Проверь мою теорию.

Проверь мою теорию.

Экзамен по философии был сдан, и я наконец-то мог расслабиться. Лежа на кровати в своей маленькой комнате в общежитии, я листал конспект, который помог мне выжить в этом адском семестре. Внезапно раздался стук в дверь."Кто там?" — лениво спросил я, не особо желая вставать. Сосед по комнате уехал два дня назад на родину, у остальных была сессия. Кто бы это мог быть?

Дверь приоткрылась, и в проеме появилась Вера — моя давняя подруга, с которой мы учились на одном курсе. Ее длинные русые волосы были собраны в небрежный хвост, а на лице играла легкая улыбка.

— Ну что, Сухофрукт тебя отпустил с миром? Или снова заставил доказывать, что ты существуешь?

Я подошёл ней.

— Почти. — сказал я с улыбкой, замечая ее капельки пота на лице и полотенце в руках. —Ты чего в таком виде?

Она была одета в джинсовые шорты и короткий спортивный топ.

Вера закатила глаза:

— Воды нет, помнишь? Ремонт. А я после спортзала, как пельмень в кипятке в такую жару. Твой душ теперь мой душ.

— А предупредить? Ну хоть смс…

Вера махнула рукой, закрывая дверь в ванной перед моим носом:

— Да ладно, мы же друзья.

Ты не против?

"Конечно, нет," — ответил я, хотя внутри меня что-то дрогнуло.

Звук льющейся воды и легкие всплески заставили мое воображение разыграться. Я представил, как вода стекает по ее телу, как она намыливает себя, как ее руки скользят по коже. Я резко встряхнул головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Это же Вера, моя подруга. Но тело не слушалось, и я почувствовал, как внизу живота начинает теплеть.

Вера вышла из душа в одной моей футболке, накинув полотенце на плечи.

Ее волосы были мокрыми, и капли воды стекали по шее, исчезая под полотенцем. Она улыбнулась мне, и я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее.

Я отвел взгляд, но не мог не заметить, как она выглядит...

— Ну что, освежилась? Или просто пришла украсть мою последнюю чистую футболку?

Вера засмеялась:

— Да ладно, у тебя их миллион! А эта самая удобная. Кстати, где конспект по Сухофрукту? Ты же сегодня сдал, а мне ещё три дня мучиться. Из-за соревнований кое-что я пропустила.

Я взял с тумбочки потрёпанную тетрадь.

— Вот он. Только скажи: зачем тебе? Ты ж всегда всё в последнюю ночь учишь.

Он вздохнула.

— Потому что Сухофрукт — это не экзамен, Макс, это квест на выживание. В прошлом году он моей соседке по комнате за «недостаточно диалектичный взгляд на Гегеля» автомат снял!

Я улыбнулся.

— Ну, Гегель и правда сложный. — перелистнул конспект, — Вот, держи. Но предупреждаю: у меня почерк — как у врача после трёх энергетиков.

Я протянул ей пухлую тетрадь, и наши пальцы на мгновение коснулись друг друга. В ее глазах мелькнуло что-то такое, что заставило меня задуматься. Но я быстро отогнал эти мысли.

Вера открыла тетрадь, и изобразила на лице страдальческую гримасу.

—О боже… Ты это писал или шифровал?

Я ухмыльнулся.

— Это я ещё старался. На лекциях у меня вообще иероглифы.

Вера пролистнула несколько страниц, внезапно заметила мой рисунок на полях, где карикатурно изображён Сухофрукт в виде сушёного яблока с усами.

Вера фыркнула:

— Ты ему ещё и культ личности создал!

Я гордо объявил:

— Это моя защита от его вопросов. Представляешь, он спросил: «Как вы относитесь к тезису Ницше „Бог умер“?» А я ему: «Лично не знаком, но соболезную».

Вера рассыпалась хохотом:

— И что?

Я пожал плечами:

— Поставил «четыре». Видимо, оценил юмор.

Она откинула мокрую прядь, и я невольно задержал взгляд на её шее. Вера заметила, подняла бровь и тихо спросила:

— Макс… Ты чего?

Я спохватился:

— Да ничего… Чай будешь? — Я встал и начал искать чистую чашку.

Вера усмехнулась:

— Чай? Серьёзно? После того как ты пялился, как будто впервые меня увидел?

— Я не пялился! — краска ударила в лицо и я упорно продолжал искать чай.

Вера положила тетрадь и подошла ближе:

— Два года дружим, а теперь вдруг — бац! — и глаза по пять копеек.

Она играла с полотенцем, подсмеивалась .

—Или… тебе понравилось, как я в твоём душе мылась?

Я почувствовал , что задыхаюсь.

— Вера, прекрати…

Она продолжила притворно невинно:

—Что? Я просто спрашиваю.

После паузы она спросила немного мягче, словно жалея:

— Макс, мы же друзья. Если что-то изменилось — скажи.

Я промолчал, сжимая кружку и всё ещё почти не глядя на нее.

Наше знакомство произошло на первом курсе во время подготовки к посвящению в студенты. Нас выбрали для ответной сценки. Я бренчал на гитаре, она пела смешную переделанную песенку. Пока репетировали, не заметили, как сдружились. Ее лёгкое общение, шутливость и готовность к авантюрам восхищали и притягивали. Но она, оставаясь открытой, была внутренне всегда собранной. Поверхностность, простота, лёгкость были обманчивы и могли ввести в заблуждение. Не раз я видел, как она в резком шутливом тоне