Путь отпетого. Миссия для богини

Глава 1

Все персонажи, события, организации и локации, представленные в данном литературном произведении, являются плодом воображения автора и носят исключительно художественный характер. Любые совпадения с реальными людьми, ныне живущими или умершими, с историческими событиями, коммерческими предприятиями или географическими названиями являются случайными и непреднамеренными.

Данная книга — художественный вымысел. Автор не преследует цели отразить, комментировать или интерпретировать реальные события прошлого, настоящего или будущего. Все мнения, выражаемые персонажами, принадлежат исключительно им и не отражают взгляды автора. Произведение не содержит скрытых посланий. Его цель — развлечь и погрузить в атмосферу истории, а не повлиять на ваше восприятие действительности.

Глава 1

Каин

Первый глоток «Джек Дэниелс» всегда самый важный. Он не просто обжигает горло – он смывает шелуху будней, оставляя только суть. А суть сегодня была проста: я сидел в уютном полумраке «Эдема», потягивал виски, и в кармане моей кожанки лежал билет на рейс SU-1450. До вылета оставалось шесть часов. Меня искали все, кому не лень, а я пил виски и смотрел, как за окном дождь размазывает огни ночного города в грязные акварельные пятна.

Искали, конечно, за «Солнце». Так прозвали в наших кругах ту самую, очень ценную вещь. Алмаз «Утренняя Заря» весом в двести карат. Безупречный, как слеза ангела. Я его не просто украл. Я его забрал. У стального сейфа Григория, человека, чье имя произносят шепотом, даже когда он в другом городе. Все думали, его «Крепость» неприступна. Все ошибались. Я просто нашел трещинку в его броне. Звали эту трещинку Алиса, его новая молодая жена. Немного обаяния, немного обещаний, и вот ты уже не вор, а освободитель прекрасной дамы из позолоченной клетки. Правда, даму я, конечно, кинул. Бизнес есть бизнес.

Мой телефон вибрировал, танцуя по стеклянной столешнице. Я посмотрел на экран – «Неизвестный номер». Пятый за вечер. Я отправил вызов в бездну и сделал еще один глоток. Теплая волна растекалась по жилам, убаюкивая внутреннюю тревогу. Меня уважали, меня ценили. Григорий, тот самый, до ограбления, как-то сказал за столом, кивая в мою сторону: «Каин? У этого парня светлая голова и темные руки. Цена ему – целое состояние». Теперь эти «темные руки» сжимали стакан с виски, а «целое состояние» лежало в сейфе аэропорта, аккуратно упакованное в дипломат с двойным дном.

Я крал всегда. Сначала конфеты из киоска, потом кошельки из карманов, потом сердца и секреты. А потом пришло понимание, что воровать идеи, планы, чужие иллюзии – куда выгоднее. «Солнце» было моей лебединой песней. Итоговым аккордом. После этого – только шум прибоя, жаркое солнце на коже и холодная выпивка в руке. Никаких Григориев, никаких «авторитетов», снующих как тараканы по ночному городу.

Дверь в кафе открылась, впустив порцию влажного холодного воздуха и двух коренастых парней в спортивных костюмах. Мои пальцы инстинктивно сжали стакан. Они окинули зал взглядами сканеров, остановились на мне на секунду. Прошли к стойке, заказали по пиву. Мои мышцы расслабились. Свои. Вернее, не мои уже. Бывшие. Они меня не тронут. У них свои дела.

Ко мне подошел бармен, Леха. Старый знакомый.
— Каин, все тихо? — спросил он, протирая бокал.
— Тише воды, ниже травы, Алексей, – улыбнулся я. – Просто жду свой рейс.
Он кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, читая невысказанное. — Слышал, Гриша бешеный. Говорит, тому, кто найдет… ну, ты понял, пол-состояния отвалит.
— Пусть ищет, – я отпил еще виски. – Мир велик.
— Ага, – хмыкнул Леха. – Только Гриша его весь своим считает.

Он отошел, а я закрыл глаза и представил. Не Гришу с его перекошенным от ярости лицом, не ментов, которые уже, наверное, прочесывают все вокзалы. Я представил белый песок, который обжигает пятки, шум волн и девушку с напитком в руках, подходящую ко мне. Никаких имен, никаких прошлых жизней. Только солнце. То самое, настоящее, которое греет, а не лежит в сейфе мертвым грузом.

