Пятый

ДИСКЛЕЙМЕР

Данная книга является художественным произведением, ничего не пропагандирует и ни к чему не призывает. Все совпадения с реальными людьми и ситуациями в жизни случайны. Автор не несет цели кого-то оскорбить или задеть в своем произведении и не поощряет аморальные поступки.

ГЛАВА 1.

Амир

Завершив трехчасовую тренировку в личном спортзале, прилагаемой в нашем двухэтажном пентхаусе, который отец подарил нам с Акифом три месяца назад в честь дня рождения, прошедшего два дня назад, я лениво слезаю с тренажера для тяги верхнего блока, беру чистое полотенце и вытираю пот с шеи, который градом прилегает к загорелой коже.

Отпив глоток ледяной воды с бутылки, я смотрю на город с высоты сквозь панорамное окно и пытаюсь привести в порядок не только сбитое дыхание, но и мысли.

Мысли о ней, что так приелись и пустили глубокие корни, которые я пытаюсь вырвать, сжечь, искоренить.

Ничего не выходит. Она, будто служит проклятием, что бы я ни предпринял, не выходит избавиться от ее имени и ангельского образа.

Вот именно, что образа. Меркантильное существо, не заслужившее моей любви, не заслужившее моей преданности по гроб жизни.

Покопавшись в телефоне, я читаю сообщение от Салима о предложении Ареса, которое прошло успешно. В честь этого события, наши устраивают ужин.

Магомедовы тоже будут там, но дочь Омара не стоит моего отсутствия. Я поеду и поддержу брата. Арес, как никто другой, заслуживает быть счастливым.

С этим утверждением, я покидаю зал и поднимаюсь по лестнице на второй этаж, где меня застают громко грохочущая музыка и приглушенные стоны, отдающиеся со спальной Акифа. Близнец развлекается.

Вальяжной походкой я дохожу до распахнутой двери спальной Акифа и опираюсь плечом о косяк.

Брат лежит спиной на огромной удобной двуспальной кровати, крепко смыкая пальцы на тонкой талии какой-то нагой блондинки, что ритмично скачет на его члене и блаженно стонет, лихорадочно закатывая глаза под его напором.

— Балеринка согласилась стать женой Ареса.

— Класс, — лицо Акифа крайне сосредоточено, — я немного занят.

Я усмехаюсь, скрестив руки на груди.

— Вижу. И как, получается?

— Я уж точно не импотент. Как видишь.

Последнее предложение он недовольно прошипел, но я говорил не об этом.

— Перешел на светловолосых, — я усмехаюсь, — но ничего не выходит.

— Выйди! — зарычав, Акиф усилил хватку на мягкой коже девушки, которая издала секундный протестующий визг от импульса боли.

— Наши собираются на ужин. Едем. У тебя двадцать минут на все.

— Какого хрена ты указываешь?!

— По праву рождения.

Игриво выдаю я, разворачиваюсь и направляюсь в свою спальную, расположенную на противоположной стороне.

Мы с Акифом такие разные, но такие похожие.

***

Плавно заезжаю за ворота и паркуюсь в главном дворе особняка, прямо около работающего мраморного фонтана.

Заглушив двигатель, мы с братом в темпе вылезаем из Lamborghini, синхронно опустив и закрыв двери.

— Дяди!

С лучезарными улыбками Данияр и Дамир подбегают и врезаются в наши крепкие объятия.

— Узнали сегодня от дяди Ареса про новые трюки пикапа? — спокойно говорю я, выпустив ребенка с объятий и смягчив взгляд.

— Да!

— Эти трюки сработали, дядя. Спроси почему?

— Почему? — одновременно выдаем мы с Акифом, заинтересовано смотря на Дамира.

— Потому что дядя женится!

После услышанного, мы с братом расплываемся в звонком смехе и я невесомо щелкаю широко улыбающихся детей по носикам, вложив в этот жест весь трепет и любовь.

— А как вам роль старших братьев, засранцы? — Акиф выпрямляется, сложив руки по бокам и ожидая ответа, смотря на детей сверху-вниз.

— Мы поставили таймер, правила те же, дядя.

— Дамик прав, по десять минут для каждого на ласку к братьям, потом они полностью наши.

— Вот засранцы, — заключает Акиф, потрепав мальчиков по шелковистым волосам, оставив поцелуи на макушках и протяжно вдохнув их аромат.

Мои дети.

У меня уже есть наследники, поэтому можно умереть спокойно.

Это размышления о будущем, сейчас же я умирать не собираюсь, несмотря на то, что мое сердце бесследно погибло в руках неверной.

Теперь меня ждет брак по расчету, если я, когда-нибудь, приду к этому решению.

ГЛАВА 2.

Амир

Пройдя в помещение, на меня сразу ниспадают спокойствие и уют дома.

Я понимаю и принимаю закон отца о том, что ни один Асхабов не должен покидать свое родное гнездо, продолжая поддерживать жизнь особняка.

После радостных приветствий родных, которые градом посыпались на нас с порога, мы с Акифом направляемся на кухню, где собрались девушки.

— Подержи поднос.

На приказ матери, Сейран закатывает глаза, неохотно плетется к ней и забирает у нее с рук железный сосуд овальной формы.

— Мам, для чего ты попросила уединиться? — обращаюсь я к матери, которая склонилась и достает один из своих редких и дорогих сервизов.

— И что ты делаешь? — продолжает цепочку вопросов Акиф, остановившись у меня за спиной.

— Она терроризирует меня, — на томном выдохе выдает пчелка, вызывая всем своим кислым видом ухмылки у нас. — Вообще-то, не смешно. То же мне братья.

Сейран фыркает, а Акиф обходит кухонный островок и тянется к нарезанной колбасе, аккуратно разложенной на тарелке.

— Куда?! Это для гостей!

— Я тоже гость в этом мире, — игриво тараторит на протест матери Акиф, охотно прожевывая удачно украденную мясную нарезку.

— Не ерничай, проказник. Я достала самый дорогой сервиз, это для того, чтобы глаза Латифы вытекли из орбит от зависти, — ну да, для чего же еще? Как Магомедовы имеют намерение приехать, на кухне госпожи Севинч начинается хаос. — А позвала вас сюда для предупреждения. Не испытывайте терпение отца. Он подарил вам пентхаус в честь юбилея, чтобы вы могли там тусоваться два месяца в году, а вы уже третий как ночуете не дома. Амирхан на взводе, поэтому порадуйте его новостью о возвращении. Хорошо?

В бездонно-синих глазах матери закралось беспокойство, это одно из моих уязвимым точек.

Мы с братом послушно киваем на ее слова. Нет проблем. Вернемся сегодня.

— Стоп. А почему папа не в духе? Разве помолвка брата не радостное событие? — Акиф выразительно выгибает бровь после заданного вопроса.

— Конечно, новость радостная, сынок, просто у Амирхана пробудилась необъяснимая внутренняя тревожность.

Мы все решим. Я не позволю моему отцу ощущать себя как на пороховой бочке.

— Ну, а я то чего? Зачем меня напрягать работой, если у тебя есть невестки? Ну, в крайнем случае, Сара?

— Дочка, мне не нравится твоя лень. Каждая занята облегчением домашней суеты, гости же приедут, надо успеть.

Слова матери вкрадчивы и, одновременно, требовательны.

— А у меня есть свои дела. Вон, Элла и Сиана не занимаются ни готовкой, ни сервировкой. Луиза и домработницы убираются, Рай расставляет столовые приборы, ты с Сарой готовишь, а сестры прохлаждаются.

— Заканчивай ворчать. — Моя индийская роза появляется у сестры за спиной и чмокает ее в щечку, немного остужая наплыв ее негодования. — Невестки возятся с детьми, а это немаловажная работа.

— Сара права, так что помолчи и работай.

— Оф! Вечно терроризируют мое право быть свободной!

— Ну-ну, усмири пыл, Сейрош. Обещаю, после ужина посплетничаем.

Акиф подмигивает сестре, на что она смотрит на него, излучая недоверие.

— Что?

— Ты таишь от меня имя своей возлюбленной, а я не хочу сплетничать с тобой из-за этого.

— Акиф? — Мама заметно оживилась после услышанного, доля удивления пришлась и по выражению прекрасного лица Сары.

— Брат, у тебя есть возлюбленная?

— Есть, — опережает Сейран.

— Ложь. Нет там никого. Я никогда не обменяю золото на бревно.

— Чего? — уточняет Сейран, от чего я кривлю уголок рта.

— Не обменяю холостяцкую жизнь на брак!

После громких слов, Акифу мгновенно прилетает от мамы по шее кухонной тряпкой.

ГЛАВА 3.

Амир

Когда гости приехали и все расселись за любимым привычным столом Асхабовых, все приступили к праздничной трапезе.

Это дом четы Асхабовых, что автоматически означает наличие изысканного вкуса вплоть до деталей, именно поэтому ужин, и все прилегающее к нему, превосходный.

В наступившей тишине слышны звон столовых приборов и потрескивание зажженных свечей, все охвачены трапезой вкусных блюд, приготовленных госпожой Севинч и Сарой, здоровья их восхитительным рукам.

— Андреас, Арсен, и Омар, я рад видеть наши семьи за общим столом. Выпьем за счастье Ареса и Афины, и за встречу.

После приветственного тоста отца, следуют активные чоканья бокалов.

— Ты смотри, специально назвал твое имя после имени новых родственников, — негодующе шепчет мужу на ухо Латифа, наклонившись к нему, на что тот кротко кивает.

Лицемерные насквозь. Такую и воспитали.

Я с трудом держусь, чтобы не кинуть взгляд на дочь Омара, расположенной слева от меня, между Альбертом и Юсуфом.

Она, по-прежнему, божественно-красивая и невыносимо притягательная.

Мы не общались год, с момента ее предательства мне, но меня так и норовит затащить ее в любой безлюдный угол и раскрыть накопившееся в душе, что очерствела.

В первую очередь, я желаю спросить у нее об ее самочувствии и за эту удручающую мысль тут же мысленно корю себя. Она недостойна моего трепета.

— Благодарю за теплый прием, Амирхан. Жду вашего ответного визита в Греции. Кстати, об этом, думаю, свадьбу проведем там.

От услышанного папа хмурится.

— А я так не думаю. Свадьба пройдет на родине, для чего нужны эти путешествия?

— Для разнообразия, например? — Андреас скептически посмотрел на моего отца. — Фина - мой единственный ребенок, и у нас тоже есть родина.

— Тогда придем к компромиссу, — мама неловко улыбается, пытаясь загладить углы. — Проведем свадьбу и здесь и там, благо здоровье и финансы позволяют.

— Звучит неплохо.

Папа и Андреас оценили предложение мамы по достоинству.

— А вы не хотите спросить у молодых?

— Омар прав. Может, спросим у Ареса и Афины, чего они хотят?

Омар и Арсен склоняют чашу весов в сторону молодой пары, я считаю это разумнее всего.

Фокус внимания переносится на Ареса с Финой, которые, все это время, сидели рядом друг с другом, мило держась за руки.

Бриллианты-капли кольца Фины отдаются бликами при тусклом, но романтичном, освещении настольных свечей.

— Э-м. Нам все равно, где пожениться, признаться честно. Главное, быть вместе, — начинает Арес и его слова подхватывает русоволосая богиня мудрости и справедливой войны:

— Я соглашусь с Аресом. К чему споры? Если на то пошло, я желаю скромной свадьбы…

Мне кажется, последнее окончательно вбивает гвоздь в крышку терпеливости моего отца.

Скромность это не по-Асхабовски.

— А ты что скажешь, сын? — требовательный тон отца проникает под кожу Ареса, заставив всех за столом поднапрячься.

— Я не против роскошного пиршества, но и не роскошного тоже…

— Подождите. Как это не организовывать масштабную свадьбу? — Мама теряется и разводит руками. — С нашими то возможностями, это настоящее кощунство - лишать нашего наследника достойной свадьбы.

— А скромная свадьба не может пройти достойно? — Фина встревает с мамой во мнимую битву, выгнув бровь.

В помещении повисает напряженное молчание, которое прерывает Андреас.

— Желание моей дочери закон, господа Асхабовы. Да, и Арес не возражает.

— Соглашусь с Андреасом, нет ничего плохого в небольшом пиршестве, где будут присутствовать самые близкие, — Агата, родная тетя Афины со стороны матери, поддерживает своего зятя.

По правую сторону от нее, расположилась ее дочь, Астра, со своим мужем и дочерью.

— Нет. Все пройдет со взмахом. Это не только свадьба вашей дочери, но и нашего сына. Мы тоже являемся полноправными хозяевами торжества, наше слово никто не отменял. — Папа усмехается своим противоречивым мыслям. — Вы еще сообщите, что молодожены должны жить отдельно и тогда точно наступит конец.

— Вообще-то, так и будет, дядя Амирхан. Я уже открывала эту тему с Аресом, над которой он пообещал подумать.

Сказав это, Афина переводит взор, который приобрел строгость, на растерянного брата, который зарылся пятерней в свои кудрявые волосы на макушке. Его задавили с обеих сторон.

— Во, дела! — восклицает Акиф, не выдержав внутреннего кричащего негодования. Я боюсь, как бы отца не схватил приступ.

ГЛАВА 4.

Амир

При завершении ужина, гости просидели у нас за душевными разговорами вплоть до глубокой ночи. Проводив чету Ибрагимовых, которые ушли последними, все члены семьи собрались в гостиной, пока Элла с Сианой укладывают детей в детской.

Осадок от общения с четой Макрис засел в родителях, особенно яро на это среагировал отец. Я разделяю его чувства, переезд – это не вселенское зло, но от мысли, что один из нас съедет, накатывает печаль.

— Если она держит тебя в заложниках, сжимая твои яйца в тисках, то ты не стесняйся. Хотя бы, моргни. — Под вспышки негодования отца, обращенные к отцу с дочерью через Ареса, я медленно плетусь мимо камина, у которого брат остановился с родителями, и опускаюсь на угловой диван, заняв место среди остальных братьев, сестер и Рай, которые не меньше обеспокоены творящейся ситуацией. – Явился греческий король со своей принцессой, подсовывают свой устав в мою крепость без доли понимания и требуют моего беспрекословного повиновения. Я принял риски, позволив тебе отправиться в секту за ней, позволив тебе и близнецам отсутствовать дома на долгое время, а что я получаю взамен? Вместо уважения - сцены высокомерия!

— Это не секта. — Томно вздохнув, Арес устало проводит ладонью себе по лбу. Бедный мой брат, замотался.— Фина его единственный ребенок, у них тоже есть родина, он может купить вам отдельное жилье. А где он был, когда его ребенок сбежала из дома и попала к озабоченному под продюсерство? Родина. А я не уважаю их, что-ли? Отдельное жилье. Ты видишь перед собой нищего? Кто-нибудь из вас видит перед собой малообеспеченного человека? Я могу купить вам всю недвижимость страны, если посчитаю необходимым!

Отец раскраснелся, от ярости у него выступил обильный пот на лице и шее. Я начинаю переживать за состояние его здоровья.— Тише, любимый. Мы все решим, — мягким голосом пропевает мама, держась за локоть отца и успокаивающе поглаживая его ладонь.

— Это немыслимо, Севинч. Никто не обрушит крышу моего дома нам на головы! Я не позволю, ты понял, Арес? Ты никуда не переедешь!

— По-любому, я буду с Финой, но твое слово значимо для меня, поэтому я поговорю с ней и постараюсь все решить, отец. Будь спокоен. — Завершив фразу, Арес кротко кивает, заручившись бликами удовлетворения, появившееся в янтарных глазах отца.

— Смотри у меня, сын. Лучше бы им решить все миром со мной. Я понимающий и терпеливый человек, но у моего терпения есть своя мера.

— Идем, дорогой. Лучше уже отойти ко сну, у тебя и так давление поднялось.

Отец поддается уговорам матери и они начинают медленно покидать гостиную комнату.

— Сара, занеси валерьянку к нам в спальную, пожалуйста.

— Конечно, мам. Сейчас.

Сара поднимается с места и несется на кухню за аптечкой, а мы хором желаем родителям доброй ночи, чего получаем в ответ.

— М-да, наша балеринка оказалась змейкой в пуантах, ее расфуфыренный папаша тоже. Решил в отца поиграть.

— Акиф. Не выражайся так о них.

Предупреждающий тон и взгляд Ареса не играют никакой роли для моего непробиваемого близнеца.

— Да, засранец. Ты же говоришь о нашей невестке и ее отца, фильтруй слова.

— Осталось только тормозу давать мне указания и я точно грохнусь с дивана от смеха.

Силас замахивается на Акифа и замирает сбоку от его лица, на котором застыло предвкушение. Грозная раскрытая ладонь старшего брата только распаляет веселье в Акифе. Все как всегда.

— Как же я устал, — утомленно заныл Арес, плюхнувшись на диван рядом с Салимом, который бережно обхватил его за шею со спины и прижал к своей груди в братском объятии. Этим двоим особенно нельзя разлучаться, им хватило.

— Ничего. Все решится, брат.

— Салим прав, деверь. Самое сложное ты уже прошел, это вернул свою балеринку, теперь дело остается за малым.

— За «малым» ты подразумеваешь стальную принципиальность нашего отца? — подает голос сомнения Сейро, посмотрев на Рай с удачно-уловимым скепсисом в голубых глазах. — Или не менее упертую чету Макрис? Прости, брат.

— Рай имела в виду возможность договориться, — тут же поясняю я, прекрасно зная, что сестре это все и так известно.

— Знаю, брат, я говорю о невозможности сделать это. Но Фина права. Нет в ее желании чего-то противоестественного, вопрос в том, насколько это подходит Аресу.

— Как мы видим, брат не против переехать и это его право, — трепетно отложив мягкую игрушку Доминика, произносит Алеф.

— Я не хочу переезжать, брат. Но не против сделать это ради удовлетворения желания любимой женщины.

Мы все смотрим на Ареса с полным пониманием и нулевым осуждением во взглядах. Наступившую минутную тишину прерывают сестры, начав щелкать соленые орешки, которые Сара недавно принесла с кухни для всех.

— Дайте и мне.

Акиф наклоняется и резко вырывает горсть очищенных орешек, стащив у сестер под носом приличное количество.

— Эй! Верни нашу порцию! — тут же протестует Сара, и Сейран присоединяется к начавшейся шутливой заварухе.

Пока индийская роза пытается выхватить у Акифа из кулака хоть что-то, Сейран бьет брата диванной подушкой по плечу.

ГЛАВА 5.

Мариэль

Вчера я не сомкнула глаз, отдавшись тени удручающей бессонной ночи.

Каждый раз, стоит мне увидеть Амира или услышать о нем, внутри разворачивается настоящий ураган противоречивых чувств.

С момента нашего расставания, я мучаюсь и пытаюсь собрать себя по кусочкам, он постоянно в моей голове. Но личные встречи и его игнорирование острее всего втыкают клинок мне в сердце.

Он не попытался понять меня, услышать причину, по которой я не приняла его руку и не сбежала, оставив позади родных, а впереди гору непреодолимой печали в виде непринятия нашего союза со стороны этих же близких.

Он стоит на своей позиции и судит с ее стороны, не пытаясь повернуть монетку и разглядеть иные узоры картины.

Еще его ночь с этой девушкой окончательно стерла любую возможность нашего дальнейшего воссоединения.

Мерзкая Дана, Юсуф узнал ее на фото.

Мерзкий Амир, не уважающий себя и историю наших семей, когда согласился пустить ее к себе в постель.

Зачем я вообще перебираю прошлое? Затем, что оно не оставляет меня, делая больной на голову.

— Бедный Амирхан, не ожидал, что появится невестка, которая пойдет против его слова, — мама закрывает рот ладошкой и задорной хихикает, уловив блики озорства в глазах отца.

Мы сидим за завтраком, а после нам, четверым, нужно ехать в офис.

Работа не ждет, и мне нужно отвлечься на первый проект, который пройдет под моим руководством. Это волнительное событие и я не желаю подвести отца, он положился на меня.

— У Фины есть своя правда, у дяди Амирхана своя. Прошу, давайте не будем заново мусолить эту тему.

— Юсуф прав. Разногласия могут возникнуть в любой момент жизни, лучше пояснить что-то на берегах.

— Кстати, о берегах. Ты границы не попутал, сын? — Папа вскидывает бровь, окинув брата сомнением, проявившемся во взгляде.

Кажется, я знаю, к чему он клонит.

— Поясни? — мягко обращается к отцу Берт, отпив грушевого лимонада и поставив стакан на стол.

— Обычно, я не лезу в личную жизнь своих детей. Я все понимаю, у тебя был скандальный развод, потом период разочарования, осознания. Я дал тебе время остыть и прийти в себя, но прошло уже шесть лет, а ты не решаешься вновь обрести любовь. Я начинаю немного переживать, а твоя мать не немного.

Мама активно кивает, подтверждая каждое сдержанное слово отца. Держись, Берт.

