Пустота между нами.

Вступление.

⚠ Предупреждение для читателя

Эта история погружает в мир, где магия тесно переплетена с болью, взрослением и утратой.

В повествовании поднимаются темы, которые могут быть тяжёлыми для восприятия: психологическое и физическое насилие, утрата, травма, ощущение одиночества.

Все такие эпизоды включены исключительно ради художественного замысла, чтобы отразить внутренние битвы героев и показать, как даже в самой глубокой тьме возможно найти свет.

Автор не оправдывает и не романтизирует насилие.

Если вы чувствительны к подобным темам, пожалуйста, отнеситесь к чтению с осторожностью.

Добрый день дорогие читатели, это моя дебютная книга, очень прошу сильно строго не судить и тапками не забрасывать, любая конструктивная критика воспримется мною с удовольствием. Книга не проходила через корректора, по этому очень прошу отнестись с пониманием к орфографическим и синтаксическим ошибкам, если их найдете. Я искренне старалась почистить текст перед публикацией.

Буду очень рада вашим комментариям, подпискам и вообще активности!

Всех обнимаю, Ана Монтес.

Легенды Трёх Лун.

Когда ночь опускается на землю, мир наполняется необычным голубым светом — сразу три луны, как три вечные стражницы, которые смотрят на нас с небес. Все они разные, но такие же, как и мы — с характерами, что ли. Когда ты живёшь под тремя лунами, понимаешь, что ночное небо — это не просто декорации, а живые существа, внимательно следящие за каждым твоим шагом.

Знаешь, как говорят старики? Что луны — это не просто светила, а настоящие богини, наблюдающие за миром своими невидимыми глазами. Это не просто свет, а их присутствие. И если ты будешь достаточно внимателен, сможешь увидеть больше чем доступно обычному взору.

Первая, самая большая, Луна Жизни, всегда словно указывает путь, её голубой свет окутывает землю с нежной заботой, так, что даже самые тусклые травинки начинают тянуться вверх. Мне всегда казалось, что эта Луна как мать, которая согревает мир и даёт ему всё, что нужно для роста. Мгновенно под её светом весь мир кажется мягким, полным надежд и начала чего-то нового.

Может, она и правда наблюдает за нами — как мы живём, растём, ошибаемся и пытаемся изменить себя? Лично я часто ловлю себя на мысли, что Луна Жизни, вероятно, по матерински улыбается, когда мы, её неразумные дети так старательно разрушаем то, что она с таким трудом создаёт.

Вторая это Луна Смерти. Немного поменьше, её сияние холодное, как застывшее дыхание мертвеца. Но знаете, она не такая зловещая, как её имя может подразумевать. Смерть не всегда пугает, она просто... неизбежна. Как умирающие листья, что падают с деревьев осенью. Так, тихо и плавно.

Луна Смерти словно будто говорит: «Не бойтесь, всё будет, как должно быть». Иногда её свет особенно яркий, и я чувствую, как время замедляется, а все становится таким непостижимо... вечным. Это похоже на момент, когда вы осознаете, что всё, что вы делаете, в конце концов станет частью чего-то большего, возможно, даже в следующей жизни.

А вот Луна Силы — самая маленькая, но от этого не менее мощная. Её голубой свет, яркий и пульсирующий, буквально заставляет в воздухе вибрировать магию. Это как если бы сама магия была живым существом, пробуждающимся под её взглядом. Луна Силы словно говорит: «Я здесь, чтобы напомнить вам, что сила есть в каждом из вас». Именно её благословение приносит нам творчество, амбиции и стремление к великим свершениям.

Иногда я думаю, что она почти играет с нами, заставляя верить, что мы можем изменить мир своими руками. И, может быть, она действительно наблюдает, как мы цепляемся за неё, желая больше силы, больше власти. Она вдохновляет нас и как путеводная звезда ведёт к великим свершениям, правда порой величие может граничить с безумием и жестокостью, когда сила переполняет тебя, ты будто маятник на ветру, раскачиваешься из одной стороны в другую,делая выбор в пользу власти или же любви и сострадания, в надежде что твой выбор принесёт тебе счастье.

Люди, конечно, не всегда думают о богинях, когда смотрят на эти луны. Иногда им проще укрыться в ночи, захлопнуть ставни и забыть , что за этим голубым свечением скрывается нечто большее, чем просто свет. Но я всегда чувствую, как это ночное спокойствие таит в себе загадку. Эти луны, эти богини, они больше, чем просто спутники на небе.

Может быть, однажды они придут за нами и спросят за все наши деяния. По этому от каждого их взгляда, что мы ощущаем на своей коже по ночам я чувствую некий трепет и ответственность за все жизненные выборы, за все ошибки и плохие поступки. Лично я не могу отделаться от ощущения, что они где-то рядом, наблюдают за нами, смеются и, возможно, учат нас важным вещам, даже если мы этого не замечаем.

И да, я не верю в случайности. Если вдруг на небе тучи, и одна из лун скрыта — это не просто погодные условия. Это, вероятно, знак, что что-то в мире идёт не так, как должно быть. А пока мы пытаемся разглядеть их лица в их свете, они, возможно, смеются в тени. И кто знает, может быть, именно сейчас они решают, кто из нас будет достоин их благословения.

Глава 1. Мирас.

«Если бы я обладал богатой фантазией, я бы написал книгу. Книгу о других мирах, о невероятных технологиях, о флоре и фауне невиданной нам, о любви и приключениях, о чудесах. Но я совсем обычный. У меня нет каких либо ярко выраженных талантов или умений, я даже не обзавёлся верными друзьями , да что уж тут, у меня вообще с друзьями было как то туго. Не то что мой брат. Артис с детства душа любой компании. Мы с Артисом близнецы, настолько же похожие снаружи, насколько разные изнутри. Он каким то феноменальным образом умеет собирать вокруг себя людей, готовых последовать за ним в любые приключения. Завидую ли я ему? Если только отчасти. Хотя кому я вру, мне действительно частенько одиноко, хоть волком вой. Большинство своих свободных вечеров я провожу дома, читая книги, помогая матери с отцом, мечтая когда-нибудь перестать быть тенью моего яркого брата и засиять самостоятельно. Скоро закончится лето…»

Я поставил многоточие и отложив ручку, задумчиво посмотрел в окно. Оттуда на меня так же задумчиво смотрели три моих верных подруги, три лунные богини. Три огромных голубых шара, сияющих на небе, расположенных в порядке убывания размера по диагональной линии от горизонта в бесконечность.

Казалось бы, что ещё мне может не хватать, дружная, большая семья, мы не бедствуем, у нас в целом все хорошо. Но не смотря на все это, я всегда отличался от них.

Однажды летом отец взял нас на ярмарку. Повозка была большая, мы ехали в соседний город — помогать с торговлей. Обычное дело. Я тогда волновался: это была моя первая настоящая помощь "по-взрослому". Я хотел доказать, что могу. Хотел, чтобы отец посмотрел и увидел меня, не нас обоих. Меня.

Мы разгружали ящики, торговали настойками, бегали с поручениями. Артис, конечно, везде был первым. Он успевал улыбаться, шутить с покупателями, всем нравился. Один из мужчин даже хлопнул отца по плечу и сказал: "Этот у тебя — огонь. Второй… ну, тихий такой." Отец рассмеялся, не со зла, просто по-отцовски. А мне стало вдруг так тесно в груди, будто я сжался в два раза. Я всегда был гораздо тише Артиса, задумчивее, стеснительнее.

Вот и сейчас я сижу в своей комнате, окружённый полками с книгами и тишиной. Писать дневник — единственное, что хоть как-то отвлекает меня от мыслей о Великом отборе.

Когда наступит Великий отбор, всё будет иначе. Так мне, по крайней мере, говорят. Надеюсь что в этот день я буду выглядеть так же презентабельно и уверенно в себе как и мой брат. Хоть мы и близнецы, но он умеет подать себя совершенно по другому, что перепутать нас становится ну просто невозможно.

У меня каштановые волосы, зелёные глаза с веснушками и спортивное телосложение. Я довольно высокий, и иногда мне бы хотелось быть немного ниже, чтобы не чувствовать себя "верхним этажом" в толпе. На левой руке есть шрам в виде полумесяца. Это не магический знак, конечно, а просто результат неудачной попытки научиться делать что-то, что было явно не для меня.

Из того, чем мне действительно стоило бы гордиться, это огромный пушистый хвост, похожий на лисий, в цвет моих волос, но слишком выразительный на мой вкус. В нашем мире у каждого есть хвост, который является не только частью тела, но и магическим инструментом, отражающим нашу силу и здоровье. Мой хвост, к слову, как отдельный персонаж: Он движется так, будто живёт своей собственной жизнью.. Я уверен, что в день Великого отбора он, будет крутиться так, что я только и буду успевать следить за его состоянием, чтобы он не выдал всему миру моё волнение.

Внизу раздавался шум, и я понял, что пора спуститься. В нашем доме было слишком много жизни, чтобы можно было долго сидеть в одиночестве.

На кухне мама оживлённо обсуждала с папой список покупок для завтрашней ярмарки. Так же на столе лежали мешки с сушёными травами, настойки и зелья которые она собиралась продавать. Я мельком взглянул на неё — её волосы были завязаны в небрежный пучок, а руки, как всегда, пахли розмарином и чем-то ещё, что я не мог определить. Она взглянула на меня с улыбкой:

— Мирас, ты завтра будешь за старшего в магазине. Артис обещал помочь тебе, так что не жалуйся.

— Артис? Помочь? — Я приподнял бровь. — Ты серьёзно? Он ведь снова будет рассказывать свои путешественнические байки и отвлекать всех покупателей.

До 15 лет все в Нгерулмуде ходили в школу, мы учились управлять базовой стихийной магией, которая проявлялась ещё в раннем детстве. А малыши, которые могут например зажечь чью-нибудь одежду посреди ярмарки, это действительно проблема. По этому обучение и контроль были обязательны для всех, без исключений.

Магия, это как нечто само собой разумеющееся, она растёт вместе с нами, взрослеет, зависит от наших эмоций и умения направить свои силы в нужное русло. После окончания школы наступали три года свободы. Многие, полагаясь на удачу в Великом отборе, когда твоя сила раскрывается полностью и формирует твои индивидуальные умения и доминирующую стихию, путешествовали, кто то усиленно тренировался, а я же остался дома.

Ну совсем уж бездельником я себя не считал, в свои 17 лет я отлично разбирался в травах, моя мама держала небольшую аптекарскую лавку. Её сила, дарованная Лунными богинями заключалась в целительстве, и это как раз тот самый редкий случай когда луны сошлись так сказать, увлечение садом и огородом с детства оказалось просто идеальным совпадением с появившейся силой в день Великого отбора. Мама научила меня очень многому, и я часто помогал ей за прилавком магазинчика.

Артис в свою очередь естественно предпочёл потратить свои 3 года на путешествия, вернулся домой буквально неделю назад и от его невероятных историй я уже успел подустать.

— Я слышал, — раздался голос из-за моей спины. Брат, как всегда, появился незаметно, улыбаясь так, будто только что спас мир. — И между прочим, мои байки куда лучше твоих «дневниковых откровений».

Артис подмигнул мне.

— Слушай, мне удалось увидеть почти всё — от Долины Шумящих Ветров до древних руин на Скалистом Плато! — заговорил он, заметив мой недовольный взгляд.

Глава 2. Мирас.

С первыми лучами магического купола, дом ожил. «Летний душ этим утром меня миновал», с облегчением подумал я, наблюдая за Реми, который решил, что идеальное время для утренней тренировки — это момент, когда я ещё пытаюсь понять, что значит быть бодрым.

Он устроил спринт через весь коридор, опрокинув пару горшков с травами. Я уже не злился, ведь это было почти традицией. Я медленно поднялся с кровати, зевнул и подошёл к окну. Снаружи мягкий утренний свет магического купола ложился на улицы Нгерулмуда, лаская дома и город, который уже наполнялся голосами.

Я оделся, пригладил хвост, который, как всегда, выдавал моё не выспавшееся состояние, и направился вниз.

На кухне царила привычная суета. Мама указывала папе, что и как грузить в повозку, а он спорил с ней о том, что ящик с ромашкой стоило оставить дома. Я стоял у порога, всё ещё сонный, но готовый к новому дню.

— Мирас, быстрее, мы уже опаздываем! — крикнула мама из кухни.

В этот момент на меня налетел Артис, слишком сонный чтобы замечать препятствия на своём пути. Его хвост дёрнулся, почти сбив с полки папину коллекцию травяных амулетов.

— Мирас, ты не поверишь! — выпалил он, хватая меня за плечо. — Я тут подумал: а что если мы устроим сегодня что-то особенное? Ну, чтобы покупатели запомнили нас!

— Ты хочешь снова рассказать, как "спас" корабль на Штормовом побережье? — пробурчал я, пытаясь вырваться из его железной хватки.

— Ну, не только, — он подмигнул. — Я мог бы продемонстрировать свои навыки торговца.

— Ты? Торговец? — рассмеялся я. — Ты же подарил старшему Халасу пол-литра настоя бузины только за то, что он выслушал твою историю о ледяных скалах.

— Это был стратегический ход, — важно ответил Артис. — Он теперь считает меня героем.

На кухне витал яркий аромат трав и настоек. Отправив папу загружать последние корзины в повозку, мама подошла к нам, чтобы дать последние наставления перед отъездом.

— Мирас, ты точно всё помнишь? — спросила она, поправляя волосы. — Настойки на верхней полке не трогай, они для Ярлы. Ей нужен особый состав. А вот эти травы — для чаёв Фионы.

— Я всё помню, мама, — буркнул я, зевая. — Это не первый раз, когда ты оставляешь меня за главного.

— На этот раз ты не один, — усмехнулся папа, заглядывая в двери и кивая маме, что все готово к отправке.

— Ладно, — заключила мама, закрывая за собой входную дверь. — Мы вернёмся к вечеру. Не забудьте покормить Реми!

Стоило ей выйти, как зловредный скунс выскользнул из кладовой со связкой сосисок, которая была ему явно не по размеру.

— Мирас, ты можешь объяснить этому засранцу, что сосиски — это не часть его диеты? — Артис попытался остановить его, но Реми ловко улизнул, сверкая своим хвостом.

— Ты же торговец и стратег, — ухмыльнулся я. — Разберись с ним.

Артис попытался поймать скунса, но тот, словно наслаждаясь процессом, нырнул под шкаф.

— Ладно, сдаюсь, — сказал Артис, усаживаясь за стол. — Что у нас дальше?

Мы торопливо позавтракали и отправились в соседнее помещение, где и располагалась мамина лавка в которой ещё царило утренннее спокойствие.

Тишина была разрушена громким стуком в дверь. Это был наш первый клиент — старик Халас, известный в округе своей любовью к травам и не менее известной придирчивостью.

— Где моя игристая мята? — заявил он с порога, словно речь шла о спасении мира.
Я бросил предупреждающий взгляд на брата, который благо решил, что лучшее место для него сейчас — это дальний угол магазина.

— Доброе утро, Халас, — начал я, стараясь сохранять спокойствие. — Мята на месте, как всегда.

Он подошёл к прилавку, оглядывая каждую полку с видом эксперта.

— В прошлый раз она была... как бы это сказать... слишком зелёной. Неужели нельзя её немного подсушить? — спросил он, прищурив глаза.

Я глубоко вдохнул, считая до трёх.
— Я уверен, что на этот раз всё будет идеально.

Пока я обслуживал Халаса, Артис, конечно же, не смог оставаться в стороне.
— Халас, а вы пробовали добавить каплю мёда в мятный чай? Считается, что это придаёт напитку магическую нотку раскрытия мужского потенциала! — с энтузиазмом предложил он.

Старик фыркнул.
— Магическую нотку? В мои годы я и без мёда знаю, как раскрывать мой потенциал так, что тебе и не снилось малец.

Без капли смущения Артис рассмеялся и завернув очередную порцию игристой мяты в кусок пергамента, подал её старику. Я заметил по брату, что он уже подобрал в своей голове нужную историю на этот счёт, по этому подвинув брата в сторону и наступил ему на ногу, выразительно глядя в глаза. Благо он не стал спорить и отступил. Я оперативно озвучил Халасу стоимость его покупок и пересчитав медяки, спрятал их в мешочек, желая отличного дня уходящему покупателю. День пошёл своим чередом, покупатели сменяли друг друга.

Каждый раз, когда заходил новый клиент, колокольчик на двери издавал мягкий звон, который, казалось, был изобретён специально, чтобы раздражать меня. Прозвенел он и в этот раз и я обернулся ко входу.

В дверном проёме появился высокий мужчина, и его фигура сразу привлекла внимание. Это определенно был не постоянный клиент, а кто то залётный. У него было высокое, подтянутое тело, и прямой, почти воинственный, шаг выдавали в нём не просто учёного мага, а боевого мастера. Мужчина был в в строгом костюме с легко узнаваемыми нашивками, по которым я сразу понял, что передо мной один из магистров Домов Силы. На его лице не было ни улыбки, ни выражения, способного пробудить к нему симпатию — он был словно застывшая статуя, живущая по строгим правилам. Его холодные голубые глаза хищно блестели, исследуя всё вокруг.

Магистр прошёл вдоль полок, рассеянно оглядывая каждый предмет. Его хвост держался статно, он словно копировал военную выправку хозяина. Когда он наконец подошёл к прилавку, его взгляд остановился на мне, и я почувствовал, как мой хвост тут же завибрировал.

Он выбрал одну из настоек, обыкновенную наливку "Утренней бодрости", которая конечно пользовалась популярностью у наших клиентов, но я сильно сомневался, что этот мужчина действительно пришёл за такой ерундой. Протянув мне медные монеты с изображением трёх лун, он молча ждал, пока я завершу расчёт. Небрежно бросив покупку в дорожную сумку, магистр двинулся к выходу, однако, когда он уже распахнул дверь, его шаг замедлился, и он остановился в дверном проёме.

Глава 3. Мирас.

Иногда я просыпаюсь не от звука, не от прикосновения и даже не от кошмара. Я просыпаюсь от чувства, что кто-то только что произнёс моё имя — негромко, почти шёпотом, но с такой уверенностью, что этот голос будто прошёл сквозь кости. Не всегда я сразу понимаю, сон это был или нечто большее.

Миг — и я уже сижу в темноте, один, с бешено колотящимся сердцем, глядя в потолок, где в полумраке проступают силуэты лун, отразившиеся в оконном стекле. Они приходят ко мне во снах. Все три. Сначала как абстрактный свет, как древний холод, обволакивающий всё моё существо. А потом — как живые существа, смотрящие сквозь меня.

Луна Жизни — тёплая, бесконечно печальная. Луна Смерти — молчаливая, будто уже знает, что произойдёт. И Луна Силы — её взгляд я не могу удержать, он как вспышка внутри черепа, как ощущение, что ты видишь слишком много сразу и теряешь себя.

Я не слышу слов — но я чувствую зов. Он не звучит снаружи, он звучит где-то во мне, на самом глубоком, первобытном уровне. Будто вся моя суть отзывается на этот шёпот, будто я — это дверь, которую они вот-вот откроют.

Иногда в этом свете, наполненном странной вибрацией, начинают проявляться лица. Они плывут, как обрывки воспоминаний, как тени на воде. Не ясные, не настоящие, но знакомые. До боли. До дрожи. И я не представляю, откуда.

Может быть, из другого времени. Может, из другого "я", которого я ещё не стал. Одно из этих лиц всегда появляется ближе других — не мужчина, не женщина, нечто эфемерное, с глазами, в которых будто отражаются все луны разом. Я почти могу вспомнить, как звучал этот голос. Почти. Но память каждый раз предаёт меня на последнем шаге. Как будто кто-то держит её за края, не давая мне заглянуть вглубь.

Иногда мне кажется, что я — это не человек, а след, оставшийся от чего-то большего. От чего-то, что было разбито и собрано вновь, но не до конца. И в этих снах я чувствую себя почти целым. Почти... своим. Как будто там, среди лун и безмолвного сияния, я ближе к истине, чем в любой из дневных минут. И это пугает меня до боли. Потому что стоит мне проснуться — и всё исчезает. Мир кажется тусклым, неполным. И я сам себе — чужим. Как будто всё настоящее остаётся там, во сне. И каждое пробуждение — это падение обратно в подделку, в копию жизни, где никто не зовёт меня по имени так, как зовут они.

Я снова проснулся от того, что во сне кто-то звал меня. Прямо по имени. Не «ты», не «эй», не безличное чувство важности — именно моё имя, произнесённое с особенной интонацией, в которой слышалась и нежность, и требование. Как будто кто-то очень давно его помнил. Как будто я принадлежал не себе, а им — этим голосам, этим ликам в лунном свете.

Я сел, сжимая в кулаке одеяло, пытаясь унять дрожь. Воздух в комнате был слишком плотным, как вода. За окном — всё тот же безмолвный свет трёх лун. Я подошёл ближе, прижал лоб к стеклу. Они висели надо мной — величественные, чужие, таинственные. И под этим светом, как под старым покровом, от которого не спрятаться, всплыло одно из тех воспоминаний, о которых я очень не любил вспоминать.

Мне было одиннадцать. Весна в Нгерулмуде всегда пахла сосновой пыльцой и влажной землёй. В тот год я попал на школьную презентацию силы — маленький фестиваль, куда приглашали родителей, учителей, всех соседей. Нас, учеников, просили продемонстрировать первые зачатки магии, то, чему мы научились. Я почти никому не говорил, но я готовился. Я ночами учил дыхательные формулы, рисовал магические круги в пыли под кроватью, повторял движение хвостом, чтобы выровнять поток. Всё ради того, чтобы, наконец, перестать быть тенью своего брата.

Артис знал. Я просил его помочь мне — хотя бы поддержать, хотя бы просто стоять рядом. Он сначала согласился. Мы даже придумали маленький совместный номер: я создаю световой шар, он — ветер, который подхватывает его и запускает в воздух, а потом мы соединяем силы. Это было бы красиво. Я хотел… нет, мне нужно было, чтобы он был рядом.

Но за час до выхода он исчез.

— Ты видел Артиса? — спросил я у Лирии, девочки из соседнего класса.

— Да, он с Грейей вон там, у торговых палаток, — махнула она рукой. — Смеются, что-то ей показывает...

Я застыл. Всё внутри меня будто сжалось в комок. Я стоял, вжимая ногти в ладони, и ждал. Ждал, что он вернётся. Что скажет: «Прости, задержался. Пойдём». Но его не было.

Когда меня вызвали на сцену, я вышел один. Передо мной — толпа. Родители, учителя, другие дети, Артис где-то на краю — я заметил его спину, он даже не смотрел в мою сторону. Он смеялся. Шарик света в моей руке дрогнул, заколебался. Поток магии пошёл неправильно. Я пытался исправить — как в тренировке, как на черновике. Но я ошибся. Магия ударила в сторону. Шар лопнул, вспыхнул, огненная искра попала в занавес на краю сцены. Всё вспыхнуло резко и быстро, как сухая бумага.

— Осторожно! — кто-то закричал.

— Вот тебе и демонстрация... — округлила глаза наша наставница, мадам Тилания, стоя за кулисами.

Пока учителя тушили огонь, я стоял на сцене, онемев. Мой хвост распушился от ужаса, как у напуганного зверя. Я не мог пошевелиться. Я не мог заплакать. Я просто стоял и смотрел в глаза толпе, полные жалости и насмешки.

Артис появился рядом только когда всё закончилось. Он положил руку мне на плечо.

— Слушай, Мирас… я правда не думал, что ты…

— Что я не справлюсь? — прошептал я.

Он смутился. Его хвост задвигался, виновато и неловко.

— Нет, я… просто… я забыл про время, вот и всё…

— Забыл? — я отвернулся. — Ты забыл про меня. А ты был так мне нужен.

Он ничего не сказал. Только убрал руку с моего плеча. И с тех пор мы почти не говорили об этом. Он просто был таким, какой он есть, балагур, шутник, легкомысленный и безответственный. Но внутри меня это воспоминание проросло, как заноза под кожей.

С того дня я больше никогда не выступал. Не любил быть на публике, или когда на меня кто то смотрит. Я больше не звал Артиса на помощь, потому что больше не мог рассчитывать на него. Я научился делать всё сам, так было проще, чтобы больше не чувствовать как больно быть ненужным в тот самый момент, когда нуждаешься больше всего.

Глава 4. Элиссия.

Я проснулась резко, как будто кто-то дёрнул меня за руку. В комнате было душно, а плечо с меткой, как обычно, не давало покоя. Она не просто раздражала, а жгла, как горячий уголь, и я была уверена, что если бы могла, она бы расплавила мою кожу до костей. Стоило мне подняться с кровати и отдёрнуть занавески, как в комнате стало холодно, словно сквозняк проскользнул прямо под кожу. Это стало привычным. Со времени, как метка появилась, моё тело вело себя так, будто само не знало, чего хочет.

— Отличное начало дня, — пробормотала я, смахивая с носа волосы. — Не удивлюсь, если сегодня ещё пойдёт снег.

На побережье Чеккалина снег — это что-то из разряда фантастики, но с тех пор, как на моем плече появилась метка, правила реальности казались несущественными. Магия, бурлящая внутри, словно пыталась вырваться наружу, но почему-то выбирала самые странные способы. Вчера например я случайно расплавила дверную ручку, когда злилась, а позавчера, наоборот, заморозила чайник, потому что слишком долго в него смотрела. Отличный способ разогреть чай, верно? Это ещё не говоря о ветре, который внезапно закружил меня посреди побережья и сбив с ног уронил прямо в океан. Все, чему я училась все детство в школе, как управлять силами стихий, как себя контролировать, пошло прахом.

Утренняя пробежка по побережью — мой неизменный ритуал. Это было единственное время дня, когда я могла сбежать от всего. Я чувствовала песок под ногами, слушала звук волн, и хоть на короткий момент забывала, что моя жизнь — это бесконечный список «должна». Мой хвост, пышный и пушистый, как у настоящей лисицы, слегка качался в такт моим шагам. Бегая вдоль берега, я успокаивала разум, но сегодня это не помогало. Завтра я уезжаю в Раснию, и на этот раз никакая пробежка не снимет напряжение.

Закончив свой утренний ритуал, я вернулась домой. Он естественно был пуст. Конечно, мои родители снова уехали по делам. На столе лежал конверт от родителей. Я достала письмо и быстро пробежала глазами текст. Типичное: «Мы уехали. Гордимся тобой».

Ну да, конечно. Это было так предсказуемо, что даже злиться не хотелось. Вместо этого я просто устало вздохнула и отложила его обратно. Они гордятся мной. Вот только знают ли они, кем я вообще хочу быть? Или хотя бы какой чай мне нравится? Да они даже понятия не имеют, что я терпеть не могу ромашковый! И это — их гордость? Звучит скорее как очередной дипломатический штамп, чем что-то искреннее.

Мои мама и папа государственные дипломаты, постоянно находятся в разъездах. Они оба - маги Воды и все моё детство прошло в их попытках направить меня по их же стопам. Родители всегда такие. Всё ровно, официально, никакого лишнего тепла. Как будто я не их дочь, а очередной отчёт, который нужно грамотно оформить.

Иногда мне кажется, что я для них просто проект: их маленькая «дочь-маг», которую надо направить в нужное русло. Но, если честно, я уже устала быть их идеальной картинкой. Да, я умная, да, я всё делаю как надо, но… это не я. Это их версия меня. Я больше всего боялась, что меня действительно призовёт Дом Воды. Вот это было бы для них идеальным сценарием: «Смотри, Лисса, мы знали, что ты наша девочка!» И всё, я до конца жизни была бы заперта в их идеальном мире, продолжая их дело, соглашаясь с их правилами, соответствуя их ожиданиям.

Только от одной мысли у меня ком в горле. Я в тайне надеялась на любой другой Дом Силы, и тогда я смогла бы наконец то жить свободной жизнью и создавать своё собственное будущее, следуя своему сердцу.

На кухне меня ждала Ганатея. Она всегда появлялась в моменты, когда мне казалось, что весь мир забыл о моём существовании. Её седые волосы были убраны в строгий пучок, а взгляд, как всегда, проницательный и добрый.

— Ты опять бегаешь натощак, Лисса? — сказала она, глядя на меня с лёгкой укоризной.

— А что мне ещё делать, Ганатея? Это мой единственный способ справиться с собой. — усмехнулась я.

Мы сели за кухонный стол, я смотрела на мою старенькую гувернантку, пытаясь закрепить её образ в своей памяти навсегда. Эти добрые, почти выцветшие глаза, её мягкие и ласковые руки, как она любит сидеть за вязанием по вечерам в своём кресле, придерживая клубки своим хвостом, таким же седым как и её волосы.

Она практически заменила мне мать, ввиду постоянных отлучек моих родных родителей. И на мгновение я почувствовала себя обычным человеком. Не магом, не кем-то с непонятной меткой на плече, а просто собой. Ганатея говорила о мелочах, о погоде, о том, что мои цветы в саду снова зацвели, несмотря на то, что я их «немного перегрела» прошлой неделей. Мы обе засмеялись.

— Я буду скучать по тебе, Эллисия, — неожиданно сказала она, и в её голосе появилась та нотка боли, которую я всегда боялась услышать. — Ты даже не представляешь, как много для меня значишь.

— Ганатея, ну хватит, — отмахнулась я, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Я ещё не уехала, а ты уже меня провожаешь. Может, я ещё вернусь через неделю? Может, метка решит, что я не гожусь для магии, и отправит меня обратно домой?

Она усмехнулась, но в её глазах блеснула влага. Мы обе знали, что это прощание. Настоящее прощание.

После завтрака я отправилась в свой сад. Этот маленький уголок природы был моим убежищем. Цветы, которые я вырастила своими руками, пахли сладостью, а фонтанчик в центре журчал, словно шептал мне слова поддержки. Я пыталась не думать о завтрашнем дне. Но мысли о Великом Отборе упорно возвращались. Я представляла, как стою перед аркой, как все смотрят на меня, а моя магия... Что, если она как капризный ребёнок решит снова выйти из-под контроля? Что, если я взорвусь там, на площади, как фейерверк, и все увидят, насколько я не готова быть магом? Родители велели не поднимать шума до Отбора. Мол, система сама определит, в чём моя сила.

Подул ветер. Холодный, резкий. Листья на деревьях зашуршали, и я заметила, как вода в фонтане начала замерзать. Я опустила голову и вздохнула. Опять.

— Ну, что ж, сад. Завтра меня уже не будет, — прошептала я, проводя пальцами по цветкам лаванды и направилась обратно в дом.

Глава 5. Мирас.

Когда я вернулся домой, всё казалось таким же, как и всегда: скрип ступеней, тихое дыхание спящего дома, запах потухшего камина и шерсть нашего пса на коврике у двери. Всё было на своих местах — как будто ночь, которую я только что пережил, была просто сном, случайной галлюцинацией на фоне усталости и недосыпа. «Может, и правда показалось», — подумал я. И тут же — нет, не показалось.

Я хотел рассказать — Артису, маме, кому угодно, — но внутри что-то тихо остановило меня. Не страх. И не стыд. А будто сама память этой встречи не хотела быть произнесённой вслух. Будто слова могли разрушить то, что ещё только начинает прорастать. Я вздохнул, подошёл к окну, посмотрел на тускнеющее небо, где луны уже почти растворились. «Слишком рано, чтобы сойти с ума», — пробормотал я себе и, не раздеваясь, сел на кровать, решив: пусть это останется при мне. Пока.

Днём все шло, как обычно: покупатели, магазин, очередной спор с Артисом о том, кто лучше справляется с клиентами. Однако странное предчувствие, которое преследовало меня последние дни, после этой ночи окончательно обострилось. Оно не исчезало ни на минуту, словно напряжение в воздухе становилось частью моего дыхания. Я и сам не знал, что меня заставляет так нервничать в преддверии Великого Отбора. Да,это грандиозное и священное событие, но через это ведь проходит каждый. В городе уже начали украшать улицы: на главной площади натягивают натягивают полотна с символами академии, дети рисуют метки мелом на булыжниках, а торговцы продают игрушечные хвосты, окрашенные в цвета домов Силы. Я одновременно и ждал этого и боялся.

Вдруг с улицы раздался шум, он нарастал и приближался к нашей улице. Я поднял голову от окна и прислушался: это было не обычное оживление, не базарный гомон и не чей-то ссорный крик. Это было… беспокойство. Я вышел из дома, не успев даже накинуть куртку. Сразу стало ясно: это был не просто шум — это была настоящая процессия. Я не сразу понял, что тянет людей к перекрёстку.

Люди сбегались со всех улиц, тянулись к дороге, откуда слышался лязг, скрежет, рваные выкрики. Там впереди, явно везли что то большое, но я не видел за людьми что именно. Кто-то шёл быстрым шагом, кто то бежал,явно бросив все свои дела, кто-то с ведром, кто-то с ребёнком на руках — никто не хотел упустить момент. Даже дети бежали босиком, натягивая на ходу рубахи. Все — с одним лицом: тревожным, возбуждённым, настороженным. Я встал на цыпочки, увидел сквозь плечи и шляпы: повозка.

Она двигалась медленно, под громыхание металлических колёс по булыжнику, сопровождаемая шеренгой стражей в защитных мундирах с эмблемой огненной искры — символа контроля и порядка. Сама повозка была широкой и укреплённой: поверх дерева — металл, поверх металла — гравировка, по краям — барьеры из магии, мерцающие сдержанным сиянием. Но главное было внутри. В центре повозки возвышалась клетка — высокая, как трон, запертая со всех сторон сияющими прутьями, в которых билась защита всех четырёх стихий. Магический сплав — серебристый и сине-золотой, пульсировал светом, похожим на дыхание. Не свет Купола. Иной.

И внутри — человек.

Внутри, в самом центре клетки, сидел мужчина. Молодой. Измождённый. Его тёмные волосы свисали на лицо, на теле были остатки разорванной одежды. Хвост — чёрный, спутанный, будто грязный, местами были видны проплешины.

Толпа была беспощадной.

— Животное! Чёртов выродок!

— Сожрёшь кого-то в следующий раз?

— Отрубить хвост! Пусть забудет, кто он!

Один мальчишка швырнул ком грязи — он ударился о прутья, вспыхнул, осыпав искры. Клетка отозвалась гулом. Мужчина не шелохнулся. Я протиснулся ближе, стараясь не наступать на ноги и не задеть хвостов.

— Проклятый Шанжелин!

Слово вспыхнуло в воздухе, как искра. Шанжелин. Я почувствовал, как у меня похолодело внутри. Оно почти никогда не звучало вслух. Всегда шёпотом. Всегда как угроза. Они те, кто способен стать другим — буквально. Кто может обернуться зверем, слиться с кожей волка или сокола, спрятать кости и форму. Дар, скрытый под страхом. Проклятие, которое передаётся, как легенда, от стариков к детям. Говорили, они больше не существуют. Или скрываются. Или были уничтожены.

И всё же — вот он. В клетке. На глазах у города. С хвостом, который дрожал, как трава под дождём. И в его взгляде была не злость, не стыд, не мольба. А что-то глубже.

Одиночество. Старое, как этот мир.

Я хотел отвести глаза — но не смог.

Рядом со мной оказался Артис. Он дышал чуть учащённо, как будто только добежал. Его голос, когда он заговорил, был тише обычного:

— Он… правда?.. Это…

Я кивнул. Но сам до конца не верил.

— Они же не существуют, Ми.

— Видимо существуют, — ответил я. — Просто очень хорошо прячутся... А этот вот не смог.

Артис стоял рядом. Его хвост чуть дёрнулся — от волнения или страха. Мы смотрели на человека-зверя в клетке, и ни один из нас не сказал больше ни слова.

Площадь уже кипела, как котёл перед взрывом. Помост возвели быстро — видно, делали это не впервые. Тёмное дерево, занозистое, грубое. Поручни обиты металлическими полосами. В центре — один деревянный стол, с выемкой и впадиной. Для хвоста, — догадался я и чуть не вырвал из себя этот образ. Но он уже остался.

Мужчину вывели из клетки. Он не сопротивлялся. Стража не вела его за руки — только замыкала кольцом. Он шёл сам. Спокойно. Слишком спокойно. Это спокойствие пугало сильнее, чем крик. Оно было как тишина перед расстрелом — не от принятия, а от опустошения.

Он был босой. Ступни в пыли, пятна крови, мокрый след. Его хвост волочился по доскам, как сломанная змея. Чёрный. Лишённый всякой гордости, но не силы — он дрожал. Слабым подрагиванием мускулов, будто знал, что скоро — его больше не будет.

Кто-то кинул камень. Он ударил мужчину в плечо. Тот пошатнулся, но не поднял головы. Он не отвечал. Как будто боль была уже позади. Или впереди — настолько страшной, что всё остальное стало пустым.

Глава 6. Мирас.

Утро началось с тренировки. Папа говорил, что тело просыпается вместе с силой — и что лучший способ научиться владеть собой, это сначала научиться владеть потоками. Поэтому мы вышли во двор ещё до того, как купол света полностью окрасил небо. Синий рассвет растягивался над крышами, лёгкий утренний туман клубился между домами, будто сам мир ещё не решил, стоит ли ему окончательно просыпаться.

Мы стояли на вытоптанной земле у задней стены — наше привычное место для занятий. Здесь было открытое пространство, немного уединения и достаточно тишины, чтобы слышать, как движется магия.

Я чувствовал её уже в пальцах. Потоки — живые, тонкие, как нити воды в воздухе. Их надо было направлять, ловить, пускать сквозь себя. Но главное — через хвост. Без него — как без кисти в руке художника: можно чувствовать цвет, но не нарисовать его. Я выгнул хвост в дугу, как нас учил отец, почувствовал, как тёплое напряжение пробежало от основания позвоночника к кончику, и потянул из себя первую линию — лёгкую, пробную, почти воздушную.

Рядом Артис, как всегда, был уверен. Он выкинул хвост в сторону, пустил по кругу тонкий поток пламени — ровный, элегантный, даже немного показной.

— Ты бы мог хотя бы один раз сделать это без театра, — буркнул я, сбив дыхание.

Он хмыкнул:

— А ты мог бы хоть раз не напрягаться, как будто сдаёшь экзамен.

Отец встал между нами, сложив руки за спиной. Его взгляд — строгий, но не злой.

— Спокойнее, Мирас. Ты чувствуешь поток, но не даёшь ему пройти через тебя. Ты держишь. А он должен течь сквозь тебя. Попробуй снова.

Я кивнул, опустил взгляд, сосредоточился. И тут всё снова врезалось в память — площадь, клетка, топор, хвост на камне.

— Пап… — сказал я вдруг, сам удивившись, что заговорил. — Ты знал, что это произойдёт?

Он не сразу ответил. Продолжал наблюдать, будто ещё выбирал, как сказать.

— Знал, — наконец произнёс он. — Слухи ходили. Стража давно искала кого-то из таких. Того… кто умеет оборачиваться.

— Шанжелин, — добавил Артис, потушив свой огонь. — Мы читали. Но это же… это же легенды, да?

Отец покачал головой.

— Нет. Легенды — то, о чём говорят, но не верят. А они — реальность, о которой предпочитают молчать. Их мало. Очень. Может, один на тысячу. Может, меньше. И чем меньше их остаётся, тем сильнее страх перед ними.

Я опустил хвост, позволив магии рассеяться. Всё внутри было в напряжении.

— Но… он ведь никого не тронул. Я… я не видел, чтобы он нападал, чтобы причинял вред. Почему… почему ему отрубили хвост? Это же...

— Это страшнее смерти, — прошептал Артис.

Отец вздохнул. Медленно подошёл ближе, встал перед нами. Его голос стал мягче — не как у тренера, как у отца.

— Ребята. Я жалею, что вы оба это видели. Но вы должны понимать. Мы — общество. Мы живём бок о бок, потому что доверяем друг другу. И любой, кто может скрывать облик, быть человеком — а потом зверем — разрушает это доверие. Шанжелины опасны не только силой. Опасны самим фактом существования. Вы видели только то, что было после, — сказал он. — Не то, что привело к этому. Мы не знаем, кем он был. Возможно, он навредил кому-то. Возможно, только собирался. А может, просто оказался не в том месте, не в то время. Но суть в другом. Шанжелины — не просто люди с даром. Они — магия, скрытая под кожей. Неподконтрольная. Меняющая облик, разум, суть. И если такая сила выходит из-под контроля… — Тогда это становится слишком опасно.

— Но это же не выбор! — вспыхнул я. — Это природа. Их рождение. Он не просил быть таким!

Отец кивнул. И ответил тихо, как будто говорил со своей памятью:

— Да. Но и горы не просят быть вулканами. А всё равно могут убить. Мы не можем рисковать. Кара… была справедлива. Потому, что он другой. А другой — всегда угроза.

На мгновение повисла тишина. Только ветер прошёлся по выжженной земле, и наши хвосты затрепетали в том же ритме.

— Почему с ним так? — выдохнул я. Я до сих пор ощущал ужас той картины. — Почему его просто не посадили в тюрьму? Почему именно хвост?

— Потому что он — не просто человек. И не просто преступник. — Он прошёлся взглядом по нам обоим. — Он — шанжелин. Такие, как он, умеют становиться зверями. Не метафорически. Не по сказкам. Буквально. И если такой обернётся в толпе, или в доме, или рядом с тобой — ты можешь этого не заметить. Пока не будет поздно.

— Но он же был человеком, — прошептал я. — Он выглядел… не как зверь. Он не кричал. Не выл. Он не сопротивлялся.

Отец тяжело вздохнул и подошёл ближе. Его хвост обвился вокруг запястья, как у змеи, и застыл.

— Именно поэтому его и наказали так. Шанжелин, теряя хвост, теряет способность превращаться. Это древняя магия, инстинкт, заложенный очень глубоко. Без хвоста он не зверь. Но и не совсем человек уже. Это — кара. И защита. И проклятие. Всё сразу.

Отец ещё несколько минут следил за нашими движениями, молча, задумчиво, как будто хотел что-то сказать — и всё же не сказал. Потом коротко кивнул, размял плечи и, не оборачиваясь, направился к дому. Его шаги удалялись по утоптанной тропе, медленно стихая, пока не растворились в мягком шелесте травы. Осталась только тишина и небо под куполом, которое начинало наливаться чуть ярче, чем минуту назад.

Мы с Артисом остались вдвоём. Я ощущал, как между нами повисло напряжение — не враждебное, а сложное, вязкое. Словно мы оба думали об одном, но каждый — по-своему. Я потянулся к потоку, вызвав лёгкий вихрь у кончика хвоста, но тут же отпустил — не мог сосредоточиться. Слишком много пульсировало внутри.

— Ты веришь, что это справедливо? — спросил я тихо, не глядя на него.

— Не знаю, — так же тихо ответил Артис. Он сел на край круга, подогнул ноги, хвост перекинул через колено. — Когда он говорил... я чувствовал, что он верит. Но мне всё равно было… плохо.

— Он говорил, будто они не люди. Как будто потеря хвоста — это... разумная цена. А я смотрел в его глаза. И там было пусто. Не от злости. От боли. Как будто он больше не знал, кто он.

Глава 7. Элиссия.

Я стояла на палубе, вглядываясь в бушующие волны. Подходил к концу уже четвёртый день пути. Всё вокруг было наполнено туманом, а ночной океан казался глубоким и бескрайним. С каждым днём плавания я чувствовала, как моя сила становится всё более неуправляемой, как будто сама природа отзывалась на её внутреннее состояние. Я пыталась держать её в узде, но чем больше я пыталась, тем сильнее становилось напряжение.

Я оглянулась по сторонам, стараясь скрыть свою тревогу. На корабле было много людей, и все они были для меня чужими. Зачастую я чувствовала, что была в плену своих собственных сил, как будто моя сила — это что-то чуждое мне самой, то и дело пытающееся вырваться наружу. Каждый новый день приближал меня к моменту, когда силы, может быть, выйдут из-под контроля, а вместе с ними — всё, что я так тщательно пыталась удержать внутри себя.

Я вновь посмотрела на тёмные волны. Было странно, как океан казался в этот момент таким враждебным и беспокойным. Мои руки слегка дрожали, но я не знала, что именно было причиной этого — усталость от долгих дней на корабле или же сама магия, что вот-вот готова была прорваться наружу.

Мужчина появился как тень в моем поле зрения. Я почувствовала его шаги ещё до того, как он оказался рядом. Он был высоким и худощавым, с болезненно бледным лицом, словно давно не видел дневного света. Его чёрные волосы прилипли к лбу, и они напоминали стекающую грязь, а не причёску. Но самое неприятное было в его глазах — не просто холод, а какой-то пустой взгляд, будто он сам был уже мёртв и искал того, кого бы мог бы поглотить. Он смотрел на меня, и моё сердце ёкнуло от тревоги. Он не был мне знаком, но его присутствие беспокоило. Он оказался ближе, чем я ожидала.

«Что ему нужно?» — мысли метались, но я уже не могла отступить. Он приблизился, и воздух вокруг нас как будто сжался, становясь плотнее, тягучее.

— Я видел, как ты гуляешь тут одна, — произнёс он тихо, но в его голосе было нечто пронзительное. —Ты такая одинокая... это так мило, что даже на этом корабле, полном людей, тебе не с кем поговорить. Или ты просто не умеешь открываться? Я ведь могу помочь тебе, если ты позволишь. Мы могли бы... немного подружиться." – Мужчина ухмыльнулся делая медленный шаг вперёд.

Я резко сжала кулаки. Страх начал заполнять мою грудь, растекаясь по венам, как яд. Я знала, что не должна отвечать ему, что мои силы уже были близки к пределу. Я отступила назад.

— Оставьте меня в покое, — мой голос был тихим, почти не слышным, но в нём звучала решимость.

А он снова шагнул вперёд. Моё дыхание сбилось. Страх сжался в горле, и с каждым его движением я чувствовала, как растёт её напряжение. Он не отступал.

— Ты ведь одна. И мне это не нравится, — его рука вдруг коснулась моего плеча, а его взгляд был полон чего-то неприятного.

Я содрогнулась и почувствовала, как мой хвост слегка колеблется, а магия уже готова прорваться. Но это не было просто ощущением угрозы. Это было нечто больше. Липкий страх заструился по моей спине. Стараясь сохранять самообладание, я резким движением сбросила его руку со своего плеча и практически бегом направилась вниз в свою каюту.

Спускаясь по лестнице нервно оглянулась, сзади никого не было и ужас казалось начал понемногу отступать. Дверь каюты была уже совсем близко, дрожащими руками я вставила ключ и распахнув дверь, шагнула внутрь. Но захлопнуть эту дверь мне уже не удалось, в дверном проёме как будто из ниоткуда, появился мужской ботинок из чёрной кожи, распахивая её снова нараспашку. Я отшатнулась назад, в глубь каюты, врезавшись спиной в стену.

— Ты очень привлекательна, — произнёс он с усмешкой, захлопывая дверь за своей спиной. Его голос был низким и густым, как туман. — Я наблюдаю за тобой уже несколько дней.

Я ещё сильнее вжалась в стену и с ужасом осознавала, что бежать мне некуда. А мужчина приблизился ко мне вплотную. В каюте было темно, лишь голубое свечение трёх лун проникало в небольшое окошко, отражаясь в его глазах. Мне хотелось кричать, но горло как будто было чем то сковано и я не могла издать ни звука.

-Познакомимся поближе, лисичка? - Он снова улыбнулся и положил руку на воротник моей рубашки. Медленно обвёл пальцем первую пуговицу и лёгким движением расстегнул её. Я дёрнулась в попытке отстраниться, но второй рукой он схватил меня за левое плечо не давая вырваться. С ужасом я заметила, как из деревянных брусьев, составляющих стену корабля, медленно заструились молодые побеги зелёной лозы, сперва маленькие и тонкие, они крепли и набирались сил прямо на глазах и скользнув по моим рукам крепко обхватили меня прижимая к стене стальной хваткой.

— Отпусти меня немедленно! — наконец у меня прорезался голос, но он звучал слабо, как эхо среди бушующего океана. Мужчина только ухмыльнулся и одним резким движением дёрнул за рубашку, разрывая все пуговицы. Они с громким стуком осыпались на пол. Одной рукой он схватил меня за горло, не давая кричать, а другой заскользил по моей обнажённой коже, коснувшись шеи он опускался вниз к груди.

Его руки были грубыми и шершавыми. У меня из глаз потекли слезы, от страха и отвращения. Немного задержавшись на груди, он заскользил дальше, по рёбрам, опускаясь на живот. Моя кожа нагрелась и пульсировала от возбуждения и липкого ужаса, я чувствовала как нарастало его возбуждение. Он расстегнул пуговицы на моих брюках и они с лёгким шелестом опали на пол. Он провёл пальцем по низу живота и он завёл руку мне за спину, касаясь поясницы.

— Ты же хочешь этого. — его голос был уверенным, он не сомневался в своей власти.

«О Богини. Пожалуйста, помогите....» - Я старалась как могла вырваться или кричать, но у меня не получалось справиться, он был сильнее меня физически и судя по крепким стеблям, что удерживали меня, он был достаточно сильным магом земли. Его рука коснулась моего позвоночника, медленно он опускался вниз, его прикосновения становились все грубее и нахальнее, и тут он прикоснулся к моему хвосту. Сперва проведя лёгкими движениями по кончикам шерсти он резко сжал его основание, и не разжимая руки, быстро провёл до самого верха.

Глава 8. Элиссия.

Ноги коснулись земли, и я наконец почувствовала под собой твёрдую почву. Мягкий бриз с пристани Раснии ласково коснулся моего лица, но даже это не могло заставить меня полностью расслабиться. Каждый шаг по деревянным доскам причала отзывался глухим эхом, будто напоминая, что все страхи, накопившиеся за последние дни путешествия, не исчезли.

Я шла к постоялому двору, который виднелся впереди, уютно укрывшись за цветущими вишнями. Спина болела от усталости и напряжения, а руки, сжимавшие ремень дорожной сумки, слегка дрожали. Магия больше не подавала признаков жизни, словно затаилась, давая мне передышку. «Спасибо вам, богини», — подумала я, невольно коснувшись плеча, где скрывалась метка. Но с каждым шагом к уютному деревянному зданию я чувствовала, как застывший в душе страх продолжает меня преследовать.

Эти дни на корабле я не забуду никогда. Нападение, унижение, боль — всё это прочно осело во мне, как камень на дне озера. Пальцы непроизвольно скользнули к хвосту, и я резко одёрнула руку, заставив себя забыть об этом прикосновении, которое отныне стало для меня запретным. «Больше никто», — твёрдо решила я, стиснув зубы. В душе было ощущение опустошения, как будто я оставила часть себя в этой каюте, на том корабле, среди разбушевавшегося шторма.

Дверь постоялого двора скрипнула, и тёплый свет изнутри встретил меня, как старого друга. Это был мой шанс. Шанс сбросить с себя старую кожу, забыть всё, что было, и начать жизнь с чистого листа.

Я остановилась перед стойкой постоялого двора. За ней стоял пожилой мужчина с густыми седыми усами, взгляд которого был добродушным, но внимательным. Он вытирал деревянную поверхность стойки мягкой тканью, когда я подошла ближе.

— Добрый вечер. Мне нужна комната на одну ночь, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Конечно, милая, — ответил он, отложив тряпку и заглянув в большую книгу с записями. — У нас есть свободная комната наверху, третья дверь налево. Уютная, с видом на сад.

— Подойдёт, спасибо, — я достала из сумки несколько медных монет и положила их на стойку.

Он быстро пересчитал деньги и, улыбнувшись, протянул мне ключ.

— Завтрак с рассветом, но если не успеете — скажите, оставим что-то на потом.

Я поблагодарила его и направилась к лестнице. По пути я чувствовала, как мягкий свет ламп, свисающих с потолка, обволакивает меня, будто напоминая, что я наконец-то в безопасности.

В комнате было просто, но уютно. Деревянная мебель, чистая постель, небольшой столик у окна, откуда открывался вид на небольшой внутренний сад с фонтаном. Я закрыла за собой дверь и, не раздумывая, направилась в уборную

Горячая вода наполнила ванну, запах лаванды от ароматных масел смешивался с влажным воздухом, создавая атмосферу уюта и покоя. Я погрузила в воду ноги, затем опустила всё тело, позволяя горячей жидкости принять меня в свои ласкающий объятия. Она смывала усталость, каждый вздох становился легче, я чувствовала как расслабляется каждый мускул.

Я закрыла глаза, позволяя воде успокаивать и смывать не только физическую усталость, но и в надежде смыть болезненные воспоминания, которые всё ещё терзали меня. Но они всегда возвращались — вспышка страха, грубое прикосновение, боль, ярость. Я медленно провела руками по своим плечам, скользя по метке. Она больше не жгла, но оставляла ощущение чего-то тяжёлого, невидимого, как будто эта метка впитала в себя все события прошедших дней. У меня снова встал перед глазами тот момент, когда чужая рука коснулась моего хвоста. Унижение, которое, казалось, невозможно пережить.

Я сжала кулаки, погружая их под воду. Боль пульсировала в моей душе, но я заставила себя дышать глубже. Медленно, размеренно. Тёплая вода будто становилась щитом между мной и воспоминаниями.

«Это было вчера, — подумала я, пропустив воздух сквозь губы. — Это было, но уже не будет моим настоящим. Моё тело, моя магия, мой хвост — это только моё. И я никому больше не позволю отнять это».

Образы того, что произошло на корабле, продолжали мелькать в голове, но теперь они уже не казались такими яркими, такими болезненными. Я планомерно и тщательно прятала все это в самые тёмные уголки моего сознания. Пыталась убрать в ящик воспоминаний, который я, наконец, смогла бы закрыть. Я сжала зубы, заставляя себя не думать об этом, но снова почувствовала, как пальцы невольно тянутся к хвосту, обвившему мои бедра.

Я вздохнула и позволила воде унести с собой все, что осталось от того момента. Теперь я была готова взять себя в руки. Я прощалась с тем, что случилось, и поднималась, готовая двигаться дальше. Выходя из ванны, я чувствовала, как сила и лёгкость понемногу возвращаются ко мне. Вытерев влагу с лица, я посмотрела на своё отражение в небольшом зеркале, которое висело над полкой у стены. Увидела себя. Усталую, но живую. Уязвимую, но сильную.

— Всё закончилось, — тихо сказала я самой себе, закрепляя это осознание.

Когда я улеглась в постель и закуталась в одеяло, усталость наконец отступила, а мысли, которые ещё недавно были хаотичными, улеглись на свои места. Уже совсем погружаясь к крепкий сон я думала о том, что завтра всё начнётся с нового листа. А сегодня я позволю себе просто быть.

Я проснулась поздно, позже, чем ожидала. Свет магического купола, пробивающийся сквозь ставни, уже давно заливал комнату, а за окном раздавались голоса и звуки, свидетельствующие о том, что город давно ожил. Я потянулась, чувствуя, как мышцы наполняются силой, а сонная тяжесть уходит. Всё тело ощущало удивительную лёгкость, и на душе было гораздо спокойнее.

Скоро мне предстоит самый важный момент в жизни, но впервые за долгое время я чувствовала, что готова.

Я быстро привела себя в порядок, расчёсывая рыжие волосы, которые мягко ложились волнами на плечи. Пушистый хвост, обычно такой капризный, выглядел идеально, как будто тоже решил поддержать меня.

Спустившись вниз, я обнаружила, что в зале постоялого двора уже полно посетителей. За столами сидели такие же будущие студенты как и я, прибывшие из других стран и просто случайные путники, беседуя о жизни и предстоящей церемонии. За стойкой я увидела хозяина, который узнал меня сразу и дружелюбно кивнул.

Глава 9. Мирас.

Великий Отбор. Ночь которую я одновременно ждал с нетерпение и очень боялся наконец настала. Дом погрузился в суету с самого утра. Мама носилась между комнатами, поправляя нашу одежду, будто мы были пятилетними детьми, а не семнадцатилетними магами. Отец хмуро оттирал стол от случайно разлитого настоя полыни — кто-то из нас был в этом виноват, и я уверен, что это не я. Ну, может, на пару процентов.

Я стоял у зеркала, в который раз нервно приглаживая свой хвост. Я ни за что бы не признался, но перед Великим отбором нервы взяли своё — хвост выглядел так, словно прошёл через бурю, а не через тщательную укладку. Если хвост — индикатор здоровья, то мой явно записался на больничный. Я хмуро поправил ворот рубашки, которая почему-то решила, что прямо сегодня надо стать мне врагом, и тут в отражении мелькнул Артис, его хвост был идеально уложен — «как он это делает?» — и гордо раскачивался за спиной. Он лениво растянулся на моей кровати. Брат выглядел так, будто собирается на праздник, а не на самое важное событие в нашей жизни.

— Ну что, готов позорить фамилию?
— Не больше, чем ты позоришь её каждый день, — огрызнулся я, борясь с пуговицами. — Ты хоть понимаешь, что нас ждёт?

— Ага. Мы пройдём через арку, метки засияют, толпа ахнет, и все будут кричать: «Вот это братья, вот это маги!» — Артис подмигнул мне в зеркале, с усмешкой сложив руки за головой. — А ты, как всегда, перестанешь дышать от волнения.

— Очень смешно. — Я закатил глаза, но внутри чувствовал, как сжимается желудок. Сколько раз я представлял этот момент, но теперь, когда он почти настал, казалось, что я забыл, как ходить. В отличие от него, я никак не мог избавиться от чувства, что второй круг на моем плече — это какой-то злой розыгрыш судьбы.

Вторая метка, внезапные видения — всё это было далеко не обычным предвестником отбора. Мне было страшно. А что, если арка откроет что-то, что я не готов узнать? Что, если она покажет, что я вообще не принадлежу ни одному из Домов? Артис мог сколько угодно шутить, но я знал — на этой церемонии я будет чувствовать себя словно под взглядом всех трёх лун одновременно. Почему именно со мной? Что это значит? Была ли эта вторая метка благословением или проклятием? Нервозность грызла меня изнутри, и я уже представил, как на площади все будут смотреть на меня, пока я прохожу через арку, не зная, что произойдёт..

Артис встал, потянулся и, словно нарочно, заговорил громче:

— Да брось, Мирас. Все будет нормально. Ты такой серьёзный, будто нас отправляют на дуэль до смерти. Расслабься. Хочешь, я тебе ещё раз расскажу, как меня чуть не съел дракон на Штормовом побережье?

— Дракон, говоришь? Может, это был комар? Или гусь? — я бросил на него саркастичный взгляд.

Он рассмеялся, и это, как ни странно, немного успокоило меня.

Снизу раздался голос мамы, зовущий нас на ужин перед церемонией, и я понял, что больше нет времени думать, волноваться и пытаться спрятаться за оправданием. Одеваясь и стараясь игнорировать зуд второй метки, я торопливо натянул свой любимый серый джемпер поверх рубашки.

— Ну что, готов, избранный? — подколол Артис, слегка хлопнув меня по спине. — Или тебе ещё на пару дней спрятаться в кладовке, чтобы обдумать свою уникальность?

Я фыркнул, но в душе ощущал, что в чем то он прав. Спускаться по лестнице к тому, что вот-вот изменит мою жизнь, было сложнее, чем я думал.

Мы вышли из дома, три луны, как три стражницы, маячили на горизонте, наблюдая за каждым нашим шагом. И пока я пытался справиться с нервами, Артис весело насвистывал какую-то незатейливую мелодию, будто шёл в парк на пикник.

-Расслабься, Мирас. В худшем случае ты просто окажешься в каком-нибудь скучном доме вроде Воды. Ну, а если тебя никто не выберет, я куплю тебе билет в турне по миру, чтобы ты мог искать смысл жизни», — сказал он, снова ухмыляясь. Ах, если бы всё было так просто.

Центральная площадь Нгерулмуда сияла, как огромный живой организм, погруженный в магический праздник. Воздух был пропитан ароматом цветов, которые покрывали каждую свободную поверхность — арки, балконы, даже лавки торговцев, превращая город в яркую палитру оттенков. Всюду горели факелы, а над толпой висели цепочки капель воды, отражающие отблески огненных всполохов. Они парили в воздухе, создавая иллюзию мерцающих гирлянд. Лёгкий ветерок, шаловливый и неуловимый, касался одежды, трепал волосы и хвосты собравшихся, словно невидимый проказник, наслаждающийся своим озорством.

В центре площади возвышалась арка Трёх Лун. Она поражала своими размерами: порядка 5 метров в высоту, вырезанная будто из цельной скалы. Грубый и неровный камень хранил в себе историю веков. Её поверхность украшали символы шести Домов силы, каждый из которых словно оживал в магическом свечении.

Символ Дома Огня изображал маленькую искру, превращающуюся в феникса — она мерцала золотым светом, напоминая о возрождении через пламя. Рядом был символ Дома Воды — цепочка капель, соединённых в спираль. Она переливалась, будто сама вода двигалась в своём вечном течении. Камень с трещинами, из которых пробивались крошечные ростки, представлял Дом Земли, напоминающие о жизненной силе, всегда находящей путь. Изображение птицы с расправленными крыльями, готовой взмыть в небо, отражало сущность Дома Воздуха — свободу и постоянное движение. Полумесяц, постепенно поглощаемый тенью, светился у символа Сумеречного Дома, напоминая о власти над жизнью и смертью. А над всеми возвышался символ Лунного Дома — три пересекающиеся луны, которые переливались голубым светом, словно настоящие ночные небесные светила.

— Неплохо, да? — заметил Артис, наклоняясь ко мне и кивая на арку. — Прямо чувствую, как феникс шепчет мне: «Ты достоин!»

— Может, он шепчет: «Сбавь пафос?» — буркнул я, стараясь скрыть нервозность.

— Ставлю десяток медяков, что ты уже успел придумать, как с блеском провалить этот день. - Артис, игриво толкнул меня в бок.

— Провалить? — фыркнул я. — Это твоя специализация. Я, между прочим, настроен на успех.

Глава 10. Элиссия.

Площадь оказалась ещё прекраснее, чем я представляла. Каждая деталь — от парящих капель воды до ярких факелов, освещающих площадь, — казалась пропитанной магией. Ветерок, лёгкий, но почти осязаемый, дразнил собравшихся, заставляя их прижимать подолы плащей и поправлять сбившиеся с хвостов украшения. Когда он добрался до меня, я почувствовала, как он шаловливо дёрнул мой хвост, заставив его слегка вздрогнуть и качнуться в такт этому невидимому танцу. Я замерла на мгновение, почувствовав, как всё тело напряглось — хвост был моим личным пространством, моей священной территорией, куда никому не позволено было вторгаться.

Но этот ветер… он будто знал, что делает. Его прикосновение было ласковым, игривым, но в то же время неожиданно трепетным. Я покосилась назад, словно могла увидеть того, кто стоит за этим озорством, но вокруг были только люди и магия, витающая в воздухе.

— Эй, не слишком наглеешь? — шепнула я, полунесмешливо, полу-серьёзно, чуть взмахнув хвостом, будто прогоняя надоедливого духа, хотя на самом деле не могла удержаться от лёгкого смеха.

Ветер упрямо вернулся, теперь он играл с моими волосами, как ребёнок, который не может удержаться от прикосновений к новой игрушке, но затем лёгкое прикосновение сменилось почти священной осторожностью, когда он снова коснулся моего хвоста.

Я замерла на мгновение. Это было так странно — ощущение одновременно уюта и чего-то сокровенного, как будто сама магия решила дать мне знак. «Я всё ещё здесь», — подумала я, ощущая, как ветер мягко успокаивается, оставляя ощущение тепла и защищённости.

— Спасибо, что напомнил, — тихо сказала я, поднимая взгляд к арке. В этот момент я почувствовала, что действительно готова к тому, что ждёт меня впереди.

Арка Трёх Лун возвышалась в центре площади, как древний хранитель силы. Её массивные очертания, вырезанные из грубого камня, словно отражали всю историю магии нашего мира. Символы домов силы на её поверхности двигались и светились, будто живые. Искра, превращающаяся в феникса, мерцала золотом, цепочка капель воды переливалась серебром, а трещины на камне, из которых словно вырастали миниатюрные растения, напоминали о живой мощи земли. Взмывающая в небо птица, полумесяц, поглощаемый тенью, и пересекающиеся луны, сияющие голубым светом, завершали эту картину, и я невольно затаила дыхание.

Толпа сжалась вокруг Арки, как вода вокруг камня, и я чувствовала, как общее напряжение пульсирует в воздухе. Мы стояли плотно, плечо к плечу, кто-то задел меня локтем, кто-то сбивчиво шептал молитвы, кто-то просто смотрел вперёд, заворожённый. Моя магия… она будто проснулась. Нет — заворочалась, как зверь в глубине тела.

Обычно я ощущала её как прохладу под кожей, как серебристый ток, пульсирующий рядом с сердцем, но сейчас она была другая. Рваная, живая, голодная. Словно её потревожил сам ритм происходящего, шорох арки, что впитывала лунный свет, дыхание толпы, мысли, страхи. Я почувствовала, как что-то рвануло — не снаружи, внутри, прямо из солнечного сплетения, и сразу же ушло вниз по позвоночнику, в хвост. Поток сорвался. Я попыталась остановить его — невыносимым усилием воли, как зажимают капилляр, из которого хлещет кровь. Но было поздно.

Сначала это была дрожь. Лёгкая, как от холода. Но потом я почувствовала, как кончики пальцев стали ломить — как будто их коснулся иней. Моё дыхание вырвалось облачком пара, несмотря на тёплый воздух под куполом. Я сжала кулаки, прижимая их к груди. Слишком знакомое ощущение. Слишком страшное. Это начиналось снова.

— Только не сейчас, — прошептала я. — Пожалуйста, нет.

Но было поздно.

Я пыталась сосредоточиться, выровнять дыхание, вспомнить наставления Ганатеи, но с каждым вдохом становилось только хуже. Хвост дрожал, несмотря на все усилия. Я ощутила, как тонкая нить обманчивого контроля лопнула, как натянутая струна. И в тот же миг — холод. Резкий, без предупреждения. Он ударил по земле вокруг меня, прокатился по камням мостовой, и я увидела, как травинки у моих ног покрываются инеем, словно на миг пришла зима. От неожиданности я шагнула назад — и сразу же снова вперёд, пытаясь скрыть это движение. Люди вокруг что-то заметили — один из студентов рядом резко сжал плечи, заметив, что его рука побелела от инея. Девушка, стоявшая ближе всех, вскрикнула и отшатнулась: её туфелька примёрзла к земле. Кто-то буркнул:
— "Что за холодина?"

Я застыла. Лицо — ровное. Дыхание — ровное. Но внутри меня всё кричало.

Я не знала, как это случилось. Не направляла магию. Не вызывала её. Но она вышла сама, разорвав оболочку воли. И теперь я стояла, ощущая, как в груди дрожит не страх — ужас. Ужас от того, что могла заморозить кого-то. Что почти не заметила, как это началось. Но хуже всего было то, что… в тот момент, когда магия вышла — я почувствовала облегчение. Почти удовольствие. Как будто внутри меня жил кто-то, кто давно хотел выйти. И я его не остановила. Я только уговорила подождать.

В этот момент из-за арки, с противоположной стороны площади, вышли старейшины. Их мантии колыхались под лёгким ветром, шаги были чёткими и размеренными, как у тех, кто знает цену каждому слову. Толпа мгновенно стихла. Ожидание, висевшее в воздухе, стало почти осязаемым. И когда один из старейшин поднял руку, все замерли, как по команде. Его фигура, укутанная в длинный плащ, казалась воплощением вечности. В руках он держал посох, на вершине которого сияли три пересекающиеся луны, отражая свет голубого неба. Его голос, глубокий и проникновенный, раздался над площадью, заставляя каждого замереть и прислушаться.

— Мы собрались здесь, как и каждый год, в день Великого Отбора. Этот день — не просто начало пути взросления для магов, но и напоминание о гармонии, которую поддерживают наши три Лунные богини.

Его голос стал тише, почти шёпотом, но от этого слова звучали ещё мощнее.

— Три богини — Жизнь, Смерть и Сила — не сестры и не соперницы. Они три грани мира, три мощи, которые вместе создают равновесие. Каждая из них несёт свою ответственность, и каждая знает своё место. Но их путь нелёгок. Каждые 200 лет они перерождаются, сгорая и восставая из пепла, как фениксы.

Глава 11. Элиссия.

Я затаила дыхание, а огромная толпа людей вокруг, благоговейно умолкла. Все ждали своей очереди, когда арка Трёх Лун позовёт их, но никто не знал, кто будет следующим. Я видела, как студенты один за другим начинали двигаться, словно по невидимому сигналу. Они выходили из толпы с выражением лёгкого удивления, смешанного с решимостью. Это был не просто шаг — это был зов. Не слова, не звук, но чувство, пробуждающее что-то внутри, заставляющее двигаться вперёд, как будто кто-то внутри шептал: «Теперь твоя очередь». Я не могла оторвать взгляда от происходящего.

Когда первый из нас вошёл в арку, свет вокруг мгновенно вспыхнул, становясь таким ярким, что всё остальное погрузилось в тени. Я могла разглядеть только его очертания — фигуру, поднимающуюся в воздух. Его тело скручивалось, сгибалось в воздухе, принимая позу эмбриона, словно арка забирала его обратно в начало, к самой сути его магического "я".

Я заметила, как сильно он сжимает кулаки, как лицо исказилось от боли, но он не кричал. Арка, казалось, обжигала, пронизывала его, выжигая метку. Это была не просто боль, а что-то другое. Трансформация. Перерождение. Я чувствовала это в глубине своего существа, как будто их испытание резонировало во мне, внутри что то сжалось. Этот процесс явно не был лёгким. Моё собственное тело напряглось, а в груди появилась странная смесь восторга, трепета и страха.

Через несколько мгновений свет начал угасать. Фигура студента мягко опустилась на землю. Он стоял, сначала слегка пошатываясь, а затем выпрямился, его спина была все ещё напряжена, но лицо постепенно разглаживалось. На его плече горела свежая татуировка внутри круга метки, тёмно-синяя — символ Дома Воды. Ещё мгновение, и на арке ярко вспыхнула спираль из капель, окрашенная в такой же глубокий синий цвет. А на хвосте, который мягко качнулся за ним, появилась новая прядь цвета индиго. Дом Воды призвал его.

Толпа вокруг взорвалась аплодисментами, выкрикивая поздравления.

Я смотрела на это, затаив дыхание. Каждое движение, каждый миг захватывали меня. На смену страху приходило возбуждение, желание узнать, каково это — ощутить магию арки, почувствовать её силу на себе. Я видела, как один за другим студенты выходили вперёд, каждый с волнением, каждый с этим трепетом в глазах. У кого-то горели красные символы Огня, у кого-то зелёные Земли, сияли белоснежные крылья Воздуха. Но больше всего мой взгляд искал редкие цвета — чёрно-фиолетовый Сумеречного дома и нежно-голубой Лунного дома.

Каждый, кто проходил через арку, выглядел иначе, чем до этого шага. Они выходили иными, обновлёнными, с этой пылающей татуировкой на плече и яркой прядью на хвосте, словно магия теперь была вплетена в их саму суть. Моё сердце билось сильнее с каждым мгновением, и всё же я не могла отрицать: чем больше я смотрела, тем сильнее становилось желание пройти через арку, почувствовать её зов. Это было больше, чем просто испытание. Это было очищение, принятие и ответ на вопрос, который я даже боялась себе задать.

Я почувствовала это внезапно. Сначала лёгкое покалывание в кончиках пальцев, потом оно перешло в приятное тепло, разлившееся по всему телу. Воздух вокруг меня словно сгущался, и каждый вдох казался наполненным электричеством. Внутри что-то дрогнуло — глубокое, интуитивное чувство, которое невозможно было игнорировать. Я тут же поняла: это мой черёд. Арка звала меня, её тихий, но настойчивый зов заполнил все в моём сознании, будто она шептала: «Твоё время пришло».

Сердце колотилось так сильно, что я боялась, что его стук услышат все вокруг. Сделав первый шаг вперёд, я почувствовала, как мир вокруг будто стал менее реальным. Толпа осталась позади, звуки голосов растаяли, и всё, что осталось, — это сияние арки, манящее и устрашающее одновременно. Арка Трёх Лун светилась мягким голубым светом, но, когда я приблизилась, её свечение усилилось, становясь ослепительным. Я снова шагнула, шумно выдохнула, как перед прыжком в бездну, и вошла внутрь.

Свет вокруг мгновенно вспыхнул, и всё моё тело пронзила острая, всепоглощающая боль.

Меня подхватила невидимая сила, и я почувствовала, как мои ноги оторвались от земли. Мой взгляд на мгновение скользнул вниз, но я уже не видела толпы, не видела арку. Я была в центре, окружённая ярчайшим светом, который ослеплял, словно хотел стереть всё, что я знала о себе.

Казалось, тело растворяется во вселенной, превращаясь в бесконечное множество искр, а затем медленно собирается заново,это было настолько болезненно, что я едва могла удержать сознание. Я чувствовала, как моя магия рвётся наружу, словно моё тело, служившее её долгим заточением, стало ей нестерпимо мало. Мир вокруг исчез, остались только свет, боль и ощущение чего-то огромного, неведомого. Я инстинктивно сжалась, колени подтянулись к груди, руки обвили плечи, и я почувствовала, как горячее пламя прожигает кожу. Боль усилилась, и я сжала зубы так, что челюсти заныли. Кричать я не позволяла себе, но ощущение, что всё внутри меня горит, было нестерпимым. Это было одновременно невыносимо и прекрасно. С каждым моментом эта боль становилась более осязаемой, а я все больше ощущала, как моя душа и тело сливаются с магией. На границе сознания я услышала что-то. Это не было голосом, это был шёпот, шелест, едва уловимый звук, который ласково проникал в мой разум. — «Добро пожаловать домой». И это чувство было таким странным, таким... родным, что я едва смогла сдержать слёзы.

Я медленно опустилась на землю, и мои ноги снова почувствовали твёрдую почву. Мой хвост дрожал, как никогда прежде, он трепетал, как если бы вся моя магия, вся сила, вся эта энергия теперь была вплетена в него. Я сделала шаг вперёд, и толпа вокруг взорвалась аплодисментами, оглушительными криками поздравлений. Но я едва слышала их, мой взгляд был прикован к арке, прямо над её центром, сиял знак Лунного Дома. Нежно-голубой свет струился от символа трёх пересекающихся лун, освещая всё вокруг.

Я опустила взгляд на своё плечо. Там, где раньше была просто метка, теперь сияла новая татуировка. Она переливалась мягким голубым светом, словно была частью самой луны. На моем пушистом хвосте, теперь так же красовалась нежно голубая прядка, красиво оттеняя его рыжий цвет. Моё сердце билось так сильно, что, казалось, готово было вырваться наружу. Я почувствовала, как магия, моя магия, впервые стала частью меня по-настоящему. Я переродилась.

Глава 12. Мирас.

Я стоял в толпе, чувствуя, как пот стекает по спине, хотя вечерний воздух был прохладным. Вся площадь гудела, как огромный улей, наполненный ожиданием, но мой взгляд был прикован к одной фигуре. Артис, мой брат, шагнул вперёд с такой уверенностью, словно он родился для этого момента. Он всегда знал, как привлечь внимание, и даже сейчас, в этот решающий момент, умудрялся выглядеть так, словно это был его личный праздник. Его осанка была прямой, движения — лёгкими, а улыбка на лице говорила обо всём: он наслаждался этим мгновением.

Толпа замерла, когда арка вспыхнула, обволакивая его голубым светом. Я видел, как фигура Артиса поднялась в воздух и замерла в центре арки, окружённая магией. Даже на расстоянии я ощущал напряжение этого момента, но он справлялся. Конечно, справлялся — он всегда был сильным, лучшим во всём. Через минуту его ноги коснулись земли, и он вышел с другой стороны. На его плече горела чёрно-фиолетовая татуировка, знак Сумеречного Дома, а на хвосте появилась фиолетовая прядь. Я не мог сдержать улыбку, выкрикивая поздравления:

— Вот это да! — я не смог удержаться от крика. Горло сдавило от волнения, но радость за брата пересилила всё. — Отлично, Артис!

Он, конечно, не удержался от своей привычной театральности: поднял руку, приветствуя толпу, и с широкой, победной улыбкой направился туда, где стояли те, кто уже прошёл инициацию. Его взгляд скользнул по мне, и я заметил в нём что-то вроде немого пожелания удачи. На душе потеплело. Один за другим, будущие студенты проходили через арку.

Вдруг я заметил, как к арке направилась Лисса, и я не смог отвести от неё глаз. Её рыжие волосы, словно пламя, переливались в свете трёх лун. Ветер снова шалил, обвивая её платье и играя с пушистым хвостом, и на мгновение она показалась мне неземным созданием. Элиссия шла, и каждый её шаг был наполнен уверенностью и грацией. Моё сердце почему-то замерло, а потом забилось быстрее, как если бы внутри кто-то стучал кулаками по стенам. Она остановилась у арки, её лицо было серьёзным, но в этом серьёзности была сила, что-то магнетическое, захватывающее.

Когда свет охватил её фигуру, я невольно задержал дыхание. Лисса поднялась над землёй, её силуэт — тонкий, изящный, с трепещущим хвостом — казался частью этого света. Я заметил, как её тело сжалось, и представил, какую боль она, должно быть, испытывает, но её лицо выражало твёрдость. Она была красива. Нет, она была прекрасна. Я вдруг ощутил странное чувство, будто что-то внутри меня треснуло и из этой трещины начало вытекать нечто тёплое, неведомое. Это была не просто симпатия. Это было восхищение, замешанное с непонятным трепетом и чем-то более глубоким — чем-то, что я раньше не испытывал.

Когда Элиссия вышла из арки, её взгляд был сосредоточенным, но спокойным. На арке вспыхнул знак Лунного дома, нежно-голубой свет озарил площадь. Я почувствовал, как внутри меня разливается восторг, будто эта победа была и моей.

Но радость вскоре уступила место беспокойству. С каждым проходящим через инициацию студентом, моя тревога росла. Я смотрел на их лица, на магические татуировки, горящие на плечах, на окрашенные пряди хвостов, и не мог удержаться от мыслей о том, что ждёт меня. У меня две метки. Что, если арка не сможет решить, к какому Дому я принадлежу? Что, если произойдёт что-то ужасное, и я стану посмешищем для всех?

Мои ладони вспотели, и я вытер их о брюки. Я чувствовал себя чужим в этом потоке магии. Смущение и страх смешивались внутри, и всё, что я мог делать, — это надеяться, что когда мой момент придёт, я не сломаюсь. Но что, если я не просто пройду через арку? Что, если я её разрушу? Эта мысль заставила меня вздрогнуть.

Моё время приближалось, и я не знал, готов ли я.

Толпа вокруг меня начала рассеиваться. Те, кто уже прошёл инициацию, собирались небольшими группами поодаль, обсуждая свои переживания, рассматривая новые татуировки и с восторгом проверяя свои хвосты, где теперь сверкали цветные пряди. Смех, аплодисменты, крики поздравлений заполняли площадь, но я слышал только стук собственного сердца.

Я обвёл взглядом пространство вокруг и внезапно понял, что остался один. Все уже прошли через арку. Все, кроме меня. Моё дыхание стало сбивчивым, ладони снова вспотели, а паника накрывала волной. Почему? Почему арка молчит? Почему я не чувствую зова, который вёл других? Я стоял как вкопанный, смотря на неё, и не понимал, что делать. Арка, сияющая голубым светом, казалась далёкой и недосягаемой, словно не для меня. Я смотрел на неё, а внутри всё переворачивалось.

«Может, я просто не принадлежу ни одному Дому», — пронеслась мысль, и от неё холод пробежал по позвоночнику. Я отчаянно пытался найти хоть какое-то объяснение. Может, две метки всё испортили? Что же со мной нет так?

Люди пристально смотрели на меня, их взгляды прожигали, словно спрашивая: «Почему ты не идёшь?» Я почувствовал, как горло сдавило. Я не мог стоять так вечно и я принял решение. Сделать вид, что я тоже чувствую зов.

Сжав кулаки, я заставил себя поднять голову и сделал первый шаг вперёд. Мои ноги казались свинцовыми, а каждый шаг давался с невероятным усилием. Я пытался идти так, будто знаю, что делаю, но внутри всё клокотало от ужаса.

Когда я подошёл почти вплотную к арке, что-то внутри меня сломалось. Я остановился. В горле стоял ком, а к глазам подступали предательские слёзы, которые я отчаянно старался скрыть. «Ну же, просто войди…» — я стиснул зубы, но ноги будто приросли к земле.

И вдруг это произошло.

Я даже не успел сделать следующий шаг. Арка вспыхнула внезапно, с таким ослепительным светом, что я зажмурился. Воздух вокруг заискрился, а невидимая сила охватила меня, и в одно мгновение я почувствовал, как меня засасывает вперёд. Я не шагал — меня буквально втянуло внутрь. Мои ноги оторвались от земли, и я оказался внутри яркого света. Всё произошло так быстро, что я даже не успел испугаться. Мои глаза ослепила вспышка, и я почувствовал, как весь мир вокруг исчезает. Осталась только арка и я.