Психия

ДИСКЛЕЙМЕР

⚠ ВНИМАНИЕ ЧИТАТЕЛЮ

Данное произведение содержит сцены, которые могут оказаться тяжёлыми для восприятия и спровоцировать психологический дискомфорт.

К числу подобных элементов относятся:

· Элементы боди-хоррора: трансформации тела, насилие над плотью, деформации и мутации.
· Детальное изображение психических расстройств и глубоких психологических травм.
· Сцены физического и психологического насилия.
· Изображение насилия над несовершеннолетними и травматического опыта в детстве.
· Демонстрация вредных привычек (употребление алкоголя, табака) персонажами, чей биологический возраст является несовершеннолетним.
· Общая атмосфера безысходности, моральной неопределённости, институциональной жестокости и экзистенциального дискомфорта.

Все перечисленные элементы являются неотъемлемой частью нарратива, мира. Они служат для раскрытия центральных тем произведения.

Рекомендуется к прочтению только совершеннолетней и психологически подготовленной аудитории.

Автор сознательно поднимает сложные темы и не несёт ответственности за возможный психологический дискомфорт, триггерные реакции или иные негативные последствия для неподготовленного читателя.

ПРОЛОГ: ПСИХИЯ

Много лет назад, когда землю охватило пламя войны, противостоящая сторона разработала химическое оружие, дабы одержать победу с его помощью. Однако всё пошло не по плану.

Взрыв охватил всю страну. Мы думали, это победа, однако... Даже помыслить не могли, что столкнемся с намного более могущественным врагом - с самим собой.

1945 год. Основание.

Когда пыль от последней великой войны осела, человечество обнаружило, что сражалось не только с врагом. Химическое оружие нового поколения не просто убивало — оно переписывало код жизни. Проснулся ген, о котором никто не подозревал. GENF.

Появились первые случаи «катарсиса» — спонтанной, мучительной трансформации, когда под давлением невыносимого стресса человеческое тело обращалось против себя, порождая живые кошмары из собственной плоти.

Правительства, столкнувшиеся с необъяснимой, невоенизированной угрозой, пошли на беспрецедентный шаг. В обстановке строжайшей секретности была учреждена международная медико-научная корпорация «Психия». Ей был дан мандат, сравнимый с военным положением: изучать, сдерживать и контролировать новую аномалию, названную Нейро-Соматическим Синдромом (НСС). Человечество, едва оправившись от одной войны, негласно объявило войну части самого себя.

1960-е — 1970-е. Эра подавления.

«Психия» быстро осознала масштаб бедствия: мутировавший ген GENF был неистребим. Лечения не существовало. Ответом корпорации стал «Нейролакс» — первый массовый супрессор. Таблетка стала щитом цивилизации. Она не лечила, а химически калечила связь между мозгом и телом, обрекая носителей на эмоциональную тупость в обмен на стабильность.

Корпорация из исследовательской группы превратилась в фармацевтического колосса, а её акции стали дороже золота. Города-цитадели, оазисы порядка в хаосе рушащегося мира, де-факто перешли под её контроль. «Психия» стала государством в государстве, где здоровье измерялось регулярностью приёма таблеток.

Но химия оказалась ненадёжным щитом. Появились «Одичавшие» — те, чей GENF прорвался сквозь фармакологическую блокаду. Они были сильнее, быстрее, неумолимее обычного оружия. Армия отступала. Полиция была бессильна.

Стало ясно: чтобы остановить чудовище, порождённое человеческой психикой, нужно чудовище, подчинённое человеческой воле.

1979 год. Рождение оружия.

В недрах Академии «Психии» начался отбор. Искали тех, в ком огонь расстройства горел так ярко, что его нельзя было потушить — только направить.

Их ломали, чтобы собрать заново. Отучали от супрессоров, учили диалогу с собственным кошмаром. Медитация, нейрофидбек, пограничные состояния между сознанием и безумием. Цель была проста: не дать воплощению поглотить разум. Заставить его подчиниться.

Они стали первым Мобильным Отрядом Быстрого Реагирования. Люди, которые не подавляли свою мутацию. Они управляли ею.

Их называли оперативниками.«Контролёры». Живое оружие «Психии».

Они выходили в Пояс Отчуждения, в трущобы Цитадели, в тёмные уголки, куда боялась ступить даже армия. Воплощения их расстройств рвали плоть «Одичавших». Они побеждали, но платили за это кусочками своей человечности.

Так родилась новая эра. Эра, где спасение выглядело как проклятие, а защитники были страшнее угрозы.

И первый шаг к Войне за человеческую душу был сделан.

МУЗЕЙ «ИСТОРИИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ПСИХИИ», ЦИТАДЕЛЬ — НОЧЬ.
ЗАЛ «ГЕНЕЗИСА». СЕРДЦЕ ПРОПАГАНДЫ.

Тишина в этом зале была веществом. Ей наливали пространство между витринами, ею консервировали воздух, отдававший пылью и холодным камнем. Она впитывала звук шагов, возвращая его едва уловимым эхом от мраморных стен, увешанных портретами суровых людей в белых халатах и военных мундирах.

Под огромным, от пола до потолка, барельефом, изображавшим стилизованный взрыв и руку, сдерживающую волну мутации, стояли двое.

Мужчина в идеально сидящем корпоративном костюме цвета угля. Его поза была выверенной, как у памятника — спина прямая, руки сцеплены за спиной. На щеке, от скулы почти до линии челюсти, тянулся бледный шрам — боевая отметина. Свет от диорамы падал на него так, что лицо скрывалось в тени, оставляя видимым только жесткий профиль и этот шрам, сияющий, как фарфоровая трещина.

Мужчина не поворачивался. Его голос прозвучал ровно, без повышения тона, будто он диктовал отчёт.
— Это наша история, сынок. Фундамент. Причина и следствие в одной пробирке. Надеюсь, ты подготовился к завтрашнему экзамену.

Его слова повисли в консервированной тишине зала, не требуя ответа. Он и не ждал его. Ответом было само присутствие мальчика здесь, в этот час, когда музей был закрыт для посторонних.

Он казался не живым ребёнком, а восковой фигурой, помещённой сюда для антуража. Чёрные, слишком прямые волосы. Неподвижный, пустой взгляд, устремлённый куда-то сквозь витрину. В тусклом свете играли его глаза: правый — холодного, ледяного голубого оттенка, левый — тёплого, почти янтарного карего.

Под языком проступил знакомый, металлический привкус. Настоящий экзамен длился уже все десять лет его жизни.

Глава 1: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В 8-Й РАЙОН

НАШИ ДНИ. ЦИТАДЕЛЬ. 2041 ГОД.
РАЙОН № 8 "ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПРОМЫШЛЕННЫЙ РАЙОН" — НОЧЬ. ДОЖДЬ.

Башня Корпорации «Психия» вонзалась в брюхо грязного неба, как белый, стерильный скальпель в гниющую плоть. У её подножия раскинулся ЦПР — лабиринт из сажи, неона и вечной сырости. Дождь, не сильный, но назойливый, стекал с ржавых пожарных лестниц, барабанил по жестяным крышам трущоб и растворялся в лужах машинного масла, окрашивая их в радужную, ядовитую плёнку.

Над улицами, словно призраки, мерцали неоновые рекламы: «Нейролакс — твой покой и наша общая стабильность!». Бирюзовый свет прыгал по мокрому асфальту, отражался в стёклах разбитых витрин и слепых окнах «Красных башен» — гигантских, облупленных жилых муравейников.

Из узкого переулка между двумя башнями вырвалась девушка. Её дыхание рвалось клоками пара на холодном воздухе. Босые ноги (каблуки были откинуты на ходу) шлёпали по ледяной грязи, разбрызгивая чёрную воду. В её глазах застыл чистый, неосмысленный ужас.

За ней, вываливаясь из темноты переулка, двинулось ЧТО-ТО. Не монстр в классическом смысле, а воплощение биологического сбоя. Это была груда нестабильной, влажно поблёскивающей плоти на кривых конечностях. Рот — вернее, то, что его заменяло — зиял беззвучным воплем. В его движениях не было ярости, только слепая, неудержимая потребность догнать.

Одичавший.

Девушка споткнулась о приподнятую крышку люка, полетела вперёд и рухнула в огромную, чёрную как смоль лужу. Она отчаянно забилась, пытаясь встать, но скользкое дно не давало опоры. Она обернулась.

Тварь была уже в трёх шагах. Её деформированная тень накрыла девушку.

Раздался не громкий выстрел, а глухой ЩЁЛЧОК, словно лопнул большой пузырь. Голова твари дёрнулась, и с её затылка выплеснулась струя тёмной, почти чёрной жидкости. Тело замерло всего на долю секунды, а потом свалилось у ног девушки.

Из тени под аркой завала, под женские вопли ужаса, вышел мужчина. Оперативник.

Чёрный латексный костюм обтягивал тело, как вторая кожа. Лишь на груди, плечах и вдоль позвоночника угадывались более плотные кевларово-керамические вставки. На груди, на шее и бедрах мерцали крошечные индикаторы — сейчас они светились ровным синим. На плечи был накинут длинный халат из плотной, непромокаемой ткани, похожий на медицинский, но без намёка на стерильность. На спине чётко читалась эмблема — стилизованная греческая буква Ψ (Пси).

Он равнодушно прошел мимо девушки. На отраженией поверхности луж проступили его черты: чёрные волосы, зализанные назад, сквозь которые, несмотря на молодость, уже пробивались резкие седые пряди; лёгкая, точёная щетина; через переносицу тянулся старый, горизонтальный шрам. И глаза... Правый — холодный, ледяной голубой. Левый — тёплый, глубокий карий. В них не было ни сострадания, ни гнева, только предельная концентрация и усталость, прошитая на атомном уровне.

Он поднял руку, прижал пальцы к виску, активируя встроенный ком.

Голос плоский, лишённый интонаций, будто зачитывает строку из отчёта.
— Опер D-7. Зачистка сектора три, подсектор «Варшавка», выполнена. Цель — Одичавший, класс угрозы «Альфа», нейтрализован. Одна гражданская на месте, состояние — шок. Требуется эвакуация и седация. Конец связи. — Он отпустил руку.

ВНЕШНИЙ ПЕРИМЕТР — МИНУТУ СПУСТЯ.

Из громкоговорителей на столбах, искажённый помехами, заскрипел автоматический голос:

«ВНИМАНИЕ. Сообщает Департамент Безопасности „Психия“. Идёт зачистка сектора. Пожалуйста, не покидайте помещения до завершения операции. Обеспечьте доступ в квартиры проверочным группам. Повторяю…»

Зона была оцеплена. Ударники в тяжёлых штурмовых костюмах «Гром-2» стояли живой стеной, их силуэты громадными чёрными глыбами вырисовывались на фоне туманного свечения прожекторов. За их спинами уже суетились клинеры-санитары — фигуры в защитных костюмах. Они распыляли над телом бывшей твари густую, расширяющуюся пену «Санитас», которая с шипением поглощала биомассу.

Оперативник отошёл к относительно чистому участку тротуара, под выступ облупившейся стены, где капли падали реже. Он достал из нагрудного кармана халата сигарету, прикурил её. Глубоко затянулся. Дым смешался с паром от дыхания и дождём.

Между массивными фигурами ударников, виляя, как щенок, пробрался парень. Он был на голову ниже коллеги. Его рыжие, взъерошенные волосы с длинной чёлкой лезли в зелёные, широко раскрытые глаза. На лице — смесь вины и паники. На его груди болтался бейдж опера. Он подбежал, едва не поскользнувшись.

— Капитан!

Капитан не повернулся. Сделал ещё одну затяжку, выпустил дым в мокрую темноту.
— Опаздываем. Снова.

— П-прошу прощения, у меня... транспорт из депо задержали, я… — затараторил парень.

Он наконец поворачивает к нему голову. Глаза смотрят прямо, без злобы, но с такой ледяной весомостью, что любое оправдание рассыпается в прах.
— Даже не пытайся. Ты не был на точке в момент начала операции. Напишешь рапорт о сегодняшней зачистке. Детальный. С анализом причин своего отсутствия.

— Но... меня ведь не было на секторе, ха-ха... как я могу… — Слабо улыбается, пытаясь сбить напряжение.

Его голос становится тише, но от этого только опаснее. Он перебивает, не повышая тона.
— Стажёр. Невыезд на сектор по первому сигналу — прямое нарушение протокола. Гражданская могла погибнуть. Опоздания недопустимы. — Он делает лёгкий кивок в сторону санитаров, укладывающих закутанную в плёнку девушку на носилки.

Стажёр сглотнул. Вся его наигранная бравада сдулась. Он выпрямился по струнке.
— Вас понял... Капитан.

Мужчина отвернулся, глядя, как пена завершает свою работу. Дождь усилился, завеса стала плотнее. Он потушил сигарету, раздавив её о стену точным движением. Где-то в глубине сектора, в этих слепых окнах «Красных башен», на них смотрели сотни глаз. Со страхом. С ненавистью. С надеждой.

Глава 2: ШТИЛЬ ПЕРЕД БУРЕЙ

1-Й РАЙОН. ВЕРХОВНАЯ БАШНЯ «ПСИХИИ» — ДЕНЬ.

Дверь лифта разошлась беззвучно, открыв приёмную. Здесь не было ни секретарей, ни охраны — только пустое пространство из тёмного полированного камня и одна-единственная дверь из матового чёрного метагласса с единственным знаком — Ψ.

Не заставляя себя ждать, он подошёл к двери. Она среагировала на сканирование сетчатки. Его разноцветные глаза — голубой и карий — на миг отразились в поверхности, и дверь растворилась, пропуская его внутрь.

Кабинет директора напоминал хирургический амфитеатр или святилище с высоким потолком. Параллельные стены были сплошным панорамным окном, открывавшим вид на всю Цитадель.

За столом из тёмного дерева, спиной к выходу сидел Директор Вернон. Он не изменился за эти шестнадцать лет. Тот же безупречный костюм, тот же прямой стан. Шрам на щеке казался лишь чуть бледнее на фоне светлой кожи. Он изучал карту города на голографическом мониторе. На столе не было бумаг, только стакан с водой, кристально чистый.

Оперативник остановился в трёх метрах от стола. Он вытянулся по стойке «смирно», но без армейской вычурности — просто зафиксировал позу.

— Капитан 8-го отряда, опер D-7, прибыл по вашему приказу, господин Директор, — чётко, нейтрально, отчеканивая каждое слово.

Вернон не сразу повернулся. Сделал едва заметный жест рукой, монитор погас. Потом медленно перевёл глаза. Его взгляд был таким же оценивающим, но теперь в нём читался холодный, стратегический интерес начальника к уникальному инструменту.

Голос ровный, тёплый, но эта теплота была искусственной, как свет от бирюзовой неонки.
— Приветствую, мальчик мой. Мне уже доложили о твоей… находке. Интересный экземпляр. Нестабильный, но с признаками высшего контроля. Редкая комбинация.

Он откинулся в кресле, прежде чем повернуться, и сложил пальцы пирамидкой.
— Доставь объект напрямую в Лабораторию «Альфа». В обход стандартных протоколов изоляции.

В воздухе повисла пауза. Она длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы осознать вес приказа.

Мужчина едва заметно, почти неуловимо нахмурился. Это не было выражением эмоции — скорее сбоем в обработке данных, кратковременным несоответствием логических схем.

Директор уловил этот микро-сбой. Лёгкая, почти отеческая улыбка тронула его губы, но не добралась до глаз.
— Вижу твою озадаченность. Но ты должен понимать. Ценность некоторых открытий… значительно превышает сопутствующие риски. Стандартные процедуры для стандартных случаев. Твоя задача — обеспечить беспрепятственную доставку. Живой и по возможности неповреждённой. Всё остальное — вне твоей зоны ответственности.

Он слушал. Его мозг обрабатывал слова, отсекая эмоциональный подтекст, оставляя только суть приказа: цель, метод, ограничения. Логическая цепь замкнулась. Протокол был заменён другим, более высоким приоритетом. Его внутренний интерфейс принял новую задачу.

Он сделал лёгкий, почти незаметный поклон — подтверждающий получение инструкции. Развернулся, чтобы выйти.

— И, Дэнис… — Голос прозвучал снова, чуть тише, но с новой, отчётливой нотой.

Дэнис замер. Повернулся в пол-оборота, так, чтобы профиль оставался виден Директору. Ждал.

— …Мне нужна её голова ясной. Это критически важно.

Ещё одна пауза. Более тяжёлая. Слова «ясная голова» в контексте Лаборатории «Альфа» звучали как техническое требование к хрупкому оборудованию.

— Будет исполнено, — без колебаний, будто он только что получил задание на зачистку вентиляции.

На этот раз он вышел полностью. Дверь за ним закрылась беззвучно, отрезав его от кабинета, от этого вида, от седого человека со шрамом.

Приказ был получен. Логика — принята. Но где-то в глубине, в том месте, которое он давно научился игнорировать, щёлкнул тот самый переключатель — тихий, как в древнем приёмнике. Он даже не понял, что это было. Может, просто помеха.

8-Й. 3-Й СЕКТОР — ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР.

В метро на линии, ведущей к окраинам ЦПР, пахло сыростью, ржавчиной и отчаянием. Поезд, древний, с дребезжащими стёклами и мигающими неоновыми лампами, нёсся по туннелю, отбрасывая на стены дрожащие тени. В вагоне почти никого не было — пара замученных рабочих, спящий бродяга, да она.

Байкерша сидела в самом конце, прижавшись к холодному стеклу. На ней была просторная, поношенная толстовка с капюшоном, натянутым так низко, что скрывало лицо. Из-под края выбивались длинные, спутанные пряди бледно-розовых волос, влажные от дождя и пота. Она сидела неподвижно, но каждое подёргивание вагона заставляло её вздрагивать. На ногах не было обуви — только грязные, в кровоподтёках и ссадинах босые ступни, покоящиеся на липком от грязи полу. Она сжимала в кармане последние кредитные чипы.

На станции «Перекрёсток», где свет заканчивался и начиналось царство граффити и вечного полумрака, она вышла. Спустилась ещё ниже, по аварийной лестнице, мимо забитых дверей и спящих в картонных коробках людей, в самое брюхо сектора.

Она свернула в узкий проход, где над дверью горела вывеска с перегоревшими буквами: «ОТЕЛЬ “ТИХИЙ ПРИЮТ”». Внутри было тесно и душно. За пластиковой стойкой ресепшена дремала пожилая женщина с лицом, изборождённым морщинами, как старая карта. На запястье у неё болтался такой же медицинский браслет, как у всех «Стабилов».

Девушка подошла к стойке, не поднимая головы. Достала из кармана два кредитных чипа. Без слов положила их на стойку. Женщина медленно открыла один глаз, посмотрела на чипы, потом на босые ноги незнакомки. Ничего не спросила. Просто толкнула в ответ ключ-карту — потёртую пластиковую полоску.

Она взяла ключ. Её пальцы слегка дрожали.

КОМНАТА 307.

Она заперла дверь на все щеколды, какие нашла, и почти сразу направилась в крошечную, вонючую ванную. Включила свет — жёлтый, мигающий.

В ящике под раковиной, среди ржавых лезвий и пустых тюбиков, она нащупала то, что искала — старые, тупые ножницы с зазубренными концами. Без колебаний, без сожаления, она схватила прядь волос.

Глава 3: НОВЫЙ АКТИВ

ЛАБОРАТОРИЯ «АЛЬФА». КАМЕРА ДОПРОСА — НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ.

Камера допроса была меньше, камернее, чем исследовательская. Серые звукопоглощающие панели, холодный линолеум, металлический стол, прикрученный к полу. Девушка сидела, прикованная к стулу плотной смирительной рубашкой, сковывающим руки на груди. Ошейник на её шее мерцал тускло-красным. Она смотрела в стену над головой сидящего напротив мужчины, будто его там не существовало.

Дэнис изучал данные на планшете, его разноцветные глаза быстро скользили по строкам. В камере стояла тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции.

— Показатели во время стресс-теста не хуже, чем у подготовленного опера А-ранга после второго года службы, — сказал он, не поднимая взгляда. Голос был ровным, констатирующим. — Резко не соответствует профилю носителя-бродяги. Аномалия.

Она не ответила. Не моргнула.

Он поднял глаза. Его взгляд, холодный и оценивающий, упирался в её профиль.
— Кто ты?

На её губах дрогнула тень кривой, болезненной усмешки.
— Хах… Значит, найти меня вам удалось, а узнать, кто я — нет? Какая интересная… организация у вас получилась.

— Отвечай на вопросы.

Она повернула голову, наконец глядя на него. В её глазах стоял вызов и усталая ярость.
— А то что? Продолжите пытать меня как лабораторную крысу?

— Пока ты представляешь операционную ценность для Корпорации — да, будут, — ответил он совершенно искренне, как если бы объяснял погоду. — Эффективный метод составления психофизиологического профиля и проверки пределов контроля.

Она снова отвела взгляд, сжав губы. Он вернулся к планшету.

— Идентификация: нулевая. Нет медицинского браслета, нет прикрепления к какому-либо району, прописки, цифрового следа. База данных: два совпадения. Архив двадцатилетней давности и текущий розыск по каналам межрайонной контрабанды с маркером «живой груз».

Он сделал паузу, наблюдая за ней. Её плечи под смирительной рубашкой стали чуть более жёсткими.
— Более того, — он перевернул планшет и выдвинул на экран несколько фотографий, развернув его к ней. На снимках, сделанных в ночном видении, были запечатлены странные знаки, нарисованные на ржавых стенах. Абстрактные, но явно не случайные узоры.

— …Следы активности свежие. Найдены в радиусе пятисот метров от межрайонного поста, где тебя впервые засекли. В нашей базе данных нет расшифровки.

— Слово «совпадение», кажется, не входит в ваш служебный лексикон, — попыталась она сохранить безразличие, но в голосе проскальзывало лёгкое напряжение.

— Хронология появления этих знаков совпадает с твоим первичным проникновением в ЦПР с точностью до шести часов. Статистическая вероятность случайного совпадения: 0.3%. Пренебрежимо мала.

Девушка слегка напряглась. Её взгляд, упорно устремлённый в стену, дрогнул и упал вниз. Она закусила губу. Он заметил это.

Он поставил планшет на стол, сложил руки. Смотрел на неё с новой, деловой интенсивностью.
— Твои условия?

Она моргнула, сбитая с толку.
— …Что?

— Эмпирические данные показывают: насильственные методы воздействия дают информацию в низком процентном соотношении. Твои физиологические показатели указывают на высокую психологическую резистентность и тренированную диссоциацию. Продолжение по текущему протоколу — неэффективно. Я склоняюсь к стратегии торга. Назови условия.

Она смотрела на него, будто он только что заговорил на древнем мёртвом языке. О чём этот тип вообще говорит? Торг? Условия? Он что, всерьёз?
— «Свобода» — звучит слишком банально, да? — саркастически бросила она, испытывая почву.

— Отклоняется, — кивнул он, как если бы она предложила разумный, но технически невозможный вариант. — Не входит в мой оперативный мандат и противоречит статусу объекта высокой угрозы. Возможная альтернатива: повышение категории содержания. Подразумевает ограниченную подвижность в пределах камеры, доступ к гигиеническим процедурам, трёхразовое питание по стандарту для персонала среднего звена.

Она фыркнула, и в этом звуке были годы горького опыта.
— Ха. Хочешь купить меня за батончик с синтетической икрой и кусок дезодорированного мыла? Серьёзно?

— Это максимальная переменная, в рамках моего протокола.

Наступила пауза. Тишина в серой камере стала густой, давящей. Она изучала его лицо — каменное, помеченное шрамом и сединой, с разными глазами. Искала обман, насмешку, подвох. Видела только холодную, почти машинную прямоту.

— У меня… есть выбор? — тихо, сдавленно спросила она.

Он смотрел на неё. Его лицо не выдавало ничего. Он молчал несколько секунд, что само по себе было ответом. Нет. Выбора нет. Но есть разная степень ада. Его предложение — это не гуманность. Это расчёт.

Она закрыла глаза. Сделала глубокий, дрожащий вдох. Когда открыла, в них была не покорность, а усталая капитуляция перед неизбежным.

— Ладно.

За кадром, её голос, сначала тихий, потом всё более ровный, повествовал. Она не смотрела на него. Смотрела в пустоту перед собой, как будто рассказывала историю о ком-то другом. Он слушал. Его пальцы быстро двигались по планшету, занося ключевые тезисы, имена, названия.

Когда она заканчивала, её голос сорвался.

— Источник информации? — спросил он без выражения.
— «Синдикат», — прошептала она. — Я была их активом.

Палец, скользивший по экрану, замер на долю секунды. Едва уловимый щелчок в абсолютной тишине. Его разноцветные глаза на мгновение сфокусировались не на тексте, а на чём-то внутри, на новой, только что обретённой переменной в уравнении.

«Синдикат».

Он медленно поднял взгляд с планшета и снова посмотрел на сгорбленную фигуру в смирительной рубашке.

Он снова начал печатать, но теперь его движения были чуть более осознанны, чуть более осторожны. Протокол допроса был выполнен.

ЗА СТЕНОЙ ДОПРОСНОЙ КАМЕРЫ — МИНУТУ СПУСТЯ.

Глава 4: БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ

БРОНИРОВАННЫЙ ТРАНСПОРТЕР «ЦЕРБЕР», ДВИЖУЩИЙСЯ К СЕКТОРУ 7.

В салоне «Цербера» стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь рёвом двигателя и вибрацией брони. Внутри, кроме водителя, было четверо. Трое сидели на скамье вдоль борта: Дэнис со взглядом, устремлённым в пустоту, пальцы время от времени подрагивали, будто он мысленно прокручивал тактические схемы; рядом с ним — молодой аналитик Ал, бледный, сжимающий планшет так, что костяшки пальцев побелели; и напротив них, у дальней стены, ссутулившись, сидела девушка в смирительной рубашке. На шее по-прежнему мерцал ошейник. Её глаза были закрыты, лицо выражало лишь глухую усталость.

Четвёртый стоял, прислонившись к двери, — высокий, мускулистый мужчина лет за сорок. Его волосы были в большей степени седыми, левый висок и затылок коротко выбриты под «двойку». Лицо — изрезанное морщинами и старыми шрамами, с тяжёлым, насупленным взглядом. Его фирменный халат был лишь накинут на плечи, открывая мощный торс в чёрном тактическом костюме. Он не сводил глаз с девушки, и его взгляд был откровенным, неразбавленным недоверием.

Тишину нарушил именно он, не отводя взгляда.
— Вы уверены, капитан?

Вопрос повис в воздухе. Все понимали, о ком речь.

Дэнис медленно перевёл на него свои разноцветные глаза.
— Это приказ вышестоящего начальства, — ответил он ровно, без интонации, отсекая дальнейшие дискуссии.

Мужчина лишь хрипло крякнул. Он перевёл взгляд с Дэниса на девушку, потом снова на капитана. Его челюсть напряглась. Никаких больше слов не последовало. Но его поза, сжатые кулаки — всё кричало о глубочайшем несогласии.

Она почувствовала этот взгляд на себе. Открыла глаза и встретилась с ним. В её взгляде не было ни вызова, ни страха. Была та же ледяная пустота, что и у Дэниса, но другого оттенка. Она снова закрыла глаза, отгородившись от мира.

ЦПР, СЕКТОР 7. ПЛОЩАДЬ «РАЗДОРА» — МИНУТЫ СПУСТЯ.

Транспортёр резко затормозил, упираясь в импровизированную баррикаду из перевёрнутого грузовика. Десантная аппарель с грохотом упала.

Картина, открывшаяся перед ними, была достойна самых кошмарных пси-отчётов АНО. Площадь, обычно спокойная, теперь напоминала бойню. Несколько тел, или то, что от них осталось, лежали в неестественных позах. В центре, под тусклым светом одного уцелевшего фонаря, стоял тот самый бледный мужчина. Но он уже не был один.

Из его головы, из спины, из плеч — отовсюду — росли, извиваясь, десятки тонких, костяных отростков, похожих на щупальца. Но на концах этих щупальцев не было шипов. Там были… лица. Искажённые, застывшие в масках ужаса и боли человеческие лица, вмёрзшие в костяную структуру. Эти «лицехваты» сжимали головы ещё живых, но уже не сопротивляющихся людей, приковывая их к нему, как батарейки к ядру. От каждого такого «донора» к телу мужчины тянулись пульсирующие, тёмные жилы.

— Что за чёрт… — прошептал Ал, побледнев ещё больше.

Первым, не дрогнув, шагнул вперёд Дэнис. Его плоский, металлический голос раскатился по площади.
— Именем «Психии». Прекратите сопротивление и отпустите заложников.

Бледный мужчина медленно повернул к нему голову. Одно из щупальц-лицехватов развернулось вместе с ним и телом, уставившись пустыми глазницами вмёрзшего лица.
— Ха… Хаха… — его смех был сухим, надтреснутым. — Думаешь, раз состоишь в такой… организации, то лучше меня?.. Тоже думаешь… что я ничтожество?..

Он не стал ждать ответа. Щупальце дёрнулось.

Человек, чьё лицо было приковано к концу этого щупальца, вдруг задергался. Его тело начало неестественно выгибаться, кости хрустели, меняя форму. За секунду из полуживого заложника он превратился в искривлённого, многоногого мутанта с острыми мандибулами и бросился на Дэниса.

Дэнис отскочил с рефлекторной скоростью, и тварь пролетела мимо.

— Он только что… — ахнул Ал, не веря своим глазам.

— …Сделал одичавшего, — закончил за него Дэнис, его голос был спокоен, но в глазах промелькнуло холодное понимание масштаба угрозы.

Дэнис выстрелил в мутанта, и тот затих. Но тут же, в трёх метрах слева, ещё один «донор» начал корчиться и трансформироваться. Его конечности вытянулись, превращаясь в паукообразные ходули.

Второй новоявленный мутант сорвался с места.

— J-3, — с холодной эффективностью отдал приказ Дэнис.

Без единого слова, оперативник рывком закрывает Дениса своим телом. В тот же миг из его предплечий, с тихим, костяным скрежетом, выросли два массивных костяных клинка. Они сомкнулись перед ним, образуя ростовой, изогнутый щит непревзойдённой прочности. Коготь мутанта соскользнул по нему с пронзительным визгом, не оставив и царапины.

Но третий мутант уже целился когтистой лапой в спину Дэнису.

— КАПИТАН! — рявкнул J-3. Он успевал только повернуть голову.

И тогда из тени за спиной Дэниса, выстрелило щупальце. Оно действовало с пугающей экономией движения: пронзило воздух и точно вонзилось мутанту в основание черепа, где позвоночник встречается с головой. Раздался короткий хруст. Мутант рухнул на землю, как подкошенный, уже мёртвый до того, как тело коснулось асфальта.

Дэнис обернулся. Его глаза встретились с взглядом девушки. В них мелькнула стремительная переоценка.

Высокий оперативник, всё ещё держа щит, тоже бросил на неё взгляд. В его глазах недоверие сменилось на секунду холодным профессиональным интересом — он узнал почерк убийцы.

— Заложники все ещё люди, — просто сказала Лу своим хриплым голосом, как будто отвечая на невысказанный вопрос.

— Ты… — начал Дэнис.

— Потом поблагодарите, — перебила она его, и в её голосе впервые прозвучала не усталость, а стальная, отточенная в боях решимость. — Сначала — исполню то, ради чего вы меня сюда приташили.

И она сделала шаг вперёд, выходя из-за прикрытия.

J-3 инстинктивно рванулся, чтобы остановить её, но Дэнис резким движением руки преградил ему путь.

Она пошла прямо и без колебаний, как нож, входящий в плоть. Её два основных щупальца работали как факелы смерти, будто это были инструменты высшего пилотажа, отточенные в тысячах схваток.

Глава 5: АДАПТАЦИЯ

ЛАБОРАТОРИЯ «ДЕЛЬТА», СЕКЦИЯ ИДЕНТИФИКАЦИИ.

Комната была маленькой, белой и слишком яркой. Девушка сидела на холодном металлическом кресле, похожем на стоматологическое. Её руки были зафиксированы на подлокотниках мягкими, но неразрывными ремнями. На ней уже не было смирительной куртки, только простая больничная пижама. Розовые волосы были расчёсаны в аккуратное карэ, открывая лицо, на котором не было ни страха, ни покорности — только пустота, в которой глухо тлела усталость.

Рядом стоял аппарат на тонкой механической руке. Он не жужжал, а тихо шипел, как змея. На его конце сверкали иглы, окружённые крошечными светодиодами. Рука подъехала к её обнажённому левому плечу, чуть ниже ключицы.

Она не дрогнула, когда игла коснулась кожи. Процесс был быстрым и безболезненным — использовались нано-чернила и местная анестезия. Но она чувствовала лёгкое давление, жжение и тонкую вибрацию, когда устройство выводило под кожу чёткие, стерильные линии: L-4. Буква и цифра. Код. Новое имя.

Когда аппарат отъехал, на её коже остался лишь небольшой красноватый участок, который быстро начал бледнеть, обнажая чёрные символы.

Из тени в углу комнаты вышел Дэнис. Он подошёл и встал перед ней, заслонив собой слепящий свет ламп. Его разноцветные глаза смотрели не на свежую татуировку, а прямо в её лицо.

— С этого момента личные идентификаторы аннулированы, — сказал он. Его голос был ровным, безэмоциональным, как чтение технического мануала. — Прошлый социальный статус более не релевантен. Будущая деятельность будет всецело определяться службой в организации «Психия». Это базовый постулат. Аксиома.

Теперь, без пять минут L-4, посмотрела на свежую метку, потом подняла глаза на него, выслушав этот текст из «учебника для маленьких патриотов».
— Это обязательно?.. — спросила она тихо. В её голосе было лишь тупое, отстранённое любопытство.

Дэнис слегка наклонил голову. В его взгляде, как и всегда до этого, была лишь абсолютная, леденящая ясность.
— В рамках иерархии отряда, всё, что я говорю, обязательно, — произнёс он, делая акцент на каждом слове. — Обсуждению не подлежит. Функция подчинённого — точное исполнение.

Она снова замолчала и отвела взгляд. Её пальцы слегка пошевелились на подлокотниках.

— Правило первое, — продолжил он, его голос стал чуть тише, но от этого только весомее. — Несанкционированная активация способностей на территории штаба, вне учебных полигонов или боевых сценариев, классифицируется как чрезвычайный инцидент. Для носителей с маркировкой угрозы «Омега», — подчеркнул Дэнис, впервые взглянув ей прямо в глаза, — стандартный протокол отстранения замещается протоколом немедленной ликвидацией.

Девушка ничего не ответила. Она просто сидела, глядя куда-то мимо него, на белую стену, будто пытаясь разглядеть в её белизне хоть какую-то точку отсчёта. В её молчании было что-то окончательное, как хлопок захлопывающейся книги.

1-Й СЕКТОР, ШТАБ-КВАРТИРА 8-ГО ОТРЯДА. КОРИДОРЫ.

После процедуры её повели по длинным, безликим коридорам штаба. Стены были выкрашены в серый цвет, пол покрыт износостойким линолеумом. Мимо них проходили люди в разных униформах — кто-то в похожих, как у Дэниса, костюмах, кто-то в белых халатах, кто-то в тяжёлых бронежилетах. На всех них был один и тот же отпечаток — смесь усталости, сосредоточенности и абсолютной погружённости в свою функцию. Никто не смотрел на неё с любопытством. Взгляды были быстрыми, оценивающими, как на новое оборудование.

Дэнис шёл впереди, не оборачиваясь. Девушка следовала за ним. Она то и дело поправляла на себе белый тактический костюм — с непривычки. Оперский костюм стажёра. В отличие от её прошлой жизни, этот «белый» был унизительным. Мишень для окружающих.

Они прошли мимо огромного зала, где за мониторами сидели десятки людей. Воздух там гудел от тихих голосов и щелчков клавиатур. Местный центр управления.

— «Психия»… — начала она, глядя на эту картину. — Пыталась лечить людей? От НСС? — Её голос прозвучал глухо в шуме коридора.

Дэнис не замедлил шага.
— Утвердительно, — ответил он так же прямо. — В первые десятилетия после Катастрофы. Организация проводила эксперименты по биологической коррекции НСС. Методики: тотальная трансплантация. Побочные эффекты: 100% летальный исход, сопровождаемый неконтролируемыми соматическими изменениями.

Он сделал паузу, свернул в более узкий коридор.
— На основании этих данных была разработана, — продолжил он, — действующая доктрина «Стабильность превыше всего». Сотрудники каждой из каст проходят специализированное обучение в Академии «Психии».

Девушка шла за ним, переваривая информацию.
— Касты? Академия?.. — переспросила она, и в её голосе впервые зазвучал слабый отголосок живого интереса, пробивающийся сквозь апатию.

Дэнис остановился у широкого окна, выходящего на внутренний плац, где была группа людей в тяжелых формах.
— «Психия» делится на четыре основные операционные касты, — сказал он, глядя в окно, а не на неё. — Первая — МПБР: Мобильные Подразделения Быстрого Реагирования. Оперативники. Задача — работа с угрозами, зачистка, нейтрализация.

Он кивнул в сторону плаца.
— Вторая — Ударники. Регулярная силовая поддержка. Их цель — массовое оцепление периметра в секторах, где обнаружен одичавший, создание коридоров, силовое давление.

Он повернулся и пошёл дальше, мимо тяжёлых бронированных дверей, за которыми слышался лязг металла.
— Третья — Архивно-Научный Отдел, АНО. Они следят за порядком в городе через камеры, датчики, аналитику. Прогнозируют вспышки, ищут закономерности, ведут исследования. Без них мы слепы.

Мимо них от лифта прошли несколько человек в светоотражающих защитных костюмах с размывающими лица щитками.
— И четвёртая — Клинеры-Санитары. Они ликвидируют биологический материал, оказывают первую помощь, работают со свидетелями. Их работа гарантирует, что утром город проснётся и ничего не заметит.