Путь домой. Лонвейт.

Пролог.

Это произошло в год рождения мальчика, которому было суждено стать отцом четырёх синеглазых близнецов. Год 7128 от Сотворения Мира. Восток Бриании. Владения герцога Клара…

Лачугу старой отшельницы Эрны в этот день посетили незваные гости, и это было так странно. Ведь давно, очень давно никто не решался пересечь незримую границу её владений. Мрачный, дремучий лес, не пропускающий под свои своды солнечный свет; топкие болота, царящие там, где полагалось бы быть полянам – всё это само по себе не располагало к праздным прогулкам, но ещё больше отпугивала людей возможность встретить здесь настоящую ведьму. Да, именно так называли Эрну - ведьма.

Что ж с того, что никто не мог внятно объяснить, почему все так её боялись? Она окружила себя тайной, и сама превратилась в тайну. Быть может, именно в этом и кроется ответ на наш вопрос – неизвестность уже сама по себе способна напугать. А тут речь идёт о ведьме – какой простор для людской не всегда здоровой фантазии! Сколько лет старухе неизвестно, а значит уже ни один век! Чем питается, живя так уединенно? Конечно же змеями и ящерицами, запивая их болотной водой!.. О, если начать перечислять всё, чем наградила Эрну людская молва, можно далеко зайти. Но не разумнее ли было бы обратиться к тем немногим, кто знал эту отшельницу лично?

Да, таких было немного, и первый среди них сам герцог Клар, хозяин этих мест. Именно с его позволения Эрна жила именно здесь, и говорят, прежде такое позволение ей дал его отец, а ещё прежде - отец его отца… но да не будем увлекаться. Что в самом деле правда, так это то, что по личному приказу герцога дважды в месяц на окраину этого пугающего леса приносили зерно и молоко, и на утро эта нехитрая еда исчезала. Такой порядок был заведён и действовал уже многие годы. Но в этот день герцог решил лично одарить Эрну…

Да, более чем странно было видеть в этом убогом месте, под сводами ветхой хибары отшельницы такого гостя. Статный, заметно седой, облачённый в роскошное багрового бархата платье, отделанное тончайшими верецианскими кружевами и драгоценными камнями, увенчанный шляпой с огромным каскадом белоснежных страусовых перьев, этот знатный господин был вынужден нагнуться, чтобы не касаться низкого потолка. Так Его Светлость герцог Клар как бы склонился перед сгорбленной отшельницей, и та открыто потешалась над ним.

— Эрна, дорогая, ты хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени?! — взмолился гость, обращаясь к хозяйке, которую язык не поворачивался назвать старухой только из-за её необыкновенно живых ярких глаз.

— А давай, Ричард! Я не против! Гордому герцогу Клар потребовалось пятьдесят лет чтобы дозреть до такой интересной мысли. Ты и правда встанешь на колени предо мной, нищей старухой, отвергнутой этим миром ведьмой?!! Давай же!!! Вот позабавился бы твой заносчивый отец! — невесело рассмеялась Эрна. И смех её был молод, что в этот момент неожиданно обратило на себя внимание герцога.

— А сколько тебе лет? — вдруг поинтересовался он.

Эрна резко осеклась, взгляд её стал пронзительно острым:

— Да уж больше, чем тебе… Ступай прочь, я тебе говорю! Мне некогда!

— Эрна, я знаю, ты можешь нам помочь! Только ты! Ну же! Ты хотя бы взгляни на этого молодого дворянина! Уверен, твоё доброе сердце растает в тот же миг …

— Чтоб он даже не приближался к моему дому, ты меня слышишь?! — вдруг зашипела Эрна, и в голосе её послышался неподдельный страх.

— Невозможно. Он здесь! – лукаво улыбнулся герцог.

— Что?!!

А знатный гость уже выглянул в окно и, возвысив голос, позвал:

— Артур, подойди-ка!!!

— Не смей!!! — завизжала Эрна, но… было поздно.

