Проклятие по соседству

Пролог: Побег из дома

— Из-за твоего кота пропал мой фикус! — верещит Тамара, бесцеремонно распахивая дверь в мою комнату.

В одной руке у женщины – горшок с потрёпанным подобием цветка, другой она держит рыжего кота за шкирку. Бедное животное извивается в её когтистых пальцах, безуспешно стараясь вырваться.

— Ты адекватная? Отпусти Абрикоса! — рычу я на мачеху и вскакиваю с кресла, бросая планшет с набросками на письменный стол. — Не трогал он твои цветы, ухаживать нужно уметь за растениями, чтобы они не сдыхали через пару недель.

— Учить меня вздумала? Если бы эта животина не терлась на подоконнике, с фикусом всё было бы в порядке! Мне, между прочим, его подарил твой отец на нашу годовщину.

Едва я вырываю кота из её крепкой хватки, как она с безумным взглядом наклоняется к горшку, придирчиво рассматривая каждый лист. Сумасшедшая, не иначе.

— Посмотри, сколько шерсти! — не унимается мачеха, и мне становится даже забавно от сложившейся ситуации.

Её чёрные локоны выбиваются из укладки и лезут прямо в зелёные глаза, губы поджаты, а белая шёлковая пижама с брюками и запахивающейся рубашкой дополняет образ умалишённой.

— Пойди проверься к доктору, может, таблеточки назначит, перестанешь бросаться на людей и животных, — язвительно улыбаюсь я, прижимая кота к груди.

Тамара кипит от ярости, её глаза наливаются кровью, кажется, вот-вот она вцепится своими острыми зубами мне в глотку. Атмосфера становится напряжённой, воздуха катастрофически не хватает. Я даже начинаю винить себя за излишнюю дерзость, но молчать больше нет сил.

Я рано узнала, что такое смерть. Мамы не стало, когда мне было двенадцать. Рак быстро сделал своё дело, разбросав метастазы по всему её телу за считанные месяцы. Медицина была бессильна: мы боролись до конца, отдавали последние деньги, продали трёхкомнатную квартиру в центре города и переехали на окраину в обшарпанную двушку с ремонтом со времён СССР — и всё было зря.

Девочка-подросток, внутри которой бушевали гормоны, которая безумно нуждалась в поддержке, резко осталась одна. Папа закрылся в себе и первый год посвятил карьере, позабыв, что у него есть дочь. Он считал, мне было где жить, в чём ходить и что есть — значит, больше я ни в чём не нуждалась. Единственным напоминанием о беззаботном прошлом был Абрикос, которого подарила мне мама незадолго до смерти.

Так мы жили несколько лет, пока в школу, где я училась, не перевелась молодая учительница физики и математики — Тамара Валерьевна. Высокомерная зазноба, в глазах которой все ученики были мусором.

Я до сих пор не могу понять, что папа в ней нашёл. Помимо выдающейся внешности — блестящие чёрные волосы в идеальной укладке, выразительные зелёные глаза, как у змеи, надутые губы и подтянутая фигура, — в этой особе не было ничего привлекательного. Холодная, меркантильная, жадная до чужих денег молодая женщина.

Нужно отдать ей должное: в первые месяцы Тамара и правда производила впечатление нежной, чувственной женщины, которая, казалось, готова была окружить папу любовью и заботой. Однако стоило нам с ней остаться наедине, как напущенная нежность сменялась ядовитыми упрёками и издёвками.

Ей постоянно что-то не нравилось: мой внешний вид, увлечения, кот, друзья, учёба и даже профессия, которую я выбрала при поступлении в университет. Мачеха грозилась, что если я не поступлю на бюджет, то не стать мне дизайнером интерьеров. Тамара мечтала упечь меня в училище в соседнем городе, где работала её мать. Это был бы идеальный расклад: сплавить меня подальше, поселить в общаге и видеться лишь на выходных. Но я сдала экзамены на высший балл, получила бюджетное место и растоптала её жалкие мечты. В тот день она возненавидела меня с новой силой.

— Чего ты от меня хочешь? — прерываю я затянувшееся молчание, от которого уже бегут мурашки по коже.

— Не так мы с Сережей хотели тебе сообщить эту новость, но ты не оставляешь мне выбора, — фыркает мачеха и, не выпуская из рук горшок с фикусом, проходит в мою комнату и по-хозяйски плюхается на застеленную покрывалом кровать. — Через восемь месяцев у нас родится малыш.

Моя челюсть отвисает. Какого чёрта? Чем думал папа? Неужели он видит в этой несносной самозванке мать своих детей? Мысли роятся в голове, как мухи, и я даже случайно роняю кота, которого прижимала к груди несколько минут. Абрикос царапает мою руку, и сознание возвращается.

— Ты беременна? И когда вы планировали мне обо всём рассказать? — Неуверенно уточняю, не веря, что это реальность, а не сон.

Какое-то странное чувство обиды и неминуемой утраты пожирает меня изнутри. С приходом Тамары мы с папой и так сильно отдалились друг от друга, но теперь, когда их будет связывать не только штамп в паспорте, но и ребёнок, для меня не останется места в его жизни.

— Твой отец переживал, как ты отнесёшься к появлению малыша, просил дождаться подходящего момента, но, как по мне, с твоим характером подходящий момент не наступит никогда, — выносит вердикт мачеха и прожигает меня взглядом.

— Зашибись, — саркастично всплескиваю руками и начинаю наворачивать круги по комнате от окна к двери, - это прикол какой-то? Розыгрыш дебильный?

Не успеваю я собраться с мыслями и что-то добавить, как она заявляет:

— В общем, Вика, ты девочка взрослая. Думаю, тебе не нужно объяснять, что твоё присутствие в нашем доме будет немного неуместно. Скоро у нас появится малыш, ему понадобится детская комната, возникнут новые непредвиденные расходы… Сергей никогда не решится сказать тебе об этом, так что это сделаю я. Ты можешь пожить ещё несколько месяцев до моих родов, но начинай подыскивать себе новое жильё.