Путь к себе

Пролог

Маленький прибрежный городок, затерянный среди скалистых берегов Сицилии…

Совершенно неожиданно знойное дыхание летнего дня сменилось прохладным, пронизывающим ветром, принесшим с собой шепот надвигающейся бури. На горизонте, над лазурным морем, начали сгущаться мрачные, свинцовые тучи.

По радио разнеслось тревожное объявление о штормовом предупреждении. И рыбаки стали торопливо возвращаться в порт и сразу же укрывать свои лодки от неминуемого гнева моря.

На узких улочках городка, обычно наполненных жизнью и смехом, воцарилась настороженная тишина, нарушаемая лишь нарастающим завыванием ветра. Все замерли в ожидании, предчувствуя, что надвигающаяся буря принесет с собой не только дождь и ветер, но и испытание для их маленького уютного мира.

В то время как большинство жителей объял страх перед надвигающейся стихией, в одном из домов, увитых плющом, молодая красивая женщина сидела в кресле и ждала. Она испытывала странное, почти болезненное предвкушение – шторм, который вот-вот должен был обрушиться на остров, должен был стать для неё соучастником в мрачном плане.

А пока она сидела в кресле, обтянутом выцветшим бархатом, и механически перелистывала страницы глянцевого журнала за прошлый месяц. Её слегка раскосые глаза внимательно рассматривали фотографии с европейских выставок, наполненных яркими красками и бурлящей жизнью, вызывали у нее лишь тяжелый вздох. Она мечтала о Париже, о Венеции, о Лондоне – о местах, где культура и искусство били ключом. И просто о свободе, но вместо этого она застряла в этом Богом забытом уголке Сицилии, связанная обязательствами и секретами, которые тянули ее на дно, словно якорь.

Её длинные, изящные пальцы нервно барабанили по обложке журнала, на которой красовался шедевр из новой коллекции ювелирного дома «Liaron». Шторм приближался, и с каждым раскатом грома ее сердце начинало биться все быстрее.

Вдруг из соседней комнаты донеслось хныканье. Она взглянула на часы – стрелки замерли на отметке без пяти двенадцать.

Она неслышно прошла в комнату и на цыпочках подошла к детской кроватке, в которой посапывал её сын.

Год и шесть месяцев, как ты со мной… - с нежность подумала она и еле удержалась, чтобы не погладить его пухлые, разрумянившиеся ото сна щёчки и его очень тёмные, что было несколько необычно для этого возраста, волосы. В малыше было так много невинного и трогательного, что её сердце на мгновение сжалось.

Выйдя из детской, женщина тихо прошла на кухню и приготовив теплую смесь, снова посмотрела на стрелки часов. Без пяти двенадцать… Вернулась к кроватке и аккуратно вложила бутылочку в ручки малыша. Он, не открывая глаз, блаженно причмокнул и сладко присосался к соске. Улыбнувшись, она подошла к комоду. В верхнем ящике, среди детских вещей, лежал черный пистолет с глушителем.

Ей показалось, что холодный металл обжег ей ладонь, когда она взяла его в руку. В животе все скрутилось от тошноты и отвращения к самой себе, от ситуации. Но она знала – отступать нельзя. Слишком много стояло на кону… И главное – жизнь её малыша.

Она вышла из дома и, не обращая внимания на яростный натиск стихии, уверено, пошла в нужном направлении. Ветер хлестал по лицу, срывая с волос мокрые пряди, но она не чувствовала холода. Внутри нее клокотала ярость, требовавшая выхода.

Подойдя к соседнему дому, погруженный в полную темноту, она с лёгкостью перемахнула через высокую ограду, осторожно подошла к неприметной двери, ведущей в подвал. Сильно толкнула её – и дверь поддалась.

Включив карманный фонарик, она осветила себе путь – небольшую лестницу, ведущую вниз.

В дальнем углу стояла невзрачная лестница, больше похожая на стремянку, над которой находился небольшой проём в потолке, прикрытый деревянной крышкой. Бесшумно взобравшись по лестнице наверх, она приподняла крышку и замерла, прислушиваясь к звукам дома. Внутри – было слышно лишь завывания стихии, обрушившейся на городок.

Досчитав до десяти и выровняв дыхание, она аккуратно сдвинула крышку в сторону и забралась наверх. Половицы слегка поскрипывали под её весом, отчего она хмурилась и всякий раз останавливалась от очередного скрипа. Из-за осторожности, путь до спальни занял, чуть больше времени, чем она думала…

Нельзя… нельзя расслабляться… нельзя… всякое может быть… - вихрем пронеслось у неё в голове.

И она осторожно толкнула дверь, ведущую в спальню.

В комнате было темно, лишь яркие вспышки молнии за окном, прорезали чёрное полотно комнаты. Во время одной из вспышек, она отчётливо смогла рассмотреть на кровати спящего мужчину. Лежа на спине, он раскинул руки в стороны, тихо похрапывал. Усмехнувшись, она достала пистолет с глушителем, решительно подошла к кровати, одной рукой навела пистолет на спящего, а второй громко постучала по деревянному изголовью кровати.

Тук! Тук!

Мужчина вздрогнул и резко открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, расфокусированным. Вместе с раскатистым громом в комнату через незанавешенное окно, ворвалась вспышка от молнии, осветившая силуэт женщины. Он только успел открыть рот, прежде чем его грудь с левой стороны, разорвали две пули. Женщина смотрела на него своими красивыми, миндалевидными глазами. В них не было ни страха, ни сожаления, лишь – арктический холод.

Когда мужчина испустил свой дух, она ещё раз нажала на курок и третья пуля прилетела ему в лоб – точно в центр. Теперь он смотрел на неё стеклянными безжизненными глазами, а на лице его застыла маска удивления.

Оставшись довольной проделанной работой, она поспешила домой тем же путём, что и пришла. Теперь у неё было минимум три дня, прежде чем труп иностранца, кто-то здесь обнаружит.

Ей предстояла долгая дорога…

1 Глава

Япония. Пригород Токио. 1 996 год.

Обычно в девять лет мир представляется огромной картой, испещрённой, вдоль и поперёк, маршрутами чудесных приключений. Но для Юми эта самая карта – была залита тёмными чернилами ужаса и запятнана кровью.

Тот день, когда всё изменилось, врезался в её память с беспощадной точностью...

А между тем, это был – обычный тёплый весенний день… Юми с матерью приехала на недельку-другую в семейную старинную загородную резиденцию, где их давно уже ожидал Дайго, её отец…

Как же она любила это место! И поэтому всегда хотела проводить здесь как можно больше времени! Но, увы, получалось – лишь несколько недель в году.

Ей всегда казалось, что их дом, точно могучее дерево, вырос из самой земли, пустив свои корни вглубь столетий.

По утрам, в пелене тумана, он напоминал старого мудреца, бережно хранящего тайны ушедших эпох. Этот дом в японском стиле был не просто жилищем, а живым свидетелем истории, памятником ускользающей красоте и единению с природой.

Оберегавшая от непогоды широкая крыша, точно расправленные крылья невиданной исполинской птицы, наделяла дом завораживающим величием, поражая и возбуждая воображение девочки.

Так Юми всегда казалось, что стены дома из темного, проморенного временем дерева, живые и даже дышат – особенно, когда на их гладкой отшлифованной временем поверхности, играли тени громадных сосен и бамбука, окружавших дом со всех сторон.

Чайная комната… Входя в неё, Юми постоянно чувствовала, как циновки татами приятно пружинят под её ногами, а воздух, напоенный ароматом дерева и трав, умиротворяет и пьянит.

А между тем, в её интерьере отсутствовало что-либо особенное – простота и минимализм были здесь возведены в культ. Ничего лишнего… И потому гармония… гармония линий и форм…

Большие раздвижные двери сёдзи* пропускали мягкий, рассеянный свет. Но за ними открывался внутренний сад – совершенство в миниатюре. Камни, поросшие мягким мхом, карликовые деревья и тихо журчащий водопад, струящийся в пруд, где лоснящиеся спины карпов кои отражали солнечные блики… Воистину этот сад был отдушиной, лекарством для любой уставшей души. Наверное, поэтому именно здесь, среди этого рукотворного рая, мать Юми, Анастасия, любила уединиться с книгой, погружаясь в мир волшебных слов и образов.

Но сердцем дома была токонома* – ниша, где бережно хранился свиток с каллиграфией, передававшийся из поколения в поколение старшим в роду Тагутия:

«То, что слышат уши – лишь тень того, что познаёт сердце».

Свиток в токонома был особенно дорог Дайго, и он уединялся с ним в редкие свободные вечера, согреваясь саке из хрупкой очохи*. Казалось, отец просто подпитывался от этих, так искусно выведенных, иероглифов древнего свитка.

Да, её семья была истинным хранителем памяти…

Ведь саму Юми постоянно манила скрытая от любопытных глаз потайная комната, где бережно хранился антиквариат – реликвии ушедших эпох. Всегда ведомая сладким предвкушением, от которого замирало в груди, Юми тайком пробралась в эту сокровищницу. Нужно было успеть дать волю фантазии и – насладиться древностями, пока родители не хватились её.

В этот раз в комнате было темно. Щелчок выключателя едва нарушил торжественную тишину, и – Юми робко, боясь разбудить воображаемых спящих духов этого места, стала осторожно ступать по скрипучему деревянному полу.

Как же она обожала эту комнату – личный портал в другой мир, полный загадок и тайн. Древние манускрипты шептали удивительные истории, висящее на стенах оружие и доспехи самураев таинственным мерцанием в полумраке вводили в транс, а изящные фарфоровые куклы – в своих неподвижных глазах таили удивительные секреты.

