Пузырики

Пузырики

«Если ваша теория недостаточно безумна, у неё нет шансов оказаться верной». Нильс Бор

Мистер Брыль с остервенением стирал свои грязные портки. Надо же такому случиться, что по возвращении с рыбалки домой его правая нога провалилась в яму с болотной жижей.

Мистером Брылем его называла жена и как он не без основания считал, произносилось это всегда с плохо скрываемой издёвкой. На самом деле имя он носил совершенно иное, а брылями в их деревне называли плетёные из лозы широкополые шляпы, прекрасно защищающие их владельцев от жары и дождя. Правда у мистера Брыля она порядочно поистрепалась, из-за чего он выглядел слегка чудаковатым.

— Уж не думаешь ли ты, что я буду этим заниматься? — с иронией, плохо скрывающей гнев спросила она, указав на его заляпанные грязью штаны. — На мне и так всё хозяйство держится! Небось скоро жрать потребуешь, добытчик хренов. Сам стирай!

«Вредная баба», — подумал мистер Брыль, но вслух этого не сказал, чтобы не усугублять. Что там говорить, рыбалка у него не задалась. Это факт. Надо было ловить не на удачу, а на надежду. И заранее подкормить место беспечностью.

Да и не в рыбе дело, важен ведь сам процесс. Сидишь с удочкой в утренней тишине, медитируешь. Не спеша потягиваешь из кожаной фляжки недельную бражку, закусываешь её горбушкой чёрствого хлеба и стараешься не думать о предстоящем рытье выгребной ямы для нового сортира.

Мистер Брыль тяжело вздохнул. Время близилось к обеду и желудок уже начал давать о себе знать, издавая печальные звуки.

Если кто-то успел подумать, что речь пойдёт о неудачной рыбалке или о других житейских проблемах, то он сильно ошибается. Речь пойдет о материях воистину высоких, не поддающихся пониманию. Сказочных.

Мистер Брыль в очередной раз остервенело потёр портки о стиральную доску, подняв в воздух тучу разноцветных пузырей. Пара из них оторвалась от дружной группы товарищей и повинуясь внезапному дуновению ветерка медленно полетела в его сторону. Один из пузырей вильнул, и сел ему прямо на нос. Миг и он лопнул, оставив после себя грязный след.

— Зараза! — выругался мистер Брыль, потёр указательным пальцем внезапно зачесавшийся нос и стал с подозрением следить за вторым.

Пузырь был большой и красивый. Переливчатый. Будь мистер Брыль образованным, как его сосед, умеющий читать и считать, он бы влёт разобрался в природе пузыреобразования. Хотя вряд ли — это под силу объяснить разве что местному старосте или, к примеру, торговцу, посещающему изредка их деревню. Обмен товарами, разговоры, свежие новости, то-сё. Такие сказки рассказывал, заслушаешься!

Мистер Брыль задумался и начал вспоминать визиты к ним этого менялы. Помнится, тот рассказывал, что окружающий их мир велик, что таких миров на небе бессчётное количество. А ещё он привёл слушателей в смущение и замешательство, когда поведал, что внутри всего сущего вокруг и внутри каждого из них находятся целые вселенные и в них тоже может кто-то жить.

«Ага! Живёт себе и также, как я ловит рыбу и стирает свои штаны, — мистер Брыль улыбнулся и обратил свой любопытствующий взор на второй мыльный пузырь, приблизившийся к этому времени почти вплотную к его правому глазу. — А что, может и правда кто-то живёт и то, что рассказывал торговец вовсе не сказки?»

Мистер Брыль внимательно вгляделся в почти идеальный шар. Зря он, конечно, так поступил, за что чуть было не поплатился временной потерей зрения. Но ему повезло. Очередной порыв ветра подхватил пузырь и унёс его в небеса.

В это же самое время, если допустить, что оно течёт везде и для всех одинаково, что в корне неверно, на поверхности второго пузыря творились воистину сказочные события.

***

Обеденный перерыв давно закончился, но приступать к работе друзья не спешили. А с другой стороны, работа у них — понятие чисто условное. Пойди разберись чем они заняты в данный момент: работают или языками чешут. Не будем тянуть с интригой и проясним ситуацию. Друзья теоретики, им не нужно выполнять план по производству покрышек для карьерных самосвалов или выдавать на-гора тонны угля. Они думают согласно личным планам по тематике бюджетного Института прикладной астрономии Академии наук. Если быть окончательно точным, то занимались они ежедневно вопросом существования гипотетической формы материи, именуемой в народе тёмной, поскольку развидеть её пока никому не удавалось. Несмотря на это её тщательно взвесили и безапелляционно заявили, что весит она четверть массы всей Вселенной. Но это неточно.

— Хорошо устроились, — говорили о них астрономы-практики и втайне им завидовали, — изучают то, чего вообще может не существовать. При этом зарплату получают вполне реальную.

Они-то, в отличие от своих коллег по ремеслу, занимались вполне себе важными задачами по расчету траекторий движения Луны, Марса и прочих планет, которые скоро непременно пригодятся для народного хозяйства.

— О вас же заботимся, — возражали им теоретики. — Вот полетите на Марс или на Альфа Центавра и попадёте в дорожно-транспортное происшествие.

Впрочем, не будем обращать внимание на эти типичные склоки в среде интеллигентных людей и вернёмся к нашим учёным.

— Читал последнюю публикацию наших гавайских коллег? — спросил своего приятеля старший научный сотрудник Сергей.

— Некогда было, — лениво отозвался Андрей, второй работник умственного труда. — Что пишут?

— Пишут, что Вселенная медленно вращается. Ты понял, к чему они клонят?

— Пока нет, но впечатлился. Вот это размах мысли! Скорость вращения вычислили?

— Говорят, что делает она полный оборот за пятьсот миллиардов лет, — ответил другу Сергей.

— Вот проходимцы, знают же, что это не проверишь!

— Тем не менее, нас с тобой вскоре заставят внести коррективы в модель расширения Вселенной.

— Забей, может ещё опровержение будет. Тем более, что твою любимую модель Большого взрыва всё равно готовятся поменять.

Андрей ехидно взглянул на друга, готовясь к атаке. Учёные — они такие, им только дай повод поспорить. Он оказался прав и нападение последовало: