Прости, мне придется убить тебя

1. Леди в чёрном

Он так долго не открывал глаз, что Леди начала сомневаться в себе — для неё просто неслыханно.

Неужели переборщила с дозировкой? Да не может быть. Учла и вес, и телосложение, и крепость напитка. Это же не банальный клофелин, оставляющий следы, как отпечатки пальцев на стекле. Лично её руками созданный состав, не дающий промахов. Да, опытный патологоанатом сумеет заподозрить неладное, но она знала, что престарелый подслеповатый мистер Вилкост давно потерял хватку.

Вздохнув, Леди отвернулась к журнальному столику и ткнула кроваво-красным ногтем в экран смартфона.

Чёрт. Три минуты задержки.

Уже плохо, ведь всё рассчитано очень чётко, иначе путей отхода не будет. Через двадцать минут подъедет на парковку отеля таксист. Через восемнадцать закроется запасной выход и сменится код, а значит, украденный магнитный ключ станет куском пластика.

Неуютные мурашки напряжения прошли по её тренированному телу: если этот мудак не очнётся немедленно, у неё совсем не останется времени поиграть. Тогда заказчица останется недовольна. Раздраженно фыркнув, Леди снова натянула на пальцы перчатки, пока не дотронулась до чего-либо голыми руками.

Наконец, со стороны гостиничной кровати раздался глухой стон, и накрашенные темно-фиолетовой помадой губы изогнулись в улыбке. Нет, всё-таки рассчитано было верно. Просто не учла, какой он слабый тюфяк. Как, впрочем, и подавляющая часть мужского населения планеты.

Взяв со столика пистолет, который скорее прихватила для полноты картины, чем для дела, Леди небрежным движением откинула с лица чёрную прядку коротких волос. Едва сдержалась, чтобы не облизнуться. Жертва лежала, как готовое к употреблению изыскано сервированное блюдо — жаль только, придётся обойтись без аперитива сегодня, уже некогда. От её движений кожаные перчатки издавали едва слышный приятный скрип.

— Чёрт возьми… Что… Кто… Ты! — кое-как проморгавшись, темноволосый мужчина на кровати попытался поднять голову и тут же со стоном откинулся обратно.

Леди почти что сочувственно усмехнулась: тот коктейль, что она намешала ему в баре полчаса назад, явно не самое здоровое питьё. Жертва бросила на неё ненавидящий взгляд и попыталась дёрнуться, но безуспешно: руки были раскинуты и привязаны к изголовью, ноги — к металлическим ножкам.

Распят, словно Иисус. Вот только такие ублюдки не попадают на Небеса — им место лишь в адовом котле.

— А совсем недавно ты был куда вежливей, Томми, — протянула Леди, медленно подбираясь к кровати, как дикая пантера к загнанной добыче. — Когда тешил себя надеждами трахнуть смазливую красотку. Как тебе такой исход?

— Больная сука, — выплюнул тот, с некоторой долей испуга заметив в её руках оружие.

Он клеил — точнее, думал, что клеил — довольно улыбчивую приятную брюнетку, которая совсем не была похожа на девушку, стоящую посреди комнаты сейчас. Чёрные узкие кожаные брюки и высокие ботфорты на головокружительной шпильке, тонкий топ с глубоким вырезом, а не то милое фиолетовое платье.

— Отпусти меня сейчас же. Моя охрана…

— Твоя охрана послушно свалила спать, потому как их босс пошел трахать снятую в баре девчонку. Не в первый раз, да?

Встав к кровати вплотную, Леди наблюдала за меняющимся выражением его лица с маленькими ледяными глазками, испытывая просто эстетическое удовольствие.

Недели слежки и сбора данных, спрятанная заранее в этом номере сумка с верёвками и одеждой, попытки изображать недалёкую мадам, жаждущую секса на одну ночь — всё меркло в этот момент. Оно того стоило, это великолепное ощущение превосходства, силы. То, ради чего всё затевалось. Награда за все труды.

— Кончай это дерьмо, психичка! — сорвался Томми и снова панически задёргал руками. — Ты не уйдешь живой, если со мной что-то случится!

Злое шипение сквозь стиснутые зубы — она терпеть не могла угроз, особенно из уст такой вот мерзости. Скрип кожи, и нога в сапоге уже на промежности ублюдка, надавливая каблуком на член. Томми попытался отодвинуться, но у него не было путей отступления. Никаких.

— Всегда ухожу, идиот. — Леди довольно улыбнулась на мелькнувшую в его глазах панику.

По её венам текла приятная смесь из предвкушения и лёгкого возбуждения, сродни сексуальному. Ах, как же давно она не давала мужчине себя коснуться… Все они — самовлюбленные мудаки, которых видите ли природа наградила мошонкой, дав право считать себя королями мира.

Не достойны.

Она надавила каблуком чуть сильней, и Томми тонко проскулил, жмурясь от боли. Его челюсти были сведены так, что скулы казались белыми.

Сильней. И вот уже жертва открыла рот, срываясь на крик, который моментально заглушен: Леди, преодолевая сопротивление, запихнула в его пасть ствол, о который тут же неприятно лязгнули зубы.

— Хочешь, чтобы я вышибла тебе мозги, или сначала отрезать яйца?

Ответа дать он не мог, и только широко распахнувшиеся от ужаса глаза кричали о боли. В груди Леди клокотал смех: как же легко сбросить спесь с напыщенных мужланов! Пригрози их якобы достоинству, и вот уже перед тобой кусок мокрой тряпки, а не человек. Готовый едва ли не умолять. Каблук вжал плоть в матрас, и жертва замычала, стискивая челюсть вокруг металла ещё крепче.

2. Охотник

Просторный светлый кабинет на самом последнем этаже офисного здания был олицетворением слова «успех». Панорамные окна до самого пола, благородный дубовый паркет и лаконичная, простая на вид мебель. Но центром этой вселенной был стол, на котором ровными рядочками лежали папки с бумагами, стояла источающая тонкий аромат чашка эспрессо и хрустальная пепельница. Сам же хозяин напряжённо вглядывался в экран компьютера, не выпуская из пальцев сигарету. Бледное лицо с острыми скулами хмурилось с каждым мгновением, а серо-голубые глаза словно затягивала дымка.

— ...Шериф Миллер сделал официальное заявление, что почерк убийцы Томаса Делакруа совпадает с ранее так и нераскрытыми преступлениями. Из чего можно сделать вывод, что ставшая местной страшилкой легенда о «Леди в чёрном» снова идёт в массы…

Программа новостей раздражала, и Хантер торопливо затянулся почти истлевшей сигаретой. В голове крутились миллионы вопросов, но главный из них — как, черт побери?!

Как эта девчонка сумела оказаться быстрей него?! И ведь всё уже было готово: выпущена обличающая ублюдка Томми статья, выслежены все его привычки. Даже дату он уже обозначил, собираясь наведаться к уроду через пару дней. А теперь ему осталось только глотать крошки, публикуя некролог.

Не просто обидно — бесило до трясучки. Откинув окурок в пепельницу, Хантер выключил передачу, понимая, что копы всё равно знали меньше него. Впрочем, он также не мог похвастать впечатляющими результатами.

Развернувшись в кресле, он встал и подошёл к доске для записей. Оглянувшись на дверь просто по привычке, перевернул доску и тяжко вздохнул, рассматривая натянутые ниточки и заметки. Что-то подсказывало, что дело Томми сильного успеха не даст: снова лишь мелькнувшая на видеозаписях женская фигура в чёрном плаще, снова ни отпечатков пальцев, ни свидетелей — даже в полицию наведываться не обязательно, чтобы это понимать.

Он знал почерк этой Леди как свой собственный. Она поражала его внушительным послужным списком и не менее впечатляющей любовью к крови. Сам Хантер предпочитал действовать аккуратней и тише, не привлекая такого внимания.

Что поделаешь, женщины любят красоваться…

На доске с жертвами Миледи, как он мысленно звал ту, за которой пытался гнаться уже достаточно давно, были красной ниточкой видны её предпочтения. Всегда — мужчины, всегда — достаточно молодые и влиятельные. И всегда, начиная копать глубже, Хантер находил какое-то грязное бельё за их фамилиями. Возможно, Миледи просто свихнувшаяся феминистка.

А может, у него с кровавой мадам было гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд.

Так или иначе, интерес сия особа вызывала искренний и неподдельный. Элегантность и несомненный профессионализм, что Хантер мог оценить по достоинству, привлекали его не первый месяц. И тут ему пришлось со скрипом зубов признать, что она как минимум достойный соперник, если не выше его на полголовы. Увела из-под носа его жертву, снова не оставив следов.

Да, можно проникнуть в отель, но вряд ли там уже будет что-то любопытное: копы наверняка всё подчистили. Чёртов тупик.

Единственный человек в городе, о котором он не мог с помощью нескольких щелчков пальцев выяснить абсолютно ничего. Только шестым чувством знал, что особа молода. Как-то смутно представлялось, чтобы умудренная опытом женщина издевалась над Делакруа, превращая мудака в распятого Иисуса. Так могла развлекаться только девочка с фантазией и извращенным вкусом. И явно не лишенная чувства юмора, учитывая, что прошлая жертва была утоплена в бассейне фитнес-центра с точно также перерезанным горлом и ярким следом темно-фиолетовой помады на щеке.

Шерлок завещал искать мотив, но Хантер не сыщик и даже не полицейский. Да и копать под Миледи это скорее хобби, чем дело. Но сегодня она его взбесила, ущемив болезненно ноющее мужское эго.

Девчонка. Обошла, обскакала, посмеялась над ним. Над ним.

Едва не рыкнув от злости, Хантер распечатал фото Томми и приколол к доске, буравя яростным взглядом. Это была его цель. Его почетный член коллекции ублюдков. В укромном уголке стола уже ждала своего часа вырезанная статья из собственной газеты. Ритуал, который до этого дня не знал ошибок: изобличающий репортаж, смешивая жертву с дерьмом на весь город. И только потом можно было убирать её со сцены, прекрасно маскируясь под народный гнев. Схема, отработанная годами. А Миледи одним махом разрушила все планы…

Сучка. Но какая же изобретательная сучка.

Он бы точно не стал театральничать. Тротил под тачку, и дело с концом — никаких улик. Или, на крайний случай, подкараулить Томми в баре и сунуть цианид. Да вариантов масса, ведь в отличие от Миледи, Хантер не любил повторяться. А нож — это грязно. Огнестрел чище, пусть и значительно громче, но надо просто грамотно обставлять своё дело. Он даже традиционный сувенир уже присмотрел: запонки Томми вписались бы в коллекцию как родные.

— Стерва, — пробормотал Хантер себе под нос, снова гадая, как же так произошло.

Выходит, они работали над одним делом и даже не знали этого? Как же не столкнулись? А может, сталкивались, только не придавали этому значения…

— Ого, Хант! — потрясенно воскликнул знакомый голос за спиной, и Хантер раздражённо дёрнулся: поздно переворачивать доску, Пол уже всё видел.

Похоже, мысли о юной бестии сделали его столь рассеянным, что даже стук двери не заметил.

3.1. Миледи для джентльмена

— Нет, милочка, ты только представь! Я им что, девочка на побегушках, чтобы ехать лично на какую-то кражу в супермаркете…

Щебет над правым ухом всё никак не стихал, и Гвен выжимала понимающую улыбку из последних сил. Рыжеволосая кузина её откровенно бесила, однако лейтенант полиции Гонсалес была едва ли не самым важным знакомством для ночных дел.

Каким ветром родственницу занесло в правоохранительные органы — это отдельный разговор. После трагической смерти брата-близнеца она настолько углубилась в изучение юриспруденции, что другого пути уже и не захотела. Хотя даже идиоту понятно, насколько же занимаемая должность не соотвовала взбалмошному и склонному к лишнему трёпу характеру Вирджинии, Гвен это было только на руку. Разве что именно такие моменты она терпеть не могла: когда приходилось изображать живой интерес к односторонней болтовне сестры.

— …Так вот, а я ему говорю: эта форма размера на два больше, ну куда мне её, парашют шить? Кстати, твоё сегодняшнее платье просто невероятное, неужели начальник премию выписал на такое чудо?

Вирджиния с подозрением прищурилась, и Гвен, слишком занятая осторожным разглядыванием гостей мероприятия, едва не пропустила единственный не риторический вопрос.

— А, это… Папуля расщедрился, подарок из Европы, — заготовленная ложь прозвучала небрежно, хоть на самом деле она сильно сомневалась, помнил ли отец о существовании старшей дочери. Вроде звонил как-то в прошлом месяце. Или позапрошлом.

Думать об этом сейчас не хотелось совершенно, а о выборе наряда Гвен уже жалела. Потому как вместо обычной неприметности, дающей свободу действий, ощущала на себе любопытные взгляды. Липкие, буквально облизывающие тонкую талию и разрез на бедре.

Отвратительно. Ещё и стоящая рядом Вирджиния в вызывающем алом платье манила к себе всех входящих в зал гостей желанием поздороваться с ней как с дочерью хозяина. Отойти в уголок потемней не было никаких шансов, если Гвен не хотела рассориться с сестрой. Приходилось терпеть, с тоской наблюдая за пафосным светским раутом, пробивающим на зевоту.

Вычурный, украшенный лепниной и позолотой зал, официанты в жилетах и бабочках — всё было слишком. Настоящая цель никак не мелькала на горизонте, заставляя задуматься: зачем она вообще пришла?

— Надо же, а нам дядя уже с полгода не звонит! — обиженно надула щёки Вирджиния и тоже посмотрела в сторону выхода, наморщив точёный нос. — Фу, чёрт: Миллер пожаловал. Пойду, выскажу начальству свою признательность за визит, ты же не против?

— Нет, конечно, — закивала Гвен, чуть не сорвавшись в облегчённый выдох.

Наконец-то, кузина оставит её в покое, и можно будет улизнуть в какое-нибудь укромное место, откуда будет лучший обзор. В горле пересохло, новые туфли немного натирали ноги, а окружающая обстановка вызывала отчаянную скуку. Мимо пробежала красная фигурка с огненными волосами, спеша встретить шерифа и его супругу.

Воспользовавшись тем, что всё внимание присутствующих забрала высокопоставленная чета, Гвен скользнула взглядом по залу, в очередной раз придирчиво оценивая обстановку. Машинально зацепилась за камеры, чисто по привычке запоминая расположение, и за окна, как альтернативные пути выхода. Нет, у неё на сегодня не было никаких планов кроме тихой слежки. С лёгким сомнением, но она даже не стала класть в крохотную сумочку на тонкой цепочке никакого оружия. Только посмотреть издалека, изучить, запомнить…

Рядом со взлохмаченным блондином и улыбчивой смуглой девушкой стоял довольно высокий молодой человек в синей рубашке. У всех троих висели на шеях бэйджи, дающие пропуск на закрытое мероприятие. Пресса. И как же Гвен раньше не обратила внимания на эту компанию? Чёрт, это всё Вирджиния, сбивала с рабочего настроя.

А тем временем мужчина чуть развернулся, и она смогла увидеть его лицо.

Фото в интернете явно было не самым удачным и очень старым. Если бы не пронзительные серо-голубые глаза, в которых словно смешались пасмурное небо и горный ручей, она бы его и не узнала. Тонкие черты лица, резко очерченные скулы с крохотными родинками и нос с горбинкой. Небрежно растрепанные пряди волнистых каштановых волос, ярко кричащие, что в хаосе тоже могла быть эстетика. Он с откровенно скучающим видом сложил руки на груди и опёрся плечом на стену, кивая своему блондинистому собеседнику совершенно также рассеянно, как минуту назад изображала интерес сама Гвен.

Никаких сомнений. Это он. Хантер, чёрт его дери, Райт.

Она всё не могла прекратить его рассматривать, как диковинный выставочный экспонат, хоть умом уже и понимала, что нужно поумерить пыл. Но изогнувшиеся в усмешке губы на очередную не слышную для Гвен фразу заворожили, лишив крох благоразумия. И вот этот приятный молодой человек мог написать про неё столько гадости? Не верилось.

Внезапно мужчина повёл плечом, словно пытаясь стряхнуть чью-то руку, и повернул голову, тут же встречаясь взглядом со своей наблюдательницей. Что-то яркое, тёмное, полыхнуло в глубине его глаз. Настолько хищное, что почти пугало. Настолько чёрное, что заставило пульс пропасть на короткое мгновение.

И ужасно знакомое по собственному взгляду из отражения в зеркале.

***

Он так и не понял, что произошло. Под кожей зачесалось от ощущения, будто кто-то его внимательно изучал. И предположение подтвердилось, когда Хантер увидел искренний интерес в незнакомых огромных малахитовых глазах, сразу вызвавших ассоциации с кошачьими. Долгий зрительный контакт, от которого почему-то участилось дыхание, был запоздало прерван. Незнакомка моргнула и тут же встала полубоком, видимо, в желании скрыть уже проявленное любопытство. А на самом деле лишь продемонстрировала ему свою фигуру, мелькнув высоким разрезом на длинной юбке чёрного платья.

3.2.

Удар, впечатывая белокурый затылок в зеркальную стену ещё не закрывшегося лифта. Гвен потрясенно приоткрыла рот, ловя крупицы воздуха: она не думала, что Хантер настолько полон решимости. А его терпко-горьковатые губы уже впились в её, так жадно, словно только об этом он мечтал весь их танец. Не отвечать на этот напор невозможно, но она всё ещё не могла поверить, что он делал это.

Попыталась выкрутиться из его хватки, но он только сильней вжал её в стену, и стальной поручень больно надавил на поясницу. Дамская сумочка скатилась с плеча и упала на пол, рассыпая все нехитрое содержимое.

— Нет! — прикусила Гвен его губу со всей злости, игнорируя раскалённую лаву, пробежавшую по венам.

Раздался противный писк, и лифт закрылся, словно клетка, из которой уже не сбежать.

— Ты не пожалеешь, малышка, — уверенно пообещал Хантер, ловя её разъярённый взгляд. Одной рукой перехватил её запястье, удивляясь несвойственной девушке силе сопротивления. — Я докажу, что мужчина не бесполезен.

Да она уже жалела! Жалела, что всё ещё не свернула ему шею за эту вульгарность. Что слова абсолютно обезоружили, и теперь вместо того, чтобы бить его по плечам, она позволила ему снова коснуться губ, размазывая розовый блеск.

Победный хрип, и Хантер погрузился внутрь горячего рта, упиваясь вкусом. Мёд и вишня, божественные оттенки, смывающие все мысли. Он едва сдерживался, пока тащил девушку по коридору, чувствуя, что не способен усмирить Охотника внутри. Сегодня будто взбесившегося, рвущего когтями грудь и требующего одного — её. Спасением стал вовремя подъехавший узкий лифт, уже начавший движение. И теперь он не успокоится, пока не получит всё сполна.

Плевать, что они знакомы меньше часа. Плевать, что она самое ядовитое создание в этом чёртовом городе. И даже на то, что она племянница врага, уже тоже плевать, потому как настоящие только эти губы. Это льнущее к нему тело и аромат. Аромат лаванды.

Поцелуем нельзя было назвать их открытое противостояние. Борьба за каждый микроучасток рта, за каждый момент переходящего от победителя к аутсайдеру контроля, чьи роли менялись ежесекундно. От её первого укуса к сладко-горькому коктейлю примешивался железистый привкус крови, что распаляло Гвен ещё больше. Пока, наконец, Хантер окончательно не перехватил инициативу, буквально вытрахивая её рот языком. Она не могла совладать с собой, со своим абсолютно непослушным телом, и лишь еле слышно простонала, когда его рука оказалась на нежной шее.

Он держал её, не давая увернуться. Кричал без слов о том, кто тут главный. Каждым движением. Лизнув нижнюю губу и зацепив её зубами, слегка оттянул, чтобы снова углубиться в этот плен. Глубоко. Влажно. И поджигая целый сноп ярких искр внизу живота.

Гвен рванула в стороны его рубашку, смирившись, что уже не предотвратить неизбежное. Раздался тихий треск, свидетельствующий, что застёжки безнадёжно испорчены. Но главное — оказавшееся под её пальцами потрясающее тело. Напряжённые мышцы, обвивающие плечи: не чересчур, а как надо. Как ей всегда нравилось, хоть она никогда и не признавала. Но этот мужчина был сложён идеально, как картинка в глянцевом журнале. Гладкий, шелковистый торс, по которому она прошлась, слегка цепляя ногтями. Сразу ощутила его дрожь — а может, это её собственное нетерпение давало о себе знать.

Хантер не мог допустить, чтобы их прервали в этот момент. А потому без тени сомнений опустив ладони на её ягодицы, подхватил девушку-наваждение и рывком приподнял, усаживая на поручень. Получилось так, как и хотел: от столь сильного толчка лифт пошатнулся и застыл. Лучше не придумаешь.

Гвен уже обхватила ногами его поясницу, не замечая, как высоко задралось платье. На мгновение застыла, прервав поцелуй: поняла, наконец, что теперь никто им не способен сказать «стоп». Что теперь она заперта с ним на минуты, которые могут стать самыми долгими в её жизни — и самыми прекрасными. Сердце ломилось в грудь, а Хантер не дал и воздуха глотнуть, уже пробравшись руками под платье и наслаждаясь бархатистой упругостью бёдер.

— Ну как, малышка, уже хочешь меня? — не удержался он от коварной усмешки, приникнув губами к выпирающим косточкам её ключиц.

Ему в ответ раздалось раздражённое шипение, и Гвен запустила пальцы в его волосы, оттягивая пряди до боли. Но не обращать внимание на бьющие под кожей раскалённые импульсы было невероятно сложно. С трудом она собрала достаточно воздуха вокруг, чтобы выпалить ответ:

— Да с чего ты вообще взял… Самодовольный ублюдок.

— Ах, какой грязный рот у племянницы такого уважаемого человека! — не остался в долгу Хантер, и желание наказать эту девчонку окрепло с новой силой.

Вот теперь он разозлился не на шутку. В то время, как его сжирал изнутри откуда-то взявшийся голод, эта сучка откровенно издевалась над ним. Рыкнув, он снова припал к её шее, теперь уже без малейшей жалости оставляя жгучие красные следы. Всасывая в себя её вкус, как неповторимый райский нектар. Это точно проделки дьявола: запихнуть такую злобную фурию в тело прекрасной бабочки. Ладони пробрались между ее расставленных неприлично широко ног, сминая мягкую кожу с очевидным наслаждением.

Гвен тонко заскулила от боли, откидывая голову на стену. Чтобы удержать равновесие на слабой опоре, упёрла каблуки в противоположное зеркало: благо, небольшая ширина лифта позволяла. Прикрыв глаза, Гвен тяжело дышала, ощущая немного шершавые, грубые руки на самых нежных и чувствительных местах. Его влажный обжигающий язык обвел ключицу и спустился к ложбинке груди, посылая высоковольтные разряды под кожу. Куда-то сразу в кровь, а затем прямиком в матку, отчего тянуло просто болезненно. Слишком давно никто не давал ей ничего подобного, и тело пело в предвкушении забытых ощущений: твёрдого, тёплого члена, который ворвется внутрь и прекратит её мучения.

4. Злость

Раутвилль — город средних масштабов с не самым высоким уровнем преступности. А потому штат сотрудников полицейского участка был немногочисленным. Шериф, десяток копов с погонами, престарелый патологоанатом да пара лентяев-экспертов: вот и всё богатство. И всех Гвен знала поимённо, не уставая покупать пончики. Сегодня она была полна решимости, боевого настроя и клокочущей под кожей злости, которую умело маскировала сладкой улыбкой, входя в участок.

— Привет, Бен, — прощебетала она охраннику на входе, открывая большую коробку с лакомствами. — Пончик?

— Привет, Гвени! Спасибо, — тот привстал на стуле, привычно угощаясь из рук годами знакомой девушки и кивая на дверь. — Вирджиния у себя, проходи.

— Благодарю.

Не стирая с лица заискивающее выражение, она шмыгнула в коридор, на ходу здороваясь с каждым и предлагая сладкое. Как же просто, когда достаточно милой улыбки, хвостика на голове и выпечки, чтобы тебя уже считали едва ли не ангелом.

И не замечали, как цепкий взгляд прошёлся по стене с заметками, выхватывая новые детали идущего по делу Леди в чёрном расследования. Гвен удовлетворённо вздохнула, понимая, что копы топтались на месте: да в статье Райта было больше правдивых данных о ней.

Райт. Чёртов ублюдок. Одна мысль о его имени, и продолжать улыбаться стало в сотни раз сложней. Вернувшись вчера домой совершенно разбитой, Гвен долго не могла уговорить себя успокоиться и принять ситуацию. Случившееся казалось плохим сном, дорогое платье от Диор выброшено в мусор. И даже холодный душ не помог собраться с мыслями. Уже дважды Хантер заслужил смерть в её глазах. Сначала словами, а потом действиями.

Но как бы Гвен не хотелось послать всё к чёрту и просто проникнуть ночью в его квартиру с ножом поострей, правила никто не отменял. Личное не должно смешиваться с делом. А значит, ей нужно выяснить, какой шлейф тянулся за этим язвительным привлекательным редактором. Тут сложностей никаких: улыбка и лакомство.

— Привет, кузина, — бодро поздоровалась Гвен, заглядывая в крохотный кабинет лейтенанта Гонсалес. — Как жизнь?

— Заходи, Гвени, — мимоходом кивнула Вирджиния, отрываясь от экрана старенького компьютера.

На рабочем месте она выглядела иначе, чем вчера: рыжие волосы собраны в пучок, пышную грудь обтянула голубая рубашка формы. Цвет ей не шёл абсолютно, как и занимаемая должность. Если бы не природная вредность, отец давно бы вытащил наследницу из этого болота. Но против огненной бестии помочь мог только удар ядерной ракеты.

— Пожалуйста, скажи, что остались с вишневым джемом! — взмолилась она, заметив коробку в руках кузины.

— Всё для тебя, — Гвен протянула ей последний пончик, и Вирджиния благодарно улыбнулась.

— Веришь, сегодня такой завал, что я даже кофе ещё не пила. А с твоими вкусняшками точно скоро ни в одни брюки не влезу. Скажи честно, это план, чтобы я отдала тебе все свои платья?

Белоснежные зубы сомкнулись на выпечке с красной глазурью, и Вирджиния с наслаждением прикрыла глаза. Гвен усмехнулась: план не в том, чтобы завоевать чужой гардероб. Тем более, её собственная коллекция вполне могла соперничать с арсеналом кузины. Только той об этом знать совершенно ни к чему…

Придав лицу сочувствующее выражение, Гвен присела на стул, откидывая пустую коробку под стол хозяйки кабинета.

— Что, так много работы? Есть новости по убийству Делакруа?

— Да какой там! — отмахнулась Вирджиния, положив надкусанный пончик на салфетку и облизывая пальцы с идеальным маникюром. — Дело ведёт Малкольм, а он полный профан. Говорит, есть подвижки. Но я-то знаю, что у него ни одной улики! У трупа в крови только алкоголь, на ноже ни отпечатка… Свидетели говорят, пил в баре с какой-то брюнеткой, потом отослал охрану и ушёл с ней в номер. Вышла она уже в капюшоне. Самое интересное, что её лица нет ни на одной записи! Всегда поворачивала голову так, что видно лишь затылок. Малкольм в дерьме.

Все это Гвен знала и без неё, но слышать о ступоре полиции всё равно было приятно. Дело сработано чисто, так что можно не переживать хотя бы за дохлую свинью Томми. А вот готовиться к новому стоило поплотней. Тщательней. И для этого ей нужны архивы с вот этого самого старенького компьютера.

— Тогда чем завалили тебя? Снова мелочь?

— Отчёты, — брезгливо сморщилась Вирджиния, кинув ненавидящий взгляд на монитор. — Ещё и вся программа подвисла на этой рухляди! Бесит! Не за тем я шла в полицию, чтобы заниматься бумагомарательством…

— Позволишь посмотреть? — Гвен встала и подошла к ней сбоку, забирая мышку. В силу неофициальной профессии с техникой она ладила. Едва посмотрев на экран, чуть не закатила глаза: нужно просто перезагрузить систему. Но сестру заверила: — Хм, тут надо немного почистить файлообмен… Да и ошибки удалить…

— Сможешь? Ты бы меня просто спасла!

— Десять минут, и будет готово.

Вирджиния освободила ей место, подхватив со стола пончик, и задумчиво его надкусила. Гвен парой кнопок заставила экран ожить, но кузина этого уже видеть не могла. Тем лучше. Процессор загудел, перезапускаясь, и вдруг Вирджиния протянула:

— Знаешь, я вчера видела тебя с одним мужчиной…

Гвен изо всех сил пыталась игнорировать пробежавшее по венам раздражение. То, что Хантер оказался в её реальной жизни, а не в мире Леди и её жертв, вызывало неконтролируемую злость. Теперь он ещё и засветился в глазах родственников.

5. Химическая реакция

Рабочее место Гвен можно было назвать даже мистическим. Большой кабинет, два простых письменных стола с компьютерами и один длинный посредине для опытов, заставленный пробирками и спиртовками. В самом углу помещения стояла клетка с белыми лабораторными мышами, изредка издающими противный писк. Свет всегда был чуть приглушен, синеватые галогеновые лампы не должны влиять на химические процессы. Он лёгким таинственным мерцанием отражался на глянцевых поверхностях и стеклянных дверцах растянувшегося во всю стену шкафа с реактивами.

Гвен не особенно отвлекала работа — она давно стала такой рутиной, что не забивала голову. Руки в латексных перчатках умело мешали разноцветные жидкости, отмеряя количество гидроксида бюреткой. За ухом был заправлен карандаш для пометок, на столе ждал записей блокнот. Но эта процедура проста до смешного, даже вторая лаборантка не понадобилась. Нэнс сегодня отпросилась пораньше — вроде как у неё заболел ребёнок. Гвен не вникала, ей было абсолютно всё равно. Своих проблем хватало.

Например, висящий на шее заказ, по которому не было никаких подвижек.

Полученные от Вирджинии данные разочаровали безмерно. Если на бывшего морпеха Бена Райта имелось несколько грешков вроде связи с продажей наркотиков и пьяных дебошей, то на его сына не нашлось ничего. Только штрафы за гонки на байке. Чист, словно слеза младенца — да абсурд, полнейший! Узнав темперамент Хантера, имея несчастье лицезреть его последствия на своём теле в течении нескольких дней (благо, сегодня синяков уже практически не осталось), Гвен не могла поверить, что он неповинная душа. Не с этим порочным огоньком в глазах. Так не бывает.

А факты упрямо говорили о том, что на удивление неплохо закончив школу, парень начал писать статьи во всевозможные издания, и к двадцати годам, не имея специального образования, занял место в штате «Раутвилль таймс». Видимо, очень способный… Или просто единственный, кто не боялся писать на злобу дня, выливая ушаты дерьма на местных выскочек. Гвен было всё равно, кто из обиженных шишек в итоге сделал заказ. Главное — найти брешь в этой слишком сладкой истории.

Может, стоило узнать больше о его сестре Трейси? Девочка росла довольно взбалмошной, даже как-то раз привлекалась за мелкую кражу — скорее всего, просто глупое развлечение подростка. Но она сейчас в Денвере, да и вряд ли поведает что-то интересное о братишке, от которого зависела материально. К сожалению, официальные данные не могли рассказать, сколько у Хантера друзей, и где он любил бывать. Такую информацию обычно давала слежка, но после происшествия в понедельник это казалось плохой идеей.

Если Гвен заметила, как Райт следовал за ней, неужели он сам не обратит внимания, если она попытается сделать то же самое…

Оставался последний вариант. В собственности у объекта числилось не так много: квартира в скромной новостройке на Литтл-авеню, мотоцикл и какой-то гараж в трущобах. Вот это уже было странно: зачем он нужен, если нет машины? Возможно, достался от родителей, а продать было лень. А может, и нет.

В любом случае, нужно залезть и в квартиру, и в гараж, причём когда Хантера наверняка там не будет. Прошерстить каждый закуток, найти хоть какое-то свидетельство того, что для устранения цели имелись не только личные мотивы. Нужно засунуть все свои воспоминания о его чертовски горячем теле в задницу и быть профессионалом.

Привычный стук стекла успокаивал. Гвен закончила с очередным опытом, сделала пару пометок в блокноте и вылила содержимое колбы в металлический дистиллятор. Теперь дождаться, пока выпарится газ, и можно ставить жидкость в эксикатор. Всё просто и довольно быстро. Устало вздохнув, она взглянула на настенные часы, с тоской понимая, что рабочий день ещё не завершён.

Что ж, освободилось немного времени, а значит, можно пополнить свои личные запасы, смешав пару новых составов для грядущего дела. Как раз Нэнс не будет приставать с вопросами, и есть несколько свежих идей в голове. Гвен никогда не использовала один яд дважды, чтобы не оставить улик. И когда она уже направилась к шкафу за реактивами, дверь за спиной противно скрипнула.

— Здравствуйте, мисс Андерсон, — раздался голос самого директора фирмы мистера Вебера, что сразу заставило её насторожиться. Какого чёрта он спустился в лабораторию, в её небольшую обитель, в её крепость? — Я к вам с гостем. Позвольте представить, Хантер Райт. Он из «Раутв…

— Что?! — резко обернувшись, Гвен чуть не ударилась о дверцу шкафа лбом.

Ослышалась? Но нет: за пухлым лысоватым начальником наблюдалась до ужаса знакомая жилистая фигура. С такой довольной улыбочкой на лице, что сомнений никаких: пришел специально. Резко одёрнув белый халат, Гвен нацепила маску полнейшего безразличия, никак не выдавая своё знакомство с репортером:

— Простите, мистер Вебер, это я от неожиданности. Так откуда ваш гость, говорите…

— Из «Раутвилль таймс». Мистер Райт готовит статью о наших последних достижениях, и будет прекрасной возможностью показать ему лабораторию. Вы же не откажете в экскурсии?

— Конечно, — улыбнулась она через силу.

Поймала на себе изучающий колкий взгляд, от которого хотелось просто шипеть в невозможности выкинуть наглеца из кабинета в присутствии директора.

— Буду вам очень признателен, мисс Андерсон, — подал голос Хантер, тщательно скрывая насмешку.

Его безумно повеселили удивление и раздражение на миловидном личике, что говорило ясно: на этот раз ему удалось застать сучку врасплох.