Проклятие Нихериона

Глава 1. Охота

Хроники Разрушенного Мира

Две тысячи лет назад земли Эрейндиля процветали под двумя лунами — серебристой Лираэль и кровавой Малгор. Две расы делили этот мир:

Эльфы Фэйвиндар — бессмертные в своей гордости, с кожей, переливающейся как лунный свет, и слабой магией. Их король Ксиландэр и королева Эриндриэль правят уже 12 веков, их имена стали синонимами закона и порядка.

Демоны Игнисар — дети вулканов и теней, с кожей цвета заката и рогами, хранящими память предков. Их королевство пало, а древняя магия забыта...

900 лет назад демоны совершили непростительное. Они провели древнейший Ритуал Призыва, используя кровь десятков жертв, чтобы пробудить могучее существо.

Они хотели обратить его ярость против эльфов, но ошиблись. Нихерион не стал их оружием. Он просто пришёл — и мир начал умирать.

С тех пор эльфы Фэйвиндара стали Охотниками. Их дети учатся владеть клинками прежде, чем говорить. Их малочисленные маги исследуют руины Игнисара в поисках способа окончательно стереть демонов с лица Эрейндиля.

Ибо только так, как гласит королевский указ, мир сможет исцелиться.

Окраины Фэйвиндара

Ветер шептал мне предостережения, но я не слушала.

— Ты не вернёшься, — будто бы говорил он.

Я сжала рукоять кинжала и шагнула вперёд.

— Ты не должна идти туда.

Но я шла.

Тени деревьев сплетались в узоры, словно пытаясь удержать меня, но я была быстрее. Мои серебристые волосы, окутанные маскировочным заклятьем, развевались за спиной, будто знамя. Они мерцали в такт пульсу — нежно-голубые блики скользили по коре чёрных дубов, словно лунные зайчики.

— Остановись, Аэвиндэ.

Но я не могла.

Впереди, за чёрной скалой, ждал мой враг. Последний из Несокрушимых. Демон, которого не смогли убить десятки охотников до меня.

— Ты не готова.

Я улыбнулась.

— Никто не готов, — прошептала в ответ ветру и прыгнула вниз.

Он стоял спиной ко мне.

Высокий, с чёрными волосами, в которых переплетались алые пряди, будто следы крови. Его плечи были напряжены, но не от страха — он знал, что я здесь.

— Пришла убить меня, эльфийка? — его голос был низким, почти ласковым.

Я не ответила. Вместо этого я бросилась вперёд, кинжал сверкнул в воздухе.

Он даже не обернулся.

Просто поймал моё запястье.

— Ты быстра, — заметил он, — но недостаточно.

Я вырвалась, отпрыгнула назад. Сердце бешено колотилось.

— Ты убьёшь меня? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он рассмеялся.

— Если бы я хотел, ты бы уже была мертва.

И в этот момент земля взвыла.

Деревья вокруг рухнули, будто подкошенные. Почва разверзлась, обнажив алый шрам — трещину, из которой сочилась густая жидкость, похожая на кровь. Я потеряла равновесие, меня отбросило к краю пропасти...

И вдруг — железная хватка на моём запястье.

— Неловко для охотника, — проворчал демон, его пальцы обжигали кожу.

Я подняла глаза.

Передо мной был Харгрот. Его глаза, обычно орехового цвета, теперь плясали крошечными язычками пламени. Он держал меня на весу, будто я весила не больше осеннего листа.

— Отпусти! — я попыталась ударить его свободной рукой.

— Умрёшь — не узнаешь правды, — демон резко дёрнул меня вверх, на безопасный выступ.

Я откатилась в сторону, мгновенно вскочив на ноги.

— Какая ещё правда? Вы — чума этого мира!

Харгрот склонил голову, будто разглядывая диковинное существо.

— Интересно... Ты действительно веришь в это.

За его спиной трещина вздохнула — и выбросила фонтан искр. Воздух заполнил гул, похожий на стон.

— Что это? — я непроизвольно отступила.

— Начало конца, — демон повернулся, чтобы уйти. — Если хочешь жить — беги в свой Фэйвиндар. Скоро будет поздно.

Я сжала кинжал. Убить его сейчас. Но... почему он спас меня?

— Почему ты...

Харгрот уже растворялся в тумане, лишь его голос донёсся издалека:

— Спроси своего короля, кто на самом деле разорвал Игнисар.

Глава 2. Возвращение с пустыми руками

Фэйвиндар. Королевский дворец.

Аэвиндэ шагнула под высокие своды тронного зала, её сапоги глухо стучали по мрамору, отполированному до зеркального блеска. Воздух здесь всегда был наполнен ароматом лунных лилий — цветов, что росли лишь в садах королевской семьи.

Она чувствовала, как ледяной взгляд короля Ксиландэра скользит по её фигуре, будто ощупывая каждую царапину на доспехах, каждый след грязи от лесной погони.

— Ты вернулась одна, — его голос прозвучал тише шороха падающего листа, но каждый эльф в зале замер, будто превратившись в изваяние. — Где голова демона?

Аэвиндэ сжала кулаки, ощущая, как под ногтями застревают крошечные капли засохшей крови — её собственной, а не вражеской. Почему он не спросил, в порядке ли она?

— Харгрот скрылся после землетрясения, — ответила, опуская глаза. Ложь далась ей удивительно легко — слишком часто видела, как король лгал советникам, его губы шевелились, произнося сладкие слова, в то время как за спиной его пальцы сжимали лезвие кинжала.

— Землетрясения? — Ксиландэр медленно поднялся с трона. Его мантия, расшитая серебряными шипами, не шелохнулась, будто соткана из самого мрака. — В Фэйвиндаре не бывает землетрясений.

Тишину разорвал смех — высокий, звенящий, будто падающий хрусталь.

— Может, демон напугал нашу храбрую охотницу? — Вильдария скользнула вперёд, её бледные пальцы с длинными ногтями, окрашенными в цвет запёкшейся крови, легли на плечо сестры. Шёлковое платье, переливающееся, как крылья стрекозы, шелестело при каждом движении. — Или... ты пожалела его?

Аэвиндэ резко отстранилась.

— Я не из тех, кто прячется за чужими спинами, сестра.

Королева Эриндриэль рассмеялась — звук, от которого по коже побежали мурашки, будто кто-то провёл лезвием по стеклу.

— Как трогательно. Прямо как твоя мать перед казнью.

Сердце Аэвиндэ сжалось, сдавленное невидимой рукой.

«Мать...»

Это слово обожгло изнутри, будто проглоченный уголёк. Она помнила её слишком смутно — лишь обрывки:

Тёплые руки, обнимающие перед сном.
Голос, напевающий старую колыбельную на языке, который теперь запрещён.
И запах — да, особенно запах — диких трав и чего-то сладкого, как мёд с горчинкой.

А потом...

Крики за дверью.
Глухой стук падающего тела.
И Эриндриэль, выходящая из спальни, вытирая пальцы о платок — медленно, так медленно, будто наслаждаясь каждым движением.

Аэвиндэ сжала зубы так сильно, что в висках застучало.

«Они сказали, что мать предала королевство. Что она водила тайную переписку с демонами. Но я видела эти «доказательства» — поддельные письма с королевской печатью, слишком новыми чернилами...»

Её взгляд сам потянулся к Ксиландэру.

«Ты знал. Ты точно знал. И позволил это сделать.»

Но самое страшное было даже не это.

«А что, если мать... действительно что-то знала? Что если её убили не за вымышленную измену, а за правду?»

— Довольно! — Ксиландэр ударил посохом о мрамор, и эхо разнеслось по залу, как удар колокола. — Аэвиндэ, ты отправишься на испытание. Завтра.

— Какое? — она подняла голову, чувствуя, как её серебристые волосы, обычно сияющие мягким лунным светом, сегодня кажутся тусклыми, почти серыми.

— Охота на демона-ребёнка. В Теневых пещерах.

В зале повисло молчание, густое, как смола. Даже Вильдария побледнела, её тонкие пальцы непроизвольно сжали складки платья.

— Отец, это... — начал Элендил, его юношеское лицо, обычно озарённое улыбкой, теперь было искажено ужасом.

— Тарвиндель пойдёт с ней, — король перебил сына, его голос не оставлял места для возражений.

Из тени колонн вышел жених Аэвиндэ. Его стройная фигура в тёмно-синем камзоле казалась изящной, но каждый мускул под тонкой тканью был напряжён, как тетива лука.

— С радостью присмотрю за невестой, — Тарвиндель поклонился, но его глаза, холодные, как озёрный лёд, скользнули по Аэвиндэ с таким выражением, что у неё похолодело внутри.

Глава 3. Отравленный дар

Фэйвиндар. Покои Аэвиндэ.

