Пташка для двоих

Пролог

— Знаешь, пташка… — голос громилы с низкой хрипотцой, от которой, казалось, дрожал воздух, был под стать его жуткой внешности. — Ты неправильно поняла ситуацию.

Он осматривал меня медленно, тягуче. Остановил взгляд на груди, затем на лице, задержался на нервно прикушенных губах.

Я не сдержала вздоха — настолько пугающе он выглядел даже для ульфа. Широченные плечи, каждая мышца прорисована под смуглой кожей, одна ладонь — размером почти с моё лицо. Короткая стрижка, тёмные волосы, небритый, заросший подбородок. И глаза… жуткие, тёмные, властные. За все кредиты галактики я не хотела бы оказаться в такой близости от него. Но вот я здесь.

Он выдержал паузу. Я испуганно молчала.

С радостью бы убралась из этого роскошного пентхауса на верхнем уровне — подальше от одного ульфа и его брата, который внушал ещё больший ужас. Потому что с этим всё было ясно: страшный тип, представитель расы воинов, от которого надо держаться подальше. А вот от его брата тянуло настоящей жутью.

— Сними эту хрень с волос, — приказал ульф, кивая на крупную шпильку. Я подчинилась. Братья умеют доходчиво объяснять. Мне хватило одного этого взгляда и этого голоса — низкого, пугающего.

Волосы рассыпались по плечам. Я поёжилась от плотоядных усмешек.

— Так лучше. Теперь сними эти тряпки и иди к брату.

— Вот так сразу? — я всё же растерялась, хотя и ждала чего-то подобного.

— Давай кое-что проясним, пташка. — Ульф подался вперёд, я инстинктивно отклонилась, стремясь оказаться как можно дальше. — Моему брату надо отвлечься. И ты должна ему в этом помочь. Поняла? Я купил тебя в первую очередь для него.

Я и не думала, что такое может происходить в реальности — в этой колонии, где смешались люди, ульфы и дюжина других рас. Наверно, имеет смысл дальше воспринимать всё отстранённо, словно смотришь на экран голопанели. Вроде я здесь, но меня происходящее не касается. Может, так будет легче?

До меня дошло: ульф прекрасно читает по лицу и, наверняка, он далеко не глупый громила, каким показался на первый взгляд. Хотя на первый взгляд я испугалась до икоты. Да и сейчас было страшно.

— У брата мало способов снимать стресс, — сказал ульф. — И женщины — один из немногих.

Повисла тревожная тишина. От меня явно ждали действий.

Шикарная обстановка элитного пентхауса с видом на космопорт, панорамные окна, за которыми сновали транспортные капсулы, рассекая ночной неон, — всё это сейчас только добавляло жути.

Сидящий на диване здоровенный небритый детина чуть подался вперёд, сцепив татуированные ладони перед собой. Символы на коже слабо мерцали, переливаясь рунами силы — древними знаками ульфов.

Его брат молчал, лишь разглядывал меня, словно новую игрушку.

Младший ульф был таким же мощным, как старший, но по-другому. Он казался более сухим, пластичным — и оттого ещё более опасным. Голова выбрита почти наголо, ни бороды, ни щетины на лице. От этого скулы выглядели ещё острее, ещё хищнее. Идеально очерченный профиль и удивительные серые глаза пугали и, в то же время, притягивали.

Откуда ни возьмись смелость, я зло произнесла:

— Если вам нужна женщина, то почему бы не воспользоваться услугами профессионалок? В секторе развлечений их полно, любой расы и на любой вкус. Зачем покупать меня?

Старший усмехнулся — коротко, беззвучно, одними уголками губ. От этого движения татуировки на его шее дрогнули, словно ожили.

— Зачем, пташка? — Голос стал ещё ниже, в нём прорезалось что-то опасное. — Затем, что профессионалки привыкли к таким, как мы. А мой брат — эстет, он не любит фальши.

Я медленно повернула голову. Второй ульф стоял почти неподвижно, прислонившись плечом к холодной панорамной стене. Свет неоновых вывесок скользил по его лицу, выхватывая резкие скулы, плотно сжатые губы и глаза — такие же жуткие, как у старшего, но светлые, почти прозрачные. В них не было той открытой звериной агрессии, от которой хочется вжаться в кресло и замереть. В них была пустота. От этого стало ещё страшнее.

— Она права, — неожиданно сказал младший. Голос у него оказался тихим, без хрипотцы, но обманчиво спокойным, словно гладкий лёд, под которым едва заметно темнеет глубина. — Отпусти её.

Старший медленно повернулся к брату.

— Ты уверен?

Вопрос повис в воздухе. Я, как дурочка, с надеждой уставилась на младшего. Меня затрясло.

— Конечно нет, — хищно ухмыльнулся тот. — Я пошутил.

Издеваются. Нравится видеть страх в чужих глазах?

Я сидела, не зная, куда деть глаза, и чувствовала себя добычей, которая не может убежать.

— Знаете что? — сказала я, поднимаясь с кресла. Колени дрожали, но я заставила себя выпрямиться. — Я передумала. Ни за какие кредиты! Я ухожу!

— Сядь, — рявкнул старший. Я села — рефлекторно, не успев даже испугаться.

Младший медленно повернулся, посмотрел на меня — и вдруг уголок его губ дрогнул. Не усмешка, нет, что-то более сложное, почти печальное.

— Как тебя зовут? — спросил он тихо.

Я моргнула, не ожидая такого вопроса.

— Ника.

— Ника, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Ты права. Тебе здесь не место. Но теперь уже поздно. Ты согласилась на сделку, а за свои слова надо отвечать.

Я похолодела.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего весёлого.

— Так что не рыпайся. Если повезёт, тебе понравится. А если нет… — он пожал широкими плечами. — Профессионалки, конечно, хороши, но ты так мило боишься. Это уже что-то.

— Ладно, хватит трепаться, — отрезал старший. — Сегодня я и так устал.

Младший зашагал к спальне, на ходу расстёгивая рубашку. За секунду до того, как он скрылся в дверном проёме, я увидела мощную, напряжённую спину — буквально гору мышц.

— Иди, — приказал старший. — Или тебе помочь?