Противоядие

Глава 1. Аида

Аида

- Слушай, ничего личного, но с такой отменной, - с помощью одной только интонации Манир умудрился обличить крайнее слово в мысленные кавычки, - техникой ты вряд ли одержишь победу в реальной схватке.

«Да что ты!»

- Слушай, - передразнила я, стараясь не потерять равновесие и не опозориться ещё больше, - мне даже льстит, что ты думаешь, что я претендую на нечто большее, чем просто выжить в этой «реальной схватке».

Говорила я уже на последнем издыхании, а потому мне оставалось лишь надеяться, что Манир разберёт хоть что-то среди моих шумных выдохов и бешенного стука сердца, которое, по моим ощущениям, можно было услышать на противоположном краю нашего лагеря.

- Рад, что чувство юмора при тебе даже за шаг до верной гибели. - знай я, что он задумал, поверила бы, что мой черноглазый друг – пророк.

А задумал он ввести меня в заблуждение двумя ложными ударами в область головы, защищаясь от которых, я совсем выбилась из сил и даже не обратила внимание на его ногу, которая оказалась в опасной близости от моей голени. Сделав подсечку и опрокинув меня на землю, Манир торжествующе рассмеялся.

Кто угодно не обратил бы внимание, но от меня, даже под грузом усталости, не скрылась «натянутость» его радости. И это ударило по мне гораздо больнее, чем все язвительные замечания Манира вместе взятые, что он бросал в мой адрес всю тренировку.

- Возможно, мне стоит попробовать себя в менее, - растягивая слова, начала я, всё ещё валяясь на песке, - энергозатратных способах самообороны.

- Менее энергозатратных? - в этот раз ухмылка Манира была более искренней. - Будешь атаковать противника рисованием? Или шитьём?

- Иногда мне правда кажется, что тебе нравятся мои страдания и унижения. - поднимаясь на ноги и оттряхивая полы туники от сверкающих песчинок и пыли, пробубнила я.

Разумеется, я ни капельки не обижалась на Манира ни за его любезные комментарии о моих боевых способностях, ни за то, что он ни разу мне не поддался, ни даже за то, что он трижды искупал меня в песке, из-за чего завтра я точно проснусь с парочкой новых синяков. Но мне было неприятно увидеть разочарование и опасение на его лице, когда я снова не заметила его стратегическую «уловку».

И я, и Манир прекрасно знаем, что «выжить», в моём случае, вовсе не гарантированный исход, если мне придётся самостоятельно бороться за свою шкуру. Как бы долго и упорно я не тренировалась, мне всё ещё не хватало природной смекалки и скорости, чтобы не только обороняться, но и наступать в поединке. Правда, Манира беспокоит вовсе не это. В сердце моего лучшего друга живет несокрушимая уверенность в том, что меня такое положение вещей устраивает.

Но я прослыву последней лгуньей, если скажу, что это абсолютная ложь. Меня не то, чтобы не тревожила немаленькая вероятность погибнуть в первые же секунды какой-нибудь заварушки, просто за себя я переживаю меньше всего. Куда важнее для меня то, что я вряд ли смогу за кого-нибудь постоять. А ещё хуже, что, скорее всего, этому кому-нибудь придётся стоять за меня и, возможно, погибнуть.

«Но этого не случится… Я сделаю всё, чтобы не допустить такого»

- Ты знаешь, что я прав.

Голос Манира был чуть хрипловатым, что почти по инерции заставило меня потянуться к своей манерке, которая висела под тёмной тканью моего кафтана. Я молча подала флягу другу. Манир сделал несколько коротких глотков, передал мне воду, а тыльной стороной ладони убрал влагу с потрескавшихся губ. Я хотела было тоже сделать глоток, но вдруг фляга показалась мне почти неподъёмной. Я закрутила крышку и медленно опустила руку с манеркой, даже не найдя в себе сил прицепить флягу обратно к поясу.

- Ая? - не знаю, как ему удалось уместить в две буквы столько тревоги. - Знаешь, забудь. - совсем иным тоном объявил Манир. - Я слишком строг, а ты слишком устала. Завтра будет новый день, и я уверен, ты надерёшь мне зад…

- А вот это на самом деле остроумно. - серым голосом отметила я, смотря куда-то сквозь кафтан Манира.

- Ая. - позвал он, сократив расстояние между нами до минимума. - Ая. - я всё ещё не поднимала взгляд. - Аида, посмотри на меня. - видимо, не веря, что я его послушаюсь, Манир собственноручно приподнял двумя пальцами мой подбородок и развернул моё лицо так, что наши глаза встретились.

С первого дня, как я увидела глаза Манира, не переставала удивляться тому, насколько они тёмные. Даже если бы я очень захотела, мне бы не удалось разглядеть и намёка на границу радужки и зрачка. Но когда солнечным лучам удается достигнуть лица Манира, которое почти весь день закрыто платком, а порой и не одним, то они меняются до неузнаваемости и напоминают по цвету тёмный янтарь. Как-то раз я заметила это на одной из наших тренировок и с детским восторгом обнаружила, что он напоминает мне самого настоящего пустынного хищника: несокрушимая боевая стойка, ровное спокойное дыхание и ничего не упускающий взгляд его волчьих глаз.

«Совсем непохожих на те, что когда-то давно смотрели на меня так же ясно, но отливали не медью, а… нет»

- Я знаю, что ты скажешь, - возвращаясь к реальности, ответила я, - так что давай избавим друг друга от очередной порции жалости ко мне, иначе я последую примеру страусов и зароюсь головой в песок. - мне даже удалось состроить более или менее правдоподобную гримасу равнодушия, но Манир был непреклонен.