— Я осознаю ваше право на переживание за меня. Ведь, я - ваш сын, но я не желаю вновь свалиться в эту яму. Я потерял доверие к женщинам из-за одной стервы. Да, это неправильно, но пока так.

— Имеем, что имеем.

— Верно, Мари.

— Тогда развяжи мне руки и я устрою тебе встречу с достойными девушками. Познакомишься, походишь на свидания.

— Омар, разве можно кого-то обнадеживать? — голос мамы сквозить опасением.

— Мы устроим общую семейную встречу. Я думаю, наш сын достаточно расторопный парень, чтобы разговорить девушку и понять часть ее мыслей. То, что кроется в ее голове. Если понравится, пригласишь на свидание. Твоя мать станет чаще звать эту семью к нам, чтобы ты получше пригляделся.

— О, Боги.

Не выдерживаю я, схватившись за лоб.

Ну что за смотрины? Хотя, порой, они заканчиваются безобидно, даже счастливой свадьбой, поэтому возникать не буду.

— Ты не лезь, и до тебя доберемся!

— Мама.

— Нет. Пусть Асхабовы не считают, что их сын был единственным твоим пропуском в замужество!

— Асхабовы так не считают, тетя, — спокойно произносит Юсуф, тактично влезая в диалог.

— Считают, мой красивый мальчик. Еще как считают! Он хотел опозорить вашу сестру, выкрасть как товар. У нее что, нет родителей, дома, семьи?

— А эти родители были за наш союз?! — строго парирую я, схлестнувшись с мамой молниями негодования в глазах.

На пару секунд, мы с мамой теряем дар речи. Язык будто теряет свою функциональность, а слова комом застревают в горле жгучей обидой.

— Не были и не будут, — нарушает паузу отец, посмотрев на меня стальным взглядом, обжигающим мое нутро. — Ну так, что скажешь, Берт?

— Я не против, — смиренно ответил мой старший родной брат, вытерев уголки рта салфеткой.

ГЛАВА 6.

Мариэль

— Дети, сегодня у нас состоится непростой день. В принципе, как и каждый, так что не расслабляйтесь. Компания имеет под свое руководство колоссальный штат сотрудников и мы продолжаем расширяться.

Под привычные и, такие приятные для меня, наставления отца мы проходим через турникеты в просторный и стильный вестибюль офиса, сливаясь с хаосом, происходящим вокруг.

Каждый сотрудник, подобно пчеле, снует по помещению, сливаясь со всеобщей суетой рабочего процесса.

— Хорошо, отец, — хором отвечаем мы с братом, а Юсуф просто кивает в знак согласия.

— Берт, Юсуф, перед общим собранием, зайдите ко мне, решим между собой выделенные пункты договора, которые мы сможем повернуть в свою пользу. Мари, бюджет на твой проект уже должен быть одобрен и подписан Акифом, если возникнут проблемы, дай знать.

— Хорошо.

— Встретимся за обедом, дочка.

Я обмениваюсь поцелуями в щечки и кроткими объятиями с отцом и братьями и после мы расходимся.

***

Пройдя мимо многочисленных кабин среднего размера, выделенных для сотрудников pr-команды, я захожу в свой кабинет, закрываю дверь и кладу сумку на стол.

В голове проношу множество пунктов, которые мне необходимо сегодня выполнить. Мне еще нужно заскочить и поздороваться с Сарой.

Си находится в декретном отпуске, а то она норовит вернуться на работу и присоединиться к нам.

Думаю, пока моему сладкому Имрану не исполнится три, она не рискнет полностью оставлять его у бабушки. Речь не идет о недоверии, просто наряду с материнством, у сестры повысилась необъяснимая тревожность и она не желает упускать ребенка из виду хотя бы на секунду.

Да, такими темпами, Сиана не вернется на работу даже после того, когда Имрану исполнится десять.

Все же, я верю, что сестре удастся преодолеть это страх.

Мне бы позаботиться о своих проблемах, контроль над которыми ускользает из-под пальцев моих рук.

Я очень верю, что этот проект поглотить меня сполна и я позабуду обо всем, а точнее, о нем…

Амир, почему все должно было обернуться так несправедливо?

Силас и Сиана справились, а мы нет…

— Инга, принеси, пожалуйста, подписанный документ одобреного бюджета проекта.

Я обращаюсь к своей помощнице через телефон и опускаюсь в кожаное кресло.

Не проходит минуты, как девушка заходит в помещение и окидывает меня виноватым взглядом. Я мгновенно напрягаюсь, но стараюсь держать себя в руках.

— Что случилось?

— Мари Омаровна, — глаза девушки наполняются влагой, она, буквально пищит следующее предложение. — Бюджет не одобрили, проект не сможет реализоваться.

— То есть, как это не одобрили? — не понимаю я, ощущая поднимающуюся натужность к груди. — Как это объяснил Акиф Амирханович?

— А финансовый руководитель сменился сегодня утром. Теперь Амира Амирхановича приставили по наши души.

ГЛАВА 7.

Мариэль

Услышанное ударило мне в мозг до такой степени, что я вскакиваю с места как ошпаренная и, сквозь пугливые оханья Инги, стремительно направляюсь в сторону кабинета Амира.

Особых способностей интеллекта не нужно, чтобы сложить два плюс два и понять, что Амир решил насолить мне.

Только он перепутал роли. Кто и должен отомстить, так это я, потому что это он изменил мне, это он не захотел слушать меня, это он послужил инициатором расставания. Чертов горделивец!

— Где он?! — тут же вскипаю я, остановившись у столика его секретарши.

Я запыхаюсь, но адреналин бурлит в крови и это только начало взбучки, которую я устрою ему.

— Господина Амира нет на месте.

Да что ты.

— Мари Омаровна, может, н-н-е нужно? — заикается бледная Инга, пытаясь остановить мою решительность потребовать разъяснений.

— Нет, нужно, Инга. Нужно.

С этими словами, я выжидаю, пока несносная секретарша Амира отвлекается на маникюрные принадлежности у себя под столом, и врываюсь в кабинет Асхабова.

— Эй! Стойте! Туда нельзя! — заверещала Мира, кажется, так ее зовут, вскочив со стула и подлетев за мной.

Асхабов сидит, откинувшись на удобную спинку кожаного кресла и скрестив ноги на отполированном письменном столе.

Он даже не шелохнулся от моего громкого появления, видимо, ожидал такой исход событий, после подлянки, которую закинул мне.

Его лицо расслабленное, а взгляд прикован к планшету в руках.

Он одет с иголочки: деловой дорогой костюм цвета серого гравия, классические туфли, отделанные из натуральной лаковой кожи, часы Rolex на левом запястье, и весь образ дополняют идеально-зачесанные назад шелковистые волосы русого оттенка.

Не могу не признать, что один вид этого подонка делает меня влажной между ног, но сейчас не время плавиться перед ним!

Я пришла по другому вопросу!

— Мира, — устало протягивает он, — я же предупреждал тебя не пускать кого попало.

Он совсем сумасшедший?!

— Господин Амир, я говорила, но она ворвалась к вам, у меня просто сил не хватило остановить ее.

Лгунья.

— Ладно, ты можешь идти. — Амир отмахивается от нее, убирает ноги со стола и, скрипя креслом, выпрямляется, кинув на меня свой надменный взгляд. — Слушаю.

— Инга, подожди меня снаружи.

— О, Боже! Давайте не ссориться, прошу! Я не хочу потерять работу, у меня кредиты.

— Инга, снаружи, — требовательнее дожимаю я и, скрипя зубами, девушка медленно плетется за дверь. — Что происходит? Почему ты не одобрил бюджет на мой проект? И где вообще Акиф?

— У Акифа появились другие проекты, а я решил взяться за этот, хотя, там не за что взяться, лавочка прикрыта, как ты успела понять.

— О, спустя целый год, господин Амир снизошел до меня и одарил меня не только взглядом, но и своим словом! — язвлю я, сдерживаясь за толику терпения среди огненного океана раздражения, чтобы не наговорить ему много чего.

— Видишь, даже такое бывает.

— Лицемер!

— Я удовлетворил твой запрос? Если так, то покинь мой кабинет, дочь Омара. Время бесценно, чтобы тратить его на тебя.

Мне кажется, на моем лице можно почитать целую книгу, состоящую из коктейля матерных предложений, адресованных этому наглому, черствому, надменному мудаку!

Амир отлично улавливает весь спектр возмущенных эмоций, вызванных его последним предложением, и едко усмехается.

Я наклоняюсь и опираюсь раскрытыми ладонями об поверхность его стола.

Мое дыхание сбивается, а сердце увеличивает удары в секунду.

— Почему. Ты. Не одобрил. Бюджет? — зло выделяю каждую букву предложения я, пытаясь обуздать ярость от задетого эго.

— Все просто, потому что твой проект заранее провальный и я не вижу смысла вкладывать в него бесценные ресурсы компании. — Его лицо вновь принимает маску невозмутимости. — В данный момент, под ресурсами имеются в виду финансы, финансы это деньги, ну, это такие бумажные купюры разных валют, которые ты тратишь в различных магазинах. Магазины это…

Он издевается. Кретин!

Зарычав, я бью ладонями по столу, побудив его поднявшимся грохотом заткнуться.

— Ты не одобрил бюджет, не потому, что мой план по реализации проекта провальный, а чтобы удовлетворить свое задетое эго! Здесь присутствует личный мотив!

— Не кричи. Кричать ты могла в моей постели, но, увы, ты упустила эту бесценную возможность. Задетое эго? — он откидывает голову, смотря на меня с насмешкой. Это дергает меня за нитку самолюбия. — Не смеши. Это раньше ты значила для меня целый мир, но сейчас остался лишь пепел под ногами. Поэтому, просто признай факт своей не профессиональности и беги скулить о помощи у своего драгоценного папочки.

Я борюсь с влажностью появившейся в глазах. Это все очень несправедливо. Больно и неправильно.

ГЛАВА 8.

Амир

Я плавно заезжаю на территорию особняка и паркуюсь у привычного места рядом с фонтаном. Пусть работники загоняют тачку в подземный гараж, сегодня я утомился в присутствии дочери Омара.

Я предвкушал на кончике языка сладкий вкус победы, наблюдая за сменяющимся потоком негативных эмоций на ее красивом лице, но, вот досада, перепалка закончилась, а победы не произошло.

Я заряжаюсь от ее присутствия, и иссякаю, когда она вдали.

Плохо дело, потому что, она - центр моей вселенной, и если дочь Омара осознает, что мои чувства к ней не угасли ни на грамм, то также поймет, что может управлять мной.

