Прощай, Золушка

Глава 1

— Откуда в этом тихом месте такие оглушительные грозы? — спросила Мари, глядя на небо.
Гром уже прозвучал, да такой сильный, что всё вокруг сотряслось, и повозка тоже. Даже лошади испугались и пошли быстрее.
— Чёрт его знает. — Чейз сплюнул на землю и пожевал сорванную ещё в начале дороги травинку. Он согнул одну ногу, другая спокойно болталась, свешиваясь с повозки, рукой Чейз придерживал потёртую дорожную сумку. — Лишь бы доехать быстрее до дома бабки, чтобы вещи не промокли.
— Нам теперь придётся всё устраивать там под себя, — заметила Мари, и в её голосе прозвучало что-то мечтательное. — Сделаем детскую... Ты соберёшь мне тумбу? Я буду складывать туда чепчики и носочки.
— Роди сначала, — усмехнулся он и нахмурился, когда прозвучал второй раскат грома и сверкнула молния.
Деревня приближалась, уже показались крыши, а поля вокруг редели. В воздухе вдруг характерно запахло влажной холодной свежестью. «Дождь сейчас начнётся», — подумала Мари, и предположение тут же сбылось: на её платье в районе груди упала капля. От радости ей хотелось слезть с повозки, упасть в траву и смотреть на грозное небо, но голос Чейза прервал мечты:
— Давай быстрее, твои клячи еле идут! — крикнул он извозчику, на что мужик лишь пробормотал: «Ну и господа нынче стали...».
— Нужно будет познакомиться с соседями, — снова сказала Мари, но Чейз отмахнулся:
— Ты женщина, пустая болтовня — твоя стихия.
— Что же, мне одной ходить на приёмы?
Чейз выплюнул травинку.
— Поздороваешься, и хватит с них. Нечего по гостям шляться.
Спорить с ним было бесполезно, Мари знала это и промолчала. Повозка подъехала совсем близко к деревне, вот уже и улица видна: слегка разбитая дорога, изящные заборчики, небольшие домики с аккуратными садиками и не менее аккуратными хозяевами, выглядывающими из-за занавесок на новоприбывших жителей. Чейз присвистнул:
— Сразу видно, не крестьяне живут, а?
Извозчик согласился:
— Господа отдыхают.
Мари лишь вздохнула, её взгляд завистливо зацепился за флюгер на одном из домиков, так похожий на сахарного петушка. Может быть, и у неё такой скоро будет? Ах, как хотелось в это верить! Лишь бы уговорить Чейза, ведь он так не любит лишние украшения.
— Ну, а там кто живёт? — Чейз кивнул куда-то вдаль, и Мари прищурилась.
Большой каменный дом, больше похожий на замок, виднелся у самого края, там, где начинался и уходил в сторону леса обрыв над рекой. Над крышей развевался белый флаг, узор на котором Мари не могла разглядеть из-за ветра, яростно колышущего ткань.
— Граф Гернард Младший, — ответил извозчик и тут же добавил: — До этого там жил его отец, да и дед тоже. Дед как раз и продал эти земли трём-четырём баронам... — внезапно его голос заглушил порыв грома и внезапно усилившийся дождь. — Ну а потом отец... Отец продал пару домов богатым дельцам, хотел и лес тоже продать... но сын...
— Понятно, чёрт побери! Очередной толстосум! Езжай быстрее, пока вещи не промокли! — крикнул Чейз, укрывая своим плащом дорожную сумку.
Мари закрылась руками, но это её не спасло. Когда повозка наконец приехала к их новому жилищу, она полностью промокла.
К счастью, в доме оказались дрова, и Мари сумела растопить печь, пока Чейз заносил вещи, расплачивался с извозчиком и ругался на низкие дверные проёмы каждый раз, когда ударялся головой. Дождь стучал по крыше, а где-то в стенах скреблись мыши. Запах в доме стоял неприятный, и Мари открыла окно, чтобы проветрить.
Теперь она не знала, за что взяться первым делом. Наверное, сварить еды, чтобы Чейз не ворчал? «Да, так и поступлю. Потом помою пол, уберу весь мусор и разберу вещи», — Мари кивнула собственным мыслям и приступила к делу. Продуктов было немного, но на жаркое из капусты хватило. А вот чтобы вскипятить чайник, ей пришлось самой идти к колодцу во дворе за водой, ведь Чейз был занят на втором этаже починкой дыры в крыше.
Да, проблем тут было много: разбитые дорожки, грязь, хлипкие стены, плохая черепица, но Мари всё равно радовалась. Её не смущал даже покосившийся забор, ведь это был её забор.
Никогда в жизни у неё не было ничего своего, поэтому даже такое неприглядное наследство в виде старого дома у чёрта на куличках её полностью устраивало.
К несчастью, пока она ходила за водой, жаркое подгорело. Мари постаралась это скрыть, но вышло плохо, так что она ожидала ругани от Чейза и опасливо встала в углу, когда он пришёл на кухню, весь потный и уставший. Но он, видимо, тоже был окрылён внезапно свалившимся счастьем наследства и даже не заметил чёрные места на капусте:
— Теперь заживём! — восклицал он, жадно поглощая содержимое тарелки. — Отстрою тут сначала забор, потом камни на дорожке выложим, дом поправлю... Денег, которых бабка оставила, на полгода хватит, если экономить. Часть оставим. Что там толстосумы любят делать? Вклады, чеки, счета... И у меня всё это будет!
Внезапно он отложил ложку и поднялся из-за стола. Мари прищурилась, а Чейз внезапно подхватил её на руки и закружил. Она засмеялась и забилась:
— Ну тебя! Уронишь!
— Уроню, а? — он не отпустил и улыбнулся, обнажив щербинку между передними зубами. Мари схватилась за его шею, тут же ощутив запах сигарет и пота. — Заживём теперь, голуба моя! Заживём!
Мари снова рассмеялась. Как редко Чейз бывал в хорошем настроении! О, теперь она могла попросить что-то!
— Чейз! Чейз, послушай! А мы... Мы поставим петушка на крышу? Как у всех?
— Поставим. — долго он не думал. В хорошем настроении Чейз соглашался на всё.
Мари радостно взвизгнула и захлопала в ладоши.
— Ну иди, разбери вещи, — Чейз отпустил её и посмотрел в окно. — Я пойду во двор. Дождь кончается. Посмотрю, что сейчас можно подколотить.
Мари нетерпеливо кивнула и бросилась в сторону спальни. Комната была неприметной, со скрипучей кроватью, но это не мешало Мари радоваться и кружиться по прогнившему полу под аккомпанемент тикающих напольных часов в коридоре. Она схватила с пола первую попавшуюся сумку и нетерпеливо вытащила платье — белое ночное платье, совсем простое, с едва заметным кружевом на подоле — и представила, что это самое красивое бальное платье в мире. Мари приложила ночнушку к груди и улыбнулась, она начала танцевать: «Раз, два, три... Раз, два, три...». Ноги идут по квадратам, из одного угла в другой, с небольшими задержками... Голова вдруг закружилась, и Мари присела на кровать, чтобы не стошнило. Придя в себя, она встала и подошла к окну — тут было непривычно большое окно с голубыми занавесками. Мари приоткрыла его, пыль слетела с балки, а в комнату ворвались солнечный свет и чистый воздух с ароматом созревших в саду яблок. Она глубоко вдохнула и посмотрела на мир. Из-за того, что дом был на возвышенности, вид открывался великолепный — на лес, на обрыв, на реку... И на загадочный замок прямо напротив. Мари задумалась. «Там живёт граф. Настоящий граф. Почему он живёт в отдалении? Интересно, общается ли он с местными? Может быть, я увижу его на одном из приёмов, если меня позовут? Ведь я теперь...»
— ...баронесса, — сладким голосом закончила Мари мысль. — Леди Эминсон. Леди Марибель Лорина Эминсон.
Титул грел душу настолько, что Мари физически стало душно, и она решила открыть окно не немного, а полностью. Ей вообще хотелось открыть все окна и двери, впустить в дом свободу, пахнущую яблоками, дождём и летним утром. А ещё она очень хотела сходить к кому-нибудь в гости в один из тех пряничных домиков с сахарными флюгерами, но Мари не решилась: нужно разобрать вещи и помыть пол и окна, чтобы Чейз не ругался на её ветреность.
Тогда она сходит завтра, правда? Наденет своё лучшее платье, наберёт яблок и пойдёт с кем-нибудь знакомиться.
О да, завтра...

Глава 2

— Чейз, ты любишь меня? Скажи, что любишь! — почему-то именно в это утро у Мари было особенно хорошее настроение, и она по привычке стала приставать к Чейзу как к единственному источнику своих развлечений.
Она, конечно, знала, что он никогда этого не скажет и даже назовёт её глупой мысленно (а может, и вслух). Но его ответ мало интересовал её, Мари любила сам процесс. Она вскочила с кровати в одном ночном платье и подбежала к окну, нетерпеливо отдёрнула занавески и с восторгом посмотрела на блестящую реку. Крохотные волны так напоминали бриллианты (которые Мари, правда, могла лишь представить по описаниям из книг, ведь в жизни никогда не видела) в свете солнца, что захватывало дух.
— Какая красота, Чейз! Почему ты такой угрюмый? — она обернулась и посмотрела на диван, где лежал только что проснувшийся от её возни Чейз, явно недовольный тем, что солнце светит ему в глаза. — Вставай скорее, нужно подготовиться к приходу миссис Свитис!
— Уйди от окна и убери волосы, — голос Чейза был слегка хриплым, он потянулся и нахмурился.
— Зачем?
— Не хочу, чтобы этот паршивец на тебя смотрел.
Мари удивилась ещё сильнее. Чейз имел в виду графа? Она посмотрела в окно снова — там, на холме, в окружении леса, возвышалась её прекрасная мечта из светлого камня с белым флагом на крыше. Мари даже в голову не могло прийти, что из изящного серебристого окна загадочный граф может смотреть на неё в бинокль.
— Зачем я нужна ему? — вырвалось у неё с недоверием.
Мысль об этом так поразила её, что она не заметила, как Чейз подошёл ближе. Лишь щелчок спички и аромат дешёвого табака из сигареты смогли вернуть её в реальность.
— Меня это мало волнует, — внезапно Чейз взял её волосы и убрал под воротник ночнушки. — Но чтобы у окна ты так больше не стояла. Понятно?
— Ты преувеличиваешь.
Чейз выдохнул дым и резко дёрнул штору, закрывая весь вид.
— Скажи честно, тебе так хочется, чтобы этот толстосум увидел тебя в виде дешёвой шлюхи? — его голос стал грубее. Мари опасливо взглянула на него и опустила голову.
— Ты знаешь, что это не так.
— Ты уже второй день только о нём говоришь. Что, увидела этот паршивый замок и задрала нос к югу? Так дела не делаются, моя дорогая. — сегодня Чейз явно был не в настроении. Он резко потушил сигарету двумя пальцами и бросил окурок на пол. — Ещё раз увижу в таком виде возле окна — получишь по шее. — Мари отвернулась в ответ, и это лишь больше его разозлило: — Какого чёрта ты молчишь? Язык проглотила? Отвечай! Ты поняла меня?
— Поняла, — тихо сказала она, а затем послышались резкие удаляющиеся шаги Чейза.
Наверное, он пошёл рубить дрова. Мари осторожно присела на край кровати и сложила руки на коленях. «Сегодня у него плохое настроение, — подумала она. — Это я виновата, он прав, почему я просто не могла убрать волосы? Надо меньше мечтать».
***
— Добрый день, моя дорогая! — с этими словами сладкий розовый ураган в лице миссис Свитис ворвался в лачугу четы Эминсон. Как и обещала, она принесла корзинку из-под яблок, а ещё свёрток с пирожными и... — Милая, посмотри! Ты умеешь шить? — в корзине лежал отрез бледно-голубой ткани, кажется, шёлк. — Мне совсем не идёт этот цвет, я ведь яркая женщина! И я решила: не выбрасывать же добро зря, верно? Я тут же подумала о тебе и решила: да, моя дорогая миледи Эминсон сделает из этой ткани замечательное платье и всем будет говорить: «это миссис Свитис разглядела мою красоту»!
Мари была удивлена такой щедрости, но ткань приняла — слишком редко жизнь преподносила такие подарки, а платьев у неё было всего три, и те приходилось постоянно зашивать.
Миссис Свитис тем временем протиснулась мимо неё и зашла в дом.
— У вас здесь повсюду пахнет яблоками, моя дорогая! — уже через пару секунд её голос доносился откуда-то из глубины дома. Наверняка она уже проводила разведку внутреннего убранства, и Мари примерно знала, что миссис Свитис наверняка решит, что дом очень беден, пришёл в упадок, а следов смерти старушки Эминсон почти не осталось.
Мари прошла за ней, а миссис Свитис тут же юркнула на кухню с нелогичной для её комплекции лёгкостью.
— Как здесь всё изменилось! Старушка не позволяла мне входить в дом при жизни, но я видела эти грязные окна, сейчас здесь совсем чисто. Мари, твои старания не напрасны!
— Вы... часто её навещали? Покойную? — Мари взяла заранее разогретый чайник и стала разливать чай по чашкам — это были старые, потёртые чашки, найденные в одном из сундуков умершей старушки.
— Раньше заходила, да... Но в последние годы она совсем сошла с ума, — миссис Свитис вздохнула и помешала свой чай ложечкой. — После смерти Артура несчастная стала слышать голоса. Говорят, тут даже призраки по ночам бывают, якобы женский силуэт в окне... Я думаю, это её умершая дочь. Бедняжка Изабелла ссохлась от чахотки в пятнадцать лет! Ты видела тут призраков, дорогая?
Мари усмехнулась:
— Нет. Только живых.
Элеонора громко рассмеялась и украдкой взглянула на дверь.
— Где же твой брат, милая?
Мари отставила свою чашку. Она знала, что Чейз ушёл нарочно, он не любил гостей. Что ж, теперь ей придётся что-то придумать, чтобы его исчезновение не выглядело неприлично.
— Мы купили лошадь недавно, должно быть, Чейз отправился за сеном. Представляете, какая вышла шутка? Лошадь куплена, а корма нет.
— Покупкой занимался твой брат?
— Да.
— Тогда всё ясно! — миссис Свитис хлопнула ладонью по столу. — Мужчины всегда всё забывают! Дорогая, заведи себе записную книжку и пересматривай там все его решения — это единственное спасение от мужской безалаберности. Я так делаю, теперь мистер Свитис никогда ничего не забывает!
Мари кивнула, но внутри у неё всё сжалось. Пересматривать решения Чейза? О, это звучит как прямая дорога в ад. Он бы ни за что не разрешил перечить ему.
— Значит, вы купили лошадь, да? И сколько же старушка оставила вам в наследство?
Мари ответила уклончиво:
— Немного.
Миссис Свитис прикинула в уме и вздохнула:
— Да, взять с неё было нечего. Ты помнишь своего отца? Вряд ли, да? Конечно, он промотал все материнские деньги в картёжных играх, когда его забрали в армию. Миледи присылала ему ещё и ещё, ей даже пришлось продать свой старый дом и купить эту лачугу в деревне, но блудный сын так и не опомнился... Ты знаешь о его смерти?
— Не совсем... — Мари замялась.
— Старушка спустила последние гроши на похороны. — Мари прищурилась и решила не упоминать счёт в банке, который её бабушка вела в тайне, как оказалось после оглашения завещания. — Она рыдала в безумии, когда тело Артура привезли в деревню. Это зрелище мне не забыть никогда! Бедняге не было и тридцати лет! Зачем он только полез в эту дуэль? Ему прострелили лоб, ты можешь это представить? Прямо в центр!
Мари опять замутило, она побледнела, но миссис Свитис не заметила этого, её слишком увлёк разговор:
— И потом его мать тоже нашли с пробитым лбом! Мистика! — Элеонора отпила чай с характерным звуком. — Но сын, конечно, выглядел красивее в гробу. Милая, ты так на него похожа! Эти золотистые кудри, белое лицо, даже губы его... Поразительно! Артур был красив, как греческий бог. Аполлон! Очень повезло, что ты так много от него взяла. Обязательно молись, чтобы, если родится сыночек, был похож на Артура, тогда он будет невероятно популярен у женщин. — внезапно миссис Свитис прищурилась: — Раз уж зашёл разговор... Может, покажешь мне фотокарточку твоего мужа? Хотелось бы увидеть героя, которому досталась такая красавица!
Мари спокойно кивнула и встала из-за стола. Единственное фото мужа, эта крохотная карточка, хранилось в небольшой шкатулке в спальне, так что ей пришлось оставить миссис Свитис на кухне на минуту. Когда она вернулась, Элеонора почти выхватила карточку и жадно впилась взглядом в ничем не примечательного усатого офицера, изображённого сидящим на стуле. Миссис Свитис издала разочарованный вздох. Никакой трагедии снова не случилось.
— Где же он служит? Что за войска?
— Пехотинец, — Мари забрала карточку и спрятала в маленький кармашек на платье.
— Как же так вышло, что ты живёшь с братом? Никак не возьму в толк, — миссис Свитис провела пальцем по краю чашки, Мари проследила за этим.
— Джек, так зовут моего мужа, ушёл в наёмники, потому что у нас не хватало средств, а я забеременела. Мой брат благородно согласился взять на себя временные обязательства по моему содержанию. Потом пришло письмо от адвоката — о наследстве. Я написала Джеку, он прислал ответ, что как только срок его контракта закончится, он приедет за мной, мы поделим дом с Чейзом, каждый получит свою половину, а я уеду к мужу.
— А почему ты не поехала к его родителям?
— Джек сирота.
Элеонора кивнула, и внезапно раздался хлопок входной двери.
Вероятно, вернулся Чейз.
***
Он понравился Свитис. Мари думала об этом, пока пришивала подаренную ткань к своему старому платью. Делать что-то новое было долго и непрактично, шёлковый отрез слишком капризен в работе. А вот пришив к старому верху новую оборку и пару блестящих бусин, найденных в шкатулке старухи в спальне, а ещё приделав к юбке новый слой, Мари получала нарядную версию старенького платья и обрезки для воротничка и других нужд.
Чейз же сидел на скамейке и пытался починить сломанный сундук.
— Когда миссис Свитис уходила, она шепнула мне у калитки, что от тебя веет «дикой энергией медведя», — Мари пыталась не выдать лёгкую ревность, поэтому говорила почти насмешливо.
Чейз хмыкнул:
— Старой кобыле нечем заняться, вот и говорит глупости.
— Но эти глупости польстили тебе? — Мари крепче сжала иглу.
— Не неси бред.
Мари замолчала на минуту, а потом снова поинтересовалась:
— Почему ты только поздоровался и тут же ушёл?
— А к чему мне слушать бабский трёп? — с глухим стуком Чейз опустил сундук на пол и хлопнул ладонью по крышке: — Готов, красавчик!
Мари пригляделась и подумала: «Замечательный сундук, нужно будет уговорить Чейза перенести его на второй этаж, я буду хранить там детскую одежду». Украдкой она тут же взглянула в свой узелок возле стула — там хранились отрезки тряпочек и каких-то тканей, которые Мари копила уже третий месяц с начала беременности. По её расчётам, этого должно было хватить, чтобы сшить ещё пару нарядов малышу помимо тех, которые она хранила в ящике в спальне.
В этот момент Чейз потянулся и утёр пот краем рубашки, обнажив на секунду волосатый крепкий живот. Мари снова вспомнила Свитис и нахмурилась, но голос её прозвучал непринуждённо:
— Элеонора спрашивала, есть ли у тебя кто-то.
Чейз откинулся спиной к стене, уголок его губ дёрнулся в кривой улыбке:
— Надеюсь, ты сказала ей, что я женат и меня не привлекают стареющие охотницы на молодых мужчин?
— Ты не так уж и молод, — фыркнула Мари. — Тебе скоро двадцать шесть.
— Для неё я ещё дитя с необсохшими губами, — хохотнул Чейз и встал со скамейки: — Уже поздно, пойду закрою калитку.
Мари кивнула. Чейз так серьёзно относился к охране дома, но ей было весело. Стоило ли закрывать дверь, если воровать нечего?
***
Платье было готово к закату. Мари так увлеклась шитьём, что забыла про время и пришила несколько лишних бусин, так что теперь наряд выглядел почти празднично: с красивым воротничком, белыми пуговками и почти эфемерным подолом.
Она прислушалась: на заднем дворе Чейз что-то до сих пор пилил.
Мари не думала долго, она вскочила со стула и проскользнула в спальню, прикрыв за собой дверь. Сколько у неё было времени? Наверное, минут пятнадцать, прежде чем Чейз закончит. Этого должно хватить.
Она стала расстёгивать своё простенькое домашнее платьице, чтобы переодеться в новое. Руки не слушались и дрожали от предвкушения. Мари чувствовала себя самой счастливой на свете, завязывая пояс нового наряда. Какой же она была прекрасной, должно быть! Жаль только, что тут нет зеркала. Она задумалась на секунду и обернулась к окну... Чейз не разрешал больше открывать занавески, но в стекле она могла разглядеть себя. Любопытство пересилило, Мари подошла ближе и спустя секунду нерешительности впустила розовый свет заката в комнату. Теперь она видела себя в отражении — красивую, словно принцесса из её любимых книг.
В этот момент она была не обедневшей баронессой, а прекрасной дамой, в чью честь сочиняют сонеты и чьи черты украдкой вспоминает рыцарь на поле боя. Она посмотрела на замок: белый флаг развевался, и Мари представила, что она живёт там, а не в своей лачуге... И вот-вот у ворот появится армия во главе с её возлюбленным — рыцарем! Нет, принцем! Или вообще королём! Да, именно так: он увидит её, падёт на колени и скажет: «Tu es l’amour de ma vie...», как в лучшем французском романе. И тогда она спустится к нему в лучах закатного солнца, подаст ему свою ладонь в белой перчатке и ответит...
— Какого чёрта ты тут делаешь?
Дыхание Мари замерло, она обернулась. В своих мечтах она не заметила его шагов, и теперь он стоял в дверях с сигаретой в зубах и таким видом, что оправдываться явно было бесполезно.
Он уже всё понял.
— Что это за тряпка, а? — оторвавшись от дверного косяка, он подошёл ближе к Мари и схватил ткань на рукаве её платья.
— Я перешила платье...
— Вот как? — говорил он тихо, но лучше бы кричал. — Для кого? Для этой твари в замке? Чтобы сойти за товар подороже, не на одну ночь? Так он себе может баронессу получше выбрать, а не в перешитой тряпке!
Резким движением Чейз толкнул Мари в сторону и дёрнул занавеску так сильно, что пара петель порвалась.
— Что я сказал тебе утром?
Мари потёрла ушибленную руку и пробормотала:
— Не подходить к окну...
— Да, чёрт возьми! Провалами в памяти ты не страдаешь! — он внезапно пнул стоящий рядом столик, опрокинув его вместе со всем содержимым. На пол упал один из последних прочитанных Мари романов, Чейз пнул и его, а затем ещё раз, а потом вовсе схватил книгу и снова бросился к окну.
Мари ахнула и попыталась остановить его, но было уже поздно: Чейз открыл окно и бросил несчастную книгу в лужу с грязью, страницы разлетелись по двору. Мари схватилась за его плечо, но он снова оттолкнул её, она едва не упала на пол и испуганно забилась за тумбочку.
— Чтобы я этого дерьма больше тут не видел! — заорал он. — Ни одной книги! Никогда! И сними это чёртово платье, пока я не содрал его вместе с твоей шкурой, грёбаная шлюха!
С последним оскорблением он схватил вазу и разбил её об пол. Мари взвизгнула, а он резкими шагами направился к двери.
Она решилась выглянуть лишь после того, как дверь с оглушительным звуком захлопнулась. Сердце билось так сильно, но всё же не могло заглушить мысль: «Дура! Какая же я дура! Надо было убрать книгу и платье подальше, зачем я только устроила это всё?».
***
Утром Чейз собрался ехать в город снова, но не за покупками. Он хотел открыть счёт в банке и вклад. Мари всё утро избегала контактов, но ей пришлось выйти на улицу и проводить его, чтобы не оказаться под прицелом сплетен миссис Свитис, которая, Мари была уверена, наблюдает из окна.
Утро стояло облачное, роса ещё не сошла с травы, мир только-только просыпался. Воздух был прохладным, Мари куталась в шаль, пытаясь не только согреться, но и скрыть от взоров соседей свой скромный наряд — она увидела повозку возле дома Пиртсов и пару чемоданов на пороге Бинов.
Чейз тоже это заметил и нахмурился. Он похлопал лошадь по шее и неодобрительно заметил:
— Приехали, черти...
Мари промолчала. Он, наверное, ожидал от неё одобрения, так что тишина повисла тяжело. В конце концов Чейз спросил:
— Ты что, ещё обижаешься? Я что, по-твоему, был не прав?
— Ты был груб, — тихо заметила Мари.
— Ты знаешь мою натуру. Зачем доводила? Вот и получила по заслугам! — настаивал он.
Чейз продолжил бы спорить и дальше, но увидел любопытствующее лицо миссис Свитис в окне её дома. Он вздохнул:
— Ладно. Не будем об этом. Что тебе привезти?
— Нитки. Я хочу сшить чепчик малышу. — Мари задумалась. Чейз вчера вспылил, а после таких ссор он обычно чувствовал себя немного виноватым и позволял ей чуть-чуть больше. Могла ли она попытаться... — И бусы.
— Бусы? — удивлённо переспросил он.
Мари кивнула, и он насмешливо уточнил:
— Как у этой старой толстой клячи напротив?
— Нет. Красивые. Мы живём среди уважаемых людей, я не могу ходить как служанка.
Чейз скептически оглядел её и неохотно согласился:
— Чёрт с тобой, куплю.
Он дёрнул поводья, чтобы лошадь подошла ближе, и забрался на неё верхом. Выглядел Чейз при этом непривычно изящно, Мари даже залюбовалась тем, как на солнце его карие глаза становятся почти янтарными, а загорелая кожа отдаёт золотом.
— Веди себя прилично и приготовь что-нибудь посытнее, я вернусь вечером. — с этими словами он пришпорил лошадь, и та, переступив с ноги на ногу, отправилась в путь.
Мари посмотрела ему вслед и перевела взгляд на дом Пиртсов — на порог вышла хозяйка в изящной шляпке и посмотрела на Мари в ответ.
А после миссис Пиртс помахала ей, и Мари ответила кивком головы, мысленно планируя новое знакомство.

Глава 3

Миссис Пиртс казалась Мари настоящей красавицей, но ещё больше ей нравился её дом. Все эти маленькие французские столики, изящные фарфоровые фигурки, пианино в гостиной, бархатные стулья, даже греческая колонна в коридоре — до приглашения миссис Пиртс Мари видела всё это только на редких картинках в журналах. Да и хозяйка дома казалась сошедшей с заголовков газет о прекрасных леди — изящная, тонкая, с идеальной осанкой, в кружевной модной шляпке... А какая у неё была талия! Как у самой прекрасной куклы в мире!
Мари взирала на неё с благоговением. Они разговорились на улице, когда миссис Пиртс непринуждённо подошла к забору и сказала, что не видела Мари тут раньше. Ей была не знакома вся эта драма с миледи Эминсон, она была слишком занята сначала в Италии, а потом во Франции... Мари с открытым ртом слушала рассказы о модных салонах, выставках, молодых художниках и музыкантах, которые окружали миссис Пиртс во время её путешествий.
Всё это казалось таким прекрасным и далёким, что реальный чай в чашке и стареющий мистер Пиртс, с благоговением взирающий на молодую жену, не могли вернуть Мари с небес на землю.
— Как красиво вы говорите!
— Спасибо, дорогая, — миссис Пиртс улыбнулась той самой тонкой улыбкой, которая даётся женщине лишь в одном случае — если от природы в ней есть натура кокетки. — Это лишь малая часть... Я не рассказала тебе ещё о Сицилии — ты даже не представляешь, что устроил там один мой поклонник!
— Ты это про тот год, когда... — начал было мистер Пиртс, но миссис его перебила:
— Да-да, дорогой! Иди лучше на кухню, скажи Минни принести нам бисквит!
Мистер Пиртс повиновался беспрекословно. Мари прикусила нижнюю губу, в голове промелькнула мысль о том, что Чейз на такой приказ точно что-нибудь кинул бы в неё и крикнул: «Я, по-твоему, должен бабским делом заниматься?!».
Но Чейза тут не было, а была лишь миссис Пиртс, прильнувшая к подоконнику и смотрящая... на замок.
— Дорогая, ты знакома с графом Гернардом?
Мари замялась:
— Не приходилось...
Миссис Пиртс провела пальцем по стеклу, будто очерчивая контуры замка, и прищурилась:
— Он замечательный человек.
Мари смутилась и приподняла одну бровь. Миссис Свитис говорила, что граф «дьявол во плоти»... Кому же теперь верить?
— Ты должна с ним познакомиться, — внезапно миссис Пиртс обернулась, взгляд её ожил, глаза заблестели. — Иногда он появляется на приёмах у меня дома, но редко. Больше времени он проводит в замке или в лесу за охотой, иногда у реки...
— Откуда вы так много о нём знаете? — удивилась Мари.
— О, мы познакомились...
— Я сказал Минни принести чай, — внезапно в дверях появился мистер Пиртс, и миссис резко замолчала. Затем она кивнула и снова обратилась к Мари:
— Ну, а с другими соседями ты знакома?
— Только с миссис Свитис.
Пиртс всплеснула руками и тут же поджала губы:
— Боже, почему я не приехала на пару дней раньше? Ты уже попала в лапы этой сплетницы! — миссис Пиртс потёрла лоб, будто пытаясь разгладить морщины. — Не верь ни единому её слову! Эта женщина улыбается в глаза, а за спиной разводит грязь, уж поверь мне, я знаю. Мы живём рядом уже пять лет с тех самых пор, как мой муж купил этот дом. И всё это время она называет меня «вертихвосткой», но при этом поздравляет с каждым Рождеством!
Мари усмехнулась:
— Звучит ужасно.
Вдруг из проёма двери показалась служанка с растрёпанной рыжей косой и протянула конверт:
— Миссис Пиртс, вам записка. С синей печатью.
Мари опомниться не успела, как после этих слов миссис Пиртс встрепенулась и переметнулась к служанке:
— Минни, ты должна быть на кухне и готовить чай! Сейчас не время, я потом посмотрю!
Мари прищурилась. «Почему миссис Пиртс так настойчиво её выгоняет? — она пригляделась и отметила лёгкую бледность на идеальном лице новой знакомой. — Что это с ней?».
— Ох, дорогая, у вас есть слуги?
— Нет.
— Какое счастье! — у миссис Пиртс вырвался неровный смешок. — Иногда они такие несмышлёные.
Мари ничего не ответила. Она сама когда-то была служанкой, так что слова миссис Пиртс задели что-то внутри неё. Повисло молчание. Разговор был испорчен, и Мари чувствовала, что её присутствие здесь начинает мешать. Украдкой она взглянула на мистера Пиртса, который неотрывно смотрел на жену, и встала.
— Спасибо за приём, миссис Пиртс, но мне уже пора домой, — простодушно ответила Мари, сделав вид, что не замечает недосказанности.
— Правда? О, как жаль, может, ты ещё останешься... — Мари понимала, что это лишь формальная вежливость, а не реальное желание, поэтому отрицательно покачала головой. — Что ж, в таком случае я провожу тебя до двери... А! Кстати, приходи ко мне завтра вечером, хорошо? Будет праздник в честь моего возвращения, придёт много гостей, я со всеми тебя познакомлю.
Мари кивнула и задумалась. Пустит ли её Чейз? Возможно, если она возьмёт его с собой, то он уступит...
Уже у двери её взгляд зацепился за необычный букет цветов в китайской вазе. Красные, вогнутые внутрь...
— Что это?
— Каллы. Я привезла семена из позапрошлой поездки, теперь мы разводим их в саду.
Мари кивнула, миссис Пиртс открыла дверь, и она вышла на крыльцо.
— Увидимся завтра, дорогая.

***

Возле дома Мари заметила цветок — посреди зарослей травы, качаясь от ветра, росла изящная белая лилия. Она тут же представила, как цветок будет выглядеть на столе на кухне или на тумбочке в спальне, и сорвала его. Теперь оставалось только найти красивую вазу — этим Мари и занялась по приходу домой. Она перерыла все ящики и нашла сносную хрустальную вазочку. Правда, на ней был скол, но Мари уже привыкла не обращать внимания на небольшие убожества.
Теперь выбор стоял между кухней и спальней, и, конечно, Мари выбрала последнее. Правда, лилия теряла всё очарование без должного освещения. Могла ли она открыть занавеску немного? Нужен ведь всего один луч солнца, чтобы вода в вазе засверкала, а на лепестках заблестел намёк на золото. Мари колебалась. Она помнила вчерашнюю вспышку Чейза. Если она снова ослушается его, то книга может полететь уже не в лужу, а прямо в неё.
Но, с другой стороны, она же не собирается смотреть в окно, правда? Только немного приоткрыть занавеску, буквально чуть-чуть...
Мари вздохнула и с опасением подошла к подоконнику. Её пальцы едва коснулись занавески, и в образовавшуюся щёлочку проник лучик солнца. Чем дальше двигалась её рука, тем больше комната озарялась светом — солнце вышло из-за облаков сразу, как только Мари пришла от миссис Пиртс. Она была заворожена тем, как всё вокруг преображалось и начинало сиять. О, солнце! Что может быть прекраснее?
В это мгновение ей в голову пришла мысль: «Если Чейз увидит меня тут, то точно накричит. А если я пойду на задний двор? Погляжу на замок из-за забора, а всё будет выглядеть так, будто я собираю яблоки. Надо лишь взять корзину!».

Глава 4

Мари внимательно посмотрела на небо. Сегодня снова было облачно. Солнце не хотело показываться, но и дождь не собирался, природа будто зависла в неопределённости, как девушка, решающая, какой из двух нарядов ей выбрать. Часом ранее к калитке приходила миссис Свитис и спрашивала, что хотел от Чейза посыльный графа, но Мари ничего не знала, и Элеонора быстро потеряла к ней интерес и со словами «что ж, милая, увидимся на приёме у этой вертихвостки Пиртс» быстро удалилась к себе. Теперь у Мари было примерно три часа, чтобы привести себя в порядок. На приёме ей хотелось выглядеть хорошо, как настоящая аристократка. Но для этого требовались некоторые вещи, которыми она не обладала: парфюм, красивые перчатки, лента для причёски. И она не знала, позволит ли ей Чейз надеть перешитое платье с тканью Свитис — другого подходящего у неё не было. Хотя голубой шёлк и не совсем подходил по цвету замужней женщине...
«Может, у бабушки что-нибудь найдётся?» — пришла ей в голову мысль. Вряд ли, конечно, у старушки было что-то изысканное, она всё продала ради сына, но, может быть, остались какие-нибудь шпильки и ленточки?
Тогда Мари стала искать. На многочисленных полочках было всё: старые счета, конвертики, пуговички, баночки, таблетки... В ящиках тоже улов был не совсем подходящим: какие-то травы, очки, старое перо, засохшие чернила, пожелтевшие листы. Из интересного Мари обнаружила револьвер отца с инициалами А.С.Э. — видимо, тот самый, из которого он стрелял на дуэли. Наверное, кто-то из его приятелей отдал оружие миледи после смерти Артура. Револьвер был совсем как новый, сверкал серебром, но Мари предпочла завернуть его обратно в платок и спрятать, а не любоваться.
И только на втором этаже, в одном из сундуков, Мари отыскала маленький свёрток со старыми шпильками для волос и одной единственной белой, слегка пожелтевшей по краям от старости ленточкой. «Лучше, чем ничего», — решила Мари и стала копаться дальше. Ей даже удалось отыскать старые детские игрушки Артура, деревянных солдатиков, а под ними почти пустой флакон с парфюмом — на дне была всего одна капля. «На один приём хватит».
Мари была вполне довольна находками. Оставалось лишь отыскать перчатки, но, похоже, старушка после смерти носила только чёрную одежду, а идти на приём в траурном цвете — не лучшая идея. Тогда Мари задумала вот что: она вытащила свои неприглядные старые белые перчатки и решила пришить к ним остатки шёлковой ткани от платья. Она решила так: сейчас шёлк нужнее ей, а уже после рождения малыша она распорет ткань и сделает чепчик.
Времени на шитьё она потратила больше, чем рассчитывала, это удручало. И Чейз тоже не спешил возвращаться, что Мари совсем не нравилось. Теперь нужно было выбрать: либо сделать красивую причёску и опоздать, либо сделать что-нибудь попроще и прийти вовремя. Мари выбрала второй вариант. Она сделала пучок, забрав все волосы и приколов их шпильками, повязала ленточку, сложив её вдвое, чтобы не было видно желтизны. Кое-как самостоятельно надела перчатки и платье, а ещё украшения, подаренные Чейзом.
Затем она вышла на кухню и окликнула его через окно:
— Ты собираешься одеваться?
Чейз, увлечённый заколачиванием забора, не сразу услышал её. Потом с трудом вздохнул, забрал инструменты и пошёл в дом.
И тут началась целая сага о том, как Мари пыталась сделать из медведя человека: она порхала над ним, как фея, но никакая магия не помогала уложить его вечно растрёпанные волосы или убрать с лица это подозрительное выражение. Но она не сдалась и наконец заставила его надеть рубашку с воротничком и даже старенький жилет.
— Мне колет шею, — недовольно пожаловался он, когда всё было готово.
— Потерпи, — Мари запихнула платок в его нагрудный карман и спросила: — Где твоё кольцо?
Он показал руку, на безымянном пальце блестела тонкая золотая полоска.

Миссис Пиртс не соврала: в её салоне были все знатные жители провинции. Юные мисс в модных и не очень платьях, заезжие офицеры, полысевшие мужчины, зрелые дамы в тёмных нарядах и многие другие. Уже у порога миссис Пиртс ухватила Мари в своё пахнущее розами окружение и повела вглубь гостиной, где стоял столик с шампанским:
— Дорогая, как я рада тебя видеть!
— Да, я тоже... — начала было Мари, но миссис Пиртс её не слушала:
— Какое у тебя прекрасное платье — перешито? Выглядит мило. Нравится ли тебе мой скромный салон? — брови Мари невольно приподнялись. Как можно было называть скромным этот блестящий дом с красивым паркетом и бархатными стульчиками? — Сегодня много гостей собралось, все пришли отметить моё возвращение! Как я рада!
Внезапно за спиной раздалось:
— О, Элизабет! Прекрасный приём! — Мари обернулась, в нос ударил аромат ванили от какой-то дамы, которая оттеснила Мари от миссис Пиртс. — Это твоя новая служанка, Элизабет? Милая!
— О нет, Матильда, это баронесса Эминсон!
После этих слов незнакомая дама обернулась:
— В самом деле?!
Мари смущённо кивнула.
— Боже мой, а так и не скажешь! Ну, вы ведь баронесса только формально, да? Дочь барона, условно говоря, без титула?
— Дочь барона? Какого барона? — ещё одна дама обернулась на их разговор, за ней выглянула и третья из-за плеча.
Сердце Мари забилось быстрее. Все смотрели на неё, и руки задрожали.
— Нет, с титулом. Мой муж — барон.
— Ах! Проказница, вы мне не рассказывали этого! — миссис Пиртс рассмеялась. — Ну а вы её брат?
Элизабет смотрела за спину Мари, и та поняла, что Чейз подошёл незаметно. Видимо, он кивнул, потому что одна из дам заметила:
— Вы совсем не похожи!
Другая тоже вставила:
— Кто же ваш отец?
— Артур Эминсон, — ответила миссис Пиртс за Мари. — Ты и твой брат от разных женщин, дорогая? Кто бы мог подумать! Я слышала об Артуре лишь однажды, говорят, он был местным... — когда она поняла, что говорит, то резко замолчала и с улыбкой спросила: — А что же, неужели он два раза был женат?
— Да, — голос Мари был похож на попытку мыши перекричать лай собак.
— Добрый вечер, — где-то сбоку уже раздался голос Свитис, пробивающейся к Мари, у которой резко закружилась голова.
— Дорогой! Дорогой, пусть сэр Джон сыграет нам на рояле! — рядом мелькнул мистер Пиртс. Элизабет наклонилась к Мари и прошептала: — Сэр Джон отменно играет и сочиняет! — Затем она выпрямилась и громко сказала: — Танцы! Танцы, мои дорогие!
Мари ухватилась за возможность и аккуратно отошла в сторонку. Чейз пошёл за ней и встал так, чтобы она могла спрятаться за его спиной. По ушам ударил резкий яркий звук, и весёлая мелодия понеслась взрывным потоком. Парочки поскакали мимо, смеясь и танцуя. Мари выглянула из-за плеча Чейза и стала ждать — где-то через минуту или две она привыкла к обстановке и тронула Чейза за рукав. Тот понял её сигнал и расслабился. Внезапно он сделал шаг в сторону, и Мари поняла, что он пробирается к группе мужчин возле картины с обнажённой богиней — кажется, это была Венера. Она последовала за ним. Наверное, Чейз хотел найти себе компанию, заняться чем-то, но, к его разочарованию, и тут говорили о чём-то «неважном» по его мнению — об искусстве и науке во Франции. Один седеющий старик во фраке рассказывал остальным, как он побывал на выставке в Париже.
— Чёрт возьми, в этом доме есть хоть что-то настоящее?! — возмущённо пробурчал Чейз и плюхнулся на диван. Мари присела возле него и стала слушать:
— ...Да, именно так, это была опера, — говорил один из мужчин, на что второй ответил:
— Ставили Моцарта, но, как по мне, фальшиво.
— Что вы думаете об этой композиции?
— Джон снова что-то напридумывал, — снисходительно отозвался старик. — Хотя довольно мило. Вы не находите это приятным? Как говорилось на латыни, что-то вроде ars longa... Или...
Мари наклонилась к Чейзу и прошептала:
— Они забавные, да?
Тот усмехнулся:
— Дураки.
Один из мужчин услышал что-то краем уха и на мгновение повернулся к Мари. Видимо, образ бедной родственницы его зацепил, и он решил спросить её:
— Позвольте поинтересоваться...
— Миледи, — вставил Чейз.
Мужчина на мгновение сбился:
— Ах да, миледи. Вы находите эту мелодию забавной?
Мари, никогда раньше не попадавшая под внимание незнакомца, слегка смутилась, но ответила на удивление спокойно:
— Пожалуй. Хотя мне непонятно, зачем сэр Джон так часто вставляет минорные ноты.
Мужчина удивился:
— Вы разбираетесь? — затем он стушевался. — Точно, вы же миледи... Позвольте ещё вопрос: к какому роду вы принадлежите?
Ответил за неё Чейз:
— Роду мужа, конечно. Что за вопросы?
Мари на секунду растерялась. Вряд ли Чейз мог различить светскую ни к чему не обязывающую беседу и флирт — для него это было одинаково. А ещё он сжал руки в кулаки, и Мари точно знала, что это нехорошо.
— Эминсон, — коротко ответила она.
Мужчина ахнул:
— Так мы соседи! Я мистер Бин! Эндрю Скотт Бин, рад знакомству!
— Марибель Лорина, — Мари с неуверенной улыбкой дотронулась до рукава Чейза. — И мой брат, Чейз Томас. Вы давно приехали? Мне говорили, что вы отсутствовали.
Бин отмахнулся:
— Да, отпустил жену, а сам задержался.
Мари хотела спросить у него про жену, но внезапно мелодия закончилась, сэр Джон перевернул страницу в нотной тетради и заиграл что-то меланхоличное. Вдруг прямо под носом Мари ощутила запах мяты и подняла взгляд — мистер Бин предлагал ей руку для танца. Она тут же затаила дыхание и бросила взгляд на Чейза — тот смотрел как бык на красную тряпку.
— Всего один танец, миледи, — Бин ослепительно улыбнулся и заискивающе обратился к Чейзу: — Вы не будете против?
Тот ничего не ответил, и Мари не хотела идти, но Эндрю уже успел ухватиться за её руку, да так сильно, как речной рак за палец случайного ребёнка на рыбалке, и потянул её в центр зала.
Танцевала Мари неплохо, мистер Бин вёл, и в целом всё выглядело прилично. Лишь сейчас она смогла разглядеть, что глаза у Эндрю зелёные и очень яркие, даже юные, хотя внешне ему было около сорока лет. Лицо Мари описала бы как морду сатира — весёлую и безответственную.
— Ваш брат такой ревнивый. Как вы с ним живёте?
Мари нахмурилась, вопрос ей не понравился. Она бросила взгляд в сторону Чейза, но Бин уже повернул её и повёл дальше.
— Он заботливый, — уклончиво сказала она, на что Бин лишь усмехнулся.
— Вы скрытная, миледи. Как вы появились тут?
— Получила наследство и приехала.
Её короткие ответы лишь смешили его, Эндрю будто входил в кураж.
— Интересно... И что же, вы живёте с этим... В той лачуге, да? Прямо как в сказке! Золушка!
Мари ничего не ответила и перевела тему:
— Вы не знаете, есть ли тут чета Коэнов? Из всех соседей я не видела лишь их.
— Этих стариков? Конечно нет, они презирают такие мероприятия, — он снова покрутил Мари, как того требовала мелодия.
— А графа?
— Вот вы куда замахнулись! — посмеялся он и нажал на её поясницу немного сильнее. — Да, он появляется периодически — как призрак. Заходит на пару минут и исчезает... Но что о нём, верно? Помимо графа тут много другой рыбы. Не можешь поймать щуку — поймай сельдь.
Мари на секунду посмотрела ему в глаза, сразу понимая намёк. Затем она покрутилась в последний раз и со словами:
— Не обязательно кого-то ловить, когда дома уже ждёт осетрина, — резко отошла в сторону и скрылась в толпе.
К сожалению, переварить случившееся в тишине ей не удалось. Внезапно музыка прервалась, она обернулась и увидела, что на возвышении возле рояля встал мистер Бин и объявил:
— Я бы хотел прочитать канцону! Прекрасная хозяйка этого салона побывала недавно в Париже и наверняка оценит, но есть и ещё один повод! — он театрально махнул в сторону Мари. — Моя замечательная соседка миледи Эминсон впервые приехала в нашу провинцию! Поаплодируем, друзья! — люди послушались, взгляды устремились к Мари, которая стояла словно замороженная на девятом круге ада. — Итак!
Erano i capei d’oro a l’aura sparsi
che ’n mille dolci nodi gli avolgea,
e ’l vago lume oltra misura ardea
di quei begli occhi, ch’or ne son sì scarsi;
e ’l viso di pietosi color’ farsi,
non so se vero o falso, mi parea:
i’ che l’esca amorosa al petto avea,
qual meraviglia se di sùbito arsi?
Non era l’andar suo cosa mortale,
ma d’angelica forma; e le parole
sonavan altro che pur voce umana;
uno spirto celeste, un vivo sole
fu quel ch’i’ vidi: e se non fosse or tale,
piagha per allentar d’arco non sana.
Когда он закончил, у Мари пылали даже кончики ушей. Смысл канцоны был ясен всем, кто знал итальянский язык, а таких тут было немало. Взглядом она поискала Чейза — тот был недалеко, смотрел с недоумением и подозрением. Он не знал итальянский, но явно чувствовал смысл театрального исполнения Эндрю.
Люди смотрели на Мари, некоторые с насмешкой. Конечно, откуда бедной сиротке знать итальянский? Она должна была выглядеть растерянной и смешной. И в целом так она себя и чувствовала, но ответить было нужно, и она промолвила:
— Francesco Petrarca? Banale. — с этими словами она на дрожащих ногах бросилась к выходу, не в силах больше выносить унижение. В голове была лишь одна мысль: «Зачем? Зачем Бин сделал это? Он ведь знает, что слухи поползут мгновенно!»
Но не успела Мари дойти до выхода, как послышался звон бьющегося стекла. Она резко обернулась: Бин сидел на полу, его жилет был мокрым от пролитого шампанского.
Над ним стоял Чейз.
***
Не в силах больше терпеть этот ужасный вечер, Мари выбежала на улицу и тут же чуть не поскользнулась на грязи возле дома. Видимо, пока длился приём, прошёл дождь, теперь вокруг было сыро, темно и очень холодно. Мари понимала, что помедли она ещё немного — и на улицу выйдет Чейз и потащит её домой.
Нет! Она должна была этого избежать! Тёмные стены их лачуги, портреты, истории — Мари не выживет там сейчас! Даже здесь, на холоде, она задыхалась, будто от жары. Сзади послышались шаги, глаза Мари расширились, она бросилась бежать куда глаза глядят. В тумане её фигура в светлом платье исчезла мгновенно.
Камни попадались под ноги, она подскальзывалась, падала, а потом начался склон, где она покатилась кубарем вниз по влажной траве, когда её нога не нашла точки опоры.
— Мари! Мари, чёрт возьми, где ты?! — голос Чейза прозвучал где-то над головой. Мари испуганно прижалась к земле, её глаза искали хоть какое-то укрытие. Рядом шумела вода. Неужели... Неужели она возле реки? Значит, рядом лес.
Нужно бежать дальше.
***
Живот внезапно заболел, и Мари ахнула. Она инстинктивно схватилась за место пониже пупка и опустилась на упавшее дерево. Где она? Мари понятия не имела. Вряд ли далеко от дома, она бежала не слишком быстро и по прямой... Вроде бы.
Внезапно за спиной раздалось уханье. Сова пролетела прямо над головой, и у Мари чуть сердце в пятки не ушло. «Боже, что я натворила?» — пронеслось в голове в перерывах между ударами крови о виски.
Живот всё ещё болел, поэтому Мари погладила себя и пробормотала:
— Ну всё, всё. Мама больше так не будет.
Ей было холодно, Мари обхватила себя обеими руками и подумала: «Платье испачкалось...». Она никак не могла прийти в себя после всего произошедшего, поэтому не думала ни о мистере Бине, ни о Чейзе, да и домой ей возвращаться не хотелось. Может быть, просто затеряться в лесу? Поселиться тут, как отшельница? Или уйти в монахини в церковь в соседней провинции?
Мари вздохнула. Ни одна из этих глупостей, конечно, никогда не станет реальностью...
Хруст ветки за спиной заставил её вздрогнуть. Мари обернулась и вгляделась между деревьями — оттуда на неё целилось ружьё.

Глава 5

— Чёрт... — Мари скорее прочитала это по губам, чем услышала. Примерно в пятнадцати шагах от неё стоял мужчина в плаще — она сразу узнала его, как только он снял капюшон: тот самый всадник с обрыва. Как только она обернулась, он убрал ружьё и подошёл ближе. — Что вы тут делаете? Кто вы такая?
Мари, всё ещё мысленно видящая направленное на себя дуло, ответить не смогла — язык не слушался.
— Что вы делаете ночью в лесу? Я принял вас за оленя!
— Разве олени не коричневые? — вырвалось вдруг нервное.
— Тут обитает и белый... — мужчина резко запнулся и замолчал. Видимо, только что осознал, что чуть не убил человека. Он потёр лоб рукой и продолжил: — Кто вы?
Мари снова молчала — слишком уж много проблем её фамилия приносила ей в последнее время. Мужчина начинал раздражаться:
— Вы вообще знаете, кому принадлежит этот лес? Или вы решили незаконно погулять под луной в чужой чаще? — он издал резкий смешок. — Или это такой неординарный способ познакомиться? Имейте в виду: я не рыцарь на коне и не женюсь на попавших в беду девицах.
— Я замужем, — снова вырвалось у Мари.
— Прекрасно! Я очень рад это знать! — с сарказмом ответил он. — Теперь скажите мне ваше имя. Или это загадка?
Наверное, он сказал последнее предложение как насмешку, но Мари уцепилась за слово и кивнула:
— Загадка.
Он открыл было рот, а затем так же быстро закрыл.
— Вы... — в этот момент над головой снова пролетела сова с характерным звуком «уху». — Вы сумасшедшая?
Мысленно Мари ответила: «Да», но вслух сказала:
— Не совсем.
Очевидно, мужчина понял, что разговаривать с ней бесполезно. Он потёр переносицу и посмотрел куда-то вдаль. Затем выдохнул — пар смешался с голубоватым туманом.
— Вы здешняя? Давайте так: я выведу вас отсюда, а вы пообещаете больше никогда сюда не приходить.
Мари резко отрицательно покачала головой. Ни за что она бы сейчас не вернулась домой. Там Чейз, там Свитис, там... Там Бин! Нет, нет, нет! Лучше она останется здесь, на поляне. Замёрзнуть лучше, чем вернуться!
— И что вы мне предлагаете?! — вспылил он.
— Оставьте меня здесь. Если вы благородный человек, то можете отдать мне свой плащ, чтобы я не замёрзла.
Судя по резко поднятым бровям, мужчина понял, что Мари не пошутила. Внезапно он наклонился к ней и без предупреждения схватил её за руку и поднял с земли. Мари сильно удивилась — жест был крайне неприличным! Трогать замужнюю женщину, да ещё за локоть!
— Да как вы смеете?! Я замужем! — Мари резко отскочила в сторону. — Грубиян! Хам неотёсанный!
— Кто научил вас этим словам? — он скрестил руки на груди и посмотрел на неё сверху вниз. — Indignus qui inter mala verba. Чья вы служанка?
— Injuriam facilius facias quam feras, — ответила Мари и подняла подбородок.
Мужчина прищурился и оглядел её с головы до ног. Его взгляд зацепился за ожерелье, а затем за кольцо на безымянном пальце. Потом он внимательно осмотрел её лицо, уголок его губ дёрнулся:
— Баронесса Эминсон? О, не вам говорить мне, что я хам. Видел ваши представления у окна.
Мари сначала побледнела, а затем резко покраснела — красные пятна покрыли даже её грудь. Неужели Чейз был прав? Этот человек перед ней... Она посмотрела на золотую брошь на его плаще — всё сошлось.
— И давно вы подглядываете за чужими окнами? — резко спросила она. — Или вас интересуют только окна молодых женщин?
Колкость попала в цель, граф поджал губы. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, а затем он протянул ей ладонь для рукопожатия:
— Риярд Николас Гернард.
Мари не стала пожимать его ладонь, но представилась:
— Марибель Лорина Эминсон.
Он убрал руку и спросил:
— Можем ли мы счесть наш оконный инцидент общим секретом, как и то, что сейчас здесь произошло, и не рассказывать об этом никому?
Мари кивнула. Она могла бы, конечно, натравить на этого грубияна Чейза, но тогда бы и ей самой досталось...
— Ладно, может быть, расскажете, как вы тут оказались?
Она хмыкнула. Нет, Мари точно не собиралась ничего ему рассказывать. Он это понял и вздохнул:
— Хорошо. Тогда я просто отведу вас домой.
Но и на это Мари лишь плюхнулась на дерево и заявила:
— Нет. Я буду сидеть тут.
— Да вы действительно сумасшедшая! — снова вскрикнул он и явно кого-то напугал, потому что в кустах что-то затрещало. — Это мой лес! Я всё расскажу вашему мужу!
— «Это мой лес», — самым глупым голосом передразнила Мари и посмотрела на его лицо. Гримаса злости ему совсем не подходила — Риярд казался ещё старше своего возраста в этот момент, а ещё у него, как подметила Мари, смешно торчали уши. Она усмехнулась и подумала: «Боже мой, и об этом я мечтала?». Терять было уже нечего, Мари устало вздохнула и сказала:
— Я думала, что вы симпатичнее.
Граф подавился воздухом.
— Что?!
— Да, я представляла, что вы как в сказке — загадочный принц. А вы оказались... — она на секунду кинула на него взгляд и не договорила.
— И кем же я оказался, чёрт возьми?! Говорите!
— Чудовищем. — после этого ответа Гернард покраснел — это было заметно даже в темноте.
— Знаете что? — начал он тихим голосом. — Раз вы не собираетесь идти домой, то у меня есть к вам предложение.
— Какое? — мгновенно заинтересовалась Мари.
— Пойти со мной в замок. Посмотрите на жизнь Чудовища. Как вас там... Марибель? Отлично, имя подходящее, созвучно с Belle.
Мари задумалась над его предложением. Сидеть всю ночь в лесу холодно и неудобно, и есть риск, что может попасться волк. В замке из неудобств только хозяин. «А вдруг на рассвете я захочу ещё пожить», — решила она и встала с дерева.
— А я, знаете ли, согласна.
— О! Прекрасно! — злобно выдал он и резкими шагами направился куда-то вглубь леса.
Мари поспешила за ним.
***
— И что, этот визит тоже станет нашим общим секретом? — Мари с любопытством поднималась по каменной лестнице вверх, ей было так интересно, что она даже не смущалась своей наглости и заглядывала в каждый угол.
— Если вы не хотите, чтобы визит баронессы в порванном платье к неженатому графу ночью стал всеобщим достоянием, то да, — граф стоял возле стола посреди огромной гостиной и внимательно следил за гостьей, пока та бегала между величественных дубовых шкафов и рассматривала множество книг с золотистыми корешками.
— И что, вы всё это прочитали? — с восхищением спросила она, схватив богато украшенный том «Божественной комедии».
— Почти.
— Сколько же вам лет? — Мари обернулась на секунду, но тут же снова вернулась к разорению графской коллекции.
— Давайте без этих намёков, я не настолько старый, — Риярд воспринял её слова по-своему и нахмурился. — Мне тридцать.
— Вы что, только чтением занимаетесь? — хихикнула она.
— Не только. Ещё я... гуляю. И охочусь.
— О, это уже интереснее, — по её тону было ясно, что Мари так не считает. — Значит, вот вы какой, граф Гернард. Холостой мужчина средних лет со скверным характером, так ещё и затворник.
— За эту ночь вы столько раз меня оскорбили, что я мог бы подать на вас в суд.
Мари повернулась и прислонилась к перилам. С высоты она посмотрела Гернарду в глаза и весело заметила:
— Но вы этого не сделаете.
— Почему же?
— Потому что это не оскорбления, а правда. — на мгновение между ними повисло молчание, Мари проследила, как он проводит языком по внутренней стороне щеки и прищуривается, и, будто ничего не случилось, спросила: — Есть у вас «Песнь о Сиде»?
— У меня есть всё.
— Прекрасно. Могу я одолжить? Я верну!
— Нет.
Мари поджала губы:
— Какой вы противный. Ну хорошо, тогда, может быть, вам интересен временный обмен? Читали вы «Женщину в белом» Уилки Коллинза?
— Даже если нет — какой толк брать вашу книгу? Я могу купить новую. Хоть десять, — хмыкнул граф и сел на бардовый бархатный диван.
— Вы купите десять без пометок. А я предлагаю вам одну с моими мыслями на полях.
— С чего мне должны быть интересны ваши мысли?
— Да с того, что вам свои уже, наверное, надоели. Вы же вечно сидите в замке совершенно один.
— У меня есть слуги.
— Вряд ли ваши слуги читали «Женщину в белом».
Риярд на секунду закатил глаза и посмотрел куда-то под потолок, будто мысленно умоляя Бога избавить его от этой женщины, а затем хлопнул ладонью по подлокотнику и сказал:
— Отлично. Я согласен. Уилл! — вдруг из-за двери выглянул седой маленький мужчина со смешными бакенбардами. Мари удивилась: давно ли он тут? — Уилл, принеси нашей гостье «Песнь о Сиде».
***
Потом граф предложил выпить чай. Мари сомневалась: разве кто-то устраивает посиделки по ночам? Но он настоял и предложил расположиться тут же, в гостиной. Уилл принёс книгу, которую Мари теперь не выпускала из рук, другие слуги подсуетились и накрыли стол: несколько видов чая, мёд, сахар, пирожные, даже настоящий шоколад — у Мари глаза разбегались. Она не могла поверить, что кто-то всерьёз может позволить себе столько вкусного сразу!
— Какой чай вы предпочитаете? — поинтересовался граф.
Мари понятия не имела, какой чай покупает Чейз, поэтому просто кивнула на первый попавшийся на глаза.
— У миссис Свитис я пила китайский чай.
— Приправленный сплетнями? — усмехнулся Риярд, когда слуга налил горячую воду в идеально белые фарфоровые чашки с красными узорами.
— Вы не очень её жалуете, — заметила Мари и посмотрела на стол. Затем она взяла ложечку для сахара и положила немного из сахарницы в свой чай.
— Знаете, как говорят французы? Belles paroles et mauvais faits. Это она.
— Chacun à son péché mignon, — Мари пожала плечами и вдруг взяла пирожное руками.
— Его принято класть на тарелку и разрезать на кусочки, — он прищурился, но Мари лишь откусила побольше:
— Наша тайна, помните? Я не девица на выданье и производить на вас впечатление не собираюсь.
— Вот как? Не заляпайте книгу. — Мари фыркнула и положила книгу на край стола.
Когда на её языке оказалась вишня в сахарном сиропе с белковым кремом, Мари напрочь забыла обо всём. Она редко могла поесть сладкое, хотя очень любила, и сейчас на этом столе она видела награду от Всевышнего за все свои страдания. Риярд откинулся на спинку дивана и внимательно посмотрел на неё.
— Я никак не могу понять вас. Вы едите пирожное, как свинья, но при этом знаете, какая ложка для сахара. Цитируете мне французские пословицы и ругаетесь, как сапожник...
— Сапожник? — Мари усмехнулась и взяла ещё шоколада.
— Не перебивайте меня. Так вот...
— Так вот, — снова вставила она. Граф нахмурился. Мари подняла на него взгляд и весело улыбнулась.
— Вы отвратительная, — внезапно ядовито выпалил он, но Мари в долгу не осталась:
— А вы хам.
— Ещё грубиян, — ехидно добавил он, на что она смешно икнула.
Граф брезгливо кинул взгляд на её заляпанные кремом руки и поморщился.
— Какой вы нежный, — Мари хмыкнула и отпила чай. Разговор начинал превращаться в детскую игру «а я — а ты», поэтому граф резко замолчал, а затем встал и заявил:
— Я отлучусь. Вы подождёте меня?
— Куда? — удивилась Мари, но его многозначительный взгляд заставил её стушеваться и слегка покраснеть. — Идите.
***
Графа не было уже несколько минут, из-за чего Мари начинала нервничать. Она поглядывала на выход и думала. Не слишком ли фамильярно она вела себя? Но он тоже не сахар... А если её грубость смутила его? Наверное, теперь граф считает её дурой без манер... «Чейз прав, — подсказал голос где-то внутри. — Я такая дура. Мне лучше всегда молчать. Что за спектакль я тут устроила? Почему я вечно влезаю в неприятности?». Мари прикусила нижнюю губу и посмотрела на грязный подол своего платья. Она представила, насколько ужасно она выглядит на фоне гостиной, где один канделябр стоил больше, чем весь её наряд. Бедная родственница — вот кто она, мистер Бин уже показал ей её место. Мари вздохнула. Чейз, наверное, бушует. Если бы он узнал, что она тут...
У неё перехватило дыхание, глаза расширились от почти животного ужаса.
Если бы Чейз узнал! Мари резко подскочила. Осознание, как ушат холодной воды, вылилось на неё. Что она творит?! Сидит тут с этим глупым чаем... Чейз убьёт её! Господи!
Не думая больше ни о чём, кроме бешеного взгляда Чейза, Мари рванула к двери и наткнулась на Уилла в коридоре.
— Миледи...
— Мне нужно домой! — потребовала Мари.
Слуга удивился:
— Но граф...
— Скажите ему, что мне нужно было уйти! Отведите меня к выходу! Пожалуйста, я умоляю вас!
***
Мари снова бежала. Уже намечалось первое просветление неба, когда она, путаясь в собственном мокром платье, вышла к полю возле обрыва. Идти по главной улице она не осмеливалась — слишком уж велик был риск встретить кого-то из соседей. Тогда она пробралась к заднему двору своего дома — Чейз заколотил не все щели, и Мари стала раскачивать одну из досок. К счастью, гнилое дерево не сопротивлялось долго, ржавый гвоздь поддался, и она наконец смогла втиснуться в крохотный зазор, порвав при этом платье и ободрав плечо. Мари зашипела от боли и посмотрела в окна: света не было. Чейз спит? Или до сих пор ищет её? А если он поднял всю деревню на поиски?
Гадания навевали всё более тревожные мысли. Мари осторожно пробралась на крыльцо, озираясь, как вор в ночи, и юркнула в прихожую сразу, как только поняла, что дверь открыта.
В полной тишине было слышно лишь тиканье напольных часов. Мари прошла к спальне и заглянула внутрь — Чейза на диване не было. Скрипнула половица под её ногой, внезапно сзади раздался голос:
— Где ты шлялась?
Мари резко обернулась. Чейз стоял прямо позади неё. Она ощутила его запах — сигареты и пот — и что-то новое, кажется, хвою. Видимо, Чейз действительно искал её по лесу.
— Чейз... — голос Мари осип, сердце забилось в судорожном ритме. Он смотрел прямо ей в глаза.
Мари сделала шаг назад.
— Я потерялась, Чейз...
Внезапно он рванул к ней, как волк к зайцу, и схватил сначала за шиворот платья, а потом за волосы. Мари закричала и попыталась отбиться.
— Где ты была?! — Чейз дёрнул её так, что у Мари выступили слёзы. — Отвечай!
Она разрыдалась:
— Чейз! Чейз, не бей меня! Я потерялась... Бин, он... Я испугалась! Я побежала в лес!
— Что ты там делала?! Кто тебя вывел?!
— Никто! — Мари ухватилась за его руку, когда он попытался ударить её об стену. — Там был мужчина... Он хотел в меня выстрелить! Я испугалась, Чейз!
Мари взвизгнула и закрыла лицо руками, когда он кинул её в угол.
— Что за мужчина?!
— Я не знаю! — вскрикнула она. — Клянусь, я не знаю! Я испугалась! Я побежала... Упала...
— Он хотел тебя убить? Или трахнуть?
— Н-наверное... Он наставил на меня ружьё...
— Чёртово захолустье! — выругался он и ударил кулаком в стену так, что послышался хруст, а в дереве остался след. — Какого чёрта ты побежала?
— Это Бин... — Мари заплакала и стала утирать слёзы грязным рукавом платья. — Он сказал... На итальянском... — между словами она громко всхлипывала. — Намекнул... Что я падшая женщина...
— Я убью эту тварь. Зарежу в переулке, — тёмным, низким голосом, почти рыча, заявил Чейз, и Мари бросилась к нему.
Она стояла перед ним на коленях и обнимала его ногу.
— Не надо! Чейз, не надо! — щекой Мари прижалась к его колену. — Тебя упекут в тюрьму! Как я буду жить без тебя?! Чейз, пожалуйста...
— Встань, — он попытался поднять её, но Мари мёртвой хваткой вцепилась в его ногу. — Встань, чёрт возьми!
— Пообещай, что не будешь убивать Бина!
— Вставай! — он так громко крикнул это, что Мари вновь в панике отскочила в сторону и забилась в угол. — Попытаешься сбежать ещё раз — убью тебя. Ты поняла меня?!
Мари судорожно закивала. Наконец он выдохнул и сплюнул на пол:
— Приготовь поесть, я голодный. И сними это тряпьё.
Она снова кивнула и медленно, по стеночке, пошла в сторону выхода. Уже когда Мари собиралась выйти в коридор, Чейз окликнул её в последний раз:
— Мари. — она обернулась. Он посмотрел ей в глаза холодно и серьёзно: — Это не пустые слова. Я реально убью тебя, если ты попытаешься уйти.
***
С утра светило солнце. Мари стирала вещи и старалась как можно меньше попадаться Чейзу на глаза. Он всё ещё был зол со вчерашнего дня. Руки болели от воды и мыла, попадавших на ссадины, но она терпела. Она обижалась на его вчерашние слова и размышляла о том, что такую жестокость прощать не стоит. Ей хотелось высказать ему, что она не вещь, но разве Чейз стал бы слушать? Мари вздохнула и бросила тряпку в корыто. Скоро нужно будет готовить обед...
«Сам бы встал и приготовил, — обиженно подумала Мари и прислушалась к звукам снаружи — Чейз рубил дрова. — Это всё, что он умеет делать. Только бить, рубить и заколачивать. Какой из него барон?». Она присела на краешек табуретки и уставилась на мыльную воду в корыте.
Вот и вся сказка. Золушка осталась без замка, без платья, поруганная, избитая и оттасканная за волосы, а принц оказался Чудовищем. Мари тяжело вздохнула и почувствовала, как слёзы подступают к глазам. За что судьба так обходится с ней? Она понятия не имела. Сначала её бросил отец, потом она росла — не как законная дочь, а как грязная кухарка, её унижали, отобрали всё, а самое обидное, что сделала это...
Внезапно на улице послышался топот копыт и тряска кареты. Мари нахмурилась. Она оставила корыто в комнате и вышла в коридор, чтобы в окно поглядеть, что происходит на улице. Первым ей в глаза бросился Чейз, резко оторвавшийся от дров.
А потом она увидела карету графа Гернарда прямо возле своего дома.