Прораб с мечом и посохом

Глава 1

Если у тебя хорошие кости, то можно обыграть даже бога…

Поговорка игроков в банго на рынке Аллериума

Можно обмануть богов, но нельзя обмануть время…

Надпись, выбитая на могильной плите

— Бори-и-сыч! — закричал кто-то. — Береги-и-ись!

Я вскинул голову. От резкого движения незастегнутая каска свалилась с головы. Я успел заметить, что громадная черная птица пикирует прямо на меня. Увернуться уже не смог. Ворона врезалась мне в лоб.

Темнота. Глухая темень вокруг и холод. Страшный могильный холод. Не мороз, а именно холод, сковывавший меня изнутри. Где-то отдельно от меня плыла мысль: «Вот он какой, загробный мир». И вторая, жалостливая: «Зачем, я не хочу…»

Я очнулся. Свет. Сквозь закрытые веки почувствовал свет. И совсем не мерзну. Твою ты, автоматика! Значит, вся эта хрень мне приснилась. Та чокнутая птица, темнота, холод и все остальное. Я разодрал глаза и тут же снова зажмурил их. Это что, сон во сне? Я проснулся во сне? Как в том американском фильме. Нет, это явно не сон. Я чувствую тело. Все затекло, и даже пальцы слушаются с трудом. Бухал, что ли? Но ничего не помню. К черту! Я снова открыл глаза.

— Твою ты, автоматику! — теперь уже вслух сказал я. Лучше бы не просыпался. То, что увидел, походило на плохое кино или бред. Но я не бредил, я все осознавал и чувствовал. А резкий запах паленой тряпки вообще рвал мне нос.

Первое, что увидел — это потолок. Этого хватило. Потому что это был не потолок. Это был свод пещеры. Я точно знал, потому что в детстве лазал по таким местам. Недалеко от нашей деревни, в горах, была целая система известковых пещер. Это уже говорило, что я или сошел с ума, или хрен его знает! Но этим дело не кончалось! Каменный выщербленный потолок был расписан всякой хренью — какие-то фигурки, знаки. И некоторые из этих знаков светились слабым бело-синим светом, как светодиоды. Дискотека, блин! Я пригляделся. Нет, это не пещера. Слишком ровно. Люди поработали.

Но я должен был быть совсем в другом месте! Снова закрыл глаза, и постарался успокоиться. По своей давней привычке, начал считать до десяти. Сердце понемногу начало стучать реже, и я подумал, что, наверное, надо снова заснуть. Обычно в этой жизни большинство проблем рассасываются сами собой, если на них не обращать внимания. Но какой тут сон? На хрен! Открыл глаза и резко сел.

— Е… твою… какого…!

Но даже такая забористая матерщина, которая часто решала множество проблем на работе и в быту, в этот раз не сработала. Мало того, что я находился в подземелье; я лежал на здоровенном обтесанном камне, а вокруг горели факелы. Но это были мелочи по сравнению с тем, что увидел, глянув на себя. Вместо арктических сапог и теплого зимнего костюма на мне была какая-то хламида. Темная и невзрачная. И сандалии! Сандалии, блин! Среди зимы в заполярной тундре! Почему-то это больше всего поразило И тут сзади кто-то заговорил. Я резко обернулся и опять выругался. Но в этот раз не стал выдавать самые смачные слова. Там стояла невысокая девушка. Скорее девчушка. Подросток. Наверное, чуть младше моей дочери. Лет тринадцать. Может, четырнадцать. Определил это только по лицу, потому что тело было скрыто под темной накидкой. Большие глаза девчонки блестели из-под капюшона. Она тянула ко мне руки и что-то радостно верещала. Явно очень обрадовалась, что я очнулся.

— Эй, ты кто? — спросил я. И тут же подумал, что она не поймет, потому что сам даже не мог уловить, на каком языке девчонка говорит. Однако та сразу начала отвечать. И в ту же секунду я понял, что понимаю ее. Твою ты, автоматику! Как это может быть? Ведь только что не понимал.

— Отец, наконец, вы вернулись. Я так рада! Теперь мы победим!

В шоке просто смотрел на нее и не знал, что ответить. Даже не понял, что меня больше поразило — то, что вдруг стал понимать девчонку, или то, что она назвала меня отцом.

— Ты, это, девочка, не волнуйся сильно, найдем мы твоего папу, — я заговорил приторно ласково и даже потянулся, чтобы погладить ее по голове. До меня дошло, что девчонка в таком же шоке, как и я, и просто не понимает, что происходит. Наверное, тоже очнулась недавно здесь. От этого и приняла меня за отца. Тем более в таком сумраке не очень разглядишь. Подспудно я понимал, что просто обманываю себя. Я девочку видел прекрасно. Уж точно со своей дочкой не спутал бы.

Девчонка удивленно подняла брови и внимательно вгляделась в меня. Потом неуверенно спросила:

— Отец, вы не узнаете меня? Это же я, Леда…

Похоже, у девчонки серьезные проблемы. Наверное, бред. Ну не может же кто-то в здравом уме так назвать дочку. Но тут же подумал, что вполне могли. Сейчас чего только не встретишь. Желающих рисануться пруд пруди.

Я приподнялся и все-таки дотянулся до головы девчушки, но не погладил. Вместо этого опять сел на свою каменную постель. Потому что увидел свою руку…

Теперь понятно, что бредит не она, а я. Это у меня с головой не все в порядке. А ведь это и неудивительно, та чокнутая ворона врезалась в мою голову со всей силы. Даже сознание потерял.

Я потерянно смотрел на свои руки — загорелые, словно только что прилетел из Сочи. После двух недель прожарки на южном солнце. Как это? Я уже почти три месяца на вахте в тундре. Даже Новый год здесь встретил. Заказчик — «Газпром» — не отпустил домой. Срочно надо включать подстанцию, у них мощностей не хватает. Уже давно потерял свой летний загар. Тем более в этом году в Сочи не был.

