Пятая содержанка Рассела Бэдфорда

Глава 1

«Сдается уютная комната в центре Лострейда. Оплата понедельная. Требования: мужчина любого возраста, желательно глухой или не задающий вопросов. Обращаться в любое время, кроме ночного».

Далее шел адрес и контакты квартировладельца, точнее владелицы — рьины Томпсон.

Я свернула газету, на которую потратила едва ли не последние местные деньги, и хмуро оглядела туманную улицу Лострейда.

Смеркалось.

Холодало.

Платье на мне годилось разве что полы протирать.

Да кому я вру? Им наверняка и протирали эти самые полы. Потому что нашла я его на барахолке, обменяв на золотую сережку, которая, по счастью, оказалась на мне, когда все произошло.

Вторую пришлось сдать в ломбард. Дали за нее немного — на эти деньги я сейчас и выживала.

Что делать дальше — пока не знала.

Но инстинктивно ощущала, что нужно найти жилье, а дальше уже и работу.

Иначе несдобровать.

Второй раз в местный полицейский участок мне не хотелось.

Спасибо. Хватило.

Я обернулась по сторонам и кинулась наперерез к первому же прохожему.

— Простите, — заговорила на ходу. — Вы не подскажете, как пройти к Лейкер-март 38?

Я назвала адрес из газеты.

Чем черт не шутит? Или как говорили местные — вдруг рурки попутают. Не меня, а хозяйку квартиры, и она впустит на постой ту, которой уже отказали по двадцати трем другим адресам.

В этом мире против меня было все.

Но куда деваться? Приходилось выживать.

Растерянный прохожий объяснил мне, как найти нужный дом, и я без промедлений туда двинулась.

Понедельная оплата была бы для меня сказкой.

Центр города — тем более. Еще по родному миру я знала, как много значит для всех твоя квартира.

Минус был один: я была женщиной.

Но нашлись и плюсы: я умела становиться глухой, если надо, и помалкивать.

Иначе бы не выжила тут и дня.

После того как «попала».

Я прикрыла глаза и перемотала в памяти прошлую неделю.

Как радовалась отдыху в Турции после закрытия всех границ, как летела собирать чемоданы и переоделась в шорты и тонкий топик еще в туалете аэропорта.

Что-то пошло не так на десятой минуте полета.

Самолет затрясло…

А дальше меня просто вышвырнуло.

Не было ни разноцветных искр, ни завихрений, ни порталов.

Меня невыносимо больно впечатало в кирпичную стену уже на земле.

Первое, что осознала, — тут холодно и воняет рыбой.

Я позвала на помощь. Никто не пришел. Поднялась, а дальше побрела, опираясь все на ту же стену.

Вышла на деревянную набережную. Тут расхаживали люди в странной старинной одежде, и все как один начали пялиться на меня. Будто я в девятнадцатый век попала.

Еще бы! По сравнению с ними я была почти голой.

Свисток местного полицейского я услышала едва ли не сразу, и меня забрали в местный участок.

Приятного там было мало.

Особенно когда, сглатывая пересохшую слюну, я осматривала все вокруг.

Была мысль, что меня накачали наркотиками и теперь мне все это привиделось.

Но чем дальше, тем больше я понимала — все реально.

Меня приняли за портовую шлюху.

Полицейский так и записал в свой отчет. Когда допрашивал меня, а я молчала.

Боялась даже пикнуть слово правды. Интуиция подсказывала: скажу хоть что-то про самолет человеку, который пером и от руки составляет протокол, и меня упекут в местную психушку.

Или того хуже.

— Откуда у вас татуировка? — заинтересовался служивый, разглядывая мою руку. — Каторжница?

По телу пронеслись мурашки. Еще чего не хватало!

— Н-нет… — проблеяла я неуверенно, закрывая ладонью совершенно безобидную наколку — цветочный браслет по запястью. Два года назад я забила им некрасивый шрам. — Это не то, что вы подумали.

На что страж порядка радостно внес в протокол:

— О, не немая. Отлично. Ну говори тогда. Кто такая, как зовут? Откуда взялась? Из какого дома?

Наверное, я забегала взглядом, потому что единственная правдоподобная ложь, которую я выдавила, была:

— Меня обокрали.

— Да-да, — иронично отозвался страж. — Знаем мы. Таких, как вы, каждый день по десять раз кто-то обворовывает.

Я вспыхнула, но промолчала.

— Так откуда наколка? — не унимался он, перекладывая какие-то листы на столе. Судя по картинкам и лицам людей на них — ориентировки на беглецов. — Странно. Ни одной женщины не сбегало.

— Говорю же: обокрали, — принялась дальше врать я, решив, что лучше придерживаться одной линии поведения. — Вы же меня в порту нашли. Я прибыла из… из очень далеких краев. Татуировка — часть моей религии.

— Допустим… — Тон стражника даже не допускал, что мне верят. — А имя у такой религиозной есть? Фамилия? Как по отцу?

— Анна Бать… — тут я осеклась. Шуток про «батьковну» тут не поймут… да и не место шутить.

— Как-как?

— Анна Батори… — вытащила я из памяти первую же фамилию, что пришла на ум.

Полицейский записал и даже глазом не моргнул — ощущение, что никогда и не слышал о кровавой герцогине.

— Итак, рье. — Тут он задумался и продолжил: — Вы же не замужем?

Я рассеянно кивнула.

— Значит, рье Батори, вы оштрафованы за нарушение правопорядка на десять льинов. Срок оплаты до конца месяца. Если не внесете в казну — будете объявлены в розыск.

— Что? Но меня обокрали! — принялась возмущаться я, понятия не имея, что за валюта такая льины и где мне их взять. — У меня нет денег.

Офицер пожал плечами.

— Пара ночей работы, — равнодушно ответил он. — А сейчас можете покинуть участок.

Я замотала головой.

— Никуда не пойду. Меня же опять арестуют. Следующий же патруль. У меня даже документов нет.

— Не арестуют. Знаем мы вас… портовых. Юркие козы. — Полицейский открыл ящик стола и достал оттуда еще один бланк. — Ладно, так и быть. Держи. Временное удостоверение личности. Вдруг тебя и вправду обобрали. Хотя кому я тут распинаюсь… выкинешь же в ближайшей подворотне. У тебя таких, наверное, уже штук сто было.

Глава 2

Лейкер-март 38 находился на тихой улочке в спальном районе.

Хозяйка все же лукавила, когда написала в объявлении, что это самый центр города. Но я была не в том положении, чтобы жаловаться.

Если мне сдадут комнату, я буду рада уже тому, что тут не клоповник.

Я подошла к деревянной двери с заветными цифрами и решительно постучалась круглым молоточком.

Ждала недолго. Вскоре изнутри раздались чуть шаркающие шаги.

— Кто? — Голос принадлежал женщине, скорее всего, немолодой.

Наверное, хозяйке дома. И я решила рискнуть.

— Доброго вечера, рьина Томпсон, — вежливо поздоровалась я. — Вы откроете мне двери?

Повисла пауза.

С той стороны явно размышляли.

Послышались щелчки замков, дверь приоткрылась — всего на десяток сантиметров. Ровно настолько позволяла золотистая цепочка.

Из дома на меня смотрела седовласая старушка, я бы сказала — божий одуванчик, но что-то в собранном взгляде и поджатых губах новой знакомой подсказывало: не так проста хозяйка.

— Мы знакомы? — скупо спросила она и тут же сама ответила: — Нет. Не знакомы. До свидания.

— Постойте, — едва опомнилась я. — Вы же подавали объявление о сдаче комнаты. Я прочла газету.

Старушка смерила меня еще одним долгим взглядом.

Придирчивым.

Особенно ей не понравилось мое платье.

— Вы, видимо, плохо умеете читать. Там было четко сказано: только мужчинам. До свидания.

Она уже закрывала дверь, когда я отчаянно пихнула носок слишком современной по местным меркам туфли (хоть что-то у меня осталось от прежней жизни) между дверью и косяком. Старушка оказалась жесткой и что есть силы попыталась сломать мне все кости в ступне. Я едва не взвыла.

— Да постойте же вы, — едва переведя дух, просипела я. — Вы же написали, что нужен кто-то умеющий молчать. Так вот — я умею!

— Не похоже, — старушка была непробиваема. — Уберите же вашу конечность, пока я не позвала полисмагов.

При упоминании последних у меня внутри все опустилось.

Штраф еще был не оплачен, и попадать на повторный очень не хотелось.

Кажется, надо было отступать — силы явно сегодня не на моей стороне.

— Хорошо я уйду, — сдалась я. — Только дверь ослабьте, я даже не могу вытащить носок.

Старушка легонько приоткрыла створку, и я убрала ногу.

Собиралась уже развернуться, когда неожиданный голос из глубины дома остановил:

— Рьина Томпсон. Впустите эту рье. Я бы хотел с ней поговорить.

— Но рьен Бэдфорд! — В голосе старушки сквозило возмущение. — Только не говорите мне, что это вы вызвали шлюху?

Я вспыхнула.

— Я не шлю… — Но меня, кажется, не слушали. — У меня даже документы есть!

Все тот же мужской бархатный баритон вещал откуда-то из глубины дома.

— Я же сказал: впустите. Значит, впустите.

***

Внутри дома было тепло.

Это первое, что я заметила, успев как следует замерзнуть на улицах.

И пахло тут выпечкой. По всей видимости, хозяйка баловалась кулинарией, а мой полуголодный желудок не мог такого не заметить.

Впрочем, угощать меня не спешили.

Рьина Томпсон недовольно цокала языком, постоянно оборачивалась на меня и подгоняла:

— Да идите уже быстрее! Чего топчетесь! Если что-нибудь пропадет, я сразу заявлю куда следует.

От такого отношения становилось противно.

Наверное, мне стоило бы уже разворачиваться и уходить: ясное дело, что комнату мне тут не сдадут, но вопреки логике я продолжала следовать за старушкой.

— Я не воровка, — все же ответила ей.

Старушка фыркнула, будто норовистая лошадь, на том наше общение и завершилось.

Она довела меня до закрытых дверей с резными наличниками и деликатно постучалась:

— Рьен Бэдфорд. Как вы и просили! — В голосе ее продолжало скользить недовольство.

— Впустите девушку, — распорядился голос. — И можете быть свободны, уважаемая рьина.

Дверь перед нами открылась, приглашая шагнуть в комнату, но я даже не шелохнулась. Уж слишком пугающим показался полумрак внутри: все, что я различила, это отвернутое к камину кресло, силуэт которого очерчивали отблески пламени.

Зато хозяйка решительно вошла.

— Ну, знаете ли, рьен, — возмущенно начала она. — Я терпела, когда вы ставили эксперименты на мышах, терпела, когда мой дом едва не взлетел на воздух, ваших дружков тоже терпела. Но это! Я не позволю вызывать в МОЙ ДОМ ШЛЮХ! Вы подумали, что скажут соседи?

Не знаю, сколько копилась эта тирада у хозяйки дома, но, кажется, с моим появлением ее прорвало.

— Я НЕ ШЛЮХА!

— ОНА НЕ ШЛЮХА!

Наши голоса с неизвестным мистером Бэдфордом слились в слаженный хор. И от удивления я замерла.

Но любопытство оказалось сильнее. Теперь мне стало интересно, что же за человек-сканер скрывается в полутьме комнаты.

Я сделала небольшой шажок вперед, и в тишине стук каблука моей туфельки раздался как-то слишком отчетливо.

С удивлением поняла, что, в отличие от остального дома, где полы были деревянными, эта комната оказалась обложена каменной плиткой.

Необычно.

— Металлическая набойка, — раздался голос мистера Х. — Своеобразно. И дорого. По звуку предположил бы, что сплав железа и алюминия. Слишком непозволительная роскошь для той, кого считают уличной воровкой.

Я вытаращила глаза в темноту.

