Пыль на губах

Глава I. Вопрос доверия.

Ночью лесной массив погружался в сплошную тьму. Десятки лиг черных деревьев окружали единственную колыбель света – колоссальную пирамиду. Её выстроили из множества цветных блоков, каждый являлся этажом, украшенный множеством статуй и барельефов, а в узорах строители искусно спрятали высокие стрельчатые окна.
На самой вершине башни располагался зеленый этаж. Ланта хорошо помнила, как будучи рыжеволосой кудрявой девочкой, повсюду носилась за своим отцом и упрашивала его построить на вершине дворца обсерваторию. Она узнала про храмы звезд от своего учителя – иноземца с раскосыми глазами, который ничего не знал про сайрон, но зато умел делать искусные механизмы. «Где ты сейчас, мастер Аддинозэси? Мне так тебя не хватает!» – подумала девушка.
Ланта сняла ленточку, сдерживающую волосы. С возрастом они перестали кудрявиться, но сохранили волнистость. Девушка встряхнула головой, позволяя роскошному покрывалу волос обнять её спину, и прильнула к окуляру телескопа.
Руки мгновенно вспотели. Ланта чаще задышала и прикусила губу. Открытие, которое прославит её на весь научный мир, было так близко. – Я знала, что найду Таленетию в этой части неба, – прошептала девушка.
Ланта, не отрываясь от телескопа, рукой нашарила звездную карту. Аддинозэси постоянно повторял, что найти Таленетию может только очень опытный астроном.
– Да, это точно она, – прошептала девушка, до рези в глазах пытаясь разобраться в хаотичном мельтешении разноцветных огоньков. – Этот лимонный оттенок может быть только у нее.
Ланта улыбнулась и нарисовала кружок в том месте, где Таленетию когда-то вычислил мудрый учитель. Теперь пришло её время.
«Я проводила расчеты в течение трех месяцев, мастер. Все указывает на то, что рядом с Таленетией должна быть еще одна звезда, которая не указана ни в одном атласе».
Девушка привыкла мысленно разговаривать с учителем, много лет назад покинувшим дворец. – Как жаль, что в Астарии не с кем обсудить звезды, – вздохнула Ланта. – Данею больше интересуют платья и рыцари, чем небесные тайны.
Ланта дернула искривленный рычаг и нажала на большую зеленую кнопку. Заскрежетали давно несмазанные шестеренки, и круглая платформа под девушкой повернулась, позволяя сместиться десяткам зеркал и увеличительных стекол, усиливающих её телескоп. Ланта снова прильнула к окуляру.
Темная бездна между кучкой созвездия Менестреля и полосой туманности Колесницы оставалось все такой же черной и непроглядной. В таком положении Таленетию было уже не разглядеть.
Круглый кончик языка Ланты задрожал между её нежно-розовых тонких губ. Девушка облизнулась, нахмурилась и вновь склонилась над звездной картой. Она достала линейку и, шепча цифры, начала считать. Затем еще раз посмотрела в окуляр. Неизвестная звезда должна быть там.
– Может не хватает сил телескопа? Нужно больше света!
Ланта подошла к столу у дальней стены. Здесь лежало несколько изобретений, созданных еще в детстве, под чутким руководством мастера Аддинозэси. Сложный кристалл в виде восьмигранника из горного хрусталя с множеством трубочек внутри, был её самым главным и любимым достижением. Отцу он понравился больше всего.
Грудь словно сдавило и Ланте стало тяжело дышать. Девушка вздохнула и потерла лоб. Она помнила, как отец живо обсуждал с ней каждое изобретение, смеялся и трепал по голове. Как давно это было.
Рука Ланты вздрогнула, когда она коснулась круглой мраморной шкатулки. Холодный камень был единственной преградой между её ладонью и самой разрушительной материей на свете. Ланта заправила прядь волос за ухо и открыла шкатулку.
Фиолетовая пыль, невзрачная и ничем кроме цвета не примечательная. Ланта взяла ложку и зачерпнула сайрон, подушечкой пальца сдвинув горку, чтобы на ложке не оказалось ни одной лишней пылинки. Горелка осветила стол ровным и чистым пламенем. Она засыпала пыль в стеклянную склянку и установила над горелкой. Пыль стала ярче, а затем начала плавиться, над ней задрожал ореол желтого света. Через секунду в жидком сайроне начали загораться миниатюрные искорки.
Ланта не отрывая глаз следила за превращениями волшебной субстанции. В Астарии не было запретов на использование сайрона, но мастер Аддинозэси успел привить девушке ненависть к этому веществу. Девушка закрыла глаза, вздрогнула и сняла щипцами склянку.
Звездная жидкость, похожая на расплавленное ночное небо, полилась в трубочки, бурно реагируя с особой смесью Ланты, которую она получила во время алхимических опытов. Звездочки смешались с жидкостью и сменили танцующий блеск на ровный желтоватый свет. По трубочкам световой сайрон перетек в центр кристалла и собрался в передней грани.
Ланта поспешно отвела центр кристалла в сторону. Толстый луч света ударил в противоположную стену. Если бы кто-то в этот момент наблюдал за дворцом из ночного леса, то заметил бы, как разом вспыхнули все окна зеленого блока пирамиды.
И этот кто-то нашелся. Мужчина обеспокоенно вскинул руку к лицу, но был уже не в силах что-то изменить. Ему оставалось лишь поправить перевязь с оружием и ждать, то и дело бросая взгляды на ездовое животное, которому местные житель дали примечательное название – мекр.
Ланта установила кристалл на подставку и выровняла его так, чтобы луч падал на одно из зеркал. Через мгновение сложный механизм телескопа оказался опутан светящейся паутиной. Ланта дернула еще несколько рычажков, и несколько зеркал сместилось, позволяя десяткам тонких лучей сойтись на главном увеличительном стекле под куполом башни.
Щекотка восторга зародилась где-то под сердцем девушки. Ланта широко улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов, которые сложно было встретить даже среди жителей дворца.
Предвкушение открытия заставило все внутри затрепетать. Оставшись одна, Ланта обожала петь. А для этого сейчас был еще и отличный повод. Девушка села на табуретку перед окуляром, постучала ногой, выбивая ритм, прищелкнула пальцами и запела.
Это была старинная мелодия, полная глубоких нот и долгих пауз. Ланта плохо понимала смысл слов, так как почти никто в Астарии уже не говорил на этом древнем языке. Но песня была полна особой чарующей силы, она казалась гордой и торжественной. «Я не знаю, учитель, какая бы еще мелодия подошла бы под это открытие», – подумала Ланта и прижалась к окуляру.
Ноты песни невидимым потоком закружились в воздухе, а затем ринулись вверх, к единственном открытому окну, у самого потолка, которое Ланта никогда не закрывала. Ночная прохлада остановила музыкальный поток, он свился в тугой клубок и упал вниз, зависнув у другого окна. Это окно было закрыто, но бесплотной музыке хватило и маленькой щели в рассохшемся дереве. Песня Ланты, едва слышимая, влетела внутрь и заполнила спальню повелителя Астарии – астартора.
Волна тревоги и страха заставила остановиться трех мужчин в белых одеждах служителей дворца. Они переглянулись и прислушались. Даже на таком расстоянии они могли оценить глубокий и сильный голос Ланты с легонькой хрипотцой. Главарь про себя проклял девушку и перевел взгляд на астартора.
Худощавый мужчина с провалившимися щеками тяжело дышал, иногда всхрапывая и останавливая дыхание. Его редкие, но длинные рыжие волосы разметались по подушке, а худые, перевитые венами руки сжимали края простыни. Пот собрался в бороздах глубоких морщин на лбу, глаза под веками метались, астартор, без сомнений, видел кошмарный сон.
Главарь извлек длинный нож с волнистым лезвием из-под одежд. – Сейчас мы прервем твои кошмары, – прошептал он и махнул рукой сообщникам. С тихим шелестом они тоже обнажили оружие.
Мужчины обступили кровать с трех сторон. Им показалось, что на несколько секунд песня стала громче, словно девушка стояла прямо за их спиной. Главарь даже не выдержал и обернулся. Сзади было пусто.
Если бы они только могли видеть ноты песни. Они кружились в безумном хороводе, сплетаясь в шар. Стоило мужчинам занести оружие над головами, шар превратился в невидимое копье. Вспышка света залила комнату и копье, разделившись на три части, разом пронзило нападавших.
Неудержимый поток боли протек по венам мужчин, заставив их оцепенеть. Резкие и короткие крики сорвались с губ.
Вопли убийц пронеслись по спящему дворцу и заставили сторожей у входа в спальню астартора переглянуться. Они обещали влиятельному человеку быть глухими этой ночью и пропустить в спальню мужчин в одеждах дворцовых слуг. Их готовили к крикам астартора. Но сейчас оба стража могли поклясться, что орал не один человек.
Правый страж сжал рукоять меча. – Я не готов рисковать жизнью из-за этих проклятых монет. – Левый страж кивнул и они, звякнув мечами, ворвались в комнату.
Астартор открыл рот в беззвучном крике и пытался подняться с кровати. Ему удалось лишь повернуться на бок и ухватиться рукой за ногу одного из нападавших. Трое мужчин, которых они пропустили несколько минут назад, застыли в нелепых позах. Они широко разинули рты, глаза безумно вращались, а костяшки пальцев побелели, удерживая оружие над головой против их воли.
Стражи на секунду остановились. По коридору раздавались звуки торопливых шагов. Слуги со всего дворца бежали на крики. На раздумья не оставалось времени.
Астартор замычал, когда на его лицо брызнула кровь. Стражи за несколько секунд обезглавили нападавших и повернулись к своему повелителю. Глаза астартора расширились, он не сводил взгляда с почерневших от крови мечей. Кончик одного из них смотрел прямо в его грудь.
Ланта вздрогнула и оторвалась от окуляра, когда услышала дикие крики снизу. Она прервала свою песнь, вскочила, уронила табуретку, и побежала к дверям. «Подо мной покои отца! С ним что-то случилось!»
Здесь, в зеленом блоке башни, всего два этажа. На первом располагалась спальня астартора, а на втором её обсерватория. Здесь редко бывал кто-то кроме нее. И сейчас в темном коридоре, не освещенном даже светом факелов, было пусто.
Ланта подошла к лестнице и выглянула вниз.
Винтовая лестница погрузилась в темноту ночи, но её у её основания горел свет, в котором метались тени пробегающих мимо людей. Девушка в красках представила закутанных в черное мужчин, рыскающих по дворцу в поисках семьи астартора.
«Это бегут слуги или убийцы?» – задумалась Ланта. В любом случае, оставить отца одного она не могла. Девушка сняла со стены незажженный факел, сжала его в руках и побежала вниз.
Коридор наполнили люди в белых одеждах до пола. Их лица скрывали капюшоны. Так полагались одеваться дворцовым слугам. Сейчас, все бежали к комнате её отца.
Ланта вздохнула с облегчением и опустила факел. Несколько людей на бегу ей поклонились. Девушка подняла голову, взметнула копну рыжих волос и жестом остановила ближайшего слугу. – Мой отец жив?
– Не знаю, ваше высочество. Но кричали в его покоях.
Пальцы Ланты похолодели. Она отбросила факел в сторону и побежала к комнате отца, поддерживая руками подол длинного зеленого платья.
В комнате астартора было не протолкнуться от галдящих слуг. Высокая Ланта привстала на цыпочки, выглядывая из-за затылков мужчин. Её отец стоял у кровати, поддерживаемый с двух сторон стражами спальни. Его лицо и одежда оказались испачканы кровью, как и мечи стражей. Все пространство около кровати обагрилось кровью, в алой густой жиже лежали три обезглавленных тела в когда-то белых одеждах. В нос ударил мерзкий запах.
Тошнота подступила к горлу Ланты. Она отвела взгляд от головы с остекленевшими глазами и неестественно разинутым ртом.
Астартор заметил рыжеволосую макушку над капюшонами его слуг. Его челюсть и шея задергались, когда он попытался позвать дочь. Ланта заметила это и растолкала окружающих, пробираясь к отцу. Стражи почтительно отступили на шаг в стороны, поддерживая астартора за плечи.
Запах крови смешался с резким кислым запахом долго лежавшего тела. Ланта едва заметно поморщилась и прижалась к отцу, обхватив руками его истощенное жесткое тело.
Астартор тяжело сглотнул. – Доченька… – прохрипел он. – Они хотели убить меня.
– Все хорошо отец, – быстро пробормотала Ланта. – Они больше никому не навредят.
– Они придут… и за тобой.
***
Астартесса Фемия торопилась на встречу с лордом. Фонарь с расплавленным сайроном нагрел цепочку и обжигал пальцы. Потайной коридор вильнул, открывая взору астартессы небольшой подземный зал. Лишь очень немногие во дворце знали о существовании этого помещения.
Зал освещали фиолетовые всполохи и летающие искры. В камне пола был вырублен бассейн, его заполнял расплавленный сайрон. Жидкость едва слышно потрескивала и звездочки поднимались из бассейна под самый потолок.
Лорд Мардегор вынырнул из сайрона и откинул волосы назад. Обычно черные, сейчас волосы окрасились в сиреневый.
Какой-то древний и необъяснимый ужас сковал Фемию, когда она наблюдала, как потоки раскаленного сайрона текут по обнаженному телу лорда. Кровь застучала в ушах астартессы, когда она увидела, как Мардегор зачерпывает руками звездную жидкость и пьет.
Мардегор вышел из бассейна, нисколько не заботясь о своей наготе. Сайрон капал с него, быстро собираясь в небольшую лужу у ног. – Подойди, Фемия.
Астартесса приблизилась, стараясь не наступить на сайрон.
– На колени!
Астартесса сжалась и поспешила исполнить его приказ. Мардегор взял её за подбородок и заставил поднять голову вверх. Палец лорда коснулся её губ, и Фемия приоткрыла рот. Палец, испачканный сайроном, скользнул за её нижнюю губу.
– Говори! – приказал он, вытаскивая палец.
Фемия поморщилась, привыкая к жгучему ощущению в деснах. Разом заболели все зубы. Слезы выступили из глаз астартессы.
– Сегодня ночью совершили нападение на моего мужа. Он остался жив.
– Кто?
– Неизвестные люди в одеждах дворцовых слуг. Кто-то помог им. Окно было закрыто, хоть стражи и говорят, что они проникли через него.
– Стражи замешаны? – Мардегор потер подбородок. Капля сайрона сорвалась с его кисти и упала на лоб Фемии.
Астартесса поспешно смахнула каплю с кожи. – Несомненно. Хотя удивительно то, что именно они спасли моего мужа от гибели.
– Странно, – кивнул Мардегор. – Кого ты подозреваешь? Иолара?
– И его тоже. Я боюсь, как бы подобное не случилось с моей дочерью.
– Я не позволю обидеть Лантарию, – с неожиданной теплотой в голосе произнес лорд.
– Благодарю, господин.
– Гибель астартора должна была запустить какой-то скрытый процесс. Заговорщики знали, что после смерти Авеомедона Лантария придет к власти. Интересно, что они готовили в этом случае?
– Я не знаю, мой господин. Ланта была в обсерватории, мне она сказала, что на нее никто не пытался напасть. Значит, они были готовы дать ей прийти к власти.
– Загадки, – поморщился Мардегор. – Ненавижу, когда я что-то не понимаю! – неожиданно крикнул он и схватил Фемию за толстую косу черных волос.
Астартесса вскрикнула и вскочила. Она заглянула в глаза лорда. Голубая радужка исчезла, оказавшись заполнена огромным зрачком, в котором плясали искры. Сайрон начал действовать на разум Мардегора. В этом состоянии им управлял гнев.
Фемия всхлипнула. Мардегор улыбнулся и отпустил её волосы. Астартесса поспешно снова опустилась на колени.
– Поднимись! – крикнул лорд. Его широкое лицо раскраснелось, мокрые сиреневые волосы прилипли к щекам. Лорд отвернулся и подошел к бассейну, вглядываясь в звездные переливы расплавленного сайрона.
Фемия короткими шажками подошла к лорду и встала у него за спиной.
– Астария потрясающее государство. Знаешь, как говорили рыцари Единого? Увлечение сайроном приведет человечество к хаосу, беззаконию и разложению. А я сделал так, что в созданном ими государстве сайрон используют почти все! А главное, источник сайрона в тысячи лиг отсюда!
– Ваши достижения несомненны, господин, – Фемия склонила голову.
– Да, – Мардегор улыбнулся. – Да. Я организовал поставки фиолетовой пыли. Я обучил тысячи волшебников для Астарии. Я даже придумал это название – сайрон! Как же несправедливо! Я давно должен возглавлять величайшее государство людей.
– Рыцари Единого мешали вам, мой господин. Теперь, когда астартор не способен управлять, ни что не мешает вам прийти к власти.
– Я тебе не говорил, но род астартора происходит от рыцарей Единого, хоть ни одна из династийных книг и не упоминает этого. Кровь рыцарей дает им защиту от моей силы. Это так противно! Почему сайроновая магия не действует на рыцарей! Почему Создатель так защищает их?
– Род астартора никогда не служил Единому и не владеет их магией. Защиту от сайроновой магии они воспринимают всего лишь как доказательство своей власти. Настоящих рыцарей больше нет, мой господин.
Мардегор поморщился. – Один уцелел.
– Один кто? – Фемия следила за лицом лорда, опасаясь вспышки гнева за её недогадливость.
– Рыцарь Единого. Последний из их поганого рода. Спрятали его от меня!
Фемия вздрогнула. Она с детства слышала множество ужасных историй о бесчинствах рыцарей над теми, кто вкушал сайрон. Она была уверена, что Мардегор истребил последних много лет назад. – Он может помешать вашим планам, господин?
Мардегор расхохотался. – Нет! Это просто мальчишка. Его сила велика, но он не обучен. Я избавлюсь от него. В ближайшее время.
– А что делать мне, господин?
– Я устал ждать, Фемия. Вдруг опять из ниоткуда вылезет какой-нибудь рыцарь Единого и бросит мне вызов. Пришла пора брать власть в Астарии в свои руки.
– Но не все еще готово, мой господин, – пробормотала Фемия и сжалась. Она надеялась, что лорд не сможет прочитать пронесшуюся у нее в голове мысль: «Я не успела еще спрятать Ланту куда-нибудь подальше!»
– Да. И это раздражает! Слушай мой новый приказ. Из-за попытки убийства астартора, его дочь должна находиться в своей комнате. Ей запрещено покидать дворец без твоего разрешения.
– Но для чего это? – спросила Фемия. «Неужели он все-таки прочел мои мысли? Ужасный сайрон! Где пределы его возможностей?»
Мардегор не ответил на вопрос. Плохо скрываемый гнев исказил его брови. – Я надеюсь, что ты не подведешь своего отца?
– Нет, – поспешила заверить лорда астартесса.
– Я горжусь тобой, дочь. – Лорд улыбнулся и подошел к ней. Губы Мардегора, покрытые сайроном, коснулись её лба. Фемия с тоской подумала, что теперь придется прятать пятна на лбу под челкой. – Ты можешь идти.
Фемия молча поклонилась.
***
– Опять?!
Сердце забилось чаще, а щеки начали гореть от прилившей крови. Ланта вскочила со своего места в тронном зале и выбежала на середину, встав перед тронами матери и отца.
Большинство присутствующих тут же начали перешептываться. В основном на совет пришли чиновники-сантарии из различных ведомств правительства и родня Ланты. Присутствовала здесь и Лахесия – Великая сантария, второй человек в государстве и жена Его Высочества, минтала Иолара. Эта строгая худощавая женщина с сухой кожей и острым подбородком вскинула брови, наблюдая за Лантой.
Ланта сглотнула комок в горле и сжала кулаки. Нужно было оставаться решительной до конца. Ланта вздохнула и выпалила: – Мама… Астартесса. Мне всегда запрещали свободно ходить по дворцу в детстве. Я согласна, ребенок беззащитен. Но почему вы продолжаете делать это сейчас? Тем более для чего запирать меня в комнате?! Позвольте мне хотя бы ходить в лабораторию и в обсерваторию.
– Где ты останешься одна? – Фемия наклонилась вперед и уперлась руками в подлокотники трона. – Мы все делаем ради твоей безопасности, доченька. Не нужно из-за этого срывать заседание Совета.
Ланта поджала губы, вскинула голову и твердым чеканным шагом вернулась к своему месту.
Присутствующий на совете Мардегор улыбнулся в кулак. Он наблюдал за каждым движением Ланты. Рыжие волнистые волосы были собраны в несколько кос, перевитых между собой, а боковые пряди девушка опустила себе на плечи. Её огненные волосы и бледная кожа прекрасно гармонировали с темно-сливовым платьем со скромным треугольным вырезом, отороченным желтой вышивкой и узкими рукавами. Платье Ланта дополнила поясом из золоченных пластин и тонкими бархатными перчатками в цвет платья. Мардегор причмокнул и откинулся на спинку кресла.
Ланта сидела с подчеркнуто ровной спиной и старалась не обращать внимания на перешептывания вокруг.
Со своего места встал плотный низкорослый мужчина с короткими рыжими волосами. Он обратился к астартору. – Я считаю, ты не прав, брат. Нет нужды запирать мою племянницу в клетку. На тебя совершали десятки покушений. Лантарии же еще ни разу никто не угрожал.
Лахесия покачала головой. – Разговаривать в таком тоне с астартором просто преступно, – её скрипучий голос заставил минтала замолчать. – Если бы не самочувствие астартора, Кетомедон, тебя бы выгнали с заседания Совета.
Астартесса кивнула. – Давайте не будем разводить здесь полемику, минтал, – Фемия сдвинула брови. – Таково желание моего царственного супруга. Так? – она повернула голову в сторону мужа.
Астартор медленно закрыл и открыл глаза. Это можно было толковать любым способом.
Кетомедон пожал плечами и сел на место.
– Мы и так уделили этому малозначительному вопросу слишком много внимания, – подала голос Лахесия. – Давайте перейдем к обсуждению расследования покушения.
***
Лантарию провожали в комнату двое вооруженных слуг, когда дорогу им преградил Мардегор. Его крупная широкоплечая фигура, хищно изогнутые вверх брови и черные всклоченные волосы придавали лорду вид древнего демона.
Ланта замерла, а потом сделала шаг назад. Лорд Мардегор был редким гостем во дворце, но каждый его визит Ланта старалась быть где-нибудь подальше. От него веяло какой-то силой, странной и пугающей.
– Примите мои соболезнования в связи с произошедшей ситуацией, Ваше Высочество, – Мардегор чуть склонил голову набок.
Ланта подняла подбородок выше и быстро кивнула, прикрыв глаза.
– Ей не нужны твои соболезнования, старый хрыч, – раздался голос Кетомедона из-за спины девушки. – Иди куда шел.
– Ваш дядя обладает потрясающей способностью грубить людям, – Мардегор улыбнулся Ланте.
Мурашки побежали по спине девушки. Лорд улыбался, но его холодные голубые глаза потемнели, словно он только что принял сайрон. Ланта выдавила из себя ответную улыбку. – Я тороплюсь в свою комнату по приказу матери. Простите, лорд.
Мардегор кивнул, уголок его верхней губы приподнялся, обнажая потрескавшиеся зубы с черным нутром. Он кивнул Ланте и Кетомедону, а затем степенно удалился в свою комнату.
Ланта передернула плечами и обернулась к Кетомедону. Тот что-то прошептал вслед Мардегору и взял племянницу за руку.
– Ну зачем мама поступила так со мной, дядя Кето?
– Она любит тебя, Ланточка. Пойми, после того как твой отец стал таким…
– Покушения тут не при чем! Отец просто заболел.
– Боюсь, что нет, солнышко. – Кето часто называл своих племянниц солнышками. – Ты умная девочка, должна понять, что раз ни один лекарь не смог ему помочь, значит, тут замешано колдовство.
– Но наш род не подвластен магии сайрона.
– Род то наш защищен, но от всего ли? Какое колдовство есть в нашем мире, помимо силы сайрона? И каковы пределы возможностей самой фиолетовой пыли?
– Мне просто нужен доступ к лаборатории. Вдруг я смогу найти лекарство. – Ланта не смогла скрыть неуверенности в своем голосе. Она не умела врать. Уже было столько попыток создать лекарство, и девушка понимала, что вряд ли преуспеет в этом.
– Прости, солнышко. Я не могу ослушаться приказа твой матери, которая опирается на слово астартора. Но я постараюсь доставить в твою комнату часть алхимических инструментов.
Ланта опустила голову и кивнула. – Мне стоило попытаться.
– Не грусти, Ланточка, – Кето потрепал её по плечу. – Несколько дней, а потом сердце твоей матери успокоиться, и она выпустит тебя.
– Мы должны идти, госпожа, – глухой голос стража из-под капюшона стер улыбку с лица девушки. Ланта обняла дядю, после чего вернула оскорбленное выражение на лицо и с гордой осанкой удалилась в свою комнату.
Кето смотрел ей вслед уже без улыбки. Когда к нему подошел его сын Эолот, глаза минтала похолодели. – Ты избавился от свидетелей?
– Да, отец. Один из них спрятался в лесу, но я нашел его. Глупец, разве можно брать на такое дело мекра. Его помет привел меня прямо в их убежище. Теперь никто не узнает, что мы были замешаны в этом.
– Хорошо, – кивнул Кето. – Проследи, чтобы алхимические инструменты твоей двоюродной сестры были доставлены в её комнату.
– А какой из сестер? – усмехнулся Эолот.
Кето засмеялся. – А давно Данея начала заниматься алхимией?
Дядя сдержал свое слово и сейчас Ланта вертела в руках доставленные ей инструменты. Её двоюродный брат ничего не смыслил в алхимии и принес первое, что попало ему под руку. К тому же от большинства инструментов принесли лишь отдельные части. Но Ланта смогла собрать из этого перегонный куб, а также оказалась счастливой обладательницей ступы и песты. У неё даже был тигель, правда, не было ни печи, ни горелки.
Ланта накрутила прядь волос на палец. – Все равно все это бесполезно. У меня нет никаких материалов и ингредиентов. Почему это все время должно повторяться?
Ланта практически упала на кровать, от чего та протяжным скрипом выразила свое недовольство. – Не скрипи! – сказала девушка кровати. – Похоже я проведу в твоих объятиях долгие и долгие годы, поэтому привыкай.
Девушка уставилась в потолок, размышляя над своим положением. Перед глазами все размылось, и она погрузилась в свои мысли.
Транс Ланты прервал долгий стук в дверь.
«Кто бы это мог быть? Неужели мама не приказала оградить меня от всех?» Ланта нашарила под подушкой остро отточенный стилет. Воображение нарисовало ей сцену: она открывает дверь и на неё накидываются собственные стражи. Ланта прикусила нижнюю губу. – Кто там?
– Это я, сестренка! – звонкий голос Данеи позволил Ланте расслабить плечи. Она улыбнулась, но стилет не убрала, лишь спрятала его за спиной. Ланта дернула засов и сделала быстрый шаг назад.
Её двоюродная сестра вошла внутрь, шурша платьем. Данея посмотрела на девушку, закатила глаза и задвинула за собой засов. Только после этого Ланта кинула стилет на кровать и бросилась обнимать кузину.
– Ты давай прекращай бояться каждой тени. В этом дворце никто не хочет тебя обидеть, – Данея похлопала Ланту по спине. – Иначе, получается, твоя мать была права.
Данея являлась обладательницей пухлых чувственных губ, миниатюрного носика и больших глаз, которым она придавала большей выразительности подводкой. Свои пышные карамельного цвета волосы она чаще всего собирала в толстую косу, которую укладывала на левое плечо.
Ланте всегда нравились платья Данеи. Для своего визита она выбрала платье песочного цвета с элегантными кружевными манжетами и довольно глубоким квадратным вырезом. Слева платье украшал цветок саэлового дерева – насыщенного синего цвета, с пятью крупными волнистыми лепестками и множеством длинных желтых тычинок.
Ланта ответила сестре белоснежной улыбкой. – Обычно моя мать всегда права. Просто я считаю, что эта комната не спасет меня в случае нападения.
– Зато она успешно защищает тебя от сыновей лордов, – рассмеялась Данея. – Скоро турнир Весны. Ты опять не сможешь побороться за цветок саэлового дерева.
– Ты все равно не уступишь мне это звание.
– Да у тебя и нет шансов его получить, – в этот раз смешок Данеи получился каким-то растянутым и неестественным.
– Ты же знаешь, меня все равно не интересуют все эти напыщенные рыцари.
– Меня тоже.
Ланта содрогнулась от приступа смеха. – Тебя то? Да ты только и делаешь, что о них говоришь. Даже сейчас ты завела разговор о турнире Весны.
– Просто я не помню, чтобы ты там бывала. Получается, и в этот раз пропустишь.
– В детстве отец брал меня на турнир. До всей этой череды покушений на него.
Веселый настрой, который проснулся после прихода Данеи, вновь пропал. Ланта закрыла глаза, вспоминая. – Я так устала от такой жизни. Все эти покушения, заговоры. Хочется быть простой девушкой и заниматься наукой.
– Простые девушки собирают плоды саклетии, – Данея покачала головой. – Только у наследницы Астарии хватит денег отгрохать обсерваторию.
– Пусть и так. Зато их никто не запирает в собственной комнате и не мешает общаться с другими людьми. А я за всю жизнь нормально поговорить могла только с тобой.
– Ты же никогда не рвалась общаться с другими. Тебя всегда и мое общество устраивало. Что изменилось?
Ланта не ответила. Она посмотрела в окно, с обратной стороны которого была железная решетка. «Как там сказал дядя Кето? Зачем запирать её в клетке? И, правда, клетка».
– Ты знаешь, Данея, то, что я всех избегаю... в общем… у этого тоже своя причина.
– Ты все-таки боишься покушений? – спросила кузина.
Ланта закусила нижнюю губу. Отсутствующий взгляд девушки уперся в стену. – Отец всегда их боялся. А я была маленькой и не понимала, зачем меня все время запирают в этой комнате. Я все рвалась в лабораторию к мастеру Аддинозэси. Когда отец узнал об этом, он выгнал моего учителя. И тогда я сбежала.
– Куда?
– А? – Ланта вздрогнула. Она словно забыла о присутствии Данеи. – Просто сбежала из комнаты. Меня, конечно, сразу поймали и водворили на место. Отец пытался мне объяснить, но разговаривать с обиженным ребенком как с взрослым не лучшая идея. Поэтому он применил особый метод воспитания.
Данея наклонилась вперед и заглянула в глаза Ланты. – Что он сделал?
– В тот вечер ко мне пришел слуга, принес еды. Дядя Ситтей, может, помнишь его. Он часто ухаживал за мной в детстве. Я пустила его в свою комнату, а потом он запер дверь и достал кинжал. После чего сказал… сказал, что убьет меня.
Ланта сжала губы и отвернула голову. Её глаза заблестели. – Прошло столько лет. Но я до сих пор помню… этот день.
– Дядя Ситтей… не помню такого. А что было дальше.
– Я расплакалась. Ситтей убрал кинжал, открыл дверь, в комнату зашел отец. Он объяснил мне, что я не могу покидать свою комнату и впускать кого-либо, потому что любой человек во дворце может желать моей смерти. Ситтея потом отослали от дворца, но я еще долго пугалась каждого слуги, что приносил мне еду.
– А почему меня пускали к тебе?
– Ты была маленькой девочкой. Видимо не ожидали от тебя такой подлости.
Данея покачала головой. – Кошмар. Ты раньше не рассказывала об этом.
В носу Ланты защипало. Девушка шмыгнула и вытерла слезу. – Вначале это не просто. А потом, вроде как я и привыкла. Были и другие. Один раз я сбежала еще раз. Меня не смогли поймать, и я проникла на выступление фокусника, который проезжал через дворец и давал здесь представление. После этого выступления меня поймали, и отец отвел меня к этому фокуснику, чтобы я поучаствовала в его представлении. Он поместил меня в ящик, после чего забрал и вынес из дворца. Я поверила, что это было настоящее похищение. Мама потом долго успокаивала меня.
– Бедняжка, – Данея погладила Ланту по спине. – Вот почему фокусник перестал приезжать во дворец.
Глаза Ланты раскраснелись. Она обернулась к сестре, крепко сжала губы и кивнула. – Это так больно. Каждый раз, когда меня запирают в этой комнате, я вспоминаю эти и подобные случаи. Я больше так не могу.
– Я не думала, что астартор такой жестокий человек.
Ланта потерла глаза. – Он не жестокий. Просто… просто он не умеет воспитывать детей. Из правителей получаются плохие родители.
Внезапно Ланта схватила Данею за плечи. – Ты единственный человек, кому я могу доверять. Помоги мне сбежать из этой комнаты в обсерваторию. Я на пороге потрясающего астрономического открытия. Ну… или хотя бы в мою алхимическую лабораторию. Я же зачахну, если буду сидеть здесь без дела!
Данея задумалась. – Я посмотрю, что можно сделать.
– Ты лучшая! – Ланта обняла Данею. – Я так тебе благодарна!
***
– Она хочет сбежать, – Данея с громким хрустом откусила плод саклетии. Оранжевый сок побежал по её подбородку, капая на платье и кожу. Девушка закатила глаза и начала оттирать грудь и ткань.
– Данея, прекрати! – Лахесия стукнула ладонью по столу.
Девушка вздохнула. – Я нервничаю, мама. Из меня плохой шпион. Почему я – «цветок саэлового дерева», должна заниматься этой ерундой? У вас нехватка отъявленных головорезов? Может, стоит попробовать платить им больше? Тогда они не будут разбегаться.
– Ты дура или притворяешься? Ты единственная кого к ней впускают без проблем.
– Ну это да, – невнятно пробурчала Данея с полным ртом. – Она еще рассказывала, как над ней издевался отец, когда хотел научить не доверять всем подряд.
– Плохо учил, – рассмеялся Иолар. – Я еще помню, какие тогда Фемия закатывала скандалы, когда узнала об этом. Но ты же знаешь, дорогая, каким сумасбродом был мой дражайший брат, пока у него там что-то не сломалось, – Иолар постучал себя по лбу.
Данея подавилась и закашлялась от смеха. – И, правда, плохо. Мне же она доверяет.
– Это пока, – Лахесия встала и оперлась на стол. Челка карамельных, как у дочери, волос упала на лицо, скрывая глаза великой сантарии. – Ланта умная девочка. Нельзя, чтобы она тебя заподозрила.
– Никаких подозрений не будет. Она сама хочет сбежать.
Иолар хмыкнул. – Если она просто покинет свою комнату, толку от этого мало. Нужно выманить её из дворца, где за нее возьмутся мои люди.
– Я не знаю как, – Данея снова укусила плод саклетии.
Лахесия снова села и потерла вспотевшие ладони. – Ответ у тебя в руках.
– Плод саклетии? Они еще даже не завязались в лесу. Да и во дворце такой запас…
Лахесия вздохнула и покачала головой. – Не надо понимать все настолько буквально, Данея. Ланта увлекается алхимией. В лесу множество ингредиентов для любых зелий. Если подкинуть Ланте эту идею, она сама сообразит, что сможет продвинуться в алхимических экспериментах с новыми ингридиентами. Естественно, она захочет выбраться в лес.
Иолар потер короткую бороду с медным отливом. Внешне младший брат Авеомедона разительно отличался от плотного Кетомедона и своей худобой больше напоминал больного астартора. Длинные волосы только придавали ему сходства. Мало кто знал, но Иолар отрастил бороду только с той целью, чтобы его перестали путать с царственным братом. – А если она просто пошлет слуг в лес за этими травками?
– Она не настолько ленивая как ты, муженек. Она сама хочет сбежать. Сбежать в лес куда интересней, чем просто в другой блок дворца. Да и кто может лучше Ланты разобраться в том, какие ингредиенты ей нужны. Поэтому все получится.
Данея снова начала тереть пятно на платье. – Но если кто-нибудь заметит, что меня не было во дворце, то могут заподозрить. Тем более, если я вернусь из леса.
– Пошли с Лантой свою подругу, – Иолар втянул воздух через дупло в зубе. – Как её? Пьета?
– Паента! Мне кажется, это плохая идея.
Лахесия подняла голову, вглядываясь в лицо дочери. – Почему же? Если ты сможешь сделать так, что Ланта доверится Паенте, то все получится сделать чужими руками.
– Я против!
– Тогда пойдешь сама, – Лахесия склонила голову набок.
Данея замялась, бросила взгляд на отца, но тот не смотрел на дочь, а вычищал грязь у себя из-под ногтей. – Хорошо. Я поговорю с Паентой.
Великая санитария кивнула. – Не посвящай только её ни во что. Пусть думает, что ей просто надо составить компанию наследнице Астарии.
– А как провести Ланту мимо стражи?
Иолар вновь почесал бороду. – В первой смене оба стража люди астартессы. А вот во второй, один из стражей мой человек. Но еще один служит Кетомедону.
– С ним не получится договориться, – быстро сказала Лахесия.
– С ним не получится.
В комнате повисло молчание. Внезапная догадка заставила Данею улыбнуться. – Я знаю, как отвлечь стража. В этот день второй страж задержится на полчасика.
Лахесия хлопнула в ладоши. – Прекрасно! Я рада, что ты тоже печешься об этом деле, Данея. Состояние астартора ухудшилось после покушения, поэтому мы должны торопиться. Если совет Астарии признает его недееспособным, Ланта взойдет на престол. Она слишком умна, мы не должны этого допустить.
