Пушистый купидон

1

В императорском дворце всегда что-то случалось.
Но, к глубочайшему сожалению самого императора Равендаля Корвиса, — почти всегда без огонька.

Сегодня, к примеру, ему битый час докладывали о бюджете на ремонт магических фонтанов в южном крыле. Фонтаны значились в списке «особо пострадавших от пари между драконами и одним очень одарённым магом».

Император сидел на троне, устало подпирая подбородок кулаком, и пытался выглядеть грозой всего живого. На самом деле он считал в уме, сколько раз за эту неделю при нём уже произносили слово «смета».

— …и, разумеется, Ваше Величество, — монотонно бубнил придворный магистратор, — замена облицовочного камня с учётом зачарования от огня и когтей обойдётся казне…

— Достаточно, — пророкотал он вслух, и служащий послушно стих. — Я в курсе, что всё дорого. Но наша империя богата. А сокровищница не опустеет, если вместо камня уложим мрамор.

— Но Ваше Императорское Величество! А если драконы снова…

Равендал Корвис щёлкнул пальцами, и свиток с цифрами задорно вспыхнул зелёным пламенем. Магистратор вздрогнул, но поклонился, замолчав.

— Свободны, — добавил Равендал, и дворцовая свита послушной волной отступила к выходу.

Тронный зал опустел. Остался только один человек. Олкон, камердинер императора, стоял поодаль, как обычно — незаметен и неизбежен, как налог на роскошь.

— Чем Вам не понравилась смета, Ваше Величество? — откашлявшись, осведомился он.

— Мне не понравилось слово «смета», — буркнул Равендал, откидываясь на спинку трона. — И то, что в моей цветущей, мирной, процветающей Лаэнтарии единственная страсть — это новые мраморные плиты.

Олкон едва заметно склонил голову набок. На сморщенных от старости губах мелькнула и исчезла улыбка.

— Позвольте напомнить, Ваше Величество, что не так давно столица сотрясалась от другой, весьма бурной страсти. С участием трёх драконов и одного мага.

Глаза императора лениво сверкнули.

— Ах да, — протянул он. — Наше скандальное пари. Глупцы, — сказал Равендал, но уголки губ предательски дёрнулись. — Вызывать судьбу на дуэль. Ставить на кон замки, честь и собственную невесту… Кто вообще додумался сделать невесту предметом пари?

— По донесениям, инициатива принадлежала магу, лорду Эшрену Велмонту — сухо заметил Олкон. — Но драконы, как водится, не задумываясь его приняли.

— А согласись, Олкан, ловко этот маг обвёл драконов вокруг пальца.

— Замки он и правда выиграл, — согласился камердинер, — а вот невесту… потерял.

Император постучал пальцами по подлокотнику трона. Где-то высоко в витражи ударил солнечный луч, разбился на десятки цветных зайчиков, и один из них сел императору прямо на руку.

Равендал тоскливо посмотрел на радужный блик.

— Какая жалость, — совершенно несерьёзно произнёс он. — Такой полезный и талантливый подданный — и в таком щекотливом положении.

— С позволения, Ваше Величество, — поднял бровь Олкон, — я бы назвал это не щекотливым положением, а основательно испорченной репутацией. Вы ведь сами слышали: невеста расторгла помолвку.— Он сделал паузу и добавил с профессиональным бесстрастием: — Расторгла и исчезла в неизвестном направлении. Даже самая алчная мать теперь трижды подумает, прежде чем отдавать дочь за человека, который заключает пари на свою невесту.

— Вот именно! — неожиданно оживился Равендал. — Прекрасная, трагическая, безвыходная ситуация. Богат, молод, талантлив, но одинок и с сомнительной репутацией.

Он резко выпрямился на троне, глаза вспыхнули знакомым азартным огнём.

Олкон тихо вздохнул.

— Я узнаю этот взгляд, Ваше Императорское Величество.

— Какой ещё взгляд? — невинно поинтересовался император.

— Взгляд человека, который придумал что-то, из-за чего мне потом придётся спасать дворец от последствий, — без выражения ответил камердинер. — Позвольте предположить: Вы собираетесь вмешаться в судьбу лорда Велмонта?

Равендал хищно улыбнулся.

— Скажем так, мой дорогой Олкон… — он переплёл пальцы и с интересом посмотрел на пустой зал, как на доску для игры в шахматы. — Мне смертельно скучно. Империя процветает, драконы больше не враждуют, враги поугомонились. Но одна магическая партия, кажется, только началась. И будет крайне расточительно пустить её на самотёк.

Он повернул голову к камердинеру:

— Не заключить ли нам с тобой маленькое пари? — в голосе императора прозвенела та самая лёгкость, от которой у Олкона невольно начинало болеть всё — от головы до кончиков пальцев на ногах.

— Маленькое, — бесстрастно повторил камердинер. — С Вашим Величеством, как показывает практика, бывают только такие пари, после которых приходится менять крыши, переписывать законы и искать новых придворных лекарей.

Равендал усмехнулся, откинулся на троне и вытянул ноги, как ленивый дракон, что нежится на солнце.

— Преувеличиваешь, старый чёрт. Всего один раз лекарь сбежал в горы.

— Именно после маленького пари, — напомнил Олкон. — С участием двух герцогов, трёх иллюзионистов и одного очень впечатлительного министра финансов.

Их перебранку прервал осторожный стук в дверь.

— Войдите, — рыкнул император так, что двери сами распахнулись, не дожидаясь слуг.

На пороге возник молодой офицер стражи — безупречно выбритый, слегка бледный и явно нервничающий — ещё не известно, как воспримет император принесённую весть: как дурную, или наоборот — слишком интересную.

— Ваше Величество… доклад о… хм… случившемся в трактире «У Весёлой грозди», — отчеканил он, поклонился и вытянулся по струнке.

— А, — оживился Равендал. — Наши драконы и лорд Велмонт. Наконец-то что-то действительно забавное. Читай.

Офицер сглотнул.

— «Во время неофициального ужина, сопровождавшегося обильным употреблением шепотухи, два подданных драконьей знати — Лиор Тарвен и Сайрис д’Арэн…»

— Почему два? Насколько мне известно, драконов было три?

1-1

В зале повисла тишина. Потом раздался короткий сухой смешок.

— По этическим соображениям, — повторил император. — Как мило.

Он перевёл взгляд на Олкана:

— Надеюсь, в неофициальных донесениях этика менее щепетильна?

— Леди Элианна Морвейн, Ваша Милость, — бесстрастно сообщил камердинер. — Прекрасное воспитание, безупречная репутация, весьма строгий дедушка. Судя по тому, что расторгнутая помолвка обсуждается уже даже на кухне, в доме Морвейнов сейчас полыхает гроза.

Равендал прикрыл глаза, представив эту грозу: чопорного лорда Морвейна, мечущегося по кабинету; бедного секретаря с соглашением о расторжении; и в центре всего — Эшрена Велмонта, выигравшего три драконьих замка… и проигравшего невесту.

«Вот кто умеет делать ставки», — с восторгом отметил про себя император.

— Продолжение есть? — лениво спросил он у офицера.

— «В результате пари лорд Велмонт одержал победу. Замки переходят ему по условиям договора в ближайший лунный цикл. Заведение “У Весёлой грозди” нуждается в ремонте: несколько столов и одна стена уничтожены огнём и боевой магией. Пострадавших среди гражданских нет, среди мебели — значительные потери», — отчеканил стражник.

Уголок губ Равендала дёрнулся.

— Вот это я понимаю, удачный вечер, — сказал он. — Всем весело, никто не умер, пострадали только столы.

Он махнул рукой:

— Свободны. Счёт за ремонт трактиру компенсировать. Не каждый день у нас разыгрывается такое славное пари.

Офицер поклонился так низко, будто надеялся спрятаться в собственном сапоге, и поспешно ретировался.

Двери закрылись. В зале снова остались двое: император и его камердинер.

— Итак, — протянул Равендал, — что мы имеем? Лорд Велмонт в очередной раз доказал, что умеет выигрывать.

Он загнул пальцы:

— А значит, баснословно богат: три драконьих замка, которые к тому же без нашей помощи вряд ли сможет получить. Драконы своё отдают со скрипом. Второе: скомпрометированная репутация, а значит, надолго холост. А ведь так и потерять можем столь блистательного подданного.

— Поговаривают — приподнял бровь Олкон, — он спрятался в своем имении среди виноградников и винных погребов. К тому же, маг находится в очень злобной депрессии: ни с кем не общается, извёл всех слуг, хлещет шепотуху да крушит дом. Так, что к нему и на километр боятся подойти. А местный трактирщик клянётся, что если маг ещё раз войдёт к нему в зал, то он… — Олкон вежливо кашлянул. — Впрочем, угрозы трактирщика недостойны Вашего внимания, Ваше Величество.

Равендал ухмыльнулся.

— Напротив. Когда трактирщики начинают бузить, значит, человеку действительно плохо.

Он поднялся с трона и медленно спустился по ступеням, перебирая в пальцах магический огонёк. Огонёк менял цвет: то винно-красный, то золотистый, почти как солнце в гроздьях винограда.

— Одинокий, богатый, злой, — перечислял император вслух, словно пробуя слова на вкус. — Потерял любовь, приобрёл три замка, которые без нашей помощи ему не отстоять. А легенды о скандальном пари уже ходят по всей Лаэнтарии.

Он остановился перед высоким витражом, за которым переливался свет над городом.

— Весьма интересная фигура на доске, согласен?

— Я так понимаю, вы уже что-то задумали, — догадался Олкон.

— Вот за что я тебя и ценю, старик, так это за твой ум и сообразительность! — Равендал обернулся, в глазах вспыхнула чистая радость.

Олкан выпрямился, излучая достоинство. Еще не ясно, что император этими словами хотел — уколоть его, или же похвалить.

Равендал вернулся на середину зала и, наконец, избавился от огонька, щёлкнув пальцами. Тот вспорхнул вверх и исчез где-то под потолком, в россыпи золотых звёзд.

— Итак, моё предложение, Олкон, — сказал он тоном, который камердинеру нравился меньше всего. — Поспорим, что я сумею устроить личную жизнь лорда Велмонта быстрее, чем ты успеешь составить очередную скучную смету?

— Ваше Величество, — осторожно начал Олкон, — я крайне признателен за высокую оценку моих способностей, но я не имею отношения к составлению смет…

Император поднял руку, не давая камердинеру вставить возражение:

— Полно, Олкан. Я же тебя знаю вот уже… Сейчас мне достаточно знать, что лорд Велмонт жив, зол, богат и абсолютно не устроен. Это щедрый подарок судьбы скучающему монарху.

Равендал широко улыбнулся — так, что стало ясно: да, он истинный дракон. Просто временно в человеческом обличье.

— Когда императору скучно, — негромко сказал он, — империи самое время немного взбодриться.

Олкон тихо вздохнул. Где-то глубоко внутри у него родилось смутное предчувствие.

— Взбодриться… — вежливо эхом повторил он. — Разумеется, Ваше Величество.

Дорогие друзья!

Добро пожаловать в мою новую любовно-задорную историю "Пушистый купидон"

2-1

Олкон ещё раз, почти незаметно, вздохнул, мысленно прикидывая, в какую графу заносить будущие «расходы на последствия», когда император повернулся к нему с тем самым взглядом человека, который только что придумал себе новую забаву.

— А теперь, мой дорогой Олкон, — лениво сказал Равендал, улыбнулся. — Я отправлю к лорду Велмонту нашу очаровательную Эву.

У камердинера на миг перехватило дыхание. Он даже не стал маскировать кашель: имя леди Эвандры всегда действовало на него, как внезапный удар по оголённому нерву.

— Леди Эвандру?— с нескрываемым ужасом прошептал камердинер.

— Именно, — император смотрел на своего слугу с видом победителя. — Как тебе моя идея?

— Как всегда, гениально, Ваше Императорское Величество. Но…

— Но?

— Не завидую тому, кто сообщит ей эту…прекрасную новость.

Перед внутренним взором Олкона тут же возникла девушка — высокая, гибкая шатенка, с упрямым подбородком и глазами, в которых живут неуёмное любопытство, совсем чуть-чуть здравого смысла и море чистого безумия. Подопечная его Величества, сирота, которую оставили на пороге дворца императора почти двадцать лет назад, и которая умудрилась стать любимицей двора даже несмотря на свой несносный характер.

— Леди Эвандра, — осторожно сказал он, — прекрасная юная леди. Воспитанная. Образованная. Чрезмерно наблюдательная. Но… боюсь, она категорически против замужества.

— Именно, — с удовлетворением кивнул Равендал. — Я тоже считаю, что ей пора забыть мечты о карьере шпиона, и заняться своей личной жизнью.

— Но я совсем не это имел ввиду,— впервые возразил Олкан. Пожалуй, юную Эву он любил даже больше, чем самого императора, которого тоже воспитывал с самого детства.

Не счесть, сколько раз её ловили то за изучением карт тайных ходов, аккуратно перерисованных откуда-то из рукописей императорских хранилищ, то за шпионажем в чайной для фрейлин, где она «просто изучала поведение объекта в естественной среде».

— А ты хорошенько подумай, — оживился император. — Видишь, какая гармония? Один — маг, который жертвует помолвкой в пари. Другая — девушка, для которой слово «помолвка» звучит как «покушение на свободу». Сведём их под одной крышей, — удовлетворённо заключил Равендал. — Посмотрим, что из этой гремучей смеси выйдет.

— Пожар, — без паузы отозвался Олкон. — В лучшем случае — локальный. В худшем — дипломатический.

Император рассмеялся.

— Мой дорогой, ты говоришь так, словно это недостаток моего плана.

Камердинер сжал губы в прямую линию.

— Ваше Величество, — мягко напомнил он, — леди Эвандра — ваша подопечная. Вы сами поручили мне следить за её воспитанием. И знаете не хуже меня: эта девушка считает брак жестоким отношением к женщинам и мечтает не о приданом, а о доступе к закрытым досье ваших дипломатических миссий.

— Именно поэтому, — спокойно сказал Равендал, — я не собираюсь никого женить насильно. Я собираюсь дать обоим… возможность…

Он поднялся и пошёл по залу, перебирая в пальцах крохотный магический огонёк.

— Эшрену — шанс вытащить себя из виноградной ямы и перестать уничтожать мебель и собственную жизнь. Эвандре — шанс проявить себя там, где действительно можно пощекотать нервы, а не в чайной у фрейлин. Империя же получит преданного и могущественного союзника. А мы с тобой — счастливую воспитанницу. А там, глядишь, и внуков понянчим.

Он остановился и повернулся к Олкону.

— Я считаю, — осторожно сказал Олкон, — что ни одна приличная девушка не захочет связаться с Эшреном, а леди Эвандра не захочет вдвойне. Она не просто приличная, она ещё и принципиальная.

— Она вредная и избалованная девчонка, Олкан, — потирая руки, удовлетворённо кивнул император. — Предлагаю пари, старик. — Он чуть подался вперёд: — Если к Новому году лорд Велмонт по собственной воле будет обручен, женат или, по крайней мере, очевидно счастлив в личной жизни — я выиграл. И ты каждое утро будешь будить меня, кукарекая у открытого окна. Если же он по-прежнему останется одинок, то выиграл ты, а леди Эвандра получает официальную бумагу, дающую ей право выбирать карьеру без разговоров о браке.

Олкон молчал. В груди неприятно потянуло — именно в том месте, где у других людей обычно живут чувства. Камердинер помнил, как девочка — ещё подросток — сидела в архиве, зажав в руках потрёпанный учебник по дипломатии и хрипло говорила:

«Я не против семьи, месье Олкон. Я против того, чтобы меня покупали, как редкое вино. Я не верю в любовь, её не существует. А будь иначе, разве меня подкинули бы к чужому дому?»

Он тогда только чуть крепче сжал папку с отчётами и промолчал.

Олкон закрыл глаза на секунду. Он представил себе Эшрена — злого, усталого, слишком яркого молодого мага. И Эвандру — смеющуюся и упрямую, которая полезет туда, где опасно, просто потому что «иначе скучно». Собрать их двоих под одной крышей? Это же чистое безумие!

«В этот раз он точно проиграет, — обдумав всё, спокойно решил камердинер. — Даже императору не всё по плечу».

Он открыл глаза и поклонился — ровно настолько, насколько требовал этикет.

—Я не сомневаюсь, что леди Эвандра сбежит по дороге к дому мага. Лорд Велмонт всё равно доведёт себя до беды. Но если Ваше Величество желает превратить это в пари…

Он выпрямился:

— …я принимаю условия.

Равендал довольно усмехнулся. Где-то в глубине зала будто тихо щёлкнула невидимая шахматная доска — фигуры встали на новые клетки.

2-2

— Расчудесно. По рукам, — удовлетворённо подвёл итог Равендал. — Но мы не можем пустить ситуацию на самотёк.

Он задумчиво вертел в пальцах магический огонёк.

— Значит, мы должны найти способ наблюдать и, в случае необходимости, подталкивать их в нужном направлении… но без грубого вмешательства.

— То есть кто-то, кто будет всё видеть, всё слышать и никого не смущать, — сухо уточнил Олкон. — Завести зачарованную крысу? Или послать к магу придворного барда?

Император поморщился.

— Крыс во дворце и без того достаточно. А барды потом таких песен сочинят, что и рады не будем…

Он уже собирался продолжить, как тихо скрипнула дверь. Император и его верный камердинер быстро переглянулись.

— Эва? — неслышно, одними губами спросил Равендал.

Старик пожал плечами: от этой «шпионки» можно всего ожидать.

Но когда вслед за скрипом прозвучал негромкий, уверенный цок-цок-цок, император расслабился, а Олкон вздрогнул.

— Только не он, — выдохнул камердинер.

— Кто «он»? — невинно поинтересовался Равендал, хотя прекрасно знал ответ.

Между колонн не спеша, как хозяин жизни, плыл рыжий ком шерсти.

Фаэррис Огнекрылый — единственное существо во дворце, которое могло позволить себе не кланяться императору и не быть за это немедленно испепелённым.

Грива кота лоснилась, хвост тянулся пушистой метлой, на ушах торчали кисточки, как у степной рыси. За спиной лениво шевелились сложенные крылья — перепончатые, с редкими, словно опалёнными, перьями огненного оттенка.

Фаэррис остановился посреди зала, окинул его взглядом — и уверенно направился к трону.

— Ваше Величество, — обречённо произнёс Олкон, — позвольте напомнить, что это животное давно пора посадить на цепь… или хотя бы в клетку.

Император прищурился, наблюдая, как Фаэррис без тени сомнения запрыгивает на первую ступеньку, на вторую… и, наконец, устраивается прямо у подножия трона.

— Да что ты на него взъелся, старик? Такой милый котик…

В этот момент Фаэррис потянулся, выгнув спину дугой, и демонстративно, косясь золотым глазом на камердинера, провёл когтями по подлокотнику трона.

Звук был такой, что по спинам пробежал холодок. Камень остался цел, но по золочёной накладке протянулись свежие, глубокие бороздки.

Кот удовлетворённо посмотрел на результат, сел и начал деловито вылизывать лапу.

— Фаэррис, — предупредительно сказал Равендал. — Мы с тобой договаривались: мой трон — не твоя когтеточка.

Кот медленно моргнул. Очень осмысленно. И, не прекращая вылизывать лапу, снова потянулся когтями к золоту, на этот раз чуть в стороне.

— Прекрати, ты… — не выдержал Олкон. Он шагнул ближе и лёгким, но раздражённым движением отодвинул кота носком сапога. — Шкодливое недоразумение.

Фаэррис не зашипел и не укусил. Просто отъехал на нужное расстояние, сел ровно, обвил хвост вокруг лап и посмотрел на камердинера так, что сразу стало ясно: их неприязнь вполне взаимная.

— Видите? — буркнул Олкон, отводя глаза. — Как он смотрит?

Император едва заметно улыбнулся, прислонился к спинке трона, внимательно наблюдая за своими любимчиками.

— Замечал, Олкон, — лениво произнёс он, — что рядом с ним люди становятся… чуть честнее и откровеннее?

Император легко постучал пальцами по подлокотнику, как ни в чём не бывало игнорируя царапины.

— На последнем совете наш советник по казне, как только этот рыжий демон улёгся у него на столе, перестал стенать о «непредвиденных расходах» и очень спокойно назвал сумму, которую припрятал «на чёрный день».

— На свой чёрный день, — мрачно уточнил Олкон. — После таких признаний эти дни наступают очень быстро.

Император коротко усмехнулся.

— Я не утверждаю, что кот добрый, — заметил он. — Но он необычайно полезен. Особенно если нужно кого-то вывести на чистую воду. Кот чувствует напряжение, провоцирует вспышку, когда надо вскрыть гнойник. Успокаивает, когда все готовы схватиться за ножи. И при этом выглядит как обычный наглый фамильяр.

— «Обычный», — фыркнул Олкон. — С крыльями и пламенем среди перьев.

— Пустяки, — отмахнулся император. — Главное — его никто не воспринимает всерьёз. Даже те, кому он портит жизнь.

Камердинер на секунду представил рыжую морду, сидящую у него на бюро, пока он перебирает самые тайные отчёты. Представил тяжёлое мурчание над списками долгов и невыполненных обещаний.

Его передёрнуло.

— Я бы предпочёл, чтобы это создание вообще не приближалось к моим бумагам, — холодно ответил он. — Но да. Скрывать от него что-то… бессмысленно.

— Вот именно, — удовлетворённо сказал Равендал. — А теперь представь, что он окажется рядом с тем, кто упрямо делает вид, что ни в чём не виноват. Мы отправим его к лорду Эшрену Велмонту. Глядишь, и тайны, и планы его узнаем. Да и за нашей Эвой котик присмотрит. Ты как, Фаэр, согласен?

— Полностью поддерживаю, — мрачно буркнул Олкон. — Пристроить его подальше отсюда — самая здравая за это утро мысль. Только как вы собираетесь внедрить это… к магу?

— Всё очень просто, — мягко ответил император. — Поручим Эве отвезти кота к магу под видом нашего подарка. А девочке намекнём, что лорд Эшрен скрывает какую-то тайну — пусть порезвится, поиграет в шпионку.

— Как у вас всё просто, — нахмурился Олкон.

Фаэррис вспорхнул обратно на подлокотник трона. Сел, обвил хвостом лапы и посмотрел на императора так, будто уже понял гениальность плана — и был уверен, что из будущей схватки с магом победителем выйдет именно он.

Книга выходит в рамках ЛИТмоба “Счастье с лапками” - https://litnet.com/shrt/aY4_

Именно тогда, когда улицы залиты светом факелов и снежными чарами, хитроумный фамильяр одного из героев решает вмешаться в ход событий и, действуя по-своему, находит своему хозяину пару, задавая начало новым приключениям, романам и интригам.

2-3

А вот, каким я представляю себе Фаэрриса Огнекрылого...