Путь ненависти

Пролог

3 месяц, 173 год после войны.

— В этот раз у нас получится. Обязательно получится.

Она говорила это снова и снова, почти шепотом, но с какой-то пугающей уверенностью. Пальцы выводили знаки на холодном камне, сплетающиеся в нечто правильное… или почти правильное.

— Он уехал, — напомнила она, бросив на меня взгляд через плечо. — Далеко. У нас есть не меньше недели.

Я кивнула. Пыталась дышать ровно. Пыталась согреть онемевшие пальцы. Холод проник под кожу, в кости, в саму кровь. Я ходила по комнате кругами, прислушиваясь к глухим ударам собственного сердца. Оно било тревогу.

Она в который раз сверялась с книгой, бегло читала строчку за строчкой, и пальцы её не дрожали. Совсем.

— Наших сил хватит, — сказала она. Твёрдо. Так, как будто этого достаточно, чтобы стало правдой. — Я всё перепроверила. Мы сможем.

Я кивнула, сжав зубы. Ноги подкашивались. Воздух пах чем-то горьким, железным.

— Смотри, всё точно, как должно быть, — она показала на круг. — Чисто. Без искажений. Нам останется только... влить силу. Одновременно. На счёт три.

Я сделала шаг к центру круга. Сердце гулко стучало в ушах.

Но не было ни счёта, ни трёх.

Была вспышка. Свет, режущий глаза. Как будто мир разломался, и оттуда, из разлома, вышел он.

Наш кошмар.

Тот, кто должен был быть далеко.

Он двигался медленно, даже лениво, как хищник, уверенный в добыче.

Я не успела вдохнуть. Он уже стоял рядом. Рука сомкнулась на её запястье и подняла тело вверх. Как будто она была не человеком, а тряпичной куклой.

— Как невежливо, девочки, — голос его был таким же мягким, как и всегда. Почти ласковым. — Опять нарушаете правила. Придётся вас наказать.

Я не двигалась. Стояла в центре круга, как надо. Он был построен правильно. Должен был быть.

Его пальцы сжались.

Я услышала хруст костей.

Боль пронзила меня, будто это мою руку он ломал. Кожа загорелась огнём, кости дрожали от напряжения, но я не могла даже закричать.

Её крик прорезал пространство.

— Сейчас! Вливай всё!

Я сорвалась. Поток магии вырвался из меня, хлынул в линии, заполняя каждую руну, каждую черту, каждый изгиб сплетения. Руны ожили, закружились, но вместе с этим пришёл хруст — громкий, болезненный, как если бы разрывали плоть.

Я снова почувствовала боль. Резкую, нечеловеческую. Моё плечо жгло, как в огне. Но это не моя боль. Это её.

Я подняла глаза.

Он оторвал ей руку. Просто, без усилий.

Мир померк.

Нет.

Нет-нет-нет.

Это можно исправить. Всё можно исправить. Нужно только сделать шаг вперёд. Шаг — и всё вернётся назад.

Но она уже смотрела на меня. Глаза полные боли… и понимания.

Она кивнула. Её пальцы описали короткое движение. Магия вспыхнула и поднялась вихрем, обвивая меня, втягивая.

И тогда я поняла.

Спасётся только одна из нас.

Я закричала. Крик сорвался с губ, но звук исчез, поглощённый магией.

Последнее, что я увидела, прежде чем всё исчезло, — его лицо. Улыбающееся. Широко, хищно. И пальцы на её шее, так легко и небрежно обрывающие её жизнь.

Часть меня.

Глава 1

7 месяц, 178 год после войны.

Дом стоял на окраине деревни, в тени старых дубов, чьи ветви скрипели на ветру. Небольшой, светлый, утопающий в зелени сада. Я сама высаживала цветы под окнами, как по утрам их лепестки ловили первые лучи солнца. Здесь всегда пахло травами, развешенными пучками под потолком.

Я ещё раз оглянулась, задержав взгляд на знакомых ставнях, и шагнула дальше, на тропинку.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. В воздухе пахло травами и влажной землёй — за день солнце успело хорошо прогреть лес, но теперь жара отступала, оставляя после себя лёгкую дымку над землёй. Я осторожно ступала по тропинке, ловко обходя корни и камни. Моя длинная юбка из лёгкой ткани слегка шуршала, цепляясь за ветки, а рыжие волосы, собранные в свободный пучок, развевались под лёгким ветерком. В плетёной корзине уже лежало несколько пучков мяты и зверобоя, но мне хотелось найти ещё немного трав — запасы у меня почти закончились. Я подняла голову, прищурившись: в просвете между деревьями виднелась небольшая поляна, на которой обычно росли нужные мне травы.

Я уже собиралась выйти на знакомую поляну, когда мир вокруг внезапно застыл.

Запах.

Не просто запах — вонь.

Едкая, металлическая, противная до тошноты. Запах свежей крови. Много крови. Моё тело замерло, словно вкопанное в землю. Я не могла пошевелиться, не могла даже дышать. К горлу подступила тошнота. Сердце сбилось с ритма, заколотилось так быстро, что больно ударяло в грудную клетку.

Передо мной, на поляне, шевелились тени. Огромные, тёмные, неестественные. Чудища. Их было шесть. Уродливые, долговязые твари, выше трёх метров. Их тела — покрытые буграми, наростами, тёмно-бордовой, почти чёрной кожей. Передние лапы — длинные, когтистые, уродливые. Но самое ужасное — их пасти. Раскрытые в порыве кровавого пиршества, полные длинных, изогнутых клыков.

Они поедали тела. Людские.

Мой желудок сжался, и я едва сдержала рвотный позыв. Горло сковало, словно кто-то сдавил его рукой. Я хотела бежать, кричать, что-то сделать, но моё тело не слушалось. Оно будто окаменело, прикованное к месту ужасом. Только смотрела, как одно из существ перестаёт жевать, замирает, а затем медленно поднимает голову.

Его глаза были чёрными. Не просто тёмными — бездонными, пустыми. Оно принюхалось, и я увидела, как его ноздри раздуваются, улавливая мой запах.

Оно двинулось в мою сторону.

Я не могла двинуться.

Не могла закричать.

Я хотела сделать шаг назад. Я *должна* была. Но ноги не слушались. Всё внутри сжалось в крошечный комок, дыхание застряло в груди.

Чудище наклонило голову, как будто разглядывало меня. Принюхалось.

А потом сделало шаг.

Ещё шаг.

Мысли путались, сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь лес. Я чувствовала, как холодный пот стекает по спине, а руки сжимают корзину так сильно, что пальцы начали неметь. Чудище приближалось, медленно, словно наслаждаясь моим страхом. Его когти царапали землю, оставляя глубокие борозды.

Я знала, что умру.

Сейчас.

Здесь.

Шорох. Едва различимый, но достаточно громкий, чтобы пробиться сквозь гул крови в ушах.

Где-то позади что-то двинулось, но я не могла обернуться. Всё, на что хватало сил — смотреть в эти чёрные глаза, в которых не было ни капли разума. Только голод.

И тут, словно прорвав завесу ужаса, раздался резкий свист — короткий, рваный.

Чудище передо мной резко дёрнулось и упало. Я не успела понять, что происходит, но в следующий миг земля передо мной взорвалась снопом пыли и камней. Оглушительный гул прорезал воздух.

Магия.

Я зажмурилась, прикрывая лицо руками, и в тот же момент раздался рык — низкий, яростный, срывающийся на хрип.

А потом всё завертелось.

Сначала я увидела вспышку — ослепительно-голубую, прорезающую сгущающиеся сумерки. Потом мелькнуло движение: два силуэта.

Они двигались так быстро, что я едва успела понять, что происходит. Они словно были сотканы из света и тени, скользя между чудовищами с нечеловеческой скоростью. Но магия, казалось, почти не действовала на тварей. Она отскакивала от их тел, почти не причиняя вреда.

Я видела, как один из мужчин крикнул что-то на незнакомом языке, но я не понимала слов. Его голос был резким, полным ярости. Одно из существ повернулось ко мне, и я поняла, что остаюсь тут лёгкой добычей.

Я должна бежать. Сейчас!

Но прежде чем я смогла сдвинуться с места, оно резко рвануло в мою сторону.

Чужой голос прорезал воздух:

— Беги!

Но я не смогла.

В следующий миг кто-то толкнул меня в сторону. Я упала на землю, боль пронзила бок.

Открыв глаза, я увидела, как мужчина с чёрными волосами сражается с чудищем. Его меч сверкал, но тварь была быстрой. Один из её когтей вспорол ему в руку, и он зарычал. Перехватив меч в левую руку, незнакомец отрубил чудищу голову. По его правой руке текла кровь, смешиваясь с чем-то чёрным.

Глава 2

7 месяц, 178 год после войны.

Когда небо на горизонте окрасилось первыми бледными лучами, я поднялась с кровати. Глаза жгло от усталости, но лежать больше не было сил. Мне нужно было вырваться отсюда. Хотя бы на час.

Тихо накинув плащ, я вышла из дома.

Воздух был свежий, прохладный, пропитанный влажностью после ливня. Деревня просыпалась медленно: где-то слышалось ржание лошадей, запах хлеба плыл из пекарни, торговцы уже расставляли товар на прилавках.

И только я чувствовала себя чужой.

Я шагала между лавками, вылавливая обрывки разговоров, но мысли всё равно возвращались к ночи.

Я впервые видела столько смертей.

Сердце сжалось.

Сколько людей погибло? Были ли у них семьи? Кто их будет искать?

Я попыталась отвлечься, глядя на фрукты в плетёных корзинах, на куски мяса, развешанные у мясника. Но даже запахи, обычно такие привычные, теперь будто мешались с тем, что я чувствовала тогда.

Металлический привкус крови.

Боль и страх.

Мне захотелось схватиться за голову и стереть эти воспоминания, но они прочно вцепились в меня, как репейник в ткань.

— Говорят, снова кто-то пропал, — донеслось до меня.

Я замерла.

— Торговцы, что шли через лес. Так и не добрались.

Я медленно повернулась в сторону говоривших.

Двое мужчин — кузнец и староста — беседовали у колодца.

— Думаешь, снова разбойники? — спросил один.

— А кто ещё?

Я прикусила губу, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Я знала, кто.

Существа, которых я видела.

Но сказать? Это означало бы, что они отправят отряд, и тогда они увидят…

Тех тварей.

Каитиро.

Что с ним сделают? Он едва стоит на ногах. Они даже не станут разбираться, просто обвинят.

А что сделают со мной?

Голова закружилась. Я развернулась и быстрым шагом направилась обратно.

Когда я вернулась, Каитиро уже сидел за столом, разложив перед собой лист с чертежами.

Я замерла в дверях.

— Вам уже лучше? — спросила я, стараясь не смотреть на него слишком пристально. Он выглядел ещё бледным, но держался. Это был хороший знак.

Каитиро не отвёл взгляда от схем. — Что вы делаете?

Он не отрывал взгляда от бумаги, продолжая аккуратно прорисовывать новые линии.

— Создаю схему плетения, чтобы человек мог отправить сигнал о помощи в мой мир.

Я подошла ближе.

Передо мной раскинулась сеть линий — огромная, запутанная, сложная, будто паутина, в которой не видно ни начала, ни конца.

Я никогда не видела подобного.

— Попробуешь сделать? — спросил он, едва заметно кивая на плетение. — Начинается с базового символа. Видишь квадрат? Потом вплетаешь нить магии…

Я замахала руками, отступая.

— Подождите! — слова вырвались прежде, чем я успела их сдержать. — Я не смогу! Я никогда такие не делала, это слишком сложно для меня. Да и резерва всё равно не хватит… У меня 2200 единиц, а тут будто все 5000 потребуется…

Каитиро нахмурился.

Я нервно облизала губы.

— Даже если бы у меня был полный резерв, я не удержу это плетение. Оно слишком сложное. У меня просто… не хватит контроля.

— Единиц? О чём ты? — он посмотрел на меня с лёгким недоумением. — Но да, плетение не простое.

— У людей принято измерять резерв и плетения в единицах, — удивилась, что он не знает об этом. — Это помогает понять, сколько магии нужно для стандартных плетений. У меня, например, 2200 единиц. Этого достаточно для базовых заклинаний, но для такого сложного плетения, как ваше, нужно гораздо больше. Например, основа для защитного плетения затратила бы 250 единиц…

Он кивнул.

— Кроме того, — продолжала я, — чтобы создать такое плетение, нужно не только много магии, но и огромный опыт. Нужно уметь выстраивать сложные узлы, контролировать каждую нить, чтобы они не спутались и не разрушили всё плетение. Даже если бы у меня был резерв в 5000 единиц, я бы не смогла это сделать. Мне не хватит навыков.

Я снова посмотрела на схему. Она казалась запутанной, почти хаотичной, но в ней явно был порядок, который я не понимала.

— Чтобы построить что-то такое, нужно… не знаю, годы практики. Я не уверена, что вообще знаю кого-то, кто сможет это повторить.

Каитиро откинулся на спинку стула, выдыхая.

— Понятно.

Он явно был разочарован.

— Но я могу поспрашивать, — добавила, прежде чем успела передумать. — Когда вернусь в город, узнаю, есть ли маги, которые любят создавать такие сложные плетения.

Глава 3

7 месяц, 178 год после войны.

Каждое утро начиналось одинаково. Для него.

Стоило солнцу едва приподняться над горизонтом, как Каитиро уходил во двор. Я слышала, как скрипят половицы, как аккуратно закрывается дверь. Иногда я просыпалась от этого. Иногда уже сидела у окна, грея руки о чашку чая, и смотрела, как он тренируется.

Он не знал, что я наблюдаю. Наверное.

…Хотя, с ним я никогда не была уверена.

Каитиро был слишком сосредоточен. Ровные, точные движения, в которых чувствовалась отточенность. Он будто возвращал себе то, что когда-то потерял, и каждое утро напоминал телу, как это — быть сильным. Быть тем, кем он был до… до всего, что с ним случилось.

Иногда я ловила себя на том, что забываю дышать. Замираю, прижав ладони к щекам, не отрывая взгляда от того, как напрягаются мышцы у него на руках, когда он бьёт в пустоту. Он всегда снимал верхнюю одежду и оставался с обнажённым торсом.

Я сглотнула, заставляя себя отвести взгляд. Он не должен знать.

Но он был… красивым. Слишком красивым, чтобы на это смотреть и не смущаться. Я не должна была пялиться. Мне ведь совсем не интересно, как у него двигаются мышцы под кожей. Или как капли пота стекают по его шее к ключицам…

Я закашлялась, опомнившись, и прижала пальцы к губам. Нет, всё же не должна была пялиться.

— Может, вместо того чтобы любоваться, присоединишься ко мне? — раздался его голос так внезапно, что я вздрогнула и едва не расплескала остатки чая.

Он не смотрел прямо на меня. Нет. Он продолжал двигаться — шаг вперёд, разворот корпуса, точный выпад, и только потом обернулся через плечо. Глаза прищурены, на губах — что-то очень похожее на усмешку.

Я замерла, как будто меня застали за чем-то ужасно неприличным. Хотя…

По-моему, так и было.

— Я… я просто…

— …наблюдаешь. — Он кивнул, не давая мне договорить. — Это я заметил. Уже несколько дней подряд.

Я почувствовала, как уши начали гореть. Отлично. Теперь он точно знал.

— Прости, — выдохнула я, пытаясь собрать остатки достоинства. — Я не хотела мешать.

— Ты не мешаешь. — Его голос стал чуть мягче. — Но я бы не отказался от спарринг-партнёра.

— Я не люблю сражаться, — честно призналась я.

Он хмыкнул, коротко, едва заметно.

— Именно поэтому стоит попробовать.

Я колебалась. Очень. Но ноги сами понесли меня во двор, словно между нами натянулась тонкая нить, которую я не смогла разорвать.

Он продолжал двигаться, напевая что-то негромко себе под нос. Мелодия была незнакомой, но странно притягательной. Настроение у него явно было хорошим, даже слишком для столь раннего утра.

Я остановилась в двух шагах от него, не зная, что делать дальше. Просто стояла, сжимая в пальцах рукоять кинжала, и чувствовала себя совершенно не в своей тарелке.

— Нападай, — сказал он просто.

Я переминалась с ноги на ногу, прежде чем всё-таки заставила себя поднять руку и сделать неловкий выпад вперёд. Глупо получилось. Если бы он хотел, уже перехватил бы моё запястье.

Каитиро только вздохнул, но мягко, почти терпеливо.

Он шагнул ко мне. Не быстро, но достаточно близко, чтобы я непроизвольно сделала полшага назад. Остановилась. Заставила себя остановиться.

— Не бойся. Я не трону, — голос его был ровным, тихим, но от этого кожа у меня пошла мурашками сильнее.

Конечно, не тронет. Никогда бы не тронул. Но дело было не в этом.

Он стоял передо мной… слишком близко. На нём ведь были только тренировочные штаны, и я снова поймала себя на том, что взгляд то и дело соскальзывает ниже линии его ключиц. Никакой ткани, никаких барьеров. Только кожа, только гладкие, мощные мышцы под ней.

Я спешно подняла взгляд выше. Но это оказалось ошибкой.

Зелёные глаза смотрели прямо на меня. В них было спокойствие. Уверенность. А я… я ощущала, как горячо горят уши. И точно знала, что щеки сейчас такого цвета, что Вейра, моя подруга, уже начала бы вовсю подтрунивать надо мной.

— Стойка, — сказал он, спокойно, будто не замечая того, что я, похоже, забыла, как дышать.

Каитиро поднял руки, показывая. Его плечи слегка напряглись, мышцы на животе чётко обозначились под кожей. Я отвела взгляд, сосредоточившись на пальцах. Длинные, изящные…

Он медленно развёл ладони, показывая, как мне держать руки.

— Ты должна держаться прямо, но не зажиматься, — продолжал он, делая шаг ещё ближе. Тепло его тела обдало меня, как будто рядом развели костёр. И тогда я снова ощутила его запах.

Тот самый.

Тёплый, терпкий аромат заполнил лёгкие — смолянистый, глубокий, с тонкими дымчатыми нотами. Он тянулся следом, убаюкивающий, пряный, с той самой горьковатой ноткой…

Я замерла, резко осознав: этот запах был тогда, когда он нёс меня на руках. Тогда он окутывал меня точно так же — и оставался на коже ещё долго после.