела итог старушка, и лучи морщин от ее глаз, светлых, как летнее небо, потянулись к вискам, когда она на мгновение улыбнулась. Впрочем, улыбалась она недолго. — Но ты должна знать, что за любую магию с тебя будет взята плата.

— Какая?

— Это только Господь знает, — развела руками она. — И я честно тебе говорю: если сомневаешься, лучше уходи.

Наверное, я была в каком-то помешательстве, потому что не ушла. Наверное, мне стоило пойти в полицию. Или куда-то еще. Попробовать с Антоном бороться как-то иначе.

Все эти мысли разом нахлынули на меня, когда раздался звонок в дверь: это приехал он.

4

Это должен был быть самый счастливый день в моей жизни. А в результате я ненавидела себя за то, что почти ничего не сделала, чтобы все изменить. Магия не в счет, но я же не верила в это всерьез никогда, так с чего поверила этой Тамаре Ивановне? Точно, помешательство какое-то было, иначе это не назвать.

Стресс, недосып, все дела.

— Не вздумай делать такое лицо, когда мы выйдем из машины, — опустив перегородку между водителем и нами, произнес Антон, наградив меня тяжелым взглядом.

Хотя какой он после всего Антон.

Рифма к его имени — вот это точно то, как его стоит называть. Резиновое изделие номер один.

— Какое мне прикажешь делать лицо, если я тебя ненавижу?

Он резко ко мне развернулся:

— Ты забыла, о чем мы говорили, Ярослава? Ты — моя, и это не обсуждается. Если вздумаешь хоть что-то выкинуть…

— Не вздумаю, расслабься.

— Я тебе уже говорил, что это ничего для меня не значит. Подумаешь, трахнул эту курицу.

Я пожелала ему поноса прямо во время венчания. Если мужчина не понимает, что называя любую женщину курицей, он автоматически становится козлом без права на помилование — это его проблемы.

Открытым остается только вопрос, чем думала я.

Когда соглашалась на ритуал. И на то, что мне велела сделать Тамара Ивановна.

«Во время венчания, под образами, просто скажи «Нет», — искренне, от всей души, а дальше все решится само».

Господи. Я что, правда в это поверила?

Храм, в котором нам предстояло венчаться, находился за городом. Наш свадебный кортеж подъехал к нему к двенадцати, и Антон подал мне руку, чтобы помочь выйти из машины. Я ее демонстративно не приняла, за что заработала еще один предупреждающий взгляд, но мне было уже все равно. Меня накрыла дикая, липкая, удушающая паника, сквозь которую не пробивался даже голос разума, к которому я всегда прислушивалась.

Что я творю? Мне надо бежать отсюда, и как можно быстрее…

Я наткнулась взглядом на улыбающуюся, выходящую из другой машины маму. Впервые за всю нашу жизнь я не была с ней искренна. Она считала, что я счастлива, что я иду под венец с мужчиной, который готов ради меня на все.

— И что? Это правда сработает? — спросила я у Тамары Ивановны, когда меня окутал сладковатый аромат трав. — Как?

— Он тебя не отпустит, я же уже сказала. Тут только черная магия нужна, а я таким не занимаюсь, и тебе не советую.

— Но что тогда произойдет?

— Ты будешь от него избавлена. Как, я и сама не ведаю, но грех на твою душу не ляжет.

А я в это поверила. Я. Поверила. В это!

Ду-у-ура!

Я знала, что ругать себя уже поздно, особенно когда ты стоишь перед алтарем, а священник рассказывает о том, что мы будем связаны на земле и на небесах, и никогда не разлучимся.

Во всем виноваты сказки бабушки Светы, которые она рассказывала про все эти заклятия, проклятия, про силу слова, намерения и прочее. Вот зачем я все это слушала?

Сейчас я скажу «Нет», — и Антон уничтожит мою маму. Сделает это с удовольствием. Он не простит того, что я сделаю. Или же… Или же суть как раз в том, чтобы сказать все это на людях? А потом пойти в прессу, и уже на волне скандала рассказать обо всем, что произошло? Предупредить его удар.

Меня кидало из крайности в крайность, а сердце стучало так, что вот-вот собиралось выпрыгнуть из груди.

Господи, помоги.

Антон уже сказал все, что должен, и священник обратился ко мне:

— Имеешь ли ты, Ярослава, намерение доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в мужья Антона, которого здесь перед собою видишь?

Тишина. Удар сердца.

Я увидела, как Антон раздувает ноздри.

— Не имею, честной отче.

Кто-то из толпы гостей ахнул.

У меня потемнело перед глазами. Я ощутила засасывающий меня в эту темноту круговорот, как падение с горки в бесконечную Бездну, и потеряла сознание.

Визуал. Ярослава на Земле

Дорогие наши, добро пожаловать в историю!

Она ожидается такой же горячей, как лед, которым можно обжечься, но рано или поздно даже на Север приходит весна...

Мы очень рады вам всем, пожалуйста, ставьте звездочки, если история вам нравится - это очень вдохновляет и авторов, и их Муза. Ну и разумеется, мы ждем вас всех в комментариях для жарких дискуссий!

А пока встречайте визуал Ярославы, какой она собиралась на свадьбу с Антоном на Земле :)

Глава 1.1

— Что это с ней?

— Припадочная, что ли?

— Да кто ее, эту чужестранку разберет…

Я с трудом разлепила веки, кажущиеся мне просто неприподъемными, но вместо сводов православного храма и характерных ароматов благовоний обнаружила над собой холодный серый камень. Я лежала на полу, а надо мной склонились две девушки, обе светловолосые, крепкие, в передниках, и мне первым делом в голову пришла мысль об официантках в скандинавском ресторане.

Вот только официантки всяко смотрят дружелюбнее: эти выглядели так, как будто я попыталась сбежать и не заплатила.

Стоп, Яра!

Какие официантки? Какой ресторан? Ты сказала «Нет», а потом…

— Что, так и будете валяться? — язвительно поинтересовалась одна из девушек, а я поняла, что она говорит на незнакомом мне языке, довольно резком и грубоватом. Но, что самое интересное, я ее понимала. — Застудитесь, потом родить не сможете. Какой тогда от вас прок?

В сочетании с тем, что ко мне обращались на «вы», ее голос звучал слишком саркастично.

Я чуть приподнялась на локтях и обнаружила, что на мне свадебное платье. Правда, совсем не то, которое я надевала сегодня утром, и под которое мне делали макияж. Оно было более плотным, тяжелым, хотя и красивым. Но рассматривать его мне совершенно не хотелось, не до того было.

Сглотнув, я попыталась подняться, и голова тут же закружилась. Девушки не спешили мне помогать, когда я пошатнулась, обе отступили и посмотрели на меня исподлобья, сложив руки на груди.

Что вообще происходит?

Что это за маскарад?

В голове сразу зароились десятки мыслей, одна невероятнее другой: например, что Антон похитил меня прямо со свадьбы, привез сюда, и теперь я, как в фильме про парня, которого перевоспитывал отец, буду жить в импровизированном Средневековье. А то, что это Средневековье, сомнений не оставалось, потому что каменная кладка стен, мрачный зев камина и тяжелая грубая мебель выглядели именно как декорации исторического фильма. Или фэнтези-фильма.

Меня замутило, и я приложила руку к горлу:

— Где у вас туалет?

Девицы переглянулись.

— Ванная? Душ? Где вы моетесь?

— Где мы… — Они снова переглянулись и расхохотались. — В проруби мы моемся, великая княжна, ну или если хотите, можем вам принести оттуда водички, от души окатить!

Что за треш?!

Понимая, что завтрак, который я съела, во мне не удержится, я бросилась к двери, но за дверью оказался длинный темный замковый коридор, а не сваленные в кучу декорации и съемочная группа.

— Антон! — крикнула я в темноту. — Антон, это не смешно!

Эхо подхватило мой голос и принялось перебрасывать его от стенки к стенке, и так до тех пор, пока не поглотило окончательно. Я бросилась обратно и едва успела добежать до небольшого арочного окна и перегнуться через него, как содержимое желудка меня покинуло.

И следом меня чуть было не покинуло сознание, потому что где бы это место ни находилось, это точно не была современная Россия. Суровые скалистые горы облизывало холодное море: это было видно с высоты моего окна, над замковыми стенами, преодолеть которые было совершенно невозможно. В смысле, как попасть сюда без приглашения владельца, так и сбежать. Низкое небо грозило вот-вот разразиться снегом, а пронизывающий ветер врывался в окно, пробирая меня до костей.

Я обернулась, готовая закричать, и девушки, по-прежнему глядящие на меня неприязненно, шагнули ко мне.

— Пойдемте, — произнесла одна, резко хватая меня за плечо. — Вам нужно немедленно вернуться на свадебный пир в вашу честь!

Глава 1.2

Свадебный… пир?! Это все больше напоминало какой-то фарс. Но если еще недавно я думала про Антона, то сейчас это казалось мне совершенно нереальным. В школе у меня была пятерка по географии, я изучала ее с невероятным удовольствием, но я не могла представить, где вообще могут быть такие места. В Норвегии, в Дании, в Швеции… только с поправкой на то, что этому замку место в истории, а не в современности. Да и в целом, я не знала таких мест на Земле.

— Мой муж — Антон Каверин? — уточнила я.

Девушки снова переглянулись.

— Она точно в своем уме? — спросила одна у другой. — Не знаю, с утра вроде была. Когда мы с Бригиттой ее собирали на обряд. Лопотала правда, что-то по своему, по-великорусски, но тут уже я не знаю…

Тут я поняла, что у меня всего лишь два варианта: первый — признать, что я сошла с ума. На это указывали все признаки. Правда, для безумия все происходящее было слишком реальным, например, ощущения, чувства, даже холод, от которого хотелось завернуться в теплый плед. И второй — подыграть и посмотреть, к чему меня это приведет.

— Я головой ударилась, — произнесла я. — Когда упала.

— Да уж видим. Пойдемте, — буркнула та, что интересовалась, все ли у меня в порядке с головой, и зашагала к двери.

Вторая направилась следом за мной, и со стороны это напоминало конвой, правда, женский. Впрочем, эти девушки не выглядели хрупкими от слова совсем. Под плотной одеждой служанок угадывались мышцы, а черты лица у них были резкими и грубыми, как будто они не только домашними делами занимались, но еще и воинским делом с самого детства.

В комнате нигде не было зеркал, поэтому я даже не могла на себя посмотреть, чтобы понять, как я выгляжу, но мои руки не напоминали мои даже отдаленно. Они выглядели так, как будто я ни разу в жизни не мыла посуду и вообще ничем не занималась, изящные, с кольцом, которое, видимо, было обручальным. Оно представляло собой достаточно грубое переплетение металлических ветвей, в центре которого вместо камня сияла голубым руна.

Какой странный эффект… интересно, от чего он возникает? Я попыталась стянуть кольцо, но оно не поддалось, и под пристальным взглядом одной из девушек я оставила эти попытки до лучших времен.

Мы прошли коридорами, где под портретами висело оружие. Да, прямо под портретами, как в каком-то музее, миновали анфиладу с раскатанными по стенам гобеленам и спустились по лестнице, по которой в ряд могла маршировать армия. Еще на ней я услышала музыку, громкие голоса и смех.

Когда же мы оказались в зале, я окончательно лишилась дара речи.

За огромным П-образным столом, или, точнее, столами, массивными, дубовыми, выстроенными вдоль стен, собралось столько мужчин, сколько я не видела за всю свою жизнь. Приглядевшись, я поняла, что собрались не только мужчины, но и женщины, просто в платьях их было гораздо меньше, чем в доспехах. У некоторых были гладко выбриты виски, а оставшиеся волосы заплетены в косу, столы ломились от еды и напитков.

Но почему-то мой взгляд во всей этой кутерьме однозначно зацепился за одного мужчину. Возможно, потому что от большинства собравшихся его отличало то, что он был гладко выбрит. Или потому что он сидел за столом в самом центре, мрачный, как небо над этим замком. В отличие ото всех веселящихся, на лице его не было ни тени веселья, а в глазах застыло такое выражение, что даже ледники Антарктиды могли бы удавиться от сознания собственной неполноценности. У него были светлые, относительно остальных короткие волосы, но из-за тяжелого взгляда его образ казался отталкивающим и притягательным одновременно.

Одно из мест рядом с ним пустовало, я осознала это в тот же момент, когда одна из девиц подтолкнула меня в спину со словами:

— Ступай уже к своему супругу, болезная! — и вместе со второй убежала помогать слугам убирать со столов и подавать новое.

На меня особо никто не обращал внимания, как будто я была невидимкой, хотя, если верить моим провожатым, пир был в мою честь. А точнее, в честь… нашей свадьбы? Вот с этим жутким мрачным типом?

Все происходящее еще с трудом укладывалось у меня в голове, но вот в ней вспыхнули слова Тамары Ивановны, и головоломка сложилась.

«Но ты должна знать, что за любую магию с тебя будет взята плата».

Вот она и есть, эта плата.

Я действительно избежала брака с Антоном, но очутилась непонятно где, непонятно с кем.

Стоило мне об этом подумать, как мужчина отвернулся от сидевшего рядом с ним бородача и посмотрел на меня в упор. И от его странного, словно горящим синевой взгляда, все внутри замерло.

Визуал. Ярослава-Анастасия и Сигурд

Яра пока не знает, как она выглядит, а мы уже можем на нее посмотреть :)

Вот такая у нас княжна, отданная в жены адмиралу.

А это наш суровый адмирал на пиру, каким его увидела Ярослава.

Пишите, как вам? Как думаете, какой получится их первая встреча?

Глава 2.1

В огромном зале, в котором проходил свадебный пир, при таком количестве народа и вовсю пылающим огнем в массивном, в человеческий рост камине, было жарко как в парной, но я не могла вдохнуть разом словно превратившийся в лед воздух.

На мгновение мне показалось, что его глаза сверкнули чем-то нечеловеческим, отражением пламени: не привычным цветом, а синевой. От охватившего меня шока я невольно сделала шаг назад.

Мужчина, заметив мое состояние, поморщился и кивнул на соседнее место. А я пару раз моргнула и поняла, что у него просто необычный цвет глаз, яркий, насыщенный, и что близость камина за его спиной сыграла со мной дурную шутку. Синее пламя мне всего лишь показалось.

Я глубоко вздохнула и с таким же глубоким выдохом опустилась в предложенное кресло. Путешествия в прошлое или куда (или когда?) меня закинуло я еще могла пережить, но не такую магию, что буквально полыхает во взгляде.

«Магию, ты не можешь пережить, Яра? Серьезно? — тренькнул в голове противный внутренний голос. Тот самый вечный критик, с которым все советуют бороться. — Оглянись вокруг. Ты непонятно где!»

Присутствующие на этой средневековой вечеринке люди действительно выглядели так, словно они собрались на костюмированном фэнтези-пиру, и вели себя соответствующе, разнузданно: гоготали, громко разговаривали, лапали служанок. Я о таком лишь слышала, о таких переодеваниях и пирах, но что-то, возможно, тот же самый внутренний голос, подсказывал мне, что сейчас все по-настоящему. Все эти гости на свадьбе не играют — они просто так живут.

Столы ломились от количества мяса, которое сочилось жиром и словно заявляло: «Привет, холестериновые бляшки». Здоровяк слева обглодал ребрышки и бросил кости себе за спину. Другой ущипнул подавальшицу за ягодицу и захохотал, когда девушка вскрикнула от возмущения и отвесила ему пощечину. Впрочем, другая подавальщица, фигуристая шатенка, подплыла к «моему супругу» и подлила в его кубок янтарный напиток, при этом как бы невзначай скользнула пальцами по его плечу, а ее грудь чуть не вывалилась из откровенного выреза. И все это на глазах у законной супруги.

Я, конечно, не имела никакого отношения к этому мужчине.

Я не понимала, как здесь оказалась.

Но точно поняла, что всем на этом пиру на меня наплевать. Начиная от мужа и заканчивая его гостями и персоналом.

Кто же я? И почему ко мне такое отношение?

Я же именно такого боялась, поэтому и не хотела выходить замуж за Антона. Потому что не хотела становиться просто красивым приложением, образцовой супругой в глазах всех, а на деле вещью, которая будет терпеть все.

Пока я пыталась все это переварить, смазливая подавальщица едва не легла грудью на плечо мужчины. Он поднял голову и посмотрел на девушку так, что она отшатнулась. Здоровяк с другой стороны воспользовался тем, что подавальщица покачнулась, и притянул ее к себе на колени.

— Сегодня тебе здесь ничего не светит, Ингрид. Ярл Сигурд проведет ночь со своей женушкой. Надо же скрепить союз с великоруссами. Но ты можешь приласкать меня!

У меня пересохло во рту, и я в шоке посмотрела на «супруга».

То есть мне придется с ним сегодня спать? И не просто спать, а… С этим угрюмым пугающим мужчиной, которого я знать не знаю и вообще впервые вижу?

Глава 2.2

Первым моим порывом было встать и во всем признаться этому Сигурду.

В смысле, объяснить, что я не его жена, меня ему подбросили. Что меня закинуло сюда после магического обряда Тамары Ивановны. Я из будущего… то есть из другого мира.

Я не его жена и не буду скреплять с ним никакой союз!

Тем более в спальне.

Я даже руки положила на подлокотники, готовая подняться, но меня вновь остановил взгляд Сигурда. Он словно всей своей тяжестью впечатал меня обратно в кресло. На контрасте с его смуглой загорелой кожей его глаза горели особенно ярко в пламени свечей, украшавших столы.

Я множество раз ловила на себе взгляды Антона. В них было все: от похоти, которую я долго принимала за желание и восхищение, до триумфа, когда он понял, что я на крючке. Но ни разу он не смотрел на меня с таким холодным равнодушием, будто я была пустым местом. Будто я была обузой, которую ему кто-то навязал. Проблемой, которую он не желает решать. Будто он предпочел бы, чтобы меня здесь не было.

Ни на месте его супруги.

Ни на свадебном пиру.

Ни тем более в его постели.

Но именно таким взглядом на меня смотрел Сигурд.

Он выглядел кем угодно, только не счастливым женихом, который сегодня обвенчался с княжной. Не мужчиной, который заполучил желанную женщину.

Надо же скрепить союз с великоруссами. Слова бородача прокрутились в моем сознании, словно на повторе, и у меня разом пересохло в горле, потому что это явно был политический брак.

Союз между враждующими государствами?

Это я уже додумывала на ходу, вспоминая и неприязненное отношение самого Сигурда, и насмешки прислужниц.

Я никогда не интересовалась эзотерикой, даже не читала фэнтези, мне всегда больше нравились детективы и классическая литература. Сейчас же мне могли помочь хоть какие-нибудь знания. Но их не было! Я почти ничего не знала про викингов (а именно они пришли мне в голову), разве что то, что они открыли Исландию и Гренландию, что у них была руническая письменность и бог Тор. На этом все мои познания про северные народы заканчивались.

Единственным моим преимуществом было то, что я понимаю язык и даже могу на нем разговаривать. Но ни о местных обычаях, ни о традициях, ни об их законах я не знала абсолютно ни-че-го!

Я не могла даже предположить, что скажет Сигурд на мое признание, что княжна, которую ему выдали для скрепления мира, вообще-то тю-тю, а на ее месте теперь я. Решит, что у меня не в порядке с головой, или, не дай бог, объявит ведьмой и прикажет сжечь на костре? Судя по антуражу всех пирующих, последнее не исключено!

Поэтому я прикусила язык и посильнее вцепилась в подлокотники.

Нет, чистосердечное признание пока что отменяется.

Но что тогда делать с брачной ночью?

Может, Сигурду настолько неприятна великая княжна, что он не станет…

Подавальщица, которая пыталась привлечь внимание Сигурда, посмотрела на меня зло и убежала. А я, чтобы немного успокоиться, придвинула к себе тарелку с густым супом. Заметила плавающие там лужицы жира и решила остановить выбор на мясе, выбрав что-то напомнившее мне крольчатину или зайчатину, и овощах.

Пир продолжался еще несколько часов, и за весь вечер мы с супругом не перебросились и словом. Хотя с бородачом он разговаривал о каких-то драккарах и долге. Из их разговора я успела понять, что Сигурд — адмирал и главный на этих землях. А вот бородач что-то вроде его правой руки и соратника, воюют они вместе.

Со мной никто не разговаривал, но очень скоро я поняла: ощущение, что я невидимка — в корне ошибочное. Потому что ко мне так и липли чужие взгляды. Они даже не стеснялись, обсуждая меня, указывать пальцем. Особенно злые взгляды бросали на меня женщины, словно я увела у них перспективного мужчину. Возможно, так и было, учитывая его статус.

Я терпела это внимание и надеялась, что скоро оно закончится. Так и случилось.

— А не пора ли сопроводить молодых в опочивальню? — громогласно поинтересовался мужик, который лапал подавальшицу. И все пирующие одобрительно захохотали. Им уже можно было не наливать, потому что вряд ли кто-то мог указывать адмиралу, что делать.

Сигурд поднялся с таким мрачным видом, что я было решила, что он всех пошлет куда подальше, но вместо этого он склонился надо мной. Он пах зимней свежестью и опасностью, поэтому я растерялась, замешкалась, когда наши лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга.

А в следующий миг он вытащил меня из кресла, будто я ничего не весила, и взвалил на плечо.

__________________________________________________________________

Ну что, девочки, делаем ставки! Состоится у них брачная ночь, или нет?

Глава 2.3

Поднялся такой рев, что я не на шутку перепугалась, что вся эта толпа хлынет за нами в двери, через которые Сигурд меня вынес. Но, к счастью, все остались на своих местах и продолжили праздновать.

Вот только легче от осознания этого мне не стало, потому что здоровенный, хмурый и, вероятнее всего, ненавидящий меня мужлан тащил меня по темным коридорам средневековой крепости с намерением скрепить наш брачный союз самым древним в мире способом.

На этой мысли я затрепыхалась и заколотила кулаками по его спине.

— Пусти! Я не буду с тобой спать!

Только мои удары этому великану были нипочем. Я барахталась как котенок, но толку от этого не было.

Тяжелая рука опустилась на мою ягодицу, отчего я ойкнула, а затем мир снова обрел нормальную плоскость: меня поставили на пол и втолкнули в какую-то комнату, оказавшуюся спальней.

Не той, в которой я очнулась и встретила прислужниц. Новой.

Она была в разы больше, с камином, едва ли меньше того, что я видела в зале, массивным креслом и громадной кроватью с балдахином.

Сигурд захлопнул дверь и стянул с себя накидку. Тяжелая ткань упала на каменный пол, а он шагнул ко мне с неотвратимостью надвигающего шторма. Он двигался ко мне и раздевался по пути, обнажая сильные плечи, грудь, руки, усеянные шрамами. Это было тело воина, и его действия меньше всего напоминали стриптиз, он не красовался, просто избавлялся от лишней одежды. Но, по сути, я его вообще не знала, и у меня все равно вспыхнули щеки.

Возможно, поэтому я пропустила момент, когда можно было привести ему сразу несколько причин, почему нам не стоит сейчас ничем заниматься. Ничем таким, чем он собрался заниматься.

Супруг наступал, пока я не уперлась пятой точкой в край высокой перины. Он расстегнул застежку на моей накидке и, когда она скользнула вниз, каким-то отточенным движением опрокинул меня на кровать. У меня закончился воздух в легких, я оказалась на мягком ложе, к которому меня немедленно придавил тяжеленный мужик.

— Я не хочу, — попыталась я воззвать к его мужской гордости, в конце концов. Когда он принялся задирать на мне платье, я потянула юбку в другую сторону. — Я вас совсем не знаю. Понятно?

— Мы женаты, — прорычал Сигурд, а я бедром почувствовала его желание. Очевидно, в его время в его мире это было нормально, но это совершенно точно не было нормально для меня.

— Это весомый повод узнать друг друга получше, — предложила я. — Я не могу так сразу.

Сигурд посмотрел на меня так, словно пытался раздеть, но не в чувственном смысле, а словно пытался докопаться до моей сути.

— Твои клятвы перед алтарем ничего не значат, княжна Анастасия?

Это не мои клятвы!

Естественно, я не могла ему так сказать. Я не могла быть собой, но могла быть Анастасией.

— Меня заставили их сказать, как и тебя, заставили согласиться на этот союз, — выдохнула я. — Я тебя не люблю.

Я импровизировала, но Сигурд сначала замер, будто превратился в камень, а затем рывком поднялся в кровати.

— Мне не нужна любовь, княжна. Ни твоя, ни чья-либо. Любить проклятых чудовищ невозможно.

Его слова льдом осыпались в полумраке комнаты, а затем Сигурд развернулся и, как был, в одних штанах размашистым шагом вышел, оставив меня одну в спальне.

______________________________________________________________________

Как вам Сигурд, девочки? Пишите, что думаете!

Если вдруг вы не видите картинки, заходите в наши соцсети (все ссылки есть во вкладке "Обо мне"), там они появляются быстрее, и там их точно можно рассмотреть.

Глава 3

Я без сил упала на постель.

Казалось, я сейчас сойду с ума от нервного перенапряжения. Там, на пиру и рядом Сигурдом я еще держалась, но стоило мне остаться одной, наедине со своими мыслями, как меня накрыло дрожью отката.

Если бы остались силы, я бы заметалась по чужой спальне, но все на что меня сейчас хватило — это свернуться клубком, обхватив себя руками, которые продолжали мелко подрагивать. Да что там, меня всю затрясло от пережитого стресса!

Я скинула туфли, завернулась в покрывало, как была, прямо в одежде, и поджала под себя ноги. Несмотря на то, что в комнате вовсю пылал камин, меня знобило так, что зуб на зуб не попадал.

Впервые за эти часы я подумала о маме. О том, что произошло со мной в церкви. Я упала замертво, отказав Антону? Или меня заменила княжна Анастасия? У меня не было ответов на эти вопросы. Я лишь могла надеяться, что маму это все не надломило. Она же у меня такая хрупкая и чувствительная. Как она без меня там?

К сожалению, сейчас я ничего не могла сделать, и это было самым ужасным. Ощущение бессилия липким слоем облепило мою душу.

Правда, думать о маме и о моей прошлой жизни было проще, чем думать о том, что будет со мной завтра. В этом холодном неприветливом мире в качестве супруги того, что сам называет себя чудовищем.

И за что-то яростно ненавидящим собственную жену.

Сегодня я выиграла эту битву, а завтра? Что будет завтра?

Очевидно, мой мозг настолько устал от всего происходящего, что в каком-то момент я просто отключилась. Уснула так крепко, что очнулась уже от того, что меня кто-то тормошит за плечо.

Мигом подскочила, со сна решив, что муженек передумал и вернулся, чтобы исполнить супружеский долг. Но обнаружила возле постели ту самую подавальшицу, что крутилась возле Сигурда, нагло предлагая себя ему. Она стояла уперев руки в боки и смотрела на меня со знакомой дерзостью.

— Просыпайтесь, княжна! Может, у вас на родине принято спать весь день, а у нас все иначе!

Я потерла глаза и покосилась на окно, за которым была густая мрачная ночь, и вернула взгляд служанке.

— Солнца нет.

— Так и не будет до весны, — хохотнула Ингрид. — Поднимайтесь, все желают видеть ваши простыни!

Я всегда была совой, поэтому утром для нормальной жизнедеятельности мне требовалась чашка кофе и немного раскачаться. Поэтому я непонимающе моргнула.

— Зачем кому-то мои простыни?

Ингрид оглянулась на вторую служанку, одну из тех, что сопровождали меня на пир.

— Вот вы вроде из Великоруссии приплыли, княжна, а ведете себя словно вас боги из другого мира подкинули! — хмыкнула вторая.

Я уставилась на нее во все глаза: неужели меня рассекретили?

— Простынь! — Ингрид пощелкала пальцами перед моим лицом. — Чтобы все увидели, что нашему ярлу досталась непорченая дева!

Мне действительно нужен был кофе, потому смысл ее слов дошел до меня, уже когда я оказалась на ногах. Камин давно погас, а девицы не потрудились его зажечь, и голые ступни сразу же ужалило холодом камня. Это сработало лучше кофе: я сразу историю вспомнила и средневековые традиции о вывешенных после первой брачной ночи простынях.

О варварских традициях, которые не имеют под собой никакого медицинского основания!

Тем временем Ингрид откинула в сторону покрывало и оскалилась с видом победительницы. Потому что доказательств моей непорочности по понятной причине на простыне не оказалось.

Глава 3.2

Она принялась стаскивать простыню с перины с видом детектива, который наконец-то нашел улику, доказывающую виновность преступницы, то есть меня. Я поняла, что сейчас эта курица потащит мою простыню на всеобщее обозрение, и через несколько минут вся огромная крепость, увидев все эти доказательства, конечно же подумает вовсе не о том, что Сигурд решил не исполнять супружеский долг. Они, с их средневековым мировоззрением и шовинистскими взглядами, решат, что я женщина с низкой социальной ответственностью.

А Ингрид решила подлить масла в огонь.

— Теперь понятно, почему ярл с тобой быстро закончил и остаток ночи согревался в моих объятиях, — пропела она, выпятив вперед большую грудь и держа простыню на вытянутых руках. — Он так разозлился из-за того, что заморская княжна оказалась вовсе не скромницей… Даже был груб. Но мне все равно понравилось!

Мне по большому счету должно было быть все равно, с кем, когда и сколько раз развлекается Сигурд. В конце концов, мы действительно едва знакомы. Но меня задело!

Задело то, что муж даже не позаботился о приличиях, и все в замке теперь знают, что он ушел от меня ночью. А если не знают, то Ингрид поспешит поделиться такой замечательной новостью.

Но больше всего меня задело то, что он допустил свою любовницу в супружескую спальню и позволил ее грязным рукам трогать мои простыни.

Вот сто процентов же даже руки не мыла!

— Прости, а ты вообще кто? — поинтересовалась я, перегородив дорогу Ингрид, которая шагнула в сторону выхода. — Я великорусская княжна Анастасия и законная супруга ярла Сигурда. Ты по какому праву копошишься в нашей с мужем постели?

Ингрид позеленела, но выплюнула:

— По тому праву, что в крепости все должны знать, что великоруссы отдали за нашего ярла шлюху!

У Анастасии был достаточно высокий звонкий голос, уверена, ей не приходилось ни на кого его повышать. Учитывая местные реалии, девушку, скорее всего, учили молчать и со всем соглашаться. С мнением отца, с мнением мужа.

Но я — не Анастасия. К тому же, ранняя побудка и отсутствие любимой бодрящей арабики сказались на моем настроении не лучшим образом.

— Это не объясняет того, что здесь забыла именно ты, — напомнила я и протянула ладонь: — Верни, это тебе не принадлежит.

Судя по лицу Ингрид, она такого не ожидала. Возможно, считала, что княжна в углу тихонько умрет от стыда. Но я до сих пор оставалась жива.

— Это принадлежит ярлу, — возразила она и попыталась меня обойти.

— Вот именно, — согласилась я и схватила простыню. — Пусть сам приходит и забирает!

Хотя надо быть совсем «того», чтобы вывешивать простыни из-под жены, на которую ты только нарычал!

Кажется, у Ингрид больше не осталось аргументов, потому что она рванула белье на себя. Так как она была выше и сильнее меня, я пролетела вперед и чуть в нее не врезалась. Но, несмотря на разницу в весе, сдаваться я не собиралась, к тому же, Ингрид не знала, что нет существа страшнее женщины, оставшейся без утреннего кофе!

Я схватилась за ткань двумя руками и потянула простыню в другую сторону. Белье же превратилось в своеобразный приз, который мы с пыхтением перетягивали друг на друга.

— Что стоишь?! Помогай! — рыкнула на шокировано хлопающую глазами вторую служанку Ингрид, и я с беспокойством осознала, что против двух северянок могу и не выстоять. У меня не было преимущества в силе, а вот в стратегии…

Я сделала шаг вперед, и не ожидавшая этого Ингрид полетела назад. В этот миг простыня под ее весом решила, что с нее хватит и дала дуба, разорвавшись напополам. Ингрид же со своим куском налетела на столбик кровати, вскрикнула и свалилась на пол.

Именно этот момент выбрал мой законный супруг для своего появления.

Он посмотрел на валяющуюся на ковре Ингрид, на меня, перевел тяжелый взгляд на останки простыни в моих руках и поинтересовался:

— Что здесь произошло?

Глава 4

— Она на меня напала! — заорала Ингрид раньше, чем я успела открыть рот. — Напала и хотела убить! Ударила меня головой о кровать!

Технически, это ее голова ударила ни в чем не повинную кровать. Как же я не люблю, когда перекладывают с больной головы на здоровую! Мысленный каламбур оборвался, когда я заговорила, четко излагая конкретные факты:

— Ваша любовница хотела стащить нашу простыню, чтобы показать всем, что я не невинна. Я попыталась простыню отобрать, поскольку мы с вами знаем, что эта простыня ничего не подтверждает. Простыня порвалась, Ингрид упала. Конец истории.

На меня уставились все. Точнее, Сигурд и так на меня смотрел, пристально и изучающе, как будто пытался понять, что за чудо ему подсунули. Служанка прижала руки к груди и хлопала глазами. Ингрид попыталась спасти ситуацию:

— Я могла умереть! — взвизгнула она, необычайно высоко.

Потому что голос у нее был достаточно низкий и грубый.

— Для умирающей у тебя слишком скоординированные движения и нормальный зрачок, — сообщила я. — Гематома на затылке может быть, а может и не быть, но это мне надо смотреть.

— Все так и было? — спросил Сигурд у служанки.

Та быстро-быстро кивнула, потом перевела взгляд на Ингрид и побледнела. Кажется, она ее боится. Но Сигурда все боятся гораздо больше, чем Ингрид.

— Вон, — коротко произнес ярл (хотя мне все равно хотелось называть его адмиралом, как-то привычнее было).

Ингрид подорвалась и чуть было не полетела на пол второй раз из-за поспешности. Вложила кусок простыни в руку, которую Сигурд резко выбросил в ее сторону:

— И не вздумай распускать слухи о моей жене. Услышу хоть что-то — шкуру спущу.

Он даже на нее не посмотрел, но Ингрид побелела, как и ее напарница. Убежали они обе так быстро и так внезапно, как и появились, хотя я, если честно, понятия не имела, как они появились: я спала.

Мне бы сейчас порадоваться, что двумя змеями в этой комнате стало меньше, но как-то не радовалось. Потому что вместо змей появился… мне вдруг в голову пришла четкая ассоциация — дракон.

И этот самый дракон мог как откусить мне голову (легко), так и сожрать. Живьем. В переносном смысле, конечно, но почему-то спокойнее от этого не становилось. Вот ни капельки.

— Ты училась целительству? — неожиданно поинтересовался мой новоиспеченный супруг. — Мне об этом ничего не известно.

Я понятия не имела, что вообще ему известно о княжне Анастасии, а заодно и о том, что эта самая княжна из себя представляет. Но я себя выдала, когда заговорила про зрачки и прочее, поэтому отступать было особо некуда.

— Я обладаю кое-какими знаниями в этой области, — ну вот, даже ни разу не солгала.

— Хорошо, — неопределенно ответил он и отошел к окну.

Несмотря на то, что Сигурд уже был полностью одет, я все равно вспомнила прошлую ночь и покраснела. Хотя мне, по-хорошему, краснеть уже поздно. Я-то сама далеко не невинна, и не девица уже лет десять как. Мой первый парень оказался не самым опытным любовником, и приятно мне не было. А второй (и последний), он же Антон Каверин, даже в постели любовался собой.

Бр-р-р-р.

Я поморщилась, чтобы не думать о нем и не вспоминать это все.

— Хорошо — в каком смысле? — уточнила я.

Сигурд обернулся:

— Будешь меня лечить.

Дорогие девочки!

Начинаю вас знакомить с историями нашего моба!

И первой расскажу об истории Лины Деевой

Случайное падение с борта яхты — и водоворот в Согне-фьорде утянул меня в эпоху викингов. Теперь я рабыня зажиточного бонда Ульрика, и у меня нет ничего, кроме тяжёлой работы, наступающей зимы, недобрых намерений приёмного сына бонда… и предложения, от которого нельзя отказаться.

И которое сделает надежду выжить ещё призрачнее.

ЧИТАЕМ ТУТ 16+ https://litnet.com/shrt/8qAu

Глава 4.2

— То есть? — Я моргнула.

Адмирал выглядел вполне себе здоровым. Если не сказать, здоровенным. Он вел себя как мужчина, в котором бесконечное множество силы. Как мужской, так и обычной, физической.

— Как будто ты не знаешь, княжна, — зло выплюнул он. — У меня случаются приступы из-за проклятия. После этого мне требуется помощь, и с каждым разом — все более основательная. Я не хочу, чтобы кто-то видел меня таким, по крайней мере, пока я жив. Поэтому заниматься мной будешь ты.

То есть, факт первый — на тебя мне плевать, поэтому я могу показаться тебе в каком угодно состоянии.

Факт второй — опять какое-то проклятие и магия. Да сколько можно…

Стойте!

Что значит, пока он жив?! Он что, умирает?!

Сигурд поморщился: очевидно, увидев потрясение на моем лице и истолковав его по-своему. Видимо, решил, что мне очень не хочется этим заниматься, или что-то еще там себе надумал. Во мне же уже включился медик, и, хотя я не была врачом приемного отделения, практику во время обучения я проходила в хирургии (и примерно там же и поняла, что для экстренной службы не создана).

— Чтобы тебе помочь, мне нужно знать, что вообще происходит, — сказала я, шагнув к нему.

— Все об этом знают.

Ну вот не знаю. Но надо как-то выкручиваться.

— Это общие сведения. Целителю нужно гораздо больше информации, чтобы понимать, как и с чем работать. В какой последовательности.

Сигурд снова нахмурился, как будто сама мысль о том, что с ним происходит, могла причинить ему боль. А впрочем… возможно, так оно и было. Я же не знала ровным счетом ничего ни о нем, ни о том, с чем ему пришлось столкнуться.

— Расскажу, когда придет время, — произнес он, снова направляясь к дверям, но я перехватила его за руку.

Это прикосновение, которого я сама не ожидала и не планировала, меня обожгло. С тем же успехом можно было схватиться за лед на морозе, под моими пальцами должна была оказаться теплая кожа, но оказался словно ледяной панцирь. Почему-то вчера я ничего такого не чувствовала, поэтому сейчас заморгала снова.

— Одна из моих особенностей, — усмехнулся Сигурд, заметив мой потрясенный взгляд.

Нарушенная терморегуляция? Но… как… это же физически невозможно.

— Которая рано или поздно остановит мое сердце, — подвел итог он, стряхивая мои пальцы.

— Мы должны обсудить то, что произошло, — пробормотала я, но этот странный мужчина снова меня не понял.

Я говорила о его руке, больше напоминающей по температуре ледяной нарост, а он, как выяснилось, решил, что я беспокоюсь за себя.

— Ингрид больше тебя не побеспокоит, — сказал адмирал. — Никто тебя больше не побеспокоит. Это мои покои, и к тебе больше никто не войдет без моего разрешения.

— Вы… ты хотел сказать «наши»? — уточнила я.

— Странная ты, княжна. У вас в Великоруссии мужья с женами делят покои на двоих?

Да я понятия не имею!

— По любви да, — брякнула я и увидела, как потемнели глаза Сигурда.

— Что ж, пусть все считают, что у нас с тобой все по любви, — усмехнулся он и вышел, оставив меня наедине со своими мыслями.

И в совершенно странных, растрепанных чувствах, которые я никак не могла объяснить. Потому что возникали они, когда в голове звучали его слова: «Которая рано или поздно остановит мое сердце».

Глава 5

Как и обещал адмирал, меня действительно больше не беспокоили. Примерно через полчаса постучалась незнакомая мне молоденькая рыжая служанка, которая молча принесла завтрак. Вареные яйца, гороховую кашу и что-то напоминающее кефир. В отличие от вчерашнего жирного жира на пиру это было даже неплохо. Никакого странного привкуса я не почувствовала, а это означало, что травить меня не собираются. Не тогда, когда ярл пообещал спустить шкуру с тех, кто мне навредит. Причем, я подозревала, что с местными реалиями спускать шкуру он будет не иносказательно.

В общем, пока угроза работала, и у меня была фора на подумать и выяснить все про место, где я оказалось по воле судьбы. Выяснить и придумать как ассимилироваться. По крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю, можно ли вернуться к своей жизни на Земле. Или я здесь навсегда?

Решать проблемы по мере их возникновения — единственный в сложившихся обстоятельствах вариант.

Во-первых, я признала, что все не так плохо, как могло быть. Я попала в тело молодой, здоровой и образованной женщины, которая знала местный язык, устную речь, и, возможно, даже письменность.

Во-вторых, Сигурда я интересовала исключительно как доктор, и принуждать меня к исполнению супружеского долга адмирал не торопился.

В третьих, своего я все-таки добилась и избежала ненавистного брака с Антоном, пусть даже таким странным фантастическим способом.

К тому же, у меня были обширные медицинские знания из более продвинутого мира, чем этот, которые я могла применить для лечения адмирала. Не знаю, что он там говорил про проклятие, но я точно знала, что некоторые заболевания в прошлом ошибочно принимали за сглаз и порчу. Как раз из-за отсутствия тех самых знаний.

Я не тешила себя надеждой, что смогу полностью излечить Сигурда, если это что-то хроническое и сильно запущенное, но уменьшить его страдания и продлить его жизнь — вполне.

Сам того не подозревая, адмирал подарил мне цель, которая не позволила мне скатиться в депрессию от тоски по маме и от страха, что я оказалась неизвестно где и неизвестно с кем.

Но для того, чтобы во всем разобраться, мне было необходимо собрать анамнез. Проще было бы, окажись это заболевание чем-то мне знакомым. Но знакомым оно не было. Новый мир — незнакомые болячки, Яра! И все же у меня был опыт, без которого я бы здесь точно не справилась.

Когда та же служанка принесла мне обед, я спросила у нее, где я могу найти ярла. В какой-то момент мне просто надоело сидеть и ждать, хотелось приступить к опросу пациента как можно скорее. По сути, стоило мне уложить в голове все свои планы, и время потянулось невыносимо медленно. Я не привыкла ничего не делать, спать было бессмысленно, я выспалась, книг в спальне не было, чтобы проверить мою теорию про знание письменности. День за окном так и не распогодился, поэтому любоваться пейзажем я тоже не могла.

— Ярл на плацу, — ответила девушка. — Оттачивает воинское мастерство, пока гости гуляют вашу свадьбу.

По-нашему, в тренажерке.

— И давно он там?

— Второй час уже.

Я нахмурилась. Ему вообще можно давать себе такую интенсивную физическую нагрузку?

— Пожалуйста, отведи меня к нему.

— На плац? — вскинула брови рыжая. — Зачем вам туда?

— Хочу поговорить с супругом.

— Так дождитесь, пока вернется.

Ну нет. Вдруг Сигурд решит на пир заглянуть! А ждать я уже не могу, у меня так ждалка отвалится.

— Просто отведи меня к ярлу, — попросила я. — Не волнуйся, если он разозлится, то только на меня.

— А он на вас разозлится! — предрекла служанка. — Ярл в гневе страшен!

— И что он делает, когда злится?

— Проклятие его наружу выходит! Потом не говорите, что я вас не предупреждала…

Дорогие девочки!

Приглашаем вас в историю нашего моба от Юлии Арниевой!

Жизнь редко даёт второй шанс. Но если уж дала, я не собираюсь тратить его на то, чтобы драить котлы и молиться, что меня не узнают.
Для всех я грязная рабыня с изуродованным лицом. Для немногих — дочь убитого вождя, которую нужно прятать. Для себя — женщина, которой нечего терять.
У меня будут люди, готовые рискнуть. Я заберу туат у убийцы. А ещё будет мужчина, который придёт как враг: суровый, опасный, не знающий пощады.

Довериться ему — безумие. Полюбить — ещё большее. Но когда это меня останавливало?

Читаем тут: https://litnet.com/shrt/Ht1r

А еще мы от всего сердца поздравляем вас с праздником (днем любви и книгодарения) и дарим вам промо на наши книги:

Спящее пламя Ферверна. Книга 2 18+ https://litnet.com/shrt/DE7S

Глава 5.2

Я быстро закончила с обедом, чтобы рыжая не смогла сбежать раньше, чем выполнит мою просьбу. Правда, когда я направилась к выходу, она уперла руки в бока и поинтересовалась:

— Вы туда так собрались идти? Вы же вмиг околеете, стоит вам оказаться на плацу!

Не то чтобы я не знала, что за окном не лето, меня, скорее, удивила ворчливая забота девушки. После общения с Ингрид и остальными это казалось как минимум странным. Хотя я видела, что не нравлюсь ей. Потому что я княжна из вражеского государства? Или есть еще какая-то причина? Узнать бы хоть немного про Анастасию!

Я подняла до сих пор валяющуюся на полу накидку и закуталась в нее.

— Сойдет, — кивнула она. — Но все равно замерзнете!

— Как тебя зовут? — спросила я.

Девушка посмотрела на меня подозрительно, будто знанием ее имени я могла ей как-то навредить, но все-таки проворчала:

— Келда.

«Родник» — тут же перевел мой мозг. Кстати, «Ингрид» означало «красавица», но я бы перевела ее имя как «истеричка».

— Просто отведи меня, куда нужно, Келда, — улыбнулась я рыжей.

Я ни разу в жизни не была ни в одном замке, даже в музеях, а вчера вечером мне было не до созерцания, куда меня в перевернутом состоянии несет Сигурд. Поэтому идти коридорами крепости мне было интересно. Учитывая, что на ближайшее время замок станет моим домом, это было интересно вдвойне. Потому что сидеть днями в спальне я не собиралась: тут любой сойдет с ума.

Освещались коридоры факелами, что мне совершенно не понравилось ни по технике безопасности, ни по запаху. Правда, гуляющие по замку сквозняки все-таки приносили свежий воздух. Моя проводница шустро ориентировалась в коридорах, поэтому мы очень быстро прошли через открытую анфиладу и оказались на припорошенной снегом крепостной стене. С одной стороны был обрыв, а с другой большая площадь.

Первое, что я поняла, оказавшись здесь — с такими ветрами меня бы не спас даже лыжный комбинезон, рассчитанный на минус тридцать. Холод проник под накидку, впился в кожу, будто маленькими иголочками. А потом я заметила Сигурда, и у меня перехватило дыхание уже не от мороза.

Адмирал был внизу на площади, сражался на мечах с каким-то бородатым мужчиной. Сигурд скинул накидку, оставшись в одних штанах, и его мышцы бугрились при каждом быстром, отточенном движении. Я словно смотрела сцену из какого-то исторического фильма, настолько это казалось нереальным. Удары, прыжки, перекаты. Соперник Сигурда, наверное, тоже был неплох, раз тренировался с ярлом, но все мое внимание полностью было направлено на супруга. Келда уверяла меня, что он здесь уже пару часов, но ярл не выглядел уставшим или измотанным.

Со стороны казалось, что в нем столько сил, что их хватит на целое войско.

Его движения были яростными, молниеносными и филигранными. Словно Сигурд танцевал завораживающий смертельный танец, от созерцания которого просто невозможно было оторваться.

Проклятие? Болезнь? Я не могла поверить, что у этого полного сил и здоровья северянина бывает даже простуда!

Сигурд выбил меч из рук своего соперника: тот звякнул о мостовую. Бой закончился, но мой супруг в этот момент покачнулся и упал на одно колено, словно у него резко закружилась голова, или упало давление.

Это меня встряхнуло и заставило подхватить юбки и устремиться вниз по каменной лестнице. К нему.

Как я не поскользнулась на лестнице или на заледеневшем камне, даже не знаю, но спустя пару минут я уже была рядом с ним. Правда, проверить пульс я не успела. Только заглянула в посеревшее лицо, как ярл впился в меня взглядом и прорычал:

— Что ты здесь забыла, Анастасия?

Дорогие девочки!

Знакомлю вас с еще одной шикарной историей нашего моба от Александры Каплуновой!

Суровый северный край Стеклянного Фьорда — мое новое пристанище. Я не выбирала этой судьбы, но экскурсия в горы закончилась провалом в прошлое. Теперь я работаю в доме для черни, но даже там ко мне относятся, как к чужачке.
Все меняется в день зимнего солнцестояния. Волк-Вожак проходит мимо "чистых невест" и выбирает меня в жены сыну местного ярла.
Смогу ли я остаться здесь и занять свое место, прекратить междоусобицу и растопить ледяные сердца?
И что за вой я слышу в метели?

ЧИТАЕМ ТУТ: https://litnet.com/shrt/EWlm

Глава 6

С одной стороны, мне надо было развернутся и уйти. С другой, я была профессиональным медиком… ни черта не смыслящим в местных традициях. Но кое до чего я могла додуматься, даже не обладая выдающимися знаниями исторических событий (или исторических событий другого мира).

— Вы приглашали меня на прогулку после боя, дорогой супруг, — произнесла я, — обещали мне показать тут все, и я к вам вышла к назначенному времени.

Я понятия не имела, есть ли у них тут вообще назначенное время, а вот его серое лицо однозначно намекало на то, что у меня времени не так уж много.

Сигурд метнул в мою сторону убийственный взгляд, а после подхватил меч и, опираясь о него, поднялся.

— Следуй за мной, — прорычал он и направился к лестнице, по которой я только что спустилась.

«Тяжелый пациент», — автоматически зафиксировала я. К счастью, тяжелый пока исключительно в плане восприятия информации и осознания того, какие нагрузки себе стоит давать, а какие нет. Но что-то мне подсказывало, что если говорить приходящим ко мне (даже весьма солидным бизнесменам) я могла все напрямик, то здесь это не сработает.

Мне в спину снова впивались взгляды собравшихся, весьма недружелюбные, но, кажется, я уже начинала к этому привыкать. Да и какое мне до них дело, если у меня сейчас есть дела поважнее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, когда мы остались одни в коридоре.

— Что ты себе позволяешь?! — Мой вопрос и его злая ярость слились воедино и получилось… ну очень колоритно получилось.

А еще почему-то очень обидно. Я и сама не могла понять, почему: ко мне кто только не приходил за все время моей практики. И начитавшиеся интернетов и форумов, на которых, конечно же, лучше все знали. И нежелающие принимать таблетки (вся эта ваша фарминдустрия — развод, только деньги у людей выкачивают, но ничем не помогают), и старики, которым вообще сложно было что-либо объяснить или доказать (вот в советские времена были настоящие врачи, не то что сейчас), и бизнесмены вроде Антона, которые вроде как пришли на прием, но ощущение создавалось, что это я отнимаю их личное время.

Большинство пациентов, конечно, были адекватные и осознающие, что я могу только дать рекомендации, назначить дополнительные анализы и расписать лечение (чтобы не допустить тяжелых проблем с сердечно-сосудистой системой), но соблюдение этого всего — их ответственность.

Тем не менее иногда попадались и те, после кого я чувствовала себя выжатой, как апельсин в соковыжималке. Но я никогда ни на кого не обижалась. Причем так остро.

— Позволяю себе ровным счетом то, о чем вы меня попросили, — холодно ответила я, стараясь не допустить того, чтобы в мой голос просочились совершенно неуместные эмоции. Хотя, наверное, тот факт, что я перешла на вы, уже о многом говорил. Для меня, по крайней мере, так точно. — Но если вы уже передумали доверять заботу о своем здоровье мне, пожалуйста, найдите того, кто им займется. Потому что рано или поздно после такой тренировки вы грохнетесь в обморок на глазах у всей вашей улюлюкающей толпы. Сомневаюсь, что это добавит плюсов вашей репутации полководца.

Вот такие у нас Яра и Сигурд )

Как вам, девочки?

Глава 6.2

За все время, что я это говорила, его выражение лица менялось от изумленно-яростного до совершенно нечитаемого, как будто адмирал пытался справиться с тем, что на него свалилось: а именно — с тем, что женщина может ему возражать. Не просто женщина, а княжна, которая вообще-то должна была помалкивать и исполнять свой супружеский долг. Я не знала, какой была Анастасия, как она себя вела и как повела бы себя в сложившейся ситуации, но я точно не собиралась сидеть и смотреть, как он пытается себя угробить. Это шло вразрез с моей профессиональной этикой и клятвой, которую я дала. Да шут бы с ней, с клятвой.

Я не хотела, чтобы он пострадал!

Поэтому сейчас, так и не дождавшись ответа, подхватила юбки и зашагала по коридору в сторону, где, предположительно, находились мои (наши) покои. Предположительно — потому что я не настолько хорошо знала замок, а проводить меня было некому.

По крайней мере, я так считала.

Спустя несколько мгновений рядом со мной уже нарисовался супруг.

— Здесь направо, — скомандовал он, когда я попыталась свернуть не туда.

Я бросила на него взгляд и буркнула:

— Спасибо.

Хотя благодарить его не хотелось от слова совсем. Почему-то мне все еще было обидно. Вот зачем я вообще туда пошла?

Господи, Яра! Прекращай уже этот детский сад. Что ты как маленькая?

В молчании мы дошли до покоев, даже, кажется, ни разу не взглянув друг на друга. В процессе этого пути я для себя поняла, что смогу привыкнуть практически ко всему: к тазикам для умывания и ночным горшкам, к тому, что невозможно принять душ и ванну (нормально), но только не к такому отношению.

В конце концов, я здесь оказалась именно из-за такого отношения, но, когда я открыла рот, чтобы об этом сказать, он меня перебил:

— Я не должен был на тебя рычать.

Я настолько опешила, что даже не нашлась, что ответить. Тем самым дала ему фору, и Сигурд продолжил:

— Я действительно попросил тебя наблюдать за моим здоровьем.

Я вздохнула:

— Может, сядешь уже? Мне надо проверить твой пульс.

Это было странно, потому что еще секунду назад я отчаянно на него злилась, а сейчас… сейчас я и сама не могла понять, что чувствую. Потому что когда мои пальцы коснулись его запястья, мою кожу снова обожгло. Вот только на этот раз не льдом, а самым что ни на есть обычным прикосновением. Если, конечно, можно так выразиться, потому что от обычного прикосновения сердце не ускоряет ритм.
И вовсе не его, как следовало ожидать, а мое собственное.

Его сердце билось глубоко, сильно и часто. Конечно, без диагностической аппаратуры и анализов это мало что могло дать, но наполняемость была хорошая.

Я мысленно вздохнула с облегчением, а потом посмотрела на него: серый цвет лица уже сменился привычным смуглым, зрачки не были расширены, разве что в глазах сверкали какие-то странные голубые искры. Я на мгновение замерла, потому что эти голубые искры снова напомнили мне о том, что я увидела вчера на пиру. Неужели мне не показалось?

Я была слишком близко, поэтому когда Сигурд тоже посмотрел на меня, это получилось как выстрел в упор. Его взгляд потемнел, и на фоне этого синева, искрящаяся в радужке, стала совершенно магической. Мне нужно было отпрянуть, но вместо этого я, как завороженная, продолжала на него смотреть.

До тех пор, пока он не поинтересовался:

— Что-то не так, Анастасия?

Чужое имя, произнесенное его голосом, наконец, привело меня в чувство.

Я выпрямилась и произнесла:

— Мне нужно знать все о том, что с тобой происходит. А в идеале еще побеседовать с тем, кто наблюдал тебя раньше.

Дорогие девочки!

Приглашаю вас в еще одну классную историю нашего моба от Милы Синичкиной!

– Отдайте ее нам, – раздается позади голос. – Не знаю, что она наплела, но эта беглянка должна пойти с нами.
– Вы ошибаетесь, уважаемые, это моя невеста, а ваша пропажа побежала дальше, вы обознались, – насмешливо отвечает незнакомец, спасая меня.
– Спасибо, – шепчу, едва мои преследователи удаляются, – я пойду.
– Я так не думаю, – качает головой незнакомец. – Я выручил вас, и теперь вы обязаны выручить меня. Притворитесь моей невестой перед родней, у вас нет выбора, я ведь могу вас сдать…

Читать тут: https://litnet.com/shrt/kVkI

Глава 7

Сигурд смотрел на меня так долго, что я уже было решила, что не дождусь никаких объяснения, но потом он тяжело вздохнул и ответил:

— Первая жена моего отца, Гунхильд, не смогла подарить ему дитя, тогда он отрекся от нее и взял в жены мою мать. Гунхильд не простила его предательства и провела Черный ритуал. Она прокляла весь род Арнсхеймов до десятого колена. Все наши дети превратятся в чудовищ с невероятной силой, что питается от северных льдов и снегов, но рано или поздно именно этот лед заморозит их сердца.

Черный ритуал? Та самая черная магия, о которой говорила Тамара Ивановна? И лед. Я прекрасно помнила собственное прикосновение к Сигурду утром. Я словно окунула ладонь в прорубь или в снег. Чувство было именно такое.

Но для меня, современного человека, все это звучало дико.

Проклятие.

Как страшная сказочка на ночь для детей.

Но для местных, как я поняла, проклятия и черная магия — не сказки, не легенды, не фэнтези-истории.

Яра, можешь попрощаться со своим скепсисом и научным подходом! Ты же как-то оказалась здесь, где злобные женщины проклинают нерожденных детей.

Только я врач, а не колдунья. Могу ли я действительно помочь своему нежданному мужу?

Я прогнала все эти разрозненные упаднические мысли и напомнила себе, что в моем мире тоже не все поддается объяснениям. Не все еще изучено. Когда-то же давно люди считали, что это Солнце вертится вокруг Земли, а в Средневековье лечили кровопусканием. Да чем только не лечили! Любую болячку можно подвести под магию, а можно под медицину. Мне только нужно докопаться до самой сути.

— Это с тобой происходит? — спросила я. — Боль в груди? Отдышка даже в спокойном состоянии? Может, онемение рук или ног?

Я старалась говорить проще. У них тут медицина не слишком продвинутая, судя по всему, зачем грузить Сигурда. Еще более старательно я укладывала в своей голове, что он мой пациент. Пациент, который даже не потрудился одеться и сейчас сидел по пояс обнаженным.

— Мое сердце замерзает, — повторил он, продолжая рассматривать меня, словно изучая. Будто видел меня насквозь. Мое смущение, которое я гнала прочь.

— Я поняла. — Хотя на самом деле до постановки диагноза было далеко. — А как именно это проявляется?

— Ощущение такое, что в моей груди осколок изо льда.

— Тебя знобит?

— Да, — кивнул он.

— Что обычно этому предшествует? Это происходит, когда ты в покое, или когда тренируешься на холоде? — Я хотела, чтобы мой голос звучал более профессионально, но в него все равно проскользнули обвиняющие нотки.

— Это просто происходит. Ни от чего не зависит.

Или кто-то обычный мужчина, который не обращает внимания на симптомы, пока его скорая не заберет в госпиталь.

— Я хочу, чтобы с этой минуты ты наблюдал за тем, когда у тебя леденеет сердце. Чтобы мы могли исключить то, что провоцирует приступ.

Он вздернул бровь и посмотрел на меня со скепсисом:

— А если это будет битва, княжна? Предложишь мне заявить конунгу, что я больше не стану участвовать в сражениях, потому что берегу сердце?

Я прикусила язык, чтобы не ответить, что вообще-то да. Если он хочет сберечь сердце, то нужно его беречь. Но мы только-только начали нормально разговаривать, я не хотела все испортить.

— Разве наши страны не заключили мирное соглашение? — вместо этого поинтересовалась я.

— Есть еще драярцы, — напомнил супруг, но дальше, к сожалению, объяснять не стал.

— Я все равно хочу, чтобы ты понаблюдал, когда приступы чаще. Вместе мы поймем, что их усиливает, а что способно наоборот подавить.

— Тепло женщины.

— Что?! — широко распахнула глаза я.

— Мне помогает женщина в постели, — без тени улыбки объяснил Сигурд.

Глава 7.2

Я не знала, смеяться мне или продолжать в шоке на него таращиться.

— Ты, наверное, шутишь? — с надеждой поинтересовалась я. Потому что предписание «постельный режим» только что заиграло для меня новыми красками.

— Нет.

Почему-то сразу вспомнилась Ингрид, которая хвасталась, как ей ночью было хорошо в объятиях ярла. Так он лечиться к ней ходил? Мило!

Мне должно было быть все равно от этих новостей, но отчего-то не было.

Я разозлилась.

То ли на адмирала, то ли на себя за собственные чувства: смущение, раздражение, обида… Последнее совершенно точно было лишним, потому что обижаться здесь было не на что. Как и ревновать. Как можно ревновать мужчину, который хоть и твой муж, но вы с ним едва знакомы?

Подождите-ка!

Я посмотрела на Сигурда с подозрительным прищуром:

— То есть, когда ты говорил, что я буду тебя лечить, ты подразумевал, что мы… — Я осеклась, а затем выдохнула: — Что я буду делать это в твоей постели?

Адмирал поднялся и сразу же навис надо мной.

— Мне помогает все, что разгоняет мою кровь, княжна, — сказал он, а затем взял меня за руку и прижал мою ладонь к собственной обнаженной груди. Мои пальцы дрогнули, когда я коснулась прохладной кожи. У меня будто иголочками закололо кожу там, где мы соприкоснулись — совершенно неуместное ощущение для доктора и пациента. Но почему-то не получалось относиться к нему именно так. Профессионально. — Все, что заставляет мое сердце постоянно биться в неистовом ритме.

Я почувствовала под ладонью удары его пульса и посмотрела ему в глаза.

— Поэтому я участвую в поединках по два-три часа в день. А ночью согреваюсь в объятиях женщины. Только так я чувствую себя живым. Только так я продлеваю срок собственной жизни и не позволяю проклятию меня победить.

Сигурд склонился ко мне настолько близко, что между нашими лицами стало не больше сантиметра. Настолько близко, что я могла почувствовать тепло его дыхания и исходящий от адмирала мускусный аромат. Сейчас в нем не было ничего ледяного, только жар, словно от растопленного камина.

— Должно быть что-то еще, — опомнилась я и убрала ладонь, на всякий случай отступила на шаг.

— Если ты найдешь еще какой-то способ бороться с проклятием, Анастасия, с готовностью выслушаю тебя и опробую его. У тебя есть время до вечера.

У меня пересохло в горле, поэтому спросила я как-то хрипло:

— А потом?

— А потом кто-то должен согревать мою постель, — напомнил муж и развернулся, очевидно, снова собираясь уйти.

— Подожди, — остановила его я, — я спросила не все.

Несмотря на то что близость Сигурда меня волновала, нервировала, я не закончила. Я должна была узнать больше про то, с чем мне придется работать.

— Ты сказал, что Гунхильд прокляла все десять поколений твоей семьи. У твоих родителей были еще дети?

Мне это не давало покоя, и это на самом деле было важно для того, чтобы поставить правильный диагноз. Если у него есть братья или сестры, я могла бы осмотреть остальных.

— Были, но я — единственный, кто выжил, княжна. И Гунхильд просчиталась. Не будет никаких десяти поколений. Все оборвется на мне.

_________________________________________________________________

Дорогие девочки, как вам наш герой?

Хотите почитать главы от него?

Глава 8

Сигурд

До брачного обряда он княжну не встречал. Разумеется, он видел ее на портретах: классическая хрупкость и красота великорусской дворянки его не впечатлила. Но ему, по большому счету, было все равно, на ком жениться — Сигурд не планировал продолжать свой род и обрекать детей на страдания.

Сила проклятия убила его сестер: одну в детстве, другую вовсе во младенчестве. Один брат не справился с ним в подростковом возрасте, другой дотянул до шестнадцати, и вроде как должен был идти в бой с отцом, но…

Его сердце превратилось в лед раньше, чем он поднялся на борт драккара.

Сигурду тогда было двенадцать, и никто уже всерьез не верил, что он выживет. Советники вовсю убеждали отца бросить мать, возможно, тогда его род спасется, но он отказался. В итоге не вернулся из того боя, в который должен был идти с Иштваном.

Мать отравили, и его должны были тоже, но…

Но то, что убивало его изнутри, его же и спасло. Яд, который выжег внутренности матери, в нем нейтрализовало проклятие. Видимо, ему и только ему было дозволительно убивать вторую ветвь рода Арнсхеймов.

Когда заговорщики утром пришли к нему и обнаружили, что он жив, на него попытались напасть. Тогда Сигурд впервые обернулся.

Чудовище, которое считалось легендой в их мире, с шипастым хвостом, клыками и чешуей, сломало их шеи с той же легкостью, с какой ураганный ветер ломает ветки деревьев. Тогда он совершенно не умел контролировать дракона, в которого оборачивался, сейчас…

Сейчас было немногим проще.

Второй раз он обернулся, когда ему доложили о том, что случилось с матерью. В его еде и питье обнаружили тот же самый яд.

Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы на Вальдмар Арнсхейм. Брат его отца, конунг и правитель Скьельдхейма взял его под свое покровительство. Конечно, идти против парня с проклятием, даже таким опасным — это одно. Совсем другое — против самого конунга.

Поэтому больше попыток избавиться от него не предпринимали.

Когда Анастасия спросила про братьев и сестер, внутри всколыхнулась старая боль, скрытая под толщей льда, который он наращивал с того самого дня. Хотя прошло уже более тринадцати лет, и ему казалось, что все похоронено в прошлом, ее вопросы, ее слова, ее присутствие словно разбудили это все внутри.

Зачем она это спрашивает?

Как будто ей не все равно.

Как будто она не вышла за него замуж со знанием, что скоро избавится от мужа.

Хотя, в его случае все считали, что он не продержится на этом свете даже до двадцати, а ему уже двадцать пять. Считали, что первое же морское сражение его убьет, но он ходил в море и в бой с пятнадцати, а к двадцати двум уже возглавил флот Скьельдхейма, и враги тряслись от страха, даже завидев его флаги.

Скьельдхеймцы и так были не робкого десятка, а уж их «морское чудовище»… Ему удалось почти полностью взять дракона под контроль пару лет назад, и в тех боях, в которых он прорывался наружу, выживших оставалось мало. Корабли противника шли ко дну, а пленных чаще всего казнили после допросов, поэтому рассказать, в каком облике предстает ярл, возглавляющий флот Скьельдхейма, не было. Хотя намеренно Сигурд не оборачивался, никогда.

Потому что каждый такой оборот его убивал.

Его сердце покрывалось льдом. Буквально.

И каждый раз после такого оборота кусочек льда оставался внутри его сердца.

Она спросила о тех, кто его наблюдает, но ни один целитель не сказал бы ей того, что не мог сказать он. Сигурд знал о своем проклятии и самочувствии больше всех, потому что он чувствовал его изнутри, с самого детства.

Для целителей он был неразрешенной задачей, пятном на их опыте.

Для остальных — чудовищем. Даже для тех, кто садился с ним за один стол. Или смертельным оружием.

Как для конунга. Он не тешил себя мыслью, что брат его отца воспылал к выжившему племяннику родственными чувствами. Скорее, он нашел того, кто сможет устрашать всех врагов Скьелдхейма.

Анастасия же смотрела на него как на человека, и это было странно.

Непривычно.

Подозрительно.

Дорогие девочки! Приглашаю вас в еще одну шикарную историю нашего моба!

Гадания подруги казались мне забавой, но нежданный поворот судьбы забросил меня в мир магии, где правят руны, связав мою судьбу и жизнь не только с суровым воином Астором, но и с высшими силами. В их руках я должна была стать марионеткой, но власть над своей судьбой я не отдам никому.

Читаем тут: https://litnet.com/shrt/SOIf

Визуал. Сольвейг

Дорогие мои!

Сегодня знакомимся с героиней, которая очень скоро (уже в следующей части главы) появится в истории!

Как думаете, кто она такая? Пишите свои варианты в комментариях!

Глава 8.2

— Я ответил на все твои вопросы, княжна? — поинтересовался он, потому что после его заявления у нее пропал дар речи. — В таком случае жди меня вечером. И не вздумай бегать за мной по всему замку, если не хочешь нарваться на наказание.

У нее сверкнули глаза, но в том, что она умеет разговаривать на равных, не как девицы из Великоруссии, Сигурд уже понял. Поэтому, распахнув дверцы шкафа, он натянул рубаху, заправил ее в штаны и вышел.

Но не успел дойти даже до зала, где собирал Совет, как из-за поворота показалась Сольвейг. По возрасту она была как Анастасия, ей едва исполнилось девятнадцать. Дочь одного из его советников (а в прошлом — советника его отца), она не стремилась быть похожей на мужчину, как многие женщины Скьельдхейма. Она не рядилась в штаны и рубахи, не стригла косы и не брила виски, не училась драться и не стремилась научиться владеть мечом.

Если уж так говорить, по нежности и хрупкости она больше напоминала женщин Великоруссии, разве что цвет волос придавал ее чертам некоторой резкости. Они у нее были с иссиня-черным отливом, как вороново крыло: в предках ее ходили и драярцы, и менжайцы.

Много крови тогда смешалось, во время Великой Войны Четырех Континентов.

— Слышала, Ингрид посмела тебя оскорбить, — пропела она, остановившись рядом с ним. — Если хочешь, я прикажу высечь ее плетьми.

Изначально Ингрид была ее служанкой. Она появилась в замке вместе с ней, когда отец впервые взял Сольвейг с собой после смерти матери. С тех пор они обе жили здесь, лишь изредка покидая Арнсхейм во время недолгих отъездов ее отца. И то не всегда.

Потом отец Сольвейг нашел для нее новых девиц, которые ей прислуживали, а Ингрид работала там, где была нужна.