На пороге её хибары уже появился русоволосый дворянин лет двадцати пяти, очень приятной наружности. Одет он был значительно скромнее герцога, никаких кружев, никакого золотого шитья. Только по высокому качеству ткани, отменной выделке кожи ботфортов и перчаток и изысканному эфесу шпаги можно было заключить, что он человек тоже весьма состоятельный. Широкий белоснежный воротник особенно подчеркивал крепкий загар молодого гостя, что недвусмысленно намекало на то, что он вернулся из страны куда как более солнечной, чем старая добрая Бриания. А невыразимо печальные глаза Артура однозначно говорили о том, что причина этого возвращения не из самых приятных.

Герцог Клар был прав, полагая, что появление Артура сильно переменит настроение Эрны. Так оно и вышло. Один только взгляд на молодого человека, и отшельница словно провалилась в небытие, глаза её остекленели, губы едва заметно задрожали. Воцарилось неловкое молчание.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда герцог вдруг заметил, что на подоконнике хибары Эрны расположился его сын Натаниэль. Он обладал странным сходством с отцом, оно выражалось скорее не в чертах лица, а как-то в целом – тот же умный открытый взгляд, точно такая же причёска, только без седины, такая же посадка головы, тот же изысканный вкус, в пользу которого говорил его наряд, не менее роскошный, чем у отца. А если набраться терпения и понаблюдать за этой парой, то можно было бы довольно скоро заметить то же удивительное сходство в жестах, походке. При чём не возникало и тени той мысли, что всё это может быть лишь подражанием. Скорее в таких случаях принято говорить о «породе».

Увидев сына, герцог непроизвольно выпрямился и тотчас сбил своей шляпой пару баночек, которые стояли на узенькой полочке под самым потолком. Те с жалобным звоном покатились по полу, и тем вырвали Эрну из небытия. Её взгляд тут же упёрся в Натаниэля, и тот почувствовал, как по его спине забегали мурашки.

— Что ж, Ричард… теперь не говори, что я не предупреждала тебя! Ты сам привёл сюда судьбу своего сына… Он больше не принадлежит тебе!

— Какого чёрта, Эрна?! Я прошу помочь Артуру! Причём тут Натаниэль?! — возмутился и рассердился герцог.

— Я давно тебе сказала, что твой сын призван служить не твоему роду... Сейчас скажешь, что забыл об этом? Даже не пытайся! Час пробил.

Глава 01. Эмилия.

Ошеломлённый всем увиденным на площади, герцог Бетенгтон минут десять не мог справиться с растерянностью: ослепительные таланты так занимающей его внимание троицы, и их шумное остроумное бегство, которое только каким-то чудом не привело к возникновению давки среди зрителей… Вряд ли возможно припомнить большее потрясение!

Потребовалось время, чтобы найти более ни менее спокойное место, людей вокруг ещё много, но уже нет той суеты и шума. Герцог обвёл взглядом свою гвардию и в первую очередь четверку праиэров.

Рон был взведён как пружина, словно допускал мысль, что стены и этих домов вдруг разразятся грохотом и дымом. Взгляд Пита упёрся в гриву его коня, и невозможно было даже предположить, где сейчас пребывает его сознание. Фил, мрачный и угрюмый, тоже обводил взглядом гвардию, и умудрялся не смотреть на герцога. А вот Глен глаза не отвёл. Сложилось впечатление, что этому человеку всё ясно, его мир прост и спокоен. Что ж, герцог обратился именно к нему:

— Говори!

— Что Ваша Светлость желает услышать? — чуть поклонился Виктор.

— Что бы ты предпринял в данный момент? — ещё больше нахмурился герцог.

— Позвольте уточнить, Ваша Светлость, планы, приведшие вас в Рунд, не изменились? — решился прояснить это Виктор.

— Нет.

Теперь взгляды всех людей герцога были устремлены к Виктору, первому праиэру, и снова, почти физически, он ощутил неприязнь Фила. «Определённо, с этим надо разобраться! Но не сейчас!» - пронеслось в сознании юноши. Эта тревога начала остро щекотать нервы, но не могла лишить его сознание ясности. Виктор ещё раз чуть поклонился герцогу и начал доклад:

— Можно позволить нам выяснить, решили ли они покинуть Рунд, или же пробуют спрятаться здесь. В первом случае надо допросить привратников по периметру города и дальше действовать по ситуации. Во втором - нанести визиты к тем из влиятельных особ города, кто может позволить себе спрятать фургон… И ещё важный факт, им явно помогли создать такой хаос в конце представления, это тоже тема для расследования. Это всё может сделать любой из нас, ваших праиэров. Вы же планировали встретиться с маркизой де Рельгро и виконтом де Лорни...

Герцог благосклонно кивнул:

— Мне нравится, что ты ни при каких обстоятельствах не теряешь самообладание. Итак, Пит, бери троих и постарайся выяснить что-нибудь об их сообщниках, кто им помог на площади. Рон, твоё дело все ворота Рунда, я должен знать, в городе ли они ещё, и если нет, то куда отправились. Все остальные люди в твоём распоряжении. Жду доклада у маркизы де Рельгро через час. Глен и Фил со мной.

* * *

Эжен в образе виконта де Лорни и Эмилия подъехали к городскому дому маркизы верхом, неторопливо спешились, осмотрелись.

— Он уже здесь, а его гвардия рассеялась по городу, — обронил вслух Эжен и обратил взор к Эмилии, - Любимая…

— Не волнуйся, дорогой, я помню. Никакого внимания к твоему брату, герцога выставить за дверь. Легко! — и Эмилия гордо усмехнулась.

Сердце её пело, она была в восторге от всего случившегося на площади. А теперь у неё появилась возможность доказать возлюбленному, что и она многое может.

Герцог, не получив официальное разрешение на воцарение в этом доме, ограничил своё вторжение только территорией гостиной, но тут он уже чувствовал себя хозяином. Да, навстречу появившейся на пороге залы маркизе де Рельгро он поднялся именно как хозяин, и поклон его был исполнен не только непередаваемого достоинства и грации, но и снисходительного одолжения.

— Мадемуазель, с момента нашей последней встречи вы стали ещё обворожительнее! Позвольте выразить вам своё восхищение! – промурлыкал он изумительно бархатным голосом.

— Ваша Светлость герцог Бетенгтон снова удостоил Рунд визитом, - холодно отозвалась маркиза.

Она присела в реверансе, к комплементу герцога проявила полное равнодушие.

— Как я понимаю, вы ещё не имели возможности познакомиться с моим двоюродным братом виконтом де Лорни, - и Эмилия повела рукой в сторону стоявшего рядом с ней Эжена.

Это стало сигналом и ему поклониться знатному гостю. Галантный поклон был исполнен весьма своеобразно, ибо больная нога диктовала свои правила игры, но главное, этикет соблюден, а великолепная резная трость не позволила своему хозяину упасть.

— Я рад, что такая возможность мне, наконец-то, представилась, — едва ли не облизнулся герцог.

Он тут же отметил, что против ожидания инвалид с детства оказался не чахлым слюнтяем, а очень привлекательным полным жизненной силы молодым человеком. Да, хромой, физически неполноценный человек, но держится с таким достоинством.

— Взаимно, Ваша Светлость, — откликнулся Эжен, обнаруживая слабый талийский акцент.

— Дорогой брат, — Эмилия, сильно обеспокоенная неприкрытым интересом герцога с Эжену, позволила себе быть искренней, — Наши с вами сегодняшние верховые прогулки должно быть совсем измотали вас. Прошу вас, скорее присядьте.

Эжен благодарно кивнул, заметно хромая, подошёл к стоящему рядом с камином креслу и тяжело опустился в него. Герцог тут же последовал его примеру, и, уже комфортно расположившись в облюбованном им ранее кресле, вдруг с удивлением обнаружил, что маркиза остается стоять. Взгляд её был откровенно враждебным.

— Позвольте осведомиться, Ваша Светлость, чему я обязана вашим визитом? — несколько вызывающим тоном поинтересовалась негостеприимная хозяйка.

— Любезная маркиза, неужели верховая прогулка не утомила и вас? Не стесняйтесь, присаживайтесь, — усмехнулся герцог.

Эмилия с непередаваемой медлительностью направилась к единственному свободному сейчас креслу, презрительно смерила взглядом Фила, притаившегося почти у самой двери (взглянуть на Виктора-Глена она не решилась), и только после этого присела на краешек кресла. Абсолютно прямая спина, гордо вскинутый подбородок - она выглядела, как королева, королева, которая была откровенно не в духе:

— Должна заметить, Ваша Светлость, вы ведёте себя в МОЁМ доме как хозяин. По какому праву, хотела бы я знать?

Глава 02. Две проблемы.

К большой радости Виктора, герцог решил задержаться в Рунде аж на несколько дней. Он удивительно спокойно отнёсся как к удачному бегству труппы Тобейро, так и к отказу Эмилии дать ему кров. Продолжая удивлять не только своих праиэров, но и себя самого, Его Светлость сначала выбрал для ночлега небольшую, но опрятную гостиницу с умиротворяющим названием «Крыло Ангела», а на следующее утро заявился к самому мэру славного города Рунда господину де Дювошель и… остался жить в его доме, заставив хозяев плясать вокруг него буквально на полусогнутых. Это его развлекало. А когда поднятая им же суета начинала надоедать, он уединялся в личной библиотеке мэра, или же отправлялся на прогулку по городу.

Но, прежде чем погрузиться в эту праздную жизнь, Его Светлость, так сказать, взбодрил свою гвардию. Он назначил награду в триста пистолей тому, что поймает Жана и Монсаров живыми, получается по сто за каждого. Подразумевалось, что награду получит отличившийся праиэр, и уже он разделит её со своими подчинёнными.

Идея оказалась удачной – настроение в гвардии сильно улучшилось, праиэры и поделенные между ними люди и правда развили бурную деятельность. Рон и Пит, сразу взяли по восемь человек и, ведомые своими соображениями, где лучше искать беглецов, покинули Рунд. Фил же и Глен погрузились в поиски здесь, около Рунда, так по, крайней мере казалось, герцогу. И если Фил в самом деле этим занялся, то Глен распоряжался своим временем более вольно.

В первый же день этот последний разослал своих людей в разные концы города и его окрестностей с довольно затейливыми заданиями, а сам отправился к Эжену и Эмилии, где и провёл почти весь остаток дня...

Да, Виктор был неописуемо счастлив – ведь он, наконец-то, избавился от последних пусть и крохотных сомнений насчёт Эжена. Живой!!! Всё такой же неугомонный озорник!! Надо ли говорить, что Виктор не упускал ни одной даже малейшей возможности, чтобы выкроить время для встречи с Эженом и потом, в последующие дни?..

Но было бы ошибкой полагать, что Виктор всё время проводил только со счастливо воскресшим братом. Это было невозможно из-за носимых ими масок Глена и виконта де Лорни. Так что нашлось время ответить и ещё на два, очень важных для Виктора вопроса, имена которым Анна и Фил. Да, Виктор должен был выяснить, способна ли ещё Анна затмить в его душе светлый образ Маги, и что же всё-таки произошло с всегда приветливым Филом.

Проще всего Виктору было найти ответ на первый вопрос.

В первую же свою ночь в Рунде он взял и просто заявился к Шероль.

Несколько минут назад часы пробили полночь. Город давно погрузился в сон, и дом Анны не был исключением – все окна темны, абсолютная тишина и покой. Геньи превратил свой дом в неприступный бастион, эдакий крепкий орешек, но Виктор нашёл лазейку, ибо был большим мастером по взламыванию замков... Осталось только найти комнату Анны. Приходилось импровизировать, делать выводы из общего расположения комнат, надеяться на удачу, и она не подвела. Только юноша ступил в анфиладу второго этажа, как увидел, что из-под одной из дверей пробивается слабый свет.

