Прощай, предатель. Я справлюсь без тебя

Глава 1. Боль предательства

Я бежала по широкой пыльной дороге. Тяжело дышала, практически задыхаясь, и надеялась, что усталость поможет мне избавиться от тяжелого, сводящего с ума чувства обиды.

Навстречу изредка на огромной скорости проносились автомобили, совершенно не обращая внимания на одинокую бредущую по обочине фигуру.

Меня это вполне устраивало.

Длинная юбка свадебного платья путалась в ногах и ужасно раздражала, но я не собиралась останавливаться.

Прекрасная прическа - настоящее произведение искусства, - на создание которой было потрачено несколько часов, сейчас сбилась набок, превратившись во что-то несуразное.

Фата, теперь держащаяся на одной шпильке, висела бесформенной тряпкой.

Она завершала печальное зрелище, кое я сейчас представляла.

Туфли на высоченных шпильках уже давно переместились в одну из моих дрожащих рук.

Периодически я взмахивала ими, представляя, как тонкий каблук вонзается в плоть подлого обманщика, вероломного предателя.

Обманщика? Предателя?

Нет! Эти слова недостаточно точно передавали эмоции, которые я испытывала к своему жениху, несостоявшемуся мужу, которого знала половину своей сознательной жизни.

Другу по школьной скамье – Павлу Горелову.

В другой руке я держала наполовину опустевшую бутылку виски, из которой, сглатывая слезы, иногда останавливаясь, отпивала обжигающую жидкость.

Я была уже пьяна, но раздирающая боль и злость не оставляли меня.

Не знала, куда иду, что буду делать дальше, времени на принятие решений не было.

Увидев своего «без пяти минут мужа», трахающего мою лучшую подругу Лариску, я, никого не предупредив, ушла из загородной виллы, где должна была состояться свадьба, и возвращаться не собиралась.

Навязчивый вид их слившихся обнаженных тел, сбивчивые стоны и страстный шепот ни на секунду не покидали моих мыслей.

У нас с Павлом никогда не было пылких чувств, наша страсть никогда не разгоралась жарким огнем.

Отношения постепенно трансформировались из детской дружбы в подростковые эксперименты, которые постепенно привели к необходимости брака.

Все ждали от нас этого: наши родители, друзья, соседи…

Нет, я не была беременна. Слава богу, у нас хватило здравого смысла предохраняться, понимая, что сначала нужно закончить университет, получить профессию.

Теперь я была счастлива - хоть что-то в этой ситуации радовало, - что с этим подлым человеком меня больше ничего не связывало.

Наконец, выдохшись, я перешла на быстрый шаг, но останавливаться себе не позволяла.

Мелкие камушки впивались в ноги, но я игнорировала эту сейчас для меня незначительную физическую боль.

Занятой туфлями рукой, я пыталась подхватить и подтянуть вверх подол платья, но у меня это плохо получалось - слишком много ткани.

- Дурацкий шлейф, - в сердцах выкрикнула я и почувствовала, как сжимается сердце при воспоминании о процессе выбора платья.

Она, Лариска, помогала мне найти подходящий наряд.

Мы потратили на это уйму времени, объезжая десяток свадебных салонов. Она что-то лепетала, что это шикарное платье непременно понравится Павлу.

Подлая лицемерка! Сколько времени они встречались за моей спиной? А потом как они оба могли смотреть мне в глаза?

Всхлипнув, я сделала новый большой глоток ненавистного виски. Почти уже перестала морщиться от крепости напитка, обжигающего мою глотку.

Усталость и боль в горле не шли ни в какое сравнение с той пыткой, что творилась в моей душе.

Алкоголь не помогал. От долгого бега и снедающей изнутри ярости мне не хватало воздуха.

Взглянув на крепко зажатые в руке туфли, я, приложив всю силу, раздраженно развернувшись, швырнула их назад и, прижав освободившуюся ладонь к груди, громко закричала.

Завыла, если быть точнее.

Звуки, исходящие из меня, сложно было назвать одним словом. Наверное, так плачет душа.

Не было необходимости в долгих размышлениях и самокопании, чтобы понять, - я не любила Павла, однако всегда доверяла ему, а сейчас ненавидела всем сердцем.

Окажись он рядом, выцарапала бы ему глаза, разорвала бы на мелкие куски.

Сделав новый глоток виски, подхватив юбку, я снова побежала, но заметив, медленно подъехавший ко мне из-за спины темный внедорожник, перешла на шаг.

Гордо подняв голову, не желая смотреть на водителя, я шла вперед, представляя, какой у меня катастрофически ужасный вид.

Автомобиль на задней скорости продолжал медленно двигаться рядом.

«Только этого мне не хватало, - промелькнула в голове мысль. – Самое время для новых знакомств. Неужели кого-то может заинтересовать зареванная невеста?»

Сосредоточенно глядя вперед, обессиленная и пьяная, я шла чуть покачиваясь, злясь на этого неожиданно появившегося навязчивого типа.

Краем глаза я заметила, как боковое стекло поехало вниз.

«Ага, он решил поинтересоваться, не свободна ли я сегодня вечером? - ехидно подумала я, отчего новый приступ злости заставил кровь закипеть в моих жилах. - Да, конечно, я вся к твоим услугам, придурок».

Машина продолжала двигаться рядом, и я больше не в состоянии терпеть явную наглость, прибавила шагу, всем видом показывая, чтобы он отстал от меня.

Мне не нужна ничья жалость, и помощь тоже.

Сейчас дойду до того леса, и пусть там меня съедят волки, - озлобленно думала я, глядя на деревья вдали.

- Проваливай, - наконец, не выдержав крикнула я, готовая к сражению, но не услышав ответа, с вызовом повернула голову.

Криво и недобро улыбаясь, перегнувшись через пассажирское кресло, на меня смотрел странного вида мужик.

Недобро прищуренные глаза и щетина, густой тенью лежащая на скулах, подчеркивали жесткую линию сжатых губ.

Его внешний вид пугал.

Я презрительно отвернулась и, демонстративно сделав большой глоток из бутылки, продолжила идти дальше.

- Кажется, вы потеряли туфли, - неожиданно хмыкнув произнес он.

Что? Он что идиот? Нашел повод подкатить? Должна сказать, с фантазией у него проблемы, совсем не оригинально.

Глава 2. Нелепое знакомство

На секунду я в нерешительности остановилась. Что же это за день такой?

Натертые о мелкие камушки голые пятки пульсировали, виски горел в горле, разливаясь по венам обжигающим ядом, голова гудела.

Все еще висящая на одной шпильке длинная фата тянула голову вниз и безумно раздражала меня.

Не сводя глаз со стоящего передо мной амбала, я сдернула с волос капроновую, расшитую кружевами ткань, и не обращая внимания на боль от зацепившейся за локон шпильки, швырнула ее на дорогу.

"Павел, больной ублюдок, - пробормотала я про себя, - и Лариска, змея в человеческом облике. До чего вы меня довели?"

Обида, смешиваясь с гневом, продолжала пылать в груди. Ноги, казалось, вросли в землю перед этим громилой с коротко стриженными темными волосами и глазами, полными ненависти.

Тем не менее, сжав губы, я с вызовом подняла подбородок.

- Что нужно? Езжай куда ехал. Как видишь я не в настроении для знакомств, - зло выплюнула я.

Он молчал, продолжая сверлить меня недобрым взглядом.

- Оглох что ли? – алкоголь делал меня смелой, почти бесстрашной. - Эй!

Все так же сохраняя молчание, здоровяк чуть отодвинулся в сторону. Я сделала шаг вперед, и мой взгляд упал на лобовое стекло машины.

В центре торчала… моя туфля.

Тонкий железный каблук вонзился в стекло, проткнув его насквозь, и застрял там, окруженный паутиной трещин.

Абсурдный, нелепый памятник моему краху.

"О боже, - выдохнула я, и смех начал булькать внутри. - Моя туфля. Та самая, что я в ярости швырнула. Она пробила стекло? Серьёзно?"

Растерянность сменилась пьяным истерическим весельем. Я хохотнула, прикрыв рот рукой, но тут же нахмурилась.

Нет, это не смешно. Это катастрофа. Я разбила стекло этому типу. И что теперь? Он убьёт меня?

- Что за чёрт? — пробормотала я вслух, подходя ближе. – Как она туда попала? Моя туфля?

Мужчина уставился на меня, как на умалишенную. Глаза потемнели, кулаки сжались.

- Конечно, твоя! Чья же еще? Швыряешься всяким дерьмом прямо на дорогу, ненормальная, - негромко, но жестко ответил он. - Ты чуть не устроила мне лобовое, идиотка!

- Идиотка? – Я выпрямилась, алкоголь разжигал во мне еще большую злость, если это было еще возможно.

«Я только что получила самый ужасный в своей жизни удар по самолюбию, сбежала со свадьбы, от предательства, а этот… - я не могла подобрать достаточно смачного ругательства, чтобы выплеснуть все негодование, снедавшее меня. - …Этот урод орет на меня?»

Все еще держа бутылку в руке, я ткнула ею в его сторону.

- Ты кто такой, чтобы осуждать меня? Преграждать мне путь? Я шла по обочине, никого не трогала. Если ты такой крутой, мог бы увернуться! И вообще, что это у тебя за корыто?

С брезгливой полуулыбкой на лице, я осмотрела его автомобиль.

- Джип какой-то. Наверное, с деньгами у тебя проблем нет, так что не ори!

Он шагнул ближе, его дыхание было тяжёлым, как будто здоровяк едва сдерживался, чтобы не схватить меня.

- Не мешала? Ты швыряла туфли на шоссе! Хоть немного представляешь, сколько стоит ремонт? – Наконец выпалил он. – Вижу, ты сильно ударилась головой, когда на ходу выпала из свадебного кортежа, пьяная баба в свадебном платье.

Это задело.

- Да, выпала, - мой голос сорвался.

Я запрокинула голову и, вылив в рот остатки виски, поморщилась. У этого пойла был довольно-таки отвратительный вкус.

- Сбежала от предателя и своей подруги-шлюхи! А ты? Ты кто, судья? Мне плевать на твою машину. Пусть она разобьется к черту!

Казалось, терпение у этого верзилы заканчивалось. Даже я, находясь в почти невменяемом состоянии, начинала понимать это. Однако сейчас меня было сложно остановить.

Гори оно все ярким пламенем! Пусть этот маньяк сейчас прикончит меня одним ударом своей гигантской руки, прихлопнет, и мои мучения, наконец, прекратятся.

Мужик сжал зубы, его лицо покраснело.

- Плевать, говоришь? Из-за твоих гребанных туфель могла произойти авария, ты могла убить кого-нибудь.

- Ну не убила же. Может ты уже отвяжешься, мудак? - вскинула я вверх руки, угрожающе покачивая бутылкой. – Или она сейчас приземлится на твою голову.

Амбал внимательно посмотрел на меня. Похоже, он не верил, что я могу решиться полезть в драку. Зря, и это после фокуса с туфлями!

Ха.

Его рука метнулась молнией, выбив бутылку из моих пальцев.

Стекло с глухим стуком разбилось об асфальт и осколки осыпали подол моего платья.

Я отпрянула, на мгновение отрезвев от шока.

Его хватка, железная и неумолимая, сомкнулась на моем запястье.

- Хватит, - его голос прозвучал тихо, но в этой тишине была такая угроза, что у меня перехватило дыхание. - Твои истерики закончились. Ты едешь со мной.

- Отпусти! - Я забилась, пытаясь вырваться, но его пальцы намертво впились в мою кожу.

Отчаяние и ярость поднялись новой волной.

- Я никуда с тобой не поеду! Подонок! Маньяк!

Он не реагировал на мои вопли, его лицо было каменной маской. Одним движением он распахнул заднюю пассажирскую дверь и буквально впихнул меня в салон.

Я упала на кожаное сиденье, ударившись плечом о дверцу.

Прежде чем я успела опомниться, он наклонился, его торс навис надо мной. Щелкнул ремень безопасности.

- Сиди смирно, - приказал он, и в его тоне не было места возражениям. Дверь захлопнулась, заглушив мой протест.

Я рванула за ручку, но он уже успел заблокировать двери.

Сердце бешено колотилось, смешивая страх с дикой, животной злостью. Он уселся за руль и рывком тронул с места.

Машина рванула вперед, вдавливая меня в кресло.

За окном проплывали глухие, сонные деревни.

В редких окнах, несмотря на день, уже горел свет - желтый, уютный, приглашающий.

Чья-то чужая, нормальная жизнь, до которой мне теперь как до луны.

В горле стоял ком. Я чувствовала унижение от его силы и стыд за свою беспомощность.

Глава 3. Невольный попутчик

Машина уже несколько часов неслась по трассе, поглощая километры, убегавшие от фар в бесконечную бездну.

В салоне стояла абсолютная тишина. Было слышно, как скрипит кожа на сиденье от малейшего движения и как я слишком громко сглатываю.

Прижавшись к дверце, я стараясь занять как можно меньше места в этом проклятом кожаном кресле. Смотрела в стекло на свое бледное отражение, и не узнавала себя.

Через зеркало заднего вида на меня смотрел этот чужак. Его взгляд был тяжелым и неотрывным.

- Собираешься молчать до самого Петербурга? - его голос, низкий и раздраженный, вдруг разорвал тишину.

- До твоего сервиса, не больше, - буркнула я, не оборачиваясь. - И почему именно в Питер? Ты же подобрал меня под Москвой.

- Потому что мой сервис и мой дом в Питере. Я был в Москве по делам, - отрезал он. - А теперь по твоей милости у меня вместо лобового стекла дыра, так что тебе придется сменить маршрут.

- Что я буду делать в Питере, придурок? – вскрикнула я. – Босиком и в этом идиотском платье.

- По крайней мере, ты не попадешь в лапы какому-нибудь оголодавшему до молодых пьяных дамочек дальнобою, - проигнорировал он мои оскорбления. – Считай, что я тебя спас, истеричка.

Острая ярость, которая всего час назад гнала меня прочь от алтаря, начала сходить на нет, уступая место леденящему ужасу реальности.

