Проклятое наследство беглой графини

Пролог

Одинокий огонёк догорающего огарка нервно трепыхнулся и погас, лишая меня последней надежды на спасение. Холодок страха противными щупальцами пробирался под кожу, чувствуя его приближение. Дышать становилось всё труднее, а сохранять спокойствие и того хуже.

- Вот ты и попалась, птичка! – хищный оскал почти полностью беззубого рта отчего то вызвал у меня стойкое отвращение, а не страх. Зловонное дыхание мужчины сразило бы и вепря, но я стояла, как оловянный солдатик, понимая, что стоит только показать слабость, мерзавец сразу же нападёт.

Я брезгливо сморщилась, медленно отступая назад. Если бы раньше кто-то сказал, что когда-нибудь мне придётся разговаривать с подобным типом, наверняка рассмеялась бы тому в лицо.

Сейчас же было совсем не до смеха. Ощущение того, что вот-вот случится непоправимое, скользкой тенью подкрадывалось к коленям, заставляя их предательски подгибаться.

Почему я?

Из под опущенных, заросших бровей на меня жадно смотрели налитые кровью глаза. Они словно выжидали, когда я совершу ошибку, чтобы оправданно нанести столь долгожданный удар. Но я не спешила. Опыт прошлой жизни помогал выиграть лишние секунды жизни, отыграв их у судьбы.

Сморщенная кожа противными складками свисала со скул охотника, подобно шкуре бульдога. Это делало её обладателя ещё менее похожим на нормального человека.

– Что вам нужно? – спросила я, заранее зная ответ.

- Ты, - почти беззвучно прорычал он, подписывая мне смертельный приговор. - Твоя игра окончена!

Тогда мы ещё не подозревали, что оба находимся на прицеле третьего игрока. Того, кто подобно богу давно решил наши судьбы, не учитывая мнения окружающих. И он сделал свой ход... Теперь моя жизнь в его руках!

___________________________

Дорогие читатели, приветствую Вас в своей новой истории о юной графине, на долю которой выпало не мало проблем, приключений и душевных потрясений. Надеюсь, Вы уже засучили рукава, потому что дел предстоит немеренно: читать, комментировать и, конечно же, преодалевать все жизненные трудности вместе с главной героиней. Добавляйте книгу в библиотеку, ставьте звёздочки и подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропустить интересные новости, розыгрыши и новинки!

Глава 1

– Никчёмная! Ты не способна выносить сына! Снова понесла девчонкой! Да кому ты такая нужна?! – звенел в голове скрипучий мужской голос. Незнакомец старался задеть меня каждым словом, словно палач - розгами.

Осознав, что лежу на дощатом полу, я открыла глаза, не понимая, что происходит. Только что выезжала на кольцевую за рулём новенького автомобиля, как очутилась лежащей на чём-то твёрдом в совершенно незнакомом месте. А надо мной навис какой-то грубый мужик, воняя, как компостная куча.
Я со страху зажмурилась.

Полицейский?

Не похож... Да и про какую беременность он твердит?

А судя по тому, что у меня нещадно горит левая щека, мне влепили довольно ощутимую пощёчину. Хотя нет... ещё ноет и правое запястье...

Вот же гад!

Я открыла глаза и огляделась. Такого ретро я ещё никогда не видела.

– Ну и обстановочка у вас! – выдохнула я, поднимаясь на ноги, и обводя взглядом старинную комнату с винтажной мебелью из красного дерева и ярко-синего плюша. – Это музей?

– Какой ещё музей, мерзавка? – прошипел мне прямо в лицо старый бородатый хрыч. – Я брал тебя в жёны, как племенную кобылу, а получил чахлую клячу, не способную родить ни одного сына. Если бы не твоё приданое, удавил бы тебя вместе с выродком сразу же после первых родов! – торжественно провозгласил он, ошарашив меня ещё больше.

Как гром среди ясного неба на мои плечи вдруг навалились жуткие воспоминания.

Дорога, рефрижератор, авария и белая густая пелена, сменившаяся весьма странной реальностью – теперь я не Мария Чернова, бизнес-леди и убеждённая одиночка, а молоденькая девушка Элия, выданная замуж за старого обедневшего графа, мечтающего о наследнике.

И добрым нравом этот господин, очевидно не страдает.

– Простите, что вы сказали? – подозрительно сощурилась я, осознав, что бедняжка, подарившая мне своё тело, скончалась в одно время со мной от удара этого изувера.

– Теперь, когда все твои сбережения стали моими, меня уже ничто не остановит! – выставив вперёд свои крючковатые пальцы, проревел он и двинулся на меня, намереваясь задушить. – Учти, гадина, ты сдохнешь вместе со всем своим приплодом! Я специально распустил всю прислугу, чтобы избавиться от нежелательных свидетелей.

Я рефлекторно прикрыла живот рукой, отступая назад.

– Откуда ты узнал пол ребёнка? – прошептала я, понимая, что обладатель этих налитых кровью глаз не пожалеет ни меня, ни собственное дитя.

– Старая ведьма Гала дала мне то кольцо, которое я велел тебе надеть два дня назад. С её слов, была бы ты брюхата сыном, камень посинел бы, но он стал розовым! – злости Густафа Огайла, моего теперешнего мужа не было предела. Он скрежетал зубами, как бешеный пёс, разве что слюни не пускал. – Но я сыт по горло твоими дешёвыми отговорками.

– Зачем тебе нужен сын? Чем плоха дочь?

Дочь! У меня есть дочь!

Осознание этого придало сил. У меня никогда не было человека, для которого бы я жила. Сама так решила... Да видимо, небесная канцелярия распорядилась иначе – дала мне второй шанс стать не просто женщиной в незнакомом мире, а матерью.

– Где Юми? – одними губами прошептала я, опасаясь самого страшного. Этот изувер запросто мог причинить вред трёхлетней малышке, пока я была без сознания. – Неужели ты поднимешь руку на беззащитного ребёнка?

Он уже неоднократно избивал не только прислугу и молодую жену, но и на маленькую дочурку кидался, ненавидя её всей душой.

Маленькая, худенькая куколка, она словно проклятая с самого рождения чахла на глазах, изнемогая то от одной хвори, то от другой.

– Это мерзкое отродье не достойно жить в моём доме и есть мой хлеб!

– Она твоя дочь!

– Она не нужна мне, и скоро сама сдохнет. Не даром я потратил приличную сумму золотых на ту отраву.

Глаза муженька бегали туда-сюда. Понял, мерзавец, что проговорился...

– Что ты сделал? – ужаснулась я. – Ты всё это время травил собственного ребёнка? Ты сумасшедший!
– Что-то ты слишком осмелела, тварь! – старик снова замахнулся, зажав в кулаке фарфоровую статуэтку. – Ты не имеешь в этом доме права голоса. Забыла, от чего я избавил тебя, сделав графиней?

Я всё помнила. Четыре года назад старый граф из запущенного поместья успешно избавил восемнадцатилетнюю девушку из зажиточной семьи от спокойной жизни, возможного счастья и довольно богатого приданого, сделав узницей этого дома и своих низменных желаний.

А спустя несколько месяцев стали странным образом погибать все её родственники, пока не осталось ровным счётом никого, кто мог бы защитить бедняжку от постоянных издевательств старого извращенца.

Даже прислуга в тайне жалела нас с Юми, тратя свои кровные на целебные мази от синяков и ссадин.

Прошёл год, как умер последний из рода Финчей, мой троюродный дядя, и теперь, прибрав к рукам всё их состояние, муженёк всерьёз вознамерился избавиться и от нас с дочкой.

– Твой титул – пустая оболочка. Тебя никогда не приглашали ко двору, не посещали важные персоны, не пускали в приличные дома. Состояние ты давно промотал, не вылезая из домов терпимости да пабов, где оставил и собственную репутацию. Зачем ты женился на мне? – я гордо вздёрнула подбородок, собираясь смотреть в лицо опасности. Как говорится, помирать, так с музыкой!

Глава 2

Бежать! Нужно срочно бежать из этого дома. Если мой муж – негодяй выживет, он нас со свету сживёт, а если нет – меня наверняка повесят на главной площади Гластона, ведь любая подобная смерть дворянина (даже такого никчёмного, как Густаф Огайл) – это тягчайшее преступление против знатного господина. А с подачи его душеприказчика виновной буду, конечно же, я.

Этот противный хорёк – Стип Бойт давно уже спит и видит, как бы прибрать к рукам всё графское добро. А не стань на его пути престарелого хозяина, мы с Юми останемся единственными препятствиями для достижения этой цели. Хотя, справиться с нами для этого жестокого человека не составит абсолютно никакого труда.

Уж он то наверняка обратит внимание на смерть старика при весьма пикантных обстоятельствах. Но, видит Господь, надевать на него штаны я всё равно не стану.

Выпустив малышку из объятий, я серьёзно взглянула на неё.

– Юми, солнышко, выбери одно платье, возьми игрушку и жди меня здесь. Я скоро!

Малышка согласно кивнула и я тут же помчалась в свою комнату. Нужно быстро собрать самое необходимое, и срочно уходить, пока никто из прислуги не вернулся в господский дом.

Расстелив покрывало на пол, я кинула на него пару простеньких платьев, открыв шкатулку с фамильными драгоценностями, наверняка переписанными прижимистым графом на своё сиятельное имя, выбрала самое невзрачное колечко. То, что мне когда-то было подарено батюшкой. Там же я нашла несколько серебряных монет и сунула всё это не хитрое добро за корсаж. Пригодятся на первое время.

Жаль, что все деньги Густаф хранил в постоянно закрытом тайнике в своём кабинете. Мне же под страхом смерти никогда не разрешалось прикасаться даже к этой шкатулке.

То кольцо с розовым кристаллом – единственное, подаренное мне украшение за все эти годы.

Снизу послышался какой-то грохот. Я замерла, как вкопанная, боясь шелохнуться.

Юми! Осознание того, что крошка может находиться в смертельной опасности мгновенно отрезвило меня, и я, быстро завязав узел, бросилась к ней.

Девочка вжалась в стену, так же, как и я, впадая в ужас от малейшего шороха.

Медлить было нельзя. Я схватила дочку на руки, накинув на её хрупкие плечики единственную шерстяную шаль – напоминание о моей матушке, и кинулась бежать на лестницу для прислуги.

Я сама не осознавала чего боялась в этот момент больше: обнаружить внизу живого графа, или наткнуться на его холодное тело в окружении прислуги и столичных полицаев. Казалось, что при любом из этих вариантов исход для меня будет один – казнь. Я мчалась по тёмному коридору, не думая о будущем. Главное спасти себя и малышку!

К счастью лестница выходила прямиком на кухню, откуда я тайком прихватила целую корзину съестного, заботливо собранную графской кухаркой для собственных чад, да оставленную впопыхах на скамье у чёрного выхода.

Ступив за порог, я только тогда осознала, что идти мне совершенно некуда.

Солнце уже давно спряталось за горизонт, сменившись холодным диском полной луны. А сверху противно накрапывал мерзкий дождик.

В городе прятаться бесполезно, а потому я решила идти вдоль широкого тракта в сторону границы графства. Там наверняка бывают путники не только днём. Если повезёт, найдём попутчиков и к утру будем уже очень далеко от этого ужасного места.

На территории Густафа, смерть идёт за нами по пятам, заполняя вены адреналином.

Я знала что прежняя Элия никогда не решилась бы пойти против веления мужа, и наверняка смиренно приняла бы смерть от его руки. Хотя... каким-то нереальным способом она всё же сумела сохранить в тайне от этого злыдня завещание матушкиного брата, скончавшегося двумя годами ранее. Он оставил детям своей сестры всё нажитое добро. И наше счастье, что о потерянном ещё в детстве родственнике жены, граф не имел ни малейшего понятия.

Никаких пояснений в заветной бумаге нет, кроме двух слов «Свеча Алекса», а значит мы ужасно рискуем, направляясь именно туда. Но при отсутствии выбора, я безумно рада возможности получить в наследство хотя бы малюсенький клочок земли со старым полуразвалившимся сараем.

Сохранив свою тайну, девушка видимо всё своё недолгое существование лелеяла надежду на спокойную жизнь. Однако строгое воспитание не позволяло бедняжке ослушаться старого мужа. Но я не такая покорная, и получив второй шанс, ни за что не позволю себе дать слабину, и лишиться его.

От быстрой ходьбы по густому пролеску подол некогда красивого дорогого платья намок, превратившись в грязный тяжёлый груз. Ноги начинали заплетаться, а дыхание стало напоминать звук пыхтящего паровоза. Но задремавшая на моём плече Юми придавала сил, крепко держась своими миниатюрными ручонками за мою шею.

Вспомнив слова своей старой бабушки: своя ноша не тянет, я в коем то веке согласилась с ней. Малышка действительно казалась невесомой по сравнению с весьма увесистой корзинкой и небольшим узелком одежды.

Я возносила хвалу богу и жадной кухарке, регулярно таскавшей еду из графского дома, и так кстати оставившей её рядом с выходом.

Бредя по ночному лесу в полном одиночестве я наконец-то ощутила себя в безопасности. Ни дикий зверь, ни целая банда разбойников не казались мне более опасным, чем оставленный в прошлом мужчина. Хотя, разве можно этого изверга назвать мужчиной?

Глава 3

От страха у меня мгновенно отнялся язык, ноги отказывались шевелиться, мозг же продолжал лихорадочно искать выход.

Разбойник?

– Леди не следует болтаться среди ночи по безлюдной дороге с собачонкой на плече.

– Простите? – не поняла я о каком животном он говорит.

– Мамочка, – снова подала голос Юми, почуяв неладное. – Мы уже пришли?

– Ребёнок? – взревел незнакомец, заставляя меня оглянуться. Похоже, испугалась не только я.

Огромный чёрный конь, на котором восседал крупный мужчина, в плотном плаще с капюшоном, недовольно фыркал и рыл землю передним копытом. Из ноздрей и от тела животного исходил густой пар.

Вряд ли бандиты с большой дороги носят такую одежду и разъезжают на породистых конях. Однако, я прекрасно понимала, что мои скромные познания ограничиваются лишь несколькими рассказами старой служанки, да смутными воспоминаниями о сказочном Робин Гуде.

– Дай его сюда! – протянул руку незнакомец, пытаясь отобрать у меня дочь.

– Ну, уж нет! – вскрикнула я и со всех ног бросилась бежать.

Выбирать дорогу не было времени, поэтому я неслась практически с закрытыми глазами, в надежде скрыться от бандита. Я знала, что он где-то рядом, вот-вот настигнет и наверняка убьёт нас обеих. Страх гнал меня всё дальше и дальше, лишь бы убежать, лишь бы спасти малышку.

Где-то впереди маячил огонёк, сиявший в промозглой мгле, как спасительный свет в конце туннеля. Он вселял надежду и тут же пугал, манил и отталкивал одновременно, то пропадал, то снова появлялся, словно смеясь над моей бедой.

Я со всех ног мчалась вслед за ним, мысленно сожалея о том, какое же слабое тело мне досталось в этой непростой жизни.

Дождь беспощадно хлестал по лицу, ноги путались в неудобной мокрой юбке, а скользкая грязь и высокая трава делали моё, и без того отчаянное положение абсолютно безнадёжным.

Ржание жеребца вернуло меня в реальность, окатив ледяным потом. Преследователь был всего в шаге позади нас.

Дочка плакала, разрывая сердце на части, вопреки смертельной усталости, заставляя делать следующий шаг, пропущенный вдох. Душа сжалась в комок, сосредоточившись там, где слабые детские ручонки отчаянно хватались за жизнь, в надежде спастись от чёрного всадника.

Он очень опасен! Я чувствовала это кожей, ощущала сердцем, бившимся в унисон со стуком копыт его лошади. В один момент все звуки, вдруг, слились в один, перерастая в смертельно опасную какофонию. Дыхание сбилось и теперь слышалось мне самой, как слабый хрип умирающего. Силы покидали, заставляя ослабшие колени предательски подкашиваться.

Я понимала: смерть близка, а ещё ближе её не знающий пощады всадник, готовый в любой миг изрубить нас на куски.

Мне не спастись... Должно быть, это расплата за смерть мужа. Что ж, будь, что будет.

Я резко остановилась, изо всех сил прижав к груди дочку, прекрасно осознавая, что третьего шанса мне уже никто не даст.

– Прости, солнышко...

Последнее, что почувствовала, был сильный удар в спину, падение в холодную жижу и острая боль во всём теле.

Снова темнота.

* * *

В прошлой жизни я и не предполагала, что смерть может служить избавлением. Теперь же, неистово молила о ней, сгорая в мучительной агонии.

Боль острыми иглами впилась в каждую клеточку моего измученного тела, не желая отпускать ни на секунду. Даже редкие минуты забытья терзали плоть нестерпимым жаром, заставляя выть и кричать, ища во тьме ту самую старуху с косой. Теперь она представлялась едва ли не чистым ангелом, пришедшим спасти мою грешную душу.

Я видела её несколько раз, и в надежде тянула к ней руки. Но чьё-то ворчливое бормотание и детский лепет всякий раз прогоняли мою спасительницу во тьму.

Я ничего не видела и ничего не понимала, скитаясь на краю сознания. Кто я? Где я? Две жизни смешались в одну, наведя в постоянно пульсирующей голове стойкий непроглядный сумбур.

Казалось, вечность я провела в том ужасном состоянии, начиная считать, что смерть лишь начало моих испытаний. И вся боль, что изводила душу и тело была теми самыми адскими муками, которые я когда-то отчаянно желала своему собственному мужу.

В один миг всё прекратилось, будто черти, наигравшись со мной, как с новой игрушкой, переключились на кого-то другого. Вслед за болью пришла слабость. Мышцы словно окаменели после тяжёлой болезни. Сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза.

– Слава богу, кажется ей становится лучше, – в воспалённое сознание громким криком ворвался обеспокоенный мужской шёпот, при звуке которого я тяжело застонала. Ощущение разрывающейся черепной коробки вернулось с новой силой.

– Твой бог, здесь совсем ни при чём, касатик, – проскрипел старушечий голос. – Задержись ты хоть на полчаса, девка наверняка сгинула бы на той стороне. Чтоб вернуть её, мне пришлось силой с ней поделиться. Иначе приставилась бы. Ребёнка спасти мне не удалось, – прошептала бабка. – Раны телесные я залечила, а вот душой другим придётся заниматься. Станет хорошо питаться, скоро будет, как новенькая. А если начнёт отказываться, капни в воду эту настойку и дай ей выпить, – старуха немного помолчала. – Так, хоть мучиться больше не будет. Бедняга... Не каждый воин выживет после такой костоломки.

Глава 4

Услышав уверенный мужской голос, старуха как-то странно закряхтела.

– Опомнись, пока не поздно. Эта девка не ровня тебе!

– По моей вине она едва не погибла, да ещё и ребёнка потеряла... Теперь я обязан заботиться о ней до конца своих дней, – простонал мужчина, дотронувшись до моей раскалывающейся головы. Пульсирующая боль чудесным образом начала стихать, возвращая меня в ясное сознание. Мысли стали чётче, а сказанные незнакомцами слова теперь доходили более доходчиво.

Кто этот мужчина и почему хочет взять меня в жёны? Смутные воспоминания о прежнем муже чуть было снова не отправили меня в небытие. Они были на столько противны, что к горлу подступила предательская тошнота.

Нет! Определённо, я больше не хочу иметь с противоположным полом никаких близких отношений! Я буду жить только для себя и маленькой дочурки.