Я приложил руки к лицу и понял, что это мне не кажется. У меня действительно борода и усы! Вот это да! Никогда не носил бороду. Да и с усами расстался, как только понял, что они меня старят. Для мужчины в сорок два года, одинокого и желающего найти женщину, желание выглядеть моложе вполне понятно. А тут… Я что, провалялся где-то на солнце пару месяцев? Примерно за такое время у меня могла бы вырасти такая борода. Да что же это такое происходит? Мысль о том, что сошел с ума, я все-таки отодвинул. Слишком все вокруг реально и слишком убого. Если бы съехал с катушек, наверное бы видел себя в лучшем антураже. Или фантастичнее. Типа в раю или аду.

Глава 2

Я сидел у костра с кружкой горячего травяного напитка и невидяще смотрел в огонь. Вкуса я не ощущал. Все мысли были об одном — что делать, как выбраться из этого дерьма. Я заставил Леду рассказать все по новой, и теперь пытался переварить это. Сидел уже достаточно долго — дрова в костре прогорели, и теперь там играли только раздуваемые ветерком угольки.

Ничего нового я не услышал — все та же сказка про Золушку, только с поправкой на Золушку-принцессу. Час назад, когда она рассказывала это в первый раз, я воспринимал все как выдумку или бред заболевшего ребенка. В детстве сам любил придумывать сказочный мир, где будто бы живу. Но сейчас я был взрослый, повидавший жизнь мужик — мой мозг просто не мог принять это за правду. Я прожил уже почти полвека и ни разу не встречался даже с самым маленьким чудом. Чудеса — это в кино и в книжках. Даже мое появление здесь можно было объяснить без всякой сказочности. Мало ли людей пропадает, а потом оказывается, что они живут где-то в рабстве. Но что делать с тем, что видел своими глазами? Как у девочки из руки бьет пламя, словно из газовой горелки на стройке. Так, как это происходит в каком-нибудь кино, где есть драконы и колдуны.

Где-то я читал, что с человеком происходит, когда он попадает в такое же дерьмо, как я сейчас. Отрицание, гнев, принятие. Точно не помню, похоже, там было еще что-то. Но вот сегодня я понял, что это точно так и происходит. Сначала ни за что не хотел верить. Потом ходил и психовал. А сейчас вот уже сижу и думаю, что можно сделать, чтобы вернуться к своей обычной жизни. Потому что после рассказа Леды ни за что не хочу здесь оставаться. У меня работа, у меня ипотека, и я наконец-то собрался жениться. Черт! Деваться некуда, придется добираться до того города, где жила девочка. И где, по ее рассказу, жил я. Вернее, не я, а мое тело. И не только жил, но был кем-то вроде короля или царя. Про это я не думал. Потому что принять этот мир до конца не мог. Пока все еще чувствовал себя прорабом.

Самое простое было бы, наверное, признать, что у меня съехала крыша после удара птицей по голове, и спокойно сидеть, ожидая, когда придут санитары. Будь у меня фантазия богаче, я бы, наверное, поверил в это. Но я человек простой и приземленный, и верю тому, что вижу и чувствую. Мои глаза и все остальные органы чувств подсказывали мне, что все происходит на самом деле. И я принял это.

Рассказ Леды по-прежнему звучал дико, но теперь я выслушал его с полным вниманием. Если отбросить всю сказочность, то история была обычной. В нашем мире таких историй полно. Умерла жена, мужик остался с дочкой и женился на другой. Мужик с деньгами, и новая жена вышла за него ради них. Мужика она траванула и зажила счастливо. Даже замуж вышла снова. Девочку мачеха начала травить тоже. Криминальная история, но вполне возможная. Если бы не детали. Просто сказочные и совсем сказочные.

К просто сказочным я относил то, что все это происходило в семье Короля, и все персонажи были соответствующими. Леда — принцесса. Я — ее отец, Король Ягрумо Даркнэд Милосердный. Блин, имечко. Прямо из настоящей сказки — Милосердный. О покойной жене Леда говорить не стала, но назвала имя — Тейна. Мачеху звали королева Ариан Карамейра Гадуста, и она была настоящей тварью. На мой взгляд, имечко подходящее. У нее был сынок, такой же подлый, как и мамаша. Непонятно, зачем Ягрумо женился на такой, но в сказках это сплошь и рядом.

А совсем сказочными вещами из рассказа были то, что все эти персонажи были не просто королями, принцессами и королевами, но и колдунами. Или чародеями, магами или колдунами — это как кому нравится. В это без того, что увидел своими глазами, я бы точно не поверил. Но теперь, после того как похлебал супчик, сваренный на колдовском огне, моя уверенность в том, что в мире никакой магии быть не может, сильно поколебалась. Все это могло быть настоящим, могло не быть. Но в любом случае мне это ничем не помогало. Девочка ничего не сказала о том, как мы оказались здесь, и пришлось задать ей кучу вопросов, чтобы хоть немного выстроить стройную картину.

Оказывается, я умер, но не умер. То есть у короля просто забрали душу и спрятали куда-то. Так как Ягрумо — очень сильный колдун, убить его женушка до конца не может. У нее просто не хватает сил. А вот забрать душу она смогла. И спрятала.

Девочка говорила «душа», но мне это слово очень резало слух. Столько лет быть убежденным атеистом и совершенно практическим человеком, и вдруг услышать такое. Поэтому я мысленно стал называть это сознанием. Легче было представить, что это не душа, а информация из мозга. «Скачали» и «спрятали». И мозги теперь — пустая флешка. Куда и загрузился я. Мое сознание. Представлять все так мне было гораздо легче. И то, что, когда душа исчезла, тело не умерло, здорово играло на мою версию происходящего. Тело само по себе, как «железо» компьютера, функционирует на минималках, а данные для работы стерты. Для осознания всего этого я вывернулся неплохо. Человек — такая хитрая штука, все подгоняет под себя.

По каким-то сказочным законам или еще из-за чего стерва-женушка не могла уничтожить тело, пока существует «душа». И тогда она поступила, как и любой другой преступник на ее месте. Она его спрятала, но, конечно, по-своему, по сказочному. Королева отправила тело куда подальше. Я так и видел, как злющая женщина в колпаке взмахнула волшебной палкой, сказала какую-то тарабарщину, и хрясь — Ягрумо оказался на каменной постели в этой странной пещере.

Пришлось еще пытать Леду, чтобы узнать, как она здесь оказалась. Вытянул я и это. Оказывается, девочка просто сбежала. Как только узнала, что тело исчезло, она отправилась за ним. Ну и, конечно, тоже по сказочному — раз, и она рядом с любимым папочкой. Как ни бился, понять, как она это сделала, так и не смог. Девочка просто не понимала меня. Для нее все просто: сильно захотела оказаться там, где сейчас отец, и оказалась. Просто записал это себе в сознание как телепортацию. Так звучало гораздо привычнее. Хоть в телепортацию я тоже не верил, но звучало это уже как-то по нашему, по-современному. То, что она свалила из дома, я посчитал правильным. Думаю, эта Ариан Карамейра — блин, даже имя теперь казалось мерзким — добралась бы в конце концов и до нее. Так что побег ее спас.

Глава 3

Вышли мы утром, но не ранним, как я планировал, а намного позже. Солнце уже поднялось над дальними горами и стремилось в зенит. Как оказалось, в этом мире все непросто. Пещера не отпускала нас.

Вчера весь остаток дня мы готовились к путешествию. Правда, не материально — собрать вещи оказалось делом нескольких минут, — а теоретически. Надо было хоть немного понять, где будем путешествовать, что это за страна и какие могут грозить опасности. Но ничего этого я не узнал. Леда хоть и знала что-то, но только о своем государстве и о нескольких расположенных рядом. При этом самый обычный набор штампов: их Срединное Королевство — самое большое и могучее, а их столица, город Аллериум, — самый большой и красивый город в мире. В детстве все так считают. Тем более, если детей так учат. Но о том, где мы сейчас, она понятия не имела. Леда многое знала о дворце и его обитателях, но это меня пока не интересовало. Расспрошу, когда придет время. Двое других — Тарифа и Рабат — ничего добавить тоже не могли.

С вещами было проще. Их оказалось совсем немного. Казан, две ложки из непонятного металла, моя кружка и старый сточенный нож с потрескавшейся деревянной ручкой. Это была вся утварь. Они нашли эти вещи тут, в шатре. При бегстве из дворца с собой они ничего не захватили. В чем были, в том и оказались здесь. По своей давно выработанной привычке относиться ко всему философски я пробормотал, что это неплохо — не надо мучиться с выбором, что взять, а что оставить.

Но вещи — это не главное. Гораздо важнее было подготовить себя психологически. Не потому, что мы пойдем через дикий лес. Нет, этого я как раз не боялся: вырос в деревне, всю жизнь работаю то в тундре, то в горах, то в пустыне. Навык есть. Не пропадем. На улице тепло и сухо. Меня беспокоило другое — то, что нам может встретиться в этом лесу. Живые существа. Одно дело, если это будут звери, которых я знаю и знаю, как от них защититься. И совсем другое, если это будут какие-нибудь твари, как в тех фильмах, что по вечерам смотрели мои работяги. Сам я не любил ни фантастику, ни фэнтези, но несколько все равно смотрел. Вахта слишком длинная, а отвлекаться от работы как-то надо.

И еще одно — мне нужно понять, какая у меня бригада на данный момент. Кто на что способен, кто на каком месте будет наиболее эффективен. Так я всегда поступал, начиная новый объект. А это путешествие — тоже своего рода новая задача. И выполнить ее я должен, как всегда, в срок и с минимальными потерями. Когда я осознал, что думаю о предстоящем как о работе, я даже выругался. Работа, кажется, въелась мне в душу навсегда. Интересно, чем я буду заниматься на пенсии? Наверное, умру от тоски. Хотя, если я не выберусь из этого мира, об этом можно не задумываться. Вряд ли тут есть пенсионный фонд.

То, что этот мир магический, я уже принял и смирился. И не только потому, что «дочка» использовала руку как огнемет. Следующее подтверждение не заставило себя ждать. Собирая вещи, я должен был проверить пещеру. Вдруг там что-то есть. Леда говорила, что она осмотрела ее, но поверхностно и специально ничего не искала. Я тоже многого не ожидал. Когда очнулся, видел только камень вокруг и какую-то тряпку на моей «кровати». Но нужно было успокоить душу, иначе потом буду изводиться, что не проверил. Я знал себя. Начнет казаться, будто самое важное упустил, хотя оно было прямо перед носом. Хотя и так ясно, что пещера необычная. С ней что-то связано. Если все, что сказала Леда, верно, то почему нас выбросило именно сюда?

Но войти в пещеру я не смог. Никакой преграды глазами не видел, но она была. Когда я спокойно шагнул в овальный проход, обрамленный древней кладкой, то с ходу врезался в прозрачную, немного пружинящую стену. Начались колдовские штучки. Хотя, может, и не колдовские, а все согласно физическим законам — какое-нибудь электромагнитное поле, которое срабатывает только на человека. Но ведь выйти мы смогли без проблем. Гадать тут не о чем, все равно ничего не пойму. Нужно принимать жизнь такой, какая она есть. Я еще повозился с невидимой преградой и отступил.

Поэтому, когда мы утром пошли от пещеры и метрах в пятнадцати опять наткнулись на такую же штуку, это уже не шокировало меня так, как в первый раз. Но в этот раз я врезался в невидимую стену сильнее и в ответ получил слабый удар током. Конечно, это для меня он был похож на удар током, потому что за время работы я попадал под напряжение десятки раз. Не знаю, что испытала Леда и на что для нее это было похоже. Я врезался, потому что торопился догнать Рабата. Мальчишка пошел первым, потому что он уже все вокруг лагеря облазил и знал, как выйти к речке. Туда он ходил за водой. Парень прошел через невидимую стену, ничего не заметив. Зато я чуть не расквасил нос. Впервые, наверное, этот лес слышал, как ругаются по-русски.

Леда тоже не смогла пройти. А вот Тарифа, которая шла последней, обошла Леду и осторожно протянула руку. Никаких преград. Через секунду она уже оказалась за невидимой границей. Теперь они могли спокойно уйти, если бы захотели, конечно. Но они, наоборот, рвались к нам. Похоже, мысль остаться одним пугала их. Потому что они оба — мать и прибежавший на наши крики сын — быстро вернулись к нам.

Я повернулся к Леде и спросил:

— Что будем делать? Ты когда-нибудь слышала про такое?

Я уже спрашивал это вчера, когда не смог попасть в пещеру. Она ничего не смогла сказать. Поэтому сегодня спросил чисто по инерции. Надо же как-то реагировать. Девочка опять развела руками. Она не знала. Стараясь, чтобы моя «бригада» не заметила моей растерянности, я предложил:

— Леда, ты иди в эту сторону, а я пойду в ту. Через каждые пару шагов пробуй пройти. Узнаем, как устроена эта граница.

Я прекрасно знал, что главное сейчас — не дать им задуматься. Пусть чем-нибудь будут заняты. Депресняк мне тут не нужен. Да и рано сдаваться. Вдруг и правда где-то есть проход. Типа калитки.

Прохода не нашлось. Мы с Ледой сошлись у входа в пещеру. Я в этом не сомневался сразу. Не для того ставят такие заборы, чтобы пленники поиграли в игру — найти выход. Все время, пока я шел и методически проверял преграду, я напряженно думал. Но я не видел никакой зацепки, которая могла бы мне помочь. В моей жизни случалось всякое. Приходилось и замки вскрывать, и охранный периметр отключать. Мы монтировали подобные вещи на объектах, и, как всегда в работе, бывали сбои. Но там я знал главное — я понимал принцип работы таких вещей. Если знаешь, как механизм работает, это уже полдела. Тут же я был в полной темноте. Однако расслабляться нельзя. Начни распускать сопли — и все, решать задачу ты уже не сможешь. Будешь только плакаться на злую судьбу.

Глава 4

Очнулся я уже в сумерках оттого, что затекла спина. Вот дела! Я уснул. Потянулся и огляделся. Недалеко в кустах разгорался костер, его то и дело перекрывали тени. Похоже, там варили ужин. Вот молодцы — не стали меня будить. Но это все равно плохо, вместо того чтобы спать, нам надо было идти. Нельзя упускать светлое время. Ладно, теперь уже переживать поздно, но на будущее надо предупредить.

В этот момент ветерок принес запах варева. Похоже, пока я дрых, мальчишка все-таки добыл что-то. Желудок немедленно отреагировал на аппетитный запах. Остатки сна испарились. Я вскочил, потянулся и направился к костру. Как только я встал, это заметили. Все трое тоже вскочили и замерли. Когда я подошел, они стояли и напряженно следили за мной. Я опять чувствовал, что они боятся меня. Да что это такое?! Когда же кончится этот беспричинный страх? Я вроде ничего не сделал, чтобы меня бояться. С такой бригадой я еще не работал.

Немного похоже на то, как я служил в армии. Там я был сержантом, а потом старшиной в учебной части, и молодые курсанты в первые дни вот так же смотрели на меня, когда я вставал в плохом настроении. Но тут не армия, и эти люди не солдаты. Надо срочно менять наши отношения. Мне совсем не надо, чтобы меня боялись. Мне просто надо, чтобы мы понимали друг друга. Жизнь давно научила меня, что бездумное исполнение приказов — самое худшее исполнение. Любое распоряжение выполнят лучше, если исполнители понимают, для чего оно.

— Что это тут у нас? — весело спросил я. — Ого! Сколько мяса! Вот ты молодец, Рабат!

Я дружелюбно толкнул мальчишку в плечо. Когда он увидел, что я тянусь к нему, он сжался и даже прикрыл глаза. Однако тут же исправился и попытался показать, что не боится. На лице подростка легко читалась вся эта внутренняя борьба с самим собой. Повинуясь неожиданному порыву, я обнял парня за плечи и снова похвалил:

— Рабат, ты настоящий охотник!

А потом серьезно спросил:

— Научишь меня потом? Хорошо?

И тут произошло чудо: мальчишка вдруг покраснел и впервые улыбнулся. Это была первая улыбка за все время, что мы были вместе. Пусть робкая и едва заметная, но настоящая. Я почувствовал, как под моей рукой плечи парнишки расслабились. Черт, вот я Макаренко. Ничего, я из вас выбью ваш страх.

Я отпустил парня и тут заметил взгляд Леды. Блин! Она что, злится? Ее глаза метали молнии. Похоже, девочке не понравилось то, что я делаю. Неужели она ревнует меня? Да еще этого не хватало. Мне нужен здоровый микроклимат в бригаде. Нам еще долго быть вместе. Я незаметно взглянул на Тарифу — как она это воспринимает? Нет, та не исправилась, смотрела настороженно. Ничего, мы еще станем друзьями. Я шагнул к Леде, внимательно посмотрел ей в лицо и спросил:

— Как ты, дочка? Устала?

Я не хотел так говорить. Это было нечестно. Но слова сами сорвались с губ. Почему-то я понял, что так будет правильно. И это сработало — ее глаза потеплели, и она даже качнулась ко мне. Но остановилась и ответила:

— Нет, отец. Я почти не устала. Я крепкая.

— Молодец! — я все-таки погладил ее по голове. Потом наклонился к котелку с варевом. Я не просто так хвалил Рабата, котелок действительно был полон кусков мяса. Похоже, даже воды было меньше. Наверное, сегодня там была не одна птица. Я картинно потянул носом и закатил глаза.

— Тарифа, это ты варишь?

Та кивнула.

— Ты просто волшебница! Я даже проснулся от того, что запах учуял. Ты самый лучший повар в этом мире.

Тарифа тоже зарумянилась и ответила:

— Что вы, великий Прораб, скажете тоже. Просто вареное мясо. Совсем не то, что готовили на вашей кухне…

Знала бы она, что я готовил на своей кухне, так бы не говорила. Иногда по три дня только пицца из доставки или заварная лапша из пакетов. Как бы то ни было, я понял, что моя похвала ее все равно проняла. Моя новая бригада, похоже, была простодушнее даже моих электромонтажников.

Ужин получился отличный. Несмотря на то, что «курица» была без соли, а «хлеб» — запеченные на огне корни — горчил и отдавал болотом, я ел как не в себя. Все остальные тоже не отставали. День ходьбы на свежем воздухе давал о себе знать. Но тут опять не обошлось без их предрассудков. Когда я уселся и уже даже выловил кусок мяса, ни один из них к котелку не потянулся. Я сразу понял, в чем дело.

— Если вы прямо сейчас не начнете есть вместе со мной, я разозлюсь по-настоящему.

И это уже не была шутка. Я действительно начинал злиться. Хватит считать меня королем. Похоже, спутники почувствовали мое настроение. Они быстро уселись и тоже заработали челюстями.

После еды меня приятно разморило. Конечно, я бы не отказался от чего-нибудь сладкого. Я уже давно не ребенок, но сладкоежка до сих пор. Думаю, что сейчас я бы съел банку сгущенки, не останавливаясь. Вечер плавно перешел в ночь. Темнота скрыла лес и речку. Костер весело потрескивал, где-то в темноте журчала вода и перекликались ночные птицы. Настроение у меня было самым благодушным. Думать о проблемах не хотелось. Ничего, все получится. Завтра-послезавтра мы доберемся до людей, а там будет легче. Я уже забыл, что мир вокруг сказочный. Все очень походило на вечер на рыбалке.

Но до конца я не расслабился. Надо было распределить, кто и когда будет поддерживать костер и дежурить. Мы в лесу, а защита у нас одна — это огонь. Я был уверен, что ни один зверь не полезет туда, где горит костер. Посмотрел на своих спутников, клюющих носом, и решил, что подежурю сам. Я все-таки поспал уже. Перед тем, как улечься на лежанку из кустов и травы, Леда предупредила:

— Отец, вы не переживайте. Простые звери к костру не подойдут, а магических я учую. Да и вы, наверное, тоже.

То, что про меня она добавила неуверенно, говорило о том, что девочка наконец начала понимать, что я никакой не волшебник. Со временем дойдет, что я и не отец.

— Хорошо. Буду знать. Спи спокойно.

Долго уговаривать их не пришлось. Вскоре все засопели. Я остался один наедине с ночью и костром. У меня появилось время обдумать все, что со мной произошло. Хотя главное я продумал вчера, но сегодня произошло кое-что, что немного меняло мои взгляды на происходящее. Это случай, когда мы смогли вырваться из охранного кольца вокруг пещеры. И сама пещера. Что это такое и почему я, то есть это тело, оказался именно здесь, и почему именно в этом теле. Но по второму вопросу данных у меня не прибавилось, и я отложил его в сторону. Пока я ничего не понимаю. Но вот по первому — проходу через «стену» — у меня уже появились кое-какие мысли.

Глава 5

Мы снова шли. Весь этот день запомнился мне только тем, что мы шагали и шагали. Я гнал «бригаду», желая уйти как можно дальше. Мне совсем не хотелось снова встретиться с «охранником» той странной тюрьмы. Вдруг он передумает или те боги, про которых он вспоминал, вправят ему мозги. Не всегда же нам будет везти. Я был уверен, что оба случая — разрушение невидимой стены и мирный исход встречи с охранником — чистое везение. Моей осознанной воли в этом не было. Все произошло само по себе.

Мы двинулись сразу, как только небо начало сереть. После того как нарождающееся утро окончательно разогнало темноту, прибавили шагу и несколько часов почти бежали — насколько это было возможно на узкой звериной тропе. Только когда солнце проскочило зенит, я сделал первую остановку. Того, чего я боялся — Леда начнет отставать или жаловаться, — так и не случилось. Как и в первый день, девочка ни слова не сказала о том, что ей тяжело. А вот я почувствовал, что сдаю. Конечно, на стройке за день я наматываю столько километров, сколько, наверное, проходят только профессиональные путешественники. Но там я мог остановиться в любой момент, перекусить или просто попить чаю, и питание там было нормальное — калорийное и сколько хочешь. Но все равно к концу дня я чувствовал себя вымотанным. Здесь же, мы шли и шли, а про еду и говорить нечего. Все, что я съел вечером, сгорело, наверное, еще за первый час.

К моменту остановки я уже мечтал только о еде. Вот бы сейчас попасть в нашу столовую на базе! Я прямо видел перед собой те огромные котлеты, которые я, дурак, никогда не брал. И пироги. И булочки! Просто булочки со сладким чаем! Я вдруг поймал себя на мысли, что уже не разделяю себя того, который на вахте в тундре, и здешнего. Словно это одно и то же тело. Ну и черт с ним! Когда вернусь в свой мир, тогда и узнаю.

Я снова начал думать про еду. Привал был нужен именно из-за этого. Надо было поесть. И я надеялся, что в свете дня тот лохматый охотник со своей «собачкой» уже не сможет подобраться так незаметно, как ночью. Конечно, надо было сделать полноценный обед: поохотиться, сварить и наесться до отвала, но я решил оставить это на вечер. Так надежнее. Уйдем уже дальше, и ужинать можем не торопясь. В ночь идти все равно невозможно. Мы быстро доели то, что не съели утром, — по кусочку мяса и рассыпавшейся лепешке из корня. Понятно, что такая порция не могла насытить даже Леду, но никто не пожаловался. Зато воды было хоть залейся. Расширившийся ручей журчал рядом. Посидев минут двадцать, мы пошли дальше.

Однако, прошагав еще пару часов, я понял, что до вечера не дотяну. Когда мы остановились на очередной короткий отдых, я внимательно всмотрелся в лица спутников. Мне было стыдно признаться, что я иду из последних сил, и я надеялся, что кто-то из них устал больше. Просто, чтобы оправдать, что остановились не из-за меня. Глупо, конечно. Никто из них и не подумал бы обвинять меня. Все, что я делал или говорил, было для них неоспоримо. Никто из них не выглядел так, как я себя чувствовал. К черту! Все равно надо было завязывать с гонкой. Я посмотрел на солнце. Еще пару часов оно явно будет в небе. А потом еще будет пару часов, пока окончательно стемнеет.

— Идем еще немного, а потом длинный привал. Сегодня надо будет поохотиться по-настоящему. Наготовить еды столько, сколько сможем унести. Смотрите по сторонам. Может, найдете какое-то место. А то я смотрю уже только на тропу.

Как обычно, никто не сказал ни слова, все молча кивнули. Мы опять пошли.

Остановила меня Тарифа. Я всегда шел первым, за мной Леда, потом Рабат, и последняя она. Я уже так измотался, что даже не заметил, как женщина догнала меня. Даже дернулся, когда кто-то коснулся моего плеча.

— Чего?

— Рабат увидел хорошее место. Можно остановиться здесь.

Я хотел спросить, почему он сам не сказал, но сразу сообразил почему — парнишка все еще побаивается. Да и какая разница. Главное, наконец, можно остановиться. Стараясь не показать, как я рад, сразу скомандовал остановку и поискал глазами, где лучше присесть. Сейчас меня, наверное, не испугал бы даже тот ночной зверь.

В этот вечер отличился не только Рабат, но и я. Парнишка, как всегда, не подвел, и за час с небольшим добыл несколько птиц, похожих на диких голубей. К его и нашему счастью, живность здесь была совершенно непуганая, похоже, вообще не встречалась с человеком. Но птица есть птица. Я тоже попробовал подкрасться к стае, облепившей дерево, похожее на дикую яблоньку, но ничего не получилось. Птицы, издеваясь, подпускали меня на несколько метров, но только я замахивался, тут же взлетали.

Я плюнул и ушел на берег речки. Теперь ее смело можно было так называть, потому что она заметно расширилась - от берега до берега метра четыре. Хотя глубины она не набрала, камни так и торчали из воды. По ним можно было легко перейти, не замочив ног. Я увидел на другой стороне кусты с ягодами, похожими на жимолость, и решил проверить - вдруг съедобно? Перепрыгивая с камня на камень, я заметил, что в воде мелькнула темная тень. Рыбина! Крупная — с мою руку. Она рванулась из-под камня, на который я наступил. У меня мгновенно сработал рефлекс рыбака. Я до судорог захотел поймать ее. Сначала даже не подумал про еду, но сразу сообразил, что это будет отличное дополнение к птице.

Я затих, стараясь не упустить, куда спрячется рыбина. Но, следя за ней, я вдруг понял, что рыбы здесь просто кишит. Мелкие и крупные темные продолговатые тени стояли и понемногу двигались везде. Это было невозможно. Столько рыбы никак не могло тут прокормиться — это не ферма по разведению. И тут до меня дошло, что это осенняя миграция. Рыба на зиму скатывается из мелких речек в большую и глубоководную. Во всяком случае, в нашем мире это так. Наверное, и здесь тоже. Или не так. Это не главное. Главное, что при таком изобилии я ее точно добуду.

Я поймал. И не одну. Но пришлось повозиться. За полчаса я сплел из тонких веток прибрежных кустов нечто, напоминавшее корчагу из моего детства. Ждать, когда туда рыба зайдет сама, было бы долго, поэтому мы ей помогли. Я установил это произведение авангардного искусства между двух камней горлом к течению. Потом воткнул с дух сторон срезанные палки. Они образовали стенки загона от берега до берега. Свободным оставался только вход в корчагу. Теперь оставалось самое простое — загнать туда рыбу. Я вооружил обеих дам — Тарифу и Леду - длинными палками и объяснил задачу. Они поняли. Дамы ушли метров на двадцать выше по ручью и оттуда пошли с двух сторон, колотя палками по воде. Сам я остался у корчаги.

Глава 6

Я оказался прав. Мужик появился снова, и в руках у него теперь было оружие — арбалет. Конечно, не ружье, как было бы у какого-нибудь фермера из нашего мира, но тоже достаточно грозная штука. Конечно, я судил об этом только по фильмам, а там арбалетный болт пробивал даже латы рыцарей. Не думаю, что он смог бы достать нас, — все-таки тут больше ста метров, — но чем черт не шутит. Я крикнул:

— Ложись!

И сам первым упал на землю. Однако толстяк и не думал стрелять по нам. Вместо этого он сбежал вниз, к лодкам, и сразу начал сталкивать ту, что меньше. Через пару минут он уже греб однолопастным веслом, похожим на лопату. Действовал незнакомец уверенно — лодка не рыскала, а шла ровно и довольно быстро. Со стороны все выглядело просто и легко, но я знал, что удержать такую посудинку с одним веслом надо хорошенько потренироваться. Я этим летом попробовал покататься на сапе. Ну его к черту.

Пока «монах» пересекал реку, лодочку ощутимо снесло, хотя он и плыл наискосок. На первый взгляд мне показалось, что река совсем не быстрая, но теперь я видел, что это не так. Если мужик поплыл бы на большой лодке, его бы снесло, наверное, метров на двести. Как бы то ни было, лодочка неумолимо приближалась к нашему берегу. Если бы толстяк не прихватил с собой арбалет, я бы давно сбежал вниз и встретил гостя там. Даже забрел бы и помог причалить. Но теперь я точно этого делать не буду. Сначала надо прояснить обстановку.

— Будьте готовы убегать, — предупредил я. Все может быть, но я надеялся на лучшее.

Толстяк тем временем уже доплыл почти к самому берегу, но ниже нас метров на двадцать. С нашей стороны берег был пологий. Луг переходил в отмель. Лодочка дошла до мелководья и застряла. Но мужчина не стал выходить из нее. Вместо этого он уселся удобнее, взял арбалет и направил его в нашу сторону. Потом закричал:

— Подойдите ближе!

Я не собирался подставляться под оружие и ответил:

— Убери эту штуку, тогда я подойду.

— Неет, — заулыбался толстяк. — Я уберу, а вы достанете.

— У нас ничего нет! — сразу ответил я.

— Нет! — отрезал «монах». — Пока я не узнаю, кто вы такие, так и будем разговаривать. Кто вы? Как вы попали на ту сторону?

Сейчас я смог хорошо рассмотреть этого человека. Он действительно был толстым. Но не жирным. Видно было, что его полнота ему не мешала. То, как он быстро добрался до нашего берега, говорило само за себя. Он оказался не совсем лысым — за ушами и сзади сохранились длинные жидкие волосы. Мелкие глаза-бусинки терялись на фоне мясистых щек и носа. Несмотря на то что мы еще не общались, этот тип мне не нравился. Но деваться нам было некуда — мы очень нуждались в помощи.

— Вы же видите, кто мы, — примирительно заговорил я. — Мы обычные люди. Заблудились в лесу. Помогите нам. Я отработаю.

— Ха-ха, — теперь уже в голос захохотал толстяк. — Обычные люди! Заблудились… Ну насмешил…

Неожиданно он стал серьезным.

— Хватит! Обычные люди из этого леса не выходят. Как вы там оказались? Только говори правду. Я сразу пойму, если врать начнешь. Я тут всю жизнь на Границе прожил. Не обманешь.

Твою автоматику! Я растерялся — что сказать? Моя правда как раз похожа на самую тупую выдумку. Однако что-то правдоподобное придумать я явно не смогу. Без знания мира даже соврать нормально не получится. Я повернулся к своим, сделал зверское лицо и приложил палец к губам, давая понять, чтобы они не вмешивались. Попробую выкрутиться. Лишь бы моя бригада поддержала меня. Наверное, сообразят. Вроде все смышленые.

— Хорошо. Я все расскажу. Не знаю только, поверите ли вы. Уж очень все необычно.

— Говори, не тяни! А то вообще сейчас развернусь и уплыву. Даже время тратить не буду. Сами сдохнете.

Я вздохнул и начал:

— Два дня назад я очнулся в пещере…

Рассказ получился коротким. Потому что я выкинул из истории многое. Толстяку незачем знать, кто я на самом деле. И так несуразиц хватает. Очнулся и не помню, кто я. Остальные так же. Не надо ему пока знать и то, что девочка считает меня королем, а себя принцессой. Про черного зверя и великана в шкурах я все-таки рассказал. Совсем без чертовщины этого мира никак. Не поверит. Но я не сказал, кого они искали. Про остальное — как ели корни, добывали птиц и ловили рыбу — я рассказал все. Умолчал только о том, как мы добываем огонь. Спутники молодцы — молчали как рыбы.

И чудо произошло. Еще не закончив рассказа, я понял, что толстяк расслабился. Он уже не смотрел зверем. Арбалет, хоть и не убрал, но уже не целился мне в грудь, а просто держал. Странно, я бы в такую ахинею никогда не поверил. Но я из другой жизни, так что мерилом служить не могу. Когда я закончил, мужчина некоторое время молчал. Наверное, переваривал услышанное. Потом опять вскинул арбалет и направил на меня. Я понял, что ошибся — ничему он не поверил. Вот я дурак! Я уже хотел крикнуть своим, чтобы бежали, и сам готов был сорваться, но тут «монах» заговорил:

— Ладно. Похоже на правду. Но сейчас будет главное испытание. И если ты соврал, то тебе не поздоровится. Ох, как не поздоровится…

Он злорадно усмехнулся и скомандовал:

— Вставай и иди в воду. Граница сейчас сама рассудит, демон ты или человек. Ну, если в тебе хоть капля темной крови, то позабавимся сейчас от души. И не вздумай бежать ко мне. Все равно не успеешь. Даже если добежишь — болт у меня заговоренный. Специально против тварей с того берега.

Когда я встал, он добавил:

— Ты первый. Потом остальные.

Почему-то я испугался. В голосе толстяка звучала такая уверенность, что я невольно подумал, а вдруг он прав. Черт его знает — может, я для этого мира как раз демон? Но тут же одернул себя — какой я к черту демон? Это уже явная мания величия. Я решительно направился к реке и, не останавливаясь, по щиколотку забрел в воду. Потом развел руками и спросил:

— Ну что? Видишь?

На лице толстяка мелькнула тень разочарования. Похоже, он ждал чего-то другого. Но он тут же собрался:

Глава 7

Я очнулся. Черт! Почему так болит голова? Пил что ли? Сознание расползалось серой туманной хлябью. С трудом собрал его и вернул в тело. И тут же застонал. Плечи ломило, словно мне вывернули руки и оставили так на всю ночь. Дернулся, но тело не поддалось. С трудом разодрав один глаз, уловил свет. Он дрожал и расплывался. Твою автоматику! Что опять? Ведь совсем недавно уже просыпался так. Дежавю.

Я раскрыл второй глаз и попытался сфокусировать. Одновременно снова дернулся. Но если глаза понемногу начали работать, то тело так и не поддалось. Свет разделился на несколько пятен и они начали превращаться в факелы. Рвущееся вверх пламя освещало каменные стены. Меня ошпарило — значит, правда, я снова в пещере. Твою ты автоматику! Ну сколько можно? Сознание вдруг одним разом вернулось ко мне, в глазах прояснилось, и я понял, что это не повторение того утра. Все гораздо хуже. Я связан. Вот почему болят руки — они связаны за спиной. Их вывернуло, потому что связаны не просто сзади. За спиной у меня столб, и руки связаны уже за ним. Вот почему не могу пошевелиться, и почему так болят плечи. Потому что сижу прямо на полу. Наверное, сначала стоял, но потом сполз. Хотя, может, и сразу связали сидя. Ничего про это не помню. Надо осмотреться, может, что-то вспомню.

Повернул голову направо и снова выругался. Но больше про себя, потому что из горла вырвался только хрип. Оно пересохло, и язык распух. Рядом со мной лежала Леда. Руки также связаны за спиной, но к столбу она не привязана. Девочка не шевелится. Я попробовал заговорить. Может, она услышит и шевельнется. Бесполезно. Я гнал от себя мысль, что она умерла. Нет. Наверное, спит или без сознания. Очнись! Покажи, что жива! Девочка словно услышала меня. Она застонала и дернулась, но не очнулась. Ничего, ничего — главное, жива.

Медленно повернул тяжелую голову в другую сторону. Там та же картина: Рабат. Мальчишка в таком же положении, как и Леда. Он связан и лежит на камнях. Больше в поле зрения никого нет. А где Тарифа? И этот — Бобут? Как только я вспомнил это имя, сразу вспомнил все.

— Тварь! Вот тварь! — хотел выругаться, но снова только захрипел. — Убью суку!

В животе начал разгораться огонек. Только этого сейчас не надо. Что произойдет, если опять психану, я не представлял, но явно ничего хорошего. Смутно мне казалось, что если разозлюсь на Бабута, с ним что-нибудь может произойти. Но это, конечно, большое допущение. Вполне возможно, что моя злость и те случаи — только фантазии. И Леда не права — просто так сошлось. Но даже если есть какая-то надежда, все равно рано. Бабута здесь нет. А то, что с ним случится где-то там, нам никак не поможет. Мы так и помрем здесь связанными.

Все! Успокойся. Сначала надо освободиться, а потом все остальное. Силой заставил себя думать о другом. Сколько времени я тут? Все затекло. Даже если меня сейчас развязать, вряд ли смогу нормально двигаться. Попробовал смочить слюной сухой рот, пошевелил губами и языком, потом позвал Леду. Имя я выговорить смог, но едва слышно. Девочка не среагировала. Повернул голову к Рабату. То же самое. Он не реагирует. Это понятно — если отрава была в медовухе, значит, мы все получили дозу. А я все-таки взрослый. Масса у меня больше. Поэтому и ожил первым.

Где же Тарифа? Неужели эта тварь с ней что-то сделала? Вспомнил, как он похотливо поглядывал на нее. А я, идиот, еще оправдывал его — изголодался мужик, один живет. Надежды на то, что Тарифа поможет нам не было. Этот «монах» — расчетливая тварь. Вряд ли он допустит такой вариант. Наверняка она сейчас тоже где-то связана. Если не хуже.

Самое лучшее, если бы очнулась Леда. У девочки есть свое оружие. Со своим пламенем из рук она сможет за себя постоять. Или хотя бы Рабат, может, придумаем, как развязать друг друга. Но ни один из них так и не оживал

Попробовал подтянуть ноги и встать на колени. Это удалось. Я обрадовался — не настолько все страшно, как боялся. Больно, но не смертельно — сознания не теряю. Смогу. Когда попал в аварию на зимнике, было хуже. Тогда меня заклинило между сидений. Дума хана мне — боялся, что машина загорится. И ничего, выбрался. Даже с двумя сломанными ребрами.

Понемногу, с кряхтеньем и стонами, поднялся на ноги. И теперь я знал, где Тарифа. Еще с пола видел, что в углу стоит массивный грубый стол. Ножки были сделаны из мощных брусьев, а столешница из толстых плах. Женщина лежала на столе. Абсолютно голая. Сначала мне показалось, что она мертва. Голова прямо, закрытые глаза уставились в потолок, руки сложены на животе. На столе, у головы и ног, стояли толстые свечи. Наверное, из-за них меня и ударила мысль о мертвой. Но почти сразу понял, что это не так — Тарифа дышала. Неглубоко, но грудь ее поднималась и опускалась. Я выдохнул.

Что он задумал, тварь? Зачем она на столе, и зачем он раздел ее? Да не все ли равно, у больного ублюдка в голове может быть всякое. Но это означало, что он скоро появится. Не думаю, что Бабут решится оставить не связанную Тарифу с нами. Ведь если очнется, она сможет освободить нас. Попробовал позвать ее. Голос уже почти вернулся ко мне. Но все равно не стал кричать в полную силу. Вдруг он где-то рядом.

Сзади за столом скрипнула и открылась дверь. Сначала я услышал голос, а потом в помещении появился Бобут. Он заговорил с Тарифой:

— Что, милая, заждалась? Ничего, ты не зря ждала. Я выбрал самое красивое платье...

Блин, не надо было вставать. Но было уже поздно — толстяк заметил меня. Он бросил платье прямо на женщину и пошел ко мне.

— Крепкий ты, — он покачал головой. — Так быстро от моей медовухи еще никто не отходил. Но и хорошо, сам посмотришь, как я сейчас принаряжу свою невесту. Ой, я и забыл, что она твоя жена! Ай, как нехорошо.

Бобут захихикал.

— Прораб, ты что такой невеселый? Смешно ведь — ты своими глазами увидишь, как твоя жена изменяет тебе. Не переживай, ей понравится...

Он опять засмеялся.

— Я тебя специально в спальню притащу. Всю ночь будешь любоваться. И эти, — он кивнул на детей. — Пусть они посмотрят, что их мать творит.