Прощайте, Ваше Высочество

1

Любимому мужу.

Спорим: мне никогда не надоест

посвящать книги лучшему мужчине на свете?

Существуют люди тревожные, но способные жить обычной жизнью. Просто, есть у них такая акцентуация. Они более чувствительны к критике, нуждаются в эмоциональной поддержке, склонны избегать конфликтов и боятся быть отвергнутыми.

Но я не из их числа. У меня тревожное, что б его, расстройство. Да, самое настоящее, которое доктор с соответствующей специализацией подтвердил и, даже, лечение назначил. У меня всегда в сумочке противотревожные препараты лежат. И само их присутствие уже немного успокаивает, хотя это не имеет особого смысла. Ведь все знаю, что лекарство помогает, только, если его пьёшь, а не когда оно на полочке лежит. Но тут срабатывала какая-то фармакологическая магия.

Тревожное расстройство у меня сопровождалось бессонницей, головными болями напряжения, РПП и, как следствие проблемами с желудком. Про такие мелочи, как катастрофизация и перфекционизм, даже, говорить не стоит. Мелочи же, право слово.

Нет, сейчас я, можно сказать, в порядке. Мне уже двадцать один. Я работаю. Живу отдельно от своей нетрадиционной однополой семьи. Об этом, что не день, политики из телевизора орут, обещая нас от этого ужаса защитить. Да, только, у нас в провинции, традиционно, большая половина семей – именно такие: мама и бабушка. Иногда к ним присоединяется прабабушка, как в моём случае. И, вот совпадение, все их мужья свалили за хлебом ещё в начале отношений, оставив жену с маленьким ребенком на руках.

Я, даже, не знаю, что страшнее. Когда это женское царство воспитывает сыночку-корзиночку, в надежде, что наконец-то у них в семье появится мужчина, который никогда и никуда от них не уйдет. Или, когда эти три разновозрастные женщины воспитывают четвертую, программируя её на неудачи и одиночество. Ведь их таких прекрасных и замечательных бросили, а, значит, и эту девочку бросят. Обязательно, бросят. Потому что она, в отличие от них, недостаточно красивая, недостаточно умная, ленивая, безответственная. Список недостатков можно перечислять до бесконечности, потому что причинам для недовольства никогда не будет конца.

В этой девочке будет найдена тысяча изъянов, на которые с удовольствием будут указывать старшие. Но, даже, если зажмуриться и заткнуть уши, чтобы не слышать придирок, ничего не изменится. Женское многоголосье всё равно будет звучать в её голове: "Ты послушай. Кто тебе, кроме нас правду скажет? Мы же самые близкие. Мы же хотим, чтобы ты могла стать лучше. Кому ты такая нужна? Ну, за что мне такое наказание? Вот, у всех дети, как дети, а ты…"

Каждому ребенку требуется место, где он будет в безопасности, где можно расслабиться и, просто, отдохнуть.

Но у меня такого места не было.

Огромная социальная тревожность не давала найти его за пределами нашей квартиры.

А дома всегда были мама, бабушка и прабабушка, которые стремились сделать из меня копию себя, ежеминутно указывая на то, насколько я далека от данного идеала. У меня ничего не получалось с первого раза. Оценки были средними. Внешность ничем непримечательной. А характер, вообще, "в ту дурную отцовскую породу" пошел.

Они, словно бы хотели на моём месте видеть совершенно другую девочку, ничем на меня непохожую.

Отсутствие собственной комнаты, мы вчетвером жили в двушке: я с прабабушкой в одной комнате, а мама с бабушкой — в другой, сжимало моё личное пространство до размеров крошечной детской кровати. Хотя, даже там мне не давали покоя. Я, видите ли, не так сплю. Ворочаюсь сильно. Отчего кровать скрипит, а постельное бельё скручивается. Можно подумать, кто-то способен контролировать свои движения во сне? Это же противоречит человеческой природе! Но это родственницами воспринималось, как ещё одно доказательство моей плебейской натуры. Они же, как истинные аристократки спали спокойно, не создавая на постельном белье ни единой лишней складочки.

Наверное, я не сошла с ума и не вышла в окошко, а отделалась лишь генерализованный тревожным расстройством благодаря смартфону и книгам. Я забиралась с головой под одеяло, настраивала самую низкую яркость на экране и читала.

Конечно, мне, как любом подростку хотелось зависать в Ютубе. Но наушники в моей семье были под строжайшим запретом. А смотреть видео без звука — это такое себе удовольствие.

Конечно, мне и читать "всякую непотребную ерунду" было нельзя. Днём — потому что "Лучше бы уроками занялась — стыдно в дневник заглянуть". А ночью — потому что "Ночью надо спать, а если не хочешь спать, спать — садись за уроки. Как ты в мед поступишь с такими оценками?"

К слову, в мед я не хотела категорически. Но кто меня спрашивал? Им же виднее. Они же свои жизни прожили и мою прожить приготовились.

Я пряталась под одеялом и читала. Читала самые разные книги. Но ранобэ были моей любовью. Мне нравились всегда такие добрые и оптимистичные герои. Нравилась абсолютная безопасность сюжетов. Все прочитанные мною истории заканчивались одинаково хорошо. Чаще всего, свадьбой и уверением, что герои жили долго и счастливо.

Счастья мне в жизни, особенно, не хватало. Ему в моём распорядке дня с зубрёжкой, зубрёжкой и ещё раз зубрёжкой не было места. Как и друзьям. С мальчиками мне дружить запрещалось, потому что любови всякие крутить рано ещё, а дружбы между мальчиками и девочками быть не может. С девочками дружить было нельзя, потому что женской дружбы не бывает. И это я одна такая лапша, а другие девочки только и думают, как бы меня обмануть и подставить.

Если честно, у меня не было сил в открытую бороться с женщинами моей семьи или отстаивать свое право быть собой.

Потому что их было всегда трое, а я всегда одна.

Потому что это их дом, а ничего моего там нет. И, даже, мои трусы, которые я ношу мне не принадлежат.

И пока я живу в их доме, ем их еду и ношу их одежду, я должна... я столько всего была им должна...

Быть благодарной.

Слушать, когда со мной говорят,