– Твой род один из самых древних. Тебе необходим наследник! Даже если ты освободишь её от супруга, эта доходяга вряд ли сможет выносить его, – обидные слова женщины задевали за живое, подтверждая самые страшные опасения: падение с лестницы не убило моего жестокого престарелого мужа. Это значит, что мы в ещё большей опасности. Густаф Огайл не успокоится, пока не сведёт в могилу и нас.

– Эта девушка явно не из бедных, хотя я никогда не видел её раньше. К тому же, тебе не хуже меня известно, что наследника может родить только любимая и любящая жена. И, что-то мне подсказывает, что это она и есть. Видно, само провидение привело меня в эту глухомань.

Господи Иисусе... и этому требуется сын! Да что ж за наказание такое? Почему мужчинам от меня нужно лишь это? И где моя дочка?

Открыть глаза, а тем более и что-то спросить у меня пока не получалось, а потому я всего лишь слабо заскулила, подобно израненному псу, и попыталась пошевелить рукой. Может быть так они поймут, что я хочу увидеть Юми.

– Её ребёнок отправился к праотцам, – зло пропыхтела старая, будто не замечая, что я пришла в себя. – Где гарантия, что другие выживут?

– Юми! – прохрипела я, наконец осознав, что говорят эти двое о моей маленькой дочке. – Этого не может быть!

Неужели моей малютки больше нет?

Момент падения в холодную лужу с крошкой на руках вихрем пронёсся перед глазами. Сверху по мне потоптался взбеленившийся жеребец, едва не убив меня. Я и сама то чудом осталась жива, что уж говорить о слабом ребёнке...

Рыдания рвались из горла, обжигая своей горечью. Я попыталась сесть на кровати, но чьи-то сильные руки удержали меня, уложив на прежнее место. Я ничего не видела и никого не слышала, убиваясь, как мне казалось по единственной родной душе в этом чужом, жестоком мире.

– Господин! – как гром среди ясного неба услышала я щебетание знакомого голосочка. – А почему мамочка плачет?

В дверях небольшой, но уютной комнатки, теребя в руках тряпичную куклу стояла моя малышка. Её глазки были полны непролитых слёз, а нижняя губка мелко дрожала толи от холода, толи от страха.

Волна облегчения мгновенно смыла остатки тумана в моей голове, и я наконец-то поняла, что потеряла я ещё не рождённого ребёнка. С Юми, слава богу всё было прекрасно. Выглядела она, да и чувствовала себя очевидно лучше меня. А это для меня было сродни бальзама на израненную душу.

– Юми, солнышко! – простонала я, протягивая к дочке перебинтованные руки. Она не смело шагнула было ко мне, но, затравленно взглянула в сторону сгорбленной старухи и остановилась.

– Подойди к матушке, – неожиданно ласково произнёс высокий блондин, обращаясь к Юми. – Она сейчас немного не похожа на себя, но это скоро пройдёт.

Он подошёл к девочке, взял её за ручку и медленно повёл ко мне.

Когда тонюсенькие детские ручонки снова обвили мою шею, сердце запульсировало небывалой нежностью. В прошлой жизни я никогда не ощущала ничего подобного. По опухшим щекам текли слёзы радости и облегчения.

– Слава богу, ты жива!

Всё таки я не одна в этом мире! И, если до сего момента ещё сожалела о потерянном благополучии, то теперь мечтала лишь о тихой жизни с этим нежным чудом где-нибудь на краю соседнего мира. Там, где нет злых людей и смертельных опасностей.

– Мамочка, ты больше не умираешь? – вытирая мокрыми ладошками мои щёки спросила дочка.

– Конечно, нет, милая. Я в порядке, – целуя худенькие щёчки, прошептала я ей на ушко не смотря на вновь вернувшуюся боль.

Услышав желаемое, Юми мгновенно переключилась на свою новую подружку, рассказывая мне, каким чудесным человеком оказался господин, подаривший ей эту потрясающую куклу. Она так воодушевлённо трясла перед моими глазами матерчатым лицом куклы, что у меня закружилась голова.

– Простите, я не смогу заплатить вам. У меня совсем нет денег, – зажмурившись и борясь с тошнотой, пробормотала я, зная, что мужчина всё ещё стоит рядом с кроватью.

– Поговорим об этом, когда поправитесь, – отводя дочку в другую комнату, тихо сказал он. – Вам нужен отдых.

Тут же старуха проворно влила мне в рот какую-то противную жидкость, от которой свело скулы и начался сильный кашель.

– Девчонка твоя оказалась невероятно удачливой! – довольно пробормотала бабка, поправляя мне подушку. – Она чудом уцелела, не попав под копыта. Этот конь – сущий демон, уж я то знаю, о чём говорю.

Глава 5

Сказанные старухой слова странным образом материализовались в моём подсознании. Беспокойный сон превратился в бесконечную гонку со смертью, и чёрный конь снова, и снова налетал на меня, неизменно норовя затоптать.

– Мамочка! – где-то впереди кричала Юми, и я спешила на её крик.

Спустя мгновение я снова была в графском доме, убегала по длинному коридору от опостылевшего супруга. А уже через несколько секунд снова слышала ржание обезумевшего животного.

История повторялась, раз за разом прокручивая в моей голове самые страшные события из жизни, и казалось не было ни конца, ни края мучениям, пока наконец-то локация не сменилась на более спокойную.

Незнакомый дом, спящая дочка, корзина с едой и тот самый узел с собранными наспех пожитками, измазанный в грязи. Чьи то руки, помогающие мне обвязать спину единственной шалью, закрепив с её помощью на груди спящего ребёнка, несколько склянок с какой-то жидкостью и старый шатающийся обоз.

Он скрипел и переваливался из стороны в сторону, укачивая не только меня, но и случайных попутчиков, деливших со мной это странное средство передвижения. Они о чём-то переговаривались, стараясь не замечать нас с дочкой, перекрикивались с возницей и время от времени подталкивали застревающую на дорожных ухабах телегу.

Я всё так же неподвижно сидела на краю, прижимая к груди единственную свою драгоценность. Она мерно посапывала, успокаивая моё и без того спящее сознание. Какой странный сон...

День и ночь успели поменяться местами, когда грубые руки буквально скинули нас на землю, указывая на узкую тропу.

– Тебе туда. Так ближе.

Повинуясь персту судьбы мы отправились пешком. К моему счастью ни один дикий зверь не посягнул на наши жизни, иначе мне снова пришлось бы бежать, хотя сил уже практически не осталось.

Словно по чьему-то приказу я периодически делала глоток из маленького пузырёчка, давала дочке яблоко и продолжала свой нелёгкий путь.

Шатающейся походкой я долго брела по заросшей кустарником степи, ведя проснувшуюся Юми за руку, пока не вышла на широкий тракт. В нескольких метрах от перекрёстка стоял деревянный указатель с накарябанным словом «Ансор». Надо же... Хотя бы во сне я почти добралась до своей цели.

Меня ждал долгий путь под палящими лучами летнего солнца, безмолвные слёзы уставшей малышки и короткий отдых под большим, растущим у дороги, деревом, пара глотков воды и маленький кусочек хлеба. Даже пребывая во сне, я понимала, что провизию необходимо экономить, ибо денег у нас катастрофически мало.

Не позволительно долго я скиталась между кошмаром и явью, не отличая реальность от происков Морфея. Лишь, когда вернулась сильная головная боль, я наконец-то осознала, что это давно не сон. Меня с дочкой, опоив какой-то странной микстурой, выставили за дверь, не дав как следует оправиться после той роковой встречи с обезумевшим жеребцом и его хозяином.

Радовало лишь то, что все наши нехитрые пожитки были при нас, да и довезли нас достаточно далеко, не спросив за это плату. Теперь же нам предстояло отыскать оставленное мне наследство и, сменив имя, попытаться обжиться на новом месте. Только бы было где уложить Юми спать, малышка так вымоталась за время нашего с ней путешествия, что едва держалась на своих маленьких ножках. Даже тот факт, что добрые хозяева, подарившие ей куклу не положили её в наш узел, не так расстраивал её, как изнуряющая жара и долгая, тяжёлая дорога.

Медленно шаркая по неровной поверхности давно проторённого тракта, я возносила хвалу старухе, понимая, что это она дала мне в дорогу лекарство, отхлебнув которое, я вновь почувствовала себя живой. Головная боль хоть и не прошла полностью, но вполне позволяла продолжать путь, а истоптанное копытами тело болело уже не так сильно.

– Мамочка, а его светлость не сможет нас здесь найти?

– Думаю, нет, моя хорошая! Я, честно сказать, и сама не понимаю, как мы до сюда добрались, – совсем не слукавила я.

– Это хорошо, – по взрослому вздохнула крошка. – А господин Эд очень хороший. Он будет нас любить!

– Что за чепуха?! – простонала я. – Если я не ошибаюсь, этот самый господин чуть было не отправил нас обеих прямиком к праотцам. Даже твоему отцу этого никогда не удавалось.

Девочка ничего не ответила, только тяжело вздохнула, устроив поудобнее свою милую головку на моём плече.

Я с нежностью прижала её к груди, понимая, что это крошечное тельце заставляет меня упорно двигаться вперёд. Только ради её искренних объятий можно пережить все невзгоды на свете!

Впереди показались первые сельские домишки, и я прибавила шаг. Впереди нас с Юми ждёт новая жизнь! Пусть она будет счастливой!

Глава 6

– Хэть с дороги! – закричал кто-то позади, сдобрив тишину отборным ругательством, когда вторить ему начала полудохлая кляча, тянущая огромный обоз.

С испуга я отскочила в придорожную траву метров на пять, пропуская счастливчиков.

Отлично... Столько километров прошли пешком, и в конце пути нас догнал первый попутный транспорт! В прошлой жизни я была более удачливой. Несмелые воспоминания своего успешного существования на Земле лениво просочились сквозь непробиваемую стену головной боли и страха.

Куда мы идём, и, что нас ожидает в незнакомом городе?

– Садись, дочка, дальше дорога будет не такой мягкой! – прокричал возница, остановив животное. – Да не менжуйся, с детей я платы не беру. Да и до города осталось рукой подать.

– Благодарю, – облегчённо протянула я, передавая задремавшую дочку на руки дородной даме.

Сидящие на телеге пассажиры протянули руки, помогая мне забраться на деревянные сиденья, щедро устеленные сухой травой, сидеть на которых было гораздо приятнее, чем на придорожном камне. Я устало опустилась на свободное место, уложила на колени уставшую Юми и я с удовольствием вдохнула аромат сена.

– Уже бывали в Ансоре? – спросила всё та же женщина, нетерпеливо теребя в руках помятую дорожную шляпку. – Моего мужа прельстили слухи о достойной жизни, и вот, мы всё оставили на прежнем месте и отправились на поиски счастья.

– Нет, мы с сестрёнкой тоже здесь впервые, – выпалила я, решив, что под настоящими именами даже в отдалённом графстве находиться небезопасно.

– Наш Шимрон не идёт ни в какое сравнение с этим райским уголком, – восторженно протянула попутчица, – По крайней мере, так говорит мой Пит. Кстати, я – Ксанта.

– А я Лия, – убрав первую букву своего имени, представилась я, – а это малышка Мина.

Тут я тоже была предельно честна, назвав дочку вторым сокращённым именем от её настоящего – Юмина.

– Где планируете осесть? В бараке для вновь прибывших, или думаете снять комнату? Мы мечтаем об уютном домике на берегу горного озера, где и почва плодороднее, чем в самом селении, и природа красивее.

– Пока не знаю. Найду дядино наследство, а там посмотрим, – неуверенно пробормотала я, в душе прекрасно понимая, что кроме «Свечи Алекса» надеяться нам больше не на что.

– Так ты счастливая! О наследстве в графстве Ансор мечтает большая часть жителей всего королевства. Этот райский уголок создан ещё вторым герцогом Велиантским, бывшим ранее графом Ансор, – восторженно протараторила Ксанта, – и по праву считается красивейшим местом всего Бруга!
Рассказывая в захлёб о прелестях местного городка, женщина и не подозревала, что тем самым радовала и меня. Густаф вряд ли решит разыскивать меня в лучшем месте королевства, посчитав, что я схоронюсь где-нибудь на задворках вселенной, трясясь от страха.

Вдруг, дорога резко рванула вниз, оставив на холме несколько покосившихся крестьянских домишек. Сам город расположился в большом ущелье, окружённом высокими стенами гор, заросших густым лесом.

– Как красиво! – вздохнула моя собеседница, приложив ладони к груди.

И действительно, раскинувшийся перед нами живописный вид был достоин кисти художника.

Сочная зелень деревьев гармонично переплеталась с яркими пятнами крыш и белыми стенами городских домов. Вдали виднелся внушительных размеров замок, видимо дом местного правителя. Его размер и красота не шли ни в какое сравнение с тем жалким, старым домишкой, в котором я жила после замужества.

Единственная дорога, ведущая в городок была узкой и каменистой, и тянулась вдоль крутого обрыва с одной стороны, и отвесной стены – с другой. в самом ущелье, прямо по середине протекала небольшая речушка, разрезая городок на две равные половины. Она начиналась где-то далеко в горах, а заканчивалась небольшим озерцом с бирюзовой водой и множеством небольших коттеджей по берегам. А над самой водной гладью в лучах полуденного солнца, как корона над монаршей головой раскинулся яркий радужный купол.

Над городом летали белокрылые голуби и быстрые ласточки, приветствуя новых путников, а многочисленные горожане подкармливают их на раскинувшейся вдоль берега реки, набережной, и на многочисленных резных мостиках, соединяющих берега.

Все без исключения пассажиры старого седого возницы с открытыми ртами наблюдали за этой идиллией, одни – радуясь возможности своими глазами увидеть легендарный городок западного графства, другие же – долгожданному возвращению в любимый райский уголок.

– Боже, как тут красиво и спокойно! – облегчённо-радостно выдохнула я, осматривая Ансор.

– Мне даже не верится, что всё, что мы слышали об этом таинственном месте оказалось правдой! – смахивая слёзы, прошептала Ксанта. – Теперь я уверена, что мечта Пита сбудется, и мы откроем здесь собственную булочную! Вот увидишь, «Булочки от Ксанты» будет знать и любить каждый житель Ансора!

Я искренне желала женщине добиться успехов, в тайне надеясь, что и нам с малышкой здесь улыбнётся удача.

Прибытие в сам городок было сравнимо разве что с паломничеством в святую землю. Все пассажиры ликовали, поздравляя друг друга с удачным завершением пути, что было для меня немного странновато. Хотя, как радовалась этому я, не знал никто. Мучительная дорога с ноющими костями и постоянно кружащейся и разваливающейся головой подходила к концу, и это не просто радовало. Хотелось просто упасть куда-нибудь и не шевелиться несколько дней.

Глава 7

Откровенно испуганный вид возницы ввёл меня в ступор. И без того подкашивающиеся колени задрожали ещё больше, сердце ухнуло в пятки, громко колотясь о рёбра.

– В каком смысле проклятая лавка? – чуть слышно пролепетала я.

– Вот уже два года, как «Свеча Алекса» стоит бесхозной. Хозяин помер, а наследников всё нет.

Мужчина медленно присел на приступочек своего обоза, достал лист тонкого папируса и принялся что-то из него мастерить. Он словно специально тянул время.

– Мы были друзьями, – продолжил он, – вместе приехали сюда в поисках лучшей жизни, и около года вдвоём снимали комнату, были не разлей вода. Нас все так и звали – Вик и Алекс. А когда у него появилась идея открыть свою свечную лавку, я не поверил, что он сможет заниматься чем-то одним. Обычно брался за всё подряд. Когда же я узнал, что за год он сумел скопить аж на целый двухэтажный дом, начал завидовать. Мне же, просаживая большую часть в местном игорном доме, удалось заработать лишь на крестьянскую халупу.

– Лавка такая огромная? – не поверила я своим ушам.

– На самом деле не такая уж и огромная по меркам здешних особняков. Всего-то пара комнат, кухня, столовая, да мастерская с небольшим магазинчиком, который за пару лет стал очень популярным. Его свечи горели дольше, чем от других мастеров и не источали привычного неприятного запаха. Горожане очень полюбили «Свечу Алекса», а самого хозяина стали считать лучшим мастером Ансора. На воскресных ярмарках, куда и он привозил свои товары все наперебой говорили, что у него золотые руки. Я же из злости обходил стороной бывшего друга, боясь его осуждения. Что поделать, игорный дом в то время процветал, как никогда, а я был дюже падок на мечту о лёгких деньгах. Вот и просаживал всё до последней монеты.

Не смотря на то, что сил стоять больше не было, а голова трещала так, что каждое его слово было сродни удару молотка, я всё равно внимательно слушала рассказ. Куда идти дальше я пока не знала, но очень надеялась узнать о своём наследстве, как можно больше. Отпив из флакончика немного обезболивающего, спросила:

– Так почему вы назвали лавку проклятой? Что с ней не так?

– Проклятье на лавку наслала заезжая ведьма. По крайней мере так все считают. Алекс Рейн, упокой Господь его душу, однажды отказал незнакомой старухе в изготовлении чёрных свечей для совершения какого-то страшного ритуала. С этого то всё и началось... Воск стал таять в руках только что купивших свечи горожан, а если кому и удавалось донести их до дома, задыхались от ядовитого зловонного запаха, или горели так жарко, что вспыхивало всё вокруг. Он отчаянно пытался наладить производство, не спал ночами, изобретая всё новые и новые стабилизаторы для воска. Но всё было тщетно. Годы успешной работы в один миг стёрлись из памяти клиентов, и Алекса все возненавидели, считая виновником происходящих с людьми несчастий. Мало кто знал, что и у самого свечного мастера дела пошли из рук вон плохо. Сильнейшая хворь охватила его, превратив из мужчины в самом расцвете сил в дряхлого, немощного старика.

По скорбному выражению лица и потухшему взгляду возницы было совершенно понятно, что этот человек вероятно единственный из населения Ансора скорбит по моему почившему родственнику. Да я и сама, узнав столько подробностей, горько сожалела о несчастной судьбе дядюшки.

– Тогда я пришёл к нему, предложив свою помощь, – мужчина тяжело вздохнул. – Я пытался помочь ему, привозил двух докторов, да было уже поздно. Тело моего бывшего друга погибало на глазах. Тогда он вызвал душеприказчика и составил завещание на племянников – детей своей сестры Каталины, а меня попросил проследить, чтобы она во что бы то ни стало получила этот документ. Последняя воля умирающего – закон! Я сам отправился в Шимрон к его родственникам и лично передал бумагу. Однако, до сих пор никто из наследников так и не явился. Кому нужно проклятое наследство?!

– Я племянница Алекса Рейна – Лия Рейн, – пробормотала я, понимая, что по всей видимости попала в ещё одну большую передрягу. Однако, обратного пути у меня не было! – Мы его единственные живые родственники, остальные к сожалению все почили.

Я аккуратно, чтобы не разбудить дочку, достала заветную бумагу и протянула её Вику. Тот долго хмурился, всматриваясь в размашистый почерк местного душеприказчика, пока наконец-то не произнёс:
– Ну, что ж... Не завидую я тебе, дочка, ох, не завидую.

После этих слов мне стало ещё горше и тоскливее. Голова снова закружилась, и я едва не рухнула в центре площади, прямо к ногам Вика.

Увидев моё состояние, мужчина бросился на помощь. Усадив нас с Юми обратно в обоз, он понужнул свою старую клячу.

