Пряный латте для волчицы

Глава 1. Слышен волчий вой

Пробуждение, как обычно после обращения, вышло то еще. Голова раскалывалась, как с похмелья, мышцы ныли, во рту ощущался вкус крови и сырого мяса, а желудок немилосердно болел! Волчица опять сожрала какую-то дрянь уже под утро, а расплачиваться за это предстояло человеку. Что именно могла найти хищница в лесу сразу за чертой города, думать не хотелось. Может, зайца, а может, и крысу. Хорошо еще, что у оборотней иммунитет к большинству заболеваний. И плохо, что желудки у них все же не железные.

Агата попыталась вытянуться на постели и тут же взвыла от судороги в ноге. Получилось неплохо, почти совсем по-звериному. Волчица бы одобрила. Пришлось очень осторожно тянуть ступню на себя и ждать, пока отпустит.

Окна были закрыты плотными шторами, в спальне царил полумрак. Еще и света в лицо измученная женщина точно не выдержала бы. Хорошо, что это происходит лишь в полнолуние. Теперь она может расслабиться на долгие, упоительно спокойные четыре недели. После того, как придет в себя.

То ли заяц, то ли крыса настойчиво попросились наружу. Женщина свесилась с кровати и схватила стоящий на полу таз. Как раз вовремя. Тошнило ее долго. От таза поплыл такой запах, что Агата почувствовала себя еще хуже. И вот это она пыталась переварить? А потом с ужасом подумала, что теперь же придется таз мыть, содрогаясь от омерзения.

Через пару минут она поставила таз на пол и нашарила на тумбочке бутылку воды. Все эти действия были отработаны до автоматизма за двадцать с лишним лет оборотов раз в двадцать девять дней. Можно было бы сказать “раз в месяц”, но это был как раз тот случай, когда даже разница в один день была принципиальной. Каждый раз Агата думала одно и то же “Если бы не сегодня. Если бы был еще один день на отдых. Не могу, не хочу, я не готова”. Особенно часто такие мысли приходили зимой или просто в плохую погоду. Но Волчице было плевать на недовольство Человека. Это было ее время и она хотела гулять во что бы то ни стало.

Агата мрачно почесала руку. Ну, конечно, кто бы сомневался, что лесные насекомые придут в восторг от такого деликатеса, как настоящая волчица. И ведь ни один спрей, нанесенный заранее, не помогает. Хоть ты противоблошиный ошейник покупай! Наверное он же есть и для крупных собак, Волчице должен подойти. Что-то на глубинах сознания заворочалось, заворчало. Ну конечно, кто бы сомневался. Есть всякую дрянь и бегать по лесу она первая, а потерпеть на шее что-то ради их общего комфорта — ни за что.

Матерясь, Агата смазала укусы специальным кремом, и, подождав, пока впитается, поползла, с трудом переставляя ноги, в ванную. Ей нужно было смыть с себя как можно больше напоминаний и следов сегодняшней ночи. Первым делом женщина внимательно осмотрела себя, куда только глаз дотягивался, а потом и с помощью зеркал. Особенно тщательно осматривала татуировки. Вроде обошлось без клещей в этот раз, и на том спасибо. А нормальные женщины так проверяют, удалась ли прическа или как сидит платье со спины. Но где она, а где норма?

Теплая вода расслабляла мышцы, успокаивала измученное тело, а заодно смывала грязь и пыль. Страшно представлять, в каком состоянии сейчас постельное белье. Потому Агата никогда и не представляла, просто, почти не глядя, комкала и швыряла в машинку.

В душе она провела много времени, раз за разом натираясь ароматными гелями и промывая волосы. Ей все еще мерещился запах Волчицы, пота, грязи, падали и крови. Как вообще к этому привыкнуть? И как привыкают другие? Отец, кажется, вообще получал удовольствие от процесса. Агате это было непонятно.

Мало того, что сама трансформация — процесс максимально неприятный, когда ты буквально чувствуешь, как у тебя ломаются кости и рвутся мышцы, так еще и потом день-два ни сил, ни настроения, ни желания жить.

Агата выключила воду и раздраженно встряхнулась. Ну вот, опять Волчица делится якобы полезными привычками. Это Агате тоже не нравилось. Волчица определенно не была ее частью. Женщина воспринимала ее как отдельную личность, которая отчего-то жила в ее голове и спала большую часть времени, а в полнолуние требовала свою долю жизни и полностью отбирала контроль. Это было уже не странно и не страшно, но очень некомфортно. Да, обе они соблюдали правила, которые позволяли бы выжить. Например, к моменту обратной трансформации Волчица всегда приходила на нужно место, а не удирала подальше в лес, из которого человеку было бы выбраться очень непросто. Но очнуться, например, в снегу или луже даже возле своего автомобиля, удовольствие, скажем честно, ниже среднего.

К тому же Агате мучительно не нравилось, что все свои планы приходится подстраивать под фазы луны. Но другой жизни у нее не было уже больше двадцати лет и она, пожалуй, привыкла.

Выходя из ванной, Агата бросила тоскливый взгляд в зеркало. Обычно она выглядела несколько моложе своих лет, сейчас ее можно было бы принять, наверное, за ровесницу собственной матери. Кожа бледная, под глазами мешки, а самое главное — взгляд, выражающий максимальную степень утомленности от самой жизни.

“Кофе, - решила Агата. - Срочно нужен кофе!” Причем не просто черный из кофеварки, а вкусный, с молоком, каким-нибудь сиропом и, возможно, пряностями. И такой готовили совсем рядом — кофейня располагалась в торце того же дома, где жила женщина. К тому же это был неплохой повод выйти из квартиры. Агата отлично себя знала и понимала, что если она сейчас снова упадет на кровать, то на этом ее день и закончится. А у нее было не так много времени. До следующего полнолуния оставалось всего двадцать девять дней.

Глава 2. Кофе — мой друг

Привести себя в порядок удалось далеко не с первого раза и для этого потребовалось почти все содержимое объемной косметички. Конечно, всех следов более чем бурной ночи не скрыть, но все же выходить из квартиры следовало хотя бы в условно приличном виде.

Наконец из зеркала посмотрело пусть и немного уставшее и, возможно, слегка припухшее, но в целом симпатичное лицо. Ну погуляла немного, позволила себе ночью немного лишнего, так кто осудит? У всех хоть раз, да бывало такое.

Яркая зеленая блузка, джинсы, легкая кожаная куртка, мягкие черные балетки. Уже закрывая дверь, сообразила, что сумочка с телефоном и кошельком висят в прихожей. Пришлось возвращаться, тихонько матеря собственную забывчивость, смотреться в зеркало (зато снова убедилась, что выглядит очень даже неплохо) и выходить еще раз.

Кофейня встретила прохладой и приятным полумраком — рай для измученного превращением оборотня. За стойкой, у кофемашины, неожиданно обнаружились двое: Вадим, старый знакомый Агаты, работавший в этой кофейне с самого открытия, и незнакомый парень, невысокий, всего на пару сантиметров выше самой женщины, зато широкоплечий и кудрявый. На неожиданно смуглом для начала мая лице горели светло-серые глаза. Стажер, вероятно, на место Ксюши, она говорила еще пару недель назад, что будет уходить. Жалко, хорошая девочка была. И латте вкусный делала, и поговорить в свободную минуту была не прочь.

- Добрый день, - приветливо улыбнулся новичок. - Что для вас?

- Большой латте с мятным и шоколадным сиропами и познакомиться!

Глаза парня расширились.

- Прошу прощения?

Да уж, с такими шутками нужно быть поосторожнее, особенно когда самой тебе уже давно не двадцать. Агата постаралась рассмеяться как можно беззаботнее.

- Да нет, я не то имела ввиду. Я тут постоянная клиентка, всех знаю, и мне было бы комфортно обращаться к вам по имени. Привет, Вадим, - помахала она знакомому баристе, который наконец-то тоже отвернулся от кофемашины. - Обучаешь новичка?

- В точку, Агата. И сейчас он будет готовить вам латте.

- Ну если так… Может, что-нибудь посложнее? - прищурилась женщина. Меню кофейни регулярно обновлялось и нередко она с удовольствием соглашалось одной из первых попробовать напиток по новому рецепту. И даже всегда комментировала плюсы и минусы. Кофейные напитки она просто обожала. - Как насчет, - она быстро пробежала взглядом по меню. О, опять что-то новое: - мятного фраппе?

- Мой любимый клиент, - развеселился Вадим. - Всегда за любой кипиш, кроме голодовки.

Агата только развела руками.

- Так я могу узнать имя человека, который будет готовить мне кофе? Если мне понравится, напишу отзыв. Нет — прокляну, - она сверкнула своими карими глазами, зная, что это в ее исполнении выглядит максимально эффектно. Многие приятели, понятия не имеющие о ее природе, не раз говорили, что в такие моменты в ее взгляде проскакивает что-то по-звериному опасное.

- Михаил, - представился парень и, открыв толстую папку-скоросшиватель с рецептами на нужной странице, принялся, сверяясь с написанным, готовить заказанный фраппе.

А Агата задумчиво наблюдала за ним. Молоденький совсем, лет двадцать. Симпатичный, приятно посмотреть. Вероятно, раньше работал где-то в похожем заведении, просто везде есть какие-то фирменные коктейли, так что лучше первое время заказывать именно их, пусть тренируется. И ей вкусно, и он навык прокачает, и стараться первые разы будет прямо максимально, чуть ли не до грамма отмеряя количество ингредиентов. Все в плюсе. Жаль, в этой кофейне все строго безалкогольное. Хоть сама носи коньяк во фляге и доливай при необходимости, пока никто не видит.

Ждать заказ пришлось немного дольше, чем обычно, но женщина молчала. И рецепт парню, возможно, незнакомый, и к новому месту нужно привыкнуть. Даже просто на чужой кухне иногда чувствуешь себя беспомощной — ведь там все подстроено под хозяйку. Ничего, приспособится, с закрытыми глазами будет напитки готовить.

- Ваш фраппе, - наконец произнес парень, ставя высокий стаканчик на стойку перед посетительницей.

- Спасибо, Миша, - Агата тут же опустила в напиток трубочку.

- Не за что, Агуша.

- Агата!

- Михаил!

Женщина удивленно вскинула брови. А парнишка-то с характером. Вадим якобы незаметно попытался наступить ему на ногу, намекая на то, что клиентам грубить прямо в первый день испытательного срока — немного перебор.

- А отчество не назовете? Или его вы, Михаил, приберегаете для подчиненных? - ухмыльнулась Агата, прекрасно понимая, что парень вряд ли поймет отсылку.

- Что?

- Ничего, извините. Вы правы, хороший тон предписывает нам обращаться к другим именно так, как они представились.

Парень совсем смутился.

- Мне просто не нравится сокращение.

- Случается. Честно, я запомнила и больше не буду, - она все же попробовала напиток. - Ух ты, очень вкусно. Возможно, это будет один из моих любимых напитков. Но сначала вы приготовите для меня по очереди все новинки меню.

- Агата, а вы умеете мстить, - рассмеялся Вадим.

- Так лучше мне, чем кому-то другому. Я же просто идеальный учебный клиент. Заказываю разное, жду, сколько нужно, о том, что получилось, говорю честно.

Глава 3. Я выбрала это одиночество

- Волшебно! - вынесла Агата вердикт через некоторое время. - Ваш кофе буквально вернул меня к жизни! Благодарю, Михаил!

- Рад, что вам понравилось. Готовил в первый раз.

- Если вдруг поймете, что где-то ошиблись, просьба лично от меня — ничего не меняйте и не исправляйте.

Парень улыбнулся и кивнул. В этот момент на телефон Агаты пришло сообщение.

“Подруга, ты как?”

“Порядок, - набрала женщина. - Даже в кофейню уже выползла!”

“О, гораздо лучше, чем в прошлом месяце, ты просто умница”

“Сама знаешь, раз на раз не приходится. В этот раз, считай, повезло”.

“Мне зайти?”

“Через минут тридцать буду тебе рада”.

Агата расплатилась и отправилась домой, по пути, впрочем, заглянув в магазин. За сутки до обращения в женщине просыпался поистине звериный аппетит, так что все съестные запасы в доме резко заканчивались. Этот раз не стал исключением, холодильник, когда она уходила, был просто совершенно пуст.

К приходу Маринки как раз успела разобрать сумки и даже нарезать бутерброды и вскипятить чайник. Довольная подруга плюхнулась в кресло и тут же схватила чашку.

- Договаривались же, что сама будешь писать, как в себя придешь!

- Я как раз и была занята тем, что приводила себя в чувство.

- В кофейне! Агата, ну сколько раз говорить, я за тебя волнуюсь. А ты не только не позволяешь оставаться с тобой после этих твоих безумных ночей, но и потом даже не сообщаешь, что проснулась и с тобой все в порядке!

- Марин, ты же знаешь, мне лучше после пробуждения одной.

- И даже помню твое объяснение, почему. Но все равно не понимаю. Это же я!

- Неважно. Сама знаешь, ничего хорошего из этого не выйдет. А если я не успею сообразить?

- Ну не сожрешь же ты меня, в самом деле! В человеческом обличии ты на людей не кидаешься, сама говорила. А к твоей волчьей ипостаси я и сама ни за что не подойду. Еще не хватало! Вот она и руку оттяпать может. Видела бы ты те зубки!

- Спасибо, не надо. Хватит того, что она живет в моей голове и периодически отнимает у меня тело. Как вообще в этот раз было?

- Да нормально вроде. Обратилась, встряхнулась и побежала. Даже не пыталась дверь процарапать. Вернулась уже под утро, села и стала терпеливо ждать. А минут через десять пошел обратный процесс.

- Все лучше и лучше. Похоже, мы смогли с ней договориться. Еще б всякую дрянь не жрала!

- Ну это сильнее ее, хищник, что сказать. Морда у нее по возвращению вся в крови была, и довольная-довольная. А тебя опять тошнило?

- Ага, и я надеюсь, что никогда не узнаю, что это было. Убеждаю себя, что кролик.

- А есть разница?

- Если честно — сомневаюсь. Это в любом случае что-то сырое, дикое и с точки зрения человека, омерзительно невкусное. Интересно, что нужно съесть и в каких количествах, чтобы Волчица просто наслаждалась прогулкой, а не устраивала охоту в ночном лесу.

- Ты разве за эти годы не перепробовала все варианты?

- Перепробовала. Но каждый раз надеюсь, вдруг что-то упустила и именно сегодня найду идеальное решение.

- Блажен, кто верует. Ты чего не ешь?

- Все еще тошнит. И запах этот мерещится.

- И вот неужели, останься я с тобой, не было бы лучше?

- Марин, даже не начинай.

- Но ведь раньше-то все нормально было! До этого придурка Стаса. Но ты ведь должна понимать, что я — точно не он.

- Ага. Расскажи это моему мозгу. Вспомни, в тот раз я, увидев тебя, словила картинную паническую атаку, хоть в учебник по психологии заноси.

- Может, тебе к психотерапевту наведаться?

- Отличный план! Эй, доктор, у меня имеется травма и нужно ее проработать. Итак, после того, как я ночью побегаю в лесу в облике волчицы, я падаю без сил, и если, когда я проснусь, кто-то оказывается рядом со мной, у меня начинается паника. Потом это проходит, но первый час мне лучше одной. После такого меня не на следующий сеанс запишут, а в дурдом сдадут. И пропишут явно что-то более серьезное, чем какой-нибудь пустырник.

- Опять ты все доводишь до абсурда! Нет, про превращения не нужно. А вот про беспомощность, и про то, почему ты чувствуешь себя в опасности среди даже знакомых людей — очень даже.

- Я не собираюсь это обсуждать! Тем более с мозгоправом! - начала терять терпение Агата и приподняла верхнюю губу, обнажая зубы. Волчица снова делилась бесценным опытом, на этот раз — по запугиванию оппонента. - Прости, Марин. Просто я тебе много раз говорила. Я не хочу. Все ведь в порядке большую часть времени. А в полнолуние у меня в принципе ничего не в порядке. Одной проблемой больше, одной меньше. Это уже совершенно не играет роли! В остальное время меня это не беспокоит.

- Мне все же кажется, что тебе это стоит обсудить.

- Я обсудила. С тобой. Легче мне не стало, зато ты еще и из-за этого урода теперь переживаешь.

- Сегодня не являлся?

- Нет. Все же, видимо, решил отвалить.

- Или усыпляет бдительность.

- Умеешь ты утешить.

- Умею мыслить здраво и, к сожалению, знаю, что такие, как он, так просто не отстанут.

- Ну, тогда, может его переехал трамвай и отрезал ему голову?

- А то, что трамваи у нас с сороковых годов не ходят, мы, конечно, проигнорируем?

Агата пожала плечами. Ей не хотелось думать ни о прошлой ночи, ни о Стасе, ни о том, что вообще-то подруга права и посещение психолога — не худшая идея. Сейчас она просто хотела наслаждаться своим временем. Без Волчицы.

Глава 4. Шрамы и чернила

- Михаил, здравствуй!

- Агата, добрый вечер. Чем удивить сегодня?

- Мне нужно что-нибудь большое, крепкое и возвращающее к жизни, - улыбнулась женщина, устраиваясь у стойки. Она всегда садилась именно здесь, а не за столиком — и за заказом идти потом не надо, и за чужой работой наблюдать интересно. Тем более когда так здорово пахнет кофе. А еще многие бариста, если народу не было с удовольствием общались на нейтральные темы, от погоды до кино. Михаил не был исключением.

Женщина демонстративно вытянула вперед правую руку. Кисть довольно заметно дрожала. Однако внимание Михаила явно привлекло что-то другое. Отследив его взгляд, Агата сообразила, что он споткнулся о татуировку на плече — сегодня была отличная погода и она впервые за три недели, что парень тут работал, явилась в кофейню с обнаженными руками.

- Нравится?

- Красиво.

- Мой эскиз. Сама, может, нанесла бы лучше, но не левой рукой.

- Вы мастер?

- И, надо сказать, очень неплохой. У меня мастерская на соседней улице — “Лунные чернила”.

- И сколько берете?

- Смотря за что. Вопросы бесплатно, тем более тебе.

- За тату.

- Ты же понимаешь, что все зависит от размера, сложности, пожеланий по цветам. Вот сегодняшнюю идею мне, вероятно, сам дьявол нашептал. Вроде и изображение небольшое, но как мне пришло в голову засунуть туда столько деталей? Или, думаешь, зачем мне ударная доза кофе. Зато потом смотрела и глаз радовался. Так я отвлеклась. Что рисовать и где?

- На руке. От запястья до плеча. Рукав.

- Что рисуем? И как ярко?

- Не… не знаю.

- Или неважно?

Парень промолчал. Ни соглашаться, ни опровергать предположение Агаты он не торопился. То-то до сих пор не сменил кофту с длинными рукавами на футболку. Наверное, ожог какой, или просто шрам. Многие их забивают. Или перекрыть старый, неудачный рисунок. Но все же обычно в такой ситуации люди представляют, что именно хотят получить.

Ладно, все равно ведь, если решится, покажет, что там у него. Агата честно назвала сумму “от”. Потом прикинула и, припомнив самое дорогое, что била, обозначила потолок.

Парень удивленно на нее посмотрел.

- Ого, верхнего предела как будто вообще нет!

- Все зависит от фантазии заказчика! А дальше — любой каприз за его деньги. Сложность и яркость рисунка, используемые материалы. Вдруг ему непременно приспичит, чтобы там была какая-нибудь супер-пупер краска с частичками золота? Тем более что за один раз не управиться, хоть мастер весь день над твоей рукой просидит, нужно несколько сеансов. А время — деньги. Так что эскиз разбивается на шесть-семь частей и рисуется в удобном для всех режиме. Я тебе сумму сразу полную назвала, но оплата опять же за каждый участок.

- Понял, спасибо.

- Так что там у тебя? - не выдержала Агата.

- Не важно.

Ну ладно, не хочет рассказывать, не надо. Хотя она бы могла что-то посоветовать. Может, там можно обойтись чем-то простым, бюджетным и при этом не менее эффектным.

- Можешь поговорить с другими мастерами, если мне показывать не хочешь. Возможно, если область поражения небольшая, можно придумать альтернативу рукаву. Я же понимаю, что это хоть и объективная цена, но явно мало кто может просто достать всю сумму из кармана здесь и сейчас.

- Область поражения?

- Ты считаешь, что ты у меня такой первый? Готова поспорить, там шрам или ожог. На худой конец, если не угадала, неудачная татуировка, сделанная по юности-глупости, возможно, даже не у профессионального мастера, а в подвале на коленке. Что вообще-то очень плохо, но, судя по тому, что тебя все же пустили работать с продуктами, санитарная книжка у тебя имеется и никакой гепатит ты в процессе не подцепил или же вообще не приближался к таким сомнительным заведениям. Так что там у тебя? Память о костре, которые жгли без родителей? Отпечатки зубов соседского песика, который вообще-то не кусается, но именно для тебя сделал исключение, потому что “чувствует тех, кто его не любит”? Кривые буковки “Анечка” на полруки?

Парень, похоже, понял, что она не отстанет, потому что тяжело вздохнул и закатал рукав до середины предплечья. С другой стороны — сам начал разговор. А Агата, кстати, искренне хотела помочь и даже была не против оказать бесплатную консультацию.

Ого. Да тут не про наличие шрамов надо было спрашивать, а про то, осталась ли целая кожа. Тонкие порезы, вероятно от обычных лезвий или канцелярского ножа, более глубокие и широкие, хрен знает от чего, круглые ожоги, явно оставленные сигаретами, которые тушили о кожу.

Агата подняла глаза и… ничего не сказала. Какой толк комментировать, когда и так очевидно, что всю эту “красоту” Михаил нанес на свою кожу самостоятельно, вероятно, несколько лет назад. Была когда-то и у Агаты такая подруга. И творила она все это не от хорошей жизни.

- Вся рука такая?

- До локтя. Дальше меньше, но не особо.

- Да, тут только рукав. Или оставить, как есть. Вроде еще лазером можно все это убрать, но тут я не эксперт, не подскажу. Словом, или забить, или забыть. Но, я так понимаю, последнее не особо получается.

Кивок.

- Ну тогда, прежде всего, подумай, что именно должно там быть. Хотя бы в общих чертах. Потому что ни один мастер мысли читать не умеет. И понять, что тебе будет комфортно носить на коже, просто посмотрев на тебя, не сможет.

- А еще накопи нужную сумму, - подсказал Михаил.

- Напоминаю, тебя никто не торопит. А вот кофе свой я до сих пор жду. Напоминаю: большой, крепкий, возвращающий к жизни. И раз уж погода радует, пусть он будет холодным.

Глава 5. Когда встает луна

Как всегда в день перед полнолунием Агата была вся на нервах. Руки тряслись, мысли путались. В итоге суп убежал, мясо она умудрилась спалить, еще и любимый стакан разбила. Зарычав на всю кухню, заказала доставку. Съесть сегодня нужно было много. Чтобы хоть немного усмирить звериный аппетит Волчицы. Ее такие мелочи, как сгоревшее мясо, волновать не будут. Догонит сырое и сожрет.

Ну то есть в том, что Волчица выйдет на охоту, Агата даже не сомневалась, но одно дело — сытая хищница, которой скорее нужно удовлетворить инстинкты и которая обойдется малой кровью, и совсем другое — хищница голодная, которая будет всю ночь носиться за зайцами, белками и прочей живностью. И лапы собьет, и клещей наловит, и обожрется сырым мясом до умопомрачения. Как бы после такого в больницу не загреметь.

Заказ, разумеется, доставили с опозданием, картошка была холодная, шаурма размокла, а состояние десерта даже комментировать не хотелось.

Женщина сделала фото, после чего, ковыряясь в шаурме вилкой, написала очень ругательный отзыв. А ведь три года этой доставкой время от времени пользовалась, и все было хорошо. Хотя чего хотеть в полнолуние? Не сломала ногу, падая с лестницы, и то хлеб. Значит, осталось просто дождаться ночи и пережить ее. И будто бы сглазила…

- Агатка, - голос Марины звучал виновато. - У меня ЧП!

- Ты в порядке?

- И да, и нет. В аварию попала, сейчас сижу в травме. Со сломанной, мать ее, ногой.

- Твою ж! Мне приехать?

- Даже не думай! Я прекрасно знаю, в каком ты сегодня состоянии. И каким местом поворачивается к тебе удача. Ты же просто не доедешь! Тут другая проблема — я не смогу тебя отвезти.

- Ерунда, что-нибудь придумаю. А завтра заеду к тебе. Если что-то нужно, говори.

- Надеюсь, ничего не надо будет. Но стесняться я не буду.

- Не сомневаюсь. Счастливо, подруга. Все будет хорошо.

Только вот что она придумает? Самый простой вариант, конечно, поехать самой. Ехать максимально осторожно, чтобы точно добраться. Ведь тут даже услугой “трезвый водитель” не воспользуешься, какой идиот повезет человека в лес на его машине, а потом согласится свалить пешочком?

После обратного обращения… Можно будет просто залезть в машину и там отоспаться. А ехать уже потом, Ага, а машину ей кто откроет? Волчица сумочку носить не станет, так что ключи разве что остается куда-нибудь засунуть. Например, под бампер. Только это все равно поганая идея. Потому что она может отрубиться раньше, чем влезет в салон. И сколько потом проспит — никому неведомо. А валяться голой без сознания на опушке леса — плохая примета.

Агата мысленно перебрала в уме людей, кого могла бы попросить о столь нестандартной услуге? Родители слишком далеко, в этом городе из близких подруг только Маринка. Стасу звонить вариант даже еще хуже, чем валяться голой в лесу.

А кто вообще не посмотрит на нее, как на сумасшедшую, если попросить отвезти ночью в лес, а потом подождать до утра? И кто не решит, что сам поехал крышей, увидев такое? Про “а кто не расскажет никому?” Агата даже и не думала. Очевидно же, что в такой рассказ никто не поверит, если сам не увидит. Видео нынче тоже не аргумент — любой школьник тебе похожее нарисует, если пообещаешь купить ему в ближайшем магазине банку пива.

Вот школьники, кстати, и вопросов бы задавали меньше, и переварили бы подобную информацию куда спокойнее взрослых. Агата вспомнила первый шок Стаса, когда она все же открыла ему свой секрет. Они как раз начали жить вместе и скрывать свои ежемесячные отлучки стало сложновато. Агата была влюблена и искренне верила, что с этим человеком она в дальнейшем свяжет свою судьбу. Отец же рассказал маме, значит, это правильное решение.

Сначала Стас смеялся. Потом осторожно интересовался, что она принимает. Потом заволновался, но все же отвез ее туда, куда она просила. Утром Агата очнулась в постели, а Стас взирал на нее большими глазами. Потом, когда она пришла в себя, он засыпал ее вопросами. Они пили вино и обсуждали ее волчью сущность до вечера. И в тот момент казалось, что все будет также прекрасно и дальше. Кто бы тогда ей сказал, что совсем скоро все пойдет наперекосяк, не поверила бы.

Был еще вариант никуда не ехать. Забаррикадироваться в гостиной. Потом, конечно, придется делать ремонт и, вероятно, менять диван, но это куда лучше, чем перспектива лежать в одиночестве в лесу. Но Волчица будет недовольна. Очень недовольна. Она хочет гулять, носиться на свежем воздухе, а не сидеть в тесной комнате. А если вырвется? Вот жуть-то будет. Нет, ехать нужно, просто необходимо!

Так где взять человека, который легко переварит информацию о существовании оборотня, не сбежит, увидев обращение, и при этом у него должны быть водительские права. И где взять такого?

Агата притормозила, обдумывая одну бредовую мысль. В целом, может сработать. Хотя с ее везением, вероятнее всего, окажется, что водить он не умеет. Но спросить-то стоит, за это вроде не бьют. Тем более у нее есть, что предложить взамен на помощь и молчание.

Она вошла в кофейню почти перед самым закрытием. Только бы была его смена.

- Агата, вы сегодня поздно. Мне жаль, я уже все выключил.

- К черту кофе. Михаил, ты водишь машину?

- Да, а что?

- Мне очень нужна твоя помощь!

Глава 6. Смотри и знай

В голове у Агаты диалог был максимально простым и понятным. В реальности же все пошло не по плану.

- Что нужно?

- Отвезти меня в лес, в место, куда укажу, подождать в машине, а ближе к утру отвезти домой.

- Нет.

- Эскиз “рукава” и первый сеанс бесплатно.

- Нет.

- Почему? Уже передумал делать татуировку?

- Не передумал.

- Тогда почему нет?

- Потому что не собираюсь связываться с криминалом.

- Что?

- Ваше предложение, Агата, без обид, не выглядит законным. За невинную поездку вы бы вряд ли предложили такой бартер.

- А может, я еду к любовнику?

- Тогда на кой черт вам личный водитель, да еще и такой недешевый? Третьим побыть? Свечку подержать?

Твою мать! А ведь и правда со стороны смотрится жутко. То ли труп едут прятать, то ли продавать что-то незаконное, то ли что-то не менее незаконное организовывать. Хотя учитывая, что ей нужно в лес, труп — наиболее вероятный вариант.

Но если она попробует что-то объяснить прямо здесь, он точно не поверит. Это тот самый случай, когда нужно все увидеть собственными словами. Если же они простоят здесь чуть дольше, она не успеет к месту. А Волчица в парке или в автомобиле — это очень, очень плохая, прямо таки отвратительная идея.

- Михаил, скажи, неужели я так похожа не преступницу?

- Если бы преступники были похожи на преступников, у полиции явно было бы меньше работы.

- Не смешно.

- Хорошо, не похожи. Только это ничего не меняет. Вы все еще можете ею быть.

- Давай так. Ты везешь меня, видишь причину моей просьбы, и если она покажется тебе хоть немного криминальной, утром везешь меня не домой, а в полицейский участок. Но сейчас мне ОЧЕНЬ нужно. Это буквально вопрос жизни и смерти!

Парень задумался. Видимо, как минимум, стало любопытно.

- А прямо сейчас объяснить не хотите?

- Хочу. Но ты мне, Михаил, все равно не поверишь.

Пока ехали, Агата вся извелась, поглядывая на часы. Времени оставалось не то, чтобы много. Поэтому еще на подъезде к месту она начала раздеваться на заднем сиденье. Хорошо еще, что Михаил сосредоточился на дороге и на свою пассажирку внимание не обращал.

А вот и такая знакомая полянка!

- Так, запоминай! Сейчас я выхожу и ты запираешь автомобиль, блокируешь двери. Эта зараза умная, но вредная. И когда утром она вернется, не открывай. Пока не убедишься, что она ушла, а осталась только я.

- Кто? Что за бред? - парень обернулся, покраснел и поспешил отвести взгляд. - Ух ты ж блин!

- Просто смотри. Клянусь, я не эксбиционистка, тут все немного сложнее.

Агата распахнула автомобиль и выбралась на поляну. Она уже чувствовала приближающееся превращение, ждать оставалось недолго. Хорошо, инструктаж провести успела. Теперь главное, чтобы Михаил не сбежал. Будем надеяться, что психика у него достаточно крепкая. И что мысль о татуировке будет немного греть. И что он не такой идиот, чтобы сбегать на чужой тачке, бросив хозяйку в лесу. И что…

Последнюю мысль додумать Агата не успела. И вообще все мысли вынесло из головы. Остался только голод и жажда свободы. Волчица заявляла свои права. Но пока ломались, сжимались и вытягивались, деформируясь, кости, пока трансформировались суставы, пока зудела кожа от прорастающей шерсти, это была все еще она. И она все чувствовала. И не то кричала, не то уже выла. А дальше Волчица полностью вытеснила Человека, заменив его.

В первый раз очнулась она, валяясь на земле. Грязная, исцарапанная, с ноющими мышцами. Одна радость — автомобиль был на месте. И не только автомобиль. Буквально через пару секунд из него выскочил Михаил и принялся укутывать Агату в плед.

- Помоги, - выдавила она из себя, дрожа от холода.

- А я чем занимаюсь? Нет, блин, всякого я ожидал, но чтобы вот такое! Офигеть, может, еще и Дед Мороз существует?

- Не знаю, не встречала, - слова получалось произносить с трудом, Агата чувствовала себя хуже, чем пьяной. Как обычно, впрочем.

Парень без особого труда уложил ее на заднее сиденье.

- Надо одеться, - она все еще не в отключке, все еще соображает. Это хорошо.

- Зачем? Плед теплый.

- А по лестнице в квартиру как подниматься?

- Так занесу.

“Занесу”. Маринке такое, ясное дело, было слабо. Она обычно расталкивала подругу хотя бы до полусознательного состояния и потом тащила ее, как могла. Пару раз эту картину видели соседи, после чего пошел слух, что Агата — не то алкоголичка, не то наркоманка. В целом с образом одинокой дамы за тридцать, еще и с такой профессией, вязалось. А вот Стас тоже ее заносил… От воспоминаний Агату затрясло.

- Заносишь, кладешь на постель и уходишь! Просто… - из последних сил выдавила Агата и отрубилась.

Пришла в себя она в спальне, завернутая в тот же плед. Зашевелилась, стараясь оценить уровень общей паршивости состояния. В желудке опять заворочалось что-то. Да она издевается! Убить что ли Человека хочет? Так и сама же погибнет. Хоть бы через раз, что ли! Пальцы болели. Агата посмотрела на них — все в царапинах. Мелких, но неприятных. Видимо, Волчица что-то копала, но не слишком активно.

Женщина потянулась, разминая затекшие мышцы, и застонала от удовольствия.

- А теперь ты объяснишь мне, что это было и почему я чувствую себя героем очень специфического фэнтези?

Агата обернулась к двери. В проходе стоял Михаил, держа в руках кружку, от которой поднималось облачко пара.

Глава 7. Тебе меня не согреть

Если бы она могла, она бы закричала. Но из пересохшего горла вырвалось какое-то придушенное хрипение. Человек! В ее убежище человек! И она больше не чувствовала себя безопасно. Она задыхалась, сердце колотилось, как безумное, а тошнота, которая и так преследовала ее почти после каждого обращения, усилилась. Руки вцепились в плед. Не в попытке прикрыть наготу, но в попытке защититься, построить хотя бы такой хилый барьер между ней и чужаком.

- Эй-эй-эй, - она увидела, что Михаил бросился к ней, схватил за голые плечи. Закричала. Тот сразу одернул ладони, выставил их перед собой, так, чтобы Агата их видела. - Успокойся! Дыши. Глубоко, ровно. Вдох, теперь выдох.

Не помогло. Агату вывернуло прямо на постель. Парень успел отпрянуть не иначе как чудом.

- Тише-тише, - голос был взволнованный. - Если не хочешь, не буду тебя трогать. Вообще. Я тебе больно сделал? Сильно схватил?

Надо встать. Все убрать. Эта мерзость жуть как воняет. Зато вонь вернула к реальности.

- Почему ты не ушел? - слова с трудом выходили из глотки, которая только недавно пережила трансформацию, а сейчас еще и была поцарапана обломками мелких костей.

- Ты себя хоть раз во время трансформации видела? И сразу после? Да я всю ночь не мог понять, как после всего этого ты просто встряхнулась и убежала! Ты жутко орала, словно с тебя кожу живьем снимали. И, подозреваю, не зря.

- Ты что, смотрел?

- Сама сказала смотреть!

- Я была уверена, что тебе хватит нескольких первых секунд!

- Я видел все. И теперь, наверное, мне эта сцена будет мерещиться в кошмарах. Да я всю ночь сидел и не мог понять, что меня больше шокирует: факт того, что оборотни существуют, того, что одним из них оказалась знакомая мне женщина, любящая латте и поболтать, или того, что это происходит… так жутко? А потом ты вернулась и началось все сначала в обратном порядке. На этот раз ты выла.

- Не я. Она.

- Что, прости?

- Я не Волчица, Волчица — не я. Мы просто делим тело. И мое счастье, что не поровну. И не уходи от темы! Я же просила тебя уйти!

- Обматеришь меня потом! Сейчас давай вставай, уберем здесь немного. Или мне выдергивать простыню прямо из-под тебя?

Это не он. Не тот, кто причинил боль. Не тот, кто обидел, предал доверие, отнял право быть слабой и уязвимой. Волчица все еще немного беспокоилась где-то там, на задворках сознания, но Человек был почти готов успокоиться.

- Меня не трогать! - рыкнула то ли Агата, то ли еще не уснувшая Волчица, и начала подниматься с постели, стараясь не задеть зловонное пятно.

Дальше кресла дойти не получилось. Но Михаил и не настаивал. С совершенно спокойным видом он снял испачканную простыню с постели, хмыкнул: “О, у тебя тут все предусмотрено”, и стащил наматрасник.

- Обычно я успеваю схватить тазик, - прошептала Агата. - Но всякое бывает.

- Возьми, - он передал ей кружку, которая стояла на тумбочке. - Жаль, уже остыло. Какая разница, успела бы или нет? Все равно постель стирать. Ты же на постель прямо с грязными лапами лезешь.

- Ногами! Я не она!

- Прости. Ногами, конечно же, - пожал плечами парень и ушел. Видимо, в ванну, где стояла стиральная машина.

А кофе был вкусный. Крепкий, с сахаром. Хотя и не такой горячий, как хотелось бы. Она пила мелкими глотками, пытаясь успокоиться. Сейчас, еще немного, и она встанет. Когда Михаил вернулся, ее все еще немного потряхивало.

- Тебе полегчало?

- Немного.

- Больше меня не боишься?

- Кажется, нет. Но я все еще нервничаю.

- А что это было вообще? Зверь не хотел подпускать к себе человека?

- Человек не хотел. Я понятия не имею, как на тебя отреагировала Волчица. Может, попыталась бы отгрызть руку. Или вцепилась бы в горло. Но вряд ли радостно завиляла бы хвостом. Дикий зверь все же.

- То есть ты настолько ее не контролируешь?

- Ага. Хорошо, что она хотя бы согласилась возвращаться к машине, когда время выходит. И то, только потому что это — гарантия не только моего, но и ее выживания. Мы живем вместе, и умирать нам тоже вместе. Так, погоди, а с каких это пор ты говоришь мне “ты”? Я еще пару недель назад предлагала, а ты тогда отказался.

- Знаешь, обращаться на “вы” к гостье заведения, где работаешь — совершенно нормально. Но странно — к женщине, которую я видел не просто голой, а буквально вывернутой наизнанку.

- Это настолько жутко?

- И даже страшнее. Знаешь, создавай я спецэффекты к ужастикам, еще подумал бы, стоит ли такое показывать. И так каждый раз?

- Да. Тело может трансформироваться только так. Это, знаешь ли, не магия, когда все происходит само собой. Так почему ты не ушел?

- Потому что когда красивая голая женщина, лежащая на земле, хрипит “Помоги”, а потом практически сразу отрубается, как-то страшно оставлять ее одну.

- Я серьезно.

- Я тоже. Куда интереснее, почему ты хотела, чтобы я ушел. Тебе явно в первый час нужна чья-то помощь. То есть я понял, ты боишься. Не понял, чего.

- Неважно.

- Уверена?

- Не хочешь обсудить свои шрамы на руке?

- Не особо.

- Вот и я не хочу обсуждать свою реакцию. Просто мне спокойнее, когда я одна. Ведь первые пару часов я просто беспомощна.

- В лесу ты меня не боялась.

- В лесу со мной не случалось ничего плохого.

Михаил задумчиво замолчал.

Глава 8. Зверь во мне

Михаил, все это время стоявший рядом, осмотрелся, вероятно, в поисках, где можно было бы сесть. Но в спальне были только кровать с голым матрасом и единственное кресло, в котором уже сидела Агата. Парень пожал плечами и сел прямо на пол у постели, опершись на нее спиной. Теперь он смотрел немного снизу вверх, но, похоже, не слишком из-за этого переживал.

- И так всю жизнь? С рождения?

- Нет, конечно, и слава Луне. Страшно представить полнолуние с младенцем-волчонком. Особенно для матери-человека, - вздохнула Агата и вдруг осознала. - Слушай, а это вообще нормально, что мы просто сидим и вот так это обсуждаем? Словно ты спрашиваешь о чем-то тебе неизвестном, но в целом совершенно нормальном. Вроде… наших семейных традиций.

- Полагаешь, начни я сейчас носиться по комнате и восклицать “Это сумасшествие, такого быть не может”, это сильно помогло бы нам обоим? У меня на осознание была ночь. Как видишь, я не сбежал из леса на трассу в попытке поймать попутку, не угнал автомобиль, а дождался тебя. Не могу сказать, что я в восторге от того, что узнал. Нет, ну то есть, конечно, наверное, понять, что в мире есть что-то, о чем почти никто не знает и быть посвященным в тайну, в какой-то степени интересно. Но, согласись, обычному человеку, у которого нет тетушек-вампиров и дядюшек-зомби, с таким смириться сложно.

- Вампиры и зомби — выдумка. Хотя вспоминая мою бабулю, насчет вампиров я не была бы так уверена. И все же.

- Для того, чтобы принять, нужно понять, - вздохнул Михаил и взлохматил свои кудрявые волосы. - Не всегда это работает, правда, но частенько.

- И ты уверен, что сможешь воспринимать мою историю на трезвую голову? На кухне, если хочешь, есть коньяк.

- Не хочу, - коротко, мрачно. Еще и посмотрел так, будто она ему не напиток приличный предложила, а медицинский спирт.

- Нет так нет. Хоть кофе выпей. Ты же не спал всю ночь, как я понимаю.

- Уснешь после такого. А кофе я уже выпил. Три чашки, пока ждал твоего пробуждения. Надеюсь, ты не в обиде.

- Да нет, с чего бы… - после всего, что парень видел этой ночью, только кофейные зерна для него жалеть. Агата отставила собственную опустевшую чашку, с удовольствием отметив, что мерзкий привкус дохлятины ушел с ее языка окончательно. - Спасибо, кстати. За кофе. И вообще.

Она задумалась. Сейчас, пожалуй, она была даже рада, что Михаил не ушел. Но это сейчас, когда ноги больше не дрожали, когда она пришла в себя и знала, что в случае чего сможет хотя бы попытаться защитить себя и убежать. Словом, после того, как ушло ощущение полной беспомощности.

- Ты не шутила по поводу вопроса жизни и смерти. До этого каждый раз, когда я слышал такую фразу, она оказывалась сильно преувеличенной. Так как это случилось? Как ты стала… такой?

- Мой отец оборотень. Я унаследовала эту чудесную особенность от него.

- А если ты кого-то укусишь?

- Пойдет кровь, вероятно, придется накладывать швы. А если укусит Волчица, подозреваю, повреждения будут серьезнее.

- Ты же понимаешь, что я имею ввиду. Классический способ появления нового оборотня — через укус.

- Нет, так не работает. Это генетика, а не вирус. Так что ни через укус, ни через переливание крови, ни половым путем, ни от младенца матери. Моя мама — человек. И до сих пор ездит в лес с отцом.

- Почему ты просто не попросила их взять тебя с собой?

- Потому что они живут за тысячу километров отсюда. Обычно меня возит подруга, и о том, что она не сможет этого сделать, я узнала, наверное, за полчаса до того, как пришла к тебе. Я бы при всем желании не успела бы к ним.

- Так, выходит, в этом городе всего два человека посвящены в твою тайну, и один из них — я?

- Трое, - она не собиралась говорить, но почему-то сказала.

- Третий… - задумчиво произносит Михаил, словно сомневаясь, стоит ли лезть в это дело. - Это тот, кто обидел тебя? Тот, из-за которого ты боишься?

- Да.

- Прости.

- Не за что. Я сама о нем упомянула. А любому ясно, что если я побежала за помощью к совершенно непосвященному в тему человеку, а не обратилась к тому, кто уже в курсе, это вряд ли из-за того, что мы с ним поссорились из-за какой-то мелочи.

- Пожалуй, да. Это значит, даже в компании незнакомца ты чувствуешь себя спокойнее. Хотя на мне ведь тоже не написано, какой я. Но ты предпочла рискнуть. Кстати, почему я?

- Я бы сказала, что мне было, что тебе предложить… Но ведь по сути я могла просто заплатить. Дело в твоем возрасте. Тебе же лет двадцать?

- Да, только при чем здесь это?

- Чем человек моложе, тем спокойнее принимает новое. Обратись я к своим знакомым, которым тридцать-сорок лет, это была бы другая реакция. А тебе… просто интересно. И я в целом не против ответить на твои вопросы. Хотя, если честно, это непривычно, но почему бы и нет. Что ты хочешь узнать?

- Ты сказала, что это происходит не с рождения. А когда?

- В подростковом возрасте. У всех нормальных людей пубертат, как пубертат, грудь там растет, волосы на ногах, а у меня вот это.

- Страшно было?

- Первые разы — безумно. Отец специально брал меня еще до того, как начались мои собственные обороты, несколько раз с собой, чтобы я видела, чтобы я знала. Он понимал, что этим напугает меня. Но так же был уверен, что если я не буду знать, чего ожидать, испугаюсь еще сильнее в момент превращения.

- Ты вообще помнишь что-нибудь? Моменты в теле зверя?

- Нет. Волчица будто сразу вытесняет меня полностью. Я будто… исчезаю. Или засыпаю. Вот она иногда поднимает голову, как наблюдатель, как немного, наверное, советчик. Наверное, это оттого, что ей отведена всего одна ночь за лунный цикл. И она считает, что этого непозволительно мало.

- И как вы с ней договариваетесь?

- Мать говорит, первые разы Волк отца вел ее. Показывал, обучал правилам. Они тоже, видимо, чувствуют свое родство. И юная Волчица понимала, что одной ей не выжить, нужно на кого-то смотреть и равняться.

Глава 9. Прочь из моей головы

Агата не возвращалась, пожалуй, долго. Михаил прислушивался, но через две закрытые двери шум воды скорее угадывался. Приходилось утешать себя, что если бы она упала, точно бы услышал. Да и с чего бы ей падать? Не в первый раз с ней все это происходит. И если она рискнула потащиться в душ — значит, была уверена в том, что будет в порядке.

“Или просто хотела сбежать? Подальше от тебя?” - внутренний голос, холодный, неприятный, с таким знакомым насмешливым, даже скорее издевательским тоном, поднял голову.

Да нет, это уже бред какой-то. С чего ей прятаться от него в своей же квартире? Могла просто попросить уйти.

“Она просила. А ты не ушел. Сидел на ее кухне, пил ее кофе. Воспользовался, кстати, ее туалетом. Вел себя совсем по-хозяйски”.

“Ей было плохо! Она просила помощи!”

“А потом просила уйти. Слышишь только то, что хочешь?”

“Вижу чужую боль! А если бы ей стало плохо во сне? И она бы начала давиться собственной рвотой? Я видел такое, ты знаешь. Хорошо, кто-то тогда оказался рядом. Или упала бы и ушиблась? Сломала бы себе что-нибудь? И не смогла бы позвать на помощь”.

“Ты просто хочешь контролировать. Хоть кого-то. А говорил, что не станешь таким же”.

“Я контролирую свою жизнь. И в этом я другой. Мне не нужен кто-то еще, чтобы ощущать власть. Я владею собой. Своими эмоциями. Своими страхами. Я другой”.

На тумбе стояла бутылка воды. Судя по всему, приготовленная заранее. Агата вообще все, похоже, готовила заранее. Потому что слишком хорошо знала, что будет. Вон и тазик стоит рядом. Только не пригодился в этот раз.

“Из-за тебя. Ты ее напугал. Потому что не слушал. Потому что хотел этого. Ощущения контроля. Над ее жизнью. Над ее действиями. Над ее выбором”.

Парень скрутил крышку и осушил бутылку в несколько глотков. Было душно. И очень хотелось прогнать этот голос. Только вот тот не желал уходить.

“Вот бы так же легко, как промочить горло, можно было бы промыть мозги!”

“Это ты мне их постоянно промывал. И не вышло. Я не стал таким как ты. И не стану”.

“А ты, пожалуй, прав! - неожиданно согласился голос. - Только это не потому что ты сильный. Это потому что ты ничтожество. Ты никому не нужен. Кто согласится иметь с тобой дело, еще и на твоих условиях? Я переоценил тебя. Это ты будешь унижаться. Ты будешь умолять не оставлять тебя. Будешь цепляться за любую возможность быть нужным. Вот сейчас она придет и ты предложишь ей что-то большее, чем просто разговор. Например, регулярную помощь в полнолуния!”

“Думаю, ей это будет не лишним. Да и ее подруга выдохнет. Тащить на себе человека в таком состоянии — явно непростая задача для женщины. И Агате будет проще, если ее не будут будить после всего этого, чтобы поднялась по лестнице”.

“Дело не в ней. Дело в тебе. Тебе нужно это. Чувствовать, что ты нужен. Что ты хоть на что-то годишься!”

Бред! Но даже мысленно не выходит ответить монстру, который сидит на подкорке сознания.

“Ты ни на что не годишься, щенок!” - сколько раз он слышал это. Слова нередко сопровождались ударами. Пока он не стал достаточно взрослым и сильным, чтобы хотя бы попытаться дать отпор. Увы, человек, которого полагалось называть отцом, был взрослее и сильнее.

“Говорил же”, - пьяный смех, плевок на пол. А парень едва сдерживает слезы. Он не смог защитить ни себя, ни мать.

“Зачем ты с ним живешь?” - сколько раз он задавал этот вопрос.

“Он хороший. Просто… характер тяжелый. Но кому я еще нужна. Я не смогу без него”, - мать заваривала чай. Или помешивала суп. Или разглядывала в зеркале синяк на лице, прикидывая, как его половчее спрятать, чтобы никто не догадался. Хотя все и так догадывались, как казалось самому Михаилу.

Он сбежал, как только появилась возможность. Наверное, нужно было остаться ради матери, которую он любил, но желание оказаться как можно дальше от монстра, который ломает и уничтожает, было сильнее. Потом приходил несколько раз, уговаривал ее уйти. Она отказывалась, мотала головой, прятала синяки. В последний раз отец застал его у входа в квартиру. Велел возвращаться, а за отказ — попросту спустил с лестницы, заявив, что предатели здесь не нужны, и либо сын остается на его условиях, или видеть его здесь не хотят. Михаил выбрал второе.

Жаль, из головы отца не выкинуть также легко, как из повседневной жизни. Конечно, парень понимал, что это не отец, а лишь память о нем, годами вбиваемые, нередко в буквальном смысле, постулаты просто всплывают в самый неподходящий момент и превращали существование в ад. Пока не прогонишь.

Не до конца соображая, что делает, Михаил приблизился к письменному столу, который стоял у окна. Здесь царил творческий беспорядок. Листы бумаги, чистые и с эскизами вперемешку, ручки, карандаши, маркеры. В уголке блестнул металлический нож для заточки карандашей.

“Слабак!”

Но парень уже вел тонким лезвием по руке, глядя на появляющуюся тонкую алую полоску. Еще одна. И еще. Он чувствует. Он жив. А этому человеку пора валить из его головы.

- Михаил? - Агата стояла совсем близко, одетая в джинсовые шорты и алую футболку, босая, с влажными волосами. Надо же, даже не заметил, как она вошла. А он так и стоял, как идиот. У ее стола. С ее ножом в пальцах. А с левого предплечья кровь капала на ее листы.

Она должна была спросить “Зачем?” Она должна была спросить “Ты что, совсем больной?” Но вместо этого она спросила другое.

- Помогло?