Проклятие ведьм

Пролог

Когда-то давно ведьмы жили среди людей. Они лечили больных, принимали роды, предсказывали судьбы, управляли силами земли и огня, защищали деревни от неурожаев и болезней. Люди боялись ведьм, но страх не мешал им приходить с просьбами, примыкая к помощи магии. Мужчины жаждали их красоту и власти, они хотели завладеть ими. Женщины завидовали и ненавидели, нашептывая за спинами обидные слова, мечтая увидеть их падение.

Но ведьмам было все равно. Они жили в гармонии с собой и с природой, их миром были леса и реки, дыхание земли и треск пламени. Их сила рождалась из самой сути мира - и потому они были сильнее страха, сильнее людских сплетен и злобы.

Но чем больше люди тянулись к магии, тем сильнее они боялись. Каждый целебный отвар превращался в «яд», каждое предсказание - в «проклятие». Стоило женщине заболеть, как в ее недуге винили колдовство. Страх множился, обрастал слухами и ненавистью. Постепенно он превратился в оружие - и магия ведьм, некогда дар и защита, стала «преступлением против человечества». Их красота обернулась ловушкой, их знания - доказательством вины, а сама их жизнь - причиной для костра.

И тут пришли инквизиторы. Легенда гласит, что один властный и жестокий лорд возжелал ведьму. Она пленила его своей красотой, свободная, сильная и неподвластная его воле. Но она отвергла его. Его гордость не выдержала унижения, и ревность обратилось в пламя мести.

Лорд собрал тех мужчин, которые давно ненавидели ведьм, - колдунов, отрекшихся от своей крови, и жрецов, жаждавших власти. Они клялись искоренить «скверну», очистить мир от нечистой магии ведьм. Так был создан орден инквизиторов.

С этого момента охота на ведьм перестала быть стихийной местью толпы. Она стала государственной войной. Законы были переписаны так, чтобы любая женщина могла быть обвинена в колдовстве. Красота стала подозрением, знание - уликой, одиночество - смертным приговором. Города и деревни доносили на своих же соседей, и даже семьи предавали дочерей, боясь наказания. В воздухе висел запах гари и металла, а в каждом доме люди шептались, боясь привлечь внимание инквизиторов. Страх и пепел вплетались в повседневность, пока жизнь ведьм не стала легендой, которую каждый мог пересказать с ужасом.

Инквизиторы облачились в черные мантии, которые скрывали их лица и тела, стоя перед старшинами они приносили клятву:

«Клянусь перед Богом и людьми,

очищать землю от тьмы и скверны.

Не знать жалости, не знать пощады,

не помнить семьи и любви,

ибо долг мой — выше всего.

Я стану огнём, сжигающим грех,

мечом, что разит предательство,

и щитом, что хранит человечество.

Пусть падут все ведьмы,

ибо я — Инквизитор».

Моя мать была ведьмой. Она бежала от инквизиторов, скрывалась в лесах, пряталась в чужих домах, меняла имена, но это было лишь отсрочкой. Инквизиторы всегда находили ведьм - рано или поздно. Любая знала это с рождения: смерть неминуема, вопрос лишь в том, кто ее принесет - толпа с факелами или человек в черном плаще. Мне следовало умереть еще в ту ночь, когда я появилась в свет. Смерть от руки матери стала бы милосердием. Таков был закон выживания ведьм.

Но она не смогла убить меня. Не любовь оказалась сильнее страха. И все же защитить меня она тоже не могла. Поэтому мать унесла меня в старый храм на вершине горы, в место, о котором почти никто не знал, куда никто не осмеливался ступать. Там жили только немногие старухи - сестры Молчания, последние служительницы некогда сильной веры, брошенные временем и людьми.

В том храме моя мать совершила обряд, запечатав мою силу глубоко внутри, скрыть ее от глаз колдунов и инквизиторов. А потом она исчезла. Навсегда.

Я росла среди этих женщин - дряхлых, сломленных, но все еще несущих службу Безмолвному Богу. Я училась молчать, училась быть невидимой. Прятала каждый жест, каждую тень в глазах. Притворялась немой, тихой, потому что каждое слово могло стать искушением для мужчин, это всегда оборачивалось обвинением.

Говорят, ведьмы исчезли. Что их мания умерла вместе с кострами, на которых их сжигали. Что все это лишь страшные сказки для детей. Но это ложь. Магия жива. Она дрожит под моей кожей, как зверь в клетке. Она ждёт часа, чтобы вырваться. Она - мое проклятие.

Я молилась богам - забытым и нынешним, строгим и милосердным - тобы инквизиторы не нашли меня. Я жила, затащившись в горах, среди тумана и молчания, веря, что камни и холод смогут скрыть мое дыхание от их глаз.

Но однажды земля дрогнула от шагов, а воздух наполнился запахом дыма и стали.

Они пришли.

Они всегда приходят.

И имя их - Инквизиция.

Глава 1

Молодую девушку в невзрачном платье крестьянки схватили с двух сторон егери и тащили к центру площади. Камни под босыми ногами царапали кожу, оставляя мелкие раны, кровь смешивалась с пылью, прилипала к лодыжкам и щиколоткам. Толпа сжималась вдоль улицы, лица были близко друг другу, как одна дышащая масса, и ревела, топая ногами и стуча кулаками по деревянным заборам. Каждый крик был как удар молото по вискам, каждый шорох - угроза. Люди орали имена и проклятия, их глаза горели безумным огнем, рты исказились от злобы и жадности, руки тянулись к ней с палками, камнями, цепями.

- Сжечь ведьму! - кричали одни.

- На костер! - бросали уголь и палки.

- Она прокляла наш урожай! - орал старик, прижимая к себе детей, чтобы они видели «наказание».

Девушка пыталась отвести взгляд, но повсюду были лишь искореженные лица, искаженные страхом, ненавистью и яростью. Каждое движение толпы было как удар волной, каждое дыхание - как щипание огня. В ее глазах плескался ужас, но была и стальная решимость, почти безумная. Она сдавленно дышала, губы дрожали, и вдруг ее голос прорезал крик:

- Я вам помогала! - закричала она, голос дрожал от страха и гнева одновременно.

Волна криков прорвалась еще сильнее:

- Сжечь ее!

- Проклятая ведьма!

- На костер!

Из углов площади поднимались клубы дыма от разожженных костров. Запах гари смешивался с потом, страхом и потной плотью людей, жег глаза и ноздри. Огненные языки плясали на солнце, отражаясь в глазах толпы, как жадные звери.

Егери сжимали ее руки сильнее. Девушка ощущала, как каждый взгляд давит на спину, как ненависть людей превращается в невидимые удары. Она слышала как кто-то молится, кто-то плачет, а кто-то хохочет, испытывая удовольствие от чужой боли.

Ее привязали к столбу. В центр площади вышел ритуалист с толстой книгой, за спиной егери и двое мужчин в капюшонах: один высокий и атлетический, другой ниже, с глазами как лед.

- Вы признаны в колдовстве и служению нечистым силам, - произнес ритуалист. - Сознайтесь в своих грехах и очистите душу, чтобы спасти ее от вечных мук.

Девушка подняла голову, ее глаза сияли в дыму.

- Убить ее! - завопил кто-то из толпы, и все поддержали криком.

Девугка молча обвела взглядом каждого. Эти люди просили ее помощи, они примкнули к магии, когда им это было нужно. Теперь обвиняли в том, что она не совершала.

- Сознаться? - девушка рассмеялась, и звон ее смеха, колючий и жгучий, разнесся над площадью. Толпа на миг притихла, будто сама земля задержала дыхание. - Жалкие людишки! Какие же вы двуличные! Я лечила вас, спасала ваших детей - и это ваша благодарность?!

Она резко подалась вперед. Железные цепи, которыми ее сковали, треснули с оглушительным звоном, будто были сделаны не из стали, а из сухих прутьев. Вспышка магии пропевала воздух, ударная волна сорвала с голов платки и шляпы, выбила факелы из рук. Люди завопили в ужасе, бросаясь в разные стороны. Дети кричали, женщины роняли корзины, мужики спотыкались друг о друга, толкая и сбивая с ног соседей.

Ее волосы растрепались, глаза полыхали, и с каждым вздохом сила вырывалась наружу. Она раскинула руки - и в ее ладонях вспыхнули два пульсирующих шара огня. Жар исходил от них такой, что ближайшие люди отшатнулись, заслоняясь руками от жара, словно стояли у самого горна кузнеца.

- Теперь вы заплатите! - ее голос был хриплым, но звенел, как металл, обжигая слух.

Она подняла руку, готовясь обрушить огонь на ревущую толпу, и в этот миг люди завопили еще громче.

Тут один из мужчин в капюшоне выступил вперед. Его движения были неторопливыми, но в них ощущалась жуткая уверенность хищника. Он поднял руку, очерчивая в воздухе таинственные знаки. Линии вспыхнули мертвенно-синим светом, воздух завибрировал, наполнившись треском, как перед грозой.

Толпа стихла в ужасе. Люди замерли, не решаясь дышать.

Внезапно от мужчины сорвалась невидимая волна силы. Она прошла по площади, как ударила от грома. Девушку отшвырнуло назад, словно ее тело было тряпичной куклой. Она рухнула на колени, грудь выгнулась, изо рта вырвался хрип, и алая кровь хлынула по подбородку.

- Н-н-нет… - прошептала она, пытаясь удержать огонь в ладонях. Но пальцы дрожали, и пламя начало угасать.

Она подняла взгляд. Под капюшоном светились глаза убийцы - холодные, лишенные всякого чувства. Их безразличная жестокость пронзила ее сильнее, чем удар. В них не было ненависти. Лишь бездушное исполнение приговора.

Собрав остатки сил, она подняла руку, но пальцы разжались, пламя погасло.

- Беги… - шепнула она, ее тело дрогнуло и рухнуло в пыль.

Площадь замерла. Толпа, еще минута назад ревущая, стояла, будто оканемев. Кто-то крестился, а кто-то в оцепенении смотрел на распростертую девушку.

Где-то раздался истеричный плач ребенка. Женщина зажала ему рот, но от этого звук стал только страшнее.

Дым от костров тянулся над площадью, смешиваясь с запахом крови. Тишина, густая и вязкая, навалилась на всех. И в этой тишине лишь шаги мужчины в капюшоне звучали отчетливо, он приближался к телу, чтобы убедиться, что «ведьма» действительно мертва.

•••

Я выросла среди тишины.

В храме Сестер Молчания не разговаривают. Не поют, не смеются, не шепчут. Здесь молятся Безмолвному Богу в абсолютном молчании.

Сюда приходят перед смертью - молча, тихо, без надежды на слова. И так же без слов уходят из жизни, оставляя за собой только слабый след дыхания и горячие ладони, которые успевают коснуться горячего алтаря. Каменные стены пропитаны запахом трав, дыма и тишины, словно сама вечность остановилась внутри этих сводов.

Каждый звук здесь - нарушитель покоя. Сёстры ходят мягко, почти скользя по полу. Ладони, жесты, кивки - их язык, который слышат лишь те, кто умеет слушать молчание. Вступая в служение, они навсегда отказываются от прежней жизни, от всех желаний и слабостей мира людского. Слова - лишний шум. Слушать - значить понимать.