– Потерпи, дочка, скоро будем на месте, тогда и отдохнёшь.

Когда мы наконец-то остановились у небольшого двухэтажного домишки, я сразу же поняла почему это место так не не любят местные.

Глава 8

Среди красивых, белостенных, украшенных цветущими лианами и оранжевыми крышами коттеджей, словно бельмо на глазу, стоял абсолютно чёрный, похожий на обгоревшую головешку дом. Растения, раскинувшие свои вьющиеся щупальца по всем его стенам были пожухлыми и имели сероватый оттенок. Засохшие цветы дополняли этот мрачный антураж, делая из некогда свечной лавки – бюро ритуальных услуг. Бррр...

Из разбитых окон, как из мёртвых глазниц на нас рваными зрачками взирали оборванные занавески. А на покосившейся вывеске, словно насмешка, едва различимо виднелись два слова: «Свеча Алекса».

– Вот мы и на месте, – помогая мне спуститься на землю, – пробормотал Вик. – Обживайтесь, а я на днях заскочу, проведаю вас.

Мужчина, более не сказав ни слова, спешно уехал, а я так и осталась стоять напротив жуткого строения, завещанного мне родным дядюшкой.

Несколько человек, видимо живших в соседних коттеджах, при виде остановившегося возле проклятой лавки обоза спешно разбежались по домам. Даже птицы перестали щебетать, погрузив всю улицу в потустороннюю тишину.

– Мамочка, это наш дом? – пропищала проснувшаяся дочка, испуганно взирая на чёрные стены.

– Да, милая, и мне совсем не хочется в него входить, – упавшим голосом проговорила я. Но испуганные глазки малышки Юми напомнили мне, что мои желания теперь абсолютно ничего не значат. Ребёнку нужен дом. А лучшего жилья в чужом, пока ещё не знакомом городе предложить нам не сможет никто. – Но выбора у нас нет.

И я, собравшись с духом, медленно шагнула в сторону большой входной двери.

– Я не хочу быть здесь, – захныкала девочка, и я ещё крепче обняла её.

– Обещаю, мы приведём дом в порядок и он станет очень красивым и уютным! – смутно веря в собственные слова, прошептала я ей на ушко. И, когда получила в ответ слабый кивок, дёрнула за большую дверную ручку. – Что ж, добро пожаловать в новую жизнь!

Громкий скрип давно не видевших масла петель огласил округу, спугнув с высокого дерева, росшего у соседнего особняка, громкоголосого ворона. От испуга я немного присела и крепко зажмурилась, опасаясь увидеть внутри жилища ещё более неприятную картину. Но, на моё удивление стены здесь не выглядели обгоревшими, Что хоть немного, но всё же подняло мне настроение.

Лавка, в которой мы очутились, была разгромлена, сохранилось лишь несколько полок с оплавленными свечными огарками и какими-то колбами. Прилавок, письменный стол и огромный стеллаж были по, всей видимости, разрублены топором, который валялся тут же, засыпанный щепками и прочим мусором.

Единственное целое окно почти не пропускало солнечный свет, редкие лучи которого подсвечивали свисающие с потолка огромные паутины.

Прямо за покосившимся шкафом мы нашли висящую на одной петле дверь, ведущую в жилую часть помещения. Первой комнатой оказалась мастерская Алекса Рейна по изготовлению свечей. Здесь тоже всё было буквально уничтожено разъярёнными горожанами: два стола, станок и несколько шкафчиков были беспощадно разбиты, а пол толстым слоем устилали растоптанные чьими-то тяжёлыми сапогами, свечи вперемешку с исписанными бумагами.

По всему видно, трудился Алекс много. Мне даже стало его искренне жаль. Как, оказывается, бывают страшны и не предсказуемы случайные встречи с незнакомыми людьми...

Пройдя чуть дальше, мы очутились в небольшой столовой с перебитыми окнами, оборванными портьерами и разбитым сервантом.ь У большого овального, по всему видно некогда дорогого стола были зверски отбиты две ножки, стулья с красивыми витыми спинками также валялись без ножек в груде битой посуды и стекла.

– Господи, неужели не единой табуретки не осталось не тронутой? – горечь от того, что всё моё наследство кто-то уже давно уничтожил, не думая, что это может кому-то когда-то пригодиться, буквально разрывала мне сердце.

С подступившими к глазам слезами я осматривала метр за метром своего нового дома. Остальные комнаты были один в один похожи на предыдущие. Разве что менялись габариты изувеченной мебели, да и рана в душе разрасталась всё больше и больше, заставляя ненавидеть каждого ансорца, так жестоко расправившихся с имуществом дяди.

– Бедный Алекс, неужели всё это произошло ещё при жизни бедняги? – вздохнула я, заглядывая в хозяйскую спальню. – Как, наверное, больно ему было видеть этот бедлам.

Умер ли он своей смертью, или был беспощадно растерзан обезумевшей толпой? Эта мысль, промелькнувшая в моей голове ещё в первые минуты пребывания в особняке, не давала покоя. Вик ничего не сказал об этом, как не сказал и о могиле моего родственника.

Мечтая куда-нибудь присесть, а ещё лучше прилечь, я метр за метром осматривала свои новые владения. Направляясь сюда я и не мечтала о несметных богатствах и серебряной посуде, но и полностью разрушенный особняк увидеть тоже не ожидала. Ещё обиднее было то, что напавшие на «Свечу Алекса» не оставили целым совершенно ничего. Лишь в дальней комнате чудом уцелел старый, грязный матрас, на котором вольготно себя чувствовал большой рыжий кот. Сюда же упала и я, окончательно обессилев.

Глава 9

Кажется, не успела я сомкнуть глаз, как меня уже кто-то пытался разбудить.

– Мама, мамочка, проснись! – сквозь рваный сон ворвалось в моё сознание, а маленькие ручонки изо всех сил трясли меня за ноющее плечо. – Становится темно, и мне очень страшно.

– Что ты, милая, день в самом разгаре. До заката ещё несколько часов, – не желая возвращаться в разрушенную реальность, сонно пробормотала я.

– Ты очень долго спишь... Я кушать хочу, – хныкала девочка.

Последние слова моментально вывели меня из дрёмы. Эта крошка и без того настрадалась, уж голодать то я ей точно не позволю. Как говорится, не в мою смену!

Открыв глаза, я с удивлением поняла, что проспала несколько часов, даже не перевернувшись на другой бок. Усталость почти прошла, если бы не боль во всём теле, чувствовала бы себя вполне прилично.

Солнце действительно уже катилось к закату и на особняк спускался вечерний сумрак. Понимание этого подействовало на меня, как удар током. Юми всё это время просто сидела в этом бедламе и ждала, пока я проснусь. Господи, какая же я эгоистка!

– Прости, малышка, сейчас я тебя покормлю, – открывая корзину с провизией, выпалила я.

Расстелив рядом с собой небольшую матерчатую салфетку, выложила на неё пару кусочков хлеба, сыр и немного вяленых томатов. Этим и поужинали, запив парой глотков графского кваса, в очередной раз вознося хвалы вороватой поварихе.

Выделила я немного снеди и тощему рыжему коту, поглядывающему на нас с дочкой с неким укором, мол, сами едят, а мне не дают. Он гордо восседал на почтительном расстоянии от нас, настороженно наблюдая за каждым нашим движением, словно опасаясь, что его прогонят с давно обжитой территории.

Рассиживаться было некогда, и я быстро убрав недоеденный кусочек хлеба обратно в корзину, решила расчистить хотя бы один угол, в котором планировала оборудовать импровизированную постель. Не спать же ребёнку в этой грязи!

Первым делом я вывесила грязный матрас через окно и принялась колотить его первой попавшейся палкой. Пыли было столько, что снаружи тот час же образовалось довольно внушительное серое облако, которое к моей радости быстро развеял небольшой свежий ветерок.

Старинный шкаф, давно лишившийся одной из ножек и правой дверцы, был единственной более менее уцелевшей мебелью, внутри которого я с облегчением обнаружила несколько простыней, полотенце и кусок мыла.

– Красивый, – протянула Юми, проведя ладонью по покосившейся лакированной дверце.

В похожем, стоящем в детском комнате в графском доме девочке приходилось периодически прятаться от отцовского гнева, а потому и этот шкаф был для неё чем-то вроде крепости.

– Мы обязательно его починим, обещаю! – выволакивая из комнаты обломки кровати, пообещала я.

Весь хлам постепенно переселился в угол небольшого холла, который при более благоприятных условиях вполне мог бы служить гостиной. Более мелкий мусор я, как смогла сгребла в сторонку, используя небольшую тонкую дощечку.

На расчищенное место бросила немного проветрившийся матрас и застелила его пожелтевшей простынёй. Всё же лучше, чем ничего.

Время было поздним, солнце окончательно спряталось за высокие горы, погрузив весь Астор во тьму. Юми практически засыпала, и я, быстро сняв с неё платьице, уложила дочку на импровизированную кровать, укрыв шалью. Сама прилегла рядом, подложив под голову узел с вещами.

– Мамочка, а его сиятельство не найдёт нас здесь? – прижавшись ко мне всем тельцем, сонно спросила малышка.

– Не найдёт, – успокоила я её, поцеловав в макушку. Я очень надеялась, что не обманываю перепуганного отцом ребёнка, да чего уж греха таить, и себя тоже.

Девочка мирно засопела, и по моему израненному телу, подобно сильнейшему лекарству, разлилось невероятное тепло.

Как, оказывается, чудесно быть мамой!

Мне стало искренне жаль молоденькую графиню, погибшую от руки престарелого изувера, которая больше никогда не сможет обнять своё любимое чадо. Хотя, о чём это я? Миниатюрное тело Элии Финч-Огайл навсегда останется с малюткой, как и любящее материнское сердце, доставшееся мне в подарок вместе с воспоминаниями от бывшей хозяйки.

Я не моргая смотрела на огромное око луны, повисшее аккурат напротив нашего окна, и благодарила всех богов за полученный второй шанс, не совсем понимая, почему именно со мной случилось это странное происшествие?

Говорят: что ни делается, всё к лучшему. И сегодня я наконец-то поняла суть этого изречения.

Даже сейчас, лёжа с малышкой на единственном матрасе в разгромленном доме, я очень рада быть не Марией Черновой, а беглой графиней. Нет. Даже не из-за страха умереть, а из опасения за это маленькое существо, лежащее рядом. Одна только мысль о том, что Юми тоже могла умереть от руки собственного отца, заставляет моё сердце сжиматься до размера грецкого ореха.

Этому бессердечному скунсу за все его злодеяния наверняка уже приготовлен отдельный, графский котёл в преисподней. А я готова лично оплатить для него «услуги» чертей!

Глава 10

Мысли о мерзком графе постепенно сменились более насущными проблемами: чем можно заработать на жизнь, куда в этом мире утилизируют мусор и бытовые отходы и, как быстро встать на ноги в практически незнакомом, средневековом городке?

Попытаться восстановить свечной бизнес?

Опасно... Может не пойти. Хотя, если добавить в существующую здесь технологию знания из моей прошлой жизни, идея почти наверняка сработает. Но это пока только мечты. Думаю, займусь этим зимой. А сейчас необходимо осуществить что-то более доступное и менее трудоёмкое.

Но самый главный вопрос, волновавший меня даже больше безденежья: смогут ли люди принять нас с дочкой, не возненавидят ли, как прежнего хозяина? В проклятья я не особо верю, а вот в людскую злобу и зависть – охотно. А эти чувства – советчики так себе...

Размышляя о будущем, я осознала совершенно ясно – прежде чем строить наполеоновские планы, нужно создать более комфортные условия для жизни ребёнка.

Решено! Утром я как следует осмотрю дом и приусадебный участок. Может быть удастся найти ещё что-то полезное, оставшееся невредимым после всемирного погрома.

Но, как в одиночку всё это расчистить, и сколько времени займёт?

Кажется, сегодня я краем глаза заметила в доме два довольно больших камина, так, что деревянные обломки мебели вполне могут пригодиться зимой в качестве дров. А значит, где-то рядом должна быть и надворная постройка для их хранения.

Вспомнив поговорку: глаза боятся. а руки делают, я немного успокоилась и, наконец-то, уснула, несмотря на волновавшее меня весь вечер разбитое окно. А уже с первыми лучами солнца я проснулась на удивление бодрой и отдохнувшей.

Пока малышка мирно сопела в обнимку со своей старой куклой, сшитой нашей служанкой сразу после её рождения, я тихонечко поднялась и отправилась на «разведку». Первым делом решила осмотреть столовую, где на нижней полке покалеченного буфета уцелели аж три глиняные тарелки, кружка и несколько деревянных ложек.

Радости моей не было предела. А после того, как в груде хлама я обнаружила нож, несколько вилок и согнутый половник, едва не запрыгала от восторга. Никогда не думала, что могу искренне радоваться такой мелочи.

Понимая, что в каждой куче хлама может находиться что-то ещё, я начала методично разгребать завалы. Все крупные обломки, включая и сломанные ножки от стола перекочевали прямо на улицу под небольшой навес, который я увидела из разбитого окна, выходящего на заросший высокой травой, задний двор. Саму же столешницу я решила использовать по назначению. Подложив под неё одинакового размера деревяшки, соорудила невысокий столик наподобие среднеазиатского дастархана. Весь мелкий мусор смела метлой, найденной под тем же навесом и вынесла во двор, насыпав довольно большую кучку.

В итоге, к тому моменту, когда со второго этажа донесся детский голосок, в кое как отремонтированном мной буфете было уже достаточное количество кухонной утвари, чтобы смело начинать новую жизнь, а большая часть столовой выглядела уже более менее сносно.

– Ну что ж, не хоромы, конечно, но и не землянка, – похвалила я сама себя, направляясь к дочке.

Через полчаса, после супер лёгкого завтрака и недолгого отдыха, мы вдвоём отправились на речку, запримеченную мной ещё рано утром в окно второго этажа, вооружившись найденным деревянным ведром. Пусть оно и не очень презентабельного вида, но для мытья стен, и полов вполне сгодится.

Наш задний двор был отгорожен от соседских невысоким покосившимся заборчиком, вдоль которого мы и пошли. Участок оказался довольно большим и ужасно запущенным, и нам проходилось буквально продираться сквозь сплошную стену высоченного сорняка.

В нескольких метрах от окна столовой, в густых зарослях будяжника мы с малышкой наткнулись на яблоню, усыпанную ещё слегка зеленоватыми плодами, а чуть поодаль обнаружили и молодую, но уже плодоносящую грушу. Уверена, если хорошенько поискать, вполне реально обнаружить и другие плодовые деревья.

– Мамочка, что это? – сидя у меня на руках и глядя на зелёные плоды-лампочки, спросила Юми.

– Это груша. Когда поспеет, наверняка, будет очень вкусной.

Малышка довольно улыбнулась, предвкушая а я твёрдо решила во время очередного отдыха обследовать весь сад.

Небольшой ручей, протекающий как раз через наш участок, был чистым и прохладным. Я с удовольствием освежилась сама и умыла пищащую от восторга дочку. Для неё, ранее редко выходившей на улицу, и не видевшей настоящей реки, даже этот небольшой водный поток с бьющими из под земли родниками, был едва ли не морем.

Она во всём старалась мне помогать, а потому на обратном пути, старательно кряхтя, самостоятельно несла полный водой кувшин, а потом помогала мне с уборкой: тщательно протирала пыль на столешнице и подоконнике.

Я же собрала все свисающие с потолка паутины, протёрла стены и тщательно промыв пол, перенесла нашу постель в единственную чистую комнату. Вместо штор водрузила на окно одну из простыней, разрезав её на пополам и закрепив прищепками на добротной деревянной гардине. И даже подвязала нехитрые, желтоватого цвета занавески тонкими верёвочками по типу портьер, что привело Юми в неописуемый восторг.

– Как красиво! – всплеснула она ручками. – В моей комнате были такие же.

Я грустно улыбнулась, умиляясь тому, как мало ребёнку нужно для счастья, и мысленно пообещала сама себе, что у малышки непременно будет всё лучшее, чего бы мне это не стоило.

Глава 11

Весь день за каждым нашим шагом внимательно наблюдал тот самый кот, с которым я делила матрас днём ранее. Он никуда не уходил, но и сильно не приближался, контролируя процесс уборки издали. Жил ли рыжий здесь вместе с Алексом, или прибился позже я не знала, но постоянно чувствовала его присутствие и неизменно довольный взгляд. Герцог, как прозвала его Юми, словно безмолвный помощник всегда был там, где работали мы, словно контролировал разбор завалов, радуясь вместе с нами, когда находилось что-то полезное, и нервно порыкивал, когда любопытная девчушка пыталась забраться на подоконник или сломанный стул.

Послушная к наставлениям, она прислушивалась и к животному недовольству кота, будучи уверенной, что это и есть хозяин свечной лавки, который присматривает за нами и всячески оберегает. Хотя, последнее ему удавалось не очень хорошо. Когда ремонтировала буфет, пару раз деревянные занозы впивались в пальцы, заставляя меня сожалеть об отсутствии не только знакомых из прошлой жизни удобств, но и хозяйственных перчаток.

– Мамочка, Герцог куда-то меня зовёт, – сказала Юми, выходя из комнаты вслед за котом.

– Солнышко, не нужно никуда ходить. Это небезопасно, – строго сказала я, удивившись, как может обычный кот куда-то позвать ребёнка. – Герцог видимо отправился на охоту, не стоит ему мешать.

– Но он тянет меня за платье! – упрямо заявила крошка, показываю на слегка пожёванный подол перепачканного наряда.

– Бродячий кот – не лучшая компания для приличной леди! – отчеканила я, отрезав дочке пути к отступлению.

Юми послушалась, и не пошла за животным, подключившись к расстановке перемытой мною посуды. На верхнюю полку, заменённую дощечкой из шкафа, я расставляла тарелки и кружку, оставив нижнюю для малышки и более безопасных кухонных мелочей, найденных нами в залежах мусора.

За весь день мне так и не удалось выбраться в сад, не считая трёх походов к ручью за новой порцией чистой воды. Зато теперь у нас был слегка покосившийся буфет, полный чистой посуды и другой кухонной утвари, невысокий обеденный стол, за которым будет удобно есть, сидя на коленях, несколько тонких восковых свечей и старое овальное зеркало.

Не будь я знакома с трудностями, наверняка сломалась бы только при виде проклятого наследства, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно разгребать устроенные горожанами завалы. Мой же успех в земной жизни был исключительно моей заслугой и дальновидностью самого родного человека на Земле.

Будучи сиротой при живых родителях, воспитывалась я своей старой бабушкой, любившей меня больше жизни. Помогая ей на даче и по дому я многому научилась, но ещё большему научила меня жизнь. Ещё будучи юной, окончив школу с золотой медалью, я хорошо запомнила народную мудрость: «Как потопаешь, так и полопаешь», и твёрдо уверовала в свои силы.

Бабуля за все семнадцать лет сумела скопить из родительских подачек на мою учёбу довольно приличную сумму денег.

Поступив на бюджет в очень престижный вуз, я на несколько лет положила деньги в банк под довольно приличные проценты. И за время учёбы, и практики сумма многократно увеличилась, став стартовым капиталом при открытии моего собственного рекламного агентства.

В поисках клиентов, окончив параллельно усиленные курсы бизнес-анализа, и обучив супер рационально и мега креативно мыслить всех своих сотрудников, я за несколько лет вывела «КреоСвет» в топ самых результативных организаций в своей сфере. Клиенты стали открыто бороться за возможность сотрудничества со мной, поднимая авторитет агентства и ставки. И деньги потекли рекой, однажды сделав меня неприлично богатой!

В нынешней же ситуации всё иначе: нет ни начального капитала, ни заинтересованной общественности, ни здоровой конкуренции. А потому, я решила, что пока не разберусь с дядюшкиной «Свечой Алекса», нам с дочкой придётся перебиваться случайными заработками. Поэтому, чтобы не умереть с голода, придётся составить несколько наиболее простых бизнес-планов. А для начала необходимо, как следует познакомиться с городом, его жителями, местным рынком товаров и услуг, и, конечно же, изучить свободные ниши в обоих сегментах. Завтра же этим и займусь!

Размышляя о своём светлом прошлом и туманном будущем, я и не заметила, как в доме вновь стало сумрачно. Зажигая на столике свечи с помощью двух белых камней, принесённых дочкой с ручья, я краем глаза заметила тихонечко вошедшего кота, нёсшего в зубах что-то блестящее.

Глава 12

Рыжий медленно приближался, поблёскивая не только ношей, но и своими зелёными глазищами. Не глядя на меня, он прошествовал к играющей на постели Юми и, положив рядом с её игрушкой жёлтую монетку, деловито плюхнулся рядом.

– Герцог, – изумилась Юми, – где ты взял эту безделушку?

Она подняла «безделушку» и поднесла её к робкому пламени свечи, пытаясь получше рассмотреть.
Меня словно парализовало.

Золото!

Моё богатство в виде двух скромных колец и семи серебренников тут же померкло перед столь щедрым подарком кота.

– Мамочка, Герцог... – заговорила дочка, протягивая мне монету. Кругляш совсем не выглядел найденным среди мусора и пыли, сразу же отметая мою версию, что кто-то потерял деньги во время погрома.

Деньги? Да это целое богатство!

– Да, милая, вижу, – заикаясь проговорила я, прикасаясь к холодному металлу. – Это не наши деньги, солнышко, лучше убрать их, вдруг хозяин найдётся.

Если верить в это, следовательно к уничтожению дядюшкиного имущества приложили руку не обычные горожане, как я считала ранее, а довольно богатые головорезы. Даже если и так, вряд ли кто-то из них снова появится здесь с целью отыскать потерянный два года назад золотой.

Решив раньше времени не впадать в радостную эйфорию, я быстро засунула монету за корсаж платья и сделала намеренно серьёзный вид и принялась доставать на стол оставшиеся продукты.

– Сегодня у нас с тобой будет настоящий пир! – воодушевлённо сказала я, с облегчением понимая, что теперь мы можем себе это позволить.

Еды оставалось не так много, если питаться экономно вполне можно было растянуть ещё на пару дней, но я решила в этот раз предоставить малышке выбор, выгрузив на стол всю провизию. Учитывая то, что Юми кушает очень мало, а у меня после нападения коня ещё не совсем восстановился аппетит, это не слишком повредит нашим запасам.

Предложенное мной угощение, кот прежде чем съесть, сначала тщательно обнюхал, видимо оценивая на качество. В конце концов за сегодня он – главный добытчик!

Дочка восторженно рассматривала небольшую горку припасов, красноречиво облизывая губки.

– Проголодалась?

– Угу, – беря в ручки кусок вяленого мяса и хлеб, подтвердила она.

Уплетая всё это и запивая водой, она успевала откусывать ещё томаты и сыр.

Да уж... Для маленького ребёнка ограничение в питании на пользу не идёт. Конечно, имеющихся у нас денег на долго не хватит, но всё-таки Юми должна питаться хорошо, чтобы окончательно оправиться от отцовской «заботы».

– Кушай, не торопись, а то подавишься, – отламывая себе всего по половинке, заметила я.

Если завтра всё сложится удачно, куплю дочке немного молока. Оно куда полезнее родниковой воды, кроме которой у нас нет абсолютно ничего. А если повезёт, думаю, нам не помешала бы мука, пара десятков яиц и немного сахара и соли.

Быстро поужинав, я убрала продукты на полку, уложила задремавшую прямо за столом малышку и принялась изучать собранные в мастерской Алекса бумаги.

Некоторые вырванные из конторских книг листы были беспощадно изорваны и раскиданы по полу вперемешку с останками свеч, и мне пришлось постараться, чтобы всё это собрать и хоть как-то отсортировать.

Огромные рукописные книги были пронумерованы. Найдя первую по счёту, я протёрла её пыльную обложку и вчиталась в название:

– Технология катания восковых свечей Алекса Рейна.

В ней мастер подробно описал каждый шаг, предшествующий появлению единственных в этом мире комнатных осветительных приборов. Я заинтересованно пролистала всё от корки до корки, вчитываясь в некоторые нюансы и рассматривая довольно качественные рисунки.

Видно, что к своему бизнесу дядюшка подошёл основательно. Поэтому и успешно продавал свои товары в течение нескольких лет. По крайней мере так рассказывал его друг.

Второй том давал полный анализ свечного рынка, включая в себя не только Астор, но и всё герцогство. В нём подробно описаны все конкуренты Алекса, их основные технологии, а так же поставщики наиболее качественного воска и фитилей.

– Да по этим инструкциям можно сразу же запускать массовое производство! – удивилась я, обращаясь к самой себе. – А если добавить немного знаний из другого мира и применить пару рекламных хитростей, бизнес-план дядюшки вполне может сработать при условии изменения отношения горожан к этому дому, качественного ремонта и смены названия лавки.

Сидя при горящей свече в единственной чистой комнате разгромлённого особняка, я прекрасно понимала, что до реализации этого плана ещё ой, как далеко, и один единственный золотой не покроет даже десятой части ремонта. Как всё сложно!

Я погасила свечу и улеглась рядом с дочкой, нежно поцеловав её в макушку, сетуя на то, как не справедлива бывает судьба. Будучи графским ребёнком, Юми должна жить в богатом доме в полном достатке, без надобности спать на полу и постоянно экономить продукты. На деле же всё оказалось не так просто.

Я погладила Герцога, вольготно растянувшегося рядом с нашей постелью. Кот довольно мяукнул, демонстративно перевернулся на другой бок и тихонечко замурлыкал, словно успокаивая меня.

Глава 13

В натянутой, как струна тишине я отчётливо услышала шипение кота. Он тоже чувствовал, что кто-то бесцеремонно проник в дом, через разбитое окно, а возможно даже и видел хулигана.

– Кто здесь? – повторила я вопрос, до жути боясь ответа. – Сразу предупреждаю: денег у нас нет, брать нечего. А вот нож я как раз сегодня наточила.

Едва уловимый даже не звук, а скорее лёгкое шевеление воздуха в стороне подоконника говорил о том, что лазутчик намеревается ретироваться. Я не знала, чего хотела в тот момент больше: знать причину вторжения в столь ненавистный для горожан дом, или прогнать нарушителя покоя.

Когда раздался плеск и запахло маслом, моё тело похолодело. Неужели кто-то хочет сжечь нас с Юми?!

– Стойте! – вскакивая на ноги, довольно громко вскрикнула я, услышав чиркающий звук. – Здесь маленький ребёнок! Вы же не хотите причинить ему вред?

– Я должен сжечь этот проклятый дом, иначе меня вышвырнут на улицу, – на одном дыхании выпалил «гость». И судя по голосу его возраст вряд ли втрое превышал возраст дочки. – А отец никогда не выйдет из каталажки.

– Откуда вышвырнут, и при чём здесь дом? Кому он помешал? – пытаясь выудить как можно больше информации и максимально протянуть время, спросила я. Но неожиданно раздавшиеся кошачий визг и испуганный крик мальчишки лишили меня этой замечательной возможности.

О пол ударилось что-то тяжёлое и отдаляющийся топот ног окончательно развеял мои надежды выпытать имя заказчика. А он несомненно был, иначе, как можно объяснить слова горе-поджигателя.
– Мамочка, что это было? – сонно пробормотала малышка.

– Всё хорошо, солнышко! Я случайно уронила камень для розжига, – успокоила я дочку, опускаясь обратно на матрас. – Спи, моя хорошая.

Герцог с чувством исполненного долга вернулся на постель и важно плюхнулся рядом со мной.

– Спасибо, – прошептала ему я и погладила по шелковистой шёрстке, получив в ответ щедрую порцию довольного мурчания, – ты настоящий защитник.

Спать больше не хотелось, и я всю оставшуюся ночь просидела, вооружившись кухонным ножом. Зажигать свечи не рискнула, опасаясь случайной искры и разлитого неизвестным паршивцем масла.

Прошло больше двух лет со дня смерти дядюшки Алекса, а неугомонные горожане всё никак не унимаются, пытаясь окончательно уничтожить всё его имущество. Кому же он мог так насолить при жизни? Завистливые конкуренты, или всё таки ведьма, в чём лично я, естественно, сомневаюсь. Безрассудное рвение стереть с лица земли «Свечу Алекса» и, судя по всему, регулярно предпринимаемые попытки хоть кому покажутся подозрительными.

С первыми лучами солнца, я принялась отмывать последствия неудавшегося поджога. Масла было не слишком много, но, чтобы пол не скользил, пришлось воспользоваться единственным куском мыла, отдалённо напоминающим «аромат» хозяйственного.

Пока Юми спала я успела ещё и сходить на ручей, освежиться и надеть единственное сменное платье, взятое из дома графа. Называть это существо мужем у меня не поворачивался язык, а потому, я дала себе зарок, как только начну самостоятельно зарабатывать, куплю себе и дочке новые наряды, уничтожив всё, что хотя бы изредка напоминает об этом страшном человеке.

– Вставай, соня! – потрепала я девочку за плечико. – Солнышко уже давно встало, и нас с тобой ждёт городская базарная площадь.

– Правда? – искренне обрадовалась она, предвкушая новое приключение.

– Конечно! Давно пора показать такую красивую девочку жителям Астора. К тому же, нужно подкупить кое-какие продукты и посетить местного душеприказчика. Пора сообщить ему, что мы живём здесь на вполне законных обстоятельствах, и больше никому не позволим покушаться на нашу собственность.

Детские глазёнки буквально светились счастьем, а большего мне и не было нужно. Переодев и причесав крошку, я накормила её, решив позавтракать сама уже после возвращения домой.

Утро уже давно раскрасило небосвод в ярко-голубой цвет, что сулило прекрасную погоду. Весёлое щебетание птиц и гомон местных ребятишек заставляли надеяться, что всё в нашей жизни в конце концов наладится, и я перестану бояться.

Базар оказался совсем рядом с нашим домом, и мы несколько раз обошли все продуктовые лавки, приценяясь и выискивая наиболее свежие яйца и молоко. В итоге в нашей корзинке, как я и планировала, появились три десятка яиц, мука, крынка молока и прочая мелочь. Кроме того, я не удержалась от покупки свежей буханки хлеба, маленького кусочка масла и местного травяного чая, потратив в общей сложности два серебренника. Ещё один потратила на ленточку для Юми, новую костяную расчёску и два небольших кусочка розового мыла.

Проходя мимо латка со сладостями, Юми так грустно смотрела на яркие конфетки, что я не удержалась и купила ей небольшой набор домашней карамели, поднявший её настроение ещё выше. Теперь же она трепетно держала в руке тонкую палочку с леденцом на конце, всё никак не решаясь лизнуть. Лишь неожиданно подбежавшая к ней большая собака заставила быстро спрятать лакомство во рту.

Выспросив у местной молочницы имя местного душеприказчика, мы отправились на его поиски. Его контора выглядела гораздо богаче всех близлежащих строений.

– Чем могу быть полезен? – встретил нас приятный молодой человек. – Я помощник мсье Ропена. Чем обязаны?

Глава 14

Слова мужчины, как обухом ударили по голове.

– То есть, как снесён? – удивилась я.

– Понимаете, горожане мечтают забыть об этом жутком месте раз и навсегда.

– Позвольте осведомиться, а, что в «Свече Алекса» такого жуткого? Естественно, кроме чудесного погрома, который, кстати и устроили те самые горожане? – моё негодование сквозило в каждом слове, что не могло укрыться от собеседника.

Молодой человек принялся рьяно перебирать бумаги на заваленном до верху столе, стараясь не смотреть на меня.

– Где ваш начальник? – спросила я, пыша возмущением. – Я буду решать вопросы только с ним.

– Мсье Ропен отбыл на приём к самому герцогу Валианскому, недавно прибывшему в Ансор. Будет только завтра, – холодно отчеканил помощник, только что заискивающий передо мной. – С вас один серебреник!

– За что? – округлила я глаза. – За информацию о местонахождении здешнего душеприказчика, или за сообщение, что моё наследство кому-то мешает и от него решили избавиться?

– За... – задумался мужчина, – за аудиенцию.

– Когда решите мой вопрос, тогда и заплачу! – уверенно заявила я и пошла к выходу, пресекая его возражения.

Теперь стало понятно чрезмерное богатство внешнего и внутреннего убранства этой конторы. Почему душеприказчики так возмутительно жадны?

Мы шли по улице, никого не замечая, словно по дремучему лесу, пока позади не раздалось недовольное ржание тянущей повозку лошади.

– Садись, красавица, подвезу! – крикнул уже знакомый мне возница.

– Вик! – обрадовалась я неожиданной встрече. – Как поживаете?

– Вполне сносно, если не считать постоянного нытья моей престарелой супруги. То денег мало привёз из очередной поездки, то не тот отрез ткани купил, то куры мало яиц снесли... – усмехнулся он. – Вы как? Устроились?

Я едва не разрыдалась от отчаяния, но вовремя взяла себя в руки, не желая показывать свою слабость.

- Нет! – смело заявила Юми, вытащив изо рта остаток леденца. – Наш дом собираются сносить.

Я легонько дёрнула дочку за руку, осознавая, что ребёнку лучше бы не знать о таких проблемах. Детство должно быть счастливым и беззаботным, а не полным боли и переживаний.

– Я думал Ропен даст задний ход этому решению, когда узнает о наследнице... – нахмурился Вик. – Видать придётся тебе дочка идти на поклон к самому герцогу.

Мгновенно пришедшая в мою голову идея не оставила душеприказчику ни единого шанса спрятаться от меня в господском доме.

– Вик, а не могли бы вы отвезти меня к нему? Говорят, он как раз приехал в Ансор.

– Отчего же не отвезти?! – усмехнулся мужчина. – Только на поклон тебе одной идти придётся. Я во дворцы не вхож, а ты, вижу, не из простых работяг: платье вот дорогое, стать королевская, да наследство богатое.

– Да где уж там богатство то? Ни единого стула целого нет, всё разломано да разбито, – пробормотала я, усаживаясь в местный транспорт. Юми с помощью хозяина уже залезла в обоз и заняла самое удобное место – ровно посередине.

Она с интересом поглядывала по сторонам и улыбалась так, словно сидела не в обычной гужевой телеге, а в золотой карете.

– Я же не был в доме Алекса с самой его смерти, – словно извиняясь, протянул Вик, пряча взгляд. – Слыхал, конкуренты его пытались лавку спалить, мол, только пламя способно очистить землю от ведьмовской скверны, да не вышло.

– Они до сих пор не оставляют надежды уничтожить особняк. Сегодня ночью залезал очередной поджигатель.

– Как? – сдвинул брови возница, озабоченно взглянув на нас с дочкой. – Вы не пострадали?

– Слава богу, преступнику было не больше десяти лет, и он ужасно испугался нашего кота. Но, он успел сказать, что если он не сожжёт наш дом, его вышвырнут на улицу, а отец больше не выйдет на свободу, – как на духу рассказала я.

Возница крякнул, понужая свою рыжеватую клячу, задумчиво почёсывал макушку.

Мы медленно удалялись от базарной площади в сторону огромного дворца, который я видела с высоты, но даже не мечтала оказаться где-то поблизости.

– Интересно, кому до сих пор мешает покойный Алекс Рейн? – тихо бормотал он, управляя повозкой по центральной лице.

Красивые, аккуратные особняки, увитые цветущими лианами, будто соревновались между собой в пышности и презентабельности за право занимать место близ такого шикарного строения с высокими остроконечными башнями, бойницами и ярко-красной черепицей.

В Гластоне подобные строения имели лишь самые богатые люди – городской глава, душеприказчик и граф Гластонский – давний соратник моего ненормального муженька, приютивший когда-то его, уже разорившегося в соседнем графстве, земли которого за карточные долги были изъяты в пользу герцогства. У Густафа тогда остался лишь титул, который он решил подкрепить девичьим приданым, а позже и финансами всех её родственников.

Осознавая, что ещё долго буду вздрагивать, вспоминая жизнь Элии и Юми до моего появления в этом мире, я одёрнув собственные не радостные мысли, вновь переключила своё внимание на не запланированную экскурсию и намечающуюся встречу с душеприказчиком в поместье самого влиятельного человека нашего герцогства.

Глава 15

Вопрос был адресован не мне, но он эхом отдавался в моей голове. Как представиться, чтобы остаться максимально незаметной? Назвать настоящее имя и, возможно, угодить на виселицу, или солгать? Я резко остановилась и спряталась за большим цветущим кустом пахучего жасмина. Его резковатый аромат мешал сосредоточиться и мне пришлось зажать пальцами нос, пока кто-то не положил свою ладонь на моё и без того дрожащее плечо.

Испуганно вздрогнув, я резко оглянулась назад и с шумом выдохнула весь воздух, что был за моими раздутыми щеками.

– Передумали осчастливить герцога своим появлением в его дворце? – спросил высокий светловолосый мужчина с секатором в руках. Он лихо постриг куст, вокруг, словно меня и не было. – Или нарочно шпионите за господскими садовниками?

– Я не... – запинаясь за каждый звук, промямлила я. – Я...

Отлично! Теперь этот парень будет считать меня заикой! Хотя, какое мне дело до симпатичного герцогского садовника?!

– О, простите! – стушевался он, подумав не весть что. – Очевидно, леди кого-то ждёт...

– Н-н-нет! – поспешно выпалила я, покраснев до кончиков волос. Такого конфуза я не испытывала ещё никогда. Хотя... нырять, так с головой! – Но не отказалась бы, пригласи вы сюда местного душеприказчика мсье Ропена. У меня к нему дело чрезвычайной важности. Разумеется, я заплачу целый серебреник!

Чтобы хоть как-то поднять свою рухнувшую к начищенным сапогам мужчины, порядочность, я вынула из-за корсажа завещание и, развернув его, показала блондину. Почему-то мне не хотелось выглядеть падшей женщиной даже при слуге, наверняка уже повидавшем в зарослях жасмина не одну тайную встречу знатных особ.

– Ого! – восторженно присвистнул незнакомец. – Наследство!..

– Да, но завидовать тут нечему. Мало того, что небольшой двухэтажный домик с маленькой свечной лавкой больше похож на развалины старой крепости, так ещё и местные бандиты регулярно устраивают поджоги, – почему-то я выложила всё незнакомцу. – А тот господин, которого я ищу и вовсе решил снести «Свечу Алекса», и уже ничего нельзя с этим поделать. Так мне сказал помощник мсье Ропена.

Поражаясь своей собственной болтливости, я всё же была рада высказаться перед совершенно незнакомым человеком. Я скорее всего больше никогда его не увижу, и если он сможет помочь найти нужного мне чиновника среди всё пребывающих разодетых гостей самого герцога Валианского, будет просто замечательно.

– И, как вы планируете убедить закостенелого хапугу в необходимости вернуть вам наследство? – сдвинул брови мужчина, отрезав несколько небольших веточек жасмина прямо над моей головой.

– У меня есть один золотой, надеюсь этого будет достаточно, иначе нам с дочкой придётся жить на улице, – выпалила я, сама не понимая, почему так разоткровенничалась, что совершенно на меня не похоже.

Стоп! Если так дальше пойдёт, я, не задумываясь, с улыбкой на лице сообщу совершенно постороннему человеку (хотя, чего уж греха таить, довольно привлекательному) и свой бизнес-план, и настоящее имя, и даже пин код от банковской карты...

– Что ж, попытаюсь вам помочь... – сделал паузу садовник, ожидая, когда я представлюсь.

– Л-лия, – выдавила сквозь зубы.

– Попытаюсь вам помочь, Лия, – повторил мужчина, видя моё замешательство. – Кстати, я Гард, всегда к вашим услугам!

Уверенной походкой блондин направился к скучающему у двери дворецкому, оставив меня в клубах терпкого, даже чуточку пьянящего цветочного аромата. Напряжение и испуг постепенно исчезли, уступив место банальному любопытству.

Интересно, во дворце все слуги такие широкоплечие и подкачанные, как стражники у ворот и этот повелитель средневекового кустореза?

Буквально в нескольких метрах от моего укрытия шуршал фонтан, привлёкший всё моё внимание. Прекрасная мраморная дева словно одаривала уставших путников чистой прозрачной водой, разливая её из огромного, стоящего на её плече кувшина. Брызги падающие с высоты создавали над большим круглым водоёмом прохладное облако с яркой радугой. Я невольно засмотрелась на эту красоту, что не заметила, что снова не одна стою в тени остриженного куста.

– Добрый день, Андрэ Ропен. Чем могу быть полезен? – промямлил подошедший вместе с блондином лысоватый, разодетый, как пёстрый петух, толстяк.

Садовник, отойдя к следующему благоухающему кусту, вновь принялся чикать секатором, заставляя мужчину нервно вздрагивать при каждом резком звуке. Подбородок душеприказчика мелко дрожал, а поросячьи глазки подозрительно бегали туда-сюда, словно их хозяин очень торопился к накрытому столу, из-за которого его нагло выдернули.

Здороваться с обидчиком не входило в мои планы, а потому я сразу же перешла к делу.

– Ваша подпись? – без обиняков спросила я, тыкнув завещанием в нос потного борова.

– Моя, – протянул он, заискивающе скалясь, – Но наследников так долго не было...

– Что вы решили в угоду кому-то снести чужой особняк?

– Что вы, леди...

– Леди Лия Рейн.

– Леди Лия, я собственным пером запишу на вас этот чёртов особняк, – прошептал мне на ухо Ропен, – всего за десять золотых.

Сердце, сделав кульбит, рухнуло к моим ногам, окончательно лишившись надежды на возможность договориться с этим зажравшимся чиновником.

Глава 16

Осознав, что завещание осталось в пухлых ручонках мсье Ропена я, сделав всего несколько шагов в направлении ворот, резко развернулась и пошла обратно к мужчине. Наглое выражение лица и непомерные запросы делали его ещё более омерзительным, чем он мог показаться со стороны.

То, что городская полиция была наверняка давно подкуплена этим беспринципным существом, я практически не сомневалась, а потому знала, что жаловаться на него бесполезно. Оставалось лишь единственное средство защиты, известное мне из прошлой жизни – нападение!

Мгновенно преодолев расстояние, я быстро выхватила заветный документ из его толстых пальцев.

– Благодарю за помощь, мсье Ропен! Пойду просить деньги на оплату ваших услуг у его светлости! Говорят, во время приёмов он безгранично щедр! – намеренно громко, чтобы было слышно и дворецкому, заявила я, смело зашагав к серому мраморному крыльцу.

Мой собеседник не просто опешил, он взвизгнул, как перепуганный поросёнок, мгновенно побелев, как мраморные стены дворца. Садовник же согнулся пополам, открыто смеясь над ошалевшим душеприказчиком.

– Леди Лия, – семенил за мной потный толстяк, то нервно хохоча, то заикаясь. – прошу вас, остановитесь! Это какое-то недоразумение...

– Ну, почему же? Я сирота, помочь мне не кому, надеюсь, хоть герцог не откажет в такой мелочи! Подумаешь, всего то десять золотых... – не останавливаясь, говорила я, наслаждаясь резко изменившимся поведением мужчины.

Блеф – дело тонкое и не всегда гарантирует успех, но в этот раз всё прошло, как нельзя лучше – обидчик рухнул на колени, до дрожи боясь разоблачения, и очевидно, гнева герцога.

– Умоляю, – позорно зарыдал он, вцепившись обеими руками в подол моего платья, – остановитесь! Я сегодня же оформлю ваше наследство! Совершенно даром!

– И... – протянула я.

– И? – ожидая очередного подвоха, спросил душеприказчик, глядя на меня снизу вверх.

– И сообщите мне имя человека, заплатившего вам за уничтожение «Свечи Алекса».

– Бартонс! Пол Бартонс! – полилось из Ропена, как из рога изобилия. – Хозяин свечного магазинчика на Зелёном бульваре и родной брат старшего городского полицая. Он ненавидит прежнего хозяина вашего поместья и сделает всё, чтобы уничтожить его лавку.

– За что?

– Свечи Алекса Рейна лучше покупали, да и горели они куда дольше и ярче. Вот он и бесился! – рыдая навзрыд, откровенничал душеприказчик.

– То есть, за уничтожение всей мебели мне благодарить тоже его? – чувствуя себя следователем на допросе, спросила я.

Тот ничего не ответил, лишь кивнул головой в такт с нервным подвыванием.

Я даже не заметила, что на спонтанно организованное мною представление собралось не менее семи человек, включая меня, садовника и окончательно унизившего себя мсье Ропена. Дворецкий, не отходя от двери, так вытянул шею, наблюдая за слезливой сценой, развернувшейся практически у самого крыльца, что стал похож на любопытного страуса.

Блондин каким-то магическим образом оказался за моей спиной. Он тихо стоял позади, возвышаясь больше чем на голову, искусно поигрывая огромным секатором. На него от фонтана во все глаза смотрели две молоденькие служанки. Они вероятнее всего даже не понимали о чём мы говорим, будучи поглощёнными созерцанием фигуры идеально сложенного мужчины.

Пожилая дама, вылезающая из кареты только что подкатившей к крыльцу и, ставшая свидетелем лишь последней сцены, восторженно всплеснула руками.

– О, боже! Признание в любви! Как это мило!.. – едва ли не на весь двор провозгласила она, сделав не правильный вывод, и, естественно, смутив меня до кончиков волос. – Мсье Ропен, наконец-то вы решили остепениться!

– Что вы, мадам?! Я ответила отказом! – автоматически отчеканила я, решив, что пора заканчивать с этим представлением. И наклонившись к душеприказчику, прошептала: – Жду вас в конторе.

Поражённый не менее меня толстяк так вцепился в моё платье, и чтобы вырваться из его клешней, мне пришлой силой отбирать беспощадно измятую ткань. Сделав книксен перед огорошенной знатной дамой, я не оглядываясь быстро зашагала по выложенной мрамором дорожке. Колени слегка дрожали, а спину жгли удивлённые взгляды. Но я стойко выдержала это, за пару минут достигнув входных ворот.

Когда я вышла к ожидающему меня обозу, состояние моё было невозможно описать одним словом. Эйфории от почти разрешённой проблемы не было, ибо я прекрасно понимала, что униженный мужчина опаснее ревнивого мавра.

Итак, я почти стала хозяйкой особняка, но нажила себе влиятельного врага. Теперь ход за ним, и что-то мне подсказывает, что он мне не понравится...

Глава 17

– Солнышко, дядя Вик наверняка уже устал от твоей болтовни, – улыбнулась я, целуя дочку в макушку.
– Ну что ты, дочка?! – пробормотал он, натягивая поводья, когда нас стала обгонять открытая карета с сидящим в ней красным, как рак Ропеном. – Ты лучше расскажи, как прошла твоя встреча с этим сальным хлыщом.

– Запросил десять золотых за оформление наследства, а когда я сказала, что пойду за деньгами к герцогу, очень сильно испугался, даже на колени передо мной встал... Пообещал сегодня же всё сделать, но пожилая дама, прибывшая на приём и заставшая его в этой позе, решила, что он делает мне предложение...

– Да, уж... ситуация, – вздохнул мужчина, почесав затылок. – Что будешь делать?

– Решать проблемы по мере их поступления.

– Не просто будет выпутаться из этой ситуации, – вздохнул мужчина.

– А ещё он сказал, что Пол Бартонс заплатил ему за снос «Свечи Алекса».

Неожиданно для меня возница громко рассмеялся, заставляя обращать на себя внимание даже случайных прохожих.

– Думаю, проблемы теперь не только у тебя, девочка. Достопочтенный мсье Ропен по собственной воле вынес себе самый суровый приговор. Сэл Бартонс, старший городской полицай держит в страхе всех преступников Ансора, и особенно ревностно относится к обидчикам своих родственников. А братец его, пользуясь этим, творит всё, что ему заблагорассудится, не считаясь с мнением окружающих и существующими законами. Словно только для того они и созданы, чтобы он мог их попрать.

– Теперь у меня нет сомнений в том, кто разгромил дядюшкину мебель, и до сих пор пытается спалить особняк. Пора прекращать этот беспредел.

– Не советую, тебе, дочка, связываться с этой семейкой. Они – бельмо на глазу нашего города. Считают себя единственными старожилами, и очень не любят, когда кто-то идёт против их слова.

– Значит, в городе не так уж всё и прекрасно, как рассказывают за его пределами, – посетовала я, вспомнив восторженные речи Ксанты и её романтично настроенного супруга.

– В каждом графстве свои проблемы, и периодически наступают тёмные времена. Как раз во время, когда Алекс повстречался с заезжей ведьмой, будь она неладна, а свечи его стали причинять горожанам только вред и страдания, в городе стали пропадать люди. Эти происшествия списывали на проклятье, потому, что все пропавшие – якобы до того получили ожоги от свечей. Это только усилило ненависть горожан.

В этот момент мы подъехали к конторе душеприказчика, и, чтобы не терять времени я, настроившись на воинственный лад, пошла внутрь.

Открыв дверь, я вновь столкнулась с тем самым помощником, который натянуто улыбнулся и жестом пригласил меня в кабинет за массивной дубовой дверью.

– Мсье Ропен давно ожидает вас, леди Рейн! – тоном первоклассного дворецкого, отчеканил он.

– Благодарю.

Не успела я закрыть за собой дверь, как мне в лицо сунули подписанные размашистым почерком, документ.

– Всё готово, как и договаривались: всё наследство, оставленное Алексом Рейном, перешло в вашу собственность. Надеюсь, теперь мы разрешили создавшееся недоразумение, – залебезил передо мной хозяин кабинета, натянуто скалясь, – и никто в этом городе не узнает о сегодняшнем небольшом происшествии.

– Очень надеюсь, что всё оформлено по закону? – скосила я глаза на исписанную бумагу. На первый взгляд всё выглядело юридически правильно.

– Вы меня обижаете, – вновь наигранно любезно заявил Ропен. – Я дорожу своим именем, леди Рейн, и не позволю опорочить его даже вам.

– Боже упаси, мсье, мне от вашего имени нужно ровно то, что вы должны мне предоставить по условиям, прописанным в завещании. Дядюшка Алекс, упокой Господь его грешную душу, отписал мне довольно приличное наследство – ровным счётом всё, что у него было на тот момент, а получаю я, судя по вашему свидетельству, лишь то, что от него осталось после погрома, учинённого, вероятнее всего братом старшего полицая.

– Понимаю ваше негодование, но в моей компетенции лишь узаконивание имущественных отношений путём составления определённых документов. С обвинительным заявлением касательно порчи имущества вы можете обращаться в полицейский участок, либо к самому обидчику. Хотя, я больше чем уверен, у вас нет никаких доказательств того, что только что оклеветанный вами человек, имеет какое-то отношение к этому делу. Я, разумеется, буду всё опровергать!

– Будьте спокойны, мсье Ропен, доказательства ваших слов непременно будут!

Лицо душеприказчика искривилось злой гримасой. Казалось, он вот-вот накинется на меня с кулаками, а потому я, как того требует этикет, слегка присела в книксене и быстрым шагом направилась к выходу, слыша позади себя лишь озлобленное пыхтение противного толстяка.

Глава 18

Впервые за долгое время я чувствовала себя по настоящему счастливой. Пускай от наследства фактически остались лишь стены, зато они теперь были нашими! А в своём доме и порядок наводить легче будет.

Вик отвёз нас домой, и даже помог донести корзину с провизией, попутно проклиная погромщиков. Он предлагал временно остановиться у них дома, но я категорически отказалась. Не хочу никого обременять, тем более мало знакомого, уже пожилого мужчину и его супругу.

– Жить в таких условиях невозможно даже взрослому мужику, не говоря уже о таких нежных созданиях, как вы, – не унимался он, надеясь всё же переубедить меня.

– Не такие уж мы и слабые, – улыбнулась я. – К тому же, у нас есть Герцог! С этим котом никакие поджигатели не страшны.

Конечно, я лукавила. Страх за Юми и за себя постоянно присутствовал, заставляя сердце выскакивать из груди, а ладони нещадно потеть.

– Как скажешь, дочка, только обещай, что будешь осторожна, малышку береги. Такое сокровище на дороге не валяется! – дал наставления Вик, собираясь в обратный путь. – Завтра заеду, гостинцев привезу.

Распрощавшись с мужчиной, которого я уже смело могу назвать единственным другом, мы сменили нарядные платья на прежние и принялись разбирать покупки. Документ о праве собственности я завернула в чистую простынь и сунула под матрас, попросив кота внимательно за ним присматривать.

Отпраздновать свою первую победу я решила вкусными блинчиками. Но для этого пришлось привести в порядок и растопить небольшую печку, что стояла в маленькой кухоньке, рядом с нашей комнатой.

Пока Юми играла с котом на нашей импровизированной кровати, я в самой большой миске завела тесто: пара яиц, щепотка соли, немного муки и молоко. Масло растопила в маленькой тарелочке, просто поставив её на самый краешек печи, и немного вылила в жидкое тесто. Сковородку раскалила, смазала и плеснула на неё чуток смеси, равномерно распределяя по дну.

С первыми шкворчащими звуками по комнате разлился потрясающий аромат, какой я помню с самого детства прошлой жизни. От нахлынувшей ностальгии на глаза навернулись слёзы.

Господи, как же я любила бабушкину стряпню!

Тело бедняжки Элии не знало таких простых для каждой русской женщины, действий, но быстро училось. А потому, уже второй блинчик лежал на чистой плоской дощечке, приспособленной мной для кухонных нужд.

– М-м-м... как вкусно пахнет! – восторженно протянула малышка, входя вслед за Герцогом в нашу ещё не разобранную крошечную кухоньку. – Что ты делаешь?

– Пеку самые вкусные блинчики в мире! Нет, во всех мирах! – поддержав тон дочки, сказала я. – Скоро будем обедать!

Зная, что ничего подобного девочка никогда ещё не ела, я немного волновалась, понравится ли ей моё угощение. Если да, то я уверена, что понравятся и оладьи, которые я планировала испечь завтра утром.

Поставив на столик блины, я налила в кружку немного молока и поставила его перед Юми, и дала в ручку свёрнутый кулёчком и чуть сбрызнутый сливочным маслом кругляш.

Видя, как внимательно следит за нами кот, положила блин и перед ним, жалея, что нет подходящей миски, чтобы угостить его и молочком.

Через несколько секунд оба с удовольствием уплетали приготовленный мною обед. А я довольно улыбалась, видя эту умилительную картину, несомненно радуясь, что бабуля в своё время научила меня вкусно готовить. В прошлой жизни мне этот навык практически не пригодился, зато в этой – спас от голодной смерти аж две человеческие жизни.

Купленных сегодня продуктов должно хватить на несколько дней, если, конечно, использовать их не слишком расточительно и правильно хранить. С последним пока были проблемы, но, шестое чувство подсказывало, что где-то должен быть подвал или прохладная кладовая. Найти мне их пока не удалось, поэтому после обеда мне пришлось убрать припасы на нижнюю полку буфета, а самой заняться наведением порядка в кухне.

Когда с хламом было покончено, а пол чисто подметён, я обнаружила небольшую створку в самом дальнем углу.

Вооружившись свечой, я запретила дочке заходить в кухню и спустилась вниз по каменным ступеням. Внизу было прохладно, но на удивление сухо. Стены подвала, обитые деревянными рейками, делали его не таким тёмным, как я ожидала.

Помещение было чуть больше кухоньки, но я с радостью заметила, что в случае опасности вполне можно спрятаться здесь вместе с малышкой.

На двух нижних полках лежали давно высохшие до состояния мумий овощи, которые я сложила в передник и вытащила на верх, заменив их купленными сегодня яйцами и молоком.

Закончив уборку, мы вместе с дочкой отправились на ручей, чтобы набрать воды. Она весело щебетала, планируя, как будет помогать мне на кухне, мыть посуду и кормить кота.

Когда я наклонилась к воде, в паре метров от меня,вдруг, затрещали ветки. Очевидно, что кто-то большой продирался сквозь кустарник к нашему ручью. Понимая, что времени катастрофически мало и мне всё равно придётся встретиться с незваным гостем, я вооружилась большим камнем и спрятала испуганную малышку за широкий подол своего домашнего платья.

Я только открыла было рот, чтобы поинтересоваться, зачем незнакомец пожаловал на мой участок, как на противоположном берегу ручья показалось нечто огромное и чёрное. Я окончательно потеряла контроль над ситуацией и запустила в Это довольно большой камень, услышав в ответ отборную брань.

Глава 19

– Какого чёрта, леди?! Где вы научились так метко кидать камни? – держался за окровавленный лоб герцогский садовник. – Знал бы, что вы здесь охотитесь, вошёл бы с парадного входа.

Выглядел он не так уж и агрессивно, хотя со страху я довольно сильно подпортила его смазливое личико.

– Прошу прощения, я меньше всего ожидала увидеть здесь вас, Гард. Надеюсь вы просто заблудились, поэтому и перепугали нас с дочкой до полусмерти? – я стояла не двигаясь, как парализованная, всем телом ощущая страх малышки. – Хотя, кажется, я поняла зачем вы пришли. Подождите меня здесь. Я сейчас.

Подхватив Юми на руки, я быстрым шагом направилась к дому, одновременно успокаивая её.

– Не бойся, милая, это мой друг, – успокоила я малышку. – Сейчас я обработаю его рану и он уйдёт. А вы с Герцогом подождёте меня дома. Хорошо?

– Угу, – кивнула она, вытирая молчаливые слёзки. – Ты не долго?

– Нет, конечно, обещаю!

Оставлять малышку одну было очень страшно, но и показывать её случайным знакомым я не собиралась. Мало того, что вижу я его всего лишь второй раз в жизни, так скорее всего ещё и последний.

Я спешила по узкой тропке, натоптанной в высоком бурьяне, даже не замечая, что мужчина идёт следом. Этот громила двигался очень бесшумно, обнаружив своё присутствие уже перед самым особняком.

– Вы живёте здесь? – присвистнул он, окидывая мой дом оценивающим взглядом. – Но здесь вряд ли можно жить. В доме нет даже окон!

– Я, конечно, безмерно благодарна вам за помощь, Гард, но я не думаю, что уместно обсуждать с вами условия нашей жизни, – отвернув ребёнка, серьёзно сказала я. – Уверена, у вас и без того много проблем.