— Шерлок Холмс, ты ли это? — все же слетело с моих уст, потому что наконец поняла, что же мне все это напоминало.

— Кто? — Кажется, незнакомец не понял моего вопроса, но соизволил показаться.

С кресла медленно поднималась высокая фигура, освещало ее лишь пламя камина, но мне уже было на что посмотреть.

Темноволосый мужчина лет тридцати, а может быть, старше. Густые волосы были коротко стрижены, а лицо гладко выбрито, что давало сполна разглядеть острые черты лица. Выдающиеся скулы, прямой греческий нос и волевой подбородок. Лишь цвет глаз мне пока оставался неясен.

Глава 3

Пирог был чудесен.

А взгляд рьины Томпсон еще чудеснее, если так можно выразиться.

В других обстоятельствах под таким тяжеловесным взором мне бы кусок в горло не полез, но не сегодня.

— Благодарю за ужин, — произнесла я и, промокнув губы салфеткой, отложила ее в сторону. — Вы прирожденный повар, рьина Томпсон.

Старушка вспыхнула от злости. Даже зубами заскрежетала и со звяком стукнула своей вилкой о тарелку.

— Рьен Бэдфорд, кого вы притащили в мой дом? — продолжала негодовать она. — Эта женщина… Эта… Она назвала меня поваром! Оскорбление!

— Вообще-то я хотела вас похвалить, — все же ответила я, переводя взгляд на пригласившего меня мужчину.

Тот весь ужин сохранял гробовое молчание, предпочитая есть и разглядывать меня, будто я экзотическая зверушка.

Впрочем, возможно, так оно и казалось, я же пока просто не понимала, в чем мой прокол.

— Сказать рьине Томпсон из дома Греф, что она прирожденный повар… — заговорил он и усмехнулся. — Да вы редкостная хамка, рье Батори.

Я прикусила язык.

Нужно было срочно разобраться с системой этих домов, иначе дальше могло быть только хуже.

— Я не желала ничего подобного. Просто похвалила кулинарное мастерство, — пожав плечами, ответила рьену, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Вы, к слову, так и не рассказали, к какому дому принадлежите сами? — задал вопрос Бэдфорд. — Вивьерн? Лорки? Грефы? Или Торги?

Мне ни одна из этих фамилий ничего не сказала, впрочем, с ответом я нашлась:

— Вивьерны? — усмехнулась я. — Если я правильно запомнила, это ваш дом, рьен Бэдфорд. Не думаю, что мы родственники.

Левая бровь Рассела поднялась от удивления:

— А это здесь при чем?

Знала бы я. Но, похоже, опять сморозила глупость. Пришлось выкручиваться:

— Вы же собирались меня разгадывать, так зачем мне выкладывать вам все начистоту?

Бэдфорд хмыкнул.

— Справедливо. Не обязательно же слышать, как кошка мяукает, чтобы понять, что она кошка. Достаточно наблюдений.

— Вот и наблюдайте. Много уже выводов сделали? — поинтересовалась я.

— Много, — улыбнулся он, сверкнув идеально белыми зубами.

— Например?

Встряла мисс Томпсон.

— Что вы хамка из подворотни, — пробурчала она себе под нос, но услышали все.

— Сомневаюсь, — отверг ее слова Бэдфорд. — Я ведь уже говорил про аккуратные руки. Но у вас еще здоровые зубы, чистая кожа. Проколоты уши, но серег на вас нет — значит, сняли специально. На запястье татуировка — это странно для девушки вашего возраста. Так же с толку сбивают платье и ваши манеры. Но они, скорее, вводят в заблуждение, которым так подвергнута наша дорогая рьина Томпсон. Однако склонен к выводу, что это маскарад. Вас кто-то подослал ко мне? Мой отец?

Я округлила глаза и закашлялась.

— Вывод неверный. Могу поклясться, что даже не знаю, кто ваш отец.

— Чушь! — всплеснула руками хозяйка дома. — Весь континент знает, кто его отец. Вы откуда свалились, рье Батори?

Отличный вопрос, наиболее приближающий нас к правде. Но не отвечать же, что упала я с борта «одних авиалиний», летящих в Турцию.

Помня, что моя тактика — не сдавать позиций до конца, я задала встречный вопрос.

— И кто же ваш отец, рьен Бэдфорд? — И, чтобы хоть как-то себя оправдать, все же добавила: — Не знать это мне очень даже позволительно. Есть причины.

Старушка фыркнула, и я опять услышала ее бормотание под нос — что-то про необразованных оборванок, которые скатились к низкой социальной ответственности.

Диалог с ней дальше вести было бессмысленно, и я воззрилась на Рассела Бэдфорда. Ждала, что он расскажет про своего отца, но вместо этого он произнес:

— Рьина Томпсон, а принесите, пожалуйста, чай. Мне и моей гостье.

Сказать, что та беспрекословно подчинилась, было нельзя.

Да, она ушла исполнять, но ее лицо в этот миг заставило меня подумать только о том, что этот чай пить я не стану. Старушка и плюнуть могла в кружку.

Через пару минут она вернулась с подносом.

Одну чашку поставила перед Бэдфордом и собственноручно наполнила ее напитком из большого кофейника с длинным носиком.

Я такой услуги не дождалась, но не гордая — сама дотянулась до второй чашки, поставила перед собой и даже напитком наполнила. Раз уж он у нас одинаковый с Бэдфордом, ему-то Томпсон явно вредить боялась.

 Даже бросила два куска бурого сахара в чашку и размешала — все это под удивленные взгляды присутствующих.

Ну и что? Меня уже считали хамкой, терять особо нечего.

А Бэдфорда такое только запутать могло.

— Своеобразно… — только и вымолвил он, когда я сделала первый глоток.

— Что именно? — не поняла я.

— Сахар в чае, — все так же ровно ответил мужчина, продолжая следить за каждым моим движением. — Никогда не слышал о таком в домах аристократии.

Кончики моих губ дернулись. А не поиграть ли нам, рьен Бэдфорд?

— Вот вам и ответ, — улыбнулась я. — Значит, я из дома простолюдинов. Можете начинать перечислять названия, вдруг угадаете.

Зрачки Бэдфорда вновь пожелтели и стали кошачьими. На этот раз я могла поклясться, что мне не показалось.

Долгих несколько секунд изумрудно-зеленые человеческие глаза были абсолютно желтыми, кошачьими.

— У простолюдинов нет денег на сахар, — медленно и с расстановкой протянул мужчина. — Но попытка меня запутать засчитана, Анна.

Он впервые назвал меня по имени, а у меня мурашки по коже пробежали от того, как он это сделал.

В моем имени не было ни одной буквы «р», но я же не глухая, слышала, как мое имя, будто мурчание, прокатилось по его губам.

— Но это и в самом деле вкусно, — нашлась я, решая не оставаться в долгу. — Можете попробовать, Рассел. Два кусочка на чашку и размешать.

— Думаете? — в голосе мужчины послышалось любопытство. — Допустим.

Он взмахнул рукой, сахарница взмыла в воздух, доплыла до Бэфорда, и два кубика сами аккуратно опустились в чай.

Глава 4

Рассел Бэдфорд снимал в доме большую часть комнат. Из того, что я успела заметить, это были две спальни, подобие гостиной (где он нас встретил), уборная — на нее я смотрела с особым воодушевлением, потому что узрела там подобие душа. Возможно, даже вода в этом доме была горячей — а после недели скитаний непонятно где вымыться очень хотелось.

Не то чтобы я кочевала совсем уж по клоповникам. Нет, но и приличными эти таверны и ночлежки назвать было нельзя. Вода, да и та холодная, была только в одной из них. Возможно, я бы даже задержалась там, если бы утром хозяйка гостиницы не увидела на моей руке татуировку. Она выгнала меня, решив, что я беглая карторжница. Слушать оправдания не желала.

Хуже всего, что Томпсон тоже поглядывала на мою руку с подозрением.

— Приличные леди не украшают себя наколками, — произнесла она, отдавая мне стопку постельного. — Не путешествуют без компаньонок. Учтите, рье Батори, у меня есть связи среди полисмагов, и если что-то случится, я сдам вас не задумываясь.

— Даже не сомневаюсь, — ровно ответила я. — Думаю, мне вам бесполезно объяснять, что я уже была в участке и меня оттуда отпустили. Не найдя причин задерживать.

Томпсон поджала и без того тонкие губы.

— Мало ли чем вы с ними расплатились… — отправила колкость она. — Вот и отпустили.

— Высокого же вы мнения о местных органах правопорядка, — ехидно улыбнулась я. — К слову, об органах. А рьен Бэдфорд, он, случайно, не детектив?

Я не могла не задать этот вопрос. Уж слишком сильной была ассоциация с Шерлоком Холмсом. Да и методы мужчины делать выводы намекали на род деятельности.

— Кто? Он?! — рьина Томпсон рассмеялась. — Детектив? Ох и насмешили. Он же из дома Вивьерн!!!

Она проговорила это с ноткой священного восхищения.

— И-и-и? — протянула я, ожидая пояснений. — Разве это важно?

Глаза старушки округлились.

— Кажется, вы не шлюха, — наконец выдала она, — а психопатка. Ни один представитель дома Вивьерн никогда не опустится до обычной работы. НИ-КОГ-ДА! А тем более такой… Следователь. Пф…

— И чем же тогда занимается дом Вивьерн? — продолжала задавать вопросы я, раз уж старушка, пусть и с пренебрежением, но решила развязать язык. — Я ведь не местная. Многого не знаю.

— Вивьерны, милочка, дом королевской ветви. Высшая знать! Ментальные маги — обладатели самых развитых способностей, даруемых разумом, а не телом. Разве станут такие люди шляться по местам преступления и марать свои руки о кровь, грязь и рурк знает что?

Я нахмурилась, быстро прикидывая варианты. То бишь меня приютил не просто богатенький скучающий мужчина, а аристократ, голубая кровь которого голубее некуда?

И сразу же вспомнились его замечания: а не отец ли Бэдфорда меня подослал.

— Так рьен что? Наследник короля? — я снизила голос до полушепота.

Старушка покрутила пальцем у виска и подозрительно прищурилась, на ее лице расплылась ехидная улыбочка:

— А ты что? Уже на место королевы претендуешь? Так вынуждена тебя огорчить. Рьен Бэдфорд наследник НИ-ЧЕ-ГО! Стал бы он снимать две комнаты, имей он что-то еще, кроме громкого дома и отца за спиной? Так что даже не надейся. Ишь, краля какая! — Томпсон достала из кармана передника ключ и с нажимом опустила на стопку белья в моих руках. — Надеюсь, сама справишься. Спокойной ночи.

Она круто развернулась на небольших каблуках и, гордо держа спину прямо, удалилась в темноту дома, оставив меня перед дверью.

Я тяжело вздохнула и отперла замок. Стоило только сделать шаг внутрь комнаты, как по стенам тут же вспыхнули лампы.

Я огляделась по сторонам.

Пожалуй, это и в самом деле была лучшая комната, что только мне подворачивалась за неделю: большая кровать в металлическом каркасе, чистый матрас, несколько подушек, окно с выходом на тихую улочку и даже собственный умывальник с зеркалом.

Как бы себя странно ни вел рьен Бэдфорд, но за ночлег мне следовало сказать ему спасибо.

Я застелила постель и, попутно раздумывая о перипетиях судьбы, решила, что нужно и до душа добраться. Мне следовало постирать белье и немного освежить платье. Пусть оно и было с барахолки и выглядело ужасно, но я все равно старалась по возможности поддерживать его в чистоте.

Вновь пройдя по коридору, я добралась до уборной. Там, исследовав многочисленные тазики и местное подобие сантехники, убедилась, что работают они вполне по привычному мне методу: повернул кран — и пошла вода. О чудо! Теплая.

Я даже нашла кусок душистого мыла и решила: наглеть — так до конца.

Сняв с себя верхнее платье, я осталась все в тех же многострадальных шортиках и топике. А что поделать? Другого нижнего белья у меня не было, а надевать на голое тело наряд с барахолки я побрезговала.

Первым делом я стащила с себя топ и шорты, закинула в тазик и щедро намылила под горячей водой. Теперь дело было за бюстгальтером и тонкими кружевными трусиками.

— Гигиена наше все… — пробормотала и потянулась к бретельке.

В этот миг дверь уборной резко распахнулась.

Я только пискнуть успела, потому что на пороге стоял Рассел Бэдфорд собственной персоной. Полуголый.

С обнаженным торсом, перекинутым через плечо полотенцем и в белых ночных штанах, спущенных до неприличия низко. Кажется, я даже усмотрела развратную тонкую дорожку из волосков, ведущих от пупка и ниже… ниже… ниже…

Долгую минуту он рассматривал меня, а я осоловело — его, пока наконец не опомнилась.

Легкие сами набрали воздух, и я что есть сил завопила:

— ВО-О-ОН!

Веко мужчины дернулось, но сам он не шелохнулся.

— Какие любопытные на вас панталоны, — только и вымолвил он, а я от такой наглости едва дар речи не потеряла.

— Я же сказала: вон! — В груди кипело от негодования. Я точно помнила, что запирала дверь на щеколду, а значит, Бэдфорд наверняка провернул что-то из своих магических фокусов, чтобы проникнуть внутрь.

Глава 5

 — УБИЛИ!!!

Истошный вопль раздался по дому.

Я резко распахнула глаза, и мурашки пробежали по коже.

 — УБИЛИ!!!

Голос рьины хозяйки был душераздирающим и неподдельно испуганным.

Я села на кровати, оглянулась по сторонам.

Все та же комната, утренние лучи солнца пробивались сквозь занавеси, падали на дверь и приткнутый стул…

И все это под содрогания от рыданий старушки Томпсон стен.

Буквальных содроганий — словно землетрясение.

Я не знала, где находилась сама рьина, но ее голос разлетался, словно интерком, и звучал от каждого предмета мебели, стен, картин и даже от постели, на которой я спала.

Не самое приятное ощущение.

Соскочив с кровати и наскоро одевшись, я подошла к двери, попыталась прислушаться, что за ней. Но из-за раздававшихся рыданий это было не так просто.

— Надеюсь, убили не Бэдфорда, — борясь с ужасными мыслями, пробормотала я.

Потому что даже думать не хотела, кого обвинят, если мое жуткое предположение окажется правдой.

Отперев дверь, я вышла в коридор и сразу же наткнулась на рьена. Он стоял напротив двери, и было заметно, что одевался так же наспех: черные брюки едва затянуты на поясе, а белоснежная рубашка не заправлена до конца.

— Вы живы, — констатировал он, как мне показалось, с некоторым облегчением.

— УБИЛИ!!! — вновь раздался вопль. — Растерзали!

Мы с Бэдфордом переглянулись. Похоже, нас посетили одинаковые мысли относительно друг друга, и раз мы оба живы, то причитала рьина Томпсон о ком-то другом.

— В доме еще кто-то есть? — спросила я.

Мужчина покачал головой.

— Нужно найти рьину, — ответил он.

Беглый осмотр по гостиным, холлу, ванной и кухне ничего не дал, оставалась последняя комната за запертой дверью — судя по всему, спальня хозяйки.

Рассел нерешительно замер возле нее.

— Ну же, входите, — поторопила его я. — Чего стоите?

— Но ведь она там одна. Может, даже в непотребном виде.

Я изогнула дугой бровь.

— Да вы что? А когда это вас смущало? Вчера в ванной вы не растерялись.

— Я же уже объяснил, это не то, о чем вы подумали. Рьина из дома Греф.

Я остановила его жестом.

— Это я уже слышала, спасибо. — Скользнув боком к двери, я решительно постучалась. — Госпожа Томпсон, откройте двери. Что у вас случилось?

Ответом мне послужили рыдания.

Я вновь посмотрела на Бэдфорда.

— Кажется, у нас нет выбора. Давайте уже, применяйте свои магические штучки. Отпирайте, рьен Бэдфорд. Трах-тибидох!

Второй раз уговаривать его не пришлось, пусть и с некоторым недоумением глядя на меня, он подошел к двери и положил ладонь на медную ручку. Внутри что-то щелкнуло и провернулось.

— Открыто, — произнес он, не спеша входить. — Но вы первая, рье Батори. Вы все же женщина.

Скептически глядя на мужчину, я прошла вперед. Наверное, я не до конца понимала местные правила. Иначе как объяснить вчерашнее и сегодняшнее противоречия в поведении мужчины.

Дверь открылась с легким скрипом, и я с осторожностью заглянула внутрь.

Светлая комнатка, в несколько раз больше моей, явно некогда была очень милой и аккуратной. Но сейчас по ней будто ураган прошелся.

Картины в рамках были разбиты и валялись у стен. Подушки разодраны, а перья от них медленно оседали на пол, мебель перевернута, ящики от комодов валялись на полу. И посреди всего этого на полу сидела рьина Томпсон.

— Что здесь произошло? — спросила я, делая осторожный шаг в комнату. — Рьина, вы в порядке? На вас кто-то напал?

Не отрывая рук от лица, старушка всхлипнула, и спина ее задрожала.

Помня отношение женщины ко мне, я несколько секунд колебалась, стоит ли подходить к ней ближе, пробовать утешить. Но в конце концов решилась.

— Рьина, — я приблизилась к ней и села на пол рядом, положив руку ей на плечо, — может быть, вам принести воды?

Старушка вздрогнула и совершенно неожиданно уткнулась в мое плечо. Новые рыдания раздались по дому, а мое платье мгновенно намокло от слез.

Томпсон трясло. Неподдельно — то ли от ужаса, то ли еще от чего-то.

Бросив взгляд на Бэдфорда, я осторожно погладила рьину по спине. Та меня не оттолкнула.

Казалось, она вообще не очень понимает, где и c кем находится.

Рассел понимающе кивнул, выходя из комнаты, и через минуту вернулся со стаканом воды.

— Вот, выпейте, — произнес он, поднося воду к губам хозяйки. — Рьина, что произошло? Кого убили?

Женщина осоловело моргнула, отпила несколько глотков. Замерла, а после осушила стакан до дна и тяжело задышала.

— Давайте успокоимся, — глядя ей в глаза, сказал Бэдфорд. Со стороны я видела, как его глаза опять превратились в кошачьи. — Итак, рьина, кого убили?

Она подняла на мужчину затуманенный взор, так, будто находилась под гипнозом. Дыхание стало выравниваться.

А я смотрела на мужчину, как мерцают его зрачки, и понимала: вот она, та самая ментальная магия, про которую вчера рассказывала хозяйка. Что сейчас делал Бэдфорд? Подавлял волю и разум? Или просто успокаивал?

Со стороны понять было сложно, но заговорила старушка так, будто и не с нами вовсе. Бесцветно, абсолютно ровно.

— Жерарду Ферье. Шестая линия пятого дома Грефа. Кто-то напал на нее сегодня ночью и растерзал. Я чувствовала… — Голос женщины все же сорвался.

— Спокойнее, — с нажимом произнес Бэдфорд. — Что именно вы чувствовали? Видели, кто напал?

— Нет… Не знаю, почему не видела. Но мы все чувствовали, все из дома Греф: от первой до шестой линии. Это было ужасно! И самое страшное — ее отель. Его тоже нет. Кто-то уничтожил все!

 Веко Бэдфорда дернулось. Да и он сам ощутимо напрягся.

 — Эрвин-гарден 10 больше не существует! — произнесла Рьина и начала раскачиваться из стороны в сторону.

Я попыталась удержать ее за плечи, но в ту будто бес вселился.

Глава 6

Эрвин-гарден — улица на самой окраине города, тут было сыро и дул постоянный ветер с доков.

Я зябко поежилась. В моих летних туфельках на босу ногу тут было явно не по погоде, а еще многочисленные лужи мешали пройти даже два метра, чтобы не вляпаться в грязную воду.

— Апчхи! — все же чихнула я и шмыгнула носом.

Бэдфорд, стоящий рядом, самодовольно хмыкнул. Он, в отличие от меня, был одет как следует: в плаще и с зонтом-тростью в руках.

— Вы радуетесь, что я простываю? — недобро зыркнула я в его сторону.

— Не то чтобы. Но я уже отмел минимум два дома, к которым вы могли бы принадлежать. Шторстоуны и Виргарды.

— Это еще почему? — поинтересовалась я. — Может, я хорошо маскируюсь.

— Они не болеют, — констатировал мужчина. — Редкостного здоровья твари.

Я вытаращила на него глаза.

— Это вы меня сейчас оскорбили так?

— Нет, скорее, сделал комплимент, что вы к ним не принадлежите. Между прочим, два низших сословия полуоборотней — крысы и сомы. Падальщики: первые занимаются очисткой стоков в городе, а вторые вечно трутся у берегов и копаются в иле и другом дерьме.

В этот раз я постаралась скрыть удивление и удержать равнодушное выражение лица.

— Вот уже спасибо, — все же обронила я. — Мне казалось, я симпатичнее крысы.

— Безусловно. Но среди Виргардов встречаются красивые девушки. Воняет от них, правда… — он брезгливо поморщился. — Ненавижу крыс.

В целом я тоже не жаловала этих животных, но о новом мире, куда я попала, выяснялись любопытные вещи.

И все же Бредстоун был редкостным снобом. Ишь ты — крысы ему не нравились! А ведь если я правильно поняла, эти два дома занимались вполне благим делом — не давали столице зарасти помоями.

— Даже странно слышать такое от вас, котики обычно предпочитают кушать мышек, — решила подколоть Бэдфорда, который успел обогнать меня и теперь шел на добрых метра два впереди.

Стоило это произнести, как он остановился. Как вкопанный.

Превратился в монументальную напряженную глыбу, которая медленно поворачивалась ко мне.

— Повторите, что вы сказали… — растягивая слова, протянул он.

В голосе его слышались странные нотки — если не угрозы, то очень сильного недовольства.

— Котики предпочитают… — начала я.

— Нет. Не это. Какие еще котики? С чего вдруг? — Было заметно, что тема ему не нравится. И ой как сильно не нравится, будто я задела больную мозоль.

— Ваши глаза, — осторожно произнесла я. — Они иногда становятся кошачьими, когда вы колдуете. Или я опять что-то не так сказала? Да и зубки эти ваши тоже, знаете ли, явно не травоядные.

— Зубы были всего лишь иллюзией, — недовольно бросил Бэдфорд. — Но глаза… этого не видит никто. Кроме представителей моего дома. Но вы не Вивьерн!

Он констатировал это как факт.

— Эта ваша система домов, — махнула рукой я и, чтобы обойти острую тему, которая явно не доставляла собеседнику удовольствия, решила отшутиться, спеша вперед. — Может, я вообще бездомная. Сама по себе.

— Так не бывает, — догнал меня мужчина, ловко подхватывая закругленной ручкой зонта за запястье и разворачивая к себе.

Я резко обернулась и совершенно неожиданно оказалась лицом к лицу с ним.

Рассел стоял так близко, возвышался надо мной на целую голову и смотрел прямо в глаза. А я забыла, как дышать, и потому что нутром ощутила, как сердце бешено колотится от испуга, и от слишком неожиданной близости к мужчине.

 — Ну… — промямлила я, и глаза мои забегали по сторонам. — Почему не бывает? Вот же…

Я ткнула пальцем в старика в лохмотьях, который сидел на углу дома с протянутой рукой.

— У него явно проблемы с принадлежностью к дому.

Уголок губ Бэдфорда дернулся в подобии ухмылки.

— Не угадали. Это явно престарелый Рорк. Я докажу.

Так же неожиданно, как подошел ко мне, мужчина отступил и направился к попрошайке.

 —Десять льинов, если покажешь девушке, что умеешь, — надменно бросил он, пока я рассматривала странную метку в форме жука на щеке старика.

Я вытаращилась на Бэдфорда, бездомный тоже.

— Милорд, — протянул он слабым голосом.

— Рьен Бэдфорд, — попыталась остановить я. Десять льинов — это было реально много.

Мой штраф, на который я так и не собрала денег, составлял ровно эту сумму. А мои серьги для сравнения стоили всего два льина.

А ночь в самом дешевом месте, где мне доводилось спать, — всего десятую часть от льина. Не знаю, что имел в виду тот полицейский, когда говорил, что я могу заработать эту сумму всего за пару ночей.

Но либо принял меня за очень высокооплачиваемую шлюху, либо просто поиздевался. Мне хватило недели в этом мире, чтобы понять — просто так такие большие суммы с неба не падают.

Ну разве что вот сейчас на старика.

— Десять льинов? — повторил он, и глаза его заблестели. — Я не ослышался?

— Нет. — Бэдфорд щелкнул пальцами, и в его руках появилась золотая монета.

Лично мне такого номинала еще даже видеть не приходилось.

— Как будет угодно достопочтенному рьену, — с готовностью ответил старик, посмотрел на свою руку, и капли пота проступили на его лбу.

Некоторое время ничего не происходило, а после, начиная от кончиков пальцев и заканчивая локтем, рука стала исчезать, становиться прозрачной.

Наваждение длилось недолго, буквально пару секунд, после старик рвано выдохнул, а рука стала обычной.

— Простите, милорд, — вымолвил он. — Годы уже не те, на большее не хватает.

— Этого достаточно, — Бэдфорд бросил бродяге монету и тут же потерял к нему интерес. — Ну что, рье Батори, вы убедились? Бездомных не бывает.

Мы отошли чуть поодаль, где я спросила:

— Что это было? Дом Рурк? Кто они? Невидимки?

— Воры, — припечатал рьен. — Этот отпущен на свободу за хорошее поведение. Клеймо на щеке говорит об этом. Крыши над головой не имеет, никто не хочет пускать бывшего преступника на постой. И это все возвращает нас к вопросу: к какому дому принадлежите вы, рье? Возможно, что-то редкое, почти вымершее… — рассуждал вслух Бэдфорд, идя по улице дальше.

Глава 7

Я вяло ковыряла оладьи в тарелке с золотой каемкой. Блинчики с джемом, безусловно, были вкусными, но у меня напрочь отбился аппетит еще на моменте, когда Бэдфорд подвел меня к какому-то очень даже на вид пафосному ресторану, а впускать внутрь меня не захотели.

Это ужасное ощущение чувствовать себя человеком второго сорта только потому, что на тебе плохая одежда. Но для Бэдфорда любые двери распахивались.

— Я из дома Вивьерн, — зыркнул он на метрдотеля, и тот мгновенно стушевался.

Разумеется, нас тут же пропустили и даже посадили за один из лучших столиков, передо мной извинились, вот только это не лишило меня ощущений, будто все вокруг продолжали пялиться на меня.

Ей-богу, даже ужин в компании Томпсон был лучше.

А вот Бэдфорда ничего не смущало, он с удовольствием поглощал завтрак. А мне до ужаса как хотелось, уже из вредности, испортить настроение и ему.

Не одной же страдать.

Вот что рьену мешало выбрать место попроще? Уверена, в кафетериях за пару кварталов отсюда кормили не хуже.

Но нет же, ему даже после замечания брата было плевать, что выгляжу я как посмешище, и он привел меня сюда, явно даже не задумываясь о том, что мне может быть неприятно.

— Ваш брат, похоже, важная шишка, — начала я, откладывая в сторону приборы. — Кристофф Рэкшор — кстати, он симпатичный. К слову, почему у вас разные фамилии?

Бэдфорд поднял на меня недовольный взгляд. Зрачки хоть и оставались человеческими, но я нутром ощущала, что балансировал мужчина где-то на грани после моей реплики.

Ох и по опасному льду хожу!

Рассел противно скрипнул зубчиками вилки о фарфор. Явно специально.

— Ответ очевиден. Мы не совсем официальные братья.

— Это как? — спросила я, выдавив милейшую, прелесть какую идиотскую улыбку. — Кто-то приемный?

— Кто-то нагулянный, — мрачно отозвался собеседник. — И я, и Кристофф. Если кратко, то мой отец никогда не гнушался любовниц. Официальных детей у него нет, зато неофициальных…

Он многозначительно обвел пространство вокруг рукой, будто намекая, что каждый здесь присутствующий может оказаться его братом или сестрой.

— Но у Кристоффа положение явно выше. Он так заносчиво себя вел, — констатировала я. — Правда, это не объясняет разность ваших фамилий. Они разве не по отцу?

— По матери, — ответил Бэдфорд. — Ну и если вдаваться в детали, то Кристофф более чистокровный Вивьерн, чем я. Его мать из третьей линии дома, поэтому его силы более высоки, чем мои. Не знаю, каким образом, но вы, рье Батори, верно заметили, мои глаза не всегда человеческие. Дурная наследственность. Моя мать из Крэксторов — одного из знатных домов оборотней, и, как правило, у них рождаются подобные им. Но со мной вышло иначе: обнаружился ментальный дар Вивьернов, и дом матери отрекся от меня. Достаточно редкий случай.

— Так вы бастард, рьен Бэдфорд.

Вот теперь для меня многое прояснилось.

Стали понятны слова рьины Томпсон о том, что рьен — наследник «ничего», а также пренебрежительное отношение к нему сводного брата.

Бэдфорд был гадким утенком в своем доме.

Пусть отец его и принял, дал денег, но ведь я тоже не слепая — похоже, Бэдфорда просто сослали куда подальше, чтобы не маячил перед глазами, напоминая об интрижке.

Он снял жилье в городе, арендовав его на целых десять лет, и теперь только и делал, что помирал от безделья да мотал нервы рьине Томпсон.

— Выходит, — продолжала делать выводы я, — можно родиться в одном доме, и если отец был из другого, то перейти туда?

— Говорю же, весьма редко. Иногда выходят случаи, когда оба родителя принадлежат к одному дому, например, погодных магов, а ребенок рождается с талантом к ювелирной или полисмагии. Но так происходит ОЧЕНЬ редко! Интрижки интрижками, но природа не терпит смешений.

Как касты в Индии — сделала очередной вывод я. Дома были замкнутой структурой, определялись не фамилией и даже не одним родством, а магическим талантом. Осталось понять градации.

— Значит, вам еще повезло, — улыбнулась я. — Попасть в высший дом королевской знати — наверняка об этом мечтает каждый.

— Каждый знает свое место, — осадил меня Бэдфорд. — Только не могу понять, где ваше, Анна. У вас определенно много тайн и способности тоже имеются. Наверняка что-то ментальное, раз я бьюсь об вас, как об стену.

Что это? Тонкий намек на то, что он пытался на меня воздействовать, но ничего не получилось? Или просто выражение ради красивого словца, и соображалки рьена пока не хватило понять, что я вообще не из этого мира.

Собственно, а как часто в этот мир вообще попадали такие, как я? Могла ли я стать первой в своем роде? Наверняка нет.

Эти вопросы пока были без ответа, но я вернулась к разговору и покачала головой.

— Совершенно никаких способностей. Я могу вас в этом уверить. Магии во мне ноль.

— Лжете, — достаточно спокойно ответил рьен. — Вы заметили изменения в моих глазах, заглянули под полицейский морок на здании. И мой брат тоже что-то ощутил… Как бы я ни ненавидел Кристоффа, но я склонен верить ему в некоторых вопросах. Он достаточно прямолинейно выразился: от нас фонило магией. И это мешало ему работать.

Я нахмурилась. Возможно, Бэдфорд так пытался меня спровоцировать, чтобы я выдала свой истинный дом. А вот интуиция подсказывала, что от падения с самолета в средневековую Англию магия не просыпается.

Хотя в моей ситуации было бы неплохо.

— Возможно, он имел в виду только вашу силу, рьен, — мягко ответила я. — А что касается глаз, то я всегда была наблюдательна. От природы. Опять же: в иллюзию ваших крокодильих зубов я очень даже поверила.

— В этом-то и загадка, рье. — Бэдфорд стянул с себя салфетку и бросил ее на стол. — Как-то слишком избирательно и непонятно вы себя ведете. Впрочем, пойдемте отсюда, я еще не передумал опрашивать соседей, а аппетит у меня совершенно пропал.

Дважды уговаривать меня не пришлось.

Глава 8

Слова Бэдфорда меня озадачили.

Хорошо, допустим, его дар по меркам дома был невелик, хотя, без сомнения, у всех остальных вызывал уважение и оторопь. Я могла это понять — вряд ли местным нравилось, что кто-то просто так по желанию мог влезть к ним в голову и заставить выболтать все секреты.

Но со мной, похоже, у рьена этот номер не проходил.

Я вдруг вспомнила, как еще вчера, когда Томпсон только привела меня к Бэдфорду в комнату, глаза мужчины несколько раз менялись без видимых причин. Теперь становилось понятно — он пытался меня прощупать, но не получилось.

— Рьен, — задала вопрос я, когда мы подходили к первому соседскому дому ныне бывшей Эрвин-гарден 10, — скажите, а почему вы решили вообще пустить меня в дом? Когда я стояла на пороге у рьины Томпсон, вы ведь меня не видели.

— Почему же не видел? — удивился он. — Окна моей комнаты как раз выходят на улицу. Мне было прекрасно видно, как одна очень настырная особа пыталась просунуть туфлю ради постоя на ночь.

— Разве этого достаточно? Уверена, город полон других настырных особ, но их вы и на метр к себе не подпустите. Я же вижу, как вы смотрите на всех. Даже на обычных прохожих.

— И как же, наблюдательная вы наша? — Рассел склонил голову набок и смерил меня уже привычным пронзающим взглядом. — Как сейчас на вас?

— Как на меня вчера рьина Томпсон. Будто на мусор. Словно боялась испачкаться. И я могу ее даже понять — платье на мне не лучшее, манеры заставляют задуматься. Но вас пока понять не могу. Зачем впустили, у меня ведь на лбу не написано, что я сплошная загадка и меня срочно требуется разгадать?

Он хмыкнул.

— Как раз на лбу и написано, и на туфлях. Где это видано, чтобы по городу ходили на босу ногу. И на запястье — зачем вам эта татуировка? Оберег?

— Украшение, — честно ответила я. — В детстве неудачно напоролась на проволоку и глубоко порезала руку. Остался некрасивый шрам, пришлось маскировать.

— Тогда это самый идиотский способ маскировки, — кажется, он мне не поверил, — могли бы просто повязать ленточку. Длинные рукава так же отлично скрывают любые недостатки.

По местным меркам наверняка да.

Но не в двадцать первом веке. Возможно, стоило бы раскрыть рьену природу моего появления в этом мире, но тогда что-то подсказывало: он мне не поверит. Как не верит, что у меня нет дома и отсутствует магия.

А еще я боялась, что он потеряет ко мне интерес, стоит только загадке исчезнуть.

Как бы то ни было, кроме него у меня пока не было ни одного якоря, за который я могла зацепиться.

Ни жилья, ни работы — с последней тоже надо было что-то решать, но кому здесь нужен фрилансер с мастерством копирайтера?

Я горько усмехнулась про себя. Я не просто бездомная, я еще и профессиональная безработная.

— А еще у вас странное нижнее белье, — продолжал рассуждать вслух мужчина. — В нем, безусловно, что-то есть, но бесстыдство же. Полное. И все видно. Ну почти все… хм… Где вы только такое нашли?

— Вам адрес магазина? — заломила бровь я. — Себе прикупить хотите?

Бэдфорд недовольно скривился и отвел взгляд, а я расплылась в улыбке.

Ну всегда же приятно осознавать чисто из женского кокетства, что можешь смутить мужчину, и он знал, куда смотреть. И что ему там было видно почти все.

Ох и не по старушкам специализировался рьен.

— Мы пришли, — обронил он. — Соберитесь уже, рье. Раз втянули меня в это, то будьте добры соответствовать образу.

Какому именно образу я должна соответствовать, не сразу поняла, но все прояснилось, едва Бэдфорд постучал в резные двери из темного дерева.

Открыли нам не сразу, но после на пороге появился мужчина средних лет с ранними залысинами.

— Что нужно? — грубо бросил он, разглядывая нашу парочку, остановился взглядом на мне и рвано выдохнул: — Шлюшкам с клиентами номера не сдаю.

У меня заскрипели зубы от злости. Да что это такое? Почему сразу шлюшка-то?!

Но в атаку пошел Бэдфорд.

— Немедленно извинитесь перед младшим офицером Флер, — с напором произнес он, и боковым зрением я увидела, как его зрачки вновь изменились. — Девушка работает под прикрытием. И впустите нас внутрь.

Хозяин дома на мгновение замер, а после кивнул, послушным болванчиком отходя в сторону и принимаясь мямлить слова извинения.

— Позвольте представиться, — продолжал Бэдфорд. — Старший следователь дома Грегори. Первая линия. Здесь по поводу убийства вашей соседки. Вы что-нибудь можете сказать по этому поводу?

Врал он самозабвенно и уверенно, при этом не прекращая воздействовать на открывшего нам мужчину.

Тот морщился, явно сопротивляясь, но побороть магию не мог.

— Но я утром уже рассказал все вашим коллегам, — запинаясь, начал он.

— Они были из низкой линии. Дело вышло на более высокий уровень, повторите все еще раз нам. И представьтесь.

— Рьен Милдтон, — начал хозяин. — Дом Греф, четвертая линия.

— Рье Флер, — Бэдфорд посмотрел на меня, — записывайте показания.

Я недоуменно развела пустыми руками: кто-то явно переигрывал.

— Вы серьезно?

Рассел недовольно цокнул языком.

— Безалаберно, офицер Флер. Хорошо, тогда запоминайте. А вы, рьен Милдтон, продолжайте. Кстати, в доме еще кто-нибудь есть? Ваши родственники, постояльцы?

— Н-никого, — все никак не мог опомниться мужчина, у него, похоже, начинали закипать мозги от напора менталиста. — Уже месяц как затишье. Не сезон.

— Тогда излагайте, что произошло утром! Мы вас внимательно слушаем.

Мужчина достал носовой платок и вытер испарину со лба.

— Да как обычно. Встал, умылся, а потом грохот и резкая болевая отдача по всему телу. Было очень больно, но я думаю, мне еще повезло, несмотря на близость к Жерарде. Первым линиям дома наверняка пришлось больнее, как более сильным. Когда все прошло, я вышел на улицу, а ее отеля и след простыл. Словно и не строили никогда. Одни двери остались.

Глава 9

Помнится, Бэдфорд обещал быстро меня разгадать, но, судя по ультиматуму, зашел в тупик.

В тупике была и я.

Играть дальше роль странноватой девушки с «изюминкой» становилось опасной затеей.

Может, совпадение, что те, с кем я успела поконтактировать в этом мире, убиты, а может, и нет. В любом случае Рассел был прав: мне надо начинать заводить не просто друзей, а тех, на кого можно опереться.

Вопрос в другом: можно ли доверять самому Бэдфорду?

— Мы приехали, — произнес он, когда экипаж остановился. — И раз вы до сих пор молчите, то я надеюсь, внутри дома станете более разговорчивой.

— Я еще думаю над этим, — отозвалась я, осторожно выглядывая в окно. — Но я ведь свободно смогу уйти, если захочу?

Бэдфорд равнодушно пожал плечами и вышел из экипажа.

— Не держу. Рьина Томпсон — тем более.

Рассел подошел к двери, но постучать даже не успел, только занес руку, как створка сама распахнулась, и на пороге, будто только нас и ждала, возникла хозяйка дома.

— Быстрее входите, — полушепотом заговорила она. — Что стоите? Вас же кто-нибудь увидит!

Она втянула Бэдфорда за руку, а на меня зыркнула так строго, что я сама пулей влетела следом.

За спиной хлопнула дверь.

— Хотелось бы услышать объяснения, — начал рьен, но был нещадно перебит.

— Это я должна слышать объяснения! — Голос старушки возвысился, и будто гром обрушился на наши головы. — Кто позволил вам, рьен Бэдфорд, ходить по городу в компании этой девушки?! Знаете, сколько людей вас видело? Сколько соседей? Весь дом Греф только и обсуждает, что под моей крышей творится непотребство! Скоро весь город будет знать, что вы опять притащили в дом… — тут она осеклась, посмотрев на меня, но продолжила: — Если хотите и дальше меня позорить, то делайте это хотя бы менее приметно! И подумайте уже о своем отце. Каково ему иметь сына оболтуса?!

Бэдфорд скрестил руки на груди и молча выслушивал эту злостную тираду. Я же ощущала себя так, будто меня подвели к пасти дракона, который теперь ревет, превышая мыслимые децибелы, и у меня аж волосы назад от потока воздуха и гнева, исходящего от него.

Драконом была Томпсон.

В какой-то момент она притихла, и, пока набирала воздух для продолжения, рьен совершенно спокойно произнес:

— Ну вот, рье Батори. А вы переживали за здоровье госпожи хозяйки. Как видите, она совершенно в порядке, полна сил, и ее теперь гораздо больше волнует, о чем судачат соседи, нежели какие-то там убийства.

Рьена аж задохнулась от такого поворота.

— Вы бесчувственный! Да я места себе не находила! — выдохнула она. — Для кого я тут вообще распинаюсь?

— Не знаю, — пожал плечами мужчина. — Но лучше подайте ужин в мою гостиную. Я и рье Батори изрядно проголодались.

Я ожидала новых грома и молний, но, к удивлению, их не последовало. Да. Томпсон начала что-то бурчать себе под нос на неведомом мне языке — предположительно материлась, но почти бесконфликтно удалилась в сторону кухни.

— Это что было? — спросила я, когда мы с рьеном остались стоять одни в коридоре.

— Откат от ментальной магии, — пояснил он. — Томпсон успокоилась, потом наверняка полдня занималась уборкой комнат, готовкой, а когда окончательно пришла в себя, пошла на чай к соседке рье Крамер — та старушка никогда не была замужем и является редкостной стервью, я вам доложу. Уверен, это она и довела Томпсон до очередного срыва. Впрочем, неважно. Нам в самом деле стоит поужинать.

— И поговорить, — мрачно отозвалась я, решившись на откровенный разговор. — Я расскажу, что знаю. Но боюсь, вы мне все равно не поверите.

Бэдфорд многозначительно хмыкнул, на лице даже появилась самодовольная улыбка, мол, дожал строптивицу. Так и хотелось стереть ухмылку, но, боюсь, не в том я была положении, чтобы играть «загадку» так долго.

— Вы, главное, начните, Анна. — Рассел жестом пригласил следовать за ним.

— Но только вы должны кое-что пообещать, — не спеша идти, потребовала я.

Брови Бэдфорда чуть приподнялись.

— Я? Что-то вам еще должен?! — удивился он.

— Да, — моментально согласилась я. — Вы так и не смогли разгадать меня сами, а значит, не выгоните на улицу — после того, как все узнаете.

На миг зрачки мужчины сузились, а в следующее мгновение я впервые услышала, как Бэдфорд смеется, искренне и открыто.

— Что ж, — закончив, выдохнул он. — Справедливо, но теперь я просто обязан узнать, откуда вы взялись, такая наглая, на мою голову.

***

Ела я нарочито долго, будто оттягивала неизбежное начало своего рассказа, а может, подбирала слова. В конце концов я все же собралась с духом и, отложив вилку, начала:

— Мое имя и в самом деле Анна, а настоящая фамилия Громова. Про Батори я придумала, когда меня арестовал тот полицейский. И дома у меня никакого нет. В самом деле. Потому что я не из вашего мира, — на одном дыхании выпалила я.

Бэдфорд, до этого просто смотрящий из своей половины гостиной, как-то нервно дернулся.

— Как понимать не из моего мира? Иносказательно? Вы из низшего полусвета? Так об этом можно было бы и так догадаться.

— Нет, — категорично заявила я, вскакивая со стула и от нервов начиная расхаживать из стороны в сторону. — Из другого времени, мира, планеты. Я не знаю, как это объяснить, но еще неделю назад я жила на Земле, где нет магии. Никакой. Нет домов, в том понимании, что вкладываете вы. Там все не так.

— Звучит бредом. Может, вы и в самом деле сумасшедшая? — Бэдфорд задумчиво почесал подбородок. — Нужно было спросить у капитана, не сбегали ли больные из лечебниц.

Я резко остановилась и обиженно надула губы.

Так и знала ведь, что ничего толкового не выйдет из этого разговора. Мне никто не поверит.

— Я летела на самолете отдыхать в другую страну, — попыталась я продолжить, но опять наткнулась на непонимающий взгляд рьена. — Самолет — это такой большой летающий по воздуху экипаж, для перевозки людей.

Глава 10

Утро началось со стука в дверь.

Я еще сны видела, когда кто-то настойчиво забарабанил, лишая всякой надежды выспаться.

— Кто? — вяло отозвалась я, открывая один глаз. За окном покоилась кромешная тьма, и ни на какой рассвет даже намека не было.

— Рьина Томпсон, откройте, — раздался требовательный голос.

Пришлось вставать, отодвигать придвинутый стул, отпирать щеколду и выглядывать наружу.

— Доброе утро, — мрачно поздоровалась я, осматривая хозяйку.

Та стояла на пороге с двумя огромными коробками в руках.

— Посторонитесь, — властно распорядилась она, проталкиваясь в комнату. — Не видите, мне тяжело.

Пришлось отходить в сторону, попутно протирая глаза.

Рьина вошла, деловито осмотрелась и сгрузила коробки на кровать, только после этого обернулась и поглядела на меня.

Цокнула языком.

— Приличные рье спят в ночной рубашке, — выдала она, оглядывая мою полуголую натуру в трусах и топе.

— Что есть, в том и сплю, — не видя смысла особо оправдываться, ответила я.

— Вот именно поэтому я тут. — Рьина принялась деловито открывать коробки. — Если Бэдфорд думает, что я позволю позорить свое имя, — он ошибается. Я ни за что не отпущу вас во дворец в том виде, в котором вы, Анна, разгуливаете по городу.

От удивления мои брови поползли вверх.

— Что вы на меня так смотрите, — продолжала старушка. — Я не хочу, чтобы все потом судачили о том, кого я впустила в дом. Не позволю!

Голос ее возвысился и даже отразился легким эхом от потолка.

Рьина вытащила из коробки светло-серое платье и протянула мне.

— Считайте, с моего плеча. Покупала себе десяток лет назад, ради одного важного приема. Наряд почти новый.

Шок — больше нечего сказать. Вот уж откуда не ждала милости, так от Томпсон.

— Но размер… — нерешительно промямлила я.

— Должен подойти. Я, может, чуть шире в бедрах и груди, но рост у нас одинаковый. Лишнее подколем булавками. В любом варианте это лучше, чем ваше протертое и перелатанное платье.

Спорить с очевидным было глупо, я лишь растерянно промямлила:

— Спасибо.

— Не за что! — то ли рявкнула, то ли осекла меня женщина. — Что стоите? Надевайте быстрее, я еще должна заплести вам волосы. Во дворце не терпят растрепанных особ.

Под бдительным взором рьины пришлось начать примерять платье. Может, модным его назвать было и нельзя, но приличным — безусловно. Приличнее просто некуда.

Серый цвет, аккуратная вышивка, много пуговиц под самый ворот и крой, исключающий даже мысли, что у обладательницы такого платья где-то под ним имеются вторичные половые признаки.

Грудь кроме ворота прикрылась огромным кружевным жабо, а юбка была куда свободнее, чем моя предыдущая, в которой иногда казалось: пара шагов, и она окончательно расползется по швам.

— Ну вот! Другое дело, — довольно оглядывая меня, произнесла старушка. — Теперь теплые чулки и перчатки.

Она достала их из другой коробки и тоже вручила мне.

— Только с обувью не помогу, у меня нога меньше. Впрочем, думаю, этого уже будет достаточно.

Она усадила меня за зеркало, а после долго колдовала над моими волосами.

Я боялась, что она опять примется за свое, начнет отпускать колкости про нечесаные патлы (что неправда), но и тут Томпсон удивила. Плела мудреные косы молча, лишь изредка больно натягивая ту или иную прядь, чтобы крепче держалась. В итоге у меня на голове возникла совершенно приличнейшая композиция из кос, где ни один волосок не выбивался в сторону.

И все это без лака или других современных фиксаторов для волос.

— Вы кудесница, — выдохнула я. — Спасибо.

Томпсон гордо вздернула нос и тут же разрушила весь приобретенный флер:

— Это чтобы мне за вас стыдно не было. Жаль, вместе с платьем нельзя вложить в вашу голову и учебник этикета.

— Так проинструктируйте! — попросила я. — У меня талант к обучению, схватываю на лету.

Томпсон задумчиво глянула на часы, висящие на стене, после на окно, за которым уже взошло солнце, и тяжело вздохнула:

— Вести себя в обществе учатся годами, милая. Впрочем, двум-трем видам поклонов обучить сумею. Запоминай.

В следующие полчаса рьина буквально вынесла мой мозг, потому что если раньше я считала, что книксен от реверанса отличается только глубиной присяда, то сейчас мой мир перевернулся.

В поклоне участвовали не только ноги, но и руки, которые должны были двигаться определенным образом, пальцы специально сложены, а взгляд — и тот был регламентирован.

Даже просто стоять в стороне нужно было уметь по правилам.

— И осанка, — продолжала старушка. — Прямая спина и изящная шея — украшение любой рье.

Я согласно мычала и честно пыталась запомнить все тонкости, но хорошо, если в голове осталось хотя бы пятьдесят процентов из того, что вывалила на меня рьина.

— Одна надежда на рьена, — безнадежно выдохнула она в конце занятия. — Держитесь к нему ближе, и, дай рурк, все пройдет хорошо.

— Нас ведь непонятно зачем вызывают, — с толикой надежды в голосе отозвалась я. — Может, не придется никому кланяться.

— Сильно в этом сомневаюсь, — Томпсон безнадежно махнула на меня рукой и двинулась к двери. — Вам скоро выходить, а еще нужно успеть позавтракать. Боюсь, до вечера останетесь голодными.

Мне послышалось или в голосе рьины и вправду мелькнули заботливые нотки? Только к чему бы это?

Впрочем, на завтраке рьина отыгралась по полной, но не на мне, а на Бэдфорде:

— Согласно условиям контракта, через неделю наступит срок очередной выплаты за год. Деньги от вашего отца пока не поступали, — елейным голосом начала она.

— К чему этот разговор? — даже не моргнув, спросил мужчина, отправляя кусок яичницы в рот.

— К тому, что, если денег не будет, у меня возникнет полное право вас наконец выгнать. — Рьина, позавтракавшая быстрее нас, подлила себе чаю и выжидательно уставилась на рьена. — Что-нибудь скажете?

Глава 11

Наш экипаж двигался по утренним улицам в сторону той части города, куда я так и не успела дойти, мытарствуя самостоятельно. Интуиция подсказывала, что в том виде, что у меня был ранее, возле дворца лучше не ошиваться.

От переживаний у меня даже начали чесаться руки в перчатках. Ну в самом деле: где я, попаданка в новый мир, а где дворец? Что мне там делать?

— Не хотите меня проинструктировать? — спросила у излишне спокойного Бэдфорда.

— О чем?

— Как о чем? О том, как вести себя во дворце? Что он вообще из себя представляет? — Мой голос немного сорвался от волнения, я даже поперхнулась и закашлялась.

Бэдфорд передал мне носовой платок и дождался, пока я чуточку отдышусь.

— Успокойтесь, рье. Никакой инструктаж уже не поможет, — спокойно пояснил он. — Бесполезные попытки заткнуть пальцем течь в корабле.

— Не наелся — не налижешься, — вспомнила я родную поговорку, понимая, что рьен в своем невозмутимом спокойствии прав.

Лишние дергания только помешали бы.

Пейзаж за окном тем временем сменился, улочки с домами закончились, начались сады. Весной тут наверняка было очень красиво, но сейчас, в осеннюю пору, природа производила гнетущее впечатление. Облетающие листья, лужи и одинокие садовники, жгущие чадящие костры.

Вдали показались первые строения, за ними еще и еще, пока на горизонте не стали проступать очертания замка: огромное здание раскинулось в ширину и по ассоциациям напоминало мне тот самый Букингемский дворец английской королевы.

Все же в некоторых вещах наши миры были пугающе похожи, будто архитектор одного замка вдохновлялся другим.

Но похожесть не означала одинаковость — например, в этом замке точно было больше этажей, чем в Букингемском. Да и в самом городе Лострейде, в отличие от привычного по открыткам Лондона, не было Биг-Бена.

Мы уже подъезжали к парадным воротам, когда Бэдфорд отогнул занавесь и выглянул наружу:

— Нас встречают, — сухо заявил он. — Неожиданно.

— Кто? — Я приподнялась с места, пытаясь увидеть то, что видел он, но наткнулась на суровый взгляд Бэдфорда.

— Кристофф. Итак, Анна. Хотели инструктаж, получайте, — быстро стал наговаривать он. — Я выхожу первым, помогаю выйти вам. Смотрите на меня взглядом влюбленной кошки, а в идеале прикиньтесь полной дурой.

Я вытаращилась на него от неожиданности.

— Да, — кивнул Рассел. — Вот так и смотрите, можно еще более тупо. Глаза пошире, рот откройте.

— Вы серьезно? — зашипела я, опомнившись. — Вы же сами сказали, что ваш брат сильнейший менталист. Он раскусит этот спектакль в два счета.

— Если пробьет ваши щиты, — хмыкнул Рассел. — У меня вот не вышло, и я с удовольствием посмотрю на его потуги. Если что, всегда можно придумать новую легенду. Говорить буду я, если все пойдет по плану, мы даже не станем заходить внутрь и через десять минут покинем это место. Так что молчите и улыбайтесь, Анна.

Карета остановилась у самых ступенек огромной лестницы из белого мрамора.

Первым на землю ступил Рассел, брезгливо поморщился, оглядывая дворец, будто все претило ему здесь находиться, а после обернулся ко мне.

— Анна, милая, поторопись, — буквально проворковал он. И откуда только в голосе проступили эти нотки нежности?

Я натянула на лицо самую благостную улыбку и подала руку в перчатке.

Стоило только оказаться на твердой земле рядом с Расселом, как я подняла взгляд вверх, туда, где возле колонн стоял Кристофф Рэкшор.

С нашей первой встречи прошло чуть больше суток, но его образ, столь сильно отпечатавшийся в памяти вчера, как две капли наложился на сегодняшнюю картинку.

Высокий блондин с забранными назад волосами стоял на вершине лестницы и, будто бог, взирал на нас с Олимпа. Его руки были скрещены на груди, взгляд пронзающий, а красный подклад развевающегося на ветру плаща резал глаз на этом черно-мрачном фоне.

Бэдфорд взял мою руку под локоть, и вместе мы принялись взбираться по ступеням. Оставалось буквально две, когда Рассел остановился, глядя на брата.

Молний не сверкнуло, но я буквально ощутила то бешеное напряжение, что возникло между ними.

Первым нарушил молчание Рассел.

— Зачем меня вызвали? — без приветствий спросил он. — Мне казалось, наша вчерашняя встреча была исчерпывающей.

— Не тебя, а вас, — спокойно поправил Кристофф. — Отец желает видеть, что за очередную пассию ты себе завел.

— Только и всего? — Бэдфорд вскинул бровь, оборачиваясь ко мне. — Анна, тогда мы можем ехать обратно. Наши отношения не его дело.

Рассел сделал вид, что уходит, и меня за собой потащил.

— После скандала с Фелицией, — донеслось нам в спину, — любая твоя подстилка — дело нашего отца. И мое тоже!

Бэдфорд недобро обернулся.

— Да ты что… — с угрозой протянул он, продолжая преодолевать ступени и таща меня еще интенсивнее обратно к карете. — Уходим.

Мы были уже на середине лестницы, когда легкое дуновение ветра обогнало наши фигуры, и Кристофф возник буквально перед моим лицом.

От неожиданности я ткнулась носом ему в грудь и тут же отшатнулась назад, споткнувшись о ступеньки. От падения спас Бэдфорд, вовремя меня подхвативший. Его руки мягко поймали, не дав удариться, а я от испуга так сильно вцепилась в лацканы его камзола, что приличной такую близость назвать было нельзя. Вдохнула терпкий парфюм мужчины, и голова закружилась то ли от запаха сандала, то ли от нервов.

— Это что еще за выходки? — поднимая меня на ноги, процедил братцу Бэдфорд. — Ты не имеешь права меня удерживать!

— Тебя — нет. — Глаза Кристофа сузились, в одно мгновение напомнив узкие крысиные зрачки-пуговки. — А ее — да! Что это за дом Динозавров? Я навел справки, и такого не существует. Не хотите ли объясниться, рье?

Кажется, я смертельно побледнела, но, совладав с собой, все же выдавила:

— И вам здрасьте.

В голове всплывало что-то про книксены и реверансы, но как-то неуместно. Лучше бы Томпсон рассказала, как себя вести, если тебе угрожает допросом местная спецслужба.

Глава 12

Замковые коридоры были светлы и полны предметами искусства: картинами, статуями, росписями на стенах. И я бы любовалась всем этим, если бы не маячащая спина стражника, будто тюремщика, чеканившего шаг впереди.

Даже арестованная полицейским в порту, я так не нервничала, как сейчас. Вдобавок по обе стороны от меня двигались два менталиста.

Бэдфорд, к которому я невольно жалась, и Рэкшор. То и дело от него исходили странные волны, будто щупальца огромного, пытающегося прощупать меня осьминога.

Я дергала плечами, стряхивая это наваждение, и все сильнее понимала — это не банальные глюки от переживаний, каким-то образом я и в самом деле непроницаема для менталиста.

Наконец мы остановились возле широкой двери, которую толкнул Кристофф, проходя внутрь.

— Мой кабинет, — произнес он. — Начнем разговор тут, а далее я подумаю, как поступать с вами, рье Батори. Хотя это ведь не настоящая фамилия? Я прав?

Бэдфорд ободряюще коснулся моего плеча:

— Ничего не бойся, — шепнул он и вошел первым.

За моей спиной остался лишь стражник, которому Кристофф приказал охранять двери.

— Итак, я требую пояснений. — Рэкшор опустился в кресло за огромным рабочим столом, кроме стопки бумаг и чернильницы на нем ничего не было.

Я вопросительно посмотрела на Бэдфорда: врать, когда приперли к стенке, казалось глупостью, но вдруг он считал иначе?

— Анна, расскажи, как попала в наш мир. — Рассел помог мне сесть в кресло, сам устроился в свободное и устало потер виски, будто от головной боли.

Я невольно закусила губы от волнения, а пальцы сами впились в подол платья.

«Спокойнее, Аня, — уговаривала сама себя. — Ты умудрилась тут прожить целую неделю, выкрутишься и сейчас».

Собравшись с духом, вывалила на Кристоффа все то же, что вчера на Бэдфорда: про свой мир, арест, скитания без жилья, и уже потянулась за туфлей, как за единственной доказательной базой, но Кристофф остановил жестом, пренебрежительно отмахнувшись.

— Бэдфорд, — раздраженно посмотрел он в упор на брата. — И долго вы сочиняли эту сказочку? Неужели думали, я куплюсь на этот бред?

— Это не бред, — Рассел ответил со всей серьезностью. — На твоем месте я бы взглянул на обувь.

— И что я там должен увидеть? — Кристофф будто нарочно издевался. — Я думал, ты более умен, братец, чтобы не верить в подобную чушь.

Я все же стащила с ноги обувь и попыталась не сильно воинственно размахивать каблуком, чтобы блондинистый фээсбэшник впечатлился, но он явно не проникся:

— Обувь странная, но не более того. Мало ли до чего еще может дойти фантазия сумасшедшей модистки или сапожника. В доме Армур, знаете ли, полно больных на голову: творческие натуры — они такие.

— Тогда какая у тебя версия, о гениальный Кристофф? — В голосе Бэдфорда проступила желчь.

— Ты притащил в дом шпионку, — безапелляционно заявил Рэкшор. — Она же сплошь и полностью обвешана ментальными щитами. Вопрос только: на кого она работает? Какое у вас задание, рье? Получить пропуск во дворец? Завербовать моего брата?

Он зыркнула на меня так, что я вжалась в спинку кресла.

— Я не шпионка, — впору было бы разреветься, но только внутреннее упрямство и стержень пока удерживали, чтобы не сломаться. Нужно было убедить Кристоффа, что я не лгу, любой ценой. — Я могу рассказать вам об устройстве моего мира, хотите, сыграю на фортепиано? Нарисую фиалку? Сварю мыло — да что угодно в рамках разумного, если это поможет мне доказать, что я не отсюда и не принадлежу ни к одному известному дому!

Мои мозги судорожно соображали, ища лазейки, на помощь пришел Бэдфорд:

— Она видит мои глаза, — произнес он. — В моменты ментального воздействия. То, как они меняются. Как ты это объяснишь Кристофф?

Глаза блондина сузились, он вновь просканировал меня взглядом так, что аж затошнило от напора его сил.

— Хватит, — мучительно просипела я, сжимая виски. — Это неприятно.

— Что именно? — не успокаивался Рэкшор и даже приподнялся из своего кресла, переваливаясь через стол.

— Вы мне сейчас мозги вскипятите. — Я отмахивалась от волн его магии, будто от назойливого комарья — теперь воздействие приняло именно такую форму.

Пока отбиваюсь от одного насекомого, тут же прилетает второе, норовя сделать кусь.

Но атака прекратилась так же резко, как и началась.

— Только дом Вивьерн обладает способностями к ментальной магии. — Кажется, Кристофф был не обрадован своему выводу.

— Я не Вивьерн, говорю же, — все еще пытаясь отдышаться, как после тяжелого заплыва, ответила ему. — Я вообще не из вашего мира. Неужели до меня не было никого, кто так же перешел? Не могу же я быть единственной попаданкой?

— Попа… кто? — переспросил Рассел.

— Переселенкой, — подобрала я более благозвучное слово. — Может, то, что я могу видеть вашу магию, побочное действие перехода? Версий вообще можно придумать кучу, кроме той, что я из дома Вивьерн.

Кристофф хмыкнул.

— Вы правы, рье. Версий у меня полно: и про искусную актрису-шпионку, работающую на…

— На кого? — заинтересовалась уже я. — Серьезно? Вы же сами сказали, что только дом Виверьен может все это делать, ставить щиты, все такое. Так на кого из ваших я работаю? Или вы тут не все заодно?

Осадил меня Бэдфорд:

— Анна, это не та тема, на которую стоит сейчас говорить. — Он вновь посмотрел на сводного брата. — А остальные версии?

— Незаконнорожденная Вивьерн, мало ли кто из дворян мог наследить по молодости. — Кристофф загибал пальцы. — Либо искусный отвлекающий маневр. Со стороны врагов нашего дома было бы удобно найти неизвестную девицу, стереть ей память, внушить полную околесицу и отправить гулять по городу, приправив все это таинственными происшествиями в местах, где она побывала. Идеальная диверсия. Пожалуй, на месте врагов я бы так и поступил. Гениально же!

— Нет, — я всплеснула руками. — Я хорошо помню свою жизнь: у меня есть родители, подруги, даже рыбки в аквариуме. В моем мире куча техники, интернет, телефоны, телевизоры, самолеты…

Глава 13

Спустя три дня

Жизнь, кажется, налаживалась.

Если так можно было сказать в моем положении.

Томпсон получила свое повышение арендной платы, и драгоценные льины растопили ее сердце в отношении меня.

— Ваш отец невероятно щедр, — почти мурлыкала она, разглядывая выписанный Бэдфордом чек, но, видимо, в порыве сомнения проверила его на просвет. — Золотой человек!

— Да, он такой, особенно когда дело касается его сына, — не стал противоречить ей Рассел.

Я промолчала: если Бэдфорд не говорил рьине правды, то и мне не стоит.

На волне денежной эйфории Томпсон выделила мне еще один комплект постельного белья и пуховое одеяло в связи с наступающими холодами. Столь мрачный погодный прогноз я восприняла скептично, по моим меркам местная погода вполне соответствовала сентябрю, и, кажется, даже наступило бабье лето.

Но сегодняшним утром, проснувшись, за окном обнаружила снег.

— Приплыли, — мрачно пробубнив себе под нос, я перевела взгляд на летние туфли. — Это вам не солнечная Турция.

Пора было решать обувной вопрос, и я полезла в карман старого обшарпанного платья и достала последние деньги.

Четверть льина. Негусто, но если найти хорошую распродажу или барахолку, могло хватить на пусть и не новые, но теплые башмаки. Просить же денег у «папика Бэдфорда» мне совесть не позволяла. Я и так ощущала себя не пойми кем, проедая чужие харчи.

К завтраку Рассел не спустился, и с вопросом я обратилась к Томпсон.

— Уважаемая рьина, — вкрадчиво начала я, — вы не могли бы мне помочь…

— Что надо? — перебила она. — Давайте уж без вот этих расшаркиваний. Сразу к делу.

— У меня нет обуви, и я бы хотела купить себе что-то. Но денег не так много. — Тут я решила, что смущаться нечего. Томпсон явно понимала: местной валюты у меня кот наплакал. — Четверть льина. Где в городе есть доступные распродажи?

У старушки глаз дернулся. Нервно так.

Она набрала в рот побольше воздуха, и я даже голову в плечи втянула, приготовившись к очередной тираде о нищебродках на ее попечении. Но…

— БЭДФОРД!!! — раздалось от нее и эхом отразилось от каждой стены.

Тут уж глаз дернулся у меня — слишком похоже прозвучало на «ИГО-О-ОРЬ» из пресловутого уральского шоу.

— БЭДФО-О-ОРД!!!

— Может, не надо? — умоляюще прошептала я.

Томпсон посмотрела так, что «надо Федя, надо» стало очевидным.

В дверях показался рьен, заспанный, но уже облаченный в брюки и рубашку.

— Что случилось? — судорожно спросил он. — Опять кого-то убили?

— Нет, но лично вы очень близки к состоянию трупа, рьен, от моих рук. — Томпсон была грозна и опасна, как триста тонн тротила. — Ваша девочка мерзнет! И как вам только не стыдно!

— Какая девочка? — не сразу понял он, а я опустила глаза в пол.

Очень хотелось провалиться сквозь землю.

— Вот эта, — рьина ткнула в меня пальцем. — У нее одно платье, и то мое. Нет ни одной шляпки на выход, я уже молчу о сумочках. А обувь — одни слезы.

— Хм… — невнятно пробормотал Бэдфорд, словно впервые про это задумался.

— Нет, я все, конечно, понимаю, — продолжала отчитывать его Томпсон. — Все ваши предыдущие хм… «дамы» просто предпочитали брать с вас деньги и занимались гардеробом сами. Но здесь особый случай. Анна, скажите, вы знаете имя хоть одной модистки в городе?

— Нет, — едва слышно пробормотала я, сползая все ниже и ниже по стулу. — Рьина Томпсон, ну зачем? Я же просила просто адрес рынка… Или магазина.

— Рынка… — Томпсон поднялась из-за стола, с шумом отодвигая стул. — Знаете ли? Живете содержанкой, так будьте добры соответствовать содержанке не кого-то, а самого Рассела Бэдфорда! Мое имя и так полоскают вместе с вашим, так пусть лучше обсуждают, какие на вас шикарные наряды! И завидуют!

Она подняла указательный палец вверх.

— С этого места поподробнее, пожалуйста, — куда более заинтересованно, чем раньше, влез в разговор рьен. — Где и что полоскают? Откуда вообще кому-то известно имя рье Батори?

— А вот! — Жестом фокусника Томпсон достала из передника газету. — Утренняя пресса! На первой полосе!

Бэдфорд выдернул из рук старушки бумажные листовки и вчитался:

— Пятая содержанка Рассела Бэдфорда. Что мы знаем о рье Батори? — мрачно зачитал он и продолжил бегать взглядом по строкам, бормоча под нос. — Домыслы. Чушь. Клевета. О, а это интересно… Дом Динозавров — древний вымерший род магов с уникальными способностями, о которых ничего не известно. И кто бы мог подумать, что представительница такого могучего дома обнаружится спустя века, и не где-нибудь, а в качестве сожительницы самого Рассела Бэдфорда. И куда только смотрит уважаемая всеми рьина Элвина Томпсон из дома Греф, в стенах жилища которой творится невиданный разврат? К сожалению, наше издание не может сообщить об источнике сведений, но мы можем стопроцентно утверждать, что он заслуживает высочайшего доверия.

Бэдфорд отложил листки в сторону, и я отчетливо услышала, как его зубы скрипят.

— Кристофф? — догадалась я.

— А кто еще? Впрочем, он намекал, что так будет, уверен: остальные обещания он тоже выполнил, и улица кишит невидимыми гвардейцами. — Рьен шумно выдохнул. — Ладно, подыграем ему. Собирайтесь, рье. Мы едем покупать вам одежду. Рьина Томпсон правильно сказала: нужно соответствовать.

В его голосе четко прозвучали злые, недовольные нотки. И я даже не шелохнулась, ожидая подвоха.

— Вы что-то недоговариваете, — произнесла я.

Бэдфорд кровожадно улыбнулся, на миг приобретя слишком яркое сходство со сводным братом. Все же гены пальцем не заткнешь.

— Поедем к Вильгельму Алмуру, — решительно заявил он.

И рьина Томпсон схватилась за сердце.

— Вы с ума сошли!

— Ни в коем разе. Кристофф хочет сплетен — он их получит.

Я переводила взгляд между этими двумя и пока ни черта не понимала.

— Может, мне уже кто-нибудь объяснит?

Глава 14

Вильгельм Алмур жил далеко за пределами городской черты, добираться туда пришлось несколько часов, за которые я успела изрядно подмерзнуть.

Благо Томпсон решила поиграть в крестную фею и выделила мне свой осенний плащ, с обещанием потом вернуть. Я же ощущала себя африканским ребенком, выжившим только благодаря гуманитарной помощи.

Поместье Алмура возвышалось на высоком холме, вокруг которого красовался заснеженный сад, причудливо украшенный светящимися даже днем гирляндами.

— Почти Новый год, — пробормотала я и, увидев непонимание на лице Бэдфорда, пояснила: — Это такой праздник в моем мире, когда украшают деревья и все дарят друг другу подарки. У вас разве нет ничего подобного?

— Нет, — покачал головой мужчина. — Эти украшения никак не связаны с празднованиями. Рьен Алмур просто очень творческая личность и любит нестандартные подходы к красоте. Этот сад одно из его первых детищ, летом местный бомонд очень любит устраивать здесь балы, а Алмур обожает их внимание.

Мое воображение нарисовало местный аналог Пьера Кардена, который в свободное от пошива одежды время занимается ландшафтным дизайном и организацией вечеринок.

Карета тем временем начала медленно взбираться в гору к особняку, а нам навстречу потянулась длинная вереница из карет, одна богаче другой.

Когда мы поравнялись с одной из них, кучеры обменялись парой фраз.

— Хозяин, — наш возничий остановил экипаж и спрыгнул с козел, — говорят, там, наверху, сегодня не принимают. Может, нет смысла загонять лошадей?

— Нас примут, — ни мгновения не сомневаясь, ответил Рассел. — Езжайте.

Стоило карете возобновить движение, как заговорила я:

— Рьен Бэдфорд, а вы уверены? Все же проехавшие мимо кареты выглядели очень богато, не чета нашему наемному экипажу, наверняка там был кто-то из дворцовых вельмож, возможно, даже из членов вашего дома. И раз их не приняли, то и у нас шансов нет.

— Как раз у нас их больше всего. Я знаю Алмура больше пятнадцати лет, и он мне должен, так что не посмеет прогнать с порога.

В это очень хотелось верить, но уже перед самым въездом на придомовую территорию мы уткнулись в наглухо запертые ворота.

— Хозяин сегодня не принимает, — отчеканил старый привратник, глядя на кучера. — Разворачивайтесь.

Рассел чуть оттянул занавеси в сторону и зыркнул своим фирменным магическим взглядом на стражника:

— Передайте рьену Алмуру, что прибыл Рассел Бэдфорд со своей спутницей. И быстро! Мы не хотим ждать.

Привратник вытянулся в струну и даже закивал на ходу, так спешил поскорее исполнить поручение.

Я же смотрела на все это не очень одобрительно:

— Вам не кажется, что это перегиб, рьен Бэдфорд?

— Что именно? — не понял он.

— Воздействие. Бедняга рискует переломать себе ноги из-за вашего каприза. Ему же лет девяносто на вид, он может умереть! Неужели нельзя было просто поговорить с ним обычными словами?

— Это медленно, а мы и так потеряли время в дороге, — не внял моим словам мужчина.

И я была в корне с этим не согласна.

— Но все же? Разве вас не учили, что большая сила — это большая ответственность? — я говорила словами из «Человека-паука», но правильнее ничего на ум не приходило. — Ведь одно дело, когда вы помогли Томпсон справиться с шоком. Это был поступок во благо, но сейчас каприз, да и только.

— Вы решили мне прочитать лекцию о морали? Тут в карете? — изумился Рассел. — Впрочем, я все больше убеждаюсь, что вы и в самом деле не лжете насчет другого мира. В нашем вас бы казнили за такое мировоззрение еще в отрочестве.

— Вот еще… за что? — всплеснула руками я.

— За подрывы устоев. Я же уже объяснял, в нашем мире все знают свое место. Каждая деталь там, где нужно, чтобы механизм работал. Любой часовщик скажет, что стоит пружине лопнуть — и стрелки не пойдут.

— И к чему этот экскурс в механику?

— К тому, что дом Вивьерн — это и есть часовщики нашего общества. Ментальная магия — ключ для завода. Пока мы контролируем процесс — в обществе порядок. И совершенно очевидно, что часовщик может себе позволить чуточку больше, чем какая-то шестеренка. Пусть даже это будет легкий каприз.

У меня аж глаз дернулся.

— А у шестеренок спросили, хотят они быть частью часов или нет? — задала я сам собой напрашивающийся вопрос.

— Очевидно, что нет. — Рассел посмотрел на меня, будто я ребенок малый. — Они же шестеренки.

От дальнейшего разговора отвлек скрип ворот. Я только успела бросить взгляд в окно, чтобы понять — на нас движется розовый ураган. Нет, шторм.

— Рассел, душечка моя! — издалека приветствовало стихийное бедствие. — Ты что от меня прячешься?

Я перевела ошеломленный взгляд на Бэдфорда, впервые испытав сомнения в его ориентации. «ДУШЕЧКА»? Серьезно? Кто в здравом уме может назвать его душкой? Может, он не только по девочкам, но и по мальчикам?

К карете тем временем подлетел высокий, будто павлин накрашенный мужчина в розовом камзоле, и только черный галстук и туфли выбивались из этого «нетрадиционного образа».

— Рассел, — вновь воскликнул он, распахивая дверцу и буквально вытаскивая оттуда Бэдфорда. — Дружище! Сколько лет! Сколько зим! ЧМАФФ! Не виделись. С самой академии пяти домов! Чмафф! А как по тебе скучала ШУША! Чмафф! Ты бы знал!

Он принялся покрывать щеки рьена поцелуями, оставляющими следы розовой, как тягучий зефир, помады.

— Вильгельм! — Бэдфорд таки отодрал от себя модиста, стараясь удержать его на расстоянии вытянутых рук. — Я тоже рад тебя видеть! И… Шушу!

На плечо Алмура прямо из воротника вылезла здоровенная крыса с острым носиком, пошитой явно по размеру специальной юбчонке и поблескивающим на солнце золотым ошейником.

— Погладь ее! Ну погладь ее! — Алмур принялся настойчиво пихать крысу в руки Бэдфорду. — Она тебя помнит, жизнью тебе обязана. У-у-у, моя красавица!

В его голосе проступило столько восторженной любви, что даже я восхитилась. Бэдфорд же старался держаться от крысы подальше.

Глава 15

Дом Алмура напомнил Версальский дворец, который в своем мире я видела только на открытках и по телику, но все эти зеркала, люстры, пафосная лепнина — удивительно походили на интерьеры средневековых сериалов.

— Так о чем речь? — все не унимался Алмур. — Я сейчас умру от любопытства, Шуша тоже.

— Отставить умирать, — по-военному четко распорядился Бэдфорд. — Ты мне еще нужен как модист.

— Хорошо-хорошо, — с охотой согласился Вильгельм и тут же продолжил заваливать репликами: — А вообще, правильно, что свадьбы не будет. Лучше перенести на лето, отпразднуем в моем саду! Хотя можно и зимой… Белое платье, снег… Я могу пошить замечательную шубку из меха полярной лисы.

— Вильге-ельм, — протянул Рассел. — Еще раз заикнешься про свадьбу, пущу Шушу на паштет. Как и обещал на первом курсе!

Я навострила уши: уже не впервые в диалоге этих двоих звучал намек на общее студенческое прошлое — значит, однокашники.

— Все-все! Умолкаю. — Алмур поднял ладони кверху и показательно провел двумя пальцами по губам, мол, запер рот на замок.

Тем временем мы добрались до комнаты, сплошь заставленной манекенами и заваленной тканями. Жутчайший бардак — Томпсон бы повесилась!

— Творческий беспорядок, — улыбнулся Алмур, вновь подскакивая ко мне. — Тут я творю. Моя мастерская!

— Ага, — рассеянно кивнула я, осматриваясь по сторонам.

Шуша с плеча Алмура тем временем спрыгнула и скрылась где-то в завалах шелка. Только хвост мелькнул.

— Вильгельм, — начал Бэдфорд. — Как я уже говорил, на этой девушке я жениться не собираюсь. Но мне нужно, чтобы ты ее приодел.

Алмур нахмурился, скрестил на груди руки, даже черненький галстучек чуть выбился от невысказанного возмущения хозяина.

— Исключено! Ты знаешь правила! Я эксклюзивный портной дворца. Исключение — лишь свадьбы. Если я начну шить всем подряд, то грош цена моей уникальности.

— А ты никому не говори, — Бэдфорд подмигнул ему левым глазом. — Я же не говорил о твоих похождениях ректору. Эти ваши «нестандартные вечеринки для не таких»…

— Ну ты сравнил… — Алмур по-девчачьи надул губки.

Рассел продолжал:

— Пусть все думают, что будет свадьба. Потом она внезапно расстроится. Ты ничего не теряешь.

— Прецедент рождает повторения, — глубокомысленно изрек модист. — Знаешь, сколько потом будет «расторгнутых» помолвок, и все ради платья от меня?

— Не будет, — пообещал рьен. — У этой рье нет одежды, нужно решить вопрос.

Алмур опять посмотрел на меня, странно и задумчиво.

— Как это нет одежды? — задал вопрос уже мне, и я с готовностью повторила слова легенды.

— Украли чемоданы. Воришки в Лострейде на редкость пронырливы.

Алмур тягостно вздохнул и, кажется, сдался.

— Только ради Рассела и моего долга. Впрочем, я тоже джентльмен и обязан помочь такой красивой рье, — он будто уговаривал сам себя. — У вас что, совсем-совсем ничего нет?

Я грустно покачала головой, выставляя наружу туфельку из-под платья.

— Вот. Замерзаю, — пожаловалась я и даже всхлипнула, взывая к тонкой душевной организации местного дизайнера.

Стоило Вильгельму увидеть мою обувь, он вновь схватился за сердце, а после упал.

На колени. Передо мной!

Я даже отшатнулась, а он, как заправский командир, грозно рявкнул:

— Стоять! — Он склонился над самой туфлей, будто ищейка, и вперился в нее взглядом. И так посмотрел, и эдак. — Кто мастер? Где конкурент?

— Эмн… — замялась я и вопросительно глянула на Бэдфорда. Не рассказывать же Алмуру, что мастер как минимум еще не родился в этом мире.

— Умер! — подсказал Рассел. — Был один сапожник в городе, где жила Анна. Пил, ел жирное, вел похабный образ жизни и шил странные вещи… Цирроз!

— Это гениально!!! — с придыханием известил нас Алмур. — Раздевайтесь, рье. И туфли снимайте, я должен снять с вас мерки и изучить эту обувь!

Я неловко помялась с ноги на ногу, ощутив себя в кабинете врача. Вдобавок и ширмы нигде не было.

— Я не могу перед рьеном Бэдфордом, — скромно потупив взгляд, произнесла я.

Алмура не стеснялась, и очевидно почему. Его ориентация читалась невооруженным взглядом.

— Да что он там не видел, — всплеснул руками модист, но заметив мое недовольство, скомандовал: — Рассел, выйди!!! Подожди за дверью, на диванчиках!

Абсолютно бесцеремонно он вытолкал из мастерской представителя дома Вивьер и захлопнул за ним дверь.

— Ну, давайте же, рье, — нетерпеливо потер он ладони. — Мне уже не терпится!

Видя такой жадный интерес, первым делом сняла туфли и отдала Алмуру. Тот схватил «подношение» и оттащил к окну изучать.

Под его бормотание я раздевалась дальше, тем более что он пока ко мне потерял интерес.

— Какая изумительно ровная строчка, а тут что? Это застежка? Рурк! И почему я до этого не додумался? Жаль, что тот сапожник умер, взял бы в подмастерья. А это что? Его подпись? — Алмур наконец повернулся ко мне, и челюсть его вновь упала… — Святые тролли!

— Была у нас одна модистка… — начала я, понимая, что вызвало такую реакцию: трусы и бюстик. — Тоже умерла. Чахотка!

— Что ж там у вас все мрут так? — Интерес Алмура к туфлям был тут же утерян, теперь он коршуном кружил вокруг меня, а я невольно прикрывалась руками.

— Не сниму, — читая по лицу модиста его желания, предупредила я. — Даже не просите. Если очень интересно, то нарисую карандашом.

Вильгельм скривился.

— Вы не похожи на представителя дома Хайпер, — расстроенно выдал он. — Сомневаюсь, что из вашего наброска будет что-то понятно.

Покопавшись в памяти, вспомнила, что упомянут дом художников, и коварно улыбнулась.

— Ну, попробовать-то стоит. Может, удивлю.

Алмур побежал куда-то вглубь мастерской, долго разгребал завалы ткани, пока не извлек огромный ватман и вполне человеческий карандаш.

На обратной стороне листа была выкройка, и, пока я в своем полуголом виде устраивалась на полу и рисовала, ко мне поползли измерительные ленты.