– Не допустим, мама, – улыбнулась Данея. Она была очень довольна собой. А потом вспомнила еще одну вещь. – Из комнаты то я её выведу. А как вывести Ланту из дворца?
– Да, это проблема, – Лахесия посмотрела на мужа.
– Что ты на меня смотришь? – буркнул минтал, заметив её взгляд.
– Я не могу все за тебя делать. Подскажи дочери хоть что-то.
Иолар поскреб бороду. – В стенах замка есть тайные ходы. Они начинаются с желтого блока, где как раз расположена комната Лантарии.
Лахесия постучала ногтем по столу. – Почему я об этом не знала?
Иолар пожал плечами. – Они очень старые и ими никто не пользуется. Их создавали для членов семьи астартора. В детстве я играл там с братьями. В желтом блоке вход за… за старой вазой с изображением рыцарей в нише. Проход еще таким старым выцветшим гобеленом закрыт. Не помню, что там вышито.
Лахесия кивнула. – Прикажи Паенте изучить вход и пусть найдет дорогу наружу.
Иолар нахмурился. – А может избавиться от Ланты прямо в этих тайных коридорах? И не придется покидать дворец.
– Если тело найдут во дворце, подозрения точно падут на нас, даже если мы избавимся от стражей. А так виновата будет Паента, которая помогла Ланте. И разбойники, убившие двух знатных девушек ради их дорогих украшений.
– Двух девушек! – Данея широко распахнула глаза. – Но… – Данея опустила голову. – Ланта не наденет украшений в лес.
– Значит, пусть оденет Паента. Так ей и передай. А потом ты сможешь сказать астартессе, что разбойники выдрали из ушей твоей подруги серьги.
Данея вздрогнула. – Как скажешь, мама.
***
Ланта впустила Данею в комнату. Кузина бросила взгляд на кровать, где лежала большая и толстая книга в коричневом переплете. Данея постаралась изобразить интерес на лице. – Что читаешь?
– «Тайны созвездия Менестреля». Это трактат армарийского философа, в нем мало от настоящей астрономии, но довольно интересные факты об истории изучения этого созвездия.
– Да, да, – быстро закивала Данея. – Армария это же где-то за Сайроновым морем?
– Данея, – рассмеялась Ланта. – Она за Рискалетским морем. Это вообще с другой стороны материка.
Данея махнула рукой. – Отец не нанимал мне учителя по землеописанию. Это сейчас и не важно. Я разузнала насчет твоей проблемы.
Сердце Ланты забилось чаще. Она схватила Данею за руки и потянула за собой на кровать. Когда они сели, Ланта крепче сжала пальцы кузины. – И что? Меня отпустят?
Данея выдержала эффектную паузу. – Подняться в обсерваторию не получиться, зеленый блок дворца хорошо охраняется.
Ланта кивнула и опустила голову. – А в лабораторию?
– Туда тоже не получается. Моя мама перенесла туда свою спальню, вчера вечером. Она верно служит твоему отцу и никогда не пойдет против его власти.
– Значит, не получилось…
Данея не ответила.
Ланта почувствовала, как вспотели ладони сестры, и та тяжело вздохнула. Ланта подняла голову. – Ты хочешь что-то сказать?
Данея сжала зубы и натянуто улыбнулась. Затем еще раз вздохнула и спросила: – Может попросить слуг доставить тебе ингредиенты для зелий? Травы там разные, цветочки.
Ланта отпустила руки кузины и взъерошила волосы. – Они не найдут те, что нужны мне. Я всегда раньше сама их собирала. Вот бы самой выйти из дворца. С теми инструментами, что у меня есть я уже смогу кое-что сделать.
Данея быстро почесала голову. – Выйти можно.
Ланта нахмурилась. – Ты же сказала, невозможно пройти даже в другие блоки дворца. А тут говоришь, что можно вообще его покинуть.
Данея нагнулась к уху Ланты и прошептала: – Я недавно узнала, что внутри стен дворца есть потайные коридоры. И по ним можно выйти в лес.
Ланта улыбнулась, в очередной раз показывая свои великолепные белоснежные зубы. – Я слышала про них, отец рассказывал. Там, наверное, пыли и пауков…
– Вот поэтому я туда и не пойду. Ты же знаешь, негоже «цветку саэлового дерева» лазать по таким коридорам.
Уголки губ Ланты дрогнули в очередной улыбке. – «А наследнице Астарии значит можно? Все это подозрительно. Отправить меня одну в эти катакомбы. А вдруг мама была права, и кто-то хочет меня убить? Отец всегда говорил – не доверяй никому! Но это же Данея. Милая Данея, она в жизни никого не обижала. Она не способна меня предать. Только не она!»
Ланта посмотрела на решетки за окнами. – Хорошо, – пожала плечами Ланта. – Я найду дорогу самостоятельно. Только помоги покинуть комнату.
– Нет, нет, нет! – замахала руками Данея. – Зачем ты пойдешь одна? Так ты будешь плутать до самого вечера, и тебя хватятся. Тогда ты не сможешь больше покинуть дворец. У меня есть подруга – Паента, она в детстве пару раз лазала по этим коридорам и сможет найти дорогу из дворца. Заодно и в лесу тебе поможет.
«Вот видишь! Данея даже не хочет тебя отпускать одну. А ты уже начала её в чем-то подозревать! Так нельзя, Ланта! Не стоит поддаваться панике отца и матери».
Ланта сгорбилась, смотря в пол. – Леди Паента… Помню, она еще волосы покрасила в необычный цвет. Я видела её пару раз около тебя. Но… Могу ли я ей довериться?
– Ммм… – замялась Данея. – Ну, если ты доверяешь мне, значит, можешь доверять и Паенте. Мы с ней давно дружим.
– Если уж чему и смог научить меня отец, так это тому, что не надо доверять даже тем, кого давно знаешь.
– Да у тебя паранойя! – Данея вскочила с кровати.
Щеки Ланты вспыхнули. Она сжалась, когда услышала последнее слово. «Она права».
– Ты попросила меня о помощи. Я предложила тебе решение и проверенного человека. Если ты не хочешь доверять мне и моей подруге, то тогда твоя мать была права! Оставайся здесь! – Данея стукнула ногой и повернулась к двери.
– Подожди! – Ланта бросилась к сестре и обняла её сзади. – Прости! Просто… Прости. Я не права. Понимаешь… я боюсь. Даже не того, что мама была права и кто-нибудь правда хочет меня убить. Мне страшно вот так ослушаться её. Уйти в лес, не подчиниться её решению. А потом ошибиться. Во дворце я все равно, в некоторой степени, в безопасности. Даже когда одна в обсерватории, я всегда могу позвать на помощь. А там…
– И что дальше? – Данея вырвалась из объятий Ланты и положила ладонь на ручку двери.
Ланта сжала губы и потерла переносицу. – Познакомь меня с леди Паентой. Пойми, я не могу сразу довериться человеку, с которым никогда не говорила.
– Вот! Сразу надо было с этого начинать. Я уже позвала её, она ждет. – Данея открыла дверь в коридор. – Её Высочество хочет, чтобы леди Паента вошла.
Паента, которая ждала в нескольких шагах от двери, тут же побежала на голос Данеи. Но один из стражей перегородил дорогу. – Астартесса дала приказ никого не пускать, кроме вас, госпожа. Ваша подруга не может войти.
– Да ладно тебе, Рахор, – вмешался второй страж. – Это просто еще одна девушка в комнате. Тем более, госпожа не оставит их наедине. – Страж улыбнулся и подмигнул товарищу. – Можешь даже её обыскать, вдруг она прячет оружие где-нибудь в корсете.
Рахор засмеялся и бросил плотоядный взгляд на Паенту.
Глаза Данеи сузились. – Я вам головы отрублю, если тронете Паенту хотя бы пальцем.
– Ладно, ладно, – поднял руки второй страж. – Пусть проходит.
– Но… – начал было Рахор, однако Паента проскочила под его поднятой рукой и забежала в комнату. Данея пальцами показала Рахору неприличный жест и закрыла дверь под смех второго стража.
Паента для этого визита распустила прямые черные волосы, часть которых она окрасила в сиреневый.
«Это сайрон? – задумалась Ланта, рассматривая леди. – Только он может придать волосам такой блеск и насыщенность почти естественного цвета». Красивая загорелая кожа и длинный интересный нос с горбинкой придавали Паенте особой шарм.
Темно-зеленое атласное платье на вкус Ланты казалось несколько вульгарным. Его длины едва хватало до середины бедер. Обычно леди Астарии одевали поверх такого платья еще одно, которое закрывало ноги сзади и по бокам, но, видимо, Паенте и так было комфортно. Такое платье помогало в подробностях рассмотреть худые ноги леди.
– У нас еще не было возможности познакомиться, леди Паента, – Ланта склонила голову и улыбнулась.
Паента присела в реверансе. – Для меня честь познакомиться с вами, моя минталента, – девушка использовала официальный титул Ланты, которым именовали дочерей и сестер астартора.
– Скажите, леди, вы можете отличить лист духовника от листа хлыстыники?
Паента нахмурила брови. – Это же травы, да?
– Хлыстыника это куст с темно-желтыми ягодами. У них резкий острый вкус, который обжигает язык.
– А! – обрадовалась Паента. – Такие я знаю. Их обычно едят простолюдины. Я пробовала их пару раз, мне давали мальчишки, которые помогают дворцовым поварам.
Ланта кивнула. – Я не думаю, что она поможет мне в сборе ингредиентов.
– Зато она поможет тебе выбраться из дворца, – Данея обняла подругу за плечи. – Я могу поручиться за Паенту как за саму себя. Так что, решай: готова ты пойти против астартессы и насладиться заслуженной прогулкой или будешь сидеть в четырех стенах и смотреть на мир, поделенный на ромбики решеткой?
Леди широко улыбнулась. Ланта не смогла разглядеть в её карих с золотыми искорками глазах ни капли лукавства. Минталента вздохнула. «Не люблю, когда мне что-то запрещают. Кто-то внутри будто подбивает пойти против мамы». – Хорошо. Я пойду с леди Паентой. С ней будет не так страшно.
Данея даже подпрыгнула, когда услышала эти слова. Она обняла одной рукой свою подругу, а другой притянула к себе Ланту. – Это замечательно! Я решу проблему со стражей, а Паента зайдет за тобой завтра на рассвете. Подготовь самую большую корзину для своих трав.
***
Едва дверь в комнату Данеи захлопнулась, девушка подбежала к Паенте и крепко обняла. Внутри Данеи все задрожало. Она схватила Паенту за руки, до боли прищипывая ей кожу. – Я не хочу тебя отпускать.
– Почему? Это просто прогулка с Её Высочеством. Пусть и запрещенная астартором, но всего лишь прогулка. Даже если нас поймают, ничего страшного не произойдет. Хотя, скорее всего, меня тоже накажут и запрут в комнате. И вам придется навещать меня, сар-минталента.
Паента любила называть подругу титулом, созданным в Астарии для дочерей минталов, которыми могли быть только братья и сыновья правителя.
– Я… Всякое может произойти.
– А зачем нам все это, Данея? Какую выгоду принесет нам эта прогулка?
Данея зажмурилась. – Не нам. Вернее… только не тебе.
– Я не понимаю.
– Обещаешь никому не рассказывать?
– Ты же знаешь, Данея. Твои тайны – мои тайны.
Сар-минталента перешла на шепот. – Мои родители замыслили убить Ланту. Когда астартор совсем сойдет с ума, моя мать сместит его и возведет на трон отца. Тогда власти великой сантарии не будет предела. Ну и где-то в обозримом будущем у меня есть шанс наследовать престол вслед за отцом.
Паента прикрыла рот рукой. – Какой кошмар! А как же минтал Кетомедон? Он же старше твоего отца.
– От него они тоже избавятся.
– Я не думала, что твои родители такие жестокие.
– Они еще хуже.
Паента несколько легкомысленно засмеялась. – Ты будешь такой же властной и жестокой правительницей?
Данея закатила глаза. – Ты не понимаешь? Они замыслили сделать это завтра. Когда ты и Ланта будете в лесу!
– Не может быть! – Паента укусила себя за пальцы. – Тогда астартесса может обвинить в этом меня.
– Нет! Потому что… тебя убьют вместе с Лантой.
Паента отшатнулась от Данеи. – Я… я не хочу! Пожалуйста, Данея! Пусть пойдет кто-нибудь другой!
– Тише, тише, – Данея поймала руки леди. – Я не позволю тебе погибнуть. Просто я больше никому не могу доверить это дело.
– Но меня убьют! А может перед этим еще и обесчестят!
Лицо Данеи скривилось. – Не говори так! Я никому не позволю дотронуться до тебя! Тебе всего лишь надо довести Ланту до леса, а потом незаметно скрыться. Нужно лишь подгадать момент, когда моя сестра увлечется какой-нибудь травкой.
– Подгадать момент! – леди начала говорить на повышенных тонах. – А может, в этот момент убийцы уже будут сидеть за ближайшим кустом. Тебе легко говорить! Может, ты пойдешь сама?
– Значит моей жизнью ты рискнуть готова?
– Но ты же готова рискнуть моей!
– Все будет хорошо, Паента. Возле дворца убийц не будет, там слишком легко провалить дело. Как только Ланта начнет углубляться в лес, сразу уходи. Все будет хорошо. Зато, когда я стану астартессой, я сделаю тебя великой сантарией и ты будешь вторым человеком в государстве.
Паента замолчала на несколько секунд и улыбнулась своим мыслям. – Прямо как две астартессы… Это так необычно.
Данея поморщилась от такого глупого сравнения. – Мы на пороге своего счастья, Паента. Нужно лишь вывести Ланту из дворца.
– Твоя сестра красивая. Мне жалко её.
– Красивая! – прошипела Данея. – Я «цветок саэлового дерева»! И ты считаешь её красивой?
– Конечно, конечно, ты самая красивая, – поспешила заверить Паента. – Просто я разволновалась из-за твоих слов, вот и несу всякую чушь.
Данея вздохнула. – Я понимаю. Все будет хорошо. – Она крепко сжала пальцы подруги.
***
Ранним утром дворец погрузился в темноту и тишину. Бородатый страж, недавно заступивший на смену, зевал и с недовольным видом косился на пустое место справа от него. В нём Данея узнала Рахора.
Преследующая ее с утра тошнота усилилась. Данея сжала пальцы и несколько раз медленно вдохнула и выдохнула. – Жалко, я не придумала другого способа, – прошептала девушка. – Теперь уже поздно. Раз обещала матери – нужно идти до конца.
Данея натянула ткань платья на груди сильнее, так, что её квадратный вырез стал совсем уж неприличным. Сар-минталента облизнула губы, добиваясь их блеска и, покачивая бедрами, вышла к стражу.
Скучающий взгляд Рахора сменился на удивленный. – Что вы делаете здесь в такую рань, госпожа?
– Сегодня холодная ночь. Одинокая девушка хочет немного согреться.
Данея с трудом смогла сохранить непринужденное выражение лица, когда глаза Рахора заблестели. Она сразу узнала этот взгляд, именно так смотрел Рахор на Паенту.
Горячая волна злости заставила биться сердце быстрее. Её щеки покраснели.
Рахор же принял это на свой счет и заулыбался. Данея представила, как выглядит со стороны: раскрасневшаяся, с блестящими в неровном свете факела губами, с нескромным декольте… Она заметила, как переминается с ноги на ногу страж, пытающийся поправить штаны и её вновь затошнило.
Рахор молчал, Данея же продолжала улыбаться. Наконец, страж сглотнул и выдавил: – Вы хотите разбудить госпожу Лантарию?
«Лучше бы я её разбудила. И жизнь просто шла своим чередом», – мелькнула у Данеи шальная мысль. Но надо было следовать плану.
– Ни в коем случае. Минталента должна отдыхать. Но, мне кажется, я уже нашла того, кто сможет согреть меня этим утром. – Недвусмысленный взгляд Данеи ниже пояса заставил Рахора расплыться в широкой улыбке.
– Я не могу помочь вам, госпожа. Второй страж не вышел на смену, а я не могу оставить комнату без присмотра.
Данея выставила одну ногу вперед, положила ладонь на бедро и начала медленно комкать ткань рукой, позволяя платью подниматься все выше и выше по ноге. – Я думаю, он скоро вернется. А я уже совсем не могу ждать.
– Я… – голос Рахора охрип.
– Ты же не хочешь заставить меня искать кого-нибудь другого, – Данея подошла вплотную к стражу и положила ему руки на грудь. – Пожалуйста, – прошептала она ему на ухо.
Данея вздрогнула, когда рука Рахора со звонким шлепком опустилась пониже спины. Она пискнула от боли.
– Я тебе помогу, сар-минталента.
Данея поморщилась и твердой рукой отвела лапу стража в сторону. – Только не здесь, вдруг кто-нибудь заметит. Моя мать отрубит тебе голову. Здесь недалеко есть укромное местечко, небольшая комнатка. Пойдем. – Данея подмигнула Паенте, выглядывающей из-за гобелена за старой вазой. Паента кивнула и тенью метнулась к другой вазе, ближе к комнате Ланты.
Рахор осклабился и неуклюже подмигнул Данее, приняв её сигнал за игру с ним. Сар-минталента схватила стража за руку и потянула за собой.
Темный коридор с неровным светом факелов дрожал перед глазами Данеи. Она вся сжималась, старясь сдержать тошноту. За поворотом была небольшая дверь, обитая войлоком и крашеной кожей.
Они ввалилась в комнату, Рахор сразу же прижал Данею к стене, не озаботившись закрыть дверь. Его руки начали хватать подол её платья.
– Подожди… – Данея постаралась изобразить придыхание в голосе. – Я же сар-минталента, а не девка в борделе. Я хочу, чтобы ты доставил мне удовольствие.
– А я чем занимаюсь? – Рахор сдвинул брови.
– Ты неискушенный любовник. Во дворце мы…
– Что?! – Рахор обиделся и схватил Данею за голову. Он прижал её губы к своим.
Данею замутило. Она едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть стража. Кое-как ответив на его поцелуй, она смогла извернуться и отскочить от Рахора на шаг. Сар-минталента захихикала. – Я кое-что приготовила для нас. Эта штука усилит наши ощущения. – Данея показала на прикроватную тумбочку.
На ней стояла лампа с небольшой емкостью сверху. Внутри лампы горела свеча, в емкости бурлила звездящаяся жидкость.
– Сайрон? – глаза стража заблестели еще сильнее. – С прошлой получки не пробовал его.
– Да, он очень дорогой. Но мне ничего не жалко. Ты не против, если я смажу тебе губу?
Рахор засмеялся. – Сар-минталента хочет напоить меня сайроном, а потом отдаться. С чего это я буду против?
– Иди ко мне. – Данея зачерпнула пальцем сайрон и проникла им в рот стража, медленно проводя за его нижней губой. Рахор осклабился и укусил её за палец.
Данея скривилась и потрясла рукой.
– Теперь твоя очередь, сар-минталента, – пробормотал Рахор, языком разминая сайрон. Его нижняя губа побагровела и начала раздуваться.
Глаза Данеи сузились. – Перебьешься.
– Не понял… – Рахор покачнулся.
– Хорошо иметь сестру-алхимика, которая, к тому же, даже не спрашивает, а для чего тебе нужно сонное зелье.
– Не понял… – повторил страж и рухнул на пол, лицом вперед. Его нос с хрустом свернулся набок, заливая пол кровью.
Данея поморщилась и покинула комнату.
***
Ланта плохо спала этой ночью. В руке она сжимала бархатные ножны со стилетом, в ногах лежал рюкзак со всем необходимым для сбора ингредиентов. Спать Ланта легла в удобном укороченном платье болотного цвета из плотной ткани и в облегающих штанах для верховой езды. У кровати лежал сверток с темно-зеленым толстым плащом.
Ланта распахнула глаза, едва тихий стук разнесся по комнате. Девушка выдохнула, вскочила с постели и приоткрыла дверь. Паента с той стороны прижала палец к губам.
Ланта впустила леди в комнату. – Ты собираешься идти в лес в этом? – спросила она Паенту.
Леди улыбнулась и кивнула. На ней было тонкое шелковое платье лазурного цвета и пушистое белое болеро.
Ланта вздохнула. – Возьми хотя бы мой плащ. У нас нет времени переодеть тебя.
Они покинули комнату. Ланта с удивлением заметила, что ни одного стража нет на своем месте. Данея сдержала свое слово и неизвестным способом избавилась от них.
– Поспешим, моя минталента, – Паента потянула Ланту по коридору.
Они дошли до потрескавшейся вазы, на которой темно-красной краской проносились силуэты рыцарей. За вазой болтался выцветший гобелен, на котором с трудом можно было рассмотреть вышивку охоты на зрасна – неуклюжего коротконого гиганта с ветвистыми рогами на голове и одиноким острым рогом на носу.
Паента окинула гобелен в сторону и показала рукой в темной лаз, от которого пахло сыростью. – Нам сюда, госпожа.
Ланта прикрыла глаза, сжала кулаки и шагнула во влажный холод.

Глава II. Последний рыцарь

Длинные костлявые пальцы, увенчанные белыми ногтями, разминали верх спины, сначала мягко, а затем все более и более требовательно, будто уговаривая расслабиться и отдаться во власть вездесущему холоду.
Кэль представил себе эту картину, передернулся и посильнее натянул на плечи меховую накидку. Его густые темно-русые волосы сливались с бурой шерстью хищного клоста.
– Так долго холодный месяц не длился уже многие годы, – скрипучий голос Тирина заставил обитателей длинного дома вырваться из сонного оцепенения. На тусклый свет догорающего костра выполз малыш Брет, его огромные карие глаза и длинная сальная челка резко выделялись на бледном исхудавшем лице.
– А почему бывает холодный месяц, дядя Тирин? Почему всегда не может быть теплый месяц? Если бы всегда был теплый месяц, мама и папа не уехали бы на колеснице в Дивные края.
Тирин опустил голову. Кэль сжал зубы, он почувствовал, как начало щипать глаза.
– Не бойся, малец. Скоро мы отправимся за ними, и у богов не хватит колесниц, – хрипло рассмеялся Стольд. Единственный глаз лысого мужчины отражал красный свет угольков.
Калека Стольд всегда пугал маленького Брета. Малыш с трудом подтащил истощенное тело к Кэлю и прижался к руке. Кэль приподнял накидку, запуская к себе малыша и пронзительные кинжалы холода.
Жена Стольда, обладательница густой косы пшеничных волос и множества морщин, обняла своего маленького сына, еще младенца. – Тирин, разве твоя жена не погибла во время такого же длинного месяца? Если так, почему ты сказал делать мало запасов? Мы послушали тебя и к чему это привело?
– Я не думал, что холодный месяц продлится на две недели больше обычного, – Тирин не пытался оправдываться, он просто устало качал головой.
– Даже если бы он продлился дольше всего на три дня, мы сделали слишком мало запасов! – Стольд зашелся в приступе сухого кашля.
Обычно юноша не вмешивался в разговоры взрослых, ему казалось, что его слова звучат недостаточно весомо для таких опытных людей. Но и выслушивать нападки на Тирина Кэль больше не мог. – Надо было добыть больше еды, а не сидеть без дела! – сказал он, смотря в сторону.
– Юноша, у моего мужа нет глаза и руки! – Жена Стольда громко возмутилась, ее сын проснулся и заплакал. Ему вторили многочисленные голоса разгневанных людей. Кэль сжался, чувствуя всеобщее осуждение.
Дверь длинного дома распахнулась. Высокий худой старик, закутанный в облезлую черную шкуру, запустил за собой ночь и снег.
– Приемыш всего лишь защищает своего радетеля, – сказал отшельник, запирая дверь. – Хотя в своем благородном порыве он обижает всех нас.
– Прости, старейшина Хельк, – Кэль почтительно склонил голову.
– Нам всем не хватает пищи, Кэльстен. Но я размышлял на вершине Скалы и нашел решение. Твой приемный отец лучший охотник клана, но не добыл достаточно мяса. За это и твою дерзость я наказываю вас, – длинный палец с желтоватым ногтем указал на юношу. – Завтра ты и Тирин выйдете на лед и добудете еды для клана.
– Что? – Кэль сжал маленькую руку Брета. «Ты всегда боялся перечить старшим, Кэль, – подумал юноша, – почему ты не сдержал свой язык сегодня!»
– Старый Хельк, – пролепетал Брет, – дядя Тирин говорил, что во время холодного месяца нельзя выходить на лед.
– Это моя воля, Тирин, – Хельк смотрел только на старого охотника.
Тирин почесал седую бороду и бросил короткий взгляд на Кэля. Серые глаза юноши умоляли его не соглашаться.
– Твоя воля закон, отшельник. И пусть нет моей вины, я выйду завтра на лед. Но Кэль останется здесь.
– Нет! – Кэль вскочил со своего места, уронив Брета с колен. – Пожалуйста, отец! Я не позволю тебе одному столкнуться с морозными тварями!
– Сядь, глупец! – желтые зубы Тирина сверкнули в свете костра.
– Кэль виноват не меньше твоего, Тирин. Тем более ты научил его всему, что знал сам. Вместе вы добудете больше. Это моя воля.
Через час Кэль уже стоял на улице, заканчивая приготовления.
– Может быть, ты сегодня не вернешься, – Мейт хлопнул Кэля по плечу. – Неужели даже это не заставит тебя подойти к милашке Джоль?
Кэль бросил быстрый взгляд на Джоль, которая помогала своей матери снимать с веревки вымороженные от блох шкуры. Джоль была всего на несколько месяцев младше Кэля и уже успела приобрести соблазнительные округлости. Черные густые волосы и быстрый озорной взгляд только добавляли ей привлекательности.
– Отстань, Мейт. Может быть, я сегодня не вернусь, а ты лезешь тут со своими глупостями.
– Ты уже пережил больше ста холодных месяцев и ни разу не целовался. Ты трус, Кэль.
– Это я-то трус! – Кэль бросил копье на снег. – Ты бы в жизни не решился выйти на лед. Твой дед и отец были великими охотниками, а ты стал горшечником.
– Если бы не мои горшки, в чем бы ты варил похлебку? – рассмеялся Мейт. – Иди уже великий охотник. А я пока буду охотиться на Джоль.
– Ты не станешь, – сжал зубы Кэль.
– Почему нет?
– Потому что она даже не взглянет на такого как ты. Длерхес! – так в клане презрительно называли охочих до прекрасного пола брехунов.
– А ты трус! – Мейт подмигнул Джоль, с интересом следящей за спором и ушел в длинный дом. Джоль перевела взгляд на Кэля, но юноша быстро опустил глаза. Джоль разочарованно пожала плечами и пошла за матерью.
– Подними копье, – Кэль не заметил, как к нему подошел Тирин. За меховую безрукавку старого охотника держался Брет. – Возьми с собой одну красную и две синие ленты. Мы исполним обряд. За спиной Тирина был огромный заплечный мешок, к нему была привязана ритуальная доска и множество плоских палок-полозьев, которые можно быстро связать в подобие саней.
Брет дернул охотника за безрукавку. – Дядя Тирин, а почему бывают холодные месяца? Ты так и не сказал.
Старый охотник опустился перед малышом на колено. Снег под ним захрустел. – Я говорил, ты просто забыл, малыш. Брет, нашу Скалу со всех сторон окружает море. Раз в два месяца море покрывается льдом и источает морозный воздух. Тогда выпадает снег и становится холодно.
– А почему так происходит? Боги так сделали, да?
– Бог только один, Брет, – Тирин потрепал малыша по голове. – И нам неведомы его замыслы.
– А старый Хельк говорил...
– Старый Хельк не всегда прав.
– И мама говорила...
– Ладно, – Тирин обнял малыша. – Не грусти тут без нас.
– А вы вернетесь? Мама и папа уехали на колеснице три месяца назад. Я не хочу снова остаться один.
– Ты не останешься. Я тебе обещаю, – сказал Кэль. Он отцепил руку Брета от накидки Тирина, взял малыша на руки и занес в длинный дом.
Когда юноша вышел, Тирин кивнул и пошел вперед, не удосужившись убедиться, что Кэль пошел следом. Снег противно заскрипел под ногами.
Но вскоре им пришлось остановиться над расщелиной. Отсюда открывался вид на бесконечную бело-синюю пустыню, полную снежных барханов.
– Хельк ничего не смыслит в управлении кланом. Глупый старик сидит и сидит на вершине, а потом как что-нибудь высидит. От его идей клану только хуже. – Кэль прищурил глаза, пытаясь высмотреть в ослепляющей белизне морозных тварей.
– Клан считает, что отшельники имеют связь с богами. Нам, последним рыцарям единого Бога, не понять их веры.
– Но ты тоже член клана. И смог стать рыцарем.
– Твоя мать была великим человеком. Она многих обратила в истинную веру. К тому же, – Тирин улыбнулся, – старый Хельк все-таки нашел решение для клана.
– Он поставил наши жизни под угрозу. Почему мы его слушаем?
– Я делаю это не ради него. Брет с трудом переставляет ноги. Я не хочу, чтобы он умер от голода и холода, как моя жена и его родители. – Тирин замолчал, его глаза неподвижно уставились на горизонт.
– Ты думаешь, у нас есть шанс? – Кэль подкатил два булыжника к Тирину. Охотник не ответил, он отвязал от заплечного мешка тонкую дощечку, покрытую рунической резьбой, и уложил на булыжники. Кэль встал на колени перед импровизированным алтарем.
– Жаль, мы не можем прочитать эти древние молитвы.
– Твоя мать и отец могли. Но не успели научить меня этому искусству.
Кэль достал сухарь, фляжку с водой и ленточки. Тирин воткнул в отверстие в центре дощечки подмерзшую ветку, поблескивающую ледяными кристалликами, привязал к ней две синие и красную ленту.
– У нас есть надежда, Кэль. Надежда, что в это время морозные твари не выйдут на охоту.
Юноша шмыгнул носом. – А каков шанс?
– Холодный месяц затянулся на шесть недель. Морозные твари голодны и злы. – Тирин потер бороду. – У нас нет шансов, Кэль. Только надежда.
Юноша кивнул и надломил сухарь. Тирин встал на колени и взял свою половину. Кэль обнял Тирина за плечи. – Я люблю тебя, отец. – Он коснулся губами правой щеки старого охотника. «Только не умирай, пожалуйста», – молили глаза юноши.
– Я люблю тебя, сын. – Кэль коснулся губами левой щеки.
– Все будет хорошо, – Тирин потрепал Кэля по голове. – Не бойся. Я опытный охотник. Как и ты.
Они начали есть, запивая холодной водой. Кэль чувствовал, как сдавливает грудь от холода, кашлял, но продолжал проталкивать внутрь горьковатые куски старого сухаря.
Тирин пробормотал, рассматривая ленточки: – Моли Бога о том, чтобы вернуться. Я буду молиться о том же.
– Я буду молиться о том, чтобы мы вернулись вместе. И быстрее наступил теплый месяц.
– Проси только самое важное, Кэль. Не все в этом мире складывается так, как мы хотим.
– Тогда я буду молить Бога о твоем возвращении, отец, – улыбнулся Кэль.
– А я о твоем. Посмотрим чья молитва сильнее, – посмеялся в бороду старый охотник.
– Бог любит нас. Он поможет вернуться нам обоим.
– Бог милосерден, Кэль. – Улыбка пропала с лица Тирина. – Но каждому существу отмерен свой срок.
– Мы справимся, я уверен! – Кэль хлопнул старого охотник по плечу. Ленточки захлопали на ветру.
Они спустились к морю. Во время теплых месяцев, Кэль, Тирин и другие охотники выходили на лодках на охоту за клостами, огромными и неуклюжими существами, поднимающимися из глубин вдохнуть воздух. Еще одна часть клана в это время ловила рыбу, а самые отчаянные ныряли в глубины, чтобы добыть мариногов – уродливых созданий с множеством щупальцев.
– Раз холодный месяц затянулся так надолго, значит, в этот раз мариноги поднимутся полные сайрона, – задумчиво сказал Тирин.
Кэль передернулся. Сайрон был фиолетовой пылью, которым были набиты мешочки внутри мариногов. Сайрон мог наделить человека, употребившего его, необыкновенными способностями, но расплата была жестокой. – Значит требования с континента будут жестче, – сказал юноша.
– Наемники должны уже выдвинуться. Клан задержался с поставкой на целую неделю.
– Хах, – усмехнулся Кэль. – Пусть попробуют достать мариногов из-под льда. Я на них посмотрю.
– Им плевать на то, как мы добудем сайрон. Наемников подгоняют хозяева с континента, а они ждать не любят. Сайрон это власть.
– Если бы мы только могли воспользоваться сайроном, чтобы отразить их набеги.
Тирин резко повернулся к юноше. – Никогда! Кэль, никогда! Вкусивший сайрона из благородных целей ничем не уступит в своей жестокости негодяям с континента!
– Да помню, я, помню.
– Я не хочу такой судьбы для тебя, – голос Тирина смягчился. – Сайрон может согреть в холодный месяц, может дать сил бороться с наемниками, но за всю историю клана, каждый, кто пробовал сайрон, лишь пополнял ряды морозных тварей.
Юноша замер. Всего один шаг оставался до льда. Тирин уже раскидывал ногами снег, обнажая красивый лед, с синеватыми переливами. Кэль глубоко вдохнул и шагнул следом.
Юноша всматривался в глубины голубого льда, пытаясь рассмотреть проплывающего в глубине маринога или клоста. – Конечно же, лед не настолько прозрачен, – пробормотал Кэль. – А знаешь, некоторые из клана пробуют сайрон, не смотря на запреты.
– Пробуют, – усмехнулся Тирин. – А как не попробовать, когда знаешь о нем так много и легко можешь достать. Я тоже пробовал. Но мало. Очень мало. И мне было очень плохо потом. Твой друг – Мейт. Я видел, как он купил большую порцию сайрона у ныряльщика Гронса. Будь осторожен с ним.
– Мейт? – не поверил своим ушам Кэль. – Да он же трус. Как он мог решиться попробовать сайрон?
– Твой друг из тех опасных людей, что хотят нарушать законы. Такие не остановятся ни перед чем.
– Значит, только я нормальный в клане. Даже ты пробовал сайрон, – с укором заметил Кэль.
– А ты не вздумай. – Тирин всем своим видом показывал, что больше не хочет говорить об этом.
Они уже отошли достаточно далеко, берег исчез в туманном дымке и сейчас их окружало только бесконечное белое ничто. Темно-голубое небо без единого облачка нависало сверху и казалось, что Кэль оказался на пути в другой мир.
Тишина угнетала юношу. – Наверное, если бы не твои проповеди, Тирин, я бы уже ждал колесницы, чтобы отправиться в Дивные края, – улыбнулся Кэль.
– Мы можем туда отправиться прямо сейчас, – ответил Тирин, падая на одно колено и вглядываясь вдаль. Кэль присел рядом. Он долго щурил глаза, пытаясь высмотреть что-нибудь в ослепительном блеске снега и льда, но так и не заметил, на что смотрел Тирин.
– Впереди большая серая фигура, – прошептал старый охотник.
– Может это клост?
– Она двуногая.
– Морозные твари, – Кэль почувствовал, как быстро забилось сердце и похолодели пальцы. – Давай уйдем отсюда! Сейчас!
– Мы не можем. Если мы вернемся без еды, то обречем клан на голодную смерть. Ты готов увидеть, как умирает Брет, выпрашивая у тебя еды?
– Но, если мы умрем сегодня, клан все равно погибнет. А так мы можем попытаться завтра.
– Слишком долго шел холодный месяц. Морозными тварями двигает голод, как и нами. У нас есть выбор: рискнуть или дать Брету умереть. Ты готов сделать такой выбор?
Кэль помотал головой. Кровь ударила в голову, он почувствовал, как заложило нос и помутнело перед глазами. «Я не хочу умирать! Я не хочу, чтобы умер Тирин. И не хочу, чтобы умер Брет. Великий Создатель, прошу тебя!»
– А выбор сделать придется, Кэль. И я для себя его уже сделал. Кэль?
– Я с тобой, отец, – юноша шмыгнул носом и распрямил плечи, стараясь выглядеть храбрее.
– Единый не оставит нас. – Тирин поднялся. Он больше не видел темную фигуру.
– Также, как он не оставил моих родителей?
– Как не оставил тебя. В тот день вместе с твоими родителями погибло больше ста человек. А ты выжил. И я выжил. Хватит на этом.

Глава III. Мост

– Не ходи туда, Кэль, пожалуйста, – канючил Брет, прижимаясь к юноше.
– Малыш прав, – Хельк вытер бороду от остатков жира.
Большинство членов клана собрались в длинном доме, пируя мясом клоста и вспоминая заслуги Тирина.
Отшельник продолжил: – Что тебе даст тело Тирина? Он погиб как настоящий охотник, пытаясь добыть пропитание для клана. Это благородная смерть. Ты же хочешь подвергнуть себя опасности, вернувшись на лед.
– Теперь ты главный охотник клана, – вмешалась в разговор мать Джоль. После того как Кэль вышел на лед, она начала смотреть на юношу совсем иначе. – Если ты погибнешь, кто пойдет на лед? Мейт?
Люди вокруг загоготали. Мейт что-то прошипел сквозь зубы и отвернулся. Джоль наклонила голову набок, с улыбкой всматриваясь в лицо Кэля.
Юноша отвел взгляд. – Я уже один раз бросил его там. Я не могу позволить осквернить его тело.
– Хищные клосты уже растащили останки, – мать Джоль взяла Кэля за руку. – Пусть боги сопроводят его колесницу в Дивные края, и он войдет в Чертоги блаженства.
Окружающие замолчали и подняли руку ко лбу, а затем приложили к сердцу. Кэль покачал головой и смазанным движением повторил этот жест за ними. «Ты последний, Кэль. Последний рыцарь», – вертелось у него в голове.
Джоль подошла и села рядом с юношей. – Тирин бы не хотел, чтобы ты подвергал свою жизнь опасности.
Кэль прикусил язык. «Она права. И мне нечем опровергнуть её слова. Может и правда, не ходить?»
Сердце Кэля сжалось в ответ на эти мысли. Джоль заглянула в глаза юноши. В её взгляде читалось понимание и сострадание, нежность и поддержка. У Кэля пропало всякое желание куда-либо идти.
Хельк встал из-за стола, его палец указала на юношу. – Я запрещаю тебе туда идти.
Зрачки Кэля стремительно сузились. Злость тут же помогла найти нужные слова. – Джоль… Я просил отца не подвергать свою жизнь опасности, но он не послушал меня.
– Он исполнил мой приказ! – Хельк топнул ногой.
Кэль вскочил, Брет едва успел отпрыгнуть. – Вот именно! Поэтому, сейчас я не буду слушать тебя. – Кэль развернулся и пошел к выходу. Он торопился и боялся, что его решимость растает, словно снег в первый день теплого месяца.
– За твои заслуги, Кэль, – сказал Хельк в спину юноши, – я не буду подвергать тебя наказанию. Если тело Тирина уцелело, – похорони его со всеми достоинствами.
Кэль обернулся и кивнул. – Благодарю, старейшина Хельк.
Старик махнул рукой и сел за стол.
Брет подбежал к юноше. – Пожалуйста, вернись. Я не хочу еще раз остаться совсем один.
Кэль поцеловал малыша в лоб. – Ты не останешься, Брет. Я обещаю.
После сытного завтрака идти был не в пример легче. Мясо и жир клоста согревали его изнутри, а толстая шкура зверя – снаружи.
«Великий Создатель, дай мне сил справиться с этим, – шептал Кэль молитву, стоя на коленях перед столом под каменным карнизом. Он вновь установил ветку и привязал к ней одну красную ленточку. Еще две красные и одну синюю он положил на безымянный палец, пропустил под средним и обернул вокруг указательного, а затем вокруг трех этих пальцев и приложил ленточки к губам. – Тирин говорил мне, что любовь созидает и потому любовь есть сила Создателя. Господи, если ты любишь Брета, помоги мне сегодня вернуться». После короткой паузы он добавил: «Помоги мне найти тело Тирина».
Красная ленточка на обмерзшей ветке осталась трепетать на ветру, а остальные он спрятал в карман куртки.

Бережно перевязанная матерью Джоль раненная рука ныла под тугой повязкой. Кэль скрипел зубами, стараясь не замечать боль и ломоту в теле. Мелкий сухой кашель то и дело сотрясал юношу.
Кэль присел на корточки, всматриваясь в следы саней. Снега со вчерашнего дня еще не было, и следы отлично читались. Но вокруг ровных полос и одиноких человеческих следов было множество рваных и размазанных отметин лап. Хищные клосты вчера следовали за ним по пятам.
– Шансов того, что они не нашли тело больше нет. Да и надежды похоже тоже. – Кэль посмотрел на небеса. Облака спустились ниже и потемнели. С запада набегала бурая мгла, ветер усиливался.
– Все предвещает бурю, – пробормотал Кэль себе под нос. – Раз надежды нет, то лучше вернуться.
Тем не менее, юноша остался стоять на месте. «Я не могу уйти вот так, не убедившись, что тело Тирина на самом деле растащили клосты. Я молился. Бог поможет мне найти его тело. Если потороплюсь, я могу успеть до начала бури».
Кэль побежал. Ломанные линии следов вперемешку с бурыми каплями крови танцевали перед его глазами, горизонт прыгал, а пот стремился залить глаза и спутать его. «Господи, помоги! Пусть тело Тирина будет еще там. Пожалуйста!»
Солнце окончательно скрылось за белесыми облаками. Ледяная пустыня погрузилась в сумрак. Ветер стих. Казалось, хриплое дыхание Кэля и скрип снега остались единственными звуками во всем мире.
«Господи, помоги! Пусть тело Тирина будет еще там. Пожалуйста!»
***
Ланта и Паента вошли в коридор внутри дворцовых стен. Здесь гуляли сквозняки, а стены, пол и потолок блестели от влаги, которая отражала падающий от входа свет.
Ланта обхватила плечи руками и вздрогнула от холода.
– Вам вернуть плащ, моя госпожа?
Ланта покачала головой. – Лучше скажи, что там впереди? Там что-то серебрилось.
У девушек не было с собой ни одного источника света.
Паента пожала плечами. – В этих коридорах есть что-то вроде ламп. Только внутри не масло, а какое-то переливающееся вещество с блестками.
Ланта подняла брови. – Ты имеешь в виду сайрон? Ты никогда не видела жидкого сайрона?
– Данея запрещает мне… Вернее… Ммм…
Ланта моргнула от удивления. – Сар-минталента запрещает тебе иметь дело с сайроном? Ты так верна нашей царственной семье?
– Ну… Данея рассказала мне как это вредно и что мне нельзя даже видеть сайрон, ни то, что его пробовать.
– Какая моя кузина умничка, – улыбнулась Ланта. – Я была о ней худшего мнения. Хорошо. Веди меня.
– Сюда, моя минталента. – Паента вприпрыжку побежала вперед.
Ланта высунулась из ниши в стене и дернула гобелен за собой, скрывая их побег.
Их шаги гулком эхом разносились по коридору. Ланта крутила во все стороны головой, рассматривая древние некрашеные стены, грубую кладку и белесые, слабо светящиеся в темноте паутинки лишайников.
Они достигли первой лампы. Это был подвешенный на цепочке хрустальный шар, в котором лежал расплавленный сайрон. Звездочки внутри него вспыхивали и плавали, перемещаясь от низа вверх.
Ланта потянулась, коснулась шара пальцем, отдернула руку и зашипела. – Горячий! – Она подула на палец и начала размышлять вслух: – Древние мастера не добавляли усиливающее зелье, поэтому свет такой неяркий.
– Ага, – кивнула Паента. – Он напоминает лунный.
– Это удивительно. Мастер Адэнозесси говорил, что раньше не использовали сайрон для освещения. Его начали применять не более десяти лет назад, когда поставки со Скалы выросли.
– Может их кто-то недавно установил? – спросила Паента.
– Судя по ржавчине на цепях, так и есть. А значит, этими коридорами до сих пор кто-то пользуется. Нам надо поторопиться, Паента.
Леди кивнула и потянула Ланту за руку.
Они свернули налево. Длинный коридор с множеством боковых ответвлений шел под наклоном вниз и, по мнению Ланты, должен был проходить под полом её комнаты.
Ланта улыбнулась своим мыслям. «Значит, теоретически, есть возможность попасть из моей комнаты в эти коридоры. Никто больше не сможет запереть меня в своей комнате. Мама, наверное, думает, что я вредная и непослушная».
Паента шла уверенным шагом, раз за разом безошибочно выбирая поворот или боковой коридор.
Ланта почувствовала, как облегченно опустились плечи. Со вчерашнего вечера она находилась в постоянном напряжении, и сама не замечала, каким скованным стало ее тело.
Внезапно, Паента замерла на месте и прошептала: – Минталента, вы слышите?
Ланта прислушалась. Тихие и мерные шлепки капель с мокрого потолка, шорох мышей и легкий свист ветра где-то вдали. Ланта уже собиралась ответить, что ничего необычного не слышит, но тут раздалось эхо приближающихся шагов. Кто-то шел, но остановился, расслышав шепот Паенты, а затем продолжил путь. Им навстречу.
Сердце Ланты забилось быстрее. Взгляд голубых глаз заметался по коридору в поисках спасения, девушка сделала несколько шагов назад.
Паента замотала головой и, не разжимая губ, начала указывать в коридор справа от Ланты. Шаги приближались.
Девушки постарались тихо проскочить в коридор, но лужица под ногой Ланты предательски всплеснула. Минталента замерла, но Паента схватила её за руку и затащила за собой в абсолютную мглу.
Леди пыталась что-то сказать ей шепотом, но Ланта ничего не слышала, кроме стука крови в голове. Она прижала ладонь ко рту, ей казалось, что она дышит слишком громко. Паента нашарила её вторую ладонь и стиснула в своей руке. Шаги были совсем рядом.
«Лишь бы он прошел мимо! Если они поймают меня в этих коридорах, я больше никогда не сбегу из своей комнаты. Не хочу быть запертой всю свою жизнь!»
Кто-то приблизился к их убежищу и остановился. – Хмм, – раздался густой бархатистый мужской голос. – Я точно слышал всплеск воды.
Ланта могла бы поклясться, что где-то уже слышала этот голос. И что он очень её пугал.
Раздался мышиный писк и топот маленьких ног. Несколько серых зверьков заскочили в их коридор и бросились прямо на девушек. Паента сдавленно пискнула, выпучив глаза. Одна из мышей запрыгнула на ноги Ланты и запуталась в её платье.
Холодный пот покатился по телу девушки. Она замерла, чувствуя, как коготки мыши протыкают ткань платья и царапают нежную кожу бедер. Зверек метался и все никак не мог выбраться.
– Неприятные твари, – пробормотал мужчина. – Зачем вас только создали.
Мужчина пошел дальше. Ланта постаралась отвлечься от мыши и посмотрела в сторону основного коридора. Это был лорд Мардегор.
Внезапно, он остановился и посмотрел прямо на девушек.
Сердце Ланты сжалось, руки задрожали. Появилось острое желание наброситься на Мардегора, ударить его по лицу и броситься бежать. «Тише, Ланта, тише. Он тебя не видит, здесь слишком темно. Не вздумай кричать, не вздумай».
Мардегор сощурил глаза и сделал шаг в их сторону.
Ланта нащупала мышь у себя в подоле. Зверек тут же укусил её за палец.
Ланта сжала зубы и швырнула мышь на пол. Та заверещала и бросилась под ноги Мардегору.
Лорд выругался и плюнул на пол. – Столько времени потерял из-за этой ерунды! – Мардегор развернулся и пошел по коридору в ту сторону, из которой они пришли.
Ланта выдохнула и оперлась спиной о каменную стену, сжимая кровоточащий палец.
– Я чуть под себя не сходила от страха, – прошептала Паента.
Ланта еле слышно рассмеялась. Её белые зубы можно было разглядеть даже в такой темноте. – Я не думаю, что так полагается говорить леди.
– В таких ситуациях можно, – Паента помогла Ланте подняться с пола.
Девушки высунулись из темноты бокового прохода. Шаги Мардегора давно затихли. Тем не менее, они не решались выйти из убежища, опасаясь, что лорд поджидает их во мраке.
– Что Мардегор здесь забыл? – прошептала Ланта.
– А я откуда могу знать? – с неожиданной злостью ответила Паента.
Ланта взглянула на подругу Данеи, подняла брови и пожала плечами. «Кто тут у нас самая храбрая девушка в Астарии? Почему тогда ты прячешься, Ланта?» – подумала девушка. И шагнула вперед.
Ничего не произошло. Мардегор не выскочил из-за поворота и не попытался её схватить. Паента подождала несколько секунд и присоединилась к Ланте.
– Куда дальше? – спросила минталента.
– Сюда, госпожа.
Паента провела её по коридору направо, затем они пересекли еще несколько сквозных проходов и вышли к винтовой лестнице. У самого её начала на крючке болталась цепь с хрустальным шариком меньших размеров. Паента взяла его с собой, и они начали спуск.
Древние строители сделали ступеньки настолько маленькими, что нога Ланты едва умещалась на них. Старый камень давно истерся, и нога то и дело старалась поехать вниз, и сократить путь до низа падением кубарем.
– Осторожно, минталента! – Паента поймала Ланту за плечо, когда нога сорвалась в очередной раз и девушка чуть не упала.
Девушка с благодарностью кивнула. По её ощущениям, лестница была намного длиннее обычных, которые располагались между разными блоками. Иногда по бокам от лестницы появлялись темные зевы боковых коридоров, но Паента уверенно спускалась вниз.
Ланта на глаз прикинула размер ступенек и начала их считать. Когда количество ступенек перевалило за восемь сотен, девушка остановилась. – Я посчитала, мы уже преодолели желтый, красный и белый блоки, а также половину основного блока. Если мы пойдем дальше, то спустимся ниже уровня земли.
– Вы удивительно внимательны, госпожа, – кивнула Паента. – Выйти в лес можно только через подземелья. Только так мы можем быть уверены, что нас никто не заметит. Но если желаете, мы можем прямо сейчас оказаться в основном блоке. Там полно стражи.
– Ты так хорошо знаешь эти ходы. Для чего ты лазила тут в детстве?
– Просто нечем было заняться, госпожа. Мы с Данеей часто бывали тут, развлекали себя.
Ланта склонила голову набок. – Данея говорила, что её ничто не заставит залезть в эти подземелья, и что только ты знаешь путь.
– Да? Может она что-то забыла? Да и с возрастом правда появляется отвращение к подобным местам. Данея сейчас боиться даже по грязному полу пройтись в своих дорогих платьях.
– Может быть. – Минталента с сомнением покачала головой, но не нашла аргументов для возражения.
Они закончили спуск по лестнице, и вышли в подземные помещения. Это были настоящие природные пещеры, которых почти не касалась рука человека. В полу были выбиты чаши для воды или чего-то другого. Ланте даже на секунду показалось, что она видит отблески сайрона в одной из чаш, но света от шара в руках Паенты не хватало для того, чтобы рассмотреть подробности. «Это невозможно. Кто будет тратить столько сайрона, чтобы наполнить им целый бассейн? Тем более в этих промозглых пещерах».
Паента провела её через четыре пещеры и вывела к последнему коридору, который полого поднимался вверх. Оттуда тянуло утренней прохладой и весенней свежестью.
К удивлению Ланты, выход из подземелья был прикрыт лишь тонкой деревянной дверью, почерневшей от времени и влаги, снаружи она поросла темно-зеленым мхом.
Девушки навалились плечами на дверь, она протяжно заскрипела и с трудом распахнулась, с громким стуком ударившись о стену.
Ланта улыбнулась восходящему солнцу и посмотрела назад. Выход из подземелья был в нескольких сотнях шагов от дворца. Верхушка разноцветной башни терялась в дымке тумана. Зеленая трава, не тронутая ногами стражей, увлажнила сапоги утренней росой.
Щекочущая радость заполнила грудь девушки. Ланта прикрыла глаза и с шумом вдохнула холодный воздух.
– Смотрите какая красота, моя госпожа! – Паента указала за спину девушки. Ланта обернулась.
Сзади в сотне шагов начиналась полоса деревьев. Леса покрывали большую часть Астарии, но именно возле дворца росли самые древние и красивые деревья в мире. Первый ряд составляли дымные стражи – могучие прямоствольные деревья с квадратными ребристыми листьями. Они всегда были окутаны легким дымком, словно стараясь скрыть растущий за ними лес. Но скрыть красоту саэловых деревьев в это время года было просто невозможно.
Паента заметила, как шире распахнулись прекрасные лазурные глаза Ланты, когда она увидела изящные серебристые деревья, усеянные синими цветами. Листва на саэловых деревьях появлялась очень поздно и сейчас они обладали необыкновенной сапфировой кроной.
– Как же это восхитительно! – прошептала Ланта.
– Ради этого стоило рискнуть и покинуть дворец. – Паента встала рядом. – Сорванные цветы саэловых деревьев не портятся, госпожа. Данея всегда носит один цветок на платье, потому что она главная красавица Астарии.
– Я знаю, – рассмеялась Ланта. – Данея никогда не упустит возможности об этом напомнить. – Ланта подмигнула Паенте. – А представь как разозлится дорогая кузина, если я сорву сейчас один цветок и приколю его к платью?
Паента нахмурилась. – Вы не имеете права на это, госпожа. Титул «цветок саэлового дерева» надо получить на турнире.
–Даже жаль, что мы с тобой не познакомились раньше, – сказала Ланта. – Я бы тоже не отказалась от такой верной подруги.
Глаза Паенты заметались, она словно старалась не смотреть на Ланту. – Не будем терять время, госпожа. Нам надо спешить.
Улыбка пропала с лица Ланты. – Ты права. Меня скоро хватятся. Зайдем поглубже в лес, на опушке мало ценного.
Трава около дымных стражей была усеяна маленькими желтыми цветками с множеством лепестков. Ланта присела, расстегнула рюкзак и начала их срывать. Паента присоединилась к ней, то и дело бросая тревожные взгляды на клубы тумана, окутывающие деревья.
– Боишься, что там прячутся монстры, Паента? – звонкий смех Ланты заставил леди вздрогнуть.
– Нет… Просто… Не по себе как-то. А зачем вам цветы рань-травы, госпожа?
– Я вспомнила одно зелье, читала про него когда-то в детстве. «Зелье прожигания» называлось. Хочу повторить. Тем более компонентов зелья в это время года больше, чем надо.
– А зачем вам это зелье?
– Я хочу… – Ланта осеклась. Её взгляд задержался на лице Паенты. «Какая-то она бледная стала. С чего бы это? Сказать ей, что хочу прожечь пол в своей комнате и попасть в туннели? А вдруг она кому-то расскажет? Опять не доверяешь людям, Ланта, как так можно? Но все же. Она болтливая. Расскажет Данее, а та нечаянно проболтается матери. Или разговор Паенты с Данеей подслушает страж. Лучше повременить».
– Чего хотите, госпожа?
– Хочу заняться выжиганием по дереву. С помощью этого зелья можно выжечь невероятные узоры.
– А… – в голосе Паенты проскользнули нотки разочарования.
Когда Ланта собрала достаточно цветков, она закинула рюкзак на спину и потянулась, любуясь лазурными пятнами саэловых деревьев, проступающими сквозь туман. – Хлыстыника растет в глубине леса. Духовник я раньше встречала на опушке, но в этот раз что-то не вижу. Да, и нам надо еще надрать коры со стрелдрева.
– Оно очень опасно, госпожа.
– Не в это время года, Паента, – рассмеялась Ланта. – Ты так редко бываешь в лесу? Сколько раз меня запирали и то я бывала здесь множество раз. Стрелдрево может выстрелить острыми семенами только из зрелых плодов, а сейчас оно еще даже не зацвело. Не бойся, со мной в лесу не пропадешь.
Услышав последние слова Ланты, леди совсем побледнела.
Ланта вздохнула и смело вошла в туман.
Некоторое время Паента отвечала на размышления Ланты о зельях, а потом резко пропала. Увлеченная сбором зубчатых листьев хлыстыники наследница Астарии не заметила, когда именно леди покинула её.
– В кусты что ли убежала? – вслух рассуждала Ланта, срывая несколько листочков духовника, покрытых сизым налетом. Он был липким и пачкал руку. Ланта недолго думая, обтерла руку об платье, но ощущение жирного налета на пальцах никуда не пропало. – Могла бы и предупредить, раз ушла, – покачала головой девушка. – Еще потеряется здесь, а мне потом отчитываться перед Данеей.
– А может случиться и что похуже, – пробормотала Ланта, когда заметила в нескольких шагах от себя хищное дерево.
Черный извилистый ствол, толстые гибкие ветви, которые лениво двигались, поднимая бурые одревесневшие раковины, внутри которых прятались сотни острых игольчатых зубов. Ланта представила, как Паента присела около такого дерева и то, резко опустив раковину, откусило ей голову.
Девушка передернулась и сморщилась. – Паента! – крикнула она. Ответом был еле слышимый шорох листьев, которые тревожил ветер.
Ланта вздохнула и вернулась к сбору листьев. – Данея оторвет мне голову за свою подругу.
Ланте часто приходилось оставаться наедине, и в такие минуты она привыкла петь. Вот и сейчас, она начала напевать под нос старую песню, которую часто слышала от матери в детстве. Это была песня про одинокую и храбрую воительницу, бросившую вызов целой армии и победившую в неравном бою.
Невидимые ноты песни закружились над головой девушки, а затем разлетелись в стороны, зависая на месте.
Ланта продолжала петь, когда перешла к стрелдреву, чтобы надрать желтоватой сухой и тонкой как бумага коры. Вся земля у дерева была усеяна потемневшими за зиму стрелами в палец длинной. Одна из них даже пригвоздила к земле какого-то зверька и торчала между ребер побелевшего скелета.
Каждая зависшая в воздухе нота начала проваливаться в темную дыру в пространстве. Ланта, увлеченная пением и сдиранием коры, не заметила перемен. И только когда воздух вокруг потемнел, она поняла, в лесу что-то не так.
Ланта подняла голову.
Четкий рисунок ветвистой молнии появился на темно-сером холсте неба. Оглушающий грохот совпал с порывом ветра, который заставил пошатнуться верхушки деревьев. Старое стрелдрево заскрипело, словно намереваясь упасть.
Дрожь прокатилась по телу Ланты. Девушка оборвала песню и огляделась.
Потемнело не только небо. Черные завихрения возникли повсюду на расстоянии двух-трех шагов друг от друга. Воздух словно втягивался в эти завихрения, из которых вырывалось шипение и треск, их сопровождали вспышки тонких извилистых молний, бьющих из черных сгустков.
Ланта прижала ладонь ко рту. «Это сделала я? Но как? Что это за магия? А если не я, то кто? Только сайроновому магу это под силу. Но для чего?»
Запоздалая догадка пронзила Ланту. – Кто-то хочет меня убить, – прошептала девушка и обернулась в сторону дороги во дворец. Прямо за спиной девушки появилось новое завихрение, бьющее молниями в землю. Ланта почувствовала ледяной холод, будто попала в разгар зимы.
Девушка сделала шаг назад и уперлась в стрелдрево. Завихрение приближалось.
Ланта спиной обошла вокруг дерева и побежала в противоположную от дворца сторону. Её преследовал холодный ветер, от которого цветки саэловых деревьев стремительно бурели и опадали на землю. С очередным грохотом небесного огня на лес повалил снег.
***
Буря была все ближе, но охотник сумел воспользоваться коротким затишьем, чтобы добраться до места, где оставил тело отца. Здесь все было перетоптано лапами хищных клостов, перепачкано кровью, обрывки одежды старого охотника усеяли все пространство на десятки шагов. Можно было не сомневаться, клосты не ушли голодными.
Кровь застучала в ушах Кэля и на тело навалилась слабость. Юноша упал на колени и уткнулся лбом в смерзшуюся розовую кашицу перемешанного с кровью снега. Он сорвал капюшон и вцепился пальцами в густые космы на голове. Тело завалилось на бок, и Кэль подтянул колени к груди, выкручивая волосы. Но боль внутри было ничем не перебить.
– И это твоя любовь, Господи? – прошептал Кэль, еще сильнее сжимаясь в клубок. – Тирин, отец, мать, все ошибались. Они говорили, что ты любишь всех людей, но были не правы. Похоже, ты любишь всех, кроме своих последователей.
Кэль сказал эти слова и замер. Он не ожидал такой дерзости от себя. Юноша поднял взгляд на небеса. Они потемнели, лишь в самом центре еще оставался небольшой участок светлого неба.
Кэль уже много лет не решался роптать на Бога. Последний раз был в детстве и тогда Тирин сказал ему слова, глубинный смысл которых он не смог тогда осмыслить: «Любовь – самая огромная, слепая, беспощадная и безумная сила в мире. Не пытайся понять её разумом, Кэль. Это бесполезно. Кто попытался – закончил жизнь в обнимку с сайроном. Но даже фиолетовая пыль не всегда может заглушить любовь. Любовь нужно принять сердцем и ответить любовью. И только тогда она станет созидательной силой. Но всегда будь готов к жертвам».
– Так значит, это была жертва. Но тогда, ради чего? – сказал Кэль, поднимаясь. – И что дальше? Я рискнул всем и оказался посреди бури.
Ветер вновь вернулся. Мощные порывы вздымали вихри снега, последний участок неба потемнел. «Нужно торопиться», – мелькнуло в голове у Кэля. Он поправил копье на спине, и собрался было бежать назад, когда на востоке в землю ударил луч света. Точно такой же, который указал ему верный путь, когда он заблудился с санями. Только теперь Кэль точно знал – дом был в противоположной стороне.
Повалил снег, пока еще слабый и неуверенный, но снегопад становился все гуще, крепчал и ветер. – Ты зовешь меня зайти дальше на лед в разгар снежной бури? Неужели и мое время пришло, Господи?
Кэль бросил взгляд в сторону берега, уже скрытого за снеговой завесой. С каждой секундой таяли его шансы на спасение.
Кэль сделал шаг в сторону дома и прошептал: – Я обещал Брету вернуться. Но луч света спас мне жизнь, однажды. Я должен довериться ему еще раз.
Кэль сжал в кулак ленточки в кармане куртки. А затем повернулся и отправился в сторону волшебного луча света, который охотник видел и через беснующиеся снежные потоки.