— Я сам способен наказать нерадивую девку, — холодно произнес он.

— Я вовсе не ставлю твою власть под сомнение. Просто хотела сделать тебе приятное, Сигурд.

Сольвейг подалась к нему и положила ладонь на грудь.

Она имела на него виды и не скрывала этого, и ее отказ присутствовать во время брачной церемонии и на вчерашнем пиру были знаком протеста.

К сожалению или к счастью, Сигурд не подпускал к себе женщин благородного происхождения. Ломать им жизнь, чтобы потешить себялюбие или даже ради того, чтобы немного отсрочить то, что неизбежно, он считал недостойным мужчины. Не говоря уже о том, чтобы позволить кому-то в него влюбиться.

Или позволить такое себе.

— Ты сделаешь мне приятное, если наконец-то выйдешь замуж, — сухо отрезал он и убрал ее тонкую ладонь со своей груди.

Сольвейг обиженно сдвинула брови:

— Это было грубо.

— А я и не подписывался в знании этикета.

— Как же ты тогда общаешься со своей новой женой? Говорят, эти великоруссы падают в обморок от грубости.

— Анастасия не упала.

Глаза Сольвейг сверкнули:

— Анастасия? Ты же ненавидел ее! Ее отец убил твоего отца! Да ее все здесь ненавидят!

Ее звонкий голос подхватило эхо, и Сигурд прищурился.

— Прости, — тут же пробормотала Сольвейг. — Прости, я не хотела! Я лишь хочу, чтобы ты обратил на меня внимание. Я ведь не требую ничего, я просто хочу стать твоей…

— Я уже говорил тебе, и повторюсь. Займись тем, чтобы выбрать достойного мужа. Или я переговорю с твоим отцом и сделаю это за тебя.

Не дожидаясь ответа, он обошел ее и направился к лестнице, чувствуя стремительно угасающее внутри, как и любое чувство, раздражение. Но помимо этого раздражения Сигурд вдруг ощутил странную непривычно горячую искорку там, где раньше был только лед.

И ощутил он ее в тот момент, когда снова вспомнил о своей молодой жене.

Девочки, сегодня делюсь еще одной крутой историей нашего моба! Встречаем!

Погибнув в своем мире, я оказалась в теле юной царевны Ярославы, последней из рода царей Динарии, которая скрывает это.
Меня везут как невесту свирепому и жестокому правителю Сибирии. Я не только красивая игрушка для услады, но и шпионка, мне приказано убить самого царя. Я должна выжить любой ценой, а еще вернуть на родину ценный артефакт Жизни, без которого земли Динарии погибают от стужи и голода.
Но никто не знает, что теперь в теле юной царевны — Ярослава Иванова — бывший спецназовец и инвалид, которая за жизнь в новом здоровом теле порвет всех.

Читаем тут: https://litnet.com/shrt/_x44

Глава 9

Ярослава

Сигурд пригрозил наказанием за разгуливание по замку и ушел, а я поняла, что на сегодня уже нагулялась. Просто потому что крепость была словно лабиринт. Учитывая, что в прошлый раз Келда бросила меня на плацу, я не знала, кому из служанок можно доверять, а просить адмирала устроить мне экскурсию… Однажды мне придется это сделать, если я задержусь здесь надолго. Но пока мне хватило общения с «мужем».

С которым мне придется еще и ночью общаться.

Ночью. Ночами…

Ох.

Я опустилась в кресло возле камина и уставилась на огонь в камине, сдавив виски пальцами. Проклятий в моей практике еще не было, а вот сердечная недостаточность — была. Неважно, что послужило возникновением его заболевания, важно понять, что происходит с его телом, купировать или смягчить приступы.

Сигурд сказал, что ощущает сердце словно кусок льда. Мерзнет. У него случаются приступы с одышкой и болью в груди. Это мог быть порок сердца или ИБС. Но для точного диагноза мне требовался анализ крови и ЭхоКГ. А здесь у меня даже стетоскопа нет.

Я снова тяжело вздохнула и вспомнила слова адмирала про женское тепло.

Женское тепло ему, ага!

Все-таки Сигурд — классический мужчина, который несерьезно относится к своему здоровью. При сердечно-сосудистых заболеваниях пациенту, конечно, показана умеренная физическая нагрузка, но не по три часа на плацу и горячие упражнения в постели. Сильно сомневаюсь, что он будет использовать меня в качестве одеяла! Да и Ингрид ясно выразилась, что ярл ей не стихи на ночь читал.

Но я не могу лечить пациента таким способом! Тем более что он совершенно неэффективный и неэтичный. Я попала в тело супруги адмирала по ошибке.

Я не его жена.

Я его лечащий врач. Он сам меня им назначил.

Осталось только разобраться с симптомами и назначить ему лечение.

Без обычный диагностики, без разговора с предыдущем врачом (я так поняла, что его просто не было, Сигурд разбирался с проклятием сам) путь к выздоровлению может оказаться сложным. Но раз я здесь, я должна сделать все, что от меня зависит.

Помимо лечения адмирала, мне было еще над чем подумать. Например, о моей жизни в крепости в качестве его супруги. И что-то сделать с всеобщей нелюбовью к великоруссам, иначе я буду сидеть в этой комнате, как принцесса в башне. Княжна-принцесса.

Я провела в размышлениях несколько часов, пока Келда снова не принесла мне еду. На этот раз это было какое-то жирное мясо с кашей и что-то похожее на чай.

— Что это? — поинтересовалась я. Пах он очень интенсивно.

— Так это травы и ягоды для здоровья, — пожала плечами она.

— Какое у этого отвара действие?

— Пьете, и ни одна хворь вас не берет! Ни кашель, ни жар.

Общеукрепляющее?

Я попробовала кислый напиток и подумала, что, возможно, в нем много витамина С.

— А кто его готовит?

— Так травница наша, в крепости и готовит.

Я сделала себе заметку, что нужно будет поговорить с Сигурдом по поводу этой травницы. Если мне понадобятся лекарства, то разбирающийся в этом человек мне поможет.

Девочки, продолжаем знакомство с историями нашего моба!

Сегодня я вас приглашу к Налерме Эмиль в ее потрясающую историю.

Меня послали выдать его лагерь. Но я стала частью хирда Варггарда. Он воин, за которым идут, не задавая вопросов. А я… Я та, кому поручено привести врагов к его кострам. И если правда обо мне выйдет наружу, Варггард не станет выбирать между долгом и чувствами. А я не стану просить пощады. Потому что на Севере не прощают предателей. Даже если они... любимые.

Читаем тут: https://litnet.com/shrt/gZ7P

Глава 9.2

После ужина я спросила у Келды, как я могу помыться. Мне просто необходимо было принять душ или ванну. Или хотя бы обтереться влажным полотенцем! Несмотря на смену тела, мозг помнил привычки моего современного мира. А может, дело было в теле самой Анастасии, возможно, у великоруссов или у княжны с личной гигиеной дела обстояли лучше, поэтому сейчас моя кожа зудела от желания смыть с себя пот и усталость.

— Суббота через два дня, княжна, — ответила Келда так, словно это должно было быть для меня очевидным. — День бани. Но таз я вам принесу.

— С теплой водой, — уточнила я. — Не из проруби.

Я прекрасно помнила разговор со служанками, которые предлагали мне натаскать воды из ближайшей реки.

— С теплой, — кивнула рыжая и действительно не обманула, через некоторое время вернулась вместе с тазом и мальчиком лет двенадцати, который поставил возле меня металлическое ведро с водой, от которой медленно поднимался пар.

Вторым моим заданием для Келды было принести вещи Анастасии. Не могла же великорусская княжна приплыть в чужую страну хотя бы без сменной одежды. Она была аристократкой, к тому же, дочерью правителя. У нее должно было быть как минимум приданое.

— Вам все нести? — поинтересовалась прислужница.

— Все, — кивнула я. Пора было разобраться с наследством, доставшимся мне от моей предшественницы.

Анастасия была образованной, раз мне досталось знание языка северного народа, и я искренне надеялась отыскать в вещах ее дневники, и, возможно, какие-то книги. Что-то, что позволит мне лучше узнать и понять новый мир.

Меня настолько вдохновила эта мысль, что я даже на время забыла о времени и о том, что скоро должен был явиться адмирал. Лечиться.

В спальню ярла через некоторое время втащили пару больших увесистых сундуков, деревянных и окованных металлом, поставили у стены. А я стянула одежду и обтерлась влажным полотенцем. В идеале хотелось бы помыть голову, но я не представляла, как при помощи ведра воды можно промыть доставшуюся мне копну волос — кажется, Анастасия никогда в жизни не стригла волосы, они доставали мне до бедер. Но волосами можно было заняться в бане, о которой говорила Келда.

Закончив с умыванием и растиранием, я босиком добежала до первого сундука и открыла крышку, рассчитывая обнаружить там чистую и, желательно, менее претенциозную и более легкую одежду. На моем свадебном наряде было столько жемчуга и драгоценных камней, что ощущался он словно рыцарский доспех. Платье буквально давило на плечи.

В сундуке правда оказалась одежда княжны: роскошные платья, нижние сорочки из нежной ткани, даже отрезы шелка. Но все это выглядело так, словно все вещи сбросили в грязь, а затем сплошным комком вернули в сундук, еще и потоптались сверху.

Позабыв о холоде и скромности, я в чем мать родила метнулась ко второму сундуку, размером поменьше. И, естественно, обнаружила точно такой же приступ вандализма.

У Анастасии действительно были книги, а еще вышивки орнаментов и пейзажей, и инструменты для вышивания. Больше всего меня впечатлили миниатюрные, грубо связанные куколки, словно созданные неопытными или, скорее, детскими руками. От расписной деревянной шкатулки откололась крышка, а внутри оказались лишь крошечные портреты. Двух девушек и мальчика.

Треснувшее на обратной стороне крышки зеркало отразило мое собственное лицо: изящные брови цвета пшеницы, светлые глаза, маленький нос и пухлые губы. Девушки с портретов и мальчик были похожи на меня.

Семья Анастасии.

Ее сестры и брат.

Возможно, эти куколки и портреты были единственным, что она увезла с собой на чужбину.

Я опустилась на колени, оперлась локтями о край сундука и попыталась оттереть грязь с миниатюр. Но она въелась настолько сильно, что снять ее можно было лишь с красками.

У меня не было никакой связи с княжной. Я не знала, куда она исчезла, когда я пришла на ее место. Ради чего она согласилась стать женой адмирала? Ради кого? А может, ее мнения никто не спрашивал вовсе.

Анастасия по крайней мере могла взять с собой портреты тех, кого любила. Я была лишена даже этой малости. Бабушка Света и мама не знали, куда я исчезла. А я даже не была уверена, помнят ли они меня, или меня вымарало из той реальности, в которой один властный мерзавец угрожает моим близким.

Я поняла, что реву, когда первая слеза стекла по щеке и капнула на миниатюру. Меня всю затрясло: от скорби по своему прошлому, от ярости на того, кто решил нагадить княжне.

Я громко всхлипнула, с шумом втянула воздух в легкие и поднялась, но тут же рухнула обратно, спрятавшись за сундуком.

Потому что, не выбрав момента лучше, в спальню вошел адмирал.

Глава 10

И ладно бы я просто была голой! Но я ревела: у меня все лицо было залито слезами, и я даже не представляю, как я выглядела. Обнаженная, с растрепанными волосами, в самом что ни на есть откровенном проявлении своей слабости.

Я сидела за сундуком, прижав колени к груди, и смотрела на то, что осталось от прошлого Анастасии, а надо мной возвышался Сигурд и смотрел на меня.

Так, как будто я сама это сделала! Специально!

По крайней мере, именно такой у него был взгляд, и меня прорвало окончательно: зацепившись взглядом за портреты брата и сестер Анастасии, измазанные грязью, сажей или чем-то еще, я сжалась в комок.

Я понятия не имела, что произошло с Анастасией, с настоящей Анастасией, но без лишних слов становилось понятно: это напоминание о том, кто я здесь.

Дочь Великоруссии.

Не человек. Не жена. Не женщина.

Даже не просто чужестранка. Скорее, знак.

Символ того, что мир еще не простил старой войны, даже если короли пожали друг другу руки.

Я зажала рот ладонью — и слезы полились снова: не из-за платьев, не из-за портретов, а потому что вдруг окончательно осознала, что я не могу уйти. Не могу позвонить. Не могу прижаться к маме и сказать, что мне страшно.

Где-то там, в другом мире, остался человек, который всегда говорил: «Ясенька, ты справишься».

А здесь… здесь у меня было имя, которое мне не принадлежало, и имя, за которое меня ненавидели.

Даже мой собственный муж. Хотя какой он мне муж…

— …что это? — Его голос был низким, глухим. В нем не было никаких интонаций, если, конечно, такое возможно. Сейчас мне показалось, что да, возможно, но от этого стало только страшнее.

Я зажмурилась.

Сигурд сделал несколько шагов и захлопнул второй сундук.

— Анастасия, — тихо позвал он.

Я не ответила.

Слезы катились по щекам, капали на колени, которые уже были холодными. От местных сквозняков и каменного пола ноги просто заледенели, не помогало даже то, что я изображала эмбрион. Я ненавидела себя за это, за слабость, за дрожь. За то, что снова чувствовала себя потерянной девочкой, а не взрослой женщиной, которая могла справиться со всем.

Снова раздались шаги, а потом меня окутало мехом и оторвало от этого холодного пола. Я оказалась на кровати, завернутая в его накидку, а потом кровать скрипнула, и мне пришлось открыть глаза.

Маленькая Яра внутри меня все еще хотела спрятаться, взрослая понимала, что спрятаться не получится.

— Кто это сделал? — спросил Сигурд.

Я мотнула головой. Слова застряли где-то между горлом и грудью, как острые осколки.

Он не обнимал меня, не приказывал говорить. Просто сидел рядом, достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло, но не настолько, чтобы стало невыносимо и захотелось сбежать подальше.

— Мне казалось, сегодня утром я ясно дал понять, что ты моя, — произнес он медленно, и в его голосе звенела сталь. — Значит, кто-то решил, что мои приказы для него — пустое место.

Сигурд замолчал, потом тяжело выдохнул.

— Они хотели, чтобы ты почувствовала себя уязвимой, — сказал он. — Это тактика, когда хотят сломить не тело, а дух.

Я посмотрела на него сквозь наконец-то переставшие литься из глаз слезы. Сейчас адмирал не смотрел так, будто считал меня виноватой в том, что произошло, он выглядел, скорее… усталым. И очень собранным.

— Я… — Голос сорвался. Я сглотнула. — Я не могу даже… сохранить их. Портреты.

Он бросил взгляд в сторону сундуков, и челюсть у него напряглась.

— Тогда мы сделаем новые, — сказал Сигурд. — Я приглашу художника, который сможет их воссоздать.

Я не выдержала. Закрыла лицо руками и разрыдалась снова. Месячные у Насти, что ли, приближаются, или что?

Адмирал осторожно, неловко положил ладонь мне на плечо. Мне показалось, что он не привык касаться кого бы то ни было с такой заботой, и именно от этого прикосновение вышло таким неловким.

— Здесь ты под моей защитой, — сказал он. — И если кто-то забыл об этом, я напомню.

Дорогие мои девочки!

Приглашаю вас в историю нашего моба от Ри Даль! https://litnet.com/shrt/rgFv

Была парализованной калекой, а очнулась в теле наследницы Владыки Волховии и уже женой правителя Севера. Этот брак должен был спасти обе враждующие страны, но принёс только хаос и боль. Муж опозорил меня прямо на свадьбе, отказался признавать наш брак, но и отпускать меня не собирается. Теперь я — пленница в доме арвинга Хальдрима, и он не успокоится, пока не уничтожит меня, медленно, день за днём. Потому что у этого чудовища нет сердца.
Однако я не для того пришла в новую жизнь, чтобы снова страдать от бессилия. Я найду способ выжить самой и спасти наши земли от жестокости и войны.

Глава 10.2

В его голосе снова звучала сталь, но почему-то именно это впервые за весь день позволило мне облегченно вздохнуть.

Кровать прогнулась, и сразу стало холоднее, как будто разом погасили камин. Не тот, что полыхал в комнате, а мой внутренний. Я подняла голову и увидела, как Сигурд идет к сундукам.

Наклонившись, он поднял миниатюры и осмотрел их. Его пальцы, большие, с мозолями воина, двигались осторожно, почти бережно, будто он боялся причинить еще больше вреда.

— Это сделали не слуги, — сказал он наконец.

Я вздрогнула.

— Почему ты так думаешь? — спросила я хрипло.

— Слуги боятся наказания, — ответил он спокойно. — После того, что я обещал Ингрид, никто бы на такое не решился. А в том, что произошло, нет страха. Только демонстрация превосходства.

Он положил миниатюры обратно и на секунду замер. Я увидела, как напряглись мышцы на его шее.

— Они хотели, чтобы я это увидел, — продолжил он. — И чтобы ты это увидела первой.

Я сжала пальцы на грубой ткани, окутавшей мое тело единственным спасением от холода.

— Потому что я… — я запнулась. — Потому что я из Великоруссии.

Он обернулся.

Смотрел долго. Так, что мне стало не по себе, потому что на миг в его глазах будто снова мелькнула эта жгучая ненависть, будто он видел во мне не только Анастасию — а что-то большее. Ненавистное настолько, что от силы его чувств меня начинало знобить на физическом уровне.

— Потому что ты моя жена, — сказал он. — И потому что некоторые до сих пор считают этот союз ошибкой.

Он подошел к двери и распахнул ее.

— Стража, — произнес он негромко, но так, что голос разнесся по коридору. — Сюда.

Двое мужчин появились почти сразу. Высокие, плечистые, один с густой бородой.

— Кто-то, — сказал он четко и настолько громко, будто хотел, чтобы я слышала каждое слово, — испортил вещи моей жены. Все, что принадлежит ей, принадлежит мне. Кто-то посмел вредить мне. В моем доме. В моем присутствии.

Стражи опустили головы.

— Найти тех, кто это сделал. Пусть этим займется Доноверд лично. Имена мне нужны к утру.

— Да, ярл, — ответили оба.

Он закрыл дверь, и в комнате снова стало тихо.

Слишком тихо.

Я вдруг поняла, что дрожу — не от холода, а от напряжения, которое все это время держало меня, не давая расслабиться. Я обхватила себя руками, а Сигурд подошел ближе. Он снова сел рядом, чтобы быть со мной на одном уровне. Это показалось мне неожиданным: по крайней мере, раньше он не упускал возможности продемонстрировать свою власть надо мной.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Я подняла глаза.

— Ты не обязана здесь быть сильной, — произнес он. — Не сегодня.

С губ сорвался нервный смешок.

— А когда обязана?

Он прищурился.

— Когда решишь, что тебе это нужно.

Я смотрела на него и вдруг остро, до боли, осознала: он не утешает, не пытается сделать вид, что ничего не произошло. Он просто… признает, что мне больно, и это оказалось важнее любых слов.

— Они хотят, чтобы я исчезла, — сказала я тихо. — Чтобы я почувствовала, что здесь мне не место.

— Теперь твое место здесь, — ответил он. — И если кто-то с этим не согласен, это их проблема.

Плотная, теплая накидка на моих плечах продолжала греть, как могли бы греть его объятия. Я одернула себя на этой мысли: ну какие объятия, Яра?

— Ложись спать, — произнес он. — Я лягу чуть позже.

Я заморгала на него, но, кажется, Сигурд реально не собирался «разогреваться» с моей помощью. Потому что сейчас просто поднялся, откинул край тяжелого одеяла (все наши земные «утяжеленные» просто от зависти удавились бы от его плотности и веса) и кивнул мне.

Упрашивать дважды меня не пришлось, я рыбкой скользнула туда, сбросила плащ и завернулась в одеяло по самый подбородок.

— Ты пойдешь к Ингрид? — вырвалось у меня.

Серьезно. Серьезно, Яра?!

Зачем я это спросила?!

— Не сегодня.

Сигурд поднялся и отошел к окну, из которого сифонило, даже несмотря на плотно закрытые ставни. Кажется, для него такой вопрос был в порядке вещей. Или же он действительно был в порядке вещей — для той, кто является его женой? По-настоящему. То есть он же не знает, что я — не Анастасия, поэтому, наверное, даже хорошо, что я это спросила.

Не знаю, сколько он смотрел сквозь узоры ставен на то, что происходит во тьме. В той, что за окном, или в его внутренней? Наконец-то согревшись, я начала проваливаться в сон, и вдруг подумала о том, что, возможно, этот мир не станет мне домом.

Но, может быть, рядом с ним он перестанет быть для меня тюрьмой.

Дорогие мои!

Глава 11

Проснулась я в одиночестве, хотя смятая постель на второй половине кровати лучше всяких слов сообщила о том, что Сигурд спал рядом со мной. Почему-то от одной мысли, что мы разделили ложе на двоих, у меня загорелись щеки, хотя сама фраза даже в моей голове звучала пафосно и… как-то по-местному.

Это был просто сон, Яра, ты даже не почувствовала его присутствия!

А хотела бы?

Хотела бы почувствовать его объятия? Узнать, как адмирал целуется?

Подобная мысль была слишком опасной, потому что после вчерашнего обещания она не показалась мне чужеродной. Скорее, естественной, правильной.

И с каких пор идея с экспериментальным «лечением» кажется мне не такой уж плохой? С прошлой ночи, понятно же.

Повезло, что Сигурд не настаивает на том самом «лечении». Хотя, есть вероятность, что Анастасия не привлекает его как женщина. При этом я помнила, что в брачную ночь прекрасно почувствовала, что очень даже привлекает! Повезло, что он защищает меня перед своими соотечественниками. С последними было все сложно: я понимала, что Ингрид, которая пыталась утащить мои простыни, и испорченные вещи — это все цветочки. Ягодками же может быть… да что угодно. Про ягодки мне даже знать не хотелось!

И в то же время я осознавала, что должна попытаться показать этим людям, что лично я им не враг. Вряд ли у нас выйдет дружба, но можно попробовать сосуществовать мирно.

Мне хотелось в это верить. И я верила в это ровно до того момента, когда пришла Келда и сказала, что сегодня ярл велел собрать меня к завтраку. Мое присутствие там обязательно, потому что нашли тех, кто испортил мои вещи, и поэтому будет суд.

За завтраком.

Если вчера я искренне хотела вывалять в грязи того, кто испортил портреты родных Анастасии, то сегодня понимала, что публичная порка не пойдет на пользу репутации княжны из вражеской страны. Я была согласна с Сигурдом, что спускать подобное — чревато новыми проблемами. Это подрывает его авторитет. Но мой собственный авторитет может упасть ниже местных казематов.

Впрочем, переговорить об этом с адмиралом не представилось возможности: вместо того, чтобы прийти за мной самому, он отправил Келду.

Снедаемая противоречивыми эмоциями, я собралась с помощью служанки. Надела все тоже платье, остальные забрали из сундуков, пока я спала, очевидно, для того, чтобы попытаться спасти от той грязи. Затем Келда провела меня коридорами-лабиринтами в большой зал, и я даже начала запоминать дорогу. Я на этом пути сосредоточилась, чтобы перестать нервничать перед тем, что должно произойти.

Кажется, я так не нервничала, когда Сигурд тащил меня в свою спальню!

В отличие от прошлого раза, в большом зале было тихо, хотя обитатели и гости замка разместились за столами. Кто-то из них откровенно зевал, кто-то не скрывал раздражение. Напряжение так и витало в воздухе. Пока я шла к своему креслу рядом с Сигурдом, все, абсолютно все, провожали меня взглядами.

На этот раз я была центром всеобщего недоброго внимания.

Я шла с гордо поднятой головой, расправив плечи, чтобы не выдать своего волнения, а потом перехватила взгляд адмирала, и меня немного отпустило. Потому что он был на моей стороне.

Когда я опустилась на свое место, Сигурд наоборот поднялся и обратился ко всем присутствующим:

— Зигмунд Торсен, поднимись и объясни мне, по какому праву ты портишь мое имущество.

Здоровенный северянин поднялся из-за одного из столов.

— О чем речь, ярл? Я не трогал твоих вещей.

— Приданое моей супруги. Не припоминаешь?

Торсен яростно сжал зубы, но принципиально смотрел на своего военачальника, а не меня.

— Это просто напоминание о том, что место великорусской свиньи в свинарнике, ярл, — выплюнул он.

Глава 11.2

По толпе пробежались одобрительные шепотки, кто-то закашлялся, кто-то даже хохотнул, но, стоило Сигурду повернуть голову в сторону смеющегося, смех резко оборвался. В зале повисла тишина.

— А мое место где, Торсен?

Мужчина вскинул брови, заморгал.

— Считаешь, я занимаю свое место не по праву? — Адмирал не повысил голоса, но у меня по коже побежали мурашки. Не спасало даже то, что его ярость, а я чувствовала ее, очевидно, потому что сидела почти вплотную к Сигуруду, была направлена вовсе не на меня.

— Что ты такое говоришь, ярл? Ты сильный, мудрый и справедливый ярл.

Мудрый и справедливый? Это он так подмазаться хочет?

— Мудрый, — хмыкнул Сигурд. — Тогда почему ты решил, что можешь портить мои вещи и превращать мой дом в тот самый свинарник?

— Я не трогал твоих вещей, ярл, — раздраженно повторил Торсен.

— Моя супруга принадлежит мне, — отчеканил адмирал, на этот раз повысив голос, чтобы слышали все, — и все ее вещи тоже принадлежат мне. Поэтому пусть каждый, кто захочет нанести вред Анастасии, испортить ее одежду или еду, отныне знает, что тем самым наносит вред мне лично. И понесет наказание за свое своеволие.

Северянин побледнел и бросил на меня злой взгляд, прежде чем посмотреть на Сигурда.

— Я не считаю это справедливым, ярл. Потому что тебя тоже вынудили взять эту вражескую девку в жены! Это был приказ конунга!

Конунг?

По лицу Сигурда пробежала тень, а я поняла, что это многое объясняет. Брак с Анастасией — приказ северного правителя.

— Хочешь сказать, что кто-то заставил тебя портить вещи моей супруги? Хотя ты должен был доставить их в замок в целости и сохранности.

Торсен скривился.

— Это был мой выбор.

— Так вот, я хочу, чтобы это услышали все здесь присутствующие. Заключить союз с великоруссами, прекратить войну, которая забирает жизни моих соотечественников, моего народа — это уже мой выбор. Тот, кому претит эта сделка, кому не нравится мой выбор, может покинуть мои земли вместе с Зигмундом Торсеном.

Толпа — и слуги, и воины, все, разом зашумела: яростно и возмущенно. Направленные на меня взгляды и так были недобрыми, а сейчас и вовсе превратились в откровенно ненавидящие. Где это видано, чтобы чужачку из вражеского государства привечают, а воина просят на выход? Особенно неприкрыто зло смотрела на меня молодая золотоволосая женщина, держащая за руку шестилетнего мальчика. Ее можно было назвать красивой, но сейчас злость исказила черты ее лица.

Женщина шагнула вперед, очевидно, готовая спорить с решением Сигурда, но ее остановила еще более эффектная брюнетка. Последняя раскосыми глазами, изящными чертами лица и темными блестящими волосами напомнила мне о восточных красавицах, и смотрела она на меня в открытую, без страха, хоть и не выказывала явной враждебности.

— Ты прогоняешь меня из моего дома, ярл? — переспросил Торсен, а Сигурд взмахом руки заставил возмущенную толпу замолчать.

— Тебя и воинов, которые исполняли твой приказ. Ты знаешь правила: любой может вызвать меня на бой один на один и оспорить мое решение. Но ты поступил как трус, Торсен, действовал за моей спиной. Поэтому твое изгнание — дело решенное. У тебя есть время до заката, чтобы покинуть мои земли.

— Но у меня жена и сын, ярл!

Я инстинктивно накрыла ладонь Сигурда своей. Мне не нравилась сама идея с изгнанием, но отправить женщину и ребенка в неизвестность? Это было против самой моей сути.

Я умоляюще посмотрела на супруга, но он только смахнул мою руку, бросив на меня раздраженный взгляд, и произнес:

— Они могут остаться в замке. На этом все.

Дорогие девочки, сегодня я приглашаю вас в историю Алины Углицкой!

https://litnet.com/shrt/dy1l

Из Крещенской купели я угодила в Гренландию, прямо в X век, и оказалась в рыбацких сетях местного ярла. Эйрик Сёрдсон молод, амбициозен и чудовищно беден. Его поселение едва выживает, его люди видят во мне маргигр — морское чудовище. А сам он считает меня посланницей бога Ньёрда.
Однажды он бросит к моим ногам целый мир. Но сначала я должна выжить.

Глава 12

Толпа снова зашумела, явно не согласная с таким решением. Если раньше на меня смотрели с ненавистью, то сейчас она стала буквально осязаема. Ей пропитался воздух, и Сигурд, поднявшись, всколыхнул ее своим движением.

Никто больше не решался спорить с ярлом, но я прекрасно понимала, что теперь станет только хуже.

Поэтому я поспешила за мужем, чтобы поговорить с ним об этом, чтобы попросить отменить свое решение, но наткнулась на суровый взгляд, стоило мне просто открыть рот.

— Не ходи за мной, — сухо произнес он. — Не сейчас. Возвращайся к себе и сиди там, пока я не вернусь.

— Я не могу постоянно безвылазно сидеть в комнате…

— Можешь. И будешь. Ты будешь делать то, что скажу я. Без пререканий. Или будешь наказана. Возвращайся к себе. Одрен!

Сигурд окликнул застывшего у стены стражника, и тот мгновенно шагнул к нам.

— Проводи мою супругу в мои покои и проследи, чтобы она там и осталась. Отвечаешь за нее головой.

Кажется, я поспешила с выводами, что с Сигурдом мне повезло. Потому что он показал мне… ладно, будем выражаться прилично, суровую адмиральскую спину, а стражник, высоченный бородатый мужик, кивнул мне в противоположную сторону.

Спустя несколько минут я уже снова была в своей роскошной тюрьме. Роскошной по местным меркам, а дверь за моей спиной захлопнулась с явным намеком на то, что я больше отсюда не выйду.

Не в ближайшее время.

К счастью, книги Анастасии не разодрали в клочья и не измазали. Видимо, посчитали, что это не самое ценное, что у нее есть. А для меня это как раз было самым ценным.

Несколько оказались просто художественными романами: видимо, книгопечатание и в этом мире добралось до художественной прозы, но сейчас мне нужно было другое.

Мне нужно было выяснить, что за история у Великоруссии и… этой страны, как бы она там ни называлась. Увы, здесь меня постигло разочарование: исторических книг не было. Была одна по вышивке, другая — что-то вроде словаря, совмещенного с учебником по языку Скьелдхейма. Так я выяснила, как называется страна.

Но ничего кроме.

Еще была книга по традициям северян, ее я и открыла.

В самом начале (в некоем аналоге предисловия) говорилось, что северяне — дикий, варварский народ. Что они язычники, что все, что изложено в книге далее — не что иное, как попытка систематизировать их образ жизни. Далекий от образа жизни цивилизованных людей.

Мило.

Если у великоруссов в книгах такое пишут, то неудивительно, что меня сегодня обругали свиньей. Я отложила книгу в сторону, ощутив дикое сопротивление к чтению подобной литературы, взялась за последнюю. Книга в толстом кожаном переплете называлась «Женской энциклопедией», а содержание гласило о том, что здесь есть перечень трав, рецепты снадобий и зелий для «женского здоровья», и я уже успела обрадоваться, что обрела сборник местных БАДов.

Правда, когда я открыла следующую страницу, я поняла, что здоровьем там и не пахнет.

Потому что внутри книга оказалась варварски вырезана, прямо по контуру страниц, а вместо нее была вложена еще одна плотная книжечка, оказавшаяся дневником Анастасии.

«Отец сказал, что мне предстоит стать женой Сигурда Арнсхейма, и я покорно принимаю его волю. Никогда раньше я не доверяла своих мыслей бумаге, но сейчас мне больше ни с кем поговорить. Мать всецело на его стороне, брат и сестры считают, что так будет лучше, и что этот союз принесет нам мир. Впрочем, так считает вся Великоруссия, и вся Великоруссия сейчас радуется, что я стану залогом в руках того, кто меня ненавидит. Потому что мой отец убил его отца, потому что пока я буду в их руках, отец не сможет снова пойти войной».

Дорогие мои!

Сегодня приглашаю вас к Натали Эмбер

(только для читателей 18+) https://litnet.com/shrt/jeWT

Судьба перенесла меня на тысячу лет назад в раннее Средневековье. Англы решили, что я ведьма, и хотели казнить, но море взбунтовалось.
Меня спасли викинги и забрали с собой на Север как трофей. Теперь мне снова грозит смерть, если не смогу исцелить немого ярла. Другие рабыни завидуют мне и строят козни, а конунг планирует новые сражения.
Я должна выжить любой ценой в этом жестоком мире и вернуться домой. Но как это сделать? Ведь сердце уже принадлежит тому, кто не знает пощады…

Глава 12.2

Наверное, мне стоило отложить этот дневник, потому что это было как читать личную переписку. Совершенно не этично, но это был единственный источник информации на данный момент. Поэтому я прогнала совесть куда подальше и вернулась к тому, что могла мне дать бумага, исписанная изящным почерком Анастасии.

«Отец говорит, что на нем проклятие, и что долго мне страдать не придется. Но я в это не верю. Я не верю, что переживу это проклятое путешествие на Север, и тем более этот ненавистный брак. Отец решил отдать меня на заклание, и я ровным счетом ничего не могу с этим поделать. Потому что, если я откажусь, я стану причиной новой войны. А я этого не хочу».

Мне было очень жаль эту девочку, потому что, по сути, она оказалась в той же ситуации, что и я. Но зачем она повезла этот дневник с собой в Скьельдхейм? Как напоминание о доме? Как кукол? Как миниатюры?

Только сейчас я обратила внимание, что портретов отца и матери Анастасия с собой не взяла.

«Я знала, что разговоры о мире с северянами не могут обойтись без жертвы, но все же надеялась, что ею окажусь не я. Глупо, наверное. У государей не бывает дочерей — бывают лишь обещания, которые они дают другим правителям.

Меня выдают за Сигурда Арнсхейма.

Я слышала его имя прежде. В детстве няня пугала им меня и Алешу. Говорила, что он ужасен, что на море вокруг него сгущается холод, а из морских глубин по его зову поднимается страшное чудище, и что даже сильные воины избегают смотреть ему в глаза.

Моя Катерина, моя родная няня единственная, кто плакала, когда об этом узнала.

Я не плакала.

Если наш союз сохранит мир между нашими землями, значит, такова моя доля.

Но ночью, когда гаснут свечи, я все же думаю…

Интересно, какой он на самом деле».

Я пролистала несколько страниц. Я не хотела копаться в чужом нижнем белье, я хотела найти то, что может мне помочь. Сейчас я, правда, даже толком не представляла, что ищу. Что в дневнике княжны может помочь мне справиться со всеобщей ненавистью.

Да и зацепиться за что бы то ни было еще у меня не было возможности, поэтому я предпочитала не сидеть и страдать, а хотя бы получше узнать девушку, в теле которой я оказалась.

«Сегодня Алеша сказал, что я смелее его.

Я засмеялась, потому что это неправда. Я просто лучше умею скрывать страх.

Мы долго гуляли в саду, несмотря на непрекращающийся снегопад. Он обещал, что однажды приедет на Север, даже если там будет лед до самого горизонта. Сестры подарили мне своих кукол, чтобы я не забывала дом.

Я не забуду.

Я боюсь только одного: что, прожив там долгие годы, начну думать на их языке и смотреть на мир так же холодно, как они.

Но если судьба привела меня туда, значит, мне придется научиться жить среди льда.

Странно, у меня никогда не было страсти к шитью, все больше к музыке, а Мария и Ольга никогда не любили музицировать. Боюсь, что ни шитье, ни музыка мне в Скьельдхейме уже не понадобятся…»

Пролистав еще несколько страниц, аккурат до того утра, когда Анастасию собирали в дорогу, я прикрыла глаза. Читать это было тяжело, потому что я сейчас читала не книгу, а записи реального человека. Такой же женщины, как я, вынужденной выходить замуж за того, кого она боится. Да, Сигурд оказался лучше Антона (надеюсь), но и условия, в которые она попала…

В общем, меня это «основано на реальных событиях» ни капельки не вдохновляло, поэтому я собиралась уже закончить чтение. Когда зацепилась взглядом за строчки.

«Впервые за все это время во мне проснулась надежда. Потому что отец сказал, что я должна передать письмо этой женщине, и она мне обязательно поможет».

Глава 13

По моей спине побежал холодок, и это было вовсе не от местных сквозняков. Я никогда не обладала особой интуицией, всегда больше доверяла фактам, чем знамениям или предчувствию, но сейчас у меня будто щелкнуло в голове, что это важно.

Это письмо, кому бы и с какой целью оно бы ни предназначалось, было очень важно.

Поэтому я продолжила читать.

«Отец сказал, что она поможет мне стать свободной. Избавит меня от ненавистного брака с северным чудовищем. Отправит мою душу туда, где я буду в безопасности, а тело мое станет сосудом для чужой души».

Если бы эти строки прочитал другой человек, возможно, он бы подумал про смерть. Душу можно же по-разному отправить в безопасное место. Но дневник прочитала я.

Я, которая как раз попала в это тело из другого мира.

У меня встал ком в горле, словно сердце решило забиться там, где ему было не место, если верить анатомии.

Я пролистала дневник, а затем даже перевернула его вверх тормашками и потрясла, надеясь вытрясти таинственное письмо. Но в дневнике, естественно, никаких писем не оказалось. Тогда я заглянула в другие книги, осмотрела сундуки и шкатулку. Но так ничего и не нашла.

Я не знала, что было в том послании, но его отсутствие только подтвердило мое предположение о том, что оно достигло своего адресата — княжна передала его местной Тамаре Ивановне. А та поменяла наши сознания местами.

Я бросилась назад к дневнику, мне было уже наплевать, что я подглядываю за чужими мыслями. Все, что происходило с Анастасией, напрямую касалось и меня тоже.

Мои пальцы дрожали, пока я переворачивала страницы, но там было про то, как княжна прощалась с родными и плыла к Сигурду. Как северяне недобро к ней относились, как ее укачало в шторм… Но теперь строки были наполнены неприкрытой надеждой и ожиданием скорого избавления от бремени быть залогом мира между государствами.

Впрочем, самое интересное меня ждало в конце. Потому что Анастасия решила написать послание мне. То есть той, кто ее заменит.

«Дорогая душа, кем бы ты ни оказалась, знай, что я не желаю тебе зла. Я просто слишком слаба духом, чтобы выдержать испытание, что выпало на моем жизненном пути. Я буду нести этот крест до скончания своих лет. Могу лишь уповать на то, что ты найдешь свое место в этом ледяном замке.

Я думала, что справлюсь, что смогу принять и ненависть адмирала, который управляет чудовищем, и злобу северян, и одиночество, что принялось душить меня, стоило кораблям отплыть от родных моему сердцу земель. Но я ошиблась. Я не справилась.

Врученное отцом письмо жжет руки, я осознаю, что поступаю скверно. Я не знаю, что ждет меня по ту сторону, но я готова принять что угодно, лишь бы чары унесли меня отсюда далеко-далеко».

Я горько усмехнулась, потому что вспомнила, что ждет Анастасию в моем мире и в моем теле. Она теперь жена Антона, и если выбирать между ним и Сигурдом, выходит какой-то совершенно нечестный обмен. Шило на мыло! Целая крепость недружелюбно настроенных северян против одного чудовища, который считает, что ему все позволено.

Что бы я сама выбрала бы сейчас? Если бы могла выбирать, конечно.

Глава 13.2

Наверное, все-таки свой мир. Я его знала, я там родилась, там остались мама и бабушка. Мой брак с Антоном простым бы не был, но я не оказалась бы непонятно где в одиночестве.

На короткий миг я позавидовала Анастасии, не из-за Антона, конечно, из-за моей мамы. Она может ее обнять, а я даже не могу передать моим родным весточку, что со мной все в порядке. Я разозлилась на глупую княжну так, что готова была швырнуть ее дневником в стену.

Но потом вспомнила, что во всем этом есть доля и моей вины — магия сработала в обе стороны. Анастасия желала избавиться от брака с северным ярлом, я — от Антона. И каждая из нас сейчас пожинала плоды собственных желаний. С каждой колдовство взяло плату, и только время покажет, насколько выгодной была эта сделка.

«Все случится сегодня. Я передам письмо ведьме, а после будь что будет. Моя милая душа, если ты однажды увидишь Алешу и девочек, передай им, что моя любовь к ним безгранична. Что память о них навсегда останется со мной.

Прощай!»

Хороша же Анастасия! В отличие от меня, она прекрасно понимала, что никогда не увидит родных, но все равно решилась на подобное. Обратилась к ведьме, значит.

Если до этого я ее искренне жалела, то сейчас не могла перестать злиться. Потому что я на такую сделку не подписывалась, и осознанно никогда не подписалась бы. Потому что она попала в цивилизованный мир, а я в лютое средневековье. Анастасия теперь может видеть каждый день моих маму, бабушку, а я…

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. А затем все повторила, и так до тех пор, пока во мне не улеглись эмоции, и не включился мозг.

Я перечитала последнюю запись снова. На этот раз вчитываясь в каждое слово, подмечая то, что могла упустить.

Анастасия не называла имени ведьмы. Опасалась, что кто-то прочитает. А может, не знала. Я по-прежнему не представляю, что было в том послании. Но мой взгляд зацепился за фразу о ледяной крепости, и сердце снова сделало кульбит в груди.

Потому что это означало, что ведьма здесь. Не просто в Скьельдхейме, а прямо здесь-здесь, в крепости Сигурда! Иначе как бы Анастасия передала отцовское письмо?

На этот раз не получилось утихомирить собственные чувства, потому что от такой догадки у меня потеплело в груди. Я осознала, что у меня есть шанс вернуться домой, в мой мир. Поменяться душами с княжной в обратном порядке.

Осталось дело за малым — выяснить, кто в этой крепости ведьма.

А главное, понять, как это сделать при учете того, что Сигурд запер меня в спальне.

Дорогие мои!

Приглашаю вас заглянуть в еще одну огненно-ледяную историю нашего моба!

Только для читателей старше 18 лет!

Читаем тут: https://litnet.com/shrt/qJ6K

Я погибла, спасая ребенка. Очнулась в теле дочери ярла в суровом мире викингов. Мой спаситель грозный конунг. Он одновременно и пугает меня и притягивает. Он видит во мне избалованную девицу. Я в нём жестокого варвара. Сможем ли мы преодолеть пропасть между ненавистью и… любовью?

Глава 14

Запер, как выяснилось, не иносказательно.

Помимо того, что у моей двери постоянно дежурила стража, а мне запрещалось выходить, дверь запиралась на ключ с той стороны, как будто я могла выйти! Суровые северные стражи затолкали бы меня обратно без малейшего почтения.

Открывалась она только для того, чтобы Келда могла меня покормить, а еще когда приходил сам адмирал. Приходил он достаточно поздно, когда я уже засыпала, а уходил задолго до того, как проснусь.

Ни одна из моих попыток дождаться его, чтобы поговорить, не увенчалась успехом.

В смысле, с дождаться проблем не было: я дожидалась, но разговор с Сигурдом звучал, как разговор со стенкой.

— Я сказал: ты сидишь здесь, значит, ты сидишь здесь.

— Даже заключенным разрешают прогулки! — воскликнула я. — А я твоя…

— Жена? Ты мне пока еще не жена. Или хочешь стать ею прямо сейчас?

Он явно намекал на то, что между нами ничего не было, а становиться его прямо сейчас в сложившихся обстоятельствах у меня не было ни малейшего желания!

Спорить было бесполезно, если я что-то и поняла про Сигурда — так это то, что он принимает решение, и никогда от него не отступает.

Я попросила, чтобы мне принесли книги о Скьелдхейме, о мире, и хотя бы здесь мне не отказали. К счастью. Потому что дневник Анастасии я изучила вдоль и поперек и ничего больше полезного для себя не нашла. Разумеется, страницы, которые могли меня раскрыть, я сожгла — не хватало еще, чтобы сожгли меня, как самозванку-демоницу из другого мира.

А в том, что сожгут меня с радостью, я не сомневалась. Особенно после того, что произошло, после изгнания Торсена.

Когда я попросила Келду рассказать о том, что происходит в замке, она вздернула нос и произнесла:

— После того, как ярл выгнал одного из своих самых отважных воинов по вашей милости?

Я поняла, что дальше интересоваться бессмысленно.

Наверняка, Торсен для Сигурда был гораздо большей потерей, чем я, и не только для Сигурда, но и для всего флота, как и для всей крепости.

В таких условиях мне не оставалось ничего иного, кроме как сидеть и просвящаться, поскольку чтобы попасть к ведьме «на прием», нужно было как минимум понять, кто она такая. А как это понять, сидя в четырех стенах?

Зато в книгах я нашла историю не только Скьельдхейма, но и Великоруссии, и в целом этого мира. Согласно легендам, Боги разделили землю на четыре части. Скьельдхеймцы считались потомками Четверых Богов: Лоада, Адины, Сегмера и Фионы.

Остальные якобы были просто людьми, созданными богами, но не имеющими возможности прикоснуться к божественному.

Великоруссия и Скьелдхейм издревле считались ярыми противниками и очень много воевали. Во-первых, потому что у Великоруссов не было уважения к их богам, они считали, что Бог — един, а все остальное богохульство и язычество. Во-вторых, это были две крупнейшие мировые державы, соревнующиеся за влияние на мировой порядок, не говоря уже обо всех экономических заморочках.

Великоруссы и Скьельдхеймцы решили заключить союз, когда на одном из континентов произошло объединение нескольких стран уровня пониже, и император Родфелл, собравший под свои знамена множество народностей, заявил, что готовится взять под контроль тех, кто слишком долго диктовал свои условия мировой торговле. Земли Великоруссии и Скьельдхейма были обширны, и в первой, и во второй стране было много золота и полезных ископаемых, таким образом, оставаясь врагами и проливая кровь друг друга, великоруссы и скьельдхеймцы могли проиграть и вновь нарисовавшейся на горизонте империи.

К которой по доброй воле многие хотели присоединиться.

В общем и целом, все в принципе стало более-менее понятно: из летописей новейшей истории, которой я уделяла особенно пристальное внимание.

Если верить местному календарю, я просидела так взаперти чуть больше месяца, и единственными моими прогулками были прогулки по комнате. Конечно, я делала легкую разминку и силовые тренировки с тем, что попадется под руку, но все равно невозможность выйти и посмотреть на мир, на солнце (на которое я смотрела только через окно), не лучшим образом сказывалась на моем состоянии и настроении.

В конце концов я уже грешным делом задумалась о том, а не дать ли Сигурду то, что он хочет, чтобы получить возможность выходить. Останавливало меня только то, что это «дать» не гарантировало мне возможности выхода. Да и как я себя буду чувствовать потом?

В баню меня тоже не пускали, приходилось мыть голову в лохани, которую ко мне приносили раз в неделю. В остальное время меня ждали тазики и обтирания. И еще местный зубной порошок, растирать который предлагалось пальцем.

Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы однажды ко мне в комнату не влетела Келда, за которой вбежала еще толпа служанок и могучих парней с той самой лоханью и дымящимися ведрами.

— Приехал конунг, — сообщила мне служанка, пока все остальные готовили для меня внеплановую ванну. — Сегодня вечером будет большой пир в его честь!

Дорогие девочки! В нашем мобе есть еще одна чудесная история!

Глава 14.2

Конунг Вальдмар Арнсхейм правил уже тридцать лет, сейчас ему было около пятидесяти, и все, что я о нем знала, что он беспощаден к врагам, не берет пленных и приходится дядей Сигурду. У него была супруга, наследник тринадцати лет и четверо дочерей.

На этом мои познания и заканчивались.

Хотя нет.

Еще он форсировал этот брак и приказал Сигурду взять в жены Анастасию.

— Полезайте в лохань! — приказала Келда, когда мужчины вышли. — Нам надо успеть привести вас в порядок да причесать. И нарядить еще.

— То есть в глазах конунга я должна выглядеть не пленницей, а вполне себе женой ярла? — не сдержала сарказма я.

Келда с девушками переглянулись.

— Что? — Я принялась расстегивать платье, жестом остановив служанку, которая попыталась мне помочь. — К такому вас жизнь не готовила? К тому, что во мне тоже есть ярость? Я никому из вас не сделала ничего плохого, но вы смотрите на меня как на врага, и если вы думаете, что я не ем какую-то еду, потому что наелась, то нет, просто я замечаю, когда мне плюют в тарелку.

Келда почему-то побледнела:

— Это не так…

— Это так, и для того, чтобы помыться и привести себя в порядок, вы мне не нужны. Идите и перемывайте мне кости за этой дверью, а уж командовать, куда мне лезть и что делать, точно не вам. Пошли вон!

— Но мы…

— Я сказала: вон!

Девицы переглянулись и поспешно выбежали, а я с яростью рванула последнюю пуговицу и, швырнув платье на постель, опустилась в лохань.

Каждый раз, когда я оказывалась в теплой воде, я выдыхала. Для меня это был маленький ритуал, возможность просто расслабиться, не думать о том, что я сижу тут, не способная не только помогать людям, но и даже не способная помочь себе! Запертая, как… как я не знаю кто! Даже скотину выпускают из загона, а ко мне здесь относились хуже чем к скотине. Ни за что!

Если бы я (или даже хотя бы лично Анастасия) причинила кому-то вред, это еще можно было понять. И да, я понимала, что она дочь бывшего врага, но терпение и понимание во мне просто кончились! Я не собиралась молчать, я не собиралась прятать глаза, и уж точно я не собиралась скрывать от конунга, как ко мне относятся.

Я схватила оставленное на полу мыло и принялась яростно тереть кожу и волосы. Волосы, к слову, от местного мыла были гораздо лучше, чем от дорогущих шампуней (хотя поначалу я очень боялась, что они превратятся в паклю, но нет).

Я запрокинула голову, чтобы как следует намылить Анастасиину-мою шевелюру и все промыть, поэтому когда дверь в покои снова открылась, я зло поинтересовалась:

— Что в моих словах вам непонятно?

— Непонятно, по какому праву ты распоряжаешься моими слугами, Анастасия, которым я лично приказал тебе помочь.

Раньше я бы наверно ойкнула и спряталась под воду, путаясь в конечностях, чтобы муж меня не увидел, но мне надоело прятаться.

Во всех смыслах!

Я подняла голову, встретившись с ним взглядом.

— Боже, какая честь, — язвительно произнесла я. — Сам Сигурд Арнсхейм явился, чтобы со мной поговорить.

Его глаза потемнели:

— Как ты смеешь дерзить мне?! И упоминать того, кого не существует?!

— А ты видел? — зло поинтересовалась я.

Сигурд в два шага оказался рядом со мной, вздернул меня на ноги, оказавшись в каких-то миллиметрах от меня. Моя обнаженная грудь почти касалась грубой ткани его рубашки, а его руки на моих плечах ощущались как тиски.

— Из-за тебя, — процедил он, — я вынужден был прогнать одного из самых опытных воинов. Он не раз ходил со мной в море…

— Может, он и был опытным, но мозгов сделать все так, чтобы ты не заметил, ему не хватило, — перебила я. Глаза Сигурда снова сверкнули синим, а я добавила: — И выгнал ты его не из-за меня, а чтобы сберечь свою ярловскую репутацию! Для меня ты не сделал ровным счетом ничего, кроме как посадил меня под замок! Ни за что! Скажи, тебя это возбуждает — чувствовать свою власть над той, кто не способен ответить?!

Синевы в его глазах стало больше, как будто само штормовое море грозило выплеснуться через его глаза.

— Сейчас я тебе покажу, что меня возбуждает, Анастасия, — зло вытолкнул он, после чего выдернул меня из импровизированной ванной и, как есть, голую и мокрую, швырнул на кровать.

Глава 15

Из меня будто вышибло дух, хотя перина была мягкой. Я попыталась тут же вскочить с постели, но Сигурд, даже не раздеваясь, навалился на меня сверху.

Я, наверное, была слишком зла, чтобы по-настоящему испугаться его угрозы. Мне надоело сидеть взаперти и хотелось выместить всю свою злость на реальном виновнике моего заточения. Поэтому я забилась под ним, отбиваясь и царапаясь. Я готова была выцарапать ему глаза!

Только Сигурд вклинился между моих бедер, перехватил мои ладони и словно пригвоздил их к перине над моей головой. Он распял меня под собой.

Или для себя.

Мы уставились друг другу в глаза, тяжело дыша.

— Тебя это действительно возбуждает? — прорычала я в лицо своему супругу по воле судьбы. — То, что женщина сопротивляется? То, что она тебя не хочет?

Во взгляде, темном, как грозовое небо, кажется, вспыхнули молнии. Или что-то еще, до этого момента мне незнакомое. Будоражащее. В них вспыхнул азарт.

— А ты правда меня не хочешь, Анастасия? — вкрадчиво поинтересовался адмирал, прищурившись. И я поняла, что только что бросила ему вызов, который он с радостью принял. Поняла, что его так же потряхивает, как и меня.

Вот только от злости ли?

— Нет, я… — начала я, осознав, что вот сейчас по-настоящему попала. Но Сигурд меня перебил.

— Нет? — хмыкнул он и перехватил мои запястья одной рукой, а второй мазнул по моей скуле. С нажимом провел большим пальцем по моей нижней губе, а затем впился в мой рот поцелуем, запечатывая мои невысказанные слова.

В этом поцелуе не были ни капли нежности, лишь властная сила и невыносимая жажда. Желание подчинить, присвоить, подмять под себя мое тело и мою волю.

Помимо того, что Сигурд будто присваивал меня через этот поцелуй, его ладонь сначала скользнула на мою шею, он почти ласково погладил мои ключицы и сжал пальцами вершину соска, которая затвердела после того, как он вытащил меня из горячей воды.

Хотя, возможно, дело было вовсе не в резкой смене температуры. Просто мое тело реагировало на него определенным образом.

Я прогнулась в пояснице от ярко-острых ощущений: его языка, тяжести его тела, впечатавшего меня в постель, его пальцев, которые бесцеремонно двинулись вниз.

Сигурд пропихнул ладонь между нашими телами и коснулся моей самой чувствительной точки, прошелся пальцами сверху вниз, вырывая у меня то ли стон, то ли всхлип.

Он знал, что делает, когда покружил вокруг чувствительного бугорка, а затем погладил лепестки. Но стоило мне качнуться бедрами вверх, убрал руку. Я протестующе замычала ему в рот.

— Ты все еще не хочешь меня, княжна? — поинтересовался он, избавив меня от плена собственных губ. — Твое тело говорит о другом.

— Это просто обычный отклик женщины на близость с мужчиной! — выпалила я, задыхаясь от переполнявших меня чувств. — Чтобы у меня ничего там не порвалось!

Сигурд потемнел лицом, а затем прорычал:

— Обычный отклик, говоришь?

Он отпустил мои ладони, но лишь для того, чтобы стянуть с себя штаны. Я вскрикнула, когда он соединил наши тела одним стремительным движением. Присваивая меня, словно завоеватель. Но вместо того, чтобы продолжить отбиваться, мои ладони легли на его мощные широкие плечи. Не отталкивая, а побуждая продолжать.

Потому что несмотря на всю ярость и ненависть, что испытывала я, что испытывали мы с адмиралом по отношению друг к другу, он позволил мне привыкнуть с своей тугой плоти, постепенно наращивая темп. И то самое возбуждение словно напомнило о себе, что оно вовсе не исчезло.

Мир перед глазами, лицо Сигурда, подернулось дымкой, когда он задел чувствительную струну внутри меня. Я застонала, но вовсе не от боли. Боль растворилась в наслаждении, в которое погружалось мое тело. Пока мой муж мощно погружался в меня.

В какой-то момент я будто утонула в его глазах, а потом струна удовольствия словно лопнула внутри меня и меня утащило на морское дно в водовороте собственных чувств.

Я пришла в себя от того, что Сигурд покинул мое тело и излился на простыни: ясно было, что он не хотел от меня детей. А весь его безразличный вид говорил о том, что для него это всего лишь было укрощением зарвавшейся княжны.

Дорогие мои! Приглашаю вас в историю нашего моба от Валентины Элиме!

ЧИТАЕМ ТУТ: https://litnet.com/shrt/J2fx

Доверчивость и наивность юной Фрейи Макентой совсем не под стать буйному пламени ее волос. Ее гордость уязвлена: жених с севера не явился даже на собственную свадьбу. Ведь суровый викинг уверен, что жена должна быть покорна его воле. Это и погубило девушку. Теперь в ее теле Я. И чего мне ожидать от такого брака? Да чего угодно! Но я не намерена покоряться Северу!
И так ли он холоден, как о нем говорят?

Глава 15.2

Мое наслаждение было таким ярким… Но оно мелькнуло как вспышка и исчезло, а я почувствовала себя использованной. Капли воды на моем теле показались льдинками. Таким же ледяным был взгляд адмирала, которым он по мне мазнул.

— Я верну прислужниц, и не смей больше их прогонять. Ты должна быть на пиру как можно скорее.

— Чтобы ты мог показать, как я счастлива быть твоей женой? — Я не смогла сдержать сарказма.

Сигурд ничего не ответил. Поднялся рывком с постели и стал приводить себя в порядок. Я соскользнула следом за ним и направилась к ванной: вода еще не остыла (хотя, возможно, сейчас мне не помешала бы водичка попрохладнее), и мне хотелось смыть с себя следы моей слабости.

Я могла бы солгать самой себе, что в произошедшем лишь вина Сигурда, что он меня заставил. Но я предпочитала самообману честность.

Я совершенно точно хотела от него сбежать, хотя бы погрузиться в воду, чтобы не чувствовать невидимые следы его прикосновений. По ощущениям, они словно въелись в кожу, пусть даже я как медик знала, что этого просто не может быть.

— Не боишься, что я все расскажу твоем дяде? — бросила я через плечо. — Что ты держишь взаперти княжну его союзников.

— Вперед, Анастасия, — посоветовал он, но в ледяные ноты его голоса плеснула ярость. Интересно, что его задело? Предположение, что я попрошу помощи у конунга, или что выставлю его чудовищем. Возможно, и то, и другое. — Я посмотрю, что тебе ответит конунг.

С этими словами он покинул комнату, захлопнув за собой дверь.

Я же тяжело вздохнула и сосредоточилась на мытье и его последних словах. Потому что думать о будущей встречи с конунгом было проще, чем вспоминать нашу близость. Близость, которая для меня оказалась… приятной и гораздо более важной, чем она была для Сигурда.

Ясно же, что для него это было что-то между удовлетворением физических потребностей и сеанса лечения от проклятия!

Стоило мне об этом подумать, как я принялась неистово тереть кожу мылом. Она быстро покраснела, но это сработало — я отвлеклась от мыслей о том, как стонала под мужем. А потом вернулись служанки, и отвлекли меня тем, что принялись собирать меня как куклу.

Гардероб Анастасии было уже не спасти, но мне за месяц моего заточения, приносили новые наряды, пошитые по моде северян. Вот и сейчас меня нарядили в новое платье из нежно-голубой ткани, с круглым вырезом и с поясом на талии. Мне оно понравилось своей легкостью. Например, на моем свадебном наряде было столько драгоценных камней, что весило оно слова две шубы.

После того, как мне высушили волосы, заплели косы и уложили их на голове словно корону, служанки наконец-то привели меня на пир, который был в самом разгаре. Мне так осточертело сидеть в четырех стенах, что я сейчас я радовалась толпе празднующих викингов как родным.

Как ни странно, первым меня заметил не супруг, а светловолосый мужчина, который сидел рядом с ним. Он вскинул голову, стоило мне переступить порог, и не сводил с меня взгляда, пока я шла через весь зал, чтобы занять свое место. И я бы хотела списать этот взгляд на любопытство, но внезапно поняла, что конунг смотрит на меня с нескрываемым мужским интересом.


Дорогие девочки, сегодня у нас финальная рекомендация нашего моба, но я буду держать вас в курсе всех активностей в наших классных историях!
Например, приятных цен и акций от авторов.

А сегодня приглашаю вас в чудесную историю от Адель Хайд!

ЧИТАЕМ ЗДЕСЬ: https://litnet.com/shrt/I23Z

Закончив свой жизненный путь в доме престарелых, она попала в тело юной невесты князя, которую везут в Северные земли к будущему мужу.
Впереди — вражда с властной свекровью, равнодушный муж и двор, где каждый хочет её уничтожить. Но они не знают, с кем связались.
За плечами новой княгини — жизненный опыт, полвека работы главным бухгалтером и железная воля женщины, которой нечего терять.

Визуал. Яра-Анастасия

Вот так нарядили Яру-Анастасию перед встречей с конунгом :)

Как вам?

Глава 16

Дядя Сигурда был той же ширины в плечах, что и мой муж, и, судя по всему, не меньшего роста. Он так же, как Сигурд, не отпускал бороду, за счет чего выглядел значительно моложе, чем мог бы быть с густой бородой, которая здесь явно была в моде. Серебро в его волосах мешалось с золотом, и теперь я прекрасно могла представить, какой цвет волос будет у Сигурда в его возрасте.

На голове конунга была корона с крупным алым камнем, а сам он был одет в доспехи, поверх которых струилась алая накидка. Алый был и цветом флага Скьельдхейма: несмотря на то, что держава северная, они выбрали его как символ пролитой в боях крови воинов.

Дракон, пронзенный копьем, который сжимал тот самый воин, на флагах был вышит золотом. Поэтому и на накидке Вальдмара Арнсхейма тонкие полосы были золотыми.

— Я слышал, что твоя жена красавица, племянник, — усмехнулся он, когда я подошла. — Но даже не представлял, что она настолько красива.

Он снова окинул меня взглядом с головы до ног, а после повернулся к Сигурду:

— Когда нам ждать твоего наследника?

Господи.

Другой мир, люди у власти. А всех интересует примерно то же самое, что и пьяного дядю Валеру на семейном застолье, решившего, что календарь беременности и родов для всех родственников должен составлять он.

С другой стороны, мне было прямо интересно, что ответит Сигурд, и я почему-то совсем не удивилась, что он не стал отрицать то, что сказал мне:

— Никогда. Я не намерен заводить наследников, дядя, и ты знаешь причину.

Вальдмар Арнсхейм хмыкнул и снова посмотрел на меня. В отличие от племянника, у него глаза были наполнены естественной синевой, не имеющей никакого отношения к… чему бы то ни было. Этот цвет, как цвет высокого и холодного неба, сейчас казался просто ледяным. Сам этот мужчина казался ледяным, и исходящий от него холод кусал мои обнаженные плечи.

Хотя в зале было не просто не холодно, здесь было жарко. Натопленное помещение с огромным камином еще и было заполнено свечами, и людьми, которые снова пили и ели, и гоготали, и от этого здесь становилось по-настоящему душно. Несмотря на день, на то, что темнеть начинало позже, сюда солнечный свет проникал исключительно через распахнутые двери, и эта полоска света заканчивалась раньше, чем начинался огромный вытянутый вдоль всего зала П-образный стол.

Очевидно, это работало по принципу казино: когда теряется счет времени, потому что ты не знаешь времени суток, и можешь и пить, и есть, и веселиться до бесконечности.

— И все же мы брали ее не для этого, — усмехнулся Вальдмар, после того как Сигурд сказал тост в его честь, вызвавший бурю оваций и одобрительных воплей.

В отличие от меня — которая, если бы Сигурд решил меня почествовать, собрала бы исключительно дружное улюлюканье и гнилой томат в спину.

— Она должна родить наследника, который станет залогом мира после твоего ухода.

— Что толку от этого наследника, если он не проживет и пяти лет. Или даже года.

— Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы прожил.

Сигурд усмехнулся, а я, медленно закипавшая от того, что при мне говорят как будто меня нет, чуть было не совершила самую большую ошибку в своей жизни. То есть не сказала конунгу, что я вообще-то тоже тут и могу решать сама. И что я очень хочу детей, но я не хочу их от мужчины, которому нет до меня никакого дела!

Спасла меня, по иронии судьбы, жена Зигмунда Торсена.

Она вошла в зал с гордо поднятой головой, но перед нами упала на колени. И уже оттуда вскинула голову и умоляюще посмотрела на правителя Скьельдхейма:

— Мой господин… конунг. Мой супруг был изгнан за сущую ерунду и оплошность! Прошу вас, отмените решение ярла! Позвольте ему вернуться ко мне и к сыну!

Визуал. Конунг

Знакомимся с дядей Сигурда )

Глава 16.2

Конунг смерил ее тяжелым взглядом и повернулся к Сигурду.

— За какой проступок ты изгнал Торсена? Это достойный муж и отличный воин.

— Он испортил вещи Анастасии. Надругался надо всем, что было ей дорого.

Женщина с ненавистью взглянула на меня, как будто это я испортила их с мужем идиллию.

— По какому праву ты пришла ко мне, просить за супруга? — снова повернулся к женщине ярл. — Или ты сомневаешься в решениях своего ярла?

— Я… нет… — Женщина испуганно посмотрела на него. — Я просто… подумала, что наказание было слишком суровым…

— Сколько лет твоему сыну? — перебил ее конунг. Теперь в его голосе звучал металл.

— Четыре с половиной.

— Самое время начать делать из него воина, который не сомневается в приказах своих правителей. Я заберу его с собой, отправлю в тренировочный лагерь.

У женщины расширились глаза от ужаса, и я подозреваю, я недалеко от нее ушла. Потому что… ребенка в четыре с половиной года?! В тренировочный лагерь?!

— Мой господин, — залепетала она, — пожалуйста… не разлучайте меня с сыном…

— Молчать, — перебил тот. — Твой сын отправится со мной, и это не обсуждается. Или ты хочешь поспорить со своим конунгом и получить за это плетей?

Да что это за мир-то такой! У них здесь что, рабовладельческий строй, или как?

— Я бы хотела сказать, если позволите. — Я повернулась к конунгу, заработав очередной убийственный взгляд от Сигурда. — Дети не должны отвечать за поступки отцов, как и жены — за поступки мужей.

— Еще одна девица, возомнившая о себе непонятно что. — Кажется, в глазах конунга женщины нужны были исключительно для одного: чтобы продолжать род и не отсвечивать. — Племянник, тебе не кажется, что ты их всех распустил?

Сигурд даже не повернулся к нему:

— Я оставлю этого ребенка себе. Пусть учится среди моих воинов, это будет замена его отцу.

Кажется, дядю уделали. Потому что в тех самых книгах по укладу жизни в Скьельдхейме я читала, что если воин погибает, из семьи обязаны предоставить ему замену. Даже если ребенок очень мал, его отдают на военную службу, в услужение и обучение. Точно так же работает, если воин пропал, сбежал или был казнен. Частный случай с изгнанием, полагаю, тоже попадает под этот закон.

На этот раз холодный взгляд достался уже Сигурду, но муж отреагировал на него как обычно. Точнее, вообще не отреагировал. Интересно, в этом мире существует хотя бы что-то, чем его можно пронять, или у него реально кусок льда вместо сердца?!

Тем не менее сейчас я посмотрела на него с благодарностью. Потому что Сигурд, как умел, поддержал меня и эту несчастную женщину, которая пулей вылетела с празднества, стоило конунгу жестом ее отпустить.

— Что за настроения у тебя царят, Сигурд? — поинтересовался Вальдмар. — Почему девицы врываются на праздник и портят его своим постным видом?

— У нее сейчас непростой период.

— У всех у нас сейчас непростой период, — холодно произнес конунг. — Мои шпионы принесли новости, что Родфелл готовится идти на нас войной.

Это женщины его портят своим постным видом?! Сам он просто кладезь позитива, ничего не скажешь.

— Но об этом позже. Мне нужно, чтобы твоя жена родила наследника, того, кто займет твое место. Морской границе Скьельдхейма нужна защита.

— Ты всегда можешь поставить наместника, дядя.

— У наместника должен быть ярл, за которого он будет сражаться. И хватит об этом. Музыка!

Музыка перебила даже возможность Сигурда ответить. До этого сидевшие тихо, как мышки, музыканты, заиграли на своих инструментах, которые даже на вид были мне не знакомы. Музыка напоминала ту самую музыку из исторических фильмов, про бродячих менестрелей или что-то вроде.

Часть пирующих бросилась в пляс, кто-то со служанками, кто-то со своими женщинами.

— Приглашу-ка я твою жену на танец, племянник, — произнес конунг и, не дожидаясь ответа, поднялся, протягивая мне руку.

Я так понимаю, отказаться мне не светит?

— Анастасия не танцует.

Я моргнула и перевела взгляд на Сигурда.

— Что ты сказал? — прищурившись, переспросил конунг.

— Я сказал: Анастасия не танцует. Ни с кем, кроме меня.

Его ладонь накрыла мою руку раньше, чем я успела вздохнуть. Но почему-то этот собственнический жест сейчас показался спасительным.

Я сглотнула и едва различимо даже для себя прошептала: «Спасибо».

Глаза конунга потемнели, а губы слились в одну узкую линию. Он разомкнул их только для того, чтобы произнести:

— Если твоя жена не понесет в первый месяц весны, я воспользуюсь правом конунга. Не хочешь, чтобы здесь правил твой наследник, будет править мой.