Я ехала в чужой машине с незнакомым угрюмым мужчиной, в совершенно чужой город. И у меня не было абсолютно ничего.

Ни кошелька, ни телефона, ни паспорта - всё осталось в том мире вместе с разрушенными мечтами. Я была совсем пуста, будто из меня вынули всё нутро, оставив одну лишь оболочку.

А ещё на мне было это дурацкое, некогда белоснежное, а теперь запачканное платье. Кружевной саван, в котором я хоронила саму себя.

Я была похожа на сумасшедшую, на беглянку, и у меня не было даже сменной одежды, чтобы перестать быть этим жалким зрелищем.

Что я буду делать, когда мы приедем? Где ночевать? Чем заплатить хотя бы за чашку горячего чая? Вопросы, на которые не было ответов, накатывали тяжёлой волной безысходности.

Мне хотелось свернуться клубком на этом чужом автомобильном сиденье, забиться в угол и просто перестать существовать.

- Уверен, тебе есть что сказать. Хотя бы извиниться, - добавил он, возвращаясь к своему.

Я фыркнула. Истеричный смешок застрял где-то в горле.

- Извиниться? Перед тобой? За то, что ты похититель и психопат?

- За то, что я тот, кому теперь придется менять лобовое стекло из-за твоего циркового номера с туфлями, - парировал он. - Оно стоит подороже твоего жениха, и пользы от него побольше.

Его сарказм был, как удар хлыста.

Я стиснула зубы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Ужасный факт - он везет меня за сотни километров от того места, где пропавшую невесту, должно быть, давно ищут родители и друзья.

Еще пару часов назад я думала, что хуже уже не будет. Ан нет.

Первая тяжелая капля дождя ударила по лобовому стеклу, тут же вторая, третья. Через мгновение по машине забарабанил уже настоящий ливень. Видимость упала до нуля.

Настойчивые струйки воды начали сочиться вокруг каблука моей туфли, торчавшего из лобового стекла, и растекаться по панели приборов.

Незнакомец ругнулся сквозь зубы и резко свернул на съезд к первому попавшемуся одинокому придорожному мотелю - убогой коробке с неоновой вывеской «Свободных мест нет», мигавшей тревожным розовым светом.

- Жди здесь, - бросил он, заглушая двигатель, и вышел, хлопнув дверью.

Я наблюдала, как он, сгорбившись от дождя, исчезает в двери конторы. Через несколько минут он вернулся, лицо его было мрачным.

- Судьба явно над тобой издевается, принцесса, - сообщил он. - Один номер на двоих. Последний.

- Что? Нет! - вырвалось у меня. Сидеть с ним в машине было одно, но делить комнату…

- Либо эта коморка, либо ночуй в машине. Выбирай, - коротко выдал он. - Я, честно говоря, уже не в состоянии с тобой спорить.

Здоровяк был мокрый и злой. И безумно уставший. Как и я.

Номер оказался крошечным, пропахшим табаком и тоской.

Две узкие кровати, застеленные сероватыми простынями, стояли так близко, что, кажется, можно было услышать, как у соседа растут волосы.

На стене над кроватью висела кривая репродукция «Утро в сосновом лесу» - медведи в рваных желтых пятнах, словно отсыревших от общей унылости этого места.

Амбал снял промокший пиджак и швырнул на одну из кроватей.

- Боже, да на тебя смотреть страшно, - бросил он, окидывая меня взглядом. Платье было влажным и грязным от бега по лужам. - Выглядишь как загнанная в подворотню кошка.

Он вышел и через минуту вернулся с пластиковым стаканом воды.

- Держи. Выпей. И накинь хоть это, - он протянул свой пиджак. - А то зрелище совсем душераздирающее.

Он отвернулся, делая вид, что изучает трещину на потолке, пока я дрожащими руками натягивала на плечи пиджак. Ткань сохранила тепло его тела и запах дорогого одеколона, смешанного с дождем.

Это было странно… заботливо. И от этого становилось еще неловче.

Верзила снова куда-то исчез и вернулся с небольшой стопкой немыслимой ткани в руках и обычными резиновыми сланцами.

- Хозяйка говорит, это все, что есть. - Он бросил на мою кровать бесформенную серую футболку с потускневшим принтом какого-то курорта и спортивные штаны. – Душ и туалет в конце коридора. Если решаться, то сейчас, пока я не разлегся.

Когда я вернулась, переодетая в этот уродский наряд, он сидел на своей кровати и смотрел в телефон, его взгляд был пустым и уставшим.

Верзила не сказал ни слова, лишь кивком показал на прикроватный столик, где стояла чашка с горячим чаем, а рядом лежала шоколадка.

Вскоре он погасил свет.

- Спи. Завтра рано вставать.

Я лежала в темноте, слушая скрип пружин кровати под его весом.

