Пустыня серца твоего - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Агния Немцова (самиздат)

1

Просыпаюсь и понимаю, что я не одна. Рядом с кроватью стоят двое мужчин в форме охраны дворца. Сонно тру глаза, надеясь, что все еще сплю. День выдался тяжелым. Тетка словно нарочно сбрасывала на меня свою работу. А в дополнение к моим собственным обязанностям это приводило к тому, что к вечеру я не чувствовала ни рук, ни ног.

Что, в общем-то, неудивительно. Я должна была расплачиваться за приют. И быть благодарной родственникам за спасение.

Первая мысль, что приходит в голову — мне снится плохой сон. Наверное, насмотрелась на охранников, пока бегала по дворцу, вот они мне и мерещатся.

Нет. Охранники мне не приснились. Это вторжение вызвало у меня оцепенение, а не тревогу: в конце концов, я не сделала ничего плохого. Разве что съела лишнее пирожное за обедом. Впрочем, на кухне этого никто бы и не заметил — там постоянно готовят столько всего, что даже сосчитать невозможно. Да и вряд ли кого-то, кроме меня, волнует, что моя юбка может стать теснее.

Осторожно сажусь, придерживая покрывало у плеч, включаю лампу на прикроватном столике и щурюсь от вспыхнувшего яркого света.

Нервно откашливаюсь, а затем подаю голос: — Вы уверены, что не ошиблись комнатой?

— Карина Гонец? — с ужасным акцентом спрашивает охранник. — Вас хотят видеть.

Любопытство и волнение исчезают, и мне наконец становится страшно. Но показывать страх охранникам я не собираюсь. Может, они и ждут моей слабости. А может, им плевать. Я поднимаю подбородок и стараюсь говорить уверенно, чтобы они не заметили, как я дрожу.

— Да, это я. И кто же требует моего присутствия в столь поздний час?

Я, конечно, слышала, что королевская семья может позволить себе многое. Но мне обещали, что я под защитой дяди Мухаммеда. И до тех пор могу спокойно работать во дворце.

— Принц Али желает немедленно вас видеть.

— Принц?

Я с трудом сглатываю комок. Я почти никогда его не видела. За несколько месяцев работы на королевскую семью с принцем мне довелось встретиться лишь однажды. Не может быть, чтобы простая украинская девушка чем-то его заинтересовала. Это же принц. А мы в арабском мире. Он может выбирать себе лучших красавиц, зачем ему горничная?

— Зачем я ему понадобилась?

— Я не могу вам сказать. Вы пойдете с нами? — ровный, вежливый тон.

Может, охранник меня и спросил, но я чувствую, что отказаться мне никто не позволит. Неприятный холодок собирается в животе. Вот и закончилась моя арабская сказка. А ведь тетка, приглашая меня к себе, уверяла, что варварские обычаи не касаются королевской семьи. Что я буду в безопасности.

Да, война лишила меня выбора. Мой дом разрушен. Город в оккупации. Мне все равно пришлось бы уезжать из страны. Тогда тетка казалась настоящей спасительницей. Вместо того чтобы скитаться по Европе, я ехала к родным, где у меня была работа, жилье и возможность накопить деньги на новую квартиру дома.

— Конечно, — киваю охраннику. — Пожалуйста, оставьте меня на пару минут, чтобы я могла одеться, — или сбежать к черту. Крамольная мысль вспыхнула и тут же исчезла. Бежать тут некуда.

— В этом нет необходимости, — сообщает охранник. Он бросает мне халат, который лежал у изножья кровати. Только бы не показать, как я напугана. Им мои усилия — что комариный писк.

Запахнув полы халата, я завязываю пояс и надеваю домашние туфли, отделанные тонким шелком.

— Это какая-то ошибка! — пытаюсь достучаться до их разума. — Я ничего плохого не сделала.

Я была хорошей работницей. Вечеринки в своей комнате не устраивала, королевское серебро не воровала. Срок действия паспорта не истек, к другим сотрудникам относилась доброжелательно, налоги платила исправно. Внешностью тоже не отличалась. Самая обычная серая мышь — слишком светлые волосы, слишком тонкая кожа, которая постоянно краснеет на солнце, невыразительные светлые глаза. Может, в Украине я и могла позволить себе наростить ресницы или сделать маникюр, но, переехав к тетке, отказалась от этих процедур — я приехала не развлекаться и не в поисках жениха.

Зачем же я понадобилась принцу Али, которого почти не знаю? Я не могла его впечатлить. Он не мог меня захотеть. Вокруг него одни фотомодели вьются. Выбирай любую!

А тем временем охранники ведут меня куда-то вглубь дворца. Мне еще не доводилось бывать в этой части. И наверняка дорогу назад пришлось бы искать с трудом.

Меня заводят в лифт и нажимают кнопку подземного этажа. На самом деле в дворцах не бывает подвалов… там темницы. Я неплохо знала историю и понимала, что от темниц ничего хорошего ждать не стоит.

Двери открываются, и передо мной предстает длинный коридор с каменными стенами и настоящими факелами в железных держателях. Правда, освещение здесь было от расположенных на потолке электрических светильников. Это немного разряжало мрачную атмосферу.

Воздух в прохладном коридоре был тяжелым, словно пропитался вековым страхом.

По коже пробежали мурашки, и я пожалела, что вместе с халатом не завернулась в одеяло. Украшенные перьями домашние туфли на невысоком каблуке громко стучали по каменному полу, истоптанному ногами сотен узников. Я пристально смотрела в спину охранника, шедшего впереди. Это давало мне возможность чувствовать себя в относительной безопасности, поскольку перспектива увидеть что-нибудь другое пугала еще больше. Мысли о том, что за закрытыми дверями могут оказаться кнуты и орудия пыток, приводили меня, мягко говоря, в ужас. Я ждала, что вот-вот услышу пронзительные крики, но не переставала надеяться, что кричать буду все-таки не я. Болезненная тревога сковала горло, и стало трудно дышать.

Наверное, принц специально приказал провести меня по этому коридору, чтобы я прочувствовала каждую эмоцию. И стала сговорчивее.

Охранник подводит меня к открытой двери и жестом приглашает войти. Я расправляю плечи, глубоко вдыхаю и захожу в комнату.

2

Странно, но комната оказалась не такой уж и страшной. Она была больше, чем я представляла. На стенах висели ковры. Посередине стоял вырезанный из дерева игровой стол и около полудюжины стульев...

Посмотрев на заваленный картами стол, я внимательно оглядываю помещение в поисках принца. Но вместо него вижу мужа моей тёти. Дядя Мухаммед стоит в углу. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять – случилось что-то плохое. Даже загар не смог скрыть его бледности, за один вечер из успешного человека он превратился в неудачника.

Я сжалась, готовясь к худшему.

– Что случилось? – спрашиваю, сжимая халат у горла. Более неудачной одежды для этой ситуации трудно придумать. Я выставила своё тело на обозрение мужчинам.

– Принц предложил мне сыграть. С моей стороны было бы невежливо отказаться, – начинает издалека дядя. Его усы при этом нервно дёргаются в такт каждому слову.

Он проиграл, понимаю я. Но при чём тут я? Неужели тётя позволит случиться чему-то плохому? Мерзкое ощущение дрожи в пальцах. По спине бегут мурашки.

Принца Али в помещении нет. Но позади слышатся чьи-то шаги.

Я резко оборачиваюсь навстречу тому, кто подкрадывается.

Пялюсь испуганно. Это не тот принц. Али старше, холёный, с чёрной бородой и нахмуренными бровями. А тот, что зашёл в комнату, гораздо моложе.

– Это она? – спрашивает он у дяди Мухаммеда. Тот неуверенно кивает. В этот момент он уже не тот самоуверенный хозяин дома, каким казался раньше.

Я чувствую себя под прицелом. Ещё никто так долго и пристально меня не разглядывал, как этот незнакомец. Его чёрные, словно самая тёмная ночь, глаза, будто сканер, изучают моё лицо, тело. Заставляют краснеть и чувствовать себя крайне неуютно в тонком халате. Уверена, он увидел гораздо больше, чем мужчинам дозволено видеть.

– Познакомились? – наконец за спиной незнакомца возникает фигура принца Али. Вот и сам наследник трона Баслаама.

– Она мне не нравится, – констатирует незнакомец.

Тёмный взгляд, казалось, проник в самую душу, и я сильнее стягиваю полы халата, сожалея, что шёлк такой тонкий. Почему я не надела домашнее платье из синели, как все нормальные люди? Или, ещё лучше, – пижаму с штанами? На мне должны были быть именно они, а не короткая ночная сорочка с симпатичными шортиками в тон. Хотя вряд ли незнакомца волнует мой стиль. Ему, видите ли, не нравится во мне всё.

– Карина – очень хорошая девушка! – льстиво вмешивается дядя.

Липкое ощущение, что я выставлена на торги. Зло смотрю на дядю, готовая наброситься на него с кулаками.

– Она не стоит тех денег, что ты мне должен, – уверенно заявляет незнакомец.

– Надин, ты отказываешься? – уточняет Али. – Я бы не отказался забрать её себе…

– Ты обручён, – зло бросает Надин. – Вряд ли семье твоей невесты понравится, что ты заводишь новую любовницу накануне свадьбы.

– Я подожду. Компенсирую тебе всю сумму долга хоть сегодня, а потом…

– Эй! – я не выдерживаю. Тётя учила не вступать в споры с мужчинами. Здесь за это можно легко получить наказание. Но тот факт, что меня обсуждают как товар, заставляет забыть о страхе. – Вы в своём уме? Стоять и обсуждать тут планы на меня? Меня вы спросили? Я не согласна отрабатывать чьи-либо долги!

В глазах Надина вспыхивают искры любопытства. Кажется, зря я подала голос.

– А ты ещё и с характером? – он обходит меня полукругом. – Признайся, хотела бы выйти замуж за принца?

– За Али? – смотрю на него. – А почему бы и нет? Это определённая стабильность. Правда, как я слышала, он обручён. А в мои планы не входит стоять в очереди за вниманием мужчины…

По комнате раздаётся тихий смех. Надину идёт улыбка. Его строгое лицо с резкими чертами становится мягче и привлекательнее.

– Слышишь, брат? Ты ей не подходишь, – выдаёт Надин.

– Я вижу, вы начали находить общий язык, – мрачно отвечает Али. – Время позднее, пожалуй, я пойду. Разбирайтесь с советником Мухаммедом сами. Своё предложение я озвучил.

Он резко выходит. Возможно, я его не особо заинтересовала. В другой раз я бы почувствовала всю силу этой вселенской несправедливости – два принца в одной комнате, и обоим я не по вкусу. Но сейчас я чувствую радость. Пусть и этот Надин откажется от меня. Тогда я уйду в свою комнату и быстро куплю билеты в Европу. Всё равно в какой город бежать. Лишь бы подальше от этой страны и этих людей.

– Ваше высочество, вы позволите? – льстиво начинает Мухаммед. – Возьмите мою племянницу. Она будет чудесным развлечением ваших ночей, отрадой для глаз…

– Ты говорил, что она хорошо воспитана и покорна, – отвечает ему Надин. – Но я вижу, что эта женщина и покорность – вещи несовместимые.

– Это из-за её корней.

– Я знаю, что она славянка. Слава об их умении идёт далеко вперёд. Но я не вижу, чтобы твоя племянница была из тех, кто готов на всё ради выгоды. Чем она может меня заинтересовать? Нет, Мухаммед, лучше я брошу тебя в тюрьму.

Бедная тётя! Видимо, проигранная сумма действительно велика, раз дяде грозит заключение. Но в моей душе нет к нему сочувствия. Придумал же он рассчитаться мной за свою беспечность!

– Умоляю! Возьмите её за половину долга!

– Я подумаю, – говорит Надин. Поворачивается снова ко мне, бросая охранникам: – Выведите его.

3 Надин

— Итак, когда не слишком уважаемый старший советник его высочества принца Али — Мухаммед проигрался, он умолял меня о милосердии, — говорю девушке, внимательно изучая её реакцию. — Он сообщил, что у него есть красивая племянница, которая сейчас живёт во дворце и ради спасения любимого дядюшки готова на всё. Твой дядя сказал, что ты моя, пока мне не надоешь.

В её глазах вспыхивает ужас вперемешку с упрямством. Последнее меня даже привлекает. Я знаю многих, кто склонил бы голову в покорности, услышав то, что я только что озвучил. Быть любовницей принца — великая честь.

Делаю шаг назад и смотрю на женщину, стоящую передо мной в шёлке, кружевах и нелепых домашних туфлях.

У неё славянская внешность. Длинные кудрявые волосы, большие глаза и красные губы — всё в ней создано для соблазнения. Там, где слегка разошёлся халат, я замечаю полную грудь, вздымающуюся с каждым её вдохом. Неплохая фигура. Но таких, как она, сотни, если не тысячи.

Как расценивать её поведение? Она действительно напугана или всё это тонкая игра?

Мухаммед всегда играл осторожно. Он не был тем игроком, который мог бы так легкомысленно поставить на кон своё имущество и статус. Поэтому я не удивлюсь, если этот советник просто пытается пристроить свою племянницу. Не зря же она стоит передо мной полуобнажённая и не торопится спорить о своей судьбе.

Был момент, когда я не думал так цинично о женщинах и верил в любовь, семью и счастливый брак. Но в последние годы меня преследовали женщины со всего мира, и интересовал их не столько я, сколько титул и богатство, которое можно получить, выйдя замуж за шейха. Вот и всё.

— Я не собственность Мухаммеда, — наконец подаёт голос девушка, перекидывая светлые локоны с одного плеча на другое. Так и хочется намотать их на кулак. Что сделать потом — я даже не задумываюсь. В этой украинке есть что-то, что одновременно раздражает и привлекает меня.

— Я уверена, что вы справедливы и сможете обеспечить мою безопасность, — в её глазах появляется даже намёк на слёзы. Отличная игра.

— Ты действительно в этом уверена? Возможно, ты просто хочешь заполучить меня. Какая удачная возможность — предстать передо мной в таком виде и умолять, не так ли?

Карина скрещивает руки на груди, пытаясь скрыть свои прелести от моего взгляда. Слёзы в её глазах испаряются, так и не пролившись.

— Я в таком виде, потому что ваши охранники не дали мне переодеться в нормальную одежду. Или вы считаете, что стража вежливо ждала, пока я выберу что-то сексуальное?

— Ты могла нарядиться так заранее, зная, что твой дядя согласится на игру.

— Какой же вы самоуверенный! Думаете, раз у вас есть титул, то каждая женщина мечтает о вашем ложе? — фыркает Карина.

И смотрит на меня с непокорностью. Вот это неожиданно заводит. Хочется потушить её пламя. Показать ей место женщины. Оно — у ног мужчины.

— Не смей со мной спорить! — рычу я на неё.

— Простите, — отвечает тише. Но бунтарский блеск в её глазах никуда не исчезает.

Так что же делать с ней и долгом? Простить советника я не имею права. Тогда все будут считать королевскую семью слабой. Казнить его мне не позволит Али. Он уже высказал свою позицию — с радостью заберёт девушку и выплатит мне долг.

Но я не готов отдавать эту игрушку Али. Он слишком занят государственными делами и подготовкой к свадьбе. Появление в его окружении светловолосой девушки может лишь испортить отношения с будущими родственниками.

Значит, мне нужно решать самому. А в присутствии этой блондинки ничего не решается. Она — как песок, попавший в глаз. Мешает и раздражает.

Стоит внешне покорная, но даже на расстоянии я чувствую её сопротивление. Нежелание вести себя, как подобает истинной женщине. С ней будет больше проблем, чем удовольствия.

Подхожу ближе, чтобы уловить едва заметный аромат каких-то цветов. Похоже, он исходит от её волос.

Подхватываю полы её халата и рывком тяну их в стороны.

Шёлковая ткань падает к её ногам на каменный пол. Она остаётся в полупрозрачной пижаме — тонкие бретельки ночной сорочки, нежная кружевная ткань, облегающая полные груди. Карина пытается прикрыть тело руками.

— Ты не настолько соблазнительна, как тебе кажется, — спокойно говорю я.

Хотя на самом деле внутри меня бушует шторм. Будто я никогда раньше не видел обнажённое тело. Хочется заглянуть под шёлк, изучить её дальше. И, конечно же, подчинить её себе.

— Если я вас не привлекаю, просто отпустите, — говорит она. — Уверена, дядя Мухаммед может расплатиться с долгами и без моей помощи.

— Но я тебя выиграл, — усмехаюсь я. — Так что либо ты отрабатываешь, либо мы поступим проще — казним должника и всю его семью.

Кровь стремительно отливает от её румяных щёк.

Похоже, девушка не ожидала, что их с дядей расчёт обернётся таким исходом.

— И тётю Мари, и сестру Зурфу? — переспрашивает она, глядя на меня с ужасом. Теперь в её глазах я — настоящий монстр.

— Всю семью.

4 Карина

Эти слова парализовали меня. Я думала, что в опасности лишь моя честь. Но Надин был настроен очень решительно. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он озвучил приговор.

Значит, если я сейчас сбегу – тётя и моя двоюродная сестра погибнут.

Я снова смотрю в лицо этому бездушному дикарю. Он красавчик, каких ещё поискать. Таких жгучих брюнетов показывают в турецких сериалах. Глаза – словно чёрная бездна, брови темнее угля, ресницы такие длинные и пушистые, что любая женщина позавидует. И пустынный суховей во взгляде.

Я чувствую страх, смешанный с тошнотой. Он намеренно перекладывает сейчас ответственность на меня.

— Вы… — с первого раза фразу произнести не удалось. Так сильно мне было плохо. Холод подвала словно пробирает до костей. Или это взгляд Надина – от него тоже такое ощущение, будто стоишь под кипятком и не понимаешь, тебе холодно или жарко. — Вы сказали, что я вам не нравлюсь.

— Это вопрос чести, а не вкуса, — отвечает он. — Так что ты выбираешь?

Я буду любовницей ровно столько, сколько вам этого захочется. Мы вместе уедем в пустыню, и я стану исполнять любые ваши прихоти. Всё, что скажете. Вот какие слова он ждёт. И он знает, что я их скажу. Потому что никто в здравом уме не захочет стать причиной смерти своих близких.

— Вас слишком легко просчитать, — говорит Надин. — Ну же, снимай одежду, я хочу видеть свой выигрыш.

Я не могу сдержать ненависть во взгляде. Мне страшно. Но ещё — я понимаю, что он чудовище. И я уже ненавижу его каждой частичкой души. Однако я знаю — у меня нет права ему не подчиниться.

И в то же время я не думала, что всё произойдёт так быстро. Чего он хочет больше — овладеть мной или унизить? Я касаюсь рукой бретели, но пальцы скользят по шёлку, не в силах ухватиться.

Надину это быстро надоедает. Он сам стягивает мою сорочку вниз, заставляя меня вздрогнуть от шуршания ткани по коже. Смотрит на моё тело.

— И руки опусти, — приказывает. Голос не меняется. В его взгляде невозможно прочитать абсолютно ничего. Это заставляет поверить – я ему действительно безразлична. Просто игрушка. Которая скоро наскучит.

А значит, я скоро вернусь домой. Надеюсь, что вернусь. А не останусь навеки в песках.

— Одевайся, — очередной приказ. — И скажи то, что я хочу услышать.

— Я согласна, — шепчу. Разве у меня есть выбор? Даже если бы я сбежала и добралась до консульства – есть ли у меня гарантии, что тётя и кузина не пострадают? Женщины, как оказалось, здесь расходный материал. Их казнят, и никто даже сожалеть не будет. Нет. Теперь я связана невидимой верёвкой.

Принц выходит в коридор. Не зная, что делать, я плетусь за ним. Надин останавливается напротив советника.

— Твоя племянница согласилась на шесть месяцев стать моей любовницей. Я увезу её с собой в пустыню до окончания срока. После этого она будет свободна. Ты же можешь возвращаться в свои покои уже сейчас.

Дядя низко кланяется и бормочет слова благодарности. На меня он даже не смотрит. Предатель!

Всё внутри меня бунтует. Но я не могу найти выхода. Меня продали.

Снова смотрю на Надина. Принц из пустыни. Чудовище из песков. Надя! Вот как я буду его называть про себя.

В нашем договоре не было ни слова о моей покорности, думаю я. Только о том, что я буду исполнять его постельные прихоти. Но в остальное время – кто сказал, что я не могу портить ему жизнь? Просто потому, что он этого заслуживает.

Дядя Мухаммед сбежал из подвалов так быстро, что я даже не обратила на это внимание. Только почувствовала, что теперь осталась наедине с принцем пустыни.

— Мы тоже уезжаем утром, — сказал он. — В десять ты должна быть готова.

Во рту появился странный привкус, как мне показалось – смесь страха и тревоги.

— Что мне нужно взять с собой? — спрашиваю. Потому что просто не понимаю – что же меня ждёт в пустыне. Мы будем там жить как кочевники? Или там есть цивилизация?

— Смотри сама. Ты со мной на шесть месяцев, — холодно отвечает Надин. Он, кажется, утратил ко мне всякий интерес.

Я бы хотела услышать, что всё будет хорошо, что он совсем не чудовище и время пролетит быстро, но для принца я была пустым местом. Зачем ему меня утешать?

— Можешь возвращаться к себе, — произнёс он.

Я кивнула и пошла в направлении, противоположном тому, куда ушли дядя и охранники. Идти до лифта придётся дольше, но зато не придётся опасаться столкновения с ними.

Черноглазый дьявол был абсолютно уверен – я не сбегу.

5 Карина

Я волновалась, что не успею собраться вовремя и мне придётся покинуть дворец прямо в пижаме, но оказалось, что бессонница помогла правильно распределить время. Об этом я думала, когда в последний раз проверяла выдвижные ящики. Ничто так не помогает оставаться подтянутой и бодрой, как неприятная встреча с охраной и принцем, а уж про переживания, которые испытывает любовница едва знакомого ей мужчины, и говорить не стоит.

Было совершенно непонятно, что брать с собой в пустыню на шесть месяцев и что будет со мной после того, как время моего пребывания с Надином закончится. На прежнюю работу я, разумеется, уже не вернусь. Я больше не смогу доверять своим родственникам. Придётся бежать в Европу. Сейчас главное — продержаться до этого момента.

На расстоянии от принца это казалось легче. Но стоило вспомнить его адский взгляд и то, как напрягается всё тело рядом с ним, как я снова начинала бояться. Мне ведь придётся заниматься с ним любовью. А вдруг он груб в постели? Бьёт своих любовниц? Через что мне придётся пройти? Тревога заставляла руки неметь от внутреннего холода.

Ровно в 9:58 я услышала шаги в коридоре. К тому времени я уже разобрала багаж. В чемоданы было сложено то, что я забирала с собой в пустыню, а в коробки — всё остальное. Получилось не так уж много вещей. Я приехала сюда с одним чемоданом, и мои пожитки в основном состояли из подарков родственниц.

Раздался резкий стук в дверь, и в комнату влетел Надин.

По-другому его появление не описать. Он двигался быстро, уверенно, с мужской грацией, которая говорила о том, что он в любой ситуации чувствует себя, как рыба в воде. Я думала, что для путешествия он наденет традиционный кафтан, но он предпочёл джинсы, ботинки и рубашку с длинными рукавами. Если бы не его королевская горделивость, он мог бы сойти за обычного парня — очень симпатичного, с чувственными губами и карими глазами, которые, казалось, видели меня насквозь.

— Собралась? — спросил он.

Я указала рукой на коробки и закрытые чемоданы:

— Нет, я просто выставила это на показ.

Надин выгнул бровь.

Ладно, похоже, колкий юмор ему не понравился.

— Простите, — пробормотала я покорно, — я нервничаю. Да, я готова.

— Ты не попыталась сбежать ночью.

В голосе прозвучало даже удивление. Я заметила, что Надин использовал слово «попыталась», как будто хотел сказать, что попробовать можно, но всё равно ничего не выйдет. Но я ведь не глупая. Я и так это понимала. Или он просто был очень низкого мнения о моих умственных способностях?

— А там, куда мы едем, есть электричество? — поинтересовалась я. Возможно, даже затем, чтобы окончательно не развеять представление принца обо мне. От глупеньких не ждут подвоха. А вдруг его вообще утомит сладенькая блондинка, и он начнёт избегать моей компании? Я только рада буду. — Я взяла с собой утюжок, — объяснила я. Это не считая фена и зарядки для телефона. Будет ли в пустыне связь, я не знала, но перед возвращением в город хотела зарядить телефон.

— Как только мы приедем, у тебя будет всё необходимое, — успокоил Надин. В принципе, чёткого «да» я так и не услышала.

— Думаю, у нас разные представления о том, что мне необходимо. Вряд ли вы поймёте, зачем мне утюжок. Не говоря уже о других моих потребностях.

Его взгляд остановился на моих волосах, собранных для поездки в хвостик, концы которого были завиты. Может, там, куда мы направляемся, меня ждёт нечто вроде тюрьмы, но в дороге я всё равно хотела выглядеть отлично. Это помогло бы сохранить гордость и не сломаться окончательно.

— Я прекрасно разбираюсь в женских потребностях, — склонившись к моей шее, прошептал Надин. Тёплое дыхание обдало кожу, и по спине побежали мурашки. — Всё, выходим, — резко сказал принц, давая указание слугам подхватить мои чемоданы.

Я вышла за ним в коридор, никто меня не провожал. Тётя, очевидно, боялась показываться Надину на глаза. Я ограничилась запиской для неё. Я понимала, что Мари не виновата в том, что боится. Сейчас её задача — уберечь родную дочь.

Мы шли по дворцу к заднему выходу. Выйдя наружу, я увидела несколько больших грузовиков.

— У меня не так много вещей, — удивилась я, не понимая, зачем столько машин.

— Мы везём продовольствие, — объяснил Надин. — Жители пустыни получают по бартеру то, что им нужно. Ты поедешь со мной, — он указал на припаркованный в стороне «Лэнд Ровер».

— Королевский внедорожник, — пробормотала я. Британская королевская семья вроде бы тоже ездит на «Лэнд Роверах»? Уточнять это у принца я не стала, потому что вдруг навалилась усталость, и сил разговаривать не осталось. Несмотря на яркое солнце и тёплую погоду, мне было холодно, а тело будто закоченело. Чем ближе я подходила к внедорожнику, тем тяжелее становилось двигаться. Страх сжал горло, от ужаса скрутило живот.

Нет, так нельзя. Я не могу ехать в пустыню с малознакомым человеком. Что там со мной случится? Насколько ужасным окажется моё пребывание с ним?

Надежда на чудо ещё теплилась. Вот-вот должно было произойти моё спасение. Но, конечно, ничего не случилось.

— Карина? — вопросительно изогнул бровь Надин.

Охранник открыл дверь пассажирского сиденья. Глубоко вдохнув и пытаясь успокоиться, я быстро села на гладкую кожаную поверхность. Дверь закрылась с глухим звуком, который показался мне непривычно громким, будто всё хорошее и безопасное осталось позади.

Мой багаж уже загрузили в один из грузовиков. Среди множества охранников и водителей я оказалась единственной женщиной. Обратиться за помощью было не к кому, и никто не мог меня защитить. В сложившейся ситуации оставалось надеяться только на себя.

6 Надин

Я по знакомой дороге веду машину в пустыню. В первый день мы ещё будем проезжать сёла и маленькие городки, а уже завтра в это же время все признаки цивилизации останутся позади.

К счастью, Карина молчала. После бессонной ночи мне совсем не хотелось вести бессмысленные разговоры. При других обстоятельствах я бы не стал винить её в том, что не выспался, но я провёл всю ночь, ворочаясь в постели, потому что не мог выбросить её из головы. А учитывая тот факт, что накануне я видел её почти полностью обнажённой, не думать о ней оказалось невыполнимой задачей.

В этом и был парадокс этой блондинки. Она отталкивала. Но стоило попытаться забыть о ней — и это становилось невозможным. Как же я злился на себя и на неё одновременно!

Казалось, что формы её тела будто запечатлелись в памяти: чтобы увидеть эту светлую кожу и полные груди, мне даже не нужно было закрывать глаза. Этот образ преследовал меня, напоминая, как долго я обходился без женщины, и это ощутимое желание раздражало ещё больше.

Я понимал, что злюсь больше на себя, чем на неё, но куда проще было сделать виноватой Карину. Если бы я не владел собой, то затормозил бы прямо сейчас и взял её здесь, на переднем сиденье, наплевав на сопровождающих меня мужчин. Но я так не поступлю. И не только потому, что никогда не стал бы брать её силой или выставлять напоказ перед слугами, но и потому, что моё желание было действительно особенным: я хотел именно её, а не безликую женщину для удовлетворения своих потребностей. И это меня беспокоило.

С момента смерти Аиши прошло пять лет, и всё это время я оплакивал её уход. Да, желание приводило меня в чужие постели, но в те короткие часы я просто удовлетворял свои физические потребности. Женщины были лишь инструментом, способом достичь цели, и не более.

Я отказывался верить, что с Кариной всё иначе. Она тоже всего лишь тело для удовлетворения потребностей. Такой, как Аиша, я больше не встречу. Моя жена была чиста, как слеза пустыни. А эта украинка… я просто уверен, что она расчётливая и корыстная.

Карина совсем не похожа на мою улыбающуюся темноволосую красавицу-жену, с которой мы вместе выросли. Об Аише я знал всё. Никаких неожиданностей или тайн, и это мне нравилось. Она понимала меня, моё положение и предназначение. Аиша была гордой женщиной, но при этом никогда не считала себя равной мне. Я был её мужем, а о большем она и не мечтала.

Я бросил взгляд на идеальный профиль Карины и её полные губы. Кажется, вот в чём и была проблема. Её рот словно создан для удовольствия мужчины. Вот почему меня так тянет попробовать её на вкус. Чисто физическое влечение.

Я снова посмотрел на неё и заметил, что её щёки слегка подрагивают, словно она долго сидела, крепко стиснув зубы. Её руки были напряжены, кожа бледная. И тогда я уловил едва заметный запах с горчинкой… Страх.

Это было даже неприятно. Я не настолько жесток, чтобы позволять ей мучиться от своих страхов.

Да, прошлой ночью я был зол, чувствовал себя загнанным в ловушку обстоятельств и манипулировал ею. Я сыграл на её любви к семье. Но сейчас мне не хотелось, чтобы Карина всю дорогу сидела и дрожала, как испуганный заяц. Мне никогда не нравился женский страх. Наоборот. В постели я всегда предпочитал видеть страсть, желание и полную готовность. Именно такие женщины обычно и оказывались рядом. Вернее, всё решали деньги и титул. Стоило только женщине услышать, что её желает сам принц, как она тут же теряла голову.

То, что Карина вовсе не испытывает ко мне влечения, а лишь нервно озирается и дрожит, даже раздражало. Получается, мой титул для неё ничего не значит?

— Пока мы не доберёмся до деревни, ничего не случится, — резко сказал я ей.

Ловлю на себе её взгляд.

— Сколько займёт дорога? — наконец спросила она.

— Три дня. Не так много людей знают это место. Там очень красиво — лучшее место в мире. По крайней мере, для меня.

Я надеялся, что Карина не станет спрашивать, что будет, когда мы наконец приедем. Потому что сам не знал ответа. Я взял её с собой, знаю, что хочу провести с ней хотя бы одну ночь, но действительно ли я решил сделать её своей любовницей?

Я снова посмотрел на неё. На ней были джинсы и нелепые сапоги. Блузка из обтягивающей ткани подчёркивала грудь, и мне пришлось заставить себя переключить внимание на дорогу.

— Среди твоих вещей не нашлось ничего более подходящего для путешествия? — резко спросил я.

— Только платья и дворцовая униформа, — пожала она плечами. — Не думаю, что мне было бы удобно в этом.

Я находил её привлекательной и с удовольствием провёл бы с ней ночь, но не собирался связывать себя с ней надолго. А это значит, что нужно найти для Карины какое-то занятие. И позаботиться о её гардеробе.

— Я думала, что жители пустыни — кочевники, — сказала она.

— Многие кочуют, но есть и те, кто просто любит жить в пустыне, но при этом не считает, что должен постоянно переезжать с места на место. В деревне живут лучшие представители и тех, и других.

— Надеюсь, я взяла с собой достаточно солнцезащитного крема, — пробормотала она, чуть нервно улыбаясь.

— Если нужно, закажем ещё, — ответил я.

— То есть вы не собираетесь оставить меня на солнце на съедение муравьям?

— Какие странные мысли? — я удивлённо посмотрел на неё. — Мы не в средневековье.

— Я знаю. Но ведь муравьи — ужасная казнь. Повешенные мучаются меньше, — протянула она. Откуда такие мысли в её голове?

— Однако у них и меньше шансов на спасение, — машинально ответил я.

— Верно подмечено.

— Но тебе не грозит ни одно из этих наказаний, — сообщил я ей.

Страх исчез, и теперь я чувствовал лёгкий аромат её духов или, возможно, запах её тела. Как бы то ни было, это меня порадовало. И эта радость меня разозлила.

Эти шесть месяцев будут очень долгими…

7 Карина

Мы сделали две короткие остановки, чтобы выпить воды и сходить в туалет. Место, похожее на зону отдыха для путешественников, вызвало у меня почти восторг, хотя я предчувствовала, что прежде чем добраться до более комфортных условий, мне придётся пережить куда худшие времена.

Перед самым закатом мы остановились на ночлег и разбили лагерь. Рядом со спальными мешками и дорожными постельными принадлежностями установили несколько палаток. Двое мужчин начали сооружать большую походную кухню, в то время как другие устанавливали нечто, похожее на мангал, работающий на газе.

Надин подошёл ко мне:
— Ты выглядишь обеспокоенной. Тебе не нравятся условия?

Я понимала, что он всего лишь хочет получить информацию, но при этом совершенно не собирается ничего менять по моему желанию. Зачем он вообще играет в благородство? Возможно, пытается показать себя хорошим хозяином перед слугами?

Я ловила на себе его взгляды сегодня. В них была жажда. Это пугало, но в то же время вызывало какие-то странные ощущения. Я бы не смогла их точно назвать.

Я указала на походную кухню.
— Я думала, что мы будем готовить на открытом огне, жаря еду на палочках, — ляпнула первое, что пришло в голову.

Его бровь вновь изогнулась.
— И где бы мы взяли столько дров, чтобы развести костёр?

Я оглядела лагерь. Грузовики стояли у скал, где росло несколько жалких кустиков, ни один из которых не годился бы даже для растопки.

— Вы правы.

— Походные кухни более рациональны: они быстро нагреваются, а риск возникновения пожара минимален.

— Тут, кажется, и гореть-то нечему.

— А мы?

— Ах да, точно. — Я снова посмотрела на мужчин, быстро занятых работой. — Может, мне стоит предложить им помощь? Дворцовые повара не пускают кого попало на кухню. Однажды мне разрешили вымыть ягоды. Судя по всему, я делала это неправильно, потому что один из поваров пробормотал что-то себе под нос и выхватил у меня корзину. Я не особо расстроилась.

— Почему ты должна помогать?

— Они работники, я тоже работник. Предложить помощь — проявление вежливости.

— Готовить от тебя не требуется, — тихо сказал он и легким движением убрал прядь волос с моего плеча.

Понятно. От меня ждут других услуг.

Живот скрутило, но я не стала заострять на этом внимание. Я отогнала мысли о том, что мне придётся делить с ним постель. Подумаю об этом позже, когда мы доберёмся до его таинственной деревни.

А пока мне вроде бы ничего не угрожает. Но от этого я не переставала чувствовать себя настороже. Лучше бы он действительно заставил меня работать на кухне, чем стоял так близко, что ночная пустыня казалась не прохладнее полуденного солнца.

Надин — властелин пустыни. Он может сделать со мной всё, что пожелает, и никто его не остановит. Так что «ничего не угрожает» — понятие весьма относительное.

Я сделала шаг назад.
— Я никогда не жила в палатках, — сказала, чтобы сменить тему. — Здесь чудесно. Жизнь в пустыне гораздо современнее, чем я себе представляла.

— Это не жизнь в пустыне, а удобный способ передвижения. Чтобы по-настоящему жить в пустыне, нужно стать с ней единым целым: путешествовать на верблюдах и лошадях, брать с собой только самое необходимое — если что-то забыл, значит, можешь без этого обойтись. В сердце пустыни скрыта не только красота, но и опасность, — ответил Надин.

Философ, чтоб его!

Он принёс два складных стула и поставил их в тени. Я плохо знала королевский этикет, но прежде чем сесть, дождалась, пока это сделает он.

Когда мужчина вернулся с двумя бутылками воды, я с благодарностью взяла одну.

— Я выросла в Каховке, — произнесла я скорее, чтобы прервать молчание, чем потому, что ему это действительно могло быть интересно. Он, наверное, и не знал, что такие города есть на карте. — В маленьком городке. Он совсем не похож на пустыню, хотя летом там тоже бывало жарко. Там не так много деревьев, поэтому спрятаться от солнца негде. Помню летние ливни: я кружилась под дождём, но он не особо охлаждал город.

— Тебе там нравилось?

— Я не знала ничего другого. Моего отца месяцами не было дома — он уезжал на заработки. Когда его не было, мама грустила, а я, наоборот, радовалась. Без него было спокойнее. А потом он возвращался либо с большими деньгами, либо с пустыми карманами, едва насобирав на билет обратно. В любом случае она была счастлива, пока он снова не уезжал.

— Когда она умерла?

— Когда мне было семнадцать.

Вспоминать об этом я не хотела.

— Мама много работала, она была парикмахером. Всегда говорила, что мы вместе откроем салон красоты, а у меня не хватало смелости признаться, что я не хочу быть, как она.

— А твой отец?

— Почти не общаюсь с ним. Несколько раз он приходил, чтобы попросить денег. У него новая семья. Там, наверное, не всё гладко… было. Сейчас не знаю.

— И ты дала?

— Один раз. Потом перестала.

Думать о нём я тоже не хотела, поэтому быстро сменила тему:

— Значит, в одной из грузовиков душевой кабины вряд ли найдётся…

— Тебе придётся подождать, пока мы приедем в деревню.

Прекрасно.

— Осмелюсь предположить: взять удлинитель для зарядки телефона вы тоже не догадались?

Принц внимательно посмотрел на меня. В его карих глазах не было ни намёка на юмор, а на губах не появилось даже подобия улыбки.

— Нет.

— Вы, я смотрю, с шутками не особо дружите, да? — я подозревала, что, скорее всего, ошибаюсь и точно веду себя слишком самоуверенно. Но усталость брала своё.

— А ты хотела меня рассмешить?

Я усмехнулась:
— Осторожнее, а то я подумаю, что вам не чужды человеческие качества.

— Мне многое не чуждо, Карина.

Он говорил, и его взгляд был сосредоточенным, бесстрастным, почти хищным.

Я поёжилась.

— Мы всё время будем ехать на машине? — спросила я, надеясь, что смена темы поможет мне чувствовать себя лучше.

— Почти, — Надин отвёл взгляд. — В деревню ведёт дорога. В последний день я поеду верхом. Если хочешь, можешь присоединиться. Ты умеешь держаться в седле?

8 Карина

Вдалеке вдруг раздался пронзительный рёв. Громкий рык эхом отозвался поблизости. Этот звук напоминал вой большого волка.

Инстинкт подсказывал бежать в поисках укрытия, но ни Надин, ни его люди никак не отреагировали.

— Мы в опасности? — спросила я.

— Не отходи далеко от лагеря, и тебе ничего не угрожает.

Внезапно я поняла: их место стоянки было куда более продуманным, чем казалось на первый взгляд. Когда за спиной возвышаются крутые скалы, а грузовики создают полукруг, напасть с любой стороны непросто.

Хотя я оценила меры предосторожности, всё же надеялась, что они окажутся ненужными. Ведь если на меня нападут, всё, что я смогу сделать — это закричать от страха.

Что же я делаю здесь, в сердце пустыни, с едва знакомым мужчиной?

Я смотрела на принца, задаваясь вопросом, чего он от меня ждёт. Что мне придётся для него делать? Неужели он действительно собирается уложить меня в постель? Меня снова охватил страх, и единственное, чего мне хотелось — вырваться на свободу. Только вот в пустыне было не менее опасно.

— Какой из этих шатров мой? — наконец спросила я.

Принц указал на тот, что стоял в центре.

— Прошу меня извинить, — сказала я и направилась к палатке.

Внутри я обнаружила спальный мешок с постельным бельём. Мой багаж лежал у противоположной полотняной стены. В целом для палатки условия были вполне достойные. Пространства хватало с лихвой.

Мы когда-то ходили с палатками в Крымские горы и спали по четверо человек в одной. А здесь у меня почти королевские условия.

Но меня это совершенно не волновало.

Я забралась в спальный мешок, легла на бок и свернулась калачиком.

Неизвестность преследовала меня постоянно, как стервятник, готовый обглодать до костей.

Я шмыгнула носом. Да, моя реакция была, конечно, чересчур эмоциональной, но страх — отличное оправдание.

Каждую клеточку тела сковал ледяной ужас.

Я так много пережила, прежде чем оказалась в этой стране. И в итоге оказалась в пустыне, рядом с мужчиной, который то ведёт себя, как последний мерзавец, то пытается казаться заботливым.

Я даже сбежать не могу.

Я полностью зависима от этого непонятного принца!

Снаружи раздались голоса мужчин, а вскоре полог палатки откинулся, и один из поваров пригласил меня к ужину.

— Спасибо, — ответила я, приподнимаясь на локте, — но я не голодна.

Он сказал что-то непонятное и вышел.

Через несколько секунд в палатке появился Надин.

— В чём дело? — потребовал он ответа.

— Я не голодна.

— Ты что, дуешься? Я не потерплю истерик. Ты немедленно встанешь и пойдёшь есть.

Его неприкрытое презрение заставило меня вскочить. Я вперилась в него взглядом, уперев руки в бока.

— Вам не меня судить, — огрызнулась я. — У меня был отвратительный день, ясно? Жаль, что вас это не устраивает, но придётся смириться.

— Я понятия не имею, о чём ты.

— Конечно, откуда вам знать. Ведь вы считаете меня последней дрянью. Даже хуже. Вам вообще наплевать. Для вас я просто… даже не знаю, кто. Но, насколько я понимаю, меня вам продали. Я ничего о вас не знаю и не представляю, что со мной будет.

Я замолчала, с трудом сглотнув подступивший к горлу ком.

— Значит, меня продали человеку, который этого не стоит, и вот теперь я сижу в пустыне рядом с вами. Вы сказали, что до приезда в деревню ничего не случится. А что будет, когда мы приедем? Что вы со мной сделаете?

Я вскинула голову, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

— Вы меня… изнасилуете?

Мой голос дрогнул, и я почувствовала, как в глазах защипало от слёз, но всё равно не отвела взгляд и не отступила.

Надин глубоко вдохнул.

— Я принц королевства Баслаам. Как ты смеешь обвинять меня в таких вещах?

— Да, чёрт возьми, очень легко! Вы выиграли меня в карты и теперь тащите с собой в пустыню на шесть месяцев, чтобы я была вашей любовницей. И что мне остаётся думать? — я метнула в него яростный взгляд.

Внутри всё кипело, словно тлеющий уголёк наконец-то добрался до пороховой бочки и поджёг фитиль.

— И не смейте говорить мне, что мне не о чем беспокоиться. Учитывая обстоятельства, у меня есть все причины нервничать.

Он схватил меня за руку.

— Прекрати!

По щеке прокатилась одинокая слезинка. Я стёрла её и замолчала.

— Я не причиню тебе вреда, — тихо сказал Надин.

— Откуда мне это знать?

Наши взгляды встретились. Я хотела увидеть в его лице хоть намёк на мягкость или доброту, но не нашла ничего, кроме мрачного выражения и резких черт.

Надин отвернулся и вышел.

Я осталась стоять посреди палатки, растерянная в своих чувствах.

Устало сев на край спального мешка, я задумалась. И что теперь?

Пока я обдумывала свой следующий шаг, принц вернулся с тарелкой, бутылкой воды и чёрной коробкой странной формы, по размеру напоминающей маленький хлебный батон.

— Тебе нужно поесть, — сказал Надин, протягивая тарелку. — Ты же не хочешь заболеть.

От запаха мяса с овощами у меня заурчал живот, но страх был сильнее голода.

— Что это? — спросила я, указав на коробку.

— Переносной источник питания. — Он повернул коробку так, чтобы я увидела её торцевую сторону. Затем приподнял защитную крышку, под которой оказалась обычная розетка, такая же, как в стене. — Для твоего утюжка.

Надин поставил коробку на пол.

Я не могла в это поверить.

— Серьёзно? Я смогу выпрямить волосы?

— Для тебя, кажется, это очень важно.

Страх никуда не исчез, но отчаяние немного отступило.

Желудок снова заурчал, и я подумала, что, возможно, теперь смогу поесть. Ответов на свои вопросы я так и не получила, но пока что меня устраивало и это.

9 Карина

К третьему дню между нами установился определённый порядок. Смириться с таким положением мне было несложно, потому что большую часть времени Надин просто не обращал на меня внимания. Мы вместе останавливались в лагере и изредка перекидывались словами, но ехали в разных машинах, и он вёл себя так, словно я была одним из его людей.

Это помогало мне расслабиться и не думать о месте назначения.

«Пустыня по-своему красива», — подумала я, когда мы остановились на обед.

Повар дал мне тарелку с рагу, и я благодарно улыбнулась.

Сухой воздух хорошо влиял на мои волосы, но я уже умирала от желания принять душ. На тот момент я так мечтала помыться, что отдала бы всё за пятнадцать минут под тёплой водой и кусок мыла.

Как обычно, я сидела в самой глубине лагеря.

На этот раз за спиной не было скал, вместо них стояли грузовики.

Хотя никто и не ходил с ружьём наперевес, я знала, что мужчины постоянно наблюдают за окружающей местностью, а Надин — больше всех.

Принц смотрел в небо, изучал горизонт.

Мне казалось, что он способен заметить приближение кролика, лисицы или чего-то более опасного за пять километров.

Мне нравилось, как он ведёт себя с людьми.

Надин вызывал уважение, не требуя его.

На него смотрели с почтением, он был лидером по природе.

Прошлой ночью Надин принёс мне дополнительный повербанк, чтобы я могла зарядить телефон и, если захочу, почитать.

На поступок безумного дикаря это явно не похоже.

Тогда, может, вся эта бредовая история с любовницей не такая уж и отвратительная?

Он умный и сильный.

С другими он даже шутит.

Мне нравится его смех, хотя, разговаривая со мной, принц никогда не смеялся.

Докончив обед, я вымыла тарелку в специальном ведре, а когда выпрямилась, увидела рядом Надина.

Я даже подпрыгнула.

— А нельзя не подкрадываться?

— Мы почти на месте. На лошади ехать не больше пяти километров, а на грузовиках — почти все сорок.

Грузовикам нужна дорога. Остаток пути я поеду верхом.

Ты не хочешь присоединиться?

Сердце ушло в пятки.

Я боялась лошадей.

В детстве меня чуть не укусила одна из них.

Я покачала головой.

— Не уверена, что это хорошая идея…

— Это отличная идея, — заверил меня принц. — Уже через час ты сможешь принять баню…

Я не знаю, зачем ему моя компания.

Но что лучше: трястись в грузовике или немного потерпеть на лошади?

— Тебе нужно переодеться, — решил за меня Надин.

Я огляделась.

Днём палатки не ставили, а значит, укрыться было негде.

Может, спрятаться за один из грузовиков?

Ясно было одно — за вежливостью скрывался приказ.

— Мне не во что переодеться.

— Я об этом позаботился, — ответил Надин.

Один уголок его губ изогнулся.

Это была настоящая усмешка, почти улыбка.

Я не понимала, почему мне должно стать легче, если я его рассмешу, но верила, что так и будет.

— Абу уже держит твою одежду. У тебя есть пять минут.

— Но лошадей всё равно нет.

— Скоро будут.

Надин ушёл.

Я смотрела ему вслед, не зная, как его понимать.

С одной стороны, он забрал меня в любовницы на шесть месяцев, и в этом мало хорошего.

Но с другой — он организовал электричество и заботился, пусть и на расстоянии.

А это значит, что я вступила в самые странные отношения в своей жизни.

Одежда, которую мне передал один из помощников принца, в основном защищала от солнца и песка.

Чтобы её надеть, даже не нужно было уединяться — снимать джинсы не требовалось.

Ровно через четыре минуты и тридцать секунд появился всадник, ведя двух лошадей в поводу.

Надин поговорил с ним, а затем подвёл лошадей ко мне.

— Насколько хорошо ты держишься в седле? — поинтересовался он.

— Не слишком ли поздно об этом беспокоиться?

Он посмотрел на меня.

Я бы многое отдала за то, чтобы его губы изогнулись в улыбке.

— У меня плохо получается. Когда-то пробовала, поэтому теоретически знаю, как сидеть в седле. Но, честно говоря, лошади меня пугают…

Один из мужчин подошёл ближе и сцепил ладони, образуя ступеньку.

Я оглянулась и посмотрела на грузовики, в которых лежали все мои вещи и дамская сумочка.

А ещё там было безопасно.

Не нужно было трястись в седле, ощущая, как норовистое животное может вырваться из-под контроля и умчаться в дюны.

Неужели я уеду, не взяв с собой ничего?

А есть ли у меня выбор?

Оттолкнувшись от «ступеньки», я перекинула ногу через седло.

Надин сел на лошадь, а затем подвёл своего жеребца ближе ко мне.

— Мы поскачем на северо-восток.

— И вы правда думаете, что я знаю, где это?

10 Карина

Он указал в сторону пятнистых холмов, усеянных кустарниками и травой, растущей прямо на песке.

Ага, ну конечно, теперь мне всё стало ясно.

Надин пришпорил коня.

Мне не пришлось ничего делать — моя лошадь двинулась сама, что, вероятно, означало, что поездка будет спокойной.

— Если попытаешься сбежать, искать я тебя не буду, — предупредил принц. — Будешь блуждать несколько дней, пока не умрёшь от жажды.

— Какая чушь! — выпалила я, забыв, что отвечаю члену королевской семьи и иногда лучше держать свои мысли при себе. — Что за бред вы несёте?

Надин даже не посмотрел на меня.

— Ты так думаешь?

— Вы же не оставите меня здесь умирать.

— Хочешь убедиться на собственном опыте?

— Лучше не надо.

Он усмехнулся.

Его губы изогнулись в настоящей улыбке.

Края глаз слегка прищурились, выражение лица стало непринуждённым.

Теперь он не выглядел закрытым и суровым, а наоборот, казался мягче и… красивее.

Где-то глубоко внутри у меня скрутило живот, но в этот раз не от страха или тревоги, а из-за мужчины.

Я ощутила лёгкое покалывание во всём теле и головокружение.

А затем меня охватила паника.

Нет, нет! — приказала я себе.

Влюбиться в Надина?

Такого просто не может быть. Никогда.

Там начинается опасная зона.

Я прекрасно понимала, что лучше не отдавать своё сердце мужчине. Это ведёт к неизбежной гибели.

А влюбиться в принца, который избавится от тебя через шесть месяцев, — не просто глупость, а верх идиотизма.

Я втянула воздух, наполняя лёгкие.

Нужно взять себя в руки.

То, что я нахожу Надина привлекательным, ещё ничего не значит.

Обычное биологическое влечение.

Ладно, я почувствовала лёгкое покалывание, но покалывание — это далеко не любовь.

Мне совершенно ничего не угрожает.

Просто, когда принц наконец захочет видеть меня в своей постели, возможно, мне не будет противно.

А это уже плюс.

Нужно мыслить рационально.

— Что такое? — требовательно поинтересовался Надин. — Тебе плохо?

— Нет, почему вы спрашиваете?

— Ты странно выглядишь.

Наверное, так выражаются принцы, когда хотят сказать: «У тебя какое-то странное лицо».

По крайней мере, я так предполагала.

Правда, отвечать на завуалированный вопрос «О чём ты думаешь?» я не собиралась.

Сейчас, пожалуй, самое время сменить тему.

— Как давно вы живёте в пустыне?

— С тех пор, как окончил университет.

— А почему выбрали именно пустыню?

— Когда мне было десять лет, мы с братьями проводили там лето. У нас принято, чтобы королевские сыновья знакомились с жизнью кочевников.

Дворец и его правила всегда давили на меня.

А в пустыне я почувствовал себя как дома.

Каждый год я туда возвращался и жил с разными племенами.

Однажды, проводя лето в одной из деревень, я понял, что это место станет моим домом.

— А вам не хотелось гулять по Парижу и встречаться с супермоделями?

— Я там был. Город красивый, но не для меня.

— А как же супермодели?

Надин не потрудился ответить.

Солнце палило, но не изнуряло.

Я поправила платок и снова сменила тему:

— Чем вы занимаетесь в деревне? Продаёте верблюдов?

— Я работаю со старейшинами и владельцами компаний, помогая создать более прочную финансовую инфраструктуру.

Там крутятся большие деньги, но никто их не контролирует, и они используются неэффективно.

— Дайте угадаю, вы финансист по образованию.

— Да.

Разговор снова не клеился.

Но через несколько минут уже Надин стал расспрашивать:

— Тебе нравилось работать во дворце?

— А у меня был выбор? — я пожала плечами.

Когда всё началось, и тётя, которая давно жила в Баслааме, предложила мне помощь, я согласилась.

Сначала меня приютили в доме, но потом решили, что лучше, если я буду жить в апартаментах для слуг.

— А твоя сестра? Ты что-нибудь знаешь о попытках устроить её брак?

— Я отлично выполняла свою работу.

Что касается остального, в этой части мира принято устраивать браки.

Но родственники меня не посвящали в свои планы.

— А твой брак не пытались устроить?

— Тётя что-то предлагала.

Но я категорически против.

Я должна выбрать своего мужа сердцем.

— И ты не хочешь разбогатеть?

Он так ничего и не понял.

— Дело не в деньгах.

— Ты мне это уже говорила, — в его голосе звучало сомнение.

Я посмотрела на простирающуюся впереди пустыню.

Ничего, похожего на деревню, в поле зрения не было, а я хотела поскорее добраться до места — верховая езда в компании Надина была слишком утомительной.

Раздражение закипало внутри и, в конце концов, выплеснулось наружу.

— Что вам вообще об этом известно? — не выдержала я.

— Вы никогда не поймёте.

Вы принц и выросли в привилегированной среде.

Вам не приходилось волноваться о том, будет ли у вас завтра еда или нет.

Вы и понятия не имеете, каково это — когда мама плачет, потому что на ужин нечего приготовить, а отец забрал все деньги.

Да, он так поступал.

Приходил и забирал у неё всё до копейки.

Потому что, видите ли, это его заработок, который он прислал из-за границы!

И ему было плевать, что его подачки давно потрачены.

Иногда он даже продавал вещи из дома, например, телевизор.

Папа любил гулять, его друзья были для него всем, а мы, семья, — пустым местом!