Направляясь внутрь дома, я и не предполагала, что незваный гость пойдёт за мной. Лишь, услышав отборные чертыханья позади себя, поняла, что побитый мной мужчина без приглашения вошёл в дом.
– Простите, но я не приглашала вас внутрь... Дождаться свой серебреный вы вполне могли и снаружи.
– Серебреный? – удивился он. – Но мне не нужны ваши деньги.

– Тогда зачем вы здесь? – пришло время удивляться теперь мне. Мы, как раз вошли в нашу скромную комнатку, и Гард поставил на пол принесённое с ручья ведро воды.

Я отпустила дочку на матрас, и она тут же занялась чем-то своим, несомненно очень важным. Кот демонстративно уселся рядом с ней, всем своим видом предупреждая чужака, что если он пришёл не с миром, то его дела плохи.

– Решил узнать, как прошла ваша встреча с мсье Ропеном. Не лютовал ли? – тоном старшего брата спросил садовник, вытирая со щеки белоснежным платочком тонкую алую полоску. – Оплату не просил?

– Спасибо за беспокойство. Всё разрешилось наилучшим образом. Бумаги, подписанные душеприказчиком уже у меня, – с гордостью заявила я, доставая из шкафа небольшую склянку с чудесным лекарством той старой лекарки. – А, как вы нашли мой дом? Появись вы с парадного входа, это я бы ещё поняла, а так...

– Я родился и вырос в Ансоре, и мне не составляет труда отыскать здесь человека. Тем более, что мсье Рейн когда-то был моим наставником в садовничьем деле. Он любил в свободное от работы время заниматься своими заморскими плодовыми деревьями и кустарниками. А я частенько составлял ему компанию.

– Очень необычное занятие для свечного мастера, не находите? – думая, что мой гость просто напросто блефует, спросила я, но всё же обрабатывала рану на его лбу.

– Ничего удивительного. Садоводством он заболел ещё в детстве. Но в Шимроне не было возможности выращивать некоторые экзотические фрукты. Здешний же климат позволяет без каких бы то ни было рисков культивировать даже самые необычные для нашего герцогства растения. Потому то Алекс и сбежал сюда, мечтая когда-нибудь передать своё мастерство племянникам.

Я не могла поверить в странное совпадение: второй местный житель, случайно вошедший в мою жизнь, был лично знаком с дядюшкой.

Он многое рассказывал мне о своём детстве, сестре Катарине и местечке, где жила семья. Ради них он хотел добиться успеха...

– Из всей семьи остались только мы с дочкой, все остальные умерли.

– А ваш муж – отец малышки? – искоса поглядывая на Юми, тихо спросил мужчина.

– Тоже, – вероятно слишком резко ответила я, потому, что блондин виновато понурился.

– Простите, леди Лия. Наверное не просто остаться одной... А разве ваши родственники были так бедны, раз сейчас вы так живёте?

– Почему этот вопрос так интересует садовника герцога? – немного раздражённо выпалила я, не собираясь открывать свою боль перед случайным знакомым. – Простите, но принимать мужчину в доме для одинокой леди – не совсем прилично.

Рану я обработала и, убедившись, что Гард пострадал совсем чуть-чуть, убрала склянку обратно в шкаф.

– Прошу прощения, – смутился он. – Я не в коем случае не хочу причинять вам неудобства, леди Лия. До встречи!

Мужчина быстро ушёл, оставив меня со смешанным чувством. С одной стороны мне очень нравилось внимание этого высокого симпатичного блондина, а с другой были очень подозрительны его вопросы.

Что ж, впредь нужно держаться подальше от таких любопытных ансорцев.

Глава 20

Не получилось!

Как не старалась я выкинуть из головы стройное накачанное тело, светлую до плеч, слегка взлохмаченную шевелюру и красивое, с аристократическими чертами (хотя, откуда бы им взяться) лицо, ничего у меня не получалось. Стоило лишь закрыть глаза, как блондин возвращался, то весело хохоча над опозорившемся душеприказчиком, то забористо ругаясь после встречи с камнем

И чего ему от меня нужно?

Всю ночь я ворочалась с боку на бок, но так и не смогла уснуть. Пересчитала всех овец, выбитые в особняке окна и свои не хитрые сбережения, но всё напрасно. Дочка мирно посапывала рядом, по детски прижимая к груди свою единственную игрушку.

С первыми лучами солнца, чтобы отогнать мысли о вчерашнем не званном госте, я начала строить планы на грядущий день. Перво-наперво нужно было приготовить побольше оладий, чтобы хватило на весь день, затем начать разбор завалов в дядюшкиной мастерской. На после обеденное время запланировала поход в свечной магазин главного конкурента Алекса Рейна. Ибо, не оценив в полной мере спрос и загруженность рынка определённым товаром, можно ошибиться с выбором направления бизнеса.

Нужны ли в Ансоре ещё свечи, и смогу ли я, вновь запустив производство, найти постоянных клиентов и утереть нос Полу Бартонсу?

Оставив малышку досматривать свой детский, предутренний сон, я тихонечко поднялась, привела себя в порядок и принялась растапливать печь. Пока огонь несмело лизал закинутые в топку обломки деревянных стульев, я спустилась в подвал, взяла продукты и принялась к готовке.

Три разбитых яйца, щепотка соли, стакан молока и две горсти муки быстро перекочевали в глубокую миску, постепенно превращаясь в слегка густоватое месиво. Чуть-чуть масла уже раскалилось в единственной сковороде, ожидая первую партию приготовленного теста.

С блинами вчера было значительно проще. Без соды сегодняшние кулинарные «шедевры» больше походили на стоптанную подошву старого тапка, нежели на пышные бульбочки, которыми в прошлой жизни меня любила потчевать бабушка.

Я сняла пробу. На вкус пресно, но есть можно. Хотя, было бы в сто раз вкуснее с малиновым или ежевичным вареньем, или на крайний случай с любой перетёртой с сахаром ягодой.

– А что, если поискать в заросшем саду что-то подходящее? – вдруг осенило меня. Гард вчера, кажется, говорил, что раньше там росли даже экзотические плоды, в общем, чего только не было.

Пожурив саму себя за очередные мысли о садовнике, я продолжила готовку.

После того, как все оладьи были пожарены, я помыла миску и отправилась покорять необъятные просторы своих владений. Прорываясь сквозь бурелом вглубь сада, с удивлением обнаружила ещё две яблони, но уже других сортов с крупными, но ещё не зрелыми плодами, лимон и куст спелой чёрной смородины.

Её то и решила набрать к завтраку. Несмотря на полную запущенность сада, куст дал щедрый урожай. За пару минут я набрала полную миску вкуснейшей ягоды, сорвала несколько листочков для ароматного чая и отправилась обратно.

Юми ещё спала и я засыпав смородину сахаром, как следует измяла её деревянным пестом. Затем вскипятила воду в небольшом чайничке и заварила в нём ароматные листочки. Сейчас, когда ягода уже поспела, они максимально набрались витаминами и непередаваемым вкусом, способным радовать нас всю будущую зиму.

Мысленно поблагодарив дядюшку Алекса за его ратные труды, я впервые осознала, что дары сада не даст нам погибнуть с голода, даже если не удастся перезапустить производство свечей.

Решив, что разобрав соседнюю комнату, я сделаю из неё сушильню для растущих в саду фруктов и ягод, сразу же приступила к работе. Изломанная мебель пополнила запас дров, а мелкий мусор – уже довольно большую кучу, которую я планирую в последствии вывезти на свалку на обозе Вика.

Из битых стёкол я выбрала наиболее острые, которые можно будет использовать в качестве ножей при нарезке яблок и груш, и аккуратно сложила их на подоконник.

В этот момент из нашей с Юми комнаты послышался тоненький голосок.

Малышка проснулась и уже оживлённо о чём-то беседовала со своим пушистым питомцем.

– Доброе утро, соня! – поцеловала я малышку и потрепала по шёрстке котика. – Вставайте завтракать!
Дочка с широко открытыми глазами смотрела на целую гору оладий, в нетерпении потирая ладони.

– Мамочка, а что это? – уставилась она на растёртую смородину.

Я демонстративно полила ею свой кусочек оладушка и положила ей в рот. Никогда не видевшая подобной вкуснятины, девочка даже изменилась в лице. Кисловато сладкий вкус ягод определённо понравился малышке.

Следующий кусочек она уже сама щедро обмакнула и жевала, с наслаждением причмокивая.

Мои кулинарные способности никогда никто не оценивал так высоко, как Юми. Запивая всё это ароматным чайком, она, кажется, впервые выглядела счастливой. Спокойная, без постоянных издевательств жизнь, свежий воздух и отсутствие травившего её яда, сделали щёчки дочки заметно розовее, а ярко-голубые глаза – более живыми.

Только ради того, чтобы иметь возможность увидеть сегодня улыбку на её лице и знать, что дочке больше никто не угрожает, я готова была ещё раз попасть под безжалостные копыта бешеного коня.

Прошла всего пара часов, как я поняла очередную мудрость из прошлой жизни: мысли способны материализоваться.

Глава 21

Сразу же после завтрака я вернулась к прежней работе. Найденными на кухне гвоздями кое как подремонтировала основной стеллаж, до этого опасно нависающий над таким же покалеченным столом, у которого пришлось окончательно оторвать дверцу. Это всё, что мне удалось спасти в мастерской.

Алекс вероятнее всего использовал его для стабилизации свеч, и это чем-то не угодило его конкуренту. Судя по жестокости погромщиков, его нездоровое желание быть единственным свечным мастером было так обострено, что Пол Бартонс наверняка не побрезговал бы и убийством...

От количества перепорченного сырья, которое пришлось просто выкинуть, хотелось громко рыдать. Ну почему люди бывают такими злыми и жестокими? Чужой труд, видимо, не ценится ни в одном из существующих миров.

Буквально залитый воском пол пришлось долго отскабливать стеклянными осколками, собирая драгоценный продукт в ёмкость для его растапливания. Это, конечно, крохи, но для обучения ремеслу вполне должно хватить. Грубые нити, видимо фитили нашлись здесь же, но выбрать из них целые оказалось очень не просто. В конечном итоге таких набралось всего лишь не больше дюжины. Что ж, я рада и этому.

Оставив Юми играться с котом, я прихватила ведро и отправилась по воду, искренне сожалея, что в этом мире ещё не изобрели водопровод. С ним жизнь значительно облегчилась бы.

Задумавшись о прелестях земной жизни, я отстранённо брела по тропе, изредка поглядывая на растущие кругом сорняки, пока не налетела на огромного чёрного коня. Вернее, под него.

От неожиданности, я вскрикнула и, оступившись, рухнула прямо к ногам чертовски красивого животного. Копыта испугавшегося и вставшего на дыбы жеребца, пролетели в сантиметре от моего лица. За эти доли секунды перед глазами промелькнули обе мои жизни, всколыхнув ненужные воспоминания. Конь перемахнул через меня, съёжившуюся под его ногами, по счастливой случайности даже не задев, и умчался в направлении моего дома.

– Леди Лия! – воскликнул уже знакомый голос. Что он снова тут делает? – Вы в порядке?

Мужчина подбежал и стал бесцеремонно ощупывать всё моё тело.

– Кажется, да.

Каждое слово давалось мне неимоверно тяжело. Сильный спазм от страха стиснул руки и ноги, фактически превратив меня в парализованную заику.

– Простите, ради всего святого! – прошептал Гард, наклонившись так близко, что у меня закружилась голова.

Не то что бы я была неженкой, просто мужской запах впервые взбудоражил кровь, а его небесно голубые глаза, как магниты притянули не только взгляд, но и всё моё внимание. Погружаясь в них всё глубже и глубже, я мельком заметила голый накачанный торс, а в руках мужчины – его любимое орудие труда.

Нет, это просто преступление! Как можно быть таким шикарным, ловко орудуя всего лишь садовым секатором?

Я уже готова была растаять, как шоколад, растёкшись перед этим потрясающим красавцем, небольшой вязкой лужицей, как он снова заговорил, возвращая меня к реальности.

– Не думал, что матёрый жеребец, увидев вас, вдруг превратится в пугливую лань.

Эти слова подействовали несколько отрезвляюще.

– Намекаете на то, что я чересчур страшна? – не удержалась я от возможности поставить незваного гостя в неловкое положение. Не всё же мне падать ниц в его присутствии. – Зачем же вы снова здесь?
Блондин побелел, сменив загар на шоковую бледность.

– Простите, я совсем не это имел в виду... – смущённо пробормотал он. – У меня появилось свободное время, и я решил помочь вам привести в порядок сад.

– С чего бы это? – удивилась я, поднимаясь на ноги. – Да и денег у меня совсем немного, вряд ли хватит оплатить ваши услуги.

– В память о прежнем хозяине, который научил меня всему, я не возьму с вас ни одного медяка, – гордо изрёк полуголый мужчина, протягивая мне руку.

Я старалась не смотреть на его совершенное телосложение, перекатывающиеся под бронзовой кожей мышцы и слегка развивающиеся волнистые волосы. Его молодость и красота в контрасте с моим прежним мужем, делали своего обладателя едва ли не ангелом во плоти.

Не обращая внимания на меня, Гард снова принялся за работу.

Недалеко от ручья лежала огромная куча надёрганной им огромной травы, а два невысоких куста вишни, о которых я даже и не подозревала, были освобождены от сорного плена, аккуратно острижены и имели форму идеального шара.

– Мамочка! – раздалось со стороны особняка.

Осознав, что туда совсем недавно ускакал конь, мы оба с Гардом кинулись бежать к дому.

Глава 22

Гард, естественно, оказался быстрее меня. Всего за несколько секунд преодолев довольно большое расстояние, он первым добежал до особняка. Когда я оказалась рядом, он уже держал Юми на руках, и о чём-то серьёзно с ней разговаривал. Я ничего не расслышала, только увидела, как дочка кивает ему в ответ. Она не плакала, а это значит, совсем не боялась незнакомого мужчину.

С момента нашего побега из графского дома, она стала более открытой, общительной и менее пугливой, что радовало меня не меньше самого факта её рождения.

Конь мирно щипал траву чуть поодаль, словно ничего и не произошло. А заметно повеселевший рыжий кот, с довольной мордочкой игрался с его длинным хвостом. Ну, чисто идиллия!

– Слава богу, ты не пострадала, – облегчённо выдохнула я, забирая малышку из мужских рук. – Я же велела тебе оставаться в комнате!

– Герцог снова подарил мне это, – девочка разжала ладошку, с гордостью демонстрируя золотую монетку. – И я очень хотела показать её тебе. Теперь мы богаты, и никто не посмеет снести наш дом?
– О, Господи! – вздохнула я, понимая, что ребёнок тоже переживает.

– Герцог? – воскликнул мужчина, непонимающе глядя на меня, словно его удивило только это. На деньги он не обращал внимания, будто зарплату садовникам платили исключительно золотом.

– Это наш кот, – я кивнула в сторону животного. – Дочка назвала его так за излишнюю серьёзность.

– И, видимо, за любовь к драгоценным металлам, – подытожил он, взяв в руки золотой. – Интересно, откуда у кота такие богатства?

Я недоумённо пожала плечами, искренне не понимая где наш лохматый сосед находит деньги, а главное, почему носит их Юми.

– Странно... – отозвался Гард, крутя кругляш между пальцами. – Я давно не видел таких монет. Она словно только что отчеканена. Ни одной потёртости, ни пылинки, ни зазубринки. – И много у вас таких?

– Вместе с этой две.

– Ну, это уже кое что! Можно окна застеклить.

– Спасибо за беспокойство, но мне ещё и дочку чем-то кормить нужно, – сказала я, протянув ладонь для монетки. – К тому же, перед тем, как обновить окна, я должна быть уверена, что их не разобьют снова.

– Мамочка, мне хватит блинчиков! – по взрослому серьёзно заявила Юми.

Нет, милая, чтобы окончательно поправиться, одних блинчиков нам с тобой не достаточно. К тому же, детское питание должно быть максимально разнообразным.

– Вы больны? – тихо спросил садовник, но, увидев мой строгий взгляд, тут же извинился и, взяв коня под уздцы пошёл обратно к ручью. – Простите, это видимо, не моё дело...

Я молча вошла в дом, положила золотой в тайник и вновь отправилась по воду. Садовника уже не было. Лишь аккуратно остриженные кусты да куча срезанной травы напоминали о его недавнем присутствии.

Обиделся!...

Мне в принципе было всё равно. Но потерять знакомство с самым красивым садовником этого мира из-за своей гордыни было немного жаль. Однако, я твёрдо решила не подпускать к себе близко ни одного потенциального ухажёра, а потому, просто попыталась выкинуть блондина из головы.

Получалось у меня это, к сожалению, из рук вон плохо. А потому, закончив с уборкой в мастерской, я решила всё таки навестить дядюшкиного конкурента, оценить масштаб его бизнеса, и свою возможность к возрождению нашего. Юми была в восторге от очередной прогулки по городу в своём красивом платье, к тому же надеясь, на очередную порцию вкусняшек.

Отыскать нужную лавку нам не составило совершенно никакого труда. Как к ней дойти доходчиво объяснила первая встречная горожанка.

Спустя всего пятнадцать минут, мы с дочкой уже входили в довольно богатый, хотя по виду и напоминавший комиссионный, магазинчик. Традиционный колокольчик, задеваемый дверью тут же оповестил хозяина о нашем приходе. Но до его появления я всё же успела немного осмотреться.

Первое, что бросилось в глаза – очень маленькое окно и практически полное отсутствие света, что фактически лишало возможности как следует рассмотреть товар. Для этого пришлось сильно сощуриться.

Большая часть витринных полок была завалена обычными тонкими свечками, качество которых почти наверняка не дотягивало до тех, которые я нашла в своём доме. По крайней мере они были на много корявее, словно их делал ребёнок и темнее, что говорило о низком качестве используемого им воска.
Несколько свечей, стоящих тут же, были чуть толще, но это было их единственным преимуществом. Тонкий, мягкий фитиль, торчащий из них, вряд ли сможет гореть долго.

– Добрый день. Чем обязан? – сухо выпалил тощий, как трость, уже не молодой мужчина в грязном переднике и чёрных нарукавниках.

– Добрый день. Мы хотели бы прикупить несколько свечей, трут и немного воска.

– Отлично, – просиял хозяин, предчувствуя звонкую монету. – Мик, поганец такой, тащи лучший слиток воска с дальних полей, да дюжину свечей!

Через несколько секунд между стеллажами показался круглолицый парнишка лет десяти с нещадно разодранной кошачьими когтями физиономией. Глаза его были опухшими от слёз, а одежда так стара, что едва прикрывала его тщедушное тельце.

– Вот, господин Бартонс, – мальчонка положил на прилавок всё, что просил хозяин, и хотел было уйти, но я остановила его, узнав в нём неудачника поджигателя.

Глава 23

Смотреть на парнишку без слёз было очень не просто. Босые, в не по размеру маленьких, перепачканных штанишках ноги, мозолистые руки и потухший, голодный взгляд. По всему видно, что детства он лишился уже достаточно давно, попав в батрачество к Полу Бартонсу.

Интересно, за какие грехи ребёнку приходится так страдать?

– Простите, мистер Бартонс, не мог бы ваш служка помочь мне донести товары до дома? Моя дочка ещё слишком мала и приходится частенько носить её на руках, – без зазрения совести солгала я, решив во что бы то ни стало поговорить с Миком без этого противного свечника.

Получив от меня серебреный, хозяин лавки расплылся в улыбке, вмиг развеселев, как после кубка забористого эля.

– Конечно, леди...

– Лия, – представилась я.

– Леди Лия, за медяк он отнесёт ваши покупки хоть к чёрту на кулички, – протягивая руку для монеты, протараторил он, сверкая жадными глазёнками.

Я достала маленький кругляш красно-коричневого цвета и с улыбкой вложила его в руку алчного свечника, отметив про себя, что этот, мягко скажем, паразит, за деньги перегрызёт глотку кому угодно.
– Отлично, жду его снаружи!

Мы с Юми вышли и наконец-то вздохнули полной грудью. В помещении был такой спёртый воздух, словно и он пытался всеми способами вытянуть из покупателя как можно больше монет.

Мальчишка появился не сразу, видимо, сначала получив от хозяина какие-то определённые инструкции.

– Идёмте, – бросил он, ожидая, что я сразу же назову адрес.

Но я решила немного с этим повременить и просто пошла впереди него.

– Почему ты батрачишь? – отойдя на довольно почтительное расстояние от жилища Бартонса, спросила я, пытаясь разговорить парнишку. – Где твои родители?

– Мать давно померла, оставив меня на попечение отца алкоголика, – словно ставя ей это в вину, пробормотал Мик, тоном совсем уже взрослого мужчины. В его устах эти слова звучали, как-то по особенному обидно, будто все женщины мира только и делают, что жаждут смерти, лишь бы обречь своё дитё на не детские страдания.

– И где же он, почему ты вынужден терпеть издевательства от этого мерзкого человека?

– В местной тюрьме... – упавшим голосом проговорил он. – Спёр что-то из лавки мистера Бартонса, а я отдуваюсь, вот. Долги его отрабатываю.

– И много ещё осталось?

– Золотой. Мне почитай ещё лет пять на него горбатиться, чтобы хоть как-то загладить его вину.

В прорехе драной рубашонки были отчётливо видны следы розг, от чего все движения ребёнка были немного скованными. По всему видно, пороли его не так давно, ещё не успело как следует зажить.

– А за что тебя били? – не удержалась я от вопроса, подозревая, что за неудавшийся поджог.

– Ерунда, – попытался отмахнуться он, поправив одежонку на плече.

– За обычную ерунду так не бьют, – не унималась я. – За то же, за что и кот разодрал твоё лицо?

Мальчишка инстинктивно дотронулся до щеки, где кошачьи когти поработали особенно усердно.

– Откуда знаете? – насупился он, затаив дыхание.

– Это был наш кот, мамочка? – догадалась Юми и решила тоже принять участие в разговоре.

– Нет... – простонал горе поджигатель, догадавшись куда несёт воск и свечи, и немного сбавил шаг. – Тоже будете меня пороть?

– Нет, что ты?! – попыталась я успокоить его. – Просто хотела попросить немного помочь с уборкой, за пролитое масло.

– Только и всего? – оживился он, понимая, что фактически отделался лёгким испугом. – Это можно, только разрешит ли хозяин?

– А ему и не обязательно об этом знать. Когда будет свободное время, тогда и придёшь. Мы с малышкой всегда дома.

– Так вы и правда живёте в том проклятом доме? – округлил он и без того круглые глазёнки.

– Да. Теперь это наш особняк. Я племянница бывшего хозяина, и он перешёл к нам по наследству.

– Тогда я рад, что не сумел спалить его. А это, – он скосил голову и взгляд на своё плечо, – ерунда, заживёт.

Значит я была права в своих догадках. Пол Бартонс высек парня лишь за то, что он не стал преступником. Будь он чуточку проворнее, нас с Юми уже не было в живых. От осознания этого по моей спине пробежал холодок. Я взяла дочку на руки и крепко прижала её к груди.

– Но почему хозяин заставил тебя сделать это? – не понимала я логики бывшего конкурента Алекса Рейна.

– Не знаю. – протянул парнишка, смешно сморщив нос. – Я пару месяцев назад слыхал его разговор с мсье Ропеном...

– И? – нетерпеливо протянула я, надеясь услышать что-то интересное.

– Они два года что-то упорно искали в «Свече Алекса», но так и не нашли. Вот и решили уничтожить, – мальчик говорил тихо, почти шёпотом, постоянно озираясь по сторонам. – Только об этом никто не должен знать. Боюсь, обычными розгами он не обойдётся, если узнает, что я много болтаю.

Я успокоила его кивком головы, понимая, что Мик в большой опасности.

Глава 24

Неожиданные откровения мальчишки ввели меня в ступор. Беспредел, учинённый Бартонсом и Ропеном в купе с поддержкой старшего полицая, вызывали подозрение в полном захвате власти в Ансоре.

Интересно... А, как же наместник? Ведь это он должен держать ответ за всё происходящее в городе перед местным графом, а быть может даже и перед самим герцогом. Неужели и он в сговоре с этой троицей?

Если так, то, боюсь, за спиной правителя здешних земель орудует самая настоящая бандитская шайка. И это делает Ансор не таким уж прекрасным, как считается в герцогстве, если не сказать – опасным.

Хотя, понимая, что рыба гниёт с головы, я почувствовала отвращение не только к преступникам, но и к самому графу Ансорскому, позволившему такие бесчинства. Одно только издевательство над ребёнком чего стоит, не говоря уже о массовой пропаже людей и захвата чужого наследства.

Кто, если не он должен был на корню пресечь подобные злодеяния?

Мик шёл чуть впереди меня, понурив голову.

– Не переживай, я не выдам тебя, – шепнула я, вторя его тону, думая, как можно помочь ребёнку вырваться из этого плена.

– Был бы отец хоть чуточку трезв тогда, когда на спор влез в лавку Бартонса, сейчас было бы всё по-старому. Пил бы себе дальше, подрабатывал бы плотником. Тогда мы хотя бы пару раз в неделю хлеб ели, – сокрушался мальчишка, хлюпая носом. – А теперь вот сам сгинул, оставил меня батраком, которому только объедки положены. Ну, ничего, вот отработаю долг и сбегу куда подальше. Пускай Бартонс сам свои свечки катает.

Он размашисто вытер мокрые щёки, снова надев на себя маску сильного взрослого мужика. Странно было смотреть на десятилетку, взвалившего на свои маленькие хрупкие плечи непосильную ношу.

Жалость сдавила мне сердце, словно стальные тиски. Как должно быть страшно ребёнку остаться совершенно одному на всём белом свете! По сравнению с его трудностями мои показались настолько мелкими и незначительными, что мне стало немного стыдно перед самой собой.

– Всё, леди, кажись пришли, – сворачивая с дороги к нашему особняку, гордо заявил парнишка. – Так и быть, буду батрачить, и на вас, когда другой работы не будет. Перед вами я хотя бы виноват...

Он положил наши покупки на крыльцо и медленно побрёл обратно, словно агнец на закланье.

От растерянности я буквально опешила, молча наблюдая за каждым его движением, не понимая, как остановить его, какой найти предлог.

Пусть мальчишка считает меня такой же скрягой, как Бартонс, но я не стала его переубеждать. Так у меня хотя бы появится возможность иногда подкармливать Мика своей нехитрой стряпнёй. А со временем, надеюсь сумею и выкупить его у этого мерзкого человека.

– Постой, – крикнула Юми уже уходящему пареньку. – Мамочка напекла вкусненькие оладушки. Хочешь попробовать?

Вот так, без всяких предлогов, по-детски непосредственно и просто она решила мучившую меня проблему.

Глазёнки Мика радостно вспыхнули, а впалые щёки слегка покраснели от нахлынувшего волнения.
– Так ведь не положено...

– Кто тебе сказал такую глупость? – оживилась я. – Идём, заварим тебе ароматного чаю. Ты это заслужил.

Быстро вернувшись, он вновь взял воск и свечи, и понёс их в дом, ступая чуть позади меня.

Ноги нашего гостя слегка потряхивались, когда он ступал по усыпанному хламом полу, но он не остановился даже когда наколол босую ступню. Лишь тихонечко ойкнул и выбрал более безопасную тропинку.

– Больно? – спросила я, когда мы пришли в нашу комнату, собираясь осмотреть ранку.

– Ерунда! – отмахнулся мальчик, видимо предвкушая предстоящее угощение. – Хозяин говорит, что на мне, как на собаке всё зарастает. Бить можно, хоть каждый день!

От последнего высказывания пузырёк с лекарством чуть не выпал из моих рук. В голове не укладывалось, как можно так жестоко обращаться с ребёнком, пусть и не своим. На этот вопрос может ответить лишь сам Пол Бартонс.

Руки и ноги Мика оказались такими грязными, что оттереть их до чистоты оказалось не так-то просто.
– Так, – не выдержала я, доставая из шкафа мыло и чистую простынь. – Быстро к ручью! Сначала нужно тебя хорошенько отмыть!

Удивительно, но он послушно поплёлся следом за мной, теперь уже аккуратно наступая даже на обычную землю. Так было сильно желание бедного ребёнка отведать мою стряпню.

– Раздевайся! – скомандовала я, подойдя к воде. – Юми не будет смотреть.

Дочка послушно отвернулась, заинтересовавшись красивым камушком. Мальчонка снял своё драньё, оставшись в одних портках, которые бы тоже не мешало постирать.

Спина Мика шокировала меня ещё больше, чем не мытые руки. Она вся была испещрена шрамами, как уже побелевшими от времени, так и свежими, кровоточащими.

Я аккуратно намылила оторванную от простыни ткань и осторожно промыла спину мальчику, а затем и остальное тело. Грязи было столько, что казалось, она никогда не закончится. Но чистая ключевая вода, ароматное мыло и немного усилий, и передо мной уже стоял симпатичный круглолицый мальчишка с рыжевато-золотистым ореолом волос.

– А вы всех так нежно купаете, или для этого нужно быть, как-то по особенному грязным? – раздался у меня за спиной наглый мужской голос?

Глава 25

Успев до чёртиков испугаться, я резко развернулась и увидела в паре метров от себя совершенно незнакомого, закутанного в широкий чёрный плащ человека. Одет он был очень странно. Лица видно не было совсем, да и телосложение угадывалось лишь косвенно. Вероятно мужчина специально скрывал свои истинные черты.

– Кто вы, и что здесь делаете? – задвинув детей за подол своей юбки, спросила я.

– А что, разве не понятно? – ответил он вопросом на вопрос, медленно приближаясь к нам по кромке воды. Ни его таинственный вид, ни тон не говорили о добрых намерениях.

– Шпионите? – подталкивая Юми и Мика к тропинке, прошептала я.

Дети быстро сообразили, что что-то не так и с визгом побежали к дому.

– Убирайся отсюда, идиотка! – кинулся в мою сторону незнакомец, сверкнув лезвием кинжала. – Или сдохнешь здесь вместе со всем своим мерзким отродьем!

Я вскрикнула и, запутавшись в мокром подоле, рухнула в ручей. Мужчина злобно хохотнул и мгновенно навис надо мной, предвкушая быструю победу.

Весь его облик в моих глазах тот час же слился с ликом старухи с косой, запустив отсчёт оставшихся мне мгновений. Тик-так, тик-так, тик-так...

Время будто остановилось, запутавшись в киселе моего сознания. Я не дышала, не моргала, лишь в который раз просматривала быстро мелькавшие перед глазами картинки из жизни молоденькой графини. Даже холодная вода не могла привести меня в нормальное состояние, наоборот сковала тело ещё большими тисками, не позволяя шевелиться. Незнакомец словно парализовал меня своим злобным взглядом, обрекая на скорую смерть.

Но, не успела я проститься с этим странным миром, как непрошенный гость тоже плюхнулся в ручей чуть ниже по течению. Кто-то очень сильный отшвырнул его от меня, заставив познать прелести ледяных объятий ключевой водицы.

Я не могла сосредоточиться на спасителе, несколько раз окунувшем моего «гостя» с головой, а затем спутавшем негодяя его же плащом, лишь зачарованно смотрела на мощный голый торс и заткнутый за пояс чёрных кожаных брюк, знакомый секатор. Светлые волосы садовника развевались при каждом его резком движении, а бугристые мышцы перекатывались под бронзовой кожей так, что хотелось оценить ладонями их размер и упругость.

Ощутив прилив жара во всём теле и покраснев до кончиков волос от собственных греховных мыслей, я окунулась с головой под воду. Помогло, но не на долго.

Пока мужчина о чём-то разговаривал с нападавшим, вытащив его на противоположный берег, я выкарабкалась из воды, встала и медленно пошла к дому, даже не заметив, что он пошёл следом.

Сил не было даже поблагодарить Гарда за спасение. Если честно я боялась кинуться ему на шею, прижаться к крепкой мужской груди и расцеловать. Нет. Этот мир не похож на мой, привычный, где подобные проявления чувств воспринимаются адекватно.

Так, стоп! Чувств?

Осознание их искренности удивило меня даже больше появления опасного незнакомца.

– Мама, мамочка, этот дядя сделал тебе больно? Как его сиятельство? – закричала Юми из окна, увидев мокрую меня, бредущую по тропе. Она вместе с Миком сидела на подоконнике и размазывала по щекам слёзы.

Голосок малышки и её детское волнение моментально вывели меня из раздумий о симпатичном, сильном блондине.

– Нет, солнышко, со мной всё хорошо! – я пыталась говорить, как можно веселее несмотря на только что пережитый ужас и нервную дрожь. – Сейчас накормлю вас вкусными оладьями, только переоденусь.

Мальчонка сразу же оживился, стал вытирать Юми слёзки и ласково поглаживать её по головке. Эту милую картину я и застала, войдя в нашу комнату.

В окне как будто промелькнула фигура садовника, и я подошла поближе к подоконнику, но его уже не было видно. Решив, что всё таки нужно поблагодарить его, я побежала обратно, но перед самым выходом из дома столкнулась с его широкой грудью и неожиданно была прижата к ней сильными мужскими руками.

У меня перехватило дыхание от волнения и нежности, с которой Гард обнимал меня, согревая своим горячим телом. Мне стало так хорошо и спокойно, что не смотря на местные предрассудки и чересчур строгие правила поведения хотелось навсегда остаться в его надёжных и в то же время нежных объятиях.

Интересно, когда я успела влюбиться в него, ведь мы знакомы всего ничего?

– Вам нельзя оставаться здесь с малышкой, – прошептал мне на ухо Гард, разгоняя по всему телу пресловутых мурашек, – это не безопасно.

Я замерла, осознав, что окончательно пропала.

– Нам некуда идти, – так же тихо проговорила я, хотя понимала, что он абсолютно прав.

Судя по всему это ещё не последнее нападение, если учесть, какая крепкая преступная банда нацелилась на моё наследство. И вряд ли в следующий раз нам так повезёт, как сегодня.

– Я не могу позволить вам так рисковать собой и дочкой! – простонал мужчина прямо мне в губы. – Перебирайтесь ко мне.

– Что? – очнулась я от эйфории. – И подарить Бартонсам и Ропену своё наследство? Ну уж нет! Я никому не позволю лишить дочку единственного дома!

Глава 26

В объятиях садовника мне было несомненно тепло и надёжно, но воспитание Элии, впитавшееся в каждую клеточку моего теперешнего, миниатюрного тела, заставляли краснеть от одних только мыслей о загорелом блондине и его крепких руках. Что я, собственно и сделала, отстранившись от него на безопасное расстояние.

Мужчина, видимо, и сам осознал, что немного перегнул палку и, стушевавшись, извинился. Как не крути, но наш социальный статус немного разнится. Я – беглая графина, наследница приличного по меркам этого графства состояния (даже несмотря на его плачевное состояние). А он обычный батрак – садовник в герцогских угодьях, которому вряд ли кто-то оставит двухэтажный особняк. В лучшем случае крестьянскую халупу на заднем дворе дворца.

Господи, какая несправедливость! Да с такой внешностью, как у него положено быть королём, а не слугой!

Для меня все эти титулы и социальные положения не имели никакого значения. Парень же, напрягся, вероятно расценив мою реакцию, как барскую гордыню, и тут же сник, нацепив на лицо холодную маску.

Как ни странно, но это слегка ранило меня, оставив в душе саднящую рану.

Гард ушёл, заверив меня, что необходимо сдать напавшего куда нужно. Только что это даст?

Я не верю в местное правосудие. Если учесть, что некоторые высокие чины местной власти спят и видят, как бы уничтожить мой особняк, на их честность и защиту уповать не приходится. А графу Ансорскому и герцогу Валианскому вряд ли интересен этот вопрос. У сильных мира сего совсем другие проблемы.

Вернувшись в комнату, я первым делом сменила мокрое платье на сухое и принялась кормить детей. Мик к тому моменту уже успел надеть свои старые грязные лохмотья, и теперь резко контрастировал с ними, сверкая ярко-рыжими веснушками, обсыпавшими его нос и щёки, и светлыми медовыми волосами. Он оказался довольно симпатичным малым, добрым и немного грустным. А ещё с опаской поглядывал в сторону спящего на матрасе кота, иногда дотрагиваясь пальцами до своих разодранных когтями щёк.

Мальчишка уплетал за обе щёки, обмакивая оладьи в перетёртую ягоду и прихлёбывая ароматным чаем, а Юми тихонечко посмеивалась над его удивлённым видом. Я же, окончательно переключившись на бытовые проблемы, искренне радовалась такой естественной возможности – накормить голодного ребёнка.

– Это очень вкусно, - причмокивая пробормотал он и снова откусил кусочек угощения. – Вы великая повариха!

– Ну, до великой мне ещё очень далеко… – засмеялась я. – Но, кое что могу приготовить не хуже графской экономки.

Я, естественно, имела ввиду прислугу своего мерзкого супруга, которая считала, что всё всегда делает лучше остальных.

– А можно я и завтра приду? - с полным ртом спросил мальчик, доедая последний кусок.

– Конечно, - улыбнулась я, хотя ещё даже не задумывалась о завтрашнем дне. В любом случае, уверена, что найду чем накормить детей. – А сейчас беги, не то хозяин хватится тебя. Тогда и я стану его вечной должницей. Спросит почему так долго, скажи, что решил искупаться в ручье.

Мальчик согласно кивнул, быстро поблагодарил за угощение и несмотря на наколотую ногу быстро убежал в сторону магазина Бартонса.

Как тяжела жизнь этого бедного сироты. Ни материнской ласки, ни родительской любви, лишь непосильный труд с утра до вечера и редкие объедки с барского стола.

Размышляя о горькой судьбе практически незнакомого мне ребёнка, я не заметила, как накидала перед домом ещё одну огромную кучу хлама, разгребая гостиную на первом этаже.

Столько деревянных обломков не было ни в одной из комнат. Деревянная мебель, книжный стеллаж, кресло-качалка и большой рояль постепенно, по кусочкам перекочевали в пристройку для дров, погнутая решётка от камина – на кучу мусора, как и побитые цветочные горшки с засохшими растениями и землёй. Особенно напрягали битые стёкла, собирать которые мне пришлось, обмотав руки старыми портьерами.

Комната была довольно большой, а потому и сил отняла много. Постепенно разгребая мелкий мусор, я нашла целую статуэтку, кочергу от камина и несколько книг. Они порадовали меня больше всего. Авторов я, конечно, не знала, но это было и не важно. Главное, есть, что почитать! Без литературы отвлечься от всего этого хаоса просто не реально.

Мытьё стен и полов решила оставить на завтра, решив, что при свете свечей сделать это быстро будет достаточно проблематично.

Как я ни старалась не запачкаться, всё же к вечеру была такой грязной, что волей-неволей пришлось идти мыться к ручью, хотя теперь приходилось постоянно быть на чеку.

Слава богу, больше в этот день незваных гостей у нас не было, и я смогла попутно выстирать платье, обернувшись обыкновенной простынёй.

Когда вернулась в дом, дочка уже спала, крепко обнимая своего рыжего, мурчащего охранника. Я же, вооружившись книгой о морских пиратах, на время отстранилась от насущных проблем, разделив приключения с её отчаянными героями.

Я ещё не знала, чем удивит меня завтрашний день, но очень надеялась, что и он будет достоин хотя бы маленького упоминания в истории моей жизни.

Глава 27

Следующие несколько дней прошли в каком-то не прекращающемся Дне сурка. Работа всё не заканчивалась и не заканчивалась. Не смотря на все мои усилия разбор завалов продвигался очень медленно. Толи сказывалась физическая усталость, толи душевная...

Никаких гостей больше на моём участке не появлялось, включая Гарда и Мика, и это немного беспокоило, хотя я прекрасно понимала, что они и не обязаны постоянно быть у меня на виду. Хозяева наверняка завалили батраков работой в наказание за долгое отсутствие.

Как бы мне этого не хотелось, но даже побитые судьбой и прежними отношениями с сильным полом, мы с дочкой всё равно нуждались в защите и грубой мужской силе.

Некоторые особенно крупные фрагменты мебели никак не поддавались слабой девушке, что не однократно приводило в отчаяние. Иногда хотелось выть от бессилья, но природное упрямство и чувство долга перед ребёнком не позволяли останавливаться на полпути.

А в самые трудные минуты я мысленно корила дядюшку за слишком большой дом, за то, что не оставил мне в наследство лишь маленькую крестьянскую избёнку всего-то с двумя тюфяками и печкой на полкухни. Этого вполне хватило бы для полноценной спокойной жизни. И мне не пришлось бы уже вторую неделю разгребать всего лишь первый этаж.

С навернувшимися на глаза слезами, с метлой и ведром воды в руках я стояла на входе в свечную лавку. Я прекрасно понимала, что здесь мне придётся трудиться, минимум дня два, чтобы досконально выдраить каждый сантиметр залитого воском и покрытого толстым слоем пыли дерева.

Здесь хотя бы стеллажи пострадали не так сильно, как мебель в жилых комнатах, что оставляло надежду на возрождение торговли. Говорить об этом, конечно, ещё ой, как рано, но если пока не браться за второй этаж, а заняться развитием бизнеса, возможно, позже можно будет нанять хотя бы одного помощника. Тогда и работа пойдёт быстрее, и жизнь немного легче станет.

Дочка ещё спит под чутким надзором Герцога, а потому у меня есть ещё пара часов для того, чтобы сделать самую грязную работу: обмести потолок и стены, собрать весь мусор и промыть уцелевшее окно. Я зажгла несколько свечных огарков, добавив в небольшой магазинчик побольше света, и принялась разбирать стеллажи.

Чего там только не было: и сплавленные свечи, и какие-то бумажки и изрезанные кожаные шнурки, колбочки и баночки, наполовину наполненные какими-то странными сыпучими веществами, сухие веточки разных растений. На то, чтобы рассортировать всё это, выбросить всё ненужное и перенести остальное в мастерскую, ушла добрая половина времени. Дальше я принялась методично размахивать метёлкой, собирая развесистые паутины, украшавшие помещение по всему периметру. Толстый слой опутывал оконный проём, практически полностью перекрывая доступ солнечному свету.

Я с лёгкостью справилась с этой двухгодовой драпировкой, впустив в лавку весёлые утренние лучи. Теперь я отчётливо видела все частицы пыли. летавшие в воздухе. Да уж... До идеальной чистоты здесь ещё очень далеко.

Оказалось, что окно легко открывается, и я с удовольствием вдохнула свежий, ещё немного прохладный воздух, мгновенно наполнивший всю комнату. Теперь можно было смело подметать, без риска задохнуться. В итоге, к моменту, когда Юми вошла в лавку, я уже сгребала мусор в большую безобразную кучу.

– Мамочка, а что мы сегодня будем кушать? – заспанным голоском спросила она.

– Доброе утро, солнышко! Сегодня мы с тобой пожарим яичницу, и попьём чаю с оставшимися сухариками. А после этого сходим в лавку и купим немного продуктов.

– Ура! – захлопала в ладоши малышка. Каждый выход в город для неё был настоящим путешествием.

Дальнейшую уборку пришлось отложить на неопределённое время. Я быстро разожгла огонь в маленькой дровяной печи, раскалила сковороду и плеснув на неё чуть-чуть масла, разбила четыре яйца и слегка посолила.

Быстро позавтракав и сходив к ручью за водой, мы надели выходные платья, красиво причесались и отправились на базарную площадь.

В городе сегодня, как всегда по утрам было суетно и не слишком многолюдно. Вдоль набережной туда-сюда сновали обозы, чумазые ребятишки, гоняющие бесстрашных голубей, и многочисленные торговки. Покупателей было гораздо меньше, но это и не удивительно.

В выходной день горожане охотнее гуляли вдоль реки, попутно отовариваясь в продуктовых и продовольственных рядах. А потому, я совсем не ожидала повстречать никого из знакомых.

– Леди Лия, какая трогательная встреча! – раздался позади нас грубый мужской голос, от которого по моей спине пробежал мороз.

Глава 28

Каким же мерзким должен быть человек, чтобы собеседника воротило от одного звука его голоса?! Меня передёрнуло, словно ко мне подошёл блохастый пёс.

– Где Мик? - прорычал Бартонс, нависая над нами с дочкой.

– Откуда мне знать? Он же ваш батрак, а не мой.

– Этот гадёныш уже два дня, как не показывает глаз. Увижу, спущу шкуру с этого гадёныша!

– Как вы можете так жестоко обращаться с ребёнком? - не удержалась я от вполне резонного вопроса.

- Не твоего ума дело! - гаркнул он, брызжа слюной во все стороны. - Если узнаю, что ты прячешь этого мелкого хорька в своих руинах, разнесу их на мелкие кусочки!

– Вряд ли это вам удастся, раз уж не получилось в прошлые разы. Скажите честно, что вы хотели найти в моём доме?

– То, что принадлежит мне по праву! И будь уверена, девка, я доведу своё дело до конца!

– Ваши угрозы мне совершенно безразличны, мсье Бартонс, с некоторых пор я уже ничего не боюсь, – откровенно блефовала я. Конечно же, я жутко боялась этой преступной троицы с их нездоровым интересом к «Свече Алекса».

– Напрасно! - отозвался он, злобно глянул на Юми и побрёл в сторону своей лавки. Только сейчас я разглядела выраженную хромоту в его походке. По всей видимости левая нога мужчины была значительно короче правой, а потому всё его тело при ходьбе как бы проваливалось в яму.

Прогуливаться и дальше полностью пропало. Как и Мик, со слов хозяина.

Куда же он мог сбежать, и почему? Чувство глубокого сожаления упало на плечи. Неужели, это я виновата в исчезновении этого несчастного ребёнка?

Вероятно он со своей детской непосредственностью рассказал всё Бартонсу, а может быть и нет...

Тогда откуда этот противный человек узнал моё имя?

Возможно, мсье Ропен растрезвонил своим подельникам не только это, но и о моей безумной решительности в герцогском саду. А значит, тот незнакомец на ручье должен был всего лишь разведать обстановку и напугать меня. Второе получилось у него очень даже не плохо. Если бы не Гард...

Надеюсь с ним всё в порядке.

Странно... После того злополучного дня пропали оба, кто стал свидетелями того безобразного инцидента. Хотя, садовник скорее всего не приходит потому, что отказался от бесполезной затеи вычистить мой безнадёжно заросший сад.

Находясь в самой гуще людей, я ни на один миг не забывала о недавней встрече. Мерзкое лицо Бартонса так и стояло перед глазами, заставляя пальцы мелко дрожать. Я, как запрограммированная ходила от лавки к лавке, что-то выискивая, торговалась и покупала.

Лишь, придя домой, мы с Юми оценили масштабы сегодняшнего гастро-шоппинга. По всей видимости в шоковом состоянии я потратила всё, кроме оставленных дома золотых.

– Да нам с тобой тут на целый месяц хватит! – удивлённо сказала я дочке, рассматривая большую набитую продуктами корзину.

Самым удачным уловом была молодая картошка, глядя на которую я радовалась, как дитя.

– Как мы донесли всё это? – удивляясь собственной выносливости, спросила я сама у себя. – Это же наверное очень тяжело.

– Мамочка, я тебе помогала – всю дорогу шла на своих ножках! – радостно заявила малышка, ставя рядом с корзиной довольно большой бутыль молока, который я поставила чуть поодаль.

– Спасибо, солнышко!

Поставив вариться несколько картошек, я вернулась к наведению порядка в лавке. Оплавленные свечи сами себя не уберут ни с пола, ни со стеллажей, ни с прилавка.

Вооружившись стеклянным «ножом», я начала аккуратно отскребать застывший воск, покрывающий большую часть деревянных поверхностей. Отчищать приходилось досконально, собирая в большую миску даже самые мелкие кусочки свечного материала.

Работать со стеклом было очень не легко. Пару раз я чуть было не порезалась. Пришлось обмотать правую руку и «рукоятку» стекла прочной ветошью, и до того момента, как еда была готова, мне удалось освободить от воскового плена целых три полки правого стеллажа.

Поставив на стол миску с исходящей паром картошкой, я налила дочке молока. Аппетит Юми был выше всяческих похвал. Слава богу, она шла на поправку: синяки под глазами практически исчезли, а щёчки чуток округлились, приобретя здоровый румянец.

Я невольно засмотрелась на милую мордашку дочурки, когда в кустах за окном кто-то громко застонал.

Глава 29

Недоброе предчувствие заскребло под ложечкой. Я медленно отложила свой обед и выглянула в окно, прислушиваясь к звукам. Вдруг из самой непроходимой чащи показалась окровавленная детская рука и тяжело опустилась на землю.

Я опрометью кинулась на улицу, понимая, что это скорее всего Мик. Но, почему он в таком состоянии?
Неужели Бартонс совсем слетел с катушек и избил несчастного ребёнка?

Сожалея, что в этом мире защитить права мальчика было практически невозможно, разве что попытаться перекупить его у жестокого хозяина. Хотя и это было чем-то фантастическим. Кто же откажется от бесплатной рабочей силы?!

Мальчик был без сознания и лежал в колючем малиннике. Всё лицо его было страшно распухшим, губы потрескались, покрылись бурой коркой и кровоточили. А всё тело нещадно горело, словно его только что вынули из печи.

– Мик! – потрепала я его по голове. – Мик, очнись!

Оставлять его на улице было небезопасно. Я подхватила его под руки и медленно потащила в дом. Для моей тщедушной комплекции даже вес этого истощённого мальчишки был для меня очень даже ощутимым.

Юми крутилась тут же, пытаясь хоть как-то помочь. В конце концов она подняла его ноги, которые постоянно за что-то цеплялись, и понесла их.

Спальное место у нас было одно, поэтому нам пришлось уложить Мика на него, раздеть и тщательно осмотреть.

К распухшему лицу и шее опухоль шла от небольшого змеиного укуса на правом запястье, которое тоже было, как большой теннисный мяч.

Я быстро сбегала за холодной водой, намочила простынь и обмотала им тело страдающего ребёнка. Дочка аккуратно смачивала его губы, уговаривая сделать хотя бы маленький глоток. В какой-то момент её уговоры подействовали и мальчик жадно сглотнул.

Видя это, я быстро развела несколько капель старухиного снадобья и влила ему в рот. Мик поперхнулся, но всё проглотил, снова впав в глубокое беспамятство. Я практически не отходила от него, обтирая прохладной влажной материей.

Ещё из прошлой жизни я прекрасно знала, что укус змеи очень опасен, тем более для истощённого детского организма. Излечение, если не введена специальная сыворотка, зависит лишь от внутренних сил организма.

Со своей стороны я делала всё, чтобы хоть как-то облегчить страдания несчастного ребёнка. Но, несмотря на это он был очень слаб. Оставалось надеяться лишь на высшие силы.

Даже не будучи уверенной в том, что в этом мире они есть, я всё же начала молиться, прося помиловать бедное дитя, даровав ему исцеление. Глядя на меня и Юми со своей детской непосредственностью и искренностью несколько раз неуклюже перекрестилась.

Видимо и ей запал в душу этот конопатый мальчуган, чем-то напоминающий нас всего какой-то месяц назад.

– Мамочка, а Мик поправится? – вытирая мокрые глазки, спросила она.

– Не знаю, солнышко. Но я сделаю для этого всё, что смогу.

Целые сутки мы не отходили от болезного паренька, сбивая его жар, вливая в рот снадобье и умоляя высшие силы сохранить ему жизнь. Спать пришлось сидя на полу, держа на руках дочку, поэтому утром я чувствовала себя уставшей и разбитой. Слава богу Мику стало немного лучше, жар был уже не такой сильный, и опухоль немного стала опадать. Теперь ему нужно было что-то поесть, и я, аккуратно уложив Юми на другую сторону матраса, пошла готовить завтрак.

Мяса у нас не было и мне пришлось сварить насыщенный овощной бульон с перетёртыми в пюре картофелем, морковью и кабачком, чтобы хоть чем-то накормить слабого мальчишку. Немного остывший бульон я потихонечку вливала в рот Мика, радуясь каждому его глоточку.

На следующий день, когда больному стало ещё чуточку лучше, я с самого утра занялась своими прежними делами. Юми сделалась заправской сиделкой, пристально следя за состоянием своего пациента, пока я продолжила отскребать с полок лавки расплавленный. Дело было муторным и долгим, зато позволяло в процессе работы обдумать всё, что меня тревожило: Мик, Гард и мерзкий хозяин первого...

Не успела я вспомнить о Бартонсе, как в дверях громко звякнул повешенный мной колокольчик.

– Где мальчишка? – с порога зарычал мужчина. – Я знаю, что он здесь!

– Вы правы, Мик у меня. Но он вторые сутки лежит без сознания, – врать не было никакого смысла, ибо незваный гость мог с лёгкостью найти его в доме. Вряд ли, не приученный здороваться с хозяевами хам спросит разрешения пройти дальше. – Позавчера я нашла его на своём участке в самом плачевном состоянии. Мальчика укусила змея...

– В городе нет змей. Значит он уходил в дальний лес...

– Этого я не знаю. Но, к сожалению, не могу пропустить вас, чтобы вы убедились, – рискнула я. – Я одинокая женщина...

– Отойди в сторону, девка! – прорычал он мне прямо в лицо, заглушая звон колокольчика. – Я никому ничего не дарю! Тем более родственничкам Алекса Рейна! Верни пацана!

– Нет! – смело заявила я, видя за спиной Бартонса большую светловолосую фигуру.

Гард?

Злой свечник неожиданно схватил меня за шею и зашипел прямо в лицо, уткнувшись своим лбом в мой.

– Ты ещё не знаешь, с кем связалась, идиотка!..

Глава 30

– И с кем она связалась? – спросил его Гард, нависнув над озверевшим Бартонсом. Ему даже не пришлось ничего делать.

Тот мгновенно побелел, отпустил мою шею и слегка присел с дурацкой улыбкой на перекошенном лице.

– С холопом моим! – нервно заикаясь, выпалил он. – Но он всё равно не жилец, так что оставь пацана себе!

Бартонс поспешно спохватился и убежал, словно только что увидел перед собой самого Дьявола.

Теперь я поняла, почему в этот раз мой спаситель использовал лишь голос. Очевидно, что парень прекрасно понимал, что нескольких слов будет достаточно для того, чтобы прогнать незваного гостя. Ещё в руках он держал большую корзину продуктов.

– Это вам! – он торжественно водрузил свою ношу на отмытый мною прилавок. – И это подарок!

– Благодарю, но я не могу принять всё это. Мне абсолютно нечего дать вам взамен.

– Мама, мама! – в лавку влетела взволнованная Юми. – Там Мик!

Девочка плакала и тянула меня за собой. Я схватила её на руки и побежала в комнату. Мальчик был весь в поту, метался по постели и что-то кричал.

– Жар вернулся... – испуганно простонала я. – Что же делать? Как вылечить укус змеи?

В комнату ворвался Гард, и увидев измученного болезнью ребёнка, схватил его на руки, и быстро направился к выходу.

– Куда вы его несёте? – воскликнула я, испугавшись за мальчика.

– К лекарю! – бросил через плечо садовник.

Да, я прекрасно понимала, что не умею лечить змеиные укусы, но чем платить лекарю, честно сказать не знала.

Мужчина умчался, оставив нас расстроенных и ничего не понимающих с целой корзиной разной снеди. Тут было всё, что я не могла себе позволить: тушка цыплёнка, целая головка сыра и копчёный окорок, бутыль отличнейшего подсолнечного масла и целый брикет сливочного, большой каравай и несколько сдобных булочек. А на самом дне я нашла несколько леденцов, от вида которых Юми расцвела, как апрельский цветок.

Этот небольшой сюрприз отвлёк малышку от грустных мыслей.

Чтобы не испортились продукты, я спустила их в прохладный подвал, предварительно отрезав дочке небольшой кусочек сыра.

И началось томительное ожидание...

На чистом адреналине я, наконец-то, закончила уборку в лавке, больше не опасаясь увидеть в дверях злобного конкурента. Тогда я была готова дать отпор даже наёмному убийце.

Решив во что бы то ни стало отдать долг Гарду, я вечером вновь принялась изучать записи дядюшки, планируя создать свою первую партию восковых свечей. Бартонс ещё пожалеет, что посмел мне угрожать!

Западное графство Ансор. Некоторое время назад.
Таинственный незнакомец.

Кто бы мог подумать, что я найду её так быстро. Красивая, стройная и на удивление выносливая она способна забраться в душу даже самому толстокожему мужлану.

Признаться честно, увидев девушку среди этих богом забытых развалин, я слегка удивился. Не рассчитывал так скоро напасть на её след, да видно само провидение в тот момент было на моей стороне.

Таинственная беглянка, жена давно разорившегося графа, потерявшего не только земли, состояние и честь, но и львиную долю совести. Интересно, она знает, что её опозоренный муженёк разыскивает её по всему герцогству, объявив за её поимку довольно большое вознаграждение?

Хотя точной причины побега Элии Финч-Огайл никто не знает, в соседних графствах уже ходят настоящие легенды обличающие беглянку в самых неприглядных поступках, не подобающих графине. И распускает их этот мерзкий вонючий старикан.

Её появление в Ансоре – настоящая удача для наёмных ищеек! Вернув её мужу, можно безбедно существовать примерно пару лет. Уверен, найдётся не мало желающих воспользоваться этой возможностью, лёгкие деньги – основной заработок большинства ансорских мужиков.

Вот уже несколько дней я издали наблюдаю за графиней. Особенно прелестны её походы к ручью. Однако, меня уже начинают раздражать крутящиеся вокруг девушки мужики. Каждый день за ней непременно кто-то таскается.

Мне же по нраву медленная охота с долгим выслеживанием добычи и смакованием будущей победы. И я смакую!

Если честно, постоянно скрываться всё сложнее и сложнее, и я уже близок к срыву.

Да эта девка притягивает к себе жеребцов не хуже гуляющейся кобылки. Того и гляди, перехватят...

Что ж, пора сделать первый ход!