Он какое-то время ворочался, пытаясь устроиться на узкой кровати. Постепенно его дыхание выравнялось.

Глава 4. Наперекор

Утро не принесло облегчения.

Ненадолго я провалилась в короткий, тяжелый сон, полный обрывков криков и визга шин, и проснулась с ощущением, будто мою голову зажали в тиски.

Первое, что я увидела - это уродливые трещины на потолке, второе - резиновые сланцы, которые накануне от хозяйки мотеля принес мой похититель.

Они одиноко стояли у кровати, напоминая, что прежняя жизнь осталась в Москве, вместе с платьем невесты и белоснежными, ужасно дорогими туфлями-шпильками.

Я была все в той же широкой футболке с глупым ярким принтом и мужском пиджаке, в котором уснула. Ткань по-прежнему пахла кем-то чужим, но должна признаться, приятным.

И тут оно накрыло меня. Волной. Тяжёлой и ледяной, сбивающей с ног. Не сон.

Ясность. Осознание.

Оно обрушилось на меня всем своим весом, вышибая воздух из легких.

Я была не в своей уютной спальне с видом на парк. Не в квартире Павла, где пахло его дорогим одеколоном и кофе.

Проснулась в этом ужасном мире в дешевом мотеле, в чужой одежде, с чужим мужчиной где-то рядом.

Мое «завтра», которое должно было стать беззаботным днем после свадьбы, рассыпалось в прах.

Невеста без свадьбы. Без подруги. Без будущего. Я стала никем. Пустым местом в разыгранной кем-то комедии с драматичным финалом.

Нет, я не испытывала сожаления о Павле. Тоски по нему не было - в моем сердце разгоралась лишь ненависть. Чёрная и вязкая, как дёготь.

Мне было жаль не его, а тех лет, что я потратила впустую, веря в иллюзию стабильности.

Годы самообмана, которые привели меня сюда - в этот убогий мотель, к чужому человеку, к полному краху всего, что я называла жизнью.

Всё рассыпалось, как карточный домик, и от былого остался лишь горький осадок и яростное желание выплюнуть даже память о прошлом.

- Ты жива? – донесся до меня негромкий голос. Я вскинула голову и посмотрела назад.

Верзила уже был на ногах, стоял у окна спиной ко мне. Его фигура, казалось, излучала то же угрюмое напряжение, что и накануне. В его голосе не было ни капли участия.

- К сожалению, - прохрипела я, с трудом приподнимаясь. Горло пересохло, язык прилип к нёбу.

- Через пятнадцать минут выезжаем. Приводи себя в порядок.

Он вышел, громко хлопнув дверью.

Мы завтракали в неплохом придорожном кафе. Сидели за столиком у окна, каждый молча ковырялся в своей тарелке.

Я пыталась проглотить хотя бы кусок, но ком стоял в горле.

Мой убогий вид - уже помятый после ночи огромный пиджак поверх футболки и спортивных штанов - привлекал внимание единичных посетителей.

- После вчерашней попойки я думал, ты вообще есть не сможешь, - раздался ровный, лишенный эмоций голос здоровяка.

Чувствуя ноющую боль в висках, я с трудом подняла на него глаза. Он же смотрел на меня с холодным любопытством.

- Ты испортил мне не только торжество несостоявшейся свадьбы, но и похмелье. Поздравляю, - язвительно парировала я.

- Кофе? - поинтересовался он, спросил это так, словно предлагал не напиток, а подписать бумагу о капитуляции.

- Нет.

Он лишь пожал плечами и отхлебнул из своей кружки.

Дорога в Петербург тянулась бесконечно.

Мы молчали, и это молчание было тяжелее любого скандала.

- Бегство - удел слабых, - вдруг произнес верзила, не глядя на меня, будто размышляя вслух.

Слова впились в меня, как иглы.

- Что ты сказал? - мой голос дрогнул от ярости, как он смел судить меня, бесчувственный ублюдок.

- Сбежать, ничего не решить. Устроить истерику на трассе. Очень зрело.

Обида, злость, негодование – куча эмоций клокотали внутри меня, но сил спорить уже не было. Я вяло посмотрела в боковое стекло.

- Что бы ты в этом понимал! Меня предали самые близкие люди! А ты… ты везешь меня в неизвестность.

Он на секунду перевел на меня взгляд, в его глазах мелькнуло что-то неуловимое – не сочувствие, а, возможно, понимание того, какая пропасть сейчас передо мной.

- Иногда неизвестность - лучший выход, чем привычная ложь, - произнес он почти тихо, и эти слова прозвучали неожиданно глубоко.

Тяжело вздохнув, он продолжил, слегка кивая головой, как буто соглашаясь с какими-то своими мыслями:

- Для себя можно решить, что ты не бежишь. Просто взяла паузу, чтобы перезагрузиться. А истерика на трассе… - он чуть заметно усмехнулся, - это хоть и по-идиотски, но по-человечески понятно.

Он больше не говорил ничего, давая моим мыслям улечься.

А я смотрела на дорогу впереди и впервые за последние сутки думала, что может быть, этот угрюмый великан в чем-то прав.

Это была не капитуляция, а передышка. Горькая, унизительная, но передышка.

Машина свернула с оживленной магистрали и вскоре остановилась у сервисного центра Jeep с яркой вывеской над стеклянными воротами.

- Подожди здесь, - бросил он, выходя и направляясь в офис.

Через стекло я наблюдала, как он о чем-то коротко разговаривал с механиком в комбинезоне, указывал рукой на автомобиль, передавал ключи.

Он вернулся к машине, уперся руками в открытую дверь и наклонился ко мне. Его лицо было серьезным, но без прежней злобы.

- Ладно, завершающий этап миссии по спасению принцессы-истерички. На замену лобового стекла уйдет несколько дней. - Он помедлил, выбирая слова. - Давай по-хорошему. Тебе пора отправляться домой. Я вызову такси прямо до Москвы. Довезут до порога.

Это было разумно. Логично. Правильно. Но что-то внутри, та самая решимость, что жила во мне с самого утра, резко восстала против этой разумности.

- Нет, - выдохнула я, и мой голос прозвучал тише, но тверже, чем я ожидала.

Он смотрел на меня с нескрываемым непониманием и раздражением.

- В смысле? Ты в своем уме? У тебя ничего нет. Ни вещей, ни денег. Только мой пиджак и дурацкие шлепанцы. Ты не продержишься в Питере и дня.

- Это мое дело, - выдавила я слова сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как по спине бегут мурашки от страха и мрачных перспектив.

Глава 5. Чужая крепость

Лофт оказался таким же, как и его хозяин: просторным, строгим и не терпящим суеты.

Бетонные стены, открытые коммуникации под потолком, массивный металлический каркас дивана в углу у окна - строгого и функционального, как и всё остальное здесь, и почти полное отсутствие декора.

Лишь несколько картин в тонких черных рамах - абстрактные, угрюмые мазки - нарушали это спартанское однообразие.

Воздух пах металлом, старым деревом и легким, едва уловимым ароматом его парфюма.

- Правила простые, - голос моего «спасителя», глухой и без эмоций, разнесся по пустому пространству, заставив меня вздрогнуть. - Это не твоя территория. Не трогай мои вещи. Не наводи свой девичий порядок. Ванная там. Спишь здесь.

Он кивком указал на широкий диван, застеленный серым пледом.

- Я… понимаю, - выдавила я, чувствуя, как гнев и унижение снова подкатывают к горлу.

Как бы то ни было, я была непрошеной гостьей в этом доме, практически заставившей его приютить меня, и это жгло сильнее, чем стыд за разбитое стекло его машины.

Александр молча прошел к кухонному острову, открыл холодильник, достал бутылку воды и, отпив из горлышка, поставил ее на стол.

Облокотившись о столешницу, он наблюдал, как я несмело делаю шаг по отполированному бетонному полу, как мой взгляд скользит по голым стенам, словно ища за что зацепиться, какую-то точку опоры в этом чужом и враждебном для меня мире.

Я была здесь лишней. Как и он в моей прежней, налаженной жизни.

Внезапно здоровяк порывисто повернулся, прошел в другую комнату и вернулся со старым, но аккуратным смартфоном. Положил его на стол передо мной с глухим стуком.

- Вот. Симка новая. Никто из твоей старой жизни этого номера не знает. Можешь дать его кому сочтешь нужным. Или никому.

Я посмотрела на телефон, потом на него.

В его глазах читалась не доброта, а скорее холодная практичность. Но в этой ситуации даже такой жест казался актом невероятного великодушия.

- Спасибо, - тихо пролепетала я. И это было первое искреннее слово, сказанное ему за все время нашего знакомства. — Я… я все компенсирую. И стекло, и твое время.

Он усмехнулся, коротко и беззвучно.

- Не за что. Ты мне его и так уже неплохо компенсировала. Напоминанием, что чужие проблемы лучше обходить за километр.

- Ты считаешь, что я чужая проблема? - мой голос дрогнул.

- Я считаю, что ты - торнадо в свадебном платье, которое ворвалось в мой день и перевернул все с ног на голову. А я терпеть не могу беспорядок.

Он развернулся и ушел в соседнюю комнату, оставив меня одну в центре огромного, холодного пространства.

Я медленно взяла в руки телефон, машинально включила его, и ослепительный свет экрана в полумраке помещения заставил меня щуриться. Пустой список контактов. Ничего.

Быстрый звонок маме.

Я не стала слушать ее нравоучения по поводу моего неразумного и просто возмутительного поступка, который поставил их всех в неловкое положение.

Сбросила разговор, и снова осмотрела темную поверхность телефона, - пластик был гладким и прохладным.

Сейчас он был единственной твердой и реальной вещью в этом новом, сюрреалистичном измерении, в которое я попала, не имея другого выхода.

Однако дороги назад не было, я не хотела возврата в мир лжи и предательства.

А еще в глубине души, в Москве я боялась встретить взгляд тех, кто знал меня. Потому что понимала - в нём будет жить свидетельство моего позора.

Они видели меня той: уязвимой, верящей в ложь, слепой к очевидному.

Я заранее знала, как одни посмотрят на меня жалостью - и как это будет унизительно. Как в глазах других мелькнёт немой смешок - и как это будет горько.

Я была уверена, что не выдержу этого безмолвного суда, уже застывшего в моем воображении, в каждом возможном взгляде из прошлого.

Прижав телефон к груди, я села на край дивана и закрыла глаза.

Тишина давила, прерываясь лишь тихими шагами в другой комнате лофта.

Кто этот человек? Что я делаю в его квартире? Как я вообще, черт возьми, впуталась во все это? Внезапный ужас реальности окутал меня, заставив задрожать.

Я не могла разглядеть будущего. Не понимала, куда мне двигаться.

Только сейчас я осознала, какую глупость совершила. Настоящую, дурацкую, ребяческую.

Я повела себя как вредный, неразумный ребенок, который, обидевшись, выбежал из дома в одной пижаме - в метель.

У меня с собой не было даже паспорта. Никакой сменной одежды. Ни копейки наличных.

Я, идиотка, наивная дура. Я что думала? Что буду существовать в Питере на одной силе воли и обиде? Дышать воздухом свободы и ночевать на скамейке в Летнем саду?

Я не оставила этому здоровяку выхода. Наверняка сейчас он думает, что я перебешусь. Что это просто истерика, которая к утру пройдет, и я, пристыженная и смирная, попрошусь обратно.

И самое ужасное - он был почти прав. Я готова попроситься домой прямо сейчас.

Схватить этот прохладный телефон, набрать номер папы и выдохнуть хриплое, унизительное «забери меня».

Готова променять всю эту сомнительную свободу на тепло знакомых стен и продолжить вдыхать сладкий яд лжи.

Но я не набрала номер. Лишь сильнее прижала телефон к груди, чувствуя, как холод пластика проникает сквозь тонкую ткань футболки.

Шаги в другой комнате затихли. Он ждал. Ждал моего срыва, моей капитуляции.

А я сидела, зажмурившись, и пыталась дышать. Просто дышать.

Потому что другого выхода, кроме как дышать и не сдаваться, у меня сейчас не было. Даже если я не понимала, куда мне двигаться дальше. Даже если будущее было плотной, непроглядной тьмой за опущенными веками.

Неожиданно мой пустой желудок предательски заурчал. Быстрое решение было хоть каким-то действием. Мне нужно отвлечься.

Недолго думая, не спросив разрешения у этого деспота, я подошла к массивному холодильнику.

Внутри царил такой же минимализм: полупустая банка с маринованными огурцами, оливки, пачка масла, два яйца, сыр, сардельки. Мужской, спартанский набор одинокого хищника.

Глава 6. Первые шаги

Утро нового дня началось с запаха кофе. Крепкого, ароматного плывущего из кухонной зоны, наполняя пространство ощущением почти что домашнего уюта, столь чуждого этому месту.

Я открыла глаза и увидела его спину, - широкую, надежную, чуть ссутуленную под невидимой тяжестью, которую он, казалось, носил всегда.

Александр стоял у огромной кофеварки, сосредоточенно наливая напиток в две одинаковые черные чашки.

В этой простой, бытовой сцене была какая-то пронзительная нормальность, от которой сжималось сердце.

На нем были простые треники и футболка, и в этом будничном образе он казался менее неприступным, почти своим.

- Тебе как? - не оборачиваясь, бросил он.

- Как… что? - я села, сбитая с толку.

- Кофе. Черный? С сахаром? Молоком? - он повернулся, держа в руках чашки.

Его взгляд был усталым, но без вчерашней колкости.

- С… сахаром. Одной ложкой, если не сложно.

Он молча кивнул, достал из шкафа сахарницу и аккуратно положил ложку в одну из чашек. Движения его были точными и уверенными. Он протянул мне чашку.

- Спасибо, - я взяла ее, почувствовав тепло через керамику. Это простое человеческое поведение - предложить кофе, - казалось таким значительным на фоне наших вчерашних стычек.

Между нами повисла неловкая пауза, и я искала слова, любое слово, чтобы разорвать ее.

- У тебя… здесь очень тихо. Непривычно.

- А у тебя окна выходят на оживленный проспект? – поинтересовался он. - К этому привыкаешь. Здесь слышишь только себя. Иногда это бывает полезно.

Он отхлебнул из своей чашки, прислонившись к кухонному острову. Александр не смотрел на меня, а куда-то в пространство за моей спиной.

- А не бывает одиноко?

Вопрос вырвался сам, необдуманно. Я тут же смутилась и, наверное, покраснела. Он медленно перевел на взгляд на меня.

- Одиноко бывает в толпе. Здесь просто тихо. - Он помолчал. - А тебе? Не страшно оставаться одной в чужом городе, в квартире незнакомого мужчины?

Опустив глаза в свой кофе, я задумалась.

Не о страхе, а о парадоксе – сейчас мне было менее страшно здесь, в этой бетонной коробке с незнакомцем, чем в уютной квартире с человеком, клявшимся в вечной любви. Потому что здесь не было обмана.

- Страшно. Но не так, как было бы страшно оставаться там, откуда я сбежала. Здесь… по крайней мере, честно.

Он ничего не ответил, но в его молчании не было осуждения. Я чувствовала, что он понимает меня.

После поездки в магазин одежды, где Александр молча прикладывал пластиковую карточку к терминалу на кассе, я, подгоняемая отчаянием и гордостью, с головой ушла в поиски работы.

Мой журналистский диплом казался единственной надеждой.

Я устроилась на том самом диване, превратив его в штаб, и засыпала сайты по трудоустройству своим резюме.

Каждое отправленное письмо было криком - «Я есть! Я существую! Примите меня!» - эхом отзывалось в пустоте.

Александр наблюдал за этой суетой со стороны, его комментарии были колкими и не всегда справедливыми.

- Рассылаешь свою анкету? - Он усмехнулся, отпивая кофе. - Интересно, что там в графе «опыт»? «Мастер спонтанных побегов», «специалист по созданию неловких ситуаций»? Или честно напишешь: «умений ноль, документов нет, готова работать за крышу над головой»?

- Вообще-то у меня есть диплом журналиста! - огрызнулась я, чувствуя, как закипает кровь. - И я ищу любую возможность!

- Уверен, твоё резюме произведёт фурор. Особенно часть про «мотивацию к переезду». - Его голос стал сладковато-ядовитым. - «Желание скрыться ото всех, кто меня знает» - это ведь именно то, что ищут HR? Главное, в графе «навыки» не забудь указать «виртуозное закапывание себя в дерьме». Это ценится.

Весь мой гнев, дрожавший внутри, вдруг застыл, превратившись в острый, ледяной осколок. Я медленно подняла на него глаза.

Кровь гудела в висках, отдаваясь металлическим привкусом на языке. Готовое сорваться оправдание - что диплом не просто бумажка, что у меня были публикации, планы - застряло комом в горле.

- Ты… - я с силой выдохнула, сжимая телефон так, что хрустнул пластик. - Ты ничего не понимаешь! И не хочешь понимать. Тебе просто удобно думать, что я идиотка. Ну и думай!

Я резко отвернулась к окну, лишь бы не видеть его едкой усмешки. Но его слова, как острые осколки, впивались в спину.

Самое отвратительное было в том, что в каждой его колкости, в этом сгустке цинизма, проглядывала горькая, невыносимая правда.

Отказы приходили один за другим.

Из модного журнала: «Ваш опыт не соответствует нашему тренду».

Из рекламного агентства: «Вам не хватает коммерческого чутья».

Каждое «мы сожалеем» становилось новой ссадиной на и без того израненном самолюбии.

Очередной автоматический отказ заставил меня сжать кулаки так, что побелели костяшки.

Александр заметил. Стоя у окна, он сказал, не глядя в мою сторону.

- Ты все делаешь не так, - наконец его голос стал более серьезным. – Треть Питера плачет над своими дипломами журналистов. Кому нужны эти безликие ноунеймы? Ты стучишься не в те двери.

- И где же, по-твоему, моя дверь? - в моем голосе зазвенели слезы ярости и бессилия. Отчего-то я злилась на него.

- Нужно показать свою уникальность. Ищи редакции. Маленькие. Местные газеты. Онлайн-порталы, которым нужен контент. Не жди приглашения. Напиши им статью. Покажи себя, что ты можешь сделать, а не то, какой у тебя диплом.

Его слова не звучали как утешение. Это была настоящая конструктивная критика, почти совет.

Через пару часов, не говоря ни слова, он положил на диван рядом со мной смятый листок с двумя контактами.

- Это Ольга, главред городского портала «Новые реальности». И Сергей, ведет колонку в местной газете. Если ничего не найдешь, позвони им, скажи, что от меня. Больше ничем помочь не могу.

Я смотрела то на листок, то на его удаляющуюся спину, не в силах найти слова благодарности. Вместо этого против воли из меня вырвалось: