Пустоши Альтерры, книга 4

Глава 1, погоня

Пыльная полоса тянулась позади, и за ней цеплялись тени. Туман лип к броневику, как мокрая марля к свежей ране. Восемь часов без сна. Погоня держала ровный ритм, неумолимый, словно часовой механизм.

В кабине слова давно иссякли. Новости рассказаны, развилки обговорены, призрачные выходы отвергнуты. Остался только путь и надсадный вой двигателя в красной зоне. Коробку заклинило на третьей ещё в начале, и сколько Мрак ни дёргал рычаг, бестолку.

Караванщик бросил взор в зеркало. Сзади тянулись чёрные силуэты, держались на той же дистанции.

— Не отстают. Солнце садится, а им нипочём.

Грач провёл пальцами по приборке, панель дрожала в унисон с мотором.

— Думал, отвалят. Хрен там.

Мрак перевёл внимание на напарника. В тесной кабине, в этом надсадном гуле и дрожи железа, Никиту легко было узнать: тот самый, с которым почти три года отпахали Пустошь. Нагловатый, с пацанским жаргоном на языке, а следом вдруг проскакивали точные слова, в которых слышалось образование и привычка думать шире, чем требует дорога.

И всё же сейчас в нём проступило новое. Мрак подметил это невольно, почти со злостью, и тут же отвёл мысль в сторону, вернувшись к зеркалу. Никита принял свою судьбу офицера Кодекса. И, похоже, особо не жалел, по крайней мере на первый взгляд.

Анесса оторвала голову от коленей, лицо её побледнело.

— Мы ведь попытаемся прорваться?

Троица пыталась уже дважды. Мрак знал: стоит неудачно войти в поворот и завязнуть, это конец. Завести машину уже не выйдет, останутся посреди пустоши. Потому и выбрали выжидать, да только ожидание затянулось.

Салон замолк. Ветер просвистывал в щелях, мотор работал на износ.

Мрак коротко указал на гранатомёт.

— Тянуть некуда. Полбарабана дым, остальное фугасы.

Грач склонился к прицелу, проверил рычаги, коснулся кнопки, перетянутой изолентой.

— Вон гряда, там песок плотнее. Сместимся — и рванём.

— Фугас в центр, дым по флангам, — уточнил Никита, снова проведя пальцами по спусковому. — Должно сработать.

— А если нет? — спросила Анесса ровно.

— Ну… — Грач не закончил.

Мрак вдавил стрелку тахометра в красную зону. Скорость приросла на пару километров, важнее было не завязнуть в песке.

Рой заметил манёвр. Первые монстры вылетели из пыльной завесы, за ними хлынула река чёрных фигур. Дистанция таяла, в висках нарастал гул крови.

— Начал! — рявкнул Никита.

Фугас сорвался из трубы сухим хлопком. Вспышка пронзила пыль, броню встряхнуло, что-то впереди разлетелось на куски. Следом ушла дымовая, правый фланг накрыло облаком, монстры растворились в серой толще.

Ещё хлопок. Впереди вспыхнула взвесь, силуэты отбросило вбок. Новая завеса легла сверху, мир превратился в молочное марево. Пауза так и не наступила: сквозь туман прорезалось движение. Одна из тварей прорвалась, вытянутая тень метнулась к кабине.

Мрак дёрнул руль, но броневик шёл в слепом коридоре. Всё случилось за миг: чужая масса летела прямо в лицо. Усталость взяла верх, караванщик не успел увернуться.

— Сука!

Удар пришёлся сбоку. Кабина содрогнулась, металл застонал, колёса на миг потеряли сцепление. Броневик занесло, подвеска взвыла.

Внутри всё слилось в звон и скрежет, потом резкий хруст.

Мрак знал свой броневик до последнего винта. Этот треск говорил о худшем: лопнула тяга, рулевое теперь держалось на честном слове. Колесо ещё катилось, но каждый поворот грозил сорвать остатки, и тогда машина станет неуправляемой.

Караванщик держал руль крепко и мягко, миллиметр за миллиметром выжимая из броневика остатки послушания, возвращая его на прежнюю траекторию. Пятнадцать лет рейдов, опыт, вбитый в мышечную память, позволяли чувствовать машину как собственное тело. Чутьё подсказывало, где можно отрулить, а где дать подвеске отыграть самой.

— Ходовая! — процедил он сквозь зубы, когда броневик дёрнулся и всё-таки взял старый курс.

Машина понеслась дальше, упрямо, с заклинившей коробкой и хрустящей подвеской, которая больше не позволит повернуть. Теперь дорога вела сама.

Мрак не смотрел на приборы, он чувствовал всё кожей. Топил и бился с железом, стрелка скорости застыла чуть выше двадцати.

— Всё. Больше не выжмем.

За окнами пыль рвалась клочьями, в зеркале шевелился Рой. Он нагонял.

— Семьдесят метров, не больше, — отметил Грач, скользнув по зеркальцу. — Без дыма давно б сидели у нас на крыше.

— Что теперь? — сорвалось у Анессы. — Мы только глубже в ловушку залезли?

Мрак смотрел вперёд. Потом тихо произнёс:

— Всё. Рулевая в клочья. Теперь только прямо, сколько сможем.

— Суки, — пробормотал Грач.

— Пока движемся — живы, — жёстко отрезал Мрак.

— Может, ещё дыма дать? — спросил Грач. — Хоть миг выиграем.

— Последний остался, — покачал головой водитель.

Анесса поправила ремень и крепче прижала сумку.

— Двадцать пять… — негромко сказал Грач, глядя на спидометр. — Как у Вулканиса, помнишь?

— Было дело, — коротко ответил Мрак.

Броневик полз вперёд медленно, упорно. Рой смыкался, тени шагали почти вровень с бортами.

— Нагоняют.

Грач проверил патронник рванул люк, и, полуприсев, высунулся по пояс: ни лишнего движения, ни секунды задержки.

Выстрел. Гильза звякнула об броню, брызнула чёрная кровь. Тварь, шедшая вплотную, перелетела через морду, сбив ещё двоих. Грач захлопнул люк ровно в тот миг, когда следующая рухнула сверху. Быстрая, мелкая: когтями скребанула крышу и сорвалась вниз. Под колёсами хрустнуло.

— Минус две.

Так шло каждые несколько минут. Стоило очередной твари вырваться вперёд, Мрак командовал «Работай!», и Грач вскидывал винтовку, стрелял, снова захлопывал люк.

Минуты растянулись в вечность, сорок мучительных кругов секундной стрелки. Пустошь дрожала в мареве, горизонт расплывался. Машина стонала, но вдруг в пепельном закате прорезался силуэт.

Сначала виднелась дрожащая линия, мираж над раскалённым камнем. Потом проявились очертания, похожие на стены, вывороченные пустыней наружу. Сквозь пыль проступала форма, напоминавшая руины.

Глава 2, депо

Не имело значения, минули сутки или несколько часов. За стенами укрытия стоял ясный день, солнечный свет пробивался сквозь узкие щели. По яркости было понятно: полдень.

Мрак чиркнул зажигалкой. Маленькое пламя подняло в воздух кружащуюся пыль, выхватило из темноты рёбра металлических ферм, суровые стенки и ряды ящиков, на которых они провели ночь.

Крышка первого ящика поддалась с трудом, со скрежетом сдвинув вековую ржавчину. Внутри лежала старая портативная горелка в потрёпанном кожухе, на вид целая. Рядом теснился мелкий скарб: жестяная миска, туго свёрнутый бинт, засохшая банка консервов, кусок грубой ткани. Всё покрывал толстый слой пыли.

— Горелка, — тихо произнёс Грач. — Топлива нет. Без масла бесполезна.

Осмотрев находку, Мрак погасил огонь, экономя горючее. Опустился на колени и двинулся вдоль стены, ощупывая углы и кромки. Первый ящик, второй, третий: везде холодный металл, вмятины, трещины. В четвёртом под пальцами оказалась мягкая упаковка, внутри что-то густо перекатывалось.

— Есть кое-что.

Нож уверенно надрезал край, и резкий запах прокисшего нечта ударил в нос. Никто не стал уточнять, что именно было в упаковке.

Мрак выдавил на ладонь пригоршню скользкой массы и растёр пальцами.

— Масло. Сгодится.

Размеренно и аккуратно смазал фитиль, втирая густую смесь, выдавил немного в бак. Щёлкнула кремнёвка, вспыхнула искра, после мгновенной паузы огонь занялся. Пламя получилось небольшим, свет мягко лёг на стены, отбрасывая глубокие тени. Напряжение внутри укрытия окончательно отпустило.

Мрак поднёс горелку к внутренней стенке.

— Гляньте.

На почерневшем металле под слоем копоти проступили выцветшие буквы и цифры: ЖД-0615.

— ЖД… — Анесса прищурилась. — Завод какой-нибудь? Жилищно… что?

Грач подошёл ближе, провёл пальцем по бледной краске. Заговорил тише, будто вспоминал что-то давно забытое:

— Нет. В архиве Кодекса видел похожее. Рисунки на пожелтевшей бумаге. Было время, когда по земле ходили стальные змеи. Без рулей, без колёс. — Офицер на мгновение замолчал, подбирая нужное слово. — Железная дорога.

— Дорога из железа… — покачала головой Анесса, снова всматриваясь в потускневшие буквы. — На дурной сон похоже.

— В старых легендах говорилось: она не петляет, идёт прямо от точки к точке, — задумчиво пробормотал Грач.

Мрак поморщился, пытаясь представить себе металлическую линию, протянутую сквозь камень и песок. Мысль казалась чужеродной, и караванщик вернулся к осмотру ящиков. Они продолжали перебирать содержимое, двигаясь неспешно.

Большая часть вещей давно превратилась в прах: обломки деталей, проржавевшие болты, тёмные лоскуты ткани рассыпались от малейшего прикосновения. Среди этого хлама Грач наткнулся на нечто иное: в глубине ящика лежал плотно запечатанный тубус, стянутый металлическими лентами, а рядом кожаный планшет с качественным тиснением, говорившим о ценности вещи.

Они обменялись взглядами. На рынке такая находка стоила бы целое состояние, но рынок был теперь так далёк, что сама мысль о сделке казалась нелепой шуткой.

Мрак провёл ладонью по гладкой коже, задержал пальцы на краю и кивнул в сторону тубуса.

— Сначала это.

Нож поддел застёжку, металл неохотно поддался с тихим скрипом. Из тубуса выскользнул свёрток ламинированного пергамента, туго стянутый проволокой. Развернули прямо на полу: перед ними предстала карта с потёртостями и пятнами времени, но линии ещё можно было разобрать, а среди извилистых очертаний скал темнела жирная точка.

— Карта… — тихо выдохнула Анесса.

Грач наклонился ближе, внимательно изучая изображение.

— Карта каньона. Мы, похоже, здесь, — офицер коснулся едва заметной точки. — А вот это — депо «5-РД».

— Далеко? — тихо спросила Анесса.

— Прилично. С Роем на хвосте даже Вулканис ближе покажется.

Воцарилось молчание. Все смотрели на тонкую зелёную нить, что вела сквозь прошлое и предлагала выход.

— Пойдём туда? — в голосе Анессы прозвучала сдержанная надежда.

Мрак прибавил пламя горелки.

— Деваться некуда. Но сначала осмотрим остальное.

В следующем ящике нашёлся обрывок бронеткани, будто вырезанный из старого жилета. Вся поверхность была испещрена разрывами и тёмными пятнами. Из-под ткани вывалилась металлическая фляга и покатилась по полу. Звонкий стук разнёсся по отсеку, заставив всех вздрогнуть.

Анесса подняла пустую флягу, медленно поворачивая её в руках.

— Здесь кто-то бился?

— Без сомнений.

Следующий ящик преподнёс неожиданную находку. Под мутным исцарапанным стеклом лежала фотография: когда-то цветная, теперь почти выбеленная временем. На снимке стояло человек сорок в одинаковой форме, у одних фуражки, у других голые торсы. Молодые лица размылись, утратив черты. Позади виднелся такой же каркас с теми же бойницами. Внизу едва читалась процарапанная подпись: «ДМБ-2144».

— Что за… «дэм-бэ»? — нахмурилась Анесса.

— Команда? — предположил Грач. — Или шифр?

Мрак долго разглядывал выцветшее изображение. Не лица и не цифры: вглубь, туда, где чужая жизнь вдруг касается твоей. Эти люди стояли на этом же месте, дышали этим же воздухом, а потом, возможно, здесь и остались.

— Они давно мертвы. Мы ещё нет.

Эти слова расставили всё по местам.

Продолжили обыск спокойно и внимательно. В ящиках попадались металлические тубусы с выцветшими ярлыками, кожаные перчатки, вросшие в дно, пустые подсумки. Единственной пригодной вещью оказалось пончо: толстое, промасленное, с прорезями под ремни. Под слоем пыли ткань скрывала армированное волокно и металлические вставки в плечах и груди, будто шили для шрапнели. От пончо пахло старым маслом, глиной и временем, но внутри оно сохраняло ровное тепло.

Мрак укутал Анессу в находку, будто в защитную капсулу. Девушка хотела возразить, но караванщик лишь спокойно посмотрел на неё, и этого оказалось достаточно.

— Случайный коготь не возьмёт.

Глава 3, лики времени

Коридор снова раздвоился: один рукав уходил вверх, другой вниз, и сам комплекс будто предлагал выбор, в котором оба пути обещали мало хорошего. На стенах проступали выцветшие указатели, едва различимые под коркой пыли и времени.

Налево стрелка указывала: «Жилой модуль».

Направо: «Пищеблок».

Мрак коротко указал налево. Дверь поддалась не сразу, металл скрежетнул о направляющие, и наружу выдохнуло сухим, застоявшимся воздухом. Свет лампы разрезал тьму, и трое замерли на пороге.

Перед ними раскинулась бывшая казарма, ставшая склепом. Вдоль стен и в самом центре тянулись ровные, аккуратно сложенные ряды костей. Порядок, тишина, строгий ритуал. Каждая кость лежала на своём месте, каждый истлевший силуэт уложен чьей-то бережной рукой.

Мрак подошёл ближе и задержал луч на ближайшем ряду.

— Захоронение. Всё тщательно. Кто-то пережил остальных.

Грач медленно обвёл зал: на полу чёткие, повторяющиеся ряды, у стен те же.

— Долго держались. Хоронили, пока хватало сил.

Анесса стояла чуть позади, не в силах отвести глаз.

— Здесь были не только бойцы. Женщины, дети… Целое поселение.

Она склонила голову, и голос стал едва слышен:

— Посмотри, как уложены. Осторожно, бережно. Хотели, чтобы помнили.

— Пойдём, — негромко произнёс Грач.

Мрак очнулся от оцепенения и резко развернулся, махнув остальным. Они поспешили прочь, не оглядываясь, шаги отдавались гулом в пустых переходах, и с каждым метром стены будто подталкивали вперёд, не позволяя задержаться. Воздух густел, набирал вес, и от этого хотелось идти быстрее, лишь бы не дать памяти догнать.

Вскоре свет упёрся в массивную дверь с облупившейся надписью: «Пищеблок». Мрак бросил взор на Грача, и тот осторожно потянул створку двумя руками. Дверь поддалась нехотя, протяжно скрипя. Из щели потянуло сухим холодом, запахом старого железа и пыли. Свет пополз внутрь, разбивая сумрак на тусклые пласты, и трое на миг застыли на пороге.

Зал за дверью встретил их беспорядком, живым, близким, оттого почти кожей ощутимым. Столы валялись на боку, посуда хрустела под ботинками белыми ракушками, подносы были вмяты кулаками в мягкое олово. На стенах смазанные пятна ударов, на полу щепа, сломанные ножки, вырванные петли.

Среди обломков лежали десятки скелетов, там, где их оставила ругань и короткая ярость. Лохмотья кожаных курток с нашитыми пластинами, ремни, выцветшие повязки. На шеях кривые амулеты из костей и ржавых железок, звенья проволоки впились в истлевшие петли. В руках грубые ножи, топоры, заострённые прутья.

Грач присел, провёл ладонью по изорванной ткани и поднял короткий тяжёлый взор:

— Не отсюда. Пустошники.

Мрак наклонился и поднял ржавый нож, лезвие держалось на тонкой корке окалины.

— Рейдеры.

Анесса опустилась рядом и вытянула из пыли амулет на проволоке. Тот глухо звякнул о её перчатку.

Грач указал на двоих у стены: кости переплелись, руки ещё держат железо. У одного нож вошёл меж рёбер, у второго топор застыл в шее первого.

— До конца бились.

Мрак оглядел зал: углы, где пряталась тишина, выпуклые тени, которые никто уже не спугнёт. Пальцы на рукояти ножа побелели.

— Две группы. Люди комплекса и рейдеры.

Грач медленно вытер пыль с перчаток:

— Разное время, одно место. Рейдеры пришли сильно позже.

Они покинули искалеченную столовую в задумчивости, стараясь не встречаться с пустыми глазницами мертвецов, которые провожали их до порога. За дверью открылось просторное помещение без видимых выходов. В дальнем углу темнела огромная вертикальная шахта лифта, чёрный проём, уходящий вверх во тьму, свет упёрся в завал из балок и камня, в перекрученные направляющие.

— Завалена. Наверх не выбраться.

— Значит, тупик… — тихо выдохнула Анесса.

— Пока что тупик. Осмотримся, — спокойно поправил Мрак.

Они быстро разошлись по углам помещения, проверяя каждый закоулок: поднимали ржавые листы, отодвигали перекосившиеся стойки, заглядывали в ниши. Пыль поднималась облачками и садилась обратно на сапоги. Минуты спустя Анесса негромко окликнула:

— Сюда. Нашла кое-что.

Все подошли к ней и увидели две огромные цистерны, наполовину скрытые за перевёрнутыми столами и обломками мебели. Баки были доверху наполнены густой жижей, медленно колышущейся в отсвете лампы.

Мрак наклонился к ближайшей цистерне, выдернул пробку и осторожно втянул воздух.

— Тина. Гнилая.

Грач скользнул взором по чернеющим у стены останкам рейдеров: заскорузлые ремни, лохмотья, самодельные ножи в застывших ладонях.

— Последняя у них была. За неё и рубились. А досталась нам.

Мрак присел к одному из тел, осторожно разжал окостеневшие пальцы и вытащил из мёртвой хватки небольшой металлический сундучок. Проржавевший замок хрустнул, крышка поддалась. Внутри, запаянные в пластик, лежали порции белого порошка и несколько коричневых брусков.

— Сахар. Последний запас.

Анесса медленно выдохнула:

— Из-за этого? Они убивали друг друга из-за сахара?

— Когда ничего не остаётся, сахар дороже золота, — ровно ответил Грач.

Мрак на секунду задержался у мутных баков, потом резко обернулся к Анессе:

— Таблетки.

— Какие? — насторожилась она.

— С рынка. Перед рейдом на Рой.

Анесса нахмурилась, потом глаза расширились:

— Те самые? От которых я тебя отговаривала?

Мрак едва заметно дёрнул уголком рта:

— Они. Хлор и уголь. Прижмёт — очистим воду.

Грач обернулся, в интонации прозвучало облегчение:

— У тебя фильтрующие с собой?

— Взял про запас.

Грач коротко хмыкнул, напряжение в чертах спало:

— Тогда от жажды не подохнем.

Негромко переговариваясь, они вернулись к первой развилке и взяли левый коридор. Проход тянулся узкой полосой в глубину, уходил под едва заметный уклон. Темнота здесь была тяжёлой. Блики пламени резали её неглубоко, оставляя по краям размытые тени, и тьма смыкалась за спинами, тянулась следом.

Глава 4, тварь

На столе лежал свёрток с перетёртым мясом, жир проступил пятнами. Рядом сахарная пыль, которую берегли по крупицам. Еды хватало максимум на пять дней, если резать порции аккуратно и не тратить силы на бег.

Грач спросил Мрака, когда пойдут. Лезть сейчас без головы было опасно. Тянуть тоже было опасно, голод догонял быстрее любых планов. Они решили дать себе двенадцать часов сна. Перед тем съели по маленькому куску мяса, а сахар оставили на потом. Страшно было всем, просто каждый держал это по-своему. Решение про сон выглядело единственным разумным, чтобы завтра хватило сил, если придётся снова бежать.

Наконец Никита аккуратно открыл странную коробку, что принёс Мрак. Внутри лежали продолговатые бруски сухого серого вещества, завёрнутые в потемневшую бумагу. Он внимательно их осмотрел, провёл пальцем по шероховатой поверхности и нахмурился.

— Взрывчатка, но старая, левая какая-то. И главное… — он указал на торцы брусков, — запалов нет. Вообще.

— Без них не сработает? — нервно спросила Анесса.

— Не-а, — устало подтвердил Грач. — Нужна искра или хотя бы сильное пламя.

Мрак задумчиво хмыкнул и полез в сумку. Покопавшись, он с лёгкой ухмылкой вытащил маленькую металлическую фляжку. Открутил крышку, едкий запах спирта ударил в нос.

— Чистый спирт. Хватит, чтобы поджечь?

Грач чуть приободрился:

— Воспламенить — да. Взорвать — нет. Пламя слабое для полноценного взрыва. Надо бруски в порошок перетереть. Тогда, может, сработает.

Не говоря больше ни слова, Мрак принялся осторожно толочь бруски в старой металлической миске, найденной тут же в пищеблоке. Работа была долгой и нервной. Наконец перед ними выросла небольшая горка сероватого порошка, чуть отдающего химией.

— Готово.

Он плеснул на щепотку порошка каплю спирта и высек искру кремнем. Спирт вспыхнул лёгким голубым огоньком, но так же быстро погас, не дав даже намёка на взрыв.

— Не то… — нахмурился Грач, глядя на потухшее пламя. — Спирт горит, но мощности не хватает.

— Масла может? — тихо спросила Анесса, напряжённо наблюдая за экспериментом.

Грач оглядел кухню, шаря взором по полкам, пока не заметил старую облезлую жестяную канистру. Быстро подошёл, прочёл надпись и вслух объявил:

— Масло-смазка гидравлическое. Может, оно даст нужный эффект?

Не раздумывая, Мрак плеснул в порошок немного масла и ещё спирта, тщательно перемешав всё это в миске. Получилась вязкая, маслянистая субстанция с резким горьковатым запахом. Он оторвал полоску ткани, смочил её в спирте, поджёг от искры и осторожно поднёс пылающую тряпицу к смеси.

Спирт мгновенно занялся лёгким голубым пламенем, огонь мягко пополз по поверхности. В следующее мгновение масло занялось густым жёлтым огнём, но больше ничего не происходило.

— Хрень полная, — тихо выдохнул Грач.

Они уже было приготовились к разочарованию, как вдруг пламя резко взвилось: из смеси вырвалась цепочка ярких искр, взметнулась под потолок и осыпалась дождём светящихся крупинок. Вместо взрыва получилась яркая, продолжительная вспышка, больше похожая на фейерверк, чем на боевую взрывчатку.

— Ого… — Грач зажмурился, прикрывая глаза рукой от ослепительного света. — Не совсем то, что я ожидал.

Мрак с облегчением рассмеялся:

— Идеально. Такое вспугнёт кого угодно… Особенно тварь, которая ненавидит свет.

Анесса слабо улыбнулась. Она подрагивала от волнения, но эта удача подарила надежду, такую нужную сейчас.

— Значит, у нас есть шанс, — тихо сказала она, глядя на догорающие искры. — Теперь есть с чем идти туда.

Они стояли, провожая взором угасающие огоньки. Тревога ещё висела в воздухе, но впервые за долгое время в ней мелькнула вера в успех.

Уселись на полу вокруг старого потёртого стола, аккуратно разложив добытые материалы и инструменты. Решили заготовить как можно больше кульков с растолчённой взрывчаткой, пропитанной маслом, чтобы в нужный момент облить спиртом и поджечь. Спирт испаряется быстро, действовать придётся без промедления.

Мрак терпеливо растирал бруски в металлической миске, превращая их в мелкий серый порошок. Грач пересыпал эту «муку» в лоскуты ткани, мастерил завязки, Анесса пропитывала кульки маслом и выкладывала ровными рядами.

Работа шла медленно, но ровно, напряжение сменялось сосредоточенностью.

Пауза затянулась, и в тишине, нарушаемой лишь шорохом толчёного порошка да лёгким лязгом инструмента, заговорила Анесса. Сидя бок о бок с Мраком, прижимаясь плечом к нему, она сказала доверительно:

— Знаете… Когда мне было лет семь-восемь, к нам в дом в Краегоре залез здоровенный паук. Чёрный, толстый. Я его не заметила, сунула руку в шкаф, а он укусил за палец.

Она на миг умолкла, будто снова ощутив тот укол, и ещё тише продолжила:

— Палец месяц ныл. Опух, посинел… мама боялась, что придётся его отрезать. С тех пор терпеть их не могу. Знаю, глупо, но даже крошечный паучок возвращает ту боль и страх.

Мрак молча приобнял её крепче, мягко сжав плечо, словно говоря, что теперь она в безопасности. Анесса расслабилась, позволяя себе почувствовать это тепло и защиту.

Караванщик, подняв взор от очередного кулька, осторожно улыбнулся, пытаясь разрядить атмосферу:

— У меня примерно то же с крысами. Маленьким одна цапнула за ухо, пока спал. Просыпаюсь — а на ухе крыса висит, как серьга. Месяц потом спал с головой под одеялом.

Грач тихо усмехнулся, не отрываясь от дела, и негромко добавил:

— А я как-то сунул ногу в сапог, а там какая-то дрянь впилась в пятку. Неделю хромал, но никому не признавался — гордость, блин. Ходил с каменной рожей и терпел. С тех пор всегда ботинки переворачиваю.

Они негромко рассмеялись и на короткое время почувствовали себя проще и свободнее. Снова наступила тишина, но теперь она была не гнетущей, а почти домашней, уютной.

Наконец всё было готово. Друзья сидели молча, глядя на ровные ряды кульков с пропитанной маслом смесью, смиряясь с мыслью, что им сейчас придётся открыть ставни в неизвестность. Всё необходимое сделано, оставалось понять, как действовать дальше, и наконец решиться.