Сердце забилось чаще, когда Юми подошла к большому, окованному железом сундуку. Затаив дыхание, приподняла тяжёлую крышку и – увидела внутри аккуратно сложенные коробки, каждая – с кимоно её прабабушек. Тут же её мягко окутал лёгкий аромат камфоры и состарившегося шелка. Она ещё раз с удовольствием вдохнула этот завораживающий запах. Запах времени…

Бережно достав одну из коробок, Юми открыла её – там лежала татоши*. Юми робко коснулась её. А затем открыла. Шелест бумаги… он пробежался приятной волной в воздухе… Развернув бумагу, Юми достала старинное, расшитое золотыми нитями и украшенное парящими журавлями кимоно. Ткань казалась невесомой, почти неосязаемой. В воображении тут же возникла прабабушка, юная и прекрасная, блистающая на каком-нибудь празднике в этом кимоно.

Вдруг эти сладкие грёзы прервал шум снаружи. Юми насторожилась и отложила коробку с кимоно.

- Оябун*, прошу! - Чей-то голос настойчиво прорывался через дверь.

- Заткнись, ублюдок! – Следом послышался ещё один незнакомый голос.

Разговор становился всё громче и громче. Судя по тону, назревала большая ссора.

- Какой позор!

Юми побледнела – она узнала голос отца. Следом снова послышались жалобные причитания мужчины, он тихо продолжал просить о пощаде.

Она ничего толком не поняла, но почему-то почувствовала – явно что-то не так.

Что происходит? – мелькнуло в её голове, а тело тут же покрылось «гусиной кожей»… мурашками страха.

Охваченная недобрым предчувствием, Юми подкралась к стене, в которой были искусно выбиты небольшие, невидимые глазу, отверстия – не посвящённый человек, ни за что бы не догадался об их существовании. Эти выбоины, ровесники дома, служили когда-то для тайного наблюдения за «дорогими» гостями, которых принимали в чайной комнате, примыкающей к тайному хранилища.

Но теперь же Юми подслушивала и подсматривала за собственным отцом. Совесть протестовала, вызывая у неё чувство стыда… её била дрожь, горели щеки, плохо слушалось тело… но – любопытство было куда сильнее…

Осторожно отодвинув картину, а затем небольшую задвижку, скрывавшуюся за ней, Юми затаив дыхание и навострив уши, внимательно слушала.

– Я отдам… Я всё отдам! Клянусь! – взмолился незнакомец к Дайго. – Только пощадите! Прошу!

2 Глава

Прошло чуть больше месяца с того ужасного дня, который разделил жизнь Юми на пресловутые «до» и «после». Месяц – страха, тяжелого секрета и изматывающего притворства. Сложнее всего было с матерью. Любящее материнское сердце, не могло не заметить потухший взгляд, внезапно появившаяся зажатость, неуверенность и то, как Юми, словно загнанный зверёк, отгородилась от мира, оттолкнув даже самых близких друзей. Анастасию терзали подозрения, но она не могла добиться от дочери ни слова правды, а Дайго лишь пожимал плечами, списывая всё на обычный переходный возраст.

– Может, у нее первая неразделенная любовь? – предположил он, на что Анастасия фыркнула и сказала: – Нет, не похоже… Да и ей же – всего девять!

– Сейчас дети взрослеют гораздо быстрее! К тому же ей скоро уже почти десять, – парировал Дайго, пытаясь развеять нарастающие подозрения Анастасии.

Но, она чувствовала, что внезапные перемены в дочери никак не связаны с обычными подростковыми метаниями, она чувствовало – девочка переживает реквием по своей жизни.

– Дорогой, а Юми случайно не узнала…– Анастасия, собрав всю свою решимость, озвучила вслух терзавшие ее подозрения. – Ну, что-то о твоих делах?

Бегающие по строчкам свежей газеты зрачки Дайго мгновенно замерли, а на его скулах предательски заходили желваки, что не ускользнуло от острого взгляда Анастасии.

В сущности, Дайго мог уже ничего не отвечать – она и так все поняла… Худшие опасения Анастасии подтвердились.

– С чего ты… – Дайго не успел закончить фразу, как Анастасия в ярости подлетела к нему, вырвала у него газету и швырнула ее на пол.

– Как?! – воскликнула она, прожигая мужа испепеляющим взглядом. – Когда?!

На мгновение его лицо стало суровым, точно высеченным из камня, жесткий колючий взгляд впился в лицо жены, но – лишь на мгновение. Дайго тут же смягчился, поспешно отвёл глаза, опомнившись… Ведь перед ним стояла его любимая женщина… Ей прощалось всё, ну, или – почти всё…

– Это произошло случайно, – ответил он и тут же получил хлёсткую пощечину, от которой на его щеке вспыхнул яркий след её изящной ладони. – Женщина! – рявкнул он, собираясь подняться с кресла.

– Когда?! – крикнула Анастасия, толкая его в грудь, не дав Дайго подняться и буквально нависая над ним, так что ему пришлось вжаться в высокую спинку кресла.

– В родовом поместье… – сказал он и тут же получил еще одну звонкую пощечину, на этот раз по другой щеке, а затем последовал удар по уху такой силы, что в его голове зазвенело, и на мгновение перед его глазами всё поплыло.

– Ты же обещал мне, не решать свои, грязные дела дома! Ты же обещал! – кричала Анастасия, совершенно потеряв над собой контроль.

Такой злой она была впервые и не замечала, что буквально ходит по тонкому льду – ещё одно необдуманное действие и... Но тут раздался испуганный голосок, прозвучавший из приоткрывшейся двери в кабинет, где и разворачивалась эта ужасная сцена:

– Мама, что случилось?

Это спасло Анастасию и Дайго от фатального шага. Бледное лицо и тревожный взгляд их ребёнка, привёл их обоих в чувства.

– Нет, нет, все в порядке, милая, – поспешила успокоить Юми Анастасия, яростно сдувая упавшую на лицо прядь огненного цвета. Натянув неестественную улыбку, она приблизилась к дочери. – Солнышко, пойдем попьем чай. Ма-тян сегодня испекла восхитительный бисквит, от которого ты будешь в восторге.

Спустя какое-то время Анастасия нежно прижимала к себе рыдающую взахлеб Юми. Ее хрупкое тельце содрогалось в объятиях матери, а Анастасия лишь тихо повторяла, пытаясь ее успокоить:

– Тшш, тшш, тшш… Моя девочка… Все будет хорошо…

– Мама, ты знала, чем занимается отец? – Юми задала, немного успокоившись, вопрос, мучавший ее весь этот месяц.

И она до смерти боялась услышать ответ матери. Ведь если мама такая же, как отец, последний оплот рухнет… и тогда Юми окажется на самом дне пропасти, из которой уже не выбраться.

– Конечно… – с грустью ответила Анастасия. – Но когда он добивался меня, я даже не подозревала. – Ей тяжело давалось это признание, но она хотела быть предельно честной с дочерью, чувствуя, что это единственная возможность не потерять ту невидимую связь, ту всепоглощающую любовь, которая объединяла ее с Юми. – Я узнала правду, когда была беременна тобой, практически на последнем сроке… Меня попытались похитить.

– О Боже! – воскликнула Юми, прижав дрожащие руки ко рту.

Анастасия ласково погладила ее по голове и продолжила:

– Я была глупой, молодой гайдзинкой*, чтобы понять очевидные вещи… Прости меня за наивность, – сквозь слёзы произнесла Анастасия и ещё крепче прижала к себе дочь. – Когда я узнала, уже было слишком поздно что-либо изменить.

– А развод? Мама, ведь можно просто уйти от него! – в отчаянии воскликнула Юми, бегая заплаканными глазами по её лицу.

– Это не выход, моя дорогая. Он никогда не отпустит меня, да и ты, как его плоть и кровь, навсегда будешь принадлежать этому клану, где бы ты ни жила и чем бы ни занималась… – она тяжело вздохнула и смахнула слезу, застывшую на ресницах. – И… как бы это странно не прозвучало... Я люблю твоего отца… и люблю нашу семью.

– И что мне теперь делать?! Как жить? – в отчаянии, с нотками истерики в голосе, спросила Юми. – Какой с меня толк? Я ведь всего лишь девочка…

Анастасия не стала вдаваться в пугающие подробности того, что, несмотря на ее принадлежность к "слабому полу", из-за чего она никогда не сможет стать главой и продолжить дело отца, ее вполне могут выдать замуж за приемника, который возьмет на себя функции Оябума, когда придет время…

Но, а пока, её главная цель – вырвать Юми из вязкого болота якудзы, хотя бы на время и показать ей совершенно иной мир, полный возможностей и надежд.

Поэтому, решив, что пока Дайго хоть немного испытывал чувство вины, она потребует, чтобы Юми немедленно уехала учиться за границу, подальше от всего этого кошмара.

Анастасия очень тщательно подготовилась к разговору с Дайго и даже заготовила пару ультиматумов, но:

3 Глава

Юми отчаянно пыталась прижиться в новом мире, где каждый день приносил что-то неизведанное и захватывающее – настоящая мечта для подростка. Но вместо восторга девочка чувствовала лишь гнетущую тяжесть. Как будто её настроение стало таким же мрачным и сумрачным, как туманный Альбион. Особенно угнетало, что она была единственной азиаткой в школе, и это сделало её идеальной мишенью для избалованных сверстников-европейцев. Надежды на обретение друзей быстро сменились разочарованием: из-за постоянной травли она превратилась в изгоя. Никто не хотел вступаться за какую-то странную японку.

Вот и тот день, когда солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, знакомая стайка школьных задир снова окружила её. Шесть пацанов и вертлявая девчонка – мерзкое зрелище.

Ничтожные засранцы, – так подумала о них Юми, когда они окружили скамейку, на которой она сидела.

– Эй, ты! – выкрикнул один из них, но Юми даже не подняла головы, продолжая читать книгу.

– Эй! – подхватила девчонка и выхватила книгу из её рук. – К кому обращаемся, а?

Юми медленно подняла глаза на угловатую пигалицу. Та, встретившись с её взглядом, отшатнулась и закрыла свой рот.

– Жить надоело? – встрял мальчишка, очень похожий на птенца трёхлетней цапли. Насколько он выглядел смешным, настолько же и жалким. Юми презрительно скривилась.

– Что с рожей?! – взбеленился тот, заметив её гримасу.

– Да она вообще оборзела! – поддержала его девчонка, швырнув книгу к ногам Юми.

Стиснув кулаки и сцепив зубы, Юми начала отсчет до тридцати. Почему именно до этого числа? Она давно подметила, что к тому времени пыл у этих балбесов обычно угасал, и они переключались на новые развлечения.

Кому интересно травить того, кто не проронит ни слезинки?

И вот, когда она уже почти досчитала до двадцати пяти, привычный ход событий нарушило появление незнакомого мальчика с чёрными волосами и зелёными глазами.

– Эй, вы чего привязались? – рявкнул он, оттолкнув одного из задир плечом. – Оставьте её в покое! - Юми, подняла голову, и их глаза встретились.

Он не первый раз наблюдал за тем как они достают Юми. Ему всегда было интересно, почему она молча терпит, вместо того чтобы пожаловаться учителям. И в какой-то момент, а именно в этот день, его терпение лопнуло. Он решил восстановить справедливость и, если надо, был готов сцепиться с этой шайкой. Да, мальчик был не из робкого десятка.

– Эй, русский! – крикнул «птенец цапли». – А тебе какое дело?

– У меня есть имя, Арон! – сказал он, сплюнув и, сделал шаг вперёд.

Хулиганы попятились. Они явно не ожидали такого вмешательства. Этот молчаливый, загадочный русский стал для них полной неожиданностью.

– Заткнитесь и проваливайте! – прорычал Арон, надвигаясь на них.

На лицах хулиганов отразилось явное замешательство. Такого отпора они точно не ожидали. Всегда молчаливый и отстраненный русский вдруг проявил инициативу, решив защитить эту незаметную "япошку".

Самый наглый и здоровый из шайки хмыкнул и свысока:

– Что, втюрился?

– Вам повторить, что я сказал? – процедил Арон сквозь зубы, и зеленые искры гнева вспыхнули в его глазах.

Все затихли. Задиры переглядывались между собой, не зная, как реагировать. Никто из них не хотел связываться с Ароном – ходили слухи о его вспыльчивом характере и непредсказуемости.

И тут, пигалица крикнула:

– Да пошел ты! – и, подскочив к Арону, попыталась его толкнуть, но тот легко увернулся. Не удержав равновесия, девчонка рухнула прямо на землю.

Мгновенно поднялся шум и гам. Хулиганы обступили Арона плотным кольцом, готовые к драке. Юми же, продолжала неподвижно наблюдать за происходящим.

– Да ладно, чего вы, – неожиданно проговорил представитель пернатых, поднимая руку, – она не стоит того.

Юми отчётливо услышала вздох облегчения у одного из задир, от чего невольно улыбнулась. Одно дело – издеваться над беззащитной девочкой, и совсем другое – ввязываться в настоящую драку со всеми вытекающими: синяки, вызов к директору, гневные речи родителей и возможное исключение из школы…

Бормоча что-то невнятное себе под нос, хулиганы неохотно начали расходиться. Пигалица, поднявшись на ноги, бросила злобный взгляд в сторону Юми и поплелась следом за остальными.

Когда последний из них скрылся из виду, Арон повернулся к Юми.

– С тобой все в порядке? – спросил он, направляясь к ней. Юми поднялась со скамейки, взяла книгу, все еще лежавшую на земле и, встав прямо перед своим спасителем, окинула его холодным, оценивающим взглядом.

Арон ожидал благодарности, смущенной улыбки, чего угодно, но никак не мощного удара кулаком в переносицу.

– Ты что, совсем сдурела?! – взревел он, отшатнувшись. Кровь хлынула из носа, мгновенно окрашивая его форму и белую рубашку.

Юми что-то злобно прошипела на непонятном ему японском.

– Да пошла ты! Узкоглазая зараза! – выплюнул он на русском, добавив еще пару отборных ругательств, чтобы закрепить "приятное" знакомство. Он уже развернулся и сделал несколько шагов, когда Юми внезапно набросилась на него со спины, вцепившись мертвой хваткой в волосы и засыпав проклятиями на чистейшем русском матерном. Арон замер в полном шоке.

– "Зараза"? "Узкоглазая"? Да я тебя сейчас в асфальт закатаю, герой хренов! – шипела она ему прямо в ухо. – Защитник выискался! Я тебя просила лезть?

Арон опешил.

Русский язык?! Откуда она так хорошо знает его?

Его собственный словарный запас по сравнению с её казался просто блеклым! Да и то, с какой ловкостью она выдирала ему волосы, говорило о том, что силы и отваги ей тоже не занимать.

– Отцепись, психопатка! – вопил Арон, безуспешно пытаясь сбросить с себя эту разъяренную фурию. – Сумасшедшая!

– Кто тебя просил?! – парировала Юми, еще крепче вцепляясь в его шевелюру.

Арон, чертыхаясь на все лады, яростно пытался вывернуться, но Юми вцепилась как клещ.

4 Глава

Арон, с его вечно сдвинутыми бровями и не по-детски серьезным лицом, казался и выглядел старше своих сверстников. Правду говоря, ему было попросту с ними скучно. Поэтому, когда Юми на чистом русском с такой яростью обругала да ещё и без страха набросилась на него, в Ароне вдруг проснулся искренний интерес. Юми стала для него этакой диковинной зверушкой, которую непременно хотелось изучить поближе.

Их дружба завязалась не сразу. Юми не спешила раскрываться и впускать его в свою жизнь. Но теперь Арон не упускал её из виду, с любопытством наблюдая за каждым её шагом. Это, конечно, не могло не раздражать Юми.

Вот же липучка! – с досадой думала Юми, каждый раз, когда чувствовала на себе его пристальный взгляд. С одной стороны, она понимала, что обязана ему – ведь после того случая все обидчики обходили ее стороной. Но с другой, Юми невыносимо злило, что он принял ее за беспомощную и слабую. И его вмешательство, могло поставить под угрозу её обучение вдали от дома. Пусть здесь ей и приходилось нелегко, дома было бы в разы хуже – Юми ни за что не хотела давать отцу даже малейшего повода вернуть ее обратно.

И, возможно, их отношения так и остались бы на уровне натянутой вежливости, если бы не один случай…

Во время летних каникул "Institut le Rosey", как всегда, предложил своим ученикам нечто захватывающее – сплав на байдарках по бурным водам знаменитой китайской реки Ли, своего рода "Мекке" любителей экстремального туризма.

Накануне прилетев в Китай, группа школьников, проснувшись на рассвете, отправилась к реке, где в сопровождении инструкторов стартовала с набережной Янгди, под восторженные возгласы местных лодочников, готовивших к отплытию свои бамбуковые плоты.

Арон потирал руки в предвкушении адреналинового приключения. Если бы им разрешили сплавляться самостоятельно, его счастью не было бы предела. А так – пришлось довольствоваться двухместным каяком и назойливым личным инструктором в придачу.

Раздражает! – подумал Арон, усаживаясь позади инструктора.

Юми же, напротив, была очень рада присутствию инструктора. Правда, еще больше она бы обрадовалась моторной лодке, ну или, на худой конец, бамбуковому плоту, но обязательно с мотором. В общем, перспектива размахивать веслом и бояться перевернуться на каждом пороге её совсем не прельщала.

Первым стартовал каяк Арона, следом – Юми, а за ней уже вереницей потянулись и остальные одноклассники. Подхваченные течением, каяки со школьниками стремительно понеслись вперед. Арон только и успевал смотреть по сторонам, радостно присвистывая от впечатляющих видов, а Юми, крепко вцепившись в весло, старалась не отставать и время от времени тихонько вздрагивала от каждого крутого виража.

Арон, наслаждаясь скоростью и азартом, без устали греб, не забывая при этом оглядываться назад и дразнить отставших одноклассников. Внезапно течение резко изменилось, и его каяк понесло прямо на торчащий из реки огромный валун. Арон вместе со своим инструктором попытался сманеврировать, но было слишком поздно. Каяк перевернулся, и они оказались в ледяной воде.

Инструктор быстро вынырнул на поверхность и попытался помочь Арону, но не успел. Течение, оказавшись слишком сильным и бурным, с легкостью сорвав шлем с головы Арона, подхватило его и быстро понесло прямо на острые скалы.

Юми, видя, как Арон с огромной скоростью летит на камни, в ужасе закричала. Ещё – секунда – и Арон с силой ударился головой о выступ скалы.

Он не почувствовал боли, просто яркая вспышка – и сознание покинуло Арона.

Холодная и безжалостная вода горной реки неслась дальше, закручивая безвольное, точно тряпичная кукла, тело Арона, словно завлекая его в свой безумный хоровод.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, бросали на воду дрожащие блики, которые танцевали на его закрытых веках, будто пытаясь разбудить. Но он не реагировал. Река несла его вниз по течению с такой скоростью, что ни один каяк не смог бы его обогнать…

Но тут, видимо, все-таки вмешались высшие силы.

Ремешок от спасательного жилета Арона случайно запутался между двумя огромными, поросшими мхом валунами, зажав его в ледяном плену.

Вода безжалостно хлестала Арона по лицу, забивалась в рот и нос, лишая его последних остатков воздуха. Его чёрные, как смоль, волосы растрепались и прилипли ко лбу, а руки безвольно болтались в воде.

Остальные каяки пронеслись, подгоняемые разъярённой стихий, мимо безжизненного Арона.

А река всё ревела, заглушая все остальные звуки – и в этом хаосе, в этой ледяной бездне – буквально на волоске, зажатая между камнями, по какому-то неведомому капризу судьбы, висела жизнь Арона.

Но тут Юми пришла в себя – парализующий страх сменился решимостью. Схватив весло, она что-то прокричала своему инструктору на английском, и они вдвоём стали грести против течения.

Река сопротивлялась изо всех сил, будто не подпуская их к бездыханному телу Арона, своей законной добыче…. Но Юми гребла, как обезумевшая, с отчаянной силой, черпая её из неведомых даже ей самой глубин своего существа.

Ледяная вода обжигала кожу, а стремительное течение норовило разорвать их каяк на части. Но она лишь видела – беспомощно болтающееся на воде, то и дело скрывающееся под холодными волнами, тело Арона.

С каждым гребком она ощущала, как слабеют ее руки. Но вид неподвижного, безжизненного Арона подстегивал ее, заставляя бороться, давая новые силы. Она и инструктор сражались, не чувствуя ни боли, ни усталости, ни страха.

Наконец, они добрались до него - буквально из последних сил. Стремительно перекинули поперек каяка животом вниз его тело. Инструктор стал грести к берегу, а Юми, одной рукой удерживая голову Арона за волосы, другой что есть силы била его кулаком между лопаток. Когда они вытащили его на берег, Арон уже начал откашливаться водой.

Арон лежал на берегу, несмотря на палящее солнце, без остановки дрожа от холода. Юми, промокшая до нитки и тоже окоченевшая, склонилась над ним с явной тревогой в глазах.

5 Глава

Япония. Токио.

Двадцать четыре года спустя.

Бах! Бах!

По пустому спортзалу эхом разносились глухие удары, сыпавшиеся на боксёрскую грушу. Юми работала в полную силу, пытаясь прервать поток неожиданно нахлынувших воспоминаний… о них с Ароном… и не только…

Той ночью в Альпах Юми видела Арона в последний раз, перед длительной разлукой. Утром она узнала, что его неожиданно забрала семья, и, скорее всего, навсегда… И она осталась одна, без друга, в холодных стенах лондонской школы.

И как и прежде – весна сменялось летом, затем наступала осень, и наконец, зима, чтобы затем начать всё с начала… С этого момента время покатилось, точно сломанное колесо – дергаясь и подпрыгивая, оставляя за собой рваный след из тринадцати долгих лет.

Их встреча была неожиданной…

Бах! Бах!

Удары становились всё жёстче, напористее.

В тот день Юми вошла в VIP-зал в аэропорту Франкфурта-на-Майне и осмотрелась по сторонам. К её радости, здесь было спокойно, свободных мест было достаточно, несмотря на то, что десятки рейсов были отменены или задержаны из-за непогоды.

За ресепшен её поприветствовал учтивый сотрудник, Юми обменялась с ним парой фраз и прошла вглубь зала – просторное пространство, поделённое на зоны. Её взгляд сразу же упал на зону с жёлтыми креслами с высокой спинкой. Почему-то они напомнили ей лондонскую школу-интернат, из-за чего её брови нахмурились, и она даже подумала выбрать другую зону, но этот яркий жёлтый цвет – манил её.

Проходя к влекущему её пространству, Юми чувствовала на себе заинтересованные взгляды, которые её ничуть не смущали – Юми знала, что была красивой девушкой с запоминающейся внешностью и отшлифованным стройным телом.

И с самооценкой у неё было всё в полном порядке – словом, Юми принимала заинтересованные взгляды как должное, не чувствуя от них ни дискомфорта, ни радости. К тому же, помимо яркой оболочки, она много чего интересного прятала внутри, о чём, правда, знали лишь избранные, коих было – дай Бог, пару-тройку человек. А вот для отца, да и остального социума, она была всего лишь красоткой — не глупой, но и не умной — и, главное, «кроткой», с идеальными манерами. В общем, такой, какой отец и хотел её видеть…

Дойдя до выбранной ей зоны отдыха, Юми заняла самый дальний жёлтый трон у огромного панорамного окна. Она глянула в него… Франкфурт давил свинцовыми тучами и угрожал яростными порывами ветра. Самолёты, словно беспомощные птицы, с трудом ползли по взлётной полосе, ища себе убежище.

Юми с удовольствием откинулась на высокую спинку кресла, вытянула свои длинные, стройные ноги и прикрыла глаза, но тут зазвонил её телефон. Она нехотя достала его из рюкзака и, криво усмехнувшись, ответила на звонок:

— Мощи-мощи…

Она прикрыла глаза и молча слушала собеседника в динамике сотового, лишь изредка произнося тихое:

— Ун… Хай… Ииэ… — и спустя пять минут попрощалась, сказав: — Вакаримащта.

Когда крышка её раскладного сотового захлопнулась, она пробурчала себе под нос на русском:

— Да чтоб тебя твоя собственная обувь преследовала!

И вдруг откуда-то сбоку она услышала смешок. Юми обернулась к источнику веселья, но высокая спинка кресла с выступающими элементами по бокам полностью перекрыла ей обзор.

Бах! Бах! Бах!

Сильные удары продолжали разрывать тишину спортивного зала.

«Показалось», — подумала она и приняла исходное расслабленное положение, но всё же, не удержавшись, пробурчала вслух:

— Не описайся... — И снова раздался смех, только более громкий, заразительный. Юми встрепенулась и открыла глаза, снова попытавшись разглядеть весельчака. — Весело?

— Скорее, забавно, — с усмешкой ответил невидимый собеседник.

Юми нахмурилась, и ей на мгновение даже стало любопытно, что за беззастенчивый тип подслушивает чужие разговоры — впрочем, лень и усталость были сильнее… Перелёт из Рио-де-Жанейро до Франкфурта и так был весьма утомительным, а ведь ей ещё предстоял полёт до Токио.

Схватив рюкзак, она достала iPod и уже собиралась воткнуть наушники в уши, как ей поступило предложение от невидимки.

— Веришь в экстрасенсорные способности?

— Ооо боги! Ты серьезно?! — фыркнув, воскликнула Юми.

— А давай проверим?

«За идиотку меня держит…» — подумала она, а вслух все же сказала:

— Валяй.

— Ты из Японии.

Юми гоготнула и собиралась уже его резко послать, но вдруг невидимый продолжил:

— Ты родилась в Японии, Токио... Твое имя означает «сияющая красота», верно?

Юми напряглась и почувствовала, как все тело покрылось противными мурашками, а волосы на затылке буквально встали дыбом. Она мгновенно оценила ситуацию, осмотревшись по сторонам.

«Так я в аэропорту, на виду сотен глаз и под камерами. Если его подослал недруг моего отца, то... навредить он не сможет...»

— Юми, — внезапно, услышала она свое имя.

Не выдержав, она вскочила на ноги и решительно обошла кресло, направляясь к источнику голоса со словами:

6 Глава

Спортивный зал казалось, был насквозь пропитан запахом пота, резины матов и лёгкими нотками металла от спортивного инвентаря. Свет люминесцентных ламп ровно освещал ринг, где стояли Юми и Киба – сегодня они решили обойтись без защиты, только шлемы с забралом. Они стояли друг напротив друга, готовые к спаррингу. Юми жаждала крови. Она была напряжена, казалось, что вокруг неё ещё чуть-чуть — и всё начнёт искрить и щелкать.

Кому-то сегодня не поздоровится, - с ухмылкой подумал Киба.

Кибе-сенсею было слегка за пятьдесят. Среднего роста, обманчиво худощавый, жилистый, он запоминался заострёнными чертами лица и лукавым взглядом. За ним прочно закрепилась репутация не самого серьёзного мужчины – любителя молоденьких женщин из хостесс-клубов* и не жалеющего на них денег. Могло показаться, что он – баловень судьбы, не ведающий ни проблем, ни забот… если бы не рваный шрам, пересекавший правую часть его лица…

– Готова? – спросил он и, подняв руки в боевую стойку, начал слегка пританцовывать на носках. Юми, в отличие от него, стояла неподвижно, но её мышцы были напряжены, словно натянутая тетива лука. Её взгляд, сосредоточенный и холодный, буквально сканировал сенсея, выискивая малейшие признаки его слабости или предсказуемости движений.

Если в сердце Юми до двадцати двух лет тлел уголек надежды, что она сможет сама определять свой дальнейший путь, то в день её рождения эта робкая надежда столкнулась с жестокой реальностью.

Отец, точно безжалостный скульптор, прямо по живому, отсёк всё лишнее, грубо обозначив границы дозволенного и чётко указав на её место в созданном им мире.

С этого момента оковы сомкнулись. Отныне – каждая её заграничная поездка превратилась в предмет жесточайшего торга, каждое её движение отслеживалось, а каждый вдох – контролировался…

Юми оказалась под невидимым, но, тем не менее, каждую секунду её жизни постоянно осязаемым, давящим тяжелым колпаком, созданным неумолимой волей Дайго.

Но Юми не собиралась становиться карпом на разделочной доске традиционных японских ценностей, поэтому у неё созрел следующий план:

Во-первых, нужно было усыпить бдительность Дайго, и Юми стала для него идеальной покладистой дочерью.

Во-вторых, нужно было обзавестись верными союзниками, которые всегда прикроют спину… И со временем они появились – её личная команда, но о ней чуть позже…

Киба сделал первый шаг, резко сократив дистанцию. Он выбросил вперёд левую руку, целясь в подбородок Юми, но она мгновенно среагировала, отбив удар предплечьем и одновременно контратакуя коротким ударом правой – в солнечное сплетение. Сенсей с легкостью ушёл от удара, уклонившись в сторону, и обрушил на свою ученицу град ударов.

Юми пришлось отступать, парируя удары руками и локтями. Её движения были точными и экономичными, каждое движение строго следовало цели — защита, контратака, сохранение баланса... Она не давала Кибе возможности развить атаку, постоянно меняя угол и дистанцию.

Неожиданно Киба поднырнул под её защиту и попытался провести захват. Юми, ожидая этого, резко отбила его руку и быстро попыталась вывернуть ему запястье, вынуждая тем самым сенсея отступить, а затем – мгновенно воспользовалась моментом, нанеся быстрый удар коленом ему в бедро.

Киба, не ожидавший такой агрессивной контратаки, застонал от боли и отступил на несколько шагов. Но Юми жаждала победы, поэтому не дала ему передышки – она бросилась вперёд, без остановки нанося удары руками и ногами. Сенсей защищался, с трудом сдерживая этот натиск.

Вдруг Юми быстро нанесла обманный удар ногой в живот, а затем, резко отскочив в сторону – ударила сенсея пяткой в лицо! Прямо по забралу на шлеме… Киба покачнулся, потеряв равновесие – Юми, не упуская возможности, захватила его голову и, использовав вес своего тела, бросила его на мат.

Сенсей упал, ударившись спиной о пол. Юми мгновенно оказалась сверху, удерживая его в жёстком контроле, лишая возможности двигаться.

– Хватит… Твоя победа… - выдавил Киба

Юми хмыкнула:

– Или ты слишком много развлекаешься, или ученик начинает превосходить учителя… – Юми ослабила хватку и откатилась от него.

Но третий пункт – «найти сенсея» – оказался самым сложным и, поначалу, казалось, совершенно невыполнимым… Конечно же, секций было полно, на любой вкус и цвет, но ни одна из них не подходила: её интересовала исключительно «Крав-мага», а, как оказалось, ему обучали только профессиональных бойцов… И вот наступил момент, когда Юми уже хотела опустить руки, но, кажется, сама судьба была на её стороне...

Семья Юми напоминала ей старый, пахнущий пылью веков дом, половицы которого, давно прогнили...

А эти треклятые семейные традиции… Они были для Юми, как засохшие в древней вазе цветы— вроде бы и красиво, но с сильным запашком… в её случае – отвратительно пахло лицемерием… И это касалось абсолютно всего – например, праздников…

Самых главных, которые всегда отмечали в их семье, было три:

Ханами – день, когда под запах барбекю, они, в узком семейном кругу, любовались красотой цветущей сакуры. Прекрасные цветы… Красота... Но Юми испытывала лишь жуткую тоску…

Потом… Обон – меланхоличный праздник смерти и жизни, когда завеса между мирами истончалась, и тени прошлого обретали зыбкие очертания. Они поминали усопших, погружаясь в воспоминания, словно в мутную воду старого пруда. Это было время скорби и тихой радости, осознания бренности всего сущего и неразрывной связи с теми, кто уже перешел незримые границы потустороннего мира.

И наконец, Цукими – «созерцание луны». Наверное, раньше их предки, под серебристым светом, предавались медитативному молчанию, вглядываясь в небесное око, и в этой тихой созерцательности находили нечто глубоко личное, а сейчас… Для Дайго это был лишь повод собрать своих приспешников с их семьями и, под полной луной еще сильнее скрепить узы своего клана «Фуджин»…

7 Глава

Япония. Токио

— А что, разве где-то на моей вывеске написано «Школа убийц»?

— Вы же – лучший наемник из Японии. Работали в самых горячих точках от Сомали до Афганистана! У вас бесценный опыт выживания...

— Ха-ха… однако… Пугающая осведомленность для девчонки... Кто ты такая?

Юми поморщилась от его слов и кивнула на стул со значением «Можно?», Киба кивнул в ответ. Прежде чем сесть, Юми взглянула на двух громил, всё это время стоящих за её спиной и тщетно пытающихся понять их разговор на неведомым им проклятом английском.

— Думаю, — обратилась она к ним на японском, — вы можете выйти на улицу. Здесь со мной точно ничего не случится. — И, повернувшись к Кибе, добавила: — Верно?

Тот машинально кивнул. Его обуревали совершенно противоречивые чувства. С одной стороны, Киба хотел дать ей затрещину, а с другой — ему стало интересно – а, что же будет дальше.

Охранники переглянулись и вышли из маленькой комнатушки, служившей тренерской, прикрыв за собой дверь.

— Идиоты, — фыркнула девушка по-русски.

— Так кто ты такая?

— Клан Фуджин.

При этих словах взгляд мужчины изменился: в его глазах промелькнуло нечто странное, однако вскоре выражение лица вновь стало невозмутимым.

— Девочка, ты вообще… о чём?

— Мой отец – Дайго.

Киба неожиданно расхохотался настолько сильно, что даже закашлялся:

— Вот уж никак не ожидал от него такого... — произнес он сквозь приступ смеха и кашля, стирая выступившие слёзы.

Юми не удивила его реакция — примерно такую она и предполагала, когда представляла эту встречу. И уже само по себе было победой, что Киба не вышвырнул её, а проявил интерес.

Отсмеявшись, мужчина внимательно посмотрел на девушку и холодно произнёс:

— Скажи своему отцу, что я потерял уважение к нему, если он втянул собственную дочь в дела своего клана. А теперь проваливай!

— Отец не в курсе происходящего и не должен узнать, — решительно сказала Юми, даже не пошевелившись.

— Ну тогда ты совсем дуреха, если считаешь, что те двое за дверью не сдадут тебя с потрохами.

—Они будут молчать, — уверенно заявила она, снимая рюкзак с плеч и ставя его рядом со стулом.

Мужчина лишь хмыкнул на её заявление и сделал глоток урончи из бутылочки.

— Надеюсь, ты им хорошо заплатила? Наверное, твоя копилка теперь пуста...

— Деньги — далеко не лучший способ заставить кого-то замолчать. Существуют куда более эффективные средства и методы.

Снова чуть не поперхнувшись чаем, Киба поставил бутылочку обратно на совершенно заваленный всякой всячиной небольшой столик – там были боксёрскими перчатки, эластичные бинты разных размеров, кистевые эспандеры и небольшие гантели, а также куча каких-то бумажек.

— Я знаю, что вы неплохо владеете Крав-Мага, прошу, обучите меня.

— Почему я и почему именно Крав-Мага? — без намёка на усмешку, спросил он.

— Мой отец вас уважает, а это многое значит. Вам известно лучше моего, что если клан Фуджин обратил внимание на какого-нибудь человека, отказаться просто так невозможно. Но вам это удалось сделать, причем без всяких последствий.

От её холодной рассудительности, хотелось поёжиться.

— Не боишься, что я сдам тебя Дайго?

— Такой риск есть, но что-то подсказывает мне, что нет… Вы не сдадите меня, по крайней мере сейчас…

— Откуда такая уверенность?

— Мой отец и так ваш должник. Поэтому вы спокойно спите, не боясь его и его людей. Как козырь я вам не интересна, и в худшем случае, вы просто выставите меня и забудете о моём визите. Ведь так?

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два...

Киба молча изучал её. Не смотря на милое, а – скорее всего даже красивое лицо, эти огромные, миндалевидные глаза, приковывали к себе. И если в первые секунды, ему показалось что в них мелькнуло отчаяние, то с каждой секундой, проведённой с ней, Киба понимал, что, скорее всего, был одурачен…

— Ты собираешься стать наёмником? — наконец уточнил он, прочищая горло, а мысленно всё пытался разгадать эту девчонку, свалившаяся ему на голову.

— Нет, конечно, – спокойно ответила Юми

– Так почему Крав-Мага, ты так и не ответила?

— Потому-что отлично подходит для ближнего боя, а главное для выживания. – Сказала она, и резко развернулась на шум за дверью.

Пока она кралась к двери на цыпочках, он бросил ей вслед:

— А кого убивать-то собралась?

Юми остановилась и обернулась к нему. Их глаза встретились:

— Если понадобится, то и собственного отца.

И Киба понял, что за ложным отчаянием, на самом деле, скрывается гремучая смесь из ненависти и решительности…

Юми первая поднялась с мата и подала руку сенсею. Он ухватился за неё и через пару секунд стоял напротив неё.

8 Глава

Рассвет едва коснулся горизонта, окрашивая синеву неба пока ещё довольно робкими, нежными розовыми красками, - когда Юми подъехала к детскому саду. Двигатель её кей-кара затих, и Юми припарковалась в стороне, под кроной раскинувшегося всегда казавшегося ей претенциозного гинкго.

Ждать! Теперь осталось только ждать… Ранее утро – время последних снов, сладкой забывчивости спросонья или, на крайний случай, хорошо разгоняющей кровь лёгкой пробежки. Сама мысль о том, что она сейчас здесь, в машине, ждёт, когда ворота детского сада распахнутся и родители станут приводить сюда своих чад, почему-то казалась ей нелепой.

Виной всему была чёртова папочка на сиденье с информацией про этого ублюдка, - иначе и не скажешь. Так измываться, сволочь, над женой и пятилетним сыном! Поганый извращенец! Тварь! Что-то внутри Юми вдруг резко взвыло, щёлкнуло переключателем, и она никак не могла остановиться…

Первоначальный план был циничен, прост, и в то же время – изящен. Обобрать этого персонажа до последней йены, подставить клан Дайго, ловко столкнув его с Хын-кай. И этим отвлечь отца…

Все должно было пройти легко и играючи, а в конце этой авантюры Юми должна была исчезнуть в закате, и – прощай, мир криминала, с его кровью, грязью и прочей безрадужной мишурой. Никаких следов, никаких сожалений… Только – долгожданная свобода... Но теперь…

Юми была готова немедленно раздавить его, как гниду под ногтями. И плевать, что задачи и цели были другими. Этот гад должен был заплатить!

Но сначала ей необходимо было убедиться, что сведения правдивы. А этот Киба, зараза упрямая, отказался показывать ей видео со скрытых камер. Может, и верно. Хотел уберечь, оградить. Только вот Киба – не бог, чтобы ему слепо верить. А уж тем более безликому Ноппэру, который был в её команде и отвечал за сбор информации. Почему безликому? Да потому, что кроме Кибы его никто не видел – это было главным условием Ноппэра, чтобы он дал согласие начать работать на Юми. Впрочем, его позывной и так говорил сам за себя – в японской мифологии есть Ноппэрапон, безликое сверхъестественное существо. Юми, привыкшая, прежде чем кого-то подпускать к себе, проверять его лично, долго не могла решиться принять в команду Ноппэра. Но когда он после первого же задания -ловушки, превзошёл все её ожидания, сомнения отпали.

Черт с ним!

Юми вообще никому не верила, даже себе самой. Иногда. Особенно в такие моменты.

Ну откуда, вдруг, это желание помочь семье этого ублюдка? – задавалась Юми вопросом, пока ждала открытия садика.

А ответ был прост. Если бы он только жену мучил – это её личное дело, сама выбрала себе такого спутника жизни. Но вот пятилетний пацан… И Юми понимала, что у мальчика остался последний шанс, чтобы вырасти нормальным, здоровым. Ещё год – и тогда он уже точно ничего не забудет и сломается…

Резкая, громкая трель телефона прозвучала, словно удар гонга – Юми даже подскочила на сиденье автомобиля. И не сразу пришла в себя – оказывается, она уснула.. Тело и сознание, окутанные шелковой пеленой дрёмы, сопротивлялись возвращению в этот прозаичный мир – её взгляд, пока ещё всё так же затуманенный, беспомощно блуждал по тесному салону кей-кара… Но телефон, как назло, точно взбесился – просто разрывался от настойчивого звонка.

Всё ещё с «расплывчатым фокусом», Юми моргнула несколько раз, пытаясь прийти в себя… Как она могла заснуть?! Можно сказать, во время «операции», что за непростительная халатность! Наконец, ясность мысли вернулась к ней.

Юми обратила внимание на чёрную бейсболку, валявшуюся у неё в ногах с серым отпечатком от её кроссовок, а потом посмотрела на панель. Часы на ней высвечивали горькую правду: она проспала целый час, даже, наверное, больше…

– Черт, – прошипела Юми сквозь зубы, бросив взгляд в сторону детского сада. Его ворота были распахнуты, а значит, дети находились уже в саду. И это означало, что ей придётся потерять минимум пару часов, прежде чем родители начнут забирать своих чад. Всё, утро потеряно!

– Твою ж… – снова выругалась Юми, на этот раз громче. Взгляд её упал на пассажирское сиденье, где надрывался второй телефон, простая кнопочная «раскладушка». Но именно он была связью с ее другой, скрытой от посторонних глаз, жизнью.

Нехотя откинув крышку телефона, она увидела на дисплее одно лишь имя, написанное латиницей: «Aron». Приняв вызов, она приложила телефон к уху.

– Арон, – произнесла Юми слегка охрипшим голосом.

В динамике раздался резкий, уверенный мужской голос:

– Юми, я ждал твоего звонка. Итак, как насчет нашей встречи в Турции? Все в силе?

– Слушай, тут такое дело… В общем, придётся перенести нашу встречу… Кое-что произошло…

– Расскажешь?

– Потом, при встрече…

В трубке повисла непродолжительная пауза…

– А может, это и к лучшему… – наконец произнёс Арон, что заставило Юми напрячься. Она была готова к недовольству и даже к гневу, ведь Арон был из тех, кто терпеть не может, когда планы меняются и тем более не по его инициативе.

Так, так… – промелькнуло у неё в голове, и она невольно забарабанила пальчиком по рулю, чувствуя, как кровь начинает быстрее бежать по венам.

– Что-то случилось? – спросила Юми, стараясь сохранить непринужденность в голосе.

– А? Я… Да, нет… – запинаясь ответил Арон после небольшой паузы. – В общем, дай знать, когда разберешься со своим делом. Постараюсь подстроиться. Пока!

Короткие гудки оборвали разговор, словно захлопнули дверь перед самым носом. Юми с раздражением бросила телефон на пассажирское сиденье и резко откинула голову на спинку водительского сиденья.

Не нравится мне всё это… Ох, не нравится… Надо торопиться… - решила Юми, поднимая бейсболку и натягивая её на голову, не обращая внимание, что на ней – отпечатки протекторов её кроссовок.

Томительное ожидание, казалось, никогда не закончится… Эти два часа стали для неё вечностью. Наконец, к детскому садику начали подъезжать первые машины с родителями. Юми достала из кармана свой основной телефон – айфон. В галерее хранились фотографии жены и сына, того ублюдка. Снимки были присланы ей Ryuu, хакером из России с волосами цвета молодой травы, который был последним звеном в её теневой сети, но сейчас не о нём… Юми изучала лица матери и сына, пытаясь запечатлеть каждую деталь в памяти. Освежив в памяти их лица, она натянула на глаза бейсболку. Юми всё-таки отчистила её от следов своих кроссовок – надо же было чем-то заняться, пока она, собственно, ждала! – так что сейчас бейсболка выглядела почти как новая.

9 Глава

На следующий день, накануне своего дня рождения, чтобы не пропустить праздничный завтрак в её честь, Юми пришлось ночевать в родительском доме. Когда утром она спустилась в столовую, за столом её уже ждали мать с отцом и один неожиданный гость.

— Доброе утро! — поприветствовала всех Юми, войдя в комнату.

Дайго, как обычно, находился во главе стола и перебирал в руках свои любимые чётки из слоновой кости. Анастасия сидела от него с левой стороны, а гость — с правой. Это был молодой мужчина, наверное, чуть старше Юми, в деловом костюме, но без галстука и с расстёгнутыми верхними пуговицами дорогой сорочки, что говорило о неформальной встрече. Его лицо было гладко выбрито, волосы, чуть длиннее обычного, зачёсаны назад, и взгляд был до неприличия серьёзным.

— У нас гости? — спросила Юми, украдкой изучая мужчину, подходя к родителям, чтобы поцеловать их.

Дайго поднял взгляд от своих чёток и тепло улыбнулся дочери.

Что-то слишком тепло и ласково, - подумала про себя Юми.

— Доброе утро, дорогая! Присаживайся. Позволь представить тебе Хидэки Хея. – и обратился к мужчине: - Хидэки, это моя дочь Юми.

Хидэки слегка поклонился в знак приветствия, не вставая со стула. В его глазах мелькнуло любопытство. Он внимательно, без стеснения изучал её.

— Очень приятно познакомиться, Юми-сан, — сказал Хидэки, его голос был низким и довольно приятным.

— Мне тоже, — ответила Юми, напоказ немного смущаясь под его пристальным взглядом. Она села на свободное место напротив Хидэки, рядом с матерью. Анастасия тепло улыбнулась дочери, но ничего не сказала.

Дайго подал знак, и перед Юми тут же поставили блюдо с креветками, которые были обязательны в день празднования дня рождения как символ долголетия.

— Вы мне не говорили, что у нас будет гость, — невинным голосом сказала Юми, незаметно для остальных сверкнув на мать злым взглядом.

Анастасия сделала вид, что не заметила этого.

— Простите, что помешал вашему завтраку, — сказал Хидэки, не сводя глаз с Юми. — Но возникло срочное дело.

— Да, — вклинился в разговор Дайго, — и я предложил ему остаться на праздничный завтрак. Ты же не против? — улыбаясь, спросил отец, но таким голосом, что даже если и хотелось возразить, то вряд ли бы осмелился.

— Поэтому прошу прощения, что без подарка, — добавил Хидэки.

Юми сжала салфетку, лежащую у неё на коленях. Её губы тронула мягкая улыбка, и, посмотрев прямо в глаза гостя, она произнесла:

— О, Хидэки-сан, что вы! Самое главное — это внимание и… прозрачность намерений, разумеется. Надеюсь, "срочное дело" не связано с покупкой контрольного пакета акций моей жизни? Деньги ведь не пахнут, но свадебное кимоно, купленное в спешке, обычно сидит не очень. Или я ошибаюсь, и вы просто решили скрасить мой скромный праздник своей обворожительной… серьезностью?

— Юми! — воскликнул Дайго.

А вслед за его возгласом Анастасия слегка пнула дочь под столом, но Юми проигнорировала родителей, продолжая, не отрываясь, с невинной улыбкой на лице, смотреть гостю прямо в глаза.

Хидэки хмыкнул и, взяв чашку с зелёным чаем сказал:

— Интересная постановка вопроса, Юми-сан. – Сделав из чашки маленький глоток, он продолжил. - Но я предпочитаю покупать только перспективные активы. И да, быстро купленное кимоно — это как инвестиции в мутную воду. Так что, пожалуй, я пока просто присматриваюсь. А вот насчет «ошибаетесь»… Возможно, вы недостаточно высоко оцениваете стоимость своего времени, Юми-сан. В наше время и серьезность может быть неплохим подарком, знаете ли. Особенно если учесть, какой дефицит этого «товара» наблюдается в обществе.

Да, ты покрепче бамбука будешь, – усмехнулась про себя Юми, а вслух сказала:

– А мне казалось, что в наше время в дефиците хорошее чувство юмора. – И, посмотрев на отца, спросила: – Отец, завтрак остывает, можно приступить? – И добавила: – Иначе боюсь опоздать на свидание, так заботливо организованное тобой сегодня днем… ммм… кажется, с сыном председателя логистической компании. – Юми снова посмотрела на гостя.

Хидэки дернул бровью и, улыбнувшись, сказал:

– Мудрый подход, всегда нужно рассматривать все предложения о сотрудничестве, главное – сделать верный выбор… На взаимовыгодных условиях. Условия, при которых ваш интерес будет учтен в первую очередь.

– Отец, ты считаешь его самым выгодным покупателем, раз Хидэки-сан сидит с нами за одним столом?

– Э… – Дайго не успел ответить, так как за него решил ответить гость:

– Речь не о покупке, Юми-сан… Речь о возможности создать нечто большее, чем имеем сейчас, но только – вместе…

Юми слегка прищурилась, словно примеряясь к его словам.

Стратегическое партнерство», значит? Ну-ну, сори, но у меня другие планы… – подумала она, а вслух сказала:

– Разве нужно больше, чем луна в полном сиянии? Скромность – вот мой путь, довольствуюсь тем, что имею, словно сакура, радующая глаз в свой миг цветения.

Хидэки отставил чашку и посмотрел прямо в глаза Юми, как будто сканируя ее душу.

Она бросила короткий взгляд на Дайго, который, казалось, застыл в неестественной позе, а затем снова повернулась к Хидэки. Не сводя с него глаз, она взяла палочки, подцепила одну из креветок на блюде, стоящем перед ней, положила её себе в рот, медленно прожевала, продолжая прожигать гостя взглядом. Затем отложила палочки в сторону и промокнула салфеткой уголок губ:

– Отец, мама, спасибо вам за прекрасный завтрак, – обведя их взглядом, поднялась со стула и демонстративно вежливо поклонилась им, потом снова посмотрела на гостя и сказала: – Хидэки-сан, была рада знакомству.

И, не дожидаясь, пока отец придет в себя, вышла из столовой. Быстро взбежав по ступенькам наверх и свернув за угол, она прижалась к стене, её грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Прикрыв глаза, она стала прислушиваться к своему пульсу.

Внизу послышались шаги и тихий разговор, Юми подошла к самому углу, за которым скрывалась, и стала вслушиваться в разговор.

10 Глава

Выйдя из такси, Юми прошла в лобби пятизвёздочного отеля, в который она, практически каждую неделю, на протяжении уже более пяти лет, приезжала на свидания с претендентами на её руку и сердце.

Ей-богу, прихожу сюда как на работу… – подумала Юми и посмотрела на часики на своём запястье. Обычно она опаздывала минимум на час в надежде, что очередной жених психанёт и, не дождавшись, свалит… Это – был для неё самый идеальный расклад, но таких смельчаков, не боявшихся гнева её отца, были единицы… как правило, все дожидались. Сегодня же она опоздала всего лишь на тридцать минут.

Недовольно цокнув, она пошла в сторону уборной, расположенной на первом этаже в самом дальнем углу, до которого, как правило, никто не доходил из гостей и постояльцев, так как на пути туда встречались еще по крайней мере парочка уборных.

Сегодня в отеле было почему-то достаточно многолюдно – туда-сюда сновали не постояльцы, а люди с бейджами на верёвках. Скользнув по одному из них взглядом, она прочитала, что мимо неё прошёл спикер симпозиума, посвящённого нейродегенеративным заболеваниям.

Скукота… – подумала Юми и пошла дальше, больше не обращая внимания на суету. Сейчас у неё была более насущная проблема – где найти козла отпущения, который сыграет решающую роль в её плане.

От матери она узнала, что отец серьёзно болен и действительно торопится поскорее отойти от дел и сосредоточиться на своём здоровье и любимой Анастасии.

– Мама, почему ты раньше не сказала? – воскликнула Юми, услышав новость. – И почему насчёт этого Хидэки не предупредила?! Ты действительно на моей стороне?

Юми была зла и разочарована, ведь подтвердились её опасения – мать никогда не станет ей надёжным союзником в стане врагов… по крайней мере пока жив отец… Юми вообще частенько чувствовала себя в семье , точнее в «их семье» третьей лишней. Нет, они, конечно любили её, но при этом Юми остро чувствовала себя недолюбленной...

– Прежде чем сотрясать воздух, выслушай! – сказала Анастасия, садясь в кресло у панорамного окна в спальне Юми. – Кстати, симпатичное платье, – сказала она, обратив внимание на наряд в руках дочери.

– Или говори, или уходи! Не надо мне зубы заговаривать.

– Грубая, как и твой отец, – фыркнула Анастасия и продолжила: – Во-первых, диагноз еще под вопросом, но даже если он не подтвердится, Дайго наконец-то понял, что в жизни есть и более важные и приятные вещи, чем компания и бандитский клан… Он устал…

– Бедняжка, – огрызнулась Юми.

– Юми, не смей! – осекла ее мать.

– Хорошо, что насчет Хидэки?

– Сама узнала только утром о планах Дайго, когда уже Хидэки пришел.

– Странно… - почти шёпотом произнесла Юми и внимательно посмотрела на мать.

«Врёт или не врёт?» – задалась она вопросом, а вслух спросила: – Отец, что-нибудь сказал по поводу моей выходки за столом?

– Нет, - пожав плечами, ответила Анастасия.

«Значит уже всё решено и моё мнение никому не интересно…» - подумала Юми, убирая платье обратно в гардеробную.

– Постой, ты что, всё же пойдешь на свидание с этим сынком из транспортной компании?

– А что? – Юми вся напряглась. – Отец сказал, что я могу не идти?

– Нет… Да, ты права, нужно идти, раз Дайго не сказал, что отменил.

Юми незаметно выдохнула, ведь если бы отец отменил это дурацкое, пустое свидание, это означало бы, что игры закончились и, если не завтра, то в самое ближайшее время, она пойдет под венец с этим Хидэки.

Значит, старый чёрт, решил напоследок ещё раз показать мне мое место… - подумала она, бодро стуча острыми шпильками по каменному полу отеля.

Да, для Дайго все эти бесчисленные свидания были не чем иным, как инструментом тонкого психологического давления на Юми. Чтобы она не забывала, кто главный, и сколько ни сопротивляйся, всё будет так, как он решит.

Ну, где найти козла отпущения? – снова подумала Юми, заходя в туалет.

С мрачным лицом она толкнула дверь и подошла к раковине, и когда собралась помыть руки, услышала протяжное, горячее:

– Ха-а-ах!

Юми замерла, в зеркале во всю стену над умывальниками отражалось её удивлённое лицо.

Послышалось? – подумала она, когда из какой-то кабинки снова донеслось не двусмысленное:

– Ха-а!… М-м-м!…

Первым её желанием было по-тихому ретироваться, и она уже смотрела на дверь, когда услышала, помимо женских стонов, мужское рычание и звук шлепка, когда рукой бьют по обнажённой плоти.

А затем – вздохи, издаваемые женщиной, стали ещё горячее и откровеннее, что Юми ей даже позавидовала. Она попробовала вспомнить, когда у неё был секс, от которого могло так снести крышу, что забываешь обо всём… даже о приличиях…

Никогда… – прикусив нижнюю губу, с досадой подумала она и решительно направилась к подозрительной кабинке. Чем ближе она подходила, тем громче, ярче и разнообразнее становились доносящиеся из неё звуки. К страстным вздохам и глухому рычанию добавились чавкающие шлепки, скрежет ногтей о дверь кабинки.

– Эй, голубки… – Юми несколько раз постучала в дверь. – Надеюсь, мне показалось, и там у вас на самом деле оказывается первая помощь потерявшему сознание, а не секс в общественном месте…

Юми была довольна собой – на её губах заиграла ехидная улыбочка, но ненадолго, потому что на её слова тут же последовала реакция! Но совсем не та, на которую она рассчитывала. Прямо-таки – совсем не та…

Мужчина за дверью стал ещё более яростно вколачиваться в женщину, сочные шлепки плоти о плоть ускорились, от чего женщина буквально стала благодарить богов за столь чудесный день. Но её партнёру явно не понравилось, что благодарят не его, и он несколько раз смачно шлёпнул женщину по заднице. Юми даже вздрогнула.

11 Глава

Юми скривилась, наблюдая, как нечто под названием «жених» оживился при её появлении. Чуть больше часа ожидания, казалось, ничуть не убавили его энтузиазма, а скорее наоборот – на щеках даже выступил робкий румянец. Но мыслями она всё ещё была в конференц-зале, где выступал ОН…

Юми проходила мимо зала, когда тот неожиданно взорвался аплодисментами и восхищёнными улюлюканиями, будто на сцену вышел какой-то популярный айдол. Юми притормозила у открытых дверей и – увидела его возле небольшой трибуны на сцене. На нём всё так же были джинсы и белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами… Только теперь он был в очках. И нужно признать, они ему добавили ещё больше огня и сексуальности.

"Хорош, гад…" – подумала Юми и, сама не понимая, как оказалась в первых рядах, около самой сцены.

Мужчина стоял под ярким светом софитов, а Юми с первого ряда откровенно рассматривала его.

С прищуром оглядев собравшихся, он поднял руку с микрофоном над головой, знак «успокойтесь», и зал стих.

– Я профессор Чонг, - заговорил он на родном языке Юми и почти без акцента, что удивило её. - Для тех, кто ещё не знает. Я профессор-зануда, изучающий нейродегенеративные заболевания… Меня предупредили, что будет много народа, но… – Он снова обвёл зал прищуренным взглядом. – Надеюсь, все по адресу, и никто дверью не ошибся? – На доли секунды он задержал свой взгляд на Юми, усмехнулся и тут же, потеряв к ней интерес, продолжил, а она тем временем, чувствовала, как её щеки опять стали гореть. – Сегодня я расскажу, что происходит в голове у человека, когда его мозг организует незапланированную вечеринку, которую никто не собирался устраивать, но он-то сам отрываются на ней – по полной!

По залу прокатилась волна смеха, а рядом сидящие с Юми женщины стали перешёптываться:

– Какой же он классный! – похныкивая, сказала одна. Юми покосилась на своих соседок.

– А я тебе говорила, – ответила ей вторая. – Ему бы на сцене выступать или вести какое-нибудь шоу на телевидении.

– Да, я даже готова про эту нейронную ерунду слушать, лишь бы он был рассказчиком.

Соседки захихикали, а Юми, не выдержав, громко цыкнула и сказала:

– Может, дадите послушать?

Две женщины извинились и замолчали, тем временем профессор Чонг продолжал:

– Итак, нейродегенерация. Представьте себе, что ваш мозг – это не небоскрёб, полный офисов и креативных сотрудников. Нет, ваш мозг – это, скорее, ветхий дом, который забыли отремонтировать. Поначалу кажется, ничего страшного. Протечка крыши? Подлатаем. Отваливается штукатурка? Подмажем. Но потом… бац! Рухнула несущая стена! И тут – начинается настоящее веселье…

В этот момент на экране за его спиной ожил большой экран и появился слайд с изображением мозга, поделённого на зоны по цветам. Мужчина махнул рукой в сторону слайда и сказал:

– Не пугайтесь. Это просто картинка из учебника. Здесь главное запомнить: все эти замысловатые штуки – нейроны – в какой-то момент начинают вести себя… неадекватно. – Перед тем как продолжить, он сделал глоток воды из бутылочки, стоящей на трибуне, затем посмотрел на аудиторию поверх очков и вдруг начал имитировать дрожь в руке.

– О-о-о…Болезнь Паркинсона… Значит, танцы без музыки – дрожь в конечностях и невозможность контролировать своё тело… О-о-о… в вас вселился злой дух…. Всё… Болезнь Альцгеймера? Ну, тогда забудьте о своей жизни – вам стёрли жёсткий диск.

На экране появляется изображение ластика, стирающего фотографию.

– Но ведь жизнь и так малоприятная вещь, согласны?

Из зала кто-то начал поддакивать ему, а кто-то – посмеивался.

– А когда и твой мозг начинает бунтовать, то вся твоя жизнь… И вовсе превращается в хаос, в руины… – На секунду профессор Чонг стал серьёзным. – Наша задача – найти решение этих проблем и сделать жизнь пациентов более долгой и качественной.

Зал взрывается одобрительными аплодисментами, Юми фыркает себе под нос, поднимается с места и вдруг слышит:

– Уже уходите?

Юми невольно вздрагивает и поднимает глаза на профессора Чонга, и – помимо его взгляда – чувствуя на себе сотни глаз собравшихся.

"Ах, ты ж…" – единственное, что успевает подумать она, прежде чем сказать:

– Дверью ошиблась, – выпаливает она, мысленно проклиная свою импульсивность, которая сегодня полностью вышла из-под контроля.

Профессор Чонг удивлённо вскидывает брови, явно не ожидая такого ответа. Его губы трогает едва заметная усмешка.

– Дверью? – повторяет он. – Что-то мне подсказывает, двери – ваше слабое место… Часто ошибаетесь, – низким голосом говорит он, не сводя с неё глаз.

Юми буквально чувствовала, как воздух вокруг сгущался от напряжения. Зал замер, в ожидании продолжения спектакля, а она, застигнутая врасплох собственной глупостью, пыталась сохранить лицо перед ним и всеми присутствующими.

– Простите великодушно, профессор Чонг, – её голос звучал ровно, несмотря на бешено колотящееся сердце. – Вы правы, что-то сегодня мне не везёт… с дверями. Кстати! – Воскликнула она, ещё больше привлекая всеобщее внимание. – Кажется, я нашла нужную дверь! – С этими словами Юми театрально указала пальцем на дверь в конце зала. – О! Это, наверное, выход, который я искала! Что ж, простите за беспокойство, и продолжайте… ваше укрощение строптивых нейронов, – закончила Юми, не забыв добавить колкость в свой тон. Развернувшись на каблуках, она гордо прошествовала к "нужной" двери, стараясь не смотреть на ухмыляющегося Чонга.

12 Глава

Лёгкий ветерок играл с тёмными волосами Юми, когда она неспешно прогуливалась по ухоженному саду отеля. Здесь, скрытая за высоким забором и густой зеленью от шумного мегаполиса, она старалась избавиться от воспоминаний о сумбурных событиях этого дня и сосредоточиться на действительно важном…

А, пожалуй, это самый запоминающийся мой день рождения, - думала она.

Юми слушала, как под ногами тихо шуршит гравий, и медленно, полной грудью, вдыхала сладковатый аромат цветущих роз.

Как там сказал Киба… Наступило время тайяку… Хмм, ну что же, интересное начало возраста «большой беды», – ухмыльнулась она.

Юми подошла к небольшому искусственному озеру, через которое был перекинут с бортиками чуть выше щиколотки – изящный каменный мостик. Секунду подумав, ступила на него, любуясь отражением неба в спокойной глади воды, а затем пошла по мостику… Но едва Юми дошла до середины, как внезапно, словно вихрь или ураган, что-то налетело на неё сзади – и сильно толкнуло в плечо.

Не успев даже вскрикнуть, Юми полетела вниз, в прохладную воду. Навыки крав-мага помгли – она успела сгруппироваться, и падение не закончилось травмой.

Однако, её коктейльное платье мгновенно намокло и превратилось в бесформенную, несуразную тряпку, да и дорогая сумочка, была безвозвратно испорчена. Юми попыталась подняться, но скользкие камни на дне не давали ей удержаться на ногах. Вдобавок одна туфля за что-то зацепилась – и её нога выскользнула из изящной лодочки.

— Чёрт! — воскликнула Юми, ударив кулачками по мутной поверхности озера – и сразу вокруг неё взметнулись брызги, часть из которых попала ей в глаза. Зажмурившись, она провела влажной рукой по лицу, размазывая по нему и так уже потёкший макияж.

Когда она снова открыла глаза, прямо перед её носом возникла крепкая мужская рука, протянутая, чтобы помочь подняться на сушу. Юми подняла взгляд, и её глаза встретились с серыми глазами Чонга. Юми машинально успела для себя отметить, что профессор снял очки и успел переодеться – теперь на нём были темные брюки и такого же цвета тонкая водолазка, да и волосы были уложены куда более тщательно. В его взгляде не было ни удивления, ни тревоги, а лишь усмешка.

А-а-а… тебе смешно?! – зло подумала Юми и, скривив губы в подобии улыбки, схватила Чонга за запястье. Тут же – с силой потянула на себя.

И – мир для Чонга перевернулся, вскоре он уже оказался рядом с ней в холодной воде.

Юми отступила в сторону и наблюдала за барахтающимся и выкрикивающим нечленораздельные ругательства профессором, которые, впрочем, тут же и тонули в воде. Затем Чонг увидел перед собой Юми – её лицо было искажено в злобной гримасе, а холодный взгляд не предвещал ничего хорошего. Он было открыл рот, собираясь высказать ей все, что о ней думал, но не успел, получив от неё точный удар прямо «под дых». Воздух выбило из лёгких Чонга, и он согнулся, вместо слов из его рта вылетали рванные хрипы.

- Fuck*! – наконец выдавил он.

Пока Чонг, жадно глотал воздух, пытаясь прийти в себя, Юми, не выпуская сумочку из руки, ловко подтянулась на руках на мостик и через секунду уже стояла на нём, с презрением глядя на профессора сверху в низ. Откинув назад мокрые пряди волос, липнущие к лицу, она окинула взглядом свои испорченные наряд и сумочку – злобное шипение сорвалось с ее губ.

Вода стекала с её волос, одежды и сумочки, оставляя мокрые следы на камнях. Скинув оставшуюся туфлю с ноги, она поёжилась и почувствовала дрожь по всему телу, но дрожала не столько от холода, сколько от кипящей внутри ярости.

— Эй, придурок! — выпалила Юми, едва отдышавшись. — Ты что творишь, а?! Какого черта?!

Чонг посмотрел на неё и, сплюнув, побрёл к мостику, с трудом преодолевая толщею воды. Он решил повторить путь Юми и также забраться на мостик, но – то ли он ещё не отошел от встряски, то ли оказался менее спортивным, чем ей показалось ранее, но подтянувшись на руках и закинув ногу на мостик, он тут же соскользнул обратно в воду. Свой неудачный акробатический этюд он отметил злобным рыком.

Юми не стесняясь злорадно рассмеялась и, когда он во второй раз повторил свою попытку, беспомощно повиснув на руках, цепляясь за мостик, ей даже стало стыдно за него и за свои мысли, в которых он был возведен в ранг холодного альфа-самца, а по факту – оказался не пойми кем.

- Клоун, - сказала Юми и, быстро сократив расстояние между ними, схватила его за шкирку и помогла Чонгу забраться на мостик.

Он, тяжело дыша, сидел на мокрых камнях мостика, исподлобья бросал на Юми взгляд, полный ненависти и отчаяния, но ей было всё равно… Вода с профессора стекала ручьями.

– Зачем ты это сделал? – спросила Юми.

Чонг растерянно заморгал… Тогда Юми присела на корточки перед ним и схватив профессора за воротник водолазки ещё раз спросила, выговаривая каждое слово по слогам:

- Зачем ты это сделал?

Но Чонг смотрел на неё совершенно растерянным взглядом – словно он ни слова не понял из того, что она сказала...

Бред какой-то… - подумала она.

Ведь ещё час назад, Чонг со сцены демонстрировал просто превосходное владение японским языком, перед сотнями зрителей…

— Sorry*… - наконец произнёс он и замялся.

Серьёзно?! – пронеслось в её голове, окинув его взглядом полного недоумения.

— Come on, man, are you serious?* - чертыхнувшись, Юми перешла на английский, на что он лишь приподнял бровь. — Это ведь ты меня толкнул, да?!

— Сумасшедшая! – воскликнул он и отбросил её руку, крепко сжимавшую в кулаке воротник его водолазки. - Я просто проходил мимо и увидел, что ты упала….

— О-о, правда? — Юми презрительно скривила губы. — И ещё так удобно, что рядом никого нет, чтобы подтвердить твоё «просто проходил мимо». Как ты вообще стал профессором?! – Воскликнула она, поднимаясь на ноги и скрещивая руки на груди. – Значит, не можешь простить, что застукала тебя со спущенными штанами в женском туалете? А?!