Пятый телохранитель. Часть 3

Глава 1

Сообщение пришло в семь утра и состояло из одного слова: «Зайди».

Ермолов всегда экономил слова, как другие экономят деньги. С той разницей, что деньги у него тоже водились.

Артем отложил телефон, поднялся с кровати и подошел к окну, потирая лицо и пытаясь окончательно проснуться. Сад за стеклом еще дремал в утренней дымке, мокрая трава блестела, автоматические поливалки тихо шуршали между розовыми клумбами. Дальше виднелась увитая плющом беседка, а за ней дорожки, подстриженные кусты и забор с камерами через каждые десять метров. До сих пор было странно жить в таком месте.

Он умылся, оделся и спустился вниз. В доме стояла тишина, только напольные часы в холле отсчитывали секунды.

Коридор был длинным и полутемным, мягкий ковер глушил шаги, по стенам висели картины в тяжелых рамах. Ермолов покупал их на аукционах не потому что любил живопись, а потому что умел производить впечатление на тех, кто не понимал в современном искусстве, но до сих пор считал, что роскошь — это что-то золотое из девяностых. Каждая деталь в этом доме работала на образ. Каждая вещь что-то значила.

Артем остановился у двери кабинета и постучал, дожидаясь закономерного:

— Заходи.

Кабинет встретил привычным запахом кожи и старого табака. Сам Ермолов не курил, но аромат кубинских сигар въелся в стены и тяжелые шторы, пропитал полки красного дерева. Утренний свет пробивался сквозь жалюзи и ложился на ковер ручной работы косыми полосами.

Ермолов в рубашке с закатанными рукавами сидел за массивным столом. Перед ним стояла чашка кофе, а телефон лежал экраном вниз. Рядом тремя аккуратными стопками были разложены папки с документами, а за спиной хозяина кабинета поблескивали корешки юридических справочников.

— Садись, — кивнул он, снова экономя слова на приветствие.

Артем послушно опустился в кресло напротив.

Ермолов несколько секунд молча его разглядывал. Потом придвинул по столу одну из папок.

— Через три недели будет закрытый аукцион в загородном клубе «Озерный». Продают землю под застройку, несколько хороших участков. Народ там соберется серьезный, и суммы будут крутиться соответствующие.

Артем кивнул. Про аукцион он уже слышал краем уха. В последние дни Ермолов много говорил по телефону, обсуждал участки и цены, иногда при этом прогуливаясь по коридорам дома.

— У меня в это время переговоры в Дубае, перенести которые невозможно. На аукцион пойдет Алиса. — Ермолов отпил кофе и поставил чашку. — Одна.

Артем промолчал, ожидая продолжения, хоть и подозревал, что на его лице отразился некий… знак вопроса. Ермолов хмыкнул.

— Не делай такое лицо. Она единственная наследница моего бизнеса. Если не начнет сейчас, то когда? Когда мне семьдесят стукнет?

Артем попытался сопоставить возраст Алисы и ее предполагаемую роль в семейном бизнесе, но математика не сошлась, зато он только сейчас понял, что ни разу не поинтересовался ее образованием. Ладно, про школу он что-то слышал…

— Не делал, — отозвался он, потому что молчать дальше было бы глупо.

— Делал. Я заметил. — Ермолов откинулся в кресле. — Начиная с завтрашнего дня она будет работать в моем офисе. Разбираться с документами по лотам и с кадастровыми оценками, изучать людей и расклады. У нее три недели на подготовку. — Он раскрыл папку и пододвинул Артему лист с перечнем лотов. Казалось, Сергея Викторовича все это знатно забавляло. — Это общая картина. Детали она разберет сама. Ей пора входить в эти круги, а это делается только так.

Артем просмотрел список. Там были указаны участки за городом с примерной стоимостью и именами тех, кто собирается торговаться.

— Ты будешь с ней, — продолжил Ермолов, — но задание в этот раз особенное, потому и показываю.

Он помолчал, подбирая слова.

— После того, что случилось в клубе, как ты помнишь…

Артем помнил и еще как. И приватную комнату, где Алису держали двое. И то, как он вышиб дверь, а Князев-младший остался лежать на полу с расплющенным носом.

— С тех пор у нас с Князевым-старшим серьезные проблемы, — продолжил Ермолов. — Он новый игрок в нашем бизнесе, довольно крупный и агрессивный, с ним и раньше были проблемы, а теперь это стало личным. Мы ведем полноценную войну, если тут стоит так выражаться.

Ермолов говорил спокойным деловым тоном. Он излагал обстановку, как излагают ее перед операцией.

— Его сынок, конечно, кретин, но Князев-старший — нет. Он меня ненавидит и это взаимно. Каждый ждет момента, чтобы ударить побольнее. Пока это бизнес-война и все в… неких рамках. Но я не знаю, где у него эти рамки кончаются. — Он посмотрел Артему в глаза. — Алиса теперь будет ездить в мой офис, ходить на встречи и бывать на людях от моего имени. Князев это узнает. Я хочу, чтобы ты понимал расклад. На входе в бизнес-центр есть охрана, в офисе висят камеры, но это не значит, что можно расслабиться. Ты должен быть рядом с ней и должен быть в курсе.

— Понял.

— Хорошо. — Ермолов допил кофе. — Теперь второе.

Он взял телефон со стола, повернул экран к Артему и открыл печально известную социальную сеть.

На экране замелькали фотографии с курорта. Вот они с Алисой на пляже, рука Артема лежит у нее на талии, она прижалась головой к его плечу. На следующем снимке Алиса смеется, а Артем щурится от солнца. Ермолов молча листал, давая рассмотреть, и под парой фотографий стоял тег… Тег аккаунта младшего Князева.

Потом Ермолов приподнял бровь и повернул экран обратно к себе:

— Даниил Князев, значит?

— Нет, — ответил Артем ровным голосом. — Это просто тег. Подружки Алисы решили, что я похож на Князева, и я не стал спорить. Поездка прошла штатно, инцидентов не было.

— Штатно, — повторил Ермолов, словно попробовал слово на вкус.

Артем не стал ничего добавлять. Что бы там ни было на курорте, оно закончилось еще в самолете. Алиса уснула, а он сидел рядом и смотрел в иллюминатор. И понимал, что все, что было в эти дни, больше не повторится. Потому что там можно было играть. А дома играть не во что.

Глава 2

Папа редко ужинал дома. Обычно он возвращался поздно, когда я уже спала или делала вид, что сплю. Марина оставляла ему еду в холодильнике, а утром пустая тарелка стояла в раковине, как единственное доказательство, что папа вообще приходил.

Но сегодня он появился в семь. Я услышала, как хлопнула дверь и зашуршали его шаги по холлу. Потом пришло сообщение: «Ужин в восемь. Будь внизу». Возможно кто-то счел бы такое обращение невежливым, а отношения странными, но мы давно привыкли посылать друг другу сообщения и не находили в этом ничего ужасного. Порой я радовалась, что отец находил время хотя бы на них. Впрочем, так было не всегда.

Я переоделась в джинсы и рубашку, потому что весь день провалялась в пижаме, так и не соизволив привести себя в порядок, а такой выбор одежды мог оставить хотя бы предположение, что я не настолько ленива. Спустилась по лестнице, касаясь кованых перил. Из кухни аппетитно тянуло чем-то мясным и травяным. Марина снова хорошо постаралась.

Стол был накрыт на двоих. Папа уже сидел во главе в расстегнутой на две пуговицы рубашке с закатанными рукавами. Таким домашним и расслабленным он бывал только здесь, и я знала, что когда он покинет кухню, снова превратится в бизнесмена Ермолова. Именно по этой причине мы и ели здесь, а не в большой столовой.

— Садись, — позвал он.

Марина принесла мясо, запеченные овощи и домашний хлеб. Расставила тарелки, улыбнулась мне и исчезла. Она работала у нас много лет и умела быть невидимой лучше всех, точно определяя, когда это больше всего необходимо.

Первые минуты мы ели молча. Папа одной рукой листал что-то в телефоне, а второй резал мясо, и удивительно, что у него получалось — последнее даже по тарелке не скользило. Я давно привыкла к этой картине.

— Алиса, — отложил он телефон. — Разговор есть.

— Слушаю.

— Ты закончила университет.

Я моргнула. Ожидала всего, но не таких очевидных и в то же время напрягающих заявления. Да, я закончила бакалавриат три месяца назад с красным дипломом по экономике и управлению. И очень надеялась, что на этом тема закрыта. Мне хотелось отдохнуть, и это была совсем не блажь, если взглянуть на мое детство. Я устала и отчаянно хотела свободы.

— Тебе вот-вот двадцать. У тебя образование. Голова на плечах, когда ты ее включаешь, — посмотрел он на меня, и в его голосе не было ни капли шутки. — Пора начинать работать.

Я положила вилку, остервенело пережевывая кусок мяса, который так некстати успела положить в рот. Наверное, мы оба понимали, что ничего настоящего он мне не поручит. Что, придумал очередную «тюрьму», куда можно меня спровадить?

— Через три недели будет закрытый аукцион в загородном клубе «Озерный». Там продают землю под застройку, и это очень хорошие участки. Народ соберется серьезный.

Я сглотнула и кивнула. В последние дни я слышала через стены обрывки его телефонных разговоров об этом.

— Я как раз в это время буду в Дубае, — невозмутимо продолжил он. — Там назначены переговоры, которые я переносил дважды, и третий раз не получится.

Он взял хлеб, разломил его и обмакнул в соус. Двигался спокойно и говорил ровно, будто рассказывал план на выходные, а у меня внутри тряслось все, что могло и не могло.

— На аукцион пойдешь ты.

Кусок помидора соскользнул с моей вилки и шлепнулся в тарелку. Я уставилась на папу.

— В смысле — я?

— В прямом смысле. Тебе все равно рано или поздно придется входить в эти круги.

— Пап. Я...

— С завтрашнего дня начинаешь работать в офисе. Будешь разбираться с документами по лотам и кадастровыми оценками, знакомиться с людьми. У тебя три недели.

— Три недели на то, чтобы выучить с нуля целую отрасль?

— Три недели на то, чтобы перестать бояться, — посмотрел отец мне в глаза. — Отрасль ты не выучишь. Сейчас тебе нужно разобраться, что продается, за сколько и зачем. Этого хватит.

Я молчала. В голове проносились картинки. Вот я в офисе, среди папиных людей в костюмах и документов с цифрами... Они смотрят и видят девчонку... папину дочку.

Отец покачал головой, глядя на меня, и я понимала, что на моем лице отразился весь ужас.

— Ты закончила школу в почти шестнадцать, — вздохнул он, и голос его стал мягче. — Университет — в почти двадцать, и с красным дипломом. Это раньше, чем некоторые вообще успевают поступить. Я знаю, что ты можешь. Вопрос, знаешь ли ты?

Это было нечестно. Он знал, куда бить. Знал, что после этих слов я не смогу даже попытаться отказать, потому что это значило бы признать, что четыре года учебы были пустышкой и декорацией. Они с матерью считали меня особенной, а частные учителя и взятки школе позволяли перепрыгивать через года обучения, для которых я оказывалась «слишком умной».

— Ладно, — ответила я. — Хорошо.

— Вот и умница.

Он допил вино и промокнул губы салфеткой, а потом добавил, будто вспомнив:

— Артем будет с тобой. В офисе и на встречах.

— Это понятно, он мой телохранитель, — проворчала я.

— Именно. И я очень надеюсь, что тебе в самом деле понятно и фокусов не предвидится. Ты будешь на виду. Тебя увидят мои партнеры и конкуренты. Не все из них будут рады.

Он не стал уточнять и называть имен. Просто дал понять, что мир, в который он меня отправляет, красив, но опасен.

Он поднялся и поцеловал меня в макушку.

— Завтра ты должна приехать к девяти. Не опаздывай.

И он ушел.

Я слышала его шаги по холлу, потом по лестнице, а следом хлопнула дверь кабинета. Рабочий день Сергея Ермолова не заканчивался никогда.

Я сидела одна за столом и ковыряла салат. В столовой было тихо, только часы тикали в холле. Марина проскользнула на кухню, убрала лишнюю посуду и попрощалась. Потом наступила тишина.

Насладиться которой я не успела...

Через минуту в столовую вошел Артем. Он был в домашней черной футболке и босиком. Открыл холодильник, достал контейнер с едой и тарелку, и сел напротив меня. Расположился как у себя дома…