Что ж, Виктор недолго собирался с духом, всё-таки решился и легонько толкнул эту дверь. Она без малейшего звука поддалась, и тут же перед Виктором возникла грозная фигура Геньи. Юноша сразу понял, кто перед ним стоит, в чью комнату он осмелился заглянуть, ведь слышал словесный портрет этого человека уже так много раз. Хозяин дома в свою очередь тоже догадался, с кем имеет дело, благо Виктор заявился сюда без маски Глена:

— Виктор?..

— Да, а. Ваше, - и юноша почтительно поклонился, - Сиятельство, прошу простить меня за это вторжение, но я должен был с вами встретиться...

— Что ж, входи, - и Геньи шире открыл дверь.

«Вот так вот просто?!» - мысленно изумился и обрадовался Виктор. Ещё миг, и вот он уже в покоях графа де Шероль. Скупость обстановки, заставила юношу улыбнуться. Он знал, что Геньи мог бы обустроиться куда как более роскошно, но этот человек привык довольствоваться только самым необходимым, кровать, стол, стул, небольшой книжный шкаф, одежда висела по стенам на крюках. «Да, не в его годах менять привычки!» На столе тихо горит масляная лампа, лежит открытая книга, рядом с ней очки и кувшин с вином. Стало быть, Геньи ещё не ложился. «Странно, почему я думал, что он жаворонок?» - улыбнулся Виктор.

— Рад видеть, что у тебя хорошее настроение, - усмехнулся Геньи, который в свою очередь с большим любопытством разглядывал ночного гостя, — Значит, Виктор… Ещё одна версия Жана… Я случайно не задел тебя таким сравнением?

— Конечно нет, - юноша тепло улыбнулся, - Могу ли я спросить, когда и от кого вы узнали правду обо мне?

— Правильный вопрос. Правду о тебе… Ох, парень, долгая же получилась история. Спрашиваешь когда и от кого? От Анны, а она от Анри.

Виктор невольно качнул головой - Анри, будучи беззаветно влюбленным в Анну, счёл возможным очистить в глазах возлюбленной доброе имя своего соперника: «Не каждый на такое способен. Что ж, тем легче будет называть его братом».

Тем временем Геньи жестом предложил Виктору присесть ко столу, а сам расположился напротив. Теперь, при лучшем освещении стало ясно, что первое впечатление оказалось верным:

— И правда седой?!.. С ума сойти! Тебе ведь сколько? Двадцать один? Ох, парень… Это ты зря…

— Так ведь это не специально… - откликнулся Виктор.

— Да, конечно, не специально… Но все равно, ты очень похож на Жана, а его я в свое время успел полюбить как сына...

— Хочется думать, что и у меня есть шанс? — лукаво улыбнулся Виктор.

Геньи неопределённо повёл плечами, мол посмотрим. Он ещё не был готов к шуткам, один вопрос сильно смущал его, требовал срочного ответа:

— Признавайся, парень, как ты смог пробраться в мой дом незамеченным? Мне казалось, я всё предусмотрел...

— Почти всё. Вы славно наладили здесь порядок, но всё-таки я не в счёт, хоть, может быть, это звучит и нескромно. Я уже год старательно маскируюсь под призрака, вот и научился кое-чему…

Глава 03. Гостеприимство брианской земли.

Сначала Анри и Марианна отнеслись к предположению Виктора скептически. Автор той странной книги, где так часто упоминается имя герцога Клар, и есть некто, названный в ребусе Эрны «спящим»? Оно, конечно, очень соблазнительно провести такую параллель, тем более что вспомнил-то про эту книгу именно Жан, тот, кто в ребусе назван «песней», но ведь не стоит забывать и о том, что предыдущие события проявили себя в ребусе много более завуалированно.

На такой аргумент Жан резонно возразил, что воспоминание пришло само собой, просто вдруг всплыло в сознании. Это тем более странно, если учесть, что сам Жан уже много лет не возвращался к этому детскому впечатлению. Возможно, молодым людям придётся до конца жизни гадать, что же на самом деле произошло в Рунде в этот раз – вспомнил ли бы Жан про эту книгу, не узнай он прежде про ребус Эрны, не услышь он в нём строчку «песня вспомнит чудо»? И если именно ребус стал толчком к воспоминанию, то это уже не пророчество, а прямо-таки двигатель событий. Так или иначе, ответ можно найти, только проверив эту версию. Так что все трое сошлись на том, что согласны с Виктором – надо попытаться найти книгу и того, кто за ней стоит.

Вот так их жизнь обрела новую ясную цель.

Встреча с Виктором и Эженом, удачное бегство из Рунда, уверенность в близком окончании их скитаний – всё это наполняло души Жана и Монсаров каким-то безмятежным восторгом, совершенно не хотелось думать о герцоге и его ищейках. Разумом эти трое понимали, что расслабляться рано, что люди Его Светлости вполне могли напасть на след беглецов и пуститься в погоню, но почему-то мысли об этом не приносили с собой прежнего холодящего душу страха.

Может быть, эти трое уже просто устали бояться? Жить, здесь и сейчас, вместе! А потом еще и Виктор с Эженом к ним присоединятся! Дышать полной грудью без этого горько-раскалённого спазма страха в груди. Да, пожалуй, именно так. Теперь Жана и Анри вела разумная осмотрительность, но не страх.

Найти в Грандоне подходящий корабль на Туманную гавань и договориться с капитаном оказалось не так-то и просто. В итоге торг уладился, даже получилось взять с собой коней. Стоит ли говорить, что семейство Франсуа осталось дожидаться Жана и Монсаров здесь, около Грандона?

Уже будучи на борту, юноши пересчитали свои сбережения, и с горечью осознали, что деньги тают слишком быстро, а ведь впереди ещё неясно насколько длинный путь! С этого момента они решили быть экономнее.

Так или иначе, на пятый день после своего феерического концерта в Рунде Жан и Монсары благополучно пересекли Канал и за несколько часов добрались до владений Бетенгтон. Ещё раньше они условились появиться во дворце тайно. Виктор успел обмолвиться, что герцог держит в этом поместье двух своих гвардейцев, которым велел отслеживать всё необычное и скорейшим образом докладывать об этом. Поэтому Жан и Анри, решили прежде всего спрятать Марианну в своей потайной пещере.

Но тут их поджидало малоприятное открытие, место оказалось не таким уж и тайным – в их отсутствие здесь кто-то явно похозяйничал, хоть и давно, в пользу того говорил солидный слой пыли, но тем не менее. Это мог быть и Генрих Рай, хотя… Ладно, решили рискнуть. Марианна осталась навести тут какой никакой порядок, а Жан и Анри отправились во дворец.

Там их ожидало очередное неприятное открытие – место, где они провели свою безмятежную юность, пришло в сильное запустение. Даже яркое солнце, лазурное небо и озорной ветерок не могли приукрасить тот факт, что дворец откровенно заброшен, дорожки не выметены, клумбы и газоны заросли, почти все окна закрыты ставнями, но главное – ни души! Пришлось слоняться минут пятнадцать, чтобы всё-таки обнаружились признаки живого - в правом флигеле, который был отведён под хозяйственные нужды, открыты окна, под ними кудахчут куры, у колодца пролита вода… И это всё о дворце Бетенгтон, в котором ещё год назад так жизнерадостно бурлила жизнь?!

Жан и Анри ещё не решили, попробовать ли им войти внутрь флигеля, как на крыльце показался Уильям, управляющий Бетенгтоном. Он очень состарился за этот год, и седины прибавилось, и спина стала круглее, но это был он. Уильям двинулся по двору без видимой цели, и в тот момент, когда он поравнялся с укрытием Жана и Анри, Жан решился окликнуть его:

— Уильям!

От неожиданности старик вздрогнул всем телом и резко развернулся. Жан и Анри показались ему на глаза, и надо было видеть, как вдруг просияло хмурое лицо старого управляющего. Уильям сорвался с места и без сомнения обнял бы гостей, если бы в самый последний момент не вспомнил о том, что по крайней мере один из них дворянин. Но радость свою он и не думал скрывать.

— Господин Френсис?! — всплеснул руками Уильям, — Как же долго вас не было! Как много с тех пор изменилось!.. Вы по-прежнему вместе с Анри?! Это замечательно...

— Уильям, старый друг! — Жан не постеснялся обнять старика за плечи, чем в конец растрогал того, — Что здесь случилось? Что за беда вас накрыла? Случайно, не мор?

При таких словах Уильям горько усмехнулся:

— Никто не болен, но если страх и уныние можно назвать болезнью, то да, у нас мор. Ох, господин Френсис… Тут всякое говорили... Верно ли, что вы не сын герцога, а значит нам не господин? Это так?!

— Да, верно. Я сын графа де Лаган. Мне сказали, он здесь уже побывал, кажется, с моим братом Антуаном де Валеньи? Так что я тебе не господин, так же, как и Анри мне не слуга. Позволь представить тебе графа де Монсар.

— Что?!! Граф?!?... С ума сойти!!! – и Уильям посмотрел на Анри так, словно впервые увидел, но очень скоро дар речи к нему всё же вернулся, - Впрочем, если Френсис оказался Жаном, то почему бы и… Да что же это я?! Ведь призрак тогда нам так и сказал!! Вы оба были выкрадены из своих семей маленькими мальчиками... — и только в этот момент Уильям всполошился, — Но… если эти гады узнают!..

— Ты имеешь в виду тех двух псов, которых герцог оставил соглядатаями? Так, где они сейчас, ты знаешь? — задав этот вопрос, Анри даже подался ближе.

Глава 04. Пробуждение “спящего”.

Марианна не знала, сколько времени провела вот так, сидя на сырой траве в обнимку с гитарой брата, ничего не видя и ничего не слыша. Пусть внешне она в буквальном смысле слова застыла, но вот в душе её полыхала настоящая буря. И могло ли быть иначе, ведь перед её внутренним взором ураганом неслись картины разыгравшегося здесь сражения, предельно яркие, чёткие, такие страшные. Эта жуткая реальность заставила девушку дрожать от ужаса и страха, но… никак не могла пробиться к разуму. Всё это просто не укладывалось в её голове.

Они так радостно пересекли границу заветных земель, были полны таких светлых надежд на лучшее, даже уже позволяли себе строить догадки о том, в чём именно будет состоять поджидающее их здесь открытие. Правда на этом месте они постоянно спотыкались, представить, хотя бы предположить, что именно может заставить герцога Бетенгтона протянуть руку мира своему брату… Нет, это казалось чем-то совершенно невозможным. Хорошо, пока представить это не получается, но если такое всё-таки случится, то ведь начнётся совершенно новая жизнь! Они смогут вернуться домой, отрыто обнять Виктора и Эжена, придёт конец их такой неустроенной, полуголодной и часто очень холодной жизни бродячих артистов. Об этом они говорили с большим удовольствием, даже больше того – Анри и Жан уже начали обсуждать, как именно они хотели бы сыграть свадьбу Жана и Марианны. Это были такие светлые мечты! Марианна слушала Анри и Жана, любовалась ими, а в мыслях уже представляла, как они передают с рук на руки её сына, её первенца, чернявого синеглазого ангелочка… И вот, в один миг, всё рухнуло.

Она сидит на сырой земле совершенно одна. Какое тяжёлое серое небо! Как холодно! Как одиноко и страшно!!! Её верные спутники, воплощающие в себе весь её мир, Жан и Анри едва живые увезены силой. Куда?! Что с ними будет? Чем она может им помочь?! У неё нет даже коня!..

И тут вдруг в его голове зазвучал иной, более мягкий голос: «Но какой смысл оставаться ЗДЕСЬ?!! Надо идти, разузнать, что с ними стало!!!» И этот голос вырвал-таки девушку из болезненного забытья.

Марианна, наконец-то, вздохнула полной грудью и заставила себя выбраться из оврага. Ноги ещё дрожали, едва слушались её, но слёзы уже высохли. Да, она должна идти!!! Она должна найти их и как-то помочь! Только так, ведь в них весь смысл её жизни!!! Девушка перекинула гитару за спину, потуже стянула шаль на плечах, зажала волю в кулак, строго настрого запретила себе даже думать о плохом и отправилась вслед отряду людей Болдироуда. Сейчас главное как можно скорее найти их...

До замка герцога Клар Марианна добралась к закату. То был странный закат – облачная пелена вдруг разорвалась, низко у самого горизонта, и в эту щель выглянул золотой диск дневного светила. В тот же миг его тёплый свет воспламенил такие низкие и грозные облака, превратив их в море огня. Если солнце хотело как-то приободрить жителей этого края, то выбрало для этого не самый верный способ, ибо этот небесный пламень не только восхищал, но и ужасал, как ужасала и старинная военная крепость, каковой оказался замок Клар. Расположенный на пологом холме этот замок обладал высоченными каменными стенами, из-за которых донжон был едва-едва виден.

Красочный закат погас довольно быстро, много быстрее, чем Марианна успела подойти к этим стенам. С расстояния четырех верст эта крепость стала похожа на неприступного исполина, на могучих плечах которого и покоилось это тяжёлое небо. Испуганное воображение Марианны уже нарисовало вокруг этих стен глубокий наполненный зловонной водой ров и ещё один ряд высоких стен, а под ними мрачные подземелья, где пленников пытают калёным железом… И конечно же ворота - огромные чугунные ворота с двумя решётками и уже поднятым перекидным мостом. За свою полную приключений жизнь девушка видела достаточно много грозных замков, и не удивительно, что теперь этот представился воплощением всех самых страшных её воспоминаний.

Но испуганное воображение девушки всё-таки перестаралось. На самом деле вокруг замка расположился небольшой довольно опрятный городок, да и сам этот замок вблизи оказался более мирным – да, ров был, но без воды и не глубокий, он сейчас использовался скорее, как сад, и стены оказались не такими высокими как это представлялось издали, и с той их стороны доносились обычные мирные звуки – блеяние овец, звон кузнечного молота, хлопки дверями, людские окрики. Да, и перекидной мост нашёлся, но он был опущен, а ворота ещё открыты. Приободренная Марианна сразу же направилась к ним, но… не успела, чугунные створы захлопнулись ещё до того, как она ступила на мост, а попытки достучаться ни к чему не привели. Точнее нет, в конце концов появились стражники с пиками и вытолкали Марианну за границу моста, ясно дав ей понять, что, если она продолжит настаивать, её просто убьют. Да, ни больше ни меньше, ведь как ещё можно было понять эти угрожающие жесты и крики на непонятном для Марианны брианском языке? Всё-таки этот замок и правда оказался неприступным. Сегодня пробиться не получится, девушка была вынуждена с этим смириться. Значит все надежды на день грядущий, когда эти ворота снова откроются. А пока…

Искать ночлег в этом городе? Какой же он неприветливый! Улицы уже пусты и темны. Как же здесь сыро, серо, промозгло, безлюдно… И вот тут-то Марианна, наконец, в полной мере осознала всю трагичность своего положения. Она не знает языка этих людей, и у неё нет ни гроша денег! Все их сбережения остались в карманах Анри и Жана. Что же делать?!!

Все попытки Марианны даже просто попросить еды и ночлега разбивались как волны об острые скалы, вдребезги. Как только люди понимали, что перед ними чужестранка, двери тут же захлопывались, а из тех двух таверн, в которые всё-таки удалось войти, её вывели едва ли не насильно. В последней, третьей таверне, сухая старуха, оказавшаяся хозяйкой, всё-таки сжалилась и сунула в руки «попрошайки» высохший ломоть хлеба и… тоже выставила за порог.

Так Марианна оказалась одна на улицах этого проклятого городка. Одна одинёшенька. Плотные облака своей беспроглядной тяжестью только ускорили приближение ночи, и подчиняясь неумолимому ходу времени погасло не только небо, но и крохотные окошки суровых домов.