Путь Веры

Начало...

Путь Веры

Все совпадения случайны,

Автор не ставила цели обличать.

«Дойти своей дорогой в храм,

И воскресить свою надежду...»

Слова в песне И. Наджиева

ххх

В тот день в Церкви Николы в Хамовниках прихожан было немного. В основном все верующие стекались к иконе Божьей Матери «Споручница грешных».

Просфорница Клавдия, в мирской жизни – Клара, не мыслила себя без служения Господу. Церковь Святителя Николая стала её настоящей вотчиной. К ней часто обращались неопытные прихожане за советом – кому из святых ставить свечку, где какая икона. Сухенькую старушку в тёмном платке побаивались. На ней держалась почти вся хозяйственная часть церковной жизни.

Вздыхая, Клавдия подошла к «Споручнице», привычно перекрестилась, протёрла запотевшую от прикосновения сотен губ икону. Затем скупыми движениями старушка стала переворачивать догарыши, гася их и бросая, не глядя, в коробку. Очистив подсвечник, Клавдия цепко окинула бдительным взором прихожан.

***

Эти двое не понравились просфорнице сразу. Хорошо одетый мужчина, лет тридцати с небольшим, держал за руку девушку лет шестнадцати–семнадцати. Войдя из ледяного января в Храм, они растерянно остановились. Видала она таких. Обрюхатил, небось, девку, уговорил на грех смертный – убить дитя нерождённое, вот и пришли замаливать своё. Эта блудница тоже хороша: в брюках, вместо платка на голове – капюшон куртки с меховой оторочкой. Лица не рассмотреть - правильно, глазкам-то свет Божий не мил. Клавдия хотела подойти к ним сразу, но её отвлекла прихожанка с вопросом об иконе Св. Александра Невского.

***

Когда Клавдия вновь повернулась, то вызвавшая её раздражение пара уже ставила свечки у Распятия. Самые дорогие, по 200 рублей – привычно оценила просфорница.

Не спеша Клавдия подошла к ним. Девушка стояла неподвижно, словно замерев. Из-под капюшона выбивались длинные русые волосы. Темноволосый мужчина зажёг вторую из двух свечей от пылающей первой, опалил в пламени ножку и поставил в подсвечник у Распятия. Затем взял за руку девушку. Та казалась безучастной.

- В Храм Божий отроковице приходить в брюках грех великий – привычно начала Клавдия... - и осеклась. Мужчина ожёг её каким-то мученическим, иконописным взглядом, затем очень тихо, но твёрдо отрезал:

- Отойдите, пожалуйста, Вы мешаете. Мы скоро уйдём.

Клавдия сама не поняла, почему вдруг послушалась. Что-то непререкаемое плескалось в голосе этого мужчины. Осознание правоты. Боль. Сделав несколько шагов в сторону, просфорница стала украдкой рассматривать молчаливую пару. Девушка судорожно вцепилась в руку спутника. Оба за всё время не перекрестились ни разу. Через какое-то время мужчина и девушка вышли из Храма, также молча, держась за руки.

***

- Теперь понимаешь, почему я не хотела идти? Пап, ну зачем ты меня туда затащил? – голос Лики  вывел Алексея из оцепенения.

Они шли по Фрунзенской набережной, ветер кусал лица злыми снежными комарами. 

- Сегодня ровно три года, как умерла твоя бабушка, – голос отца был задумчив и тих. – Лика, давай немного прогуляемся...

- Бабушка Вера? Я её не помню. Совсем. А какая она была? Расскажи... – простые слова дочери тяжёлыми льдинами упали на пути Алексея...

***

Она была хохотушкой, Верка. Она любила смеяться, щедро рассыпая искорки веселья вокруг. Хрупкая фигура девушки в дешёвых застиранных платьицах часто вызывала интерес у парней. Верка да Верка – никто не звал иначе. При этом её нельзя было назвать красивой: простенькое добродушное личико с россыпью веснушек. Выделялся на нём, пожалуй, лишь необычный миндалевидный разрез глаз. Девушку дразнили японкой, корейкой, китаёзой. В ответ Верка заразительно хохотала.

Росла она безотцовщиной. Мать её, частенько возвращаясь в подпитии, забывала о еде и ребёнке. Зимой в непротопленной избе вода в вёдрах покрывалась льдом. Чтобы умыться, приходилось разбивать черпаком хрустящую корочку. Возможно поэтому в девятом классе Верка свалилась с туберкулёзом. Пройдя лечение в детском санатории, в школу хохотушка вернулась какая-то прозрачная, с необычной для неё тоской в глазах.

Мать Верки пила всё больше и больше. Если бы не лучшая подруга Верки – Надя, возможно хохотушка и не дожила бы до конца школы. Семья Надежды подкармливала девчушку, зимой хохотушка часто оставалась ночевать у подруги.

Сразу после выпускного вечера Верка выскочила замуж за Ивана, на два года старше её. Он был для неё самый-самый. Родители Ивана приняли невестку в штыки. Надя тоже отговаривала. Вера впервые проявила упорство. Расписали их с Иваном с трудом, по причине беременности, которую Верка и не думала скрывать. Так появился на свет мальчик Алексей.

Четвёртый курс или школа выживания

***

Тот четвёртый курс стал страшной школой выживания для Алексея. Если бы его спросили, как он тогда выдержал, не сломался, да ещё при этом находил силы для учёбы, внятно ответить Лёшка бы не сумел. Но это был и самый счастливый его год. Пристроив Аню в школу, где подрабатывал учителем, Алексей через знакомых нашёл маленькую съёмную комнату. Устроился ночным сторожем, по выходным торговал книгами на лотке возле своего института, по вечерам в будни грузил книжки в Олимпийском. Денег всё равно не хватало. Вера не пила совсем, также отчаянно пыталась заработать. Торговала газетами, мыла подъезды, хваталась за любую возможность. После оплаты комнатушки и покупки необходимых для Ани вещей денег на еду почти не оставалось. Однажды пришлось просидеть на гречке целый месяц. Никогда впоследствии Алексей больше не смог себя заставить даже прикоснуться к этой омерзительной коричневой крупе. Вера похудела, но стала чаще смеяться. Солнечные лучики скользили по маленькой комнатушке, согревая сына и дочь.

Как-то раз, вернувшись после рабочего дня без денег (у него украли с лотка дорогую книжку и её стоимость удержали из зарплаты), Алексей увидел, как Вера кормит Аню мелко пошинкованной капустой, посыпанной солью. Больше из еды ничего в доме не было. Алексей сел на пол и завыл. Он пообещал себе заработать столько денег, чтобы его близкие никогда не знали нужды. Ни в чём.

***

До этого Алексей торговал всегда честно, никогда не завышая цен и не выкладывая свои книги, как учили его другие продавцы. Озверев от горя, он переступил через себя. Бизнес, как ни странно, пошёл в гору. У Лёшки оказалась странная способность предугадывать, на каких книгах можно было сделать деньги. Уже через пару месяцев он выкупил точку, на которой раньше работал продавцом. Меньше чем через полгода у него было шесть таких торговых точек. Со своими продавцами Алексей был жёстким, но справедливым. Платил очень высокую зарплату, но предупреждал о последствиях нарушений. С некоторыми из продавцов он остался дружен и впоследствии. Алексей научился давать взятки, общаться с крышей и милицией.

За сравнительно невысокую цену удалось снять квартиру в Реутово. Анна расцветала на глазах, по-детски радуясь каждой обновке.

Бизнес расширялся. Алексей дополнил книги канцтоварами. Вера во всём помогала сыну. Казалось, она помолодела, сбросив лет десять. Отца они не вспоминали никогда.

Четвёртый курс института Лёшка закончил с тройками, учась по остаточному принципу. Теперь, когда денег было в сравнительном достатке, катастрофически не хватало времени. Однако преподавание в школе из-за Ани он бросить не мог – директриса прозрачно намекнула о том, что будет с девочкой без московской прописки, если Алексей Иванович прекратит педагогическую деятельность. Менять школу Анюта отказалась категорически.

***

Проблем с противоположным полом у Алексея никогда не возникало. На первых курсах, в общежитии педагогического института, где на десять девчонок приходился один парень, Лёшка сполна успел вкусить прелесть мимолётного соития, однако по-настоящему так и не смог полюбить. Довольно красивый молчаливый студент пользовался успехом у первокурсниц, но близко к своему сердцу не подпускал.

Замотанный донельзя в последнее время, Алексей запретил себе думать о ком-либо, кроме матери и сестры. Плотские влечения были отодвинуты далеко.

С Аллой он познакомился в школе. Она была учительницей музыки, хорошо играла на рояле. Типичная серенькая мышка. Алексей знал, что нравится Алле, но на все её приглашения в гости отвечал отказом. Он судорожно зарабатывал деньги, понимая, что должен обеспечить будущее не только себе, но и двум своим любимым женщинам.

Алла не сдавалась. Она сблизилась с Анной. Девочка стала часто оставаться после школы в гостях у Аллы – благо та жила совсем рядом. Однажды, зайдя за сестрой к Алле домой, Алексей столкнулся с Ольгой Петровной – матерью Аллы. Как-то слишком пристально разглядывая его, женщина загадочно улыбалась. Её сальная улыбка вызвала в Алексее смутную брезгливость.

***

- Мам, а не пора ли тебе с Анькой отдохнуть? – в жаре июня плавилась асфальтовая Москва, голос Алексея звучал устало. – Я уже договорился с одногруппником – поедете в Сочи. Там у его родичей целый дом, сдадут недорого. Море, фрукты – Аньке радость.

- Сынок – ну куда уж мне на море, тоже придумал. – Вера улыбнулась. – Старушка я уже. Смотри вон, песок по всем комнатам. - Заливистый хохот солнечными зайчиками рассыпался по съёмной трёхкомнатной квартире в центре Москвы.

- Мать, не выдумывай. Мы ещё тебя выдадим замуж за генерала, - Алексей осёкся. В одном из писем мамина подруга Надя написала, что Иван и Олеся поженились сразу после положительного решения о разводе. Лёша знал, что, не смотря ни на что, мать продолжала тосковать по отцу. Ни одного мужчины больше не было в её жизни. Видел бы сейчас отец Веру – просто загляденье. Короткая стрижка шла ей неимоверно, чёрный брючный костюм, слегка приталенный, купленный в дорогом бутике по настоянию Лёшки, выгодно подчёркивал чуть пухленькую фигурку женщины.

Зеркало осунувшегося лица

***

Звонок Олеси застал Алексея в самый разгар страсти. Вот уже почти месяц как Алла переехала к нему. Ей страшно не нравились презервативы. Они мешали, убивали всякое желание. Алексей пошёл навстречу, купив противозачаточные таблетки. Алла потихоньку осваивала язык тела, Алексей был терпеливым и нежным учителем. Резкая трель межгорода заставила вскочить Алексея в самый неподходящий момент.

- Алексей, это Олеся, дружина твого папи. Будь ласка, сынку, вибач, что я тебе звоню, но просто більше нікому, – истерика в голосе женщины заставила Алексея собраться:

- Что случилось?

- Иван пізно повертався додому. По железной дороге. Спіткнувся і впав, попав на рейку. Знайшли його лише через три години. Зараз в нашій лікарні – но врачи бачут, треба везти в обласний центр. Тильки операция. Але у мене немає таких грошей. Я зібрала, скільки могла, зайняла у всіх, але все одно – потрібно дуже багато. Я прошу тебе, допоможи, ради бога, – он же батько тобе. Йому не жити без операції.

Алексей каменно слушал, а перед глазами проплывали картинки детства. Вот Прекрасный Принц, спасший Золушку, хватает его своими ручищами и подкидывает под самый потолок. Золушка хохочет, а Лёшка пронзительно счастлив, как это бывает только во сне. Вот отец ведёт его за руку в первый класс, за другую ладошку его держит мама. Какие же счастливые они на том снимке.

- Олеся, сколько нужно?.. Вылетаю первым рейсом, – голос Алексея был абсолютно спокойным, без эмоций.

***

В областном платном центре экстренной хирургии он задремал на неудобном стуле в коридоре, дожидаясь конца операции. В полусне призрачными отрывками нахлынули картинки недавно пережитого. Олеся, собирая отцовские вещи, усадила его за стол на кухне, налила чай в большую сервизную чашку. Белую в зелёный и оранжевый горох. Подарок маме от сослуживцев на юбилей. Сервиз всегда был праздничным, извлекался из серванта только на Новый Год и на дни рождения. Олеся бесконечно благодарила, прерываясь только на то, чтобы подложить Алексею что-нибудь из еды. Вот ведь беда – очередь на бесплатную спленэктомию в областном центре на месяц вперёд, не все успевают, хирургов мало. Готовила мачеха действительно замечательно, маме до неё далеко. Кусок не лез в горло Алексею. А ведь по-своему мачеха неплохая женщина, может быть, отец станет с ней наконец счастливым. Станет, если выживет...

- Олеся, у меня к Вам единственная просьба, - голос Алексея прервал поток мовы с вкраплением русских слов, - где-то должен быть наш семейный альбом...

Женщина молча принесла потрёпанный плюшевый фолиант, заплакала, отдавая его Алексею, отвела глаза.

***

Появившийся наконец врач вырвал его из полудрёмы, устало заверив, что всё прошло нормально. Спленэктомия – рядовая хирургическая операция, через месяц отец будет бегать. Ну не бегать, конечно, но вполне придёт в себя. Через два-три месяца при нормальном режиме восстановится трудоспособность.

- Идите-идите, Вам надо выспаться. Приходите утром, всё равно раньше Вас к отцу не пустят, – голос врача был убедителен.

***

- Как ты? – Алексей с болезненной нежностью смотрелся в зеркало осунувшегося лица.

- Лёха , ты шо здесь делаешь? – голос отца слабым эхом ударил по нервам.

- Доктор говорит, у тебя всё будет хорошо... - вместе с эхом Алексей растворился за дверью палаты.

***

Свадьба и "медовые неприятности"

***

-...нужно. Пойми, ну надо. Не будь дурочкой. Всё складывается на редкость удачно, - Ольга Петровна уговаривала Аллу, прижимая её, гладя по голове. – Всего-то выплюнешь таблетку, так, чтобы Лёша не увидел, и пропадай на пару-тройку месяцев.

Алла истерически вздрагивала, вытирая слёзы.

- Мам, но он сказал, что не любит меня. Зачем????.....- голос девушки бился рыбкой в мелкой сети рыболова.

- Аллочка, он из серии порядочных, женится как миленький. Стерпится-слюбится. А не женится – я помогу, вместе будем воспитывать. Представь себе чернявую девочку-цыганочку, такую как Лёшка... - Ольга Петровна обнимала дочь, с тоской думая, что других шансов у Аллы нет. А так хочется внуков. Сын в третий раз женится, от него не дождёшься. Кастанеда проклятый, удумал же – сын вынимает копьё силы у отца... Да и Олег – тоже хорош. При всей любви к сыну Ольга Петровна понимала, что Олег вырос эгоистом. А ведь дом – полная чаша. Четырёхкомнатная квартира, дача строится в престижном районе Подмосковья.

- Ладно, я попробую... – ответ Аллы прерывался тихими всхлипываниями.

***

- Лёшенька, я прошу тебя, нет – я требую, не делай этого. Ты же не любишь её. Ну, пусть рожает, будешь помогать, но не делай себя несчастным на всю жизнь. Только любовь оправдывает всё... - Вера не знала, как объяснить сыну то ощущение беды, которое заполонило её, накрыло с головой.

При всём желании она не могла рассказать сыну, насколько они разные - он и Алла. Что не будут счастливы вместе. Тем более – Ольга Петровна. Таких, как Ольга, Вера чувствовала спинным мозгом. Увидев один раз будущую родственницу при обсуждении свадебного стола и разделении хлопот, Вера сразу поняла, что за человек эта Ольга Петровна.

- Сын, если ты не отменишь свадьбу –я наложу на себя руки, – за три дня до свадьбы голос Веры выцвел от отчаяния.

Лёшка закрылся в ванной, включил холодную воду. Вера ломилась в закрытую дверь, уговаривала сына, просила прощения за свои слова, молила, плакала, опять ломилась. Алексей бездумно смотрел на льющуюся воду. Вышел он из ванной через два часа:

- Мать, всё уже решено, менять поздно. Я хотел бы позвать отца... Ты как?

Вера обняла сына, понимая что силы оставляют её:

- Сынок, делай что хочешь, одно только прошу – пусть Олеся не приезжает... Я не выдержу.

- Мам, обещаю, - её не будет, – Алексей крепче обнял мать, поцеловал. – Всё будет хорошо.

Вера лишь всхлипнула. Ей казалось, что вся её жизнь несётся мимо, куда-то в сторону обрыва.

***

Свадьба была феерической. Вальс под оркестр на Смотровой площадке МГУ и два белых лимузина. Пятое января выдалось сравнительно тёплым. Невеста в флердоранже и белой песцовой шубке выглядела почти красиво. Вера с вымученной улыбкой рассматривала невестку, периодически переводя взгляд на упругий купол живота, обтянутый белым атласом. Если бы она тогда не уехала в Сочи, ведь чувствовала... Если бы... Теперь поздно, но вот сын что-то не кажется счастливым. Был бы здесь Иван...

Алексей на ультиматум отца «либо вместе с Олесей, либо не еду» - ответил спокойно:

- Тебя жду. Одного. С мачехой не надо.

Со стороны жениха были только мать и студенты. Лёшка всегда умел дружить. Люди к нему тянулись, чувствуя силу и надёжность. Господи, помоги ему. Он ведь такой честный, наивный, глупый при всём его уме, беззащитный. Впервые за полтора года Вера пригубила бокал шампанского. Украдкой она перекрестила сына. Лёша этого не любил - что Бог, что чёрт для него не существовали.

***

Сразу после свадьбы Алексей переехал к Алле. Обычаи новой семьи его удивляли и коробили. Но он молчал, полностью погрузившись в проблемы. Молодая жена закатывала еженощные истерики. Алексей просиживал целые ночи, держа Аллу за руку, успокаивая и осушая поцелуями беспричинные слёзы.

У своей тёщи он многому учился. Ольга Петровна словно взяла над ним шефство. Она заставила купить его машину - подержанную девятку, научила ездить, рассказала про хитрости и тонкости передвижения в Москве. Стаж вождения у неё был колоссален.

- Если ты едешь в сторону области вечером, не выбирай основные трассы – будут забиты. Утром наоборот. Смотри вот здесь – хороший проезд через дворы, поворачивай налево... Кстати, хороший левак укрепляет брак - изменять НАДО, но так, чтобы Алла об этом ничего не знала[,] – голосу тёщи вторил аккомпанемент рычащего в пробке мотора, а Алексею было тошно. Но он внимательно слушал историю измен Ольги Петровны и Алексея Ивановича – с тестем они оказались двойными тёзками.