Я достал из кармана телефон и билет. Бангкок, через Стамбул. Одна фамилия, одно имя. Не мое, конечно. Но отныне – мое. Я положил билет обратно, поймав себя на мысли, что постоянно его проверяю. Словно боялся, что он испарится.

Еще одна вибрация. На этот раз смс. Я открыл его.
— Бортовой номер Т-787. Вас встретят. Все чисто. Деньги получены.
Я стер сообщение. Купленные менты в аэропорту – моя страховка. Часть от «Солнца» уже работала на меня, обеспечивая зеленый коридор до трапа.

Я допил виски, поставил стакан на столик, оставил под ним крупную купюру. Пора было двигаться к машине. Вставая, я поймал на себе взгляд тех двух ребят у стойки. Один из них, со шрамом на щеке, едва заметно кивнул мне. Мол, счастливо, братан. Я так же едва заметно кивнул в ответ. Отдавал честь миру, который оставался за моей спиной.

Вышел на улицу. Дождь тут же принялся стучать по коже кожаной куртки. Я застегнул ее, поднял воротник и шагнул в сторону огней машин, оставляя за спиной «Эдем»,

Я втиснулся в кресло своего старого, но верного «Ягуара», рычаг — на драйв, и машина плавно тронулась с места. Город встретил меня мокрым асфальтом, в котором пульсировали отражения фонарей. Я взял курс на аэропорт, но уже через пару поворотов это самое чувство, шестое, собачье, зашевелилось на затылке.

В зеркале — фары. Ничего особенного. Такие же, как у сотен других машин. Но эта — серая «Тойота» — появилась сразу, как я выехал из-за угла, и висела на одной дистанции. Слишком ровно. Слишком настойчиво.

— Ну что, ребята, — пробормотал я, — решили проводить?

Я свернул с прямого пути, сделал крюк через спальный район. «Тойота» — за мной. Я прибавил газу, проскочил на желтый. Она лихо просочилась следом, уже не маскируясь.

В животе похолодело. Время поджимало в прямом смысле слова. Я взглянул на часы. Светящиеся цифры безжалостно отсчитывали минуты до моего рейса. До свободы. До солнца.

Глава 2

Каин

Адская кузня в висках. Каждый удар пульса – будто молотом по наковальне черепа. Я застонал, заставил себя открыть глаза.

Мир был мутным, плыл. Я тряхнул головой, пытаясь стряхнуть оцепенение, уперся взглядом в лобовое стекло и обомлел.

Впереди моей машины не было ничего. Ни обломков, ни встречной иномарки, в которую я, черт побери, должен был врезаться. Ни клочка железа на асфальте. Только ровная, заснеженная дорога, уходящая в темноту.

— Померещилось? – прошептал я, и голос мой прозвучал хрипло и непривычно громко в давящей тишине.

Я схватился за голову. Сколько я тут уже торчу? Где скорая? Где эти козлы на «Тойоте»? Я резко взглянул в зеркало заднего вида, ожидая увидеть разбитое лицо.

Но нет. Лицо было целым. Совершенно целым, если не считать небольшого, свежего шрама, который рассекал кожу под левым глазом. Я провел по нему пальцем. Ни крови, ни боли. Просто тонкая белая линия, которой еще полчаса назад не было.

— Че за глюк? – уже громко пробормотал я и дернул ручку двери.

Дверь со скрипом открылась. Я вывалился наружу и замер в полном ступоре. Моя машина... она была цела. Ни царапины, ни вмятины. Словно я не на всей скорости врезался во встречку, а просто неаккуратно припарковался.

И тут меня обжег ледяной ветер. Он продул насквозь, заставив содрогнуться. Я запахнул кожанку и, наконец, осмотрелся по-настоящему.

Кругом была зима. Глубокая, снежная. Зима твою мать! Хлопья снега медленно падали с черного неба, ложась на крыши домов и голые ветви деревьев. На витринах магазинов горели гирлянды, в окнах квартир мигали разноцветные огоньки, стояли нарядные елки. Весь город был украшен к Новому году. Прямо как в тех дурацких открытках. Новый год? Серьезно? Сейчас же осень!

Но людей не было. Ни души!

Ни машин на дороге. Ни смеха за окнами. Ни единого звука, кроме завывания ветра и хруста снега под моими ботинками.

— Эй! – крикнул я, и мой голос одиноко прокатился по заснеженной улице. – Люди! Кто-нибудь!

Ответом была только тишина. Глухая, абсолютная. Даже эхо не отозвалось.

Я прошелся к ближайшей витрине с гирляндами и Дедом Морозом. Внутри было темно и пусто. Ни продавцов, ни покупателей.

Паника, холодная и липкая, подползла к горлу.

— Че за глюки-то? – уже почти закричал я, обращаясь к безразличным елкам и гирляндам. – Где я, блять?

Мне никто не ответил. Только снег продолжал падать, засыпая мой целый, невредимый «Ягуар» и меня самого – единственного человека в этом праздничном, мертвом городе.

Я стоял посреди заснеженной улицы, и паника медленно, как ледяная вода, поднималась по позвоночнику. Этот праздничный город-призрак был страшнее любой погони. Там, в реальном мире, был хоть враг, был вызов. А здесь — ничего. Только я, ветер и мигающие гирлянды.

— Ладно, Каин, не теряй голову, — пробормотал я сам себе, возвращаясь к машине. — Надо двигаться.

Дверь «Ягуара» снова скрипнула, словно жалуясь на холод. Я рухнул на сиденье, повернул ключ. Двигатель завелся с первого раза, его ровное урчание стало крошечным островком нормальности в этом безумии. Я включил фары, и два ярких луча пронзили снежную пелену, высветив пустую дорогу.

— Куда? — спросил я вслух. — А черт его знает. Просто едем.

Я тронулся и медленно покатил по знакомым улицам. Город, в котором я вырос, который знал как свои пять пальцев, был неузнаваем. Не из-за снега или украшений. Из-за мертвой тишины. Ни одного другого двигателя. Ни одного смеха из пабов. Ни одного огонька в окнах многоэтажек, кроме тех, что горели впустую, для призраков.

Я автоматически потянулся к магнитоле. Нажал кнопку. Шипение тишины. Прокрутил волну. Снова шипение. Еще раз. Тишина. Все частоты были мертвы. Ни одной песни, ни одного голоса диджея, ни даже помех.

— Что за хуйня? — я ударил ладонью по рулю. — Это что, розыгрыш? Гриша, это ты? Ты хочешь меня с ума свести?

Мой голос прозвучал громко и глупо в салоне. Ответа не последовало. Только ветер завывал за стеклом.

Я достал телефон. Яркий экран ослепил меня. Полоска сигнала была перечеркнута. «Нет сети». Я лихорадочно стал набирать первый номер, что пришел в голову — Леху, из «Эдема». Нажал вызов. Прошла секунда, другая, и на экране всплыло холодное сообщение: «Вызов не выполнен».

— Не может быть! — я прошептал и швырнул телефон на пассажирское сиденье.

Ехал дальше, уже быстрее, сворачивая на центральные проспекты. Тот же вид: нарядные витрины, гирлянды, сверкающая елка на главной площади. И абсолютно пусто. Ни полиции, ни гуляк, ни бомжей. Словно кто-то взял и выдернул вилку из всего человечества, оставив включенными только огни.

И тут меня осенило. Ледяная мысль, от которой кровь застыла в жилах.

Я резко затормозил, заставляя «Ягуар» скользить по снегу.

— Я че, помер? — тихо спросил я у своего отражения в зеркале заднего вида. Тот парень с испуганными глазами и свежим шрамом смотрел на меня. — И это... это мой ад?

Ведь ад — это не обязательно котлы и черти. Ад — это вечное одиночество. Это тюрьма из воспоминаний, где ты навеки заперт в городе, который ты знал, который ты обкрадывал, который был полон жизни, а теперь мертв. И только для тебя одного горят эти проклятые, вечно праздничные огни.

Я снова нажал на газ, уже с отчаянием. Я мчался по пустынным улицам, сверкал фарами, сигналил, кричал в закрытые окна.

— Люди! Да отзовитесь же кто-нибудь!

Но город молчал. Он был прекрасен, праздничен и абсолютно пуст. И самым ужасным было понимание, что, возможно, я останусь здесь один. Навсегда.