Я никогда не позволял руководить мной, и сейчас не собираюсь сдаваться перед любовью к недостойной.

— Окстись, окаянный. В последний раз пытаюсь достучаться до твоей черепной коробки.

Акиф в темпе следует за мной, поднимаясь по лестничным ступенькам к массивному крыльцу главных дверей особняка.

Дверь нам любезно отпирает Луиза, мы тепло здороваемся с ней и принимаемся переобуваться.

— Амир, — настаивает Акиф, от чего я разворачиваюсь к нему лицом.

Утомил меня, мой любимый засранец.

— Что?

— Не делай вид, что не слышал. — Акиф воинственно складывает руки на груди, посмотрев на меня строго и требовательно.

С каких пор между нами возникло недопонимание? Дочь Омара разрушила не только цельность моего сердца, но и тянет коварные ручки к нашим крепким братским отношениям с Акифом. Не позволю.

— Нет, я отлично слышал. Ты утомил меня всю дорогу от офиса до дома. Хорошо, что Сара была с нами в машине и, пока мы отвозили ее к репетитору, ты молчал.

— Если ты не исправишь то, что сделал…

— То, что? Угрожать мне вздумал? — я вскидываю бровь, испепеляя брата огнем скепсиса в глазах.

— Нет, я лишь предупреждаю тебя. Не исправишь дерьмо, которое натворил, – подкину новое, плотнее и пахучее!

— Аргументированно.

— А то. Ты не играй со мной, я быстро выбью из тебя всю спесь и напомню, кем ты являешься на самом деле!

— А я напомню тебе, что она сделала со мной. Также поведаю тебе о том, кто ты на самом деле.

— Да? И кто же? Интересно послушать оценочное суждение брата, чью жизнь считаю ценнее своей.

Я шумно выдыхаю, борясь с наплывом непонятных, оглушающих чувств в голове.

— Ты тоже важнее моей собственной жизни и ссоры с тобой сбивают почву у меня под ногами, но ты не хочешь понять меня.

— Я делаю все, чтобы ты не загубил себя.

— Послушай, моя половинка, мы можем не распалять все до предела. Давай продолжать жить и наслаждаться каждым мгновеньем, как всегда было.

— Распаляешь ты, играя в поганку сотой степени. Не хватило того, что мы пережили из-за тебя, решил снова нарыть топор войны, который теперь направил на голову Мари? На свою голову.

— Все началось не по моей вине, я не просил стрелять мне в живот и кидать меня в кому, — раздраженно цежу я, понимая, как пламя недовольства обхватывает и обжигает грудную клетку.

— Прости, я не это имел в виду.

— Проехали.

Я отмахиваюсь от брата и собираюсь сдвинуться в сторону кухни, как к нам подходит Силас, держа в руках моего лучезарного Имрана, который, заметив дядь, очаровательно улыбнулся.

— Привет, парни. Чего топчитесь тут?

— Привет, брат. А я то думал, чего нас никто не встречает.

Проговаривает Акиф в перерывах между ненасытными поцелуями, которыми мы осыпаем племянника.

— Каждый занят по своим делам, но сейчас и до остальных дойдет, что вы приехали, и они прибегут. Кстати, где Сара?

— У нее занятие по арабскому языку, — отвечает Акиф, нежно обхватив пальчики Имрана. Мы с близнецом млеем от переизбытка нежности к нашим племянникам. — Дядя Акиф съест твои вкусные маленькие пальчики. Да, моя жизнь? Ты лев! Скажи «Я лев, дядя Акиф!».

В ответ, Имран лишь странно смотрит на Акифа, от чего мы втроем расплываемся в басистом смехе.

— Мой сын еще скажет свое слово. Да, моя жизнь?! — Силас рывком поднимает ребенка с уровня своей груди к лицу, разворачивает его и смачно целует своего сына в щечку. — Мой блаженный нектар, — шепчет брат, умиротворенно вдохнув запах с темных волос на макушке Имрана.

Душа радуется, наблюдая за его счастьем. Они с Сианой долго шли к своему воссоединению и Имран является плодом их настоящей любви.

Я желал результата в виде любимых детей и нам с дочерью Омара, но она отказалась строить со мной будущее, выбрав деньги своего отца.

— Говорите, — Силас возвращает фокус внимания на нас, став серьезнее, — о чем вы спорили? Я слышал пререкания.

Еще один.

— Да так, просто Амир включил турбо-режим засранца.

— Взял пример с тебя.

— Ага. С чего это?

ГЛАВА 9.

Мариэль

Вся дорога от офиса до дома прошла мимо моего сознания, потому что мыслями я борюсь с его именем.

Зайдя в особняк, я застала у нас в гостях моих старших родных сестер, которые приехали вместе со своими детьми. Несмотря на наши частые встречи, я всегда успеваю соскучиться по ним.

Сейчас мне хотелось бы запереться у себя в спальной и побыть одной. Прореветься, выпустить накопившийся негатив через слезы, в конце концов. Но не судьба.

Как мне быть? Как разрешить всё безболезненно для остальных? Папе с Амирханом дай лишь повод, чтобы сцепиться. И когда их успели «покусать» их жены? Маме с Севинч даже повода не давай, они всегда находятся в напряженных взаимоотношениях.

Ощущение, будто наш союз с Амиром заранее был обречен.

Если наше расставание к лучшему, тогда почему мне невыносимо больно?

— Мари, как проект? — обращается ко мне Жаклина, устремив на меня свои заинтересованные янтарные глаза.

До меня не сразу доходит, что задали вопрос мне.

— Что?

— Как пошло начало проекта? Мы приехали сегодня, чтобы поздравить тебя с этим событием. Ты не рада?

Сестра напрягается и этот ток напряжения подхватывают мама с Жасминой.

— Что-то случилось? — теперь голос Жасмин сквозит беспокойством.

Сейчас заостренное внимание мне нужно меньше всего. Закон подлости.

— Мариэль, скажи что-нибудь. Твое молчание учащает мой пульс, дочка!

Домработницы снуют вокруг нашего овального стола, меняя тарелки и ставя на стол десертные сервизы с разными сладостями, любимые дети кричат, бегают и играются друг с другом.

Яркие летние лучи солнца проникают в кухонное помещение сквозь панорамные окна, радуя и согревая своим теплом со всех сторон.

Мои глаза застыли на пару секунд, настолько я абстрагировалась от происходящего.

Я слегка мотаю головой, пытаясь отогнать угнетающие мысли и, наконец, вновь подаю голос:

— Все хорошо, проект тоже…

Надеюсь, мой голос прозвучал не так безнадежно, какую степень беспомощности я сейчас ощущаю внутри.

— Тогда почему такое лицо, будто ты увидела восставшего из мертвых?

Мама не оставит меня в покое, пока не доберется до правды. Материнское сердце чувствует самое потайное, то, что недоступно вселенским глазам.

— Я столкнулась с Амиром, — не поднимая головы на трех важных и любимых женщин в своей жизни, тихо произношу я.

— Ну, все понятно, — небрежно хмыкает Жаклин, моя вторая старшая сестра, и отпивает вишневый сок с кубиками льда, расположенных на дне стеклянного сосуда.

— Что тебе понятно? — на томном выдохе выдаю я, подняв утомленные голубые глаза.

— То, что этот кретин успел раскрыть рот и испортить твое настроение. Я не права?

— Нет.

— В чем именно я не права?

— Он не кретин.

Мы замираем на пару секунд, мое дыхание учащается. На лице Жаклины застыла маска негодования. Она свела брови к переносице, пронося мои слова в голове и обжигая меня бликами осуждения, переливающихся огоньками в ее глазах.

— После всего, что он сделал, после всех твоих бессонных и слезливых ночей, ты не имеешь право защищать его. Не в этот раз и никогда.

— Тихо ты, — пытается утихомирить вспыльчивость сестры Жасмин, аккуратно вытянув ладонь перед ней. — Не дави на нее.

— Я не давлю на нее, просто желаю ей счастья.

— Жаклина права. Амир не для тебя, и будет лучше, если ты навсегда выкинешь его из своих мыслей и сердца, дочка.

Это невозможно. Я всегда буду пересекаться с ним, у нас общие родственники.

Нет, дело в другом. Мы просто любим друг друга, я точно, и этим все сказано.

— Я сама разберусь, что мне делать, — цежу я, ощущая поднимающуюся ярость к груди.

— Не агрессируй, — хмурится Жаклин, резко отложив столовые приборы в центр тарелки.

— Буду. Так как ты осуждаешь меня, но прекрасно понимаешь, что не так-то легко забыть того, кто наполняет тебя иным смыслом.

— Все-таки, ты не забыла его. Значит, я обращусь за помощью к вашему отцу.

О, Боже. Это все бесполезные разговоры.

Не сказав ни слова, я окидываю маму и Жаклину взглядом, пронизанным раздражением, и засовываю в рот свернутый блинчик, который пропитан изобилием клубничного джема и который я проткнула вилкой.

Откусив значительное количество теста, я активно пережевываю его, пытаясь обуздать развернутый комок бури ярости внутри, что растормошили во мне неправильно-подобранные слова близких людей.

Мне неприятно и я не желаю слушать все это.

Мама собиралась сказать еще что-то, как спасительный дверной звонок оглушил помещение.

Со скрипом стула я встаю с места, беру салфетку с колен и кидаю ее скомканную на стол, показывая всем свои видом, что сама открою главные двери.

Довольно быстро сократив расстояние с кухни до холла, я отпираю двери и прихожу в приятное удивление.

Данияр и Дамир радостные кидаются ко мне в объятия. Я мгновенно прижимаю их к своему животу и дарю каждому поцелуй в макушку. Мои сладкие. Как хорошо, что и они приехали.

Далее я здороваюсь с сестрами и еще двумя карапузами у них в руках, к этому времени, сюда сбегаются остальные дети и все мои племянники сливаются в волне громких визгов и объятий от переполняющих позитивных эмоций желанной встречи.

— Я просто в бешенстве! — тараторит Си, быстро переобуваясь. Тем временем, Имран играется с моими длинными белокурыми волосами. — Видела бы ты, какие санкции я применила к этому высокомерному называемому деверю.

Я не понимаю.

— Сиана права. То, что сделал Амир, немыслимо, — заключив это, Элла аккуратно ставит Доми на ноги и придерживает его за руки.

Минуту. Откуда они узнали о том, как поступил Амир?

— Что? Не смотри на меня так, у меня есть свои шпионы. То, что я нахожусь в декрете, не является преградой для узнавания новых сплетен в компании.

— Си, — я мотаю головой, томно вздыхая, — ты невыносима.