Птичья башня, или (не)истинная пара для дракона

Глава 1

— Ты обманула меня, Атель! Подделала истинную метку! Говори, кто тебя послал?! Кейдоры? Азалы? Может, Суары? Кому выгодно падение Лохрас?!

Резкая боль пронзила затылок. Чьи-то пальцы вцепились в волосы и рванули вверх. Я вскрикнула, распахнув глаза, и тут же пожалела об этом.

На меня смотрел незнакомый мужчина, злобно сверкая чёрными, как ночь, глазами. Узкие ноздри раздувались, как кузнечные меха, опаляя лицо дыханием. Я закричала ещё громче и попыталась вырваться из захвата грабителя.

Конечно, грабителя. Кто ещё ночью пролезет в чужой дом… или? Мне стало плохо. А вдруг это насильник или, ещё хуже, убийца?

Странно, его лицо кажется мне знакомым.

— Ты не разжалобишь меня своим криком, Атель! — мужчина без жалости приподнял меня за волосы, шумно глотнул воздух, так что дёрнулся кадык на мощной шее, а потом с омерзением, что есть силы, откинул меня прочь.

Я ударилась спиной о каменную стену, приложилась затылком так, что потемнело в глазах.

Так, стоп… какая каменная стена? Я постаралась оглядеться, понимая, что нахожусь не в своём доме… Похитили!

— Где я? — хрипло спросила я и, преодолевая боль в затылке и спине, подняла взгляд на мужчину, который возвышался надо мной, яростно сжимая кулаки.

Взгляд цеплялся за неровные стены из серого камня, за лежанку, сбитую из грубых досок, застеленную соломой, небольшое оконце под самым потолком, убранное в мелкую решётку, каменный пол — такой ледяной, что холод пробирает даже через толстые многослойные юбки.

Юбки! Это была не моя одежда!

Всё вокруг словно из страшной средневековой сказки. Где моя уютная спаленка в старинном доме, где моя тёплая кровать, которую я не променяю ни на какую другую, даже с ортопедическим матрасом?!

— Советую тебе рассказать мне всё, Атель, иначе… — мужчина с угрозой посмотрел на меня.

— Где я? — повторила вопрос. — Как вы меня сюда привезли?

— Атель, — мужчина сделал шаг по направлению ко мне, и я сжалась от страха, — просто расскажи всё. Я обещаю, что ты будешь жить. Я не казню тебя за подлог. Даже то, что ты сократила мои годы жизни, — ничто по сравнению с угасающим сердцем рода… Говори! — рявкнул он, теряя терпение.

— Я ничего не знаю, — пискнула я и затряслась. — Я спала у себя дома, в своей кровати, и теперь я тут!

— Твои отговорки и жалобные речи больше не сработают, — мужчина сделал ко мне ещё один шаг, навис сверху, закрывая от меня последний свет из окошка.

Я увидела, как засветились его глаза, в глубине которых водили хоровод мелкие блёстки.

Я даже моргнула, чтобы убрать это видение, но его глаза всё так же светились искорками, а зрачок стал узким, как у кошки, затягивая моё сознание, словно в омут.

Мужчина прикрыл глаза, глубоко вдохнул, потом схватил меня за руку, резко дёрнул на себя, прижимаясь чем-то твёрдым внизу.

— Ты не моя истинная Атель. Мы сняли с тебя морок ведьмы, — он уткнулся носом мне в шею, и я вздрогнула от того, каким горячим было его дыхание. — Но почему я всё ещё чувствую этот запах, желанный запах истинной пары…

Мужчина опять глубоко вдохнул, а я почувствовала приятную истому по всему телу.

Это как понимать? Стокгольмский синдром с первой минуты похищения? Это же… да он возбуждён!

Похититель ещё сильнее прижал меня к себе, помогая второй рукой. По телу пронеслась волна жара, выгоняя из него весь озноб.

Мне больше не казалось, что в этой темнице холодно. Мне стало жарко, и вырываться я перестала. Более того, сама прильнула к мужчине ещё теснее, желая согреться.

Может, это опять тот сон? Точно. Я вспомнила, где видела этого мужчину… во сне…

— Атель, — он почти прорычал моё имя, — ты зря стараешься. Я никогда тебя не прощу!

— Это опять сон, — уверилась я, ещё сильнее прижимаясь к незнакомцу. — Тогда можно не сдерживаться.

Визуал героев

Татьяна Миронова наша попаданка

Это она в новом мире уже Атель Макрей


Вернее так


И, конечно, герцог Лохрес, собственной персоной

Глава 1.1

Я сама потянулась к нему, прижалась к его губам. Опыта у меня в делах любовных мало, так что дала понять, что совсем не против.

Мой ночной кошмар словно только этого и ждал — набросился на меня, как свирепый зверь, разорвал на мне платье, осыпал поцелуями грудь, с рычанием, ненасытно вдыхая мой запах.

У меня по телу такая буря пронеслась, что я стала медленно оседать на пол. Незнакомец не дал упасть, подхватил меня, раздвигая ноги, прижал к стене.

Я всхлипнула, когда он стал двигаться, быстро, резко, унося меня в такую высоту наслаждения, что я не могла сдерживать свой крик.

Я рычала, рвала рубашку, царапала его плечи, дёргала за волосы, бесстыдно выгибалась, подставляя под его поцелуи своё тело.

Это было так же прекрасно, как в том сне. Просто я забыла. После смерти родного мне человека было не до снов… не до любви…

Всё закончилось. Незнакомец замер, уткнувшись носом в мою грудь, потом бесцеремонно уронил меня на пол. Скинул, как ненужную вещь, как что-то незначительное и противное…

При падении я ободрала спину о каменную стену, ударилась копчиком, вскрикнула.

Было больно и неприятно. Я почувствовала себя обманутой, грязной, словно бежала по прекрасному лугу, усыпанному цветами, и наступила на коровью лепёшку.

Незнакомец уже поправил штаны и содрал с себя последние обрывки рубашки. Он был красив. Высокий, гибкий, с прекрасной мускулатурой, которая радовала глаз всеми нужными кубиками.

Но его взгляд — злой, непримиримый — ослеплял меня похлеще солнца.

Да что это такое? Почему я не просыпаюсь? Мне было страшно от этого взгляда. Словно это не он всего пару секунд назад желал меня так же сильно, как я его.

— Просыпайся, — я ущипнула себя за руку, ойкнула. Что-то мне это не нравится. Между ногами саднило, болела спина, оказывается, я и локтем тоже приложилась. Больно.

Кое-как встала напротив мужчины, стараясь собрать на груди разорванное платье.

— В хитрости тебе не откажешь, — пророкотал незнакомец гортанно, и от его голоса у меня по телу прошёлся табун мурашек. — Я всё ещё хочу твоё тело, даже после того, как сняты мороки истинной пары. Но ты не достойна быть моей наложницей, даже последней посудомойкой не достойна быть в моём доме. Ты обманула не только меня — весь мой род требует твоей казни. Сердце рода после твоего обмана гаснет, но не думай, что те, кто послал тебя, победят. Лохрас переживал и не такое… А ты умрёшь, но не сразу!

— Просыпайся, просыпайся, ну пожалуйста, — прошептала я. У меня опять из глаз брызнули слёзы. Это ведь сон, почему я чувствую всё слишком реально… почему…

А если это не сон?!

Эта мысль ударила меня наотмашь, отрезвляя. Я замерла, пронзая незнакомца взглядом, полным ужаса и неверия.

Мужчина принял мой испуг за свой счёт:

— Да, казнь была бы самым простым решением, — мужчина кивнул. — Но я не убью тебя. Смерть за твой проступок — слишком лёгкое наказание. Я отправлю тебя в Птичью башню, Атель. Пусть боги решают, достойна ли ты жизни.

Я дышала глубоко, чтобы не скатиться в истерику. Как же так? Это не сон… Значит…

Нет! Я не хочу об этом даже думать! Я не могла… я не хотела… вернее, хотела, но не по-настоящему!

Таня! С первым встречным! Нет, нет, подумаю об этом потом! Сейчас нужно понять, что тут происходит. Почему я тут?!

— Твои родные отказались от тебя, Атель, твои подруги не хотят тебя знать. Ты подделала не только метку истинности — ты поставила под удар существование целого города, бессильных против льда подданных рода Лохрас.

— Прошу, услышьте меня, — мой голос дрогнул. — Я не Атель. Меня зовут Татьяна.

— Ты всё не уймёшься, — незнакомец скривился.

— Кто вы?

— Прекрати изворачиваться, Атель. Больше я не поведусь на твои слова и… — мужчина замер, рассматривая меня голодно, жадно, — не поведусь на твоё тело. Жди, когда судьи озвучат приговор. Это будет сегодня.

Незнакомец повернулся и быстрым шагом вышел из моей тюрьмы.

Я оглянулась, прошла к лежанке и присела на краешек. Солома была старой, вонючей, и сидеть на таком было противно.

Я дрожала. Стоило мужчине уйти, как холод вернулся и стал терзать моё тело.

Я замерла, рассматривая свою руку, на которую наткнулся взгляд. Рука была не моей. Слишком утончённая, слишком красивая — даже грязь под ногтями не портила эту красоту.

Я расплакалась. Неужели этот кошмар не кончится?

Первый сон был прекрасным, поэтому я так уверилась, что и сейчас будет так же, как в том первом сне.

В тот день умерла мама, и я о нём забыла. Но сейчас…

Я всё вспомнила: и шикарную спальню в старинном стиле, и большую кровать, и прекрасного мужчину, который любил меня нежно, трепетно, совсем не так, как сегодня.

В том сне я не могла говорить — это делала другая я, но все чувства были как наяву.

Я проснулась счастливой, хоть во сне ощутила радость быть кем-то любимой.

Что же случилось? Почему я не могу проснуться? Почему я оказалась в этом теле?

Глава 1.2

Я росла в обыкновенной семье. Мама — учитель, папа работал на СТО. Среднестатистическая семья. Я росла счастливым ребёнком. У нас был свой дом в старом городе, отец добавил газовое отопление, удобства. Я любила свой дом.

Когда мне было пятнадцать лет, отец погиб — на него упала машина с подъёмника. Несоблюдение техники безопасности.

Мама любила его очень сильно. Она словно погасла после его смерти и жила ради меня.

Я закончила школу, поступила в универ, решила идти по стопам мамы, но… через год пришлось взять академический отпуск. Мама заболела.

Она просила не обращать на неё внимания, жить свою жизнь. Пыталась со мной спорить. Но кроме неё у меня больше никого не было. Это страшно, когда на твоих глазах полная сил родная мамочка медленно тает. Нам слабо помогало лечение и две перенесённые операции.

Я ухаживала за мамой, невзирая на её просьбы. Я знала, что, когда меня не было рядом, она плакала, и старалась не оставлять её одну.

Мы победили болезнь — пять лет ремиссии. Я успела закончить педку, собиралась работать в родной школе.

У меня появился парень, который позвал замуж. Умный, сильный, красивый. Я была счастлива, летала, как птичка, не чуя под собой ног. Жизнь казалась прекрасной, пока… болезнь мамы не вернулась.

Мы опять боролись… отчаянно, цепляясь за всё, что могло ей помочь. Но пока я помогала маме, растеряла всех своих знакомых. Как-то так оказалось, что у всех друзей не осталось времени на меня. Я понимала: кому нужны чужие проблемы? Люди сторонятся тех, у кого горе, будто боятся заразиться…

Словно мне было мало бед, случилась ещё одна. Я застала своего жениха с близкой подругой — в его машине, в гараже. Так мерзко…

Любимый жил недалеко, и я решила сделать ему сюрприз. Дождалась, когда мама заснёт, накрасилась и пошла к нему. Какой же дурой я себя чувствовала…

Их стоны, качающаяся машина и я с потёкшей тушью. Я не устраивала сцен. Зачем? Они сделали свой выбор. То, что я поору или побью стёкла в машине, ничего не исправит. Может, на время даст передышку от боли… но ненадолго.

Двойное предательство меня сильно подкосило. Зачем врать? Зачем смотреть в глаза и врать?!

Лучше сказать правду. Пусть это будет тоже больно, но не будет так противно осознавать, что рядом с тобой были двуличные люди, которым ты доверяла.

Маму отправили домой. Лечение было уже бессмысленным. Я старалась скрасить её последние дни. Читала ей вслух, вместе смотрели старые фильмы.

В её последнюю ночь мне приснился сон с незнакомцем. Я видела всё, чувствовала, но не могла говорить, присутствовала как наблюдатель. Мужчина не был таким злым, как сейчас. Он подарил девушке набор драгоценностей, а потом они любили друг друга.

Это был прекрасный сон, наполненный смехом, страстью и ароматом незнакомых цветов. Мне было стыдно подглядывать, но я не могла вырваться из этого сна, пока не досмотрела его до конца.

Утром я узнала, что умерла мама, и этот сон… я его не вспоминала.

Пока похороны, возня с документами — прошёл год. Я работала в школе, мало с кем общалась. Вечерами выла в подушку, потому что одиночество убивало, но верить кому-то я больше не могла.

— Я хочу быть счастливой, хочу мужчину, для которого я буду единственной, хочу дом — полную чашу, ребятишек, не хочу быть одна, — уже засыпая, шептала я.

И очнулась тут! И где моё счастье?

Дверь с грохотом открылась, впуская женщину. По виду — служанка. Одета в серое платье, белый передник, серый чепец прикрывает волосы, бледная, с опухшим лицом.

— Госпожа! — склонилась в поклоне. — Я пришла, чтобы помочь вам одеться в последний путь.

Я молчала. Просто не могла сразу сообразить, что говорить и делать. Слишком всё это походило на сумасшествие.

— Что творится снаружи? — с дрожью в голосе спросила я.

— То, что и следовало ожидать после вашего обмана, — служанка стала доставать из мешка, который принесла с собой, одежду. — Это ваши вещи. Вставайте, помогу одеться.

— Что будет дальше? — я не отставала от женщины. Если она знает, что происходит, нужно вытянуть из неё всё.

— Я не знаю всего. Думаю, скоро объявят решение драконов.

— Драконов? — я послушно поднимала и опускала руки, давая служанке меня сначала раздеть, а потом одеть. С удивлением понимала, что мне это привычно… вернее, привычно было хозяйке тела.

На мне теперь были тёплые вязаные штаны, которые нещадно «кусались», сапожки, несколько подъюбников, рубаха, тёплое платье из материала, похожего на сукно, сверху — длинная шубка белого цвета. Сразу стало намного теплее.

Женщина наконец посмотрела на меня и тихо сказала:

— Вы сильно расстроили матушку, госпожа Атель. Где это видано — подделывать истинную метку? Матушка ваша все слёзы выплакала, пока вашу участь решали. Все какие были драгоценности продала, чтобы подкупить членов совета. Мы боимся, что вас казнят.

Я растерянно посмотрела на служанку:

— Как казнят?