Пыль Веков и Радуга Опала

Глава 1. Глаза их полны заката, сердца их полны рассвета.

За ними поют пустыни,

вспыхивают зарницы,

звезды горят над ними,

и хрипло кричат им птицы:

что мир останется прежним,

да, останется прежним,

ослепительно снежным,

и сомнительно нежным,

мир останется лживым,

мир останется вечным,

может быть, постижимым,

но все-таки бесконечным.

И. Бродский.

Турция. Стамбул. 2021 год.

Шаги её вязли в кромешной тьме коридора, будто сама земля пыталась удержать её, не дать вырваться. Каменные своды давили сверху, гулкие и чужие, отражая каждый её вдох, превращая его в тревожный ритм. Влажный холод цеплялся к коже, пробирая до костей. Она бежала, но казалось, что расстояние не меняется, что этот коридор не имеет конца.

И лишь его шаги звучали всё ближе. Мерные, тяжёлые, как удары молота по железу. От каждого звука внутри неё сжималось сердце. Казалось, стены знают, что он идёт за ней, и сами наклоняются, закрывая пути отступления.

Впереди возникла стена — гладкая, чёрная, словно исполинский блок мрамора, выросший из пустоты. Бежать дальше было некуда. Она обернулась, и дыхание застыло в груди.

Он. Тень, что ожила. Силуэт, очерченный зыбким мерцанием камня у неё на груди. Лицо скрывала темнота, но взгляд… она чувствовала его, острый, обжигающий, как ледяной клинок у горла. Рука его тянулась вперёд, пальцы венчали когти — длинные, изогнутые, как осколки тьмы.

— Отдай… — шепот прошёл по коридору ледяной волной, затягивая её мысли в вязкую паутину. — Отдай то, что тебе не принадлежит.

Она прижала ладонь к камню. Он светился всё ярче, пульсируя в такт её сбивчивому дыханию, будто жил, будто боролся вместе с ней.

— Не получишь! — вырвалось из неё. Голос сорвался, но в нём была решимость, которую она не знала в себе до этого.

Когти скользнули по её коже, обжигая болью. Она вскрикнула. Три алые полосы вспыхнули на руке, и мир рухнул в чёрную пустоту.

Она вырвалась из сна с криком, застрявшим в горле. Лёгкие горели, сердце гулко колотилось, будто пыталось пробить ребра. Комната была погружена в полумрак. Тусклый свет ночника отбрасывал на стены зыбкие тени, превращая их в кривые силуэты, будто кошмар всё ещё не отпустил её.

Рука пылала. Она прижала её к груди, пытаясь успокоить бешеное биение сердца. Но, нащупав выключатель, ослепла от внезапного света — и в следующее мгновение отшатнулась. На коже, от локтя до запястья, виднелись три неровные кровоточащие полосы.

С трудом поднявшись на дрожащие ноги, она, словно во сне, побрела в ванную, отчаянно пытаясь отвлечься от ужаса. Кровь, увиденная на ночной рубашке, заставила содрогнуться. Скинув запачканную ткань, девушка нырнула под струи горячей воды, надеясь смыть кошмар, очистить душу от липкого страха. Вода обволакивала тело, согревая и на мгновение даря обманчивое чувство покоя. Обернув полотенце вокруг влажной кожи, Эстер толкнула дверь душевой, собираясь отыскать пластырь, чтобы заклеить раны, оставленные ночным кошмаром.

Но замерла.

Прямо перед ней, в полумраке, возвышалась высокая тёмная фигура, укутанная в длинный плащ. Глубокий капюшон скрывал лицо, и от этого тень казалась ещё более зловещей, словно сама ночь решила явиться к ней в гости. На этот раз это был не сон — тяжёлая, хищная реальность ворвалась в её жизнь без предупреждения, оставив её с бешено колотящимся сердцем и ледяным страхом.

Не думая, не рассуждая, подчиняясь только первобытному инстинкту, Эстер со всей силы ударила в темноту. Кулак её врезался во что-то твёрдое.

— Ай! — приглушённый стон разнёсся по комнате. Фигура пошатнулась, схватившись за лицо. Капюшон сполз набок, открывая знакомые черты.

Луч рассвета, пробившийся сквозь щель между шторами, упал на его лицо.

— Ну и удар у тебя, Эстер Розалес! — изумлённо произнёс юноша, потирая багровеющую щёку. На коже остался отчётливый отпечаток её кулака, словно печать.

Эстер выдохнула с облегчением и одновременно с раздражением:
— Стоило догадаться, что это ты, Сенмут! — голос её дрогнул, но уже не от страха, а от злости. — “Девчонка”? Я тебе сейчас докажу, что я не просто девчонка!

Сенмут откинул на бок непослушную прядь тёмных, чуть волнистых волос. В его глазах, несмотря на боль, плясали весёлые искры.

— Честно, я думал, ты упадёшь в обморок, а не двинешь мне в челюсть, — ухмыