Протокол: Месть

Личное дело: Субъект "Койот"

ЛИЧНОЕ ДЕЛО: Субъект «Койот»

ГРИФ: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

№ ДЕЛА: F-776-K

ДАТА ОТКРЫТИЯ: 2422.11.12

СТАТУС ДЕЛА: Закрыто

Общая характеристика субъекта

Мутационный код: P07.SP.SH-YDY/R

Расшифровка кода: Проект «Психо-Фантом», седьмое поколение мутации с психотипичным отклонением «Пространство», с углублением состояния «Сдвиг». Визуальные маркеры мутанта: Y – Полностью жёлтые глаза, вертикальный зрачок; D – Кожа тёмно-серая, без дефектов и отклонений; Y – Чёрные кератиновые наросты на голове в форме закрученных назад и выходящих вперёд рогов, кончики рогов – жёлтые.

Особое мутационное отклонение: Субъект имеет повышенную регенерацию в сравнении с нормой поколения. Возможно личная синергия ДНК с инородной биогеникой. [Требуется добыть и изучить генный материал.][По записям от 2421.04.27 генный материал не поддаётся изучению без носителя. Причины установленные в ходе эксперимента: генный материал из любого источника быстро деградирует и разлагается без возможности восстановить.]

ФИО: Эмили Лукхардт.

Позывной: «Койот».

Дата рождения: 2395.04.13 (27 лет)

Пол: Женский.

Рост: 175 сантиметров.

Вес: 73 килограмма.

Особые приметы: Красные волосы, собранные в хвост. „Застывший“ оскал в виде улыбки.

Краткая биография до генетического вмешательства

Родственники: Живых не обнаружено.

Место рождения: Брильфан, шахтёрский городок при колонии «Дельц-Фан».

Образование: Военно-медицинская академия колонии «Дельц-Фан» (оконченное).

Место работы: Городское ополчение по противодействию экзофауне (Сокращённо ГОПЭ).

Должность: Полевой медик.

Опыт работы: 2 года.

Награды: «Спасательный отряд» – награждена за спасение двух оперативников спецназа из кислотной бомбардировки экзофауны. «За Отвагу» – награждена за спасение гражданских из места техногенной катастрофы, вызванной нападением криминальных синдикатов.

Самостоятельно вступила в группу добровольцев для мутационных экспериментов седьмого поколения проекта.

Дата вступления: 2416.02.11

Медицинские данные

[Отредактированы из-за внешнего вмешательства. Оценка системного ИИ: повреждение данных, характеризующееся как «Взлом»]

Психологический профиль

Характер: Ярко выраженная неустойчивая акцентуация (сохранилась после мутации) с чертами истероида.

Поведенческая характеристика: Импульсивна, жестока.

Изменения после мутации: Собственничество. Признав иную особь «своим», начинает проявлять активную агрессию для защиты интересов и территории.

Мотивация: Защита близких, сохранение «безответственного» комфорта.

Оперативные установки

Субъект имеет запредельные [данные повреждены], в сокращении дистанции и по восстановлению после боя. Уточнение: Вступать в ближний бой или бой на короткой дистанции с Койот категорически запрещено.

Слабостью субъекта является повышенная агрессия, потеря самоконтроля, уязвимость перед психотипичными отклонениями «Эмпатия», «Телепатия», «Иллюзия». Уточнение: Призывать других мутантов линии запрещено [данные повреждены]. Использовать исключительно людской ресурс.

Для уничтожения цели предлагается использовать модифицированное вооружение стандарта «Слон» – крупнокалиберные (.50; .60; .75) рельсотронные винтовки, ранцевые плазмомёты с дистанцией в сто метров, пространственные стабилизаторы класса «Йормунганд» и вирусное оружие [данные повреждены]. При наличии человека с психотипичным отклонением «Эмпатия» или «Телепатия» (с углублением состояния «Управление мыслями») допустимо сокращение дистанции до короткой.

Текущий статус

Системное назначение: Дезертир

Субъект считается ликвидированным, при личном свидетельстве уполномоченного лица в должности Инквизитора-карателя Карла Фридриха фон Эйзена. Смерть была произведена при использовании психических сил Карателя типа «Эмпатия», углубление «Контроль воли» с использованием крупнокалиберных рельсотронных винтовок (.60) с расстояния в 5 метров в переулке смежного города-колонии Алькерк.

Глава 1

«Устранение дезертиров – первоочередная задача сотрудников, назначенных на должность Карателя или Инквизитора. При успешных захватах или ликвидациях лицам, участвующим в процедуре, выплачивается премия в виде тысячи кредитов за обычных дезертиров и до двух тысяч за дезертиров-мутантов. Номер поколения или уникальность особи не влияют на выплату» — из внутреннего регламента Службы безопасности, к которой относился Инквизитор-каратель Карл Фридрих фон Эйзен – оперуполномоченный по делу группы «Берсерк».

Однако это не касалось трёх уникальных мутантов, способных держать остальные образцы в неформальной структуре и подчиняться их приказам. Они были элитой, которая диктовала свои правила. И каждый из них был внесён в реестр «особо опасных». За них полагалась особая награда, которую получил один человек.

Каратель Эйзен быстро шёл по сети туннельных коридоров комплекса «Аталисс». Его лицо было красным от злости, а от психо-обруча на голове – стандартного элемента усиления способностей психически одарённых личностей – исходили небольшие фиолетовые разряды, утыкавшиеся в его лысую голову, на поверхности которой шли разрядные канавки. Его плащ развевался от скорости, до которой он разогнался, а жилет трясся, гремя различными вещами в подсумках.

Он ворвался в свой кабинет – серо-белое помещение 6 на 7 метров, состоящее из пластин металла, в котором было голографическое окно. Сейчас на нём были изображены жёлтые петунии, опыляемые земными насекомыми – пчёлами. Одна из галогенных ламп не светила, вероятнее всего – перегорела. Картина с пчёлками была единственной умиротворяющей вещью во всём бардаке, присутствующем в помещении: документы вразнобой валялись на столе из дуба с зелёным тканевым покрытием, все шкафчики были открыты и из них выглядывала его сменная «корпоративная» одежда, а на диване валялись разные устройства, от дата-планшетов до ЭМИ-зарядов под его табельный пистолет.

Изображение голо-окна сменилось на более умиротворённое – бескрайние просторы земных холмистых лугов, которые двести лет назад использовали как заставку для старых экранов ЭВМ. В этот момент картинка исчезла, и вместо неё открылся обзор на нижний уровень этажа. Эйзен подошёл к окну, чтобы посмотреть, что стало причиной такого поведения ИИ-ассистента. Внизу среди толпы серокожих рогатых тварей сотрудники перетаскивали двух заключённых в криокамеру. Это был назидательный процесс, показывающий, что происходит с беглецами и дезертирами. Однако было шесть мутантов, которые входили в местную элиту и считались лояльными, но нестабильными образцами. Они стояли поодаль и смотрели с очевидной радостью и... сопереживанием? Неважно.

— Арадия, перекрой обзор на этих недоумков! Не хочу видеть их треклятые рожи.

— Так точно, господин Эйзен.

Голо-окно стало непроницаемо чёрным, и Эйзен устало плюхнулся в своё дорогое офисное кресло. Потерев лицо рукой, предварительно сняв перчатки, он принялся писать рапорт. Его ассистент приняла голографическую форму высокой тонкой блондинки. Но Каратель не смотрел на неё, у него из головы не выходила одна сцена – падающее тело особо опасного мутанта, который смотрел ему в глаза. Не просто смотрел, а наблюдал за его действиями, каждую секунду своей неминуемой гибели. Этот мутант видел, как он отдал приказ о телепортации, видел, как он уверенно смотрел на проделанную работу и уже, лёжа на земле, видел, как «сгорел» телепортатор в его руках. И всё это складывалось неприятным образом.

Червяк сомнений, крутившийся в его животе, съедал его всё больше и больше, заставляя думать об этом. Он пришёл к неутешительному выводу – дезертир выжил. Однако факты говорили сами за себя: уничтожены сердце и головной мозг, любой «Канари» от такого умирает. Последняя сводка с био-локаторов, захваченных перед телепортацией, говорила, что она мертва. Но его чутьё... Чутьё говорило: «Нас обманули, Карл. Нас надули как последнего дебила!»

Бумага была скомкана и выкинута в сторону урны. ИИ-ассистент взял управление дроном-уборщиком на себя и убрал мусор.

— Вы чем-то раздражены, господин Эйзен?

— Да, блять. Я не просто раздражён. Я взбешён! Твою же мать...

— Просьба сократить ненормативную лексику. Ваш разговор записывается для улучшения социальной атмосферы. Ваше состояние может быть замечено мутантами типа «Канари» и воспринято как агрессия.

— Не учи учёного. Я знаю, что я позволяю себе. Мой кабинет экранирован. Приведи моего помощника.

— Так точно, господин Эйзен. — Арадия развоплотилась, оставив Эйзена наедине со своими мыслями.

Надо было привести мысли в порядок, а для этого нужно было пройти ментальную практику, на которую у него сейчас не было никаких сил. Всё, что он мог сделать для себя сейчас – прибраться в кабинете.

Бумаги на столе были собраны в стопки и рассортированы по металлическим стойкам на его столе, пишущие принадлежности были также возвращены по своим местам. Подойдя к шкафу, он переоделся в корпоративную форму – отвратительный серый комбинезон с отличительными знаками, чтобы сотрудники понимали, что перед ними «Инквизитор». Его одежда была повешена вместо предыдущей. Всё же динамо-жилет, даже если захотеть, невозможно носить постоянно.

Различные устройства, лежащие на диване, были отправлены туда же – в шкаф, в собственные ящики. Кабинет за жалкие десять минут превратился в место уважаемого человека. Мужчина взял со стола тканевый платок и промокнул свою голову, очищая дорожки от пота, выступившего по всей голове. С выдохом он убрал платок в нагрудный карман, подошёл к зеркалу и начал поправлять комбинезон, выравнивая замятости и неровности. Его лицо всё ещё было багровым от злости.

Глава 2

— Здравствуйте, достопочтенный Архивариус. Вы уже знаете, зачем мы пришли. — Карл уважительно поклонился голограмме ИИ.

— Мне известно, зачем вы пришли, Инквизитор-каратель Эйзен, верно. Но в рамках протоколирования нашего разговора вы обязаны объяснить своё присутствие. А также меня интересует повторная цель посещения Архива психологом Елизаветой Разумовой. — слегка прошипел ИИ.

— Архивариус, она прибыла со мной, чтобы мы оба подписали план эксперимента об ограниченной дестабилизации социальных связей уникальных мутантов проекта «Психо-Фантом». — в этот момент Эйзен улыбнулся и он направил свою мысль в сторону Елизаветы.

Её разум психолога был особенно прочным для него, но она ему доверяла, она была с ним одного вида и этого оказалось достаточным, чтобы исказить её восприятие его слов. Пульс проходил медленно, словно продираясь сквозь терн, но когда достиг своей цели, воля Лизы, которая внимательно слушала Эйзена, была подавлена. Она не слышала следующих слов.

— Также мы полностью осознаём риски и разделяем ответственность между собой. — с каждым словом он улыбался всё злобнее и злобнее. — А следовательно, с осознанностью нашего выбора идёт и наше обоюдное согласие на эксперимент.

Девушка смотрела то на Карла, то на огромную машину. Она не осознала, что её коллега нарушил их договорённость, как только представилась возможность. А Архивариус даже не повёл глазом, чем помог его маленькой игре. Повисла оглушительная тишина.

— Да. Я получал от вашего ИИ-ассистента подобный запрос. Совет ещё не подписал допуск такого эксперимента. — огромный красный глаз приблизился к людям. Перед ними из пола появились письменные столы из керамо-пластика с небольшим наклоном. — Тогда подпишите документы, раз вы оба устно согласны.

Мужчина и девушка медленно подошли к столам. Здесь был настоящий блок из двадцати листов, каждый из которых требовалось подписать. Это всё заняло не больше часа, несмотря на то, что Эйзен перечитывал все пункты, положения. Психолог же подписала все листы, не перечитывая, и ушла, не дожидаясь инквизитора.

— Всё подписано, Архивариус.

— Да. Я это наблюдал. Вы свободны. Неформальные договорённости игнорируются перед лицом абсолюта правил. Вы соблюдаете форму. Ваша лояльность вне сомнений, ин-кви-зи-тор. — после нарочито раздельного произнесения слова весь архив замолчал, кроме эха Архивариуса, которое продолжало гулять по залу.

Столы исчезли, и мужчина покинул зал. Его за выходом ждала Елизавета, сложившая руки на груди. Она явно была недовольна.

— Что вы сделали со мной? — девушка отвела взгляд и посмотрела на браслет-ингибитор с ментальной защитой.

— О чём вы, коллега? — наигранно удивился инквизитор.

— Не уклоняйтесь от ответа, Эйзен. Я чувствую, что вы влезли ко мне в голову. — она приблизилась и пригляделась в его глаза. — То, что вы эмпат и инквизитор, не даёт вам права применять силы направо и налево. Если такое повториться ещё раз, я подам рапорт.

— Ничего подобного не было. Вам показалось. Рапорт это ведь необязательно, Елизавета, вы явно не выспались.

— Раз так... Будете получать доступ к Канари исключительно через Архив. Вы могли быть честны со мной, Карл. Если не захотели, то я не хочу более вам добровольно помогать. — она развернулась и ушла. Её ховер подскочил и направился в юго-западный туннель.

Каратель лишь хмыкнул. Её доверие было лишь малой платой в сравнении с тем, если он не выполнил свою миссию и дезертир, за которым он охотился несколько месяцев, окажется живым. Это будет не просто личная трагедия для него. Пострадает множество голов, которые были ответственны за операцию, вплоть до малых чинов из совета. В такой призме доверие одного из научных сотрудников – малая цена. Почти что бесплатно.

Самое тяжёлое за день было сделано, можно наконец отдохнуть. Инквизитор обтёр лицо платком, который он достал из нагрудного кармана. Однако возле ховера его ожидал человек в деловом костюме. Это был дипломат из совета, который никогда не появлялся просто так рядом с ним. С Эйзеном хотят поговорить, а другого выхода не было, ведь хаб можно покинуть только на специальном транспорте, либо же надо потратить пару часов, чтобы вернуться в основной блок комплекса.

— Здравствуйте, Карл! Давно с вами не виделись. — улыбчивый мужчина с гладкой причёской протянул руку к карателю.

— Здравствуйте... советник. — он пожал руку, но как-то слабо.

— Ну, чего так угрюмо? День тяжёлый? Или дезертиры дали вам координированный отпор?

— Нет. Дезертиры были схвачены и ликвидированы без происшествий. — сухо процитировал рапорт Эйзен.

— Тогда, может, отметим вашу успешную операцию? — советник приобнял Эйзена за плечо и показал на багги с хаотичной раскраской в виде разноцветных треугольников.

— Только если вы угощаете.

Багги завывал и гнал по туннелю, мимо развилок и ховеров. За рулём была женщина в инженерной спецовке с оранжевыми маркерами – обозначение электриков. На задних местах, держась за корпус, состоящий из трубок, сидели советник и инквизитор. Из-за скорости им в лицо бил ветер и немного заглушал их. Советник радостно махал и приветствовал каждого водителя на ховере, будто знал их всех лично.

— Знаете, Карл! А я всегда любил скорость, но должность не позволяет выходить наружу! Вот и справляюсь как могу! Но к сожалению, в наших маленьких туннелях особо не разгонишься. А на трэках для испытаний не дают порезвиться наши ребята из учёных – из-за постоянных тестов техники!