Путь к Отцу. Сквозь бетон и ладан

Пионы

Выстукивая каблуками четкий ритм, по тротуару шла девушка, облаченная в серый деловой костюм. Уставший, после долгой работы взгляд, бесстрастно смотрел вперед, цепляясь за безликий пейзаж города.
Мыслей в голове не было. Вернее, они были, – о работе, о том, что неплохо было бы записаться на программу продолжения рода и создания семьи, ведь ей уже двадцать два, да и тогда позволят расширить жилплощадь, и, возможно, новая квартира будет ближе к работе, и ей не придется идти целый час пешком, когда она в следующий раз опоздает на свой автобус.
С такими мыслями, бесстрастно сменяющими друг друга, худенькая и почти невесомая Эл, шла по бетонному мегаполису, смотря серыми и пустыми глазами на окружающий ее мир.

Шел две тысячи сто тридцать восьмой год.
Мир, объятый всепоглощающей войной, развязанной на расовых и религиозных различиях, едва не погиб в ядерной катастрофе.
Леса, растения, океаны, животные, птицы, рыбы – все либо исчезло, либо мутировало.
Нет, сейчас, конечно, можно завести кошечку или купить фикус, но он не живой, он генетически воспроизведенная форма жизни, впрочем, как и сам человек.
Дети больше не рождались в этом мире, их просто клонировали для поддержания популяции. Люди стали больше походить на машины: холодные, без настоящих эмоций и чувств. Лишь религия, которая была тесно синтезирована с управляющей властью, все еще оставляла надежду, что люди еще люди, а не бездушные создания, созданные человеком.

Эл вновь опоздав на автобус, идущий в её квартал, шла мимо бетонных зданий, чётко смотря перед собой и не обращая внимания на спешащих мимо прохожих.
Огромные часы, украшающие управление веропорядка, пробили восемь вечера.
— Опять не успела на службу, — одними губами прошептала сама себе Эл.
Это была уже вторая служба за месяц, которую пропустила девушка. Ещё одна — и отец Фрэнк напишет на неё донесение.
— Простите, — извинился мужчина, толкнувший девушку в плечо.
Эл не успела даже ничего сказать в ответ, как мужчина, развернувшись, вручил ей букет цветов.
Обоняния девушки коснулся сладковатый, слегка пьянящий аромат настоящих цветов. Настоящих, понимаете. Не генетических мутантов и экспериментов учёных, а самых настоящих цветов, о которых рассказывала ещё прабабка Эл. Кажется, это были пионы.
Улыбнувшись, Эл прикрыла глаза, утопая в чарующем аромате, а тёплые мужские руки крепко сжимали её ладони на плотных стеблях, перетянутых широкой атласной лентой.
— Жизнь — бесценный дар, Элли, — горячий шёпот мужчины обжёг холодную кожу девушки, заставляя её резко распахнуть глаза.
Бесстрастные серые глаза Эл встретились с ярко синим взглядом незнакомца, в которых плескалась сама жизнь. — И ты должна жить, Элли.
Крепкая хватка мужчины ослабла, и, сделав шаг, он растворился в безликой толпе прохожих, оставив замершую девушку посреди этой живой реки.
Внутри её души всё трепетало, просилось жить, дышать. Ей хотелось сорваться, подобно маленькому ребёнку, и бежать.
Бежать туда, где заканчивались эти бетонные стены, где не пахло ладоном, где ветер не приносил обрывки бесстрастных молитвенных слов. Туда, где она могла бы жить. Где она бы...
Резкий удар в плечо вернул девушку в реальность.
Какой-то неосторожный прохожий, едва не сбив её с ног, растворился в толпе, оставив ей лишь сухое, безликое «простите».
Эл зашагала домой, прижимая к груди букет темно-алых, почти бордовых цветов.
Добравшись домой, девушка поставила цветы в графин с водой и села напротив.
Аромат цветов расползался по её небольшой студии пьянящим эфиром, даря давно забытое необъяснимое чувство.
Может, это было счастье?!
А кем был этот мужчина?!
Его глаза… Она никогда раньше не видела таких глаз. Они были такими… такими необычными, живыми.
Но может, это просто видение? Может, она просто отключилась на работе, и всё это – игра её разума?
Эл потянулась к букету.
Кончики пальцев коснулись бутона, ощущая под кожей мягкий бархат лепестка.
Слегка сжав его, Эл ощутила проступившую под пальцами влагу.
Отпрянув, девушка откинулась на диван.
Именно такие, как рассказывала её прабабка, которой ещё повезло застать настоящие цветы.

Закрыв серые глаза, Эл незаметно для себя уснула. Эта ночь, впрочем, как и вечер, стала для девушки весьма необычной.
Впервые за свою жизнь она увидела сон.
Да, да, вы не ослышались, она увидела сон.
Люди в это время не могли видеть сны, так уж вышло. То ли что-то изменилось в психических процессах, то ли из-за того, что они были не совсем настоящими людьми, но больше пятидесяти лет никто не видел сны.
Эл снилась её маленькая серая квартира, в которой порхали большие алые бабочки, а из стен пробивались и расцветали прекрасные цветы, наполняя всё вокруг необычным нежным ароматом.
Через поднятые жалюзи в комнату врывались яркие лучи просыпающегося солнца, загоняя ночную темноту в дальние уголки и озаряя собой всё вокруг.
От увиденного сердце девушки затрепетало птицей в груди, и она, хватая ртом воздух, распахнула глаза.
Вокруг был сумрак и серые стены. Лишь на столе красовался букет темно-алых, почти бордовых пионов.
Эл встала с дивана и посмотрела на часы.
5:10 утра.
Зевнув и потянувшись, девушка подошла к окну и подняла жалюзи.
Из-за серых бетонных домов выглядывали розовые лучи просыпающегося солнца.
Мир замер в ожидании чуда. Казалось, что даже вечный шум не спящего города на мгновение стих, и вот, около самого горизонта вспыхнула ослепительная каёмка огненного диска.
Мир пробудился.
Вновь, с удвоенной силой, загудели проезжавшие мимо машины, раздался шум неспящих голосов. А солнце, разгораясь всё ярче, медленно поднималось выше, озаряя своим светом этот бетонный мир.