Лунный свет, просачиваясь сквозь витражи, разбрасывал по комнате голубоватые блики, похожие на застывшие слезы. Аэвиндэ стояла перед зеркалом, бессознательно перебирая пряди волос. Ее некогда сияющие, будто наполненные внутренним светом локоны теперь казались тусклыми, словно покрытыми пеплом.

«Это началось после той трещины... или после того, как его глаза вспыхнули огнем?»

Тихий, едва различимый стук в потайную дверь вывел из раздумий.

— Войди.

Дверца бесшумно приоткрылась, пропуская внутрь стройную фигуру. Ее младший брат, обычно излучавший беззаботность, сейчас выглядел совершенно иным — его широко распахнутые глаза блестели в полумраке, а пальцы нервно перебирали край плаща.

— Тебе нужно бежать, — прошептал он, резко схватив сестру за запястье. — Отец посылает тебя в Теневые пещеры не просто так.

Аэвиндэ ощутила, как по ее спине пробежали мурашки, но лицо сохранило ледяное спокойствие.

— Я справлюсь с демонским отродьем.

— Не в этом дело! — Элендил оглянулся, его взгляд метнулся к дверям. — Там будет... не только ребенок. Тарвиндель получил приказ.

В комнате внезапно стало душно. Аэвиндэ почувствовала, как ее ладони становятся влажными.

— Какой приказ?

— "Если дрогнет — пусть разделит участь матери", — голос брата прервался, словно ему перехватило горло. — Они хотят твоей смерти, сестра.

Прежде чем она успела ответить, раздался размеренный стук в основную дверь.

— Спрячься! — Аэвиндэ резко толкнула брата за тяжелую портьеру.

Дверь распахнулась, впуская Тарвинделя. Его бледное, словно высеченное из мрамора лицо освещалось колеблющимся пламенем свечи, отбрасывая причудливые тени на высокие скулы. В его изящных пальцах покоился продолговатый черный футляр, украшенный серебряными виньетками.

— Я принес тебе дар, моя ненаглядная, — его губы растянулись в улыбке, которая не смогла растопить лед в глазах.

Аэвиндэ скрестила руки на груди, ощущая, как под кожей застучала кровь.

— После сегодняшнего представления в тронном зале я не ожидала от тебя подношений.

— Именно поэтому я здесь, — он сделал шаг вперед, и в воздухе повис сладковатый запах горького миндаля.

Футляр открылся с тихим щелчком, в бархатном ложе покоился кинжал.

Клинок, черный как сама ночь, был испещрен тонкими прожилками, напоминающими застывшую в венах кровь. Рукоять, обтянутая темной кожей, переливалась странным, болезненным блеском.

— "Поцелуй Лилит", — прошептал Тарвиндель, изящным движением извлекая клинок. — Одно касание — и даже древний демон падет.

Аэвиндэ медленно протянула руку. В тот миг, когда ее пальцы сомкнулись на рукояти, по коже пробежало жгучее тепло.

«Яд...»

Она попыталась отдернуть руку, но Тарвиндель был быстрее. Его пальцы, холодные как зимний ветер, сомкнулись вокруг ее запястья.

— Пусть всегда будет при тебе, — его дыхание обожгло щеку. — В Теневых пещерах... неожиданности подстерегают на каждом шагу.

Он отпустил ее и исчез так же бесшумно, как и появился, оставив за собой лишь шлейф горьковатого аромата.

Аэвиндэ осталась одна, сжимая в ладони роковой дар. Жжение в пальцах постепенно перерастало в глухую пульсирующую боль.

Как только шаги затихли в коридоре, из-за портьеры выскользнул Элендил. Его лицо было белее лунного света.

— Брось это! — он потянулся к кинжалу, но Аэвиндэ отвела руку.

— Он заподозрит...

— Тогда хотя бы не касайся голыми руками! — Элендил схватил со стола охотничьи перчатки и грубо натянул их на дрожащие пальцы сестры. — Я слышал, как Лираэль хвасталась перед отцом... "Слезы Лилит" — сильнейший яд.

Аэвиндэ сжала кинжал в защищенных ладонях, ощущая сквозь кожу его зловещее тепло.

— Почему ты рискуешь ради меня?

Брат опустил глаза, его длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки.

— Потому что помню твою мать. И помню, как ты кричала в ту ночь... Отец уверен, ты была слишком мала, чтобы понять. Но ты видела, да?

В горле Аэвиндэ встал ком.

— Видела.

— Тогда беги. Сейчас.

— Я не могу, — она покачала головой, и тусклые пряди волос упали на лицо. — Если демоны не виновны... кто-то должен сказать правду.

Элендил глубоко вздохнул и неожиданно привлек сестру к себе.

— Тогда возьми это, — он вложил ей в ладонь маленький кристалл, внутри которого пульсировал голубоватый свет. — Когда будет невмоготу — капни на него кровь. Я найду тебя.

Кристалл был теплым на ощупь и слегка вибрировал, словно живое существо. Аэвиндэ спрятала его за пазуху, ощущая, как он прижимается к коже, будто пытаясь согреть.

Глава 4. Кровь и обещания

Фэйвиндар. Предрассветные часы.

Последние звёзды таяли в небе, когда Аэвиндэ затягивала ремни доспехов. Первый луч солнца, острый как лезвие, пронзил витражное окно, рассыпавшись по комнате кроваво-багровыми бликами. На столе лежали припасы: кинжалы, фляги с водой, подкрашенной целебными травами, Свёрток с вяленым мясом.

И он — чёрный клинок. Аэвиндэ взяла его, и даже сквозь перчатки ощутила тревожную пульсацию, будто в сталь было вплетено живое сердце.

«Ты уже в моей крови...»

Внезапно виски сдавила невидимая тисками. Комната закачалась, предметы поплыли в кровавом тумане. А в ушах...

«...разорвут... цепи... освободят...»

Голос звучал так близко, будто кто-то стоял за плечом, шепча губами, обожжёнными адским пламенем.

Шёпот оборвался. На перчатке осталась ало-чёрная капля.

«Не просто кровь...»

Она провела пальцем по губам — и на коже остался отпечаток.

За дверью раздались шаги — размеренные, как отсчёт времени до казни.

Тарвиндель ждал её у колонн, закутанный в плащ из шкуры снежного волка. Его светлые волосы, заплетённые в боевые косы, блестели, как позолоченная паутина.

— Ты бледна, как лунный свет, — произнёс он, поймав её взгляд. — Неужели дрожишь перед ребёнком?

Аэвиндэ заставила губы растянуться в улыбке:

— Разве я могу лишить тебя зрелища?

За воротами ждали двое стражников в масках, отлитых в виде эльфийских ликов. Их пустые глазницы следили за каждым движением.

— Наши проводники? — едко спросила Аэвиндэ.

— Свидетели, — поправил Тарвиндель. — Чтобы король знал всю правду.

Один из стражников протянул медальон — серебряный серп луны на цепочке.

— Для защиты, принцесса.

«Не оберег... а метка. Как клеймо на скоте.»

Но она надела его, ощущая, как металл жадно прилипает к коже.

Гнилой лес

Каменные деревья стояли как застывшие великаны, их ветви скрючены в вечном крике. Воздух пах: серой — горькой, как пепел, железом — напоминающим кровь, чем-то сладковатым — словно гниющие плоды.

— Почему именно ребёнок? — спросила Аэвиндэ, переступая через корни, похожие на скрюченные пальцы.

Тарвиндель улыбнулся:

— Потому что он последний. Его родители уже гниют в ямах.

— И что? Теперь будем резать младенцев?

— Если прикажут, — его глаза вспыхнули лиловым.

— ВПЕРЕДИ! — крикнул стражник.

Из-за чёрного ствола мелькнула тень. Его рожки были мягкими, как у оленёнка. Глаза — огромными, золотыми, полными не детского ужаса.

Он не атаковал. Он смотрел прямо на Аэвиндэ. И тогда...

«БЕГИ! ОНИ ПРИНЕСУТ ТЕБЯ В ЖЕРТВУ!»

Голос взорвался в голове, обжигая сознание. Аэвиндэ вскрикнула, схватившись за виски.

— Что с ней?! — Тарвиндель выхватил меч.

«Ты слышишь меня... потому что твоя кровь... древняя... Они боятся... что ты узнаешь...»

Демонёнок метнулся в чащу.

— ЗА НИМ!

Глава 5. Руины правды

Погоня

Аэвиндэ продиралась сквозь окаменевшие заросли, чувствуя, как яд Тарвинделя разъедает её изнутри. Каждый вдох обжигал лёгкие, словно она вдыхала раскалённый песок. Кровь стучала в висках в такт с пульсацией чёрного кинжала за поясом — странный, почти живой ритм, будто само оружие подгоняло её вперёд.

Впереди мелькала тень демонёнка, его маленькая фигура ловко скользила между чёрных стволов, будто он знал этот лес наизусть. Его мысленный голос, тонкий и пронзительный, звучал в её сознании:

«Скорее! Они уже близко!»

За спиной слышался треск веток — Тарвиндель и его стражники не отставали. Но Аэвиндэ знала эти тропы лучше.

Храм забытого бога

Они выбежали на поляну, и перед ними открылось зрелище, от которого у Аэвиндэ перехватило дыхание.

Древние руины, некогда величественный храм, возвышались среди мёртвого леса, словно призрак прошлого. Когда-то здесь поклонялись богине Луны и Тьмы — единственному божеству, почитаемому и эльфами, и демонами до Великого Раскола. Теперь от святилища остались лишь развалины, но даже в разрушенном состоянии оно излучало странную, почти гипнотическую мощь.

Стены, некогда белоснежные, теперь покрылись чёрными прожилками, будто корни какого-то гигантского, давно умершего дерева пронзили камень. Колонны с изъеденными временем барельефами ещё хранили следы былого величия — на них угадывались фигуры эльфов и демонов, сплетённые в ритуальном танце. Купол обрушился, открывая звёздное небо, но изнутри всё ещё лился странный свет — сине-фиолетовый, как отблеск далёкой туманности.

Демонёнок, не раздумывая, юркнул внутрь. Аэвиндэ на мгновение задержалась на пороге, ощущая, как её кожу покалывает от древней магии, всё ещё витающей в воздухе. Затем шагнула следом.

Внутри воздух был густым, пропитанным вековой пылью и чем-то ещё — запахом статики перед грозой, электрическим напряжением, будто само время здесь сгустилось до предела.

Стены храма сохранили фрески, рассказывающие историю, которую давно стёрли из летописей.

Первая изображала два народа — эльфов и демонов, стоящих перед алтарём. Их руки были соединены над чашей с кровью, а лица выражали не торжество, а скорбь.

На следующей фреске — существо, скованное рунами. Оно напоминало демона, но его черты были искажены, будто сама тьма пыталась вырваться из плоти.

Третья картина заставила сердце Аэвиндэ сжаться: король в знакомой короне — Ксиландэр? — разбивал цепь мечом.

«Смотри...»

Пальцы демонёнка коснулись её запястья — и мир взорвался в вихре образов.

Видения

Первая сцена:

Тронный зал Фэйвиндар, но столетия назад. Те же мраморные колонны, но теперь они увиты гирляндами живых цветов. В воздухе витает аромат жасмина и ладана.

Король, чьё лицо скрыто тенью, и совет магов в синих мантиях склонились над древней книгой, чьи страницы испещрены письменами из светящейся крови.

Женщина, так похожая на мать Аэвиндэ, бросается вперёд:

«Остановитесь! Вы разорвёте Печать!»

Вспышка. Крики.

И тогда — оно.

Огромное существо, Нихерион, будто сотканное из самой тьмы. Она клубится вокруг него, живая и ненасытная. Его рога, чёрные, как ночь без звёзд, пронзают воздух. Но демонов в зале нет. Только эльфы. Только их страх.

Вторая сцена:

Тот же король, теперь ясно виден профиль — Ксиландэр, но моложе, без морщин, без следов тысячелетнего правления. Его голос холоден, как лезвие:

«Найдите козлов отпущения.»

Далее — демонов втаскивают в зал уже мёртвыми, расставляя у магического круга. Их кровь стекает в чашу.

Аэвиндэ задрожала.

— Они... они подстроили всё?

Демонёнок кивнул, его золотые глаза наполнились жидкой болью:

«Я Кайро. Моих родителей убили за правду. Как и твою мать.»

Внезапно в проёме храма возник силуэт. Тарвиндель.

Его серебристые доспехи отсвечивали синевой в призрачном свете руин. В глазах — не злоба, не ненависть, а почти сожаление.

— Жаль, что ты увидела это. Теперь тебя нельзя просто убить... — Он сделал шаг вперёд. — Ты станешь топливом для нового ритуала.

Стражники за его спиной приготовились к атаке.

Аэвиндэ сжала рукоять кинжала. Теперь она понимала. Они не просто предатели. Они — истинные наследники катастрофы.

И если она не остановит их сегодня — история повторится.

Глава 6. Несокрушимый

Битва в руинах

Тарвиндель шагнул вперёд, его клинок засверкал в призрачном свете храма, отражая синеву древних фресок. Он двигался легко, почти грациозно — как хищник, уверенный в своей добыче.

— Ты даже не представляешь, какая честь тебе выпала, — прошипел он, и в его голосе звучало нечто большее, чем просто ненависть. Что-то почти жадное. — Твоя кровь, смешанная с кровью этого выродка, станет частью величия, о котором ты даже не мечтала.

Аэвиндэ отступила к стене, сжимая кинжал так, что костяшки пальцев побелели. Кайро прижался к её ноге, его маленькие пальцы вцепились в кожаную портупею, дрожа от страха и ярости.

«Они хотят нас в жертву...» — его мысленный голос прозвучал в её сознании, тонкий и испуганный.

Стражники двинулись вперёд, их мечи голодно блеснули в мерцающем свете. Аэвиндэ знала — они не станут брать её живьём. Просто зарежут на месте, а потом выцедят кровь в ритуальную чашу.

Но прежде чем первый из них успел сделать шаг, стена за спиной Тарвинделя взорвалась.

Камни разлетелись, как сухие листья, и в клубах пыли возникла огромная фигура. Харгрот.

Его волосы были растрёпаны, а в глазах полыхало настоящее пламя — не метафорическое, а самое что ни на есть настоящее, золотисто-багровое, как расплавленный металл. Его грудь тяжело вздымалась, будто он бежал без остановки, и на смуглой коже блестели капли пота.

— Кажется, я опоздал на пир, — проворчал он, окидывая взглядом комнату. Его взгляд скользнул по Аэвиндэ, на мгновение задержавшись на её бледном лице.

Тарвиндель побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Убить их!

Стражники бросились вперёд.

Харгрот даже не шевельнулся. Он лишь взмахнул рукой — и волна огня вырвалась из его пальцев, сметая врагов. Они упали с тихим стоном, их доспехи почернели за секунду, а воздух наполнился запахом гари и раскалённого металла.

Тарвиндель отпрыгнул, но Харгрот был быстрее.

— Ты.

Он схватил эльфа за горло и приподнял так, чтобы их глаза встретились. В его голосе звучала ледяная ярость, но Аэвиндэ уловила в ней и что-то ещё — презрение.

— Передай своему королю... мы идём.

И швырнул его в стену.

Тарвиндель рухнул без сознания, его изящное лицо исказила гримаса боли.

Харгрот развернулся к Аэвиндэ, его мощная грудь все еще тяжело вздымалась после боя. В глазах, еще не угасших от боевого жара, что-то дрогнуло, когда он увидел, как она шатается.

— Можешь идти? — спросил он, и в его обычно грубом голосе прозвучала непривычная мягкость.

Она кивнула, пытаясь сделать шаг, но ноги вдруг подкосились, будто превратились в вату. Мир поплыл перед глазами, а в ушах стоял назойливый звон. Слезы Лилит делали своё дело, медленно, но верно подтачивая её силы.

— Чёрт... — вырвалось у Харгрота сквозь стиснутые зубы.

Он шагнул вперед, и прежде чем Аэвиндэ успела опомниться, его сильные руки уже подхватили её. Она инстинктивно вцепилась в его плечи, ощущая под пальцами напряженные мышцы. Его кожа была горячей, как раскалённые угли, но это тепло не обжигало — напротив, оно проникало внутрь, разливаясь по её телу успокаивающими волнами, будто вытесняя ядовитый холод.

Аэвиндэ замерла, осознавая странную близость. Его дыхание, ровное и глубокое, касалось её щеки, а запах дыма и чего-то дикого, первозданного, наполнял лёгкие.

— Ты... — начала она, но слова застряли в горле.

Кайро, до этого притихший, вдруг вцепился в плащ Харгрота, его золотые глаза широко раскрылись от изумления.

— Держись, — пробормотал демон, и его голос прозвучал тише, бережнее, чем когда-либо прежде.

Он прижал Аэвиндэ ближе к себе, одной рукой поддерживая её под колени, другой — крепко обхватив спину. Его пальцы слегка сжались, будто проверяя, на месте ли она, цела ли.

— Мы уходим.

И прежде чем она успела что-то ответить, тени сомкнулись вокруг них, поглотив троих целиком. Руины храма, поле боя, весь этот кошмар — всё осталось позади, растворившись в холодном ночном воздухе.

Лишь тепло Харгрота, который ещё вчера был врагом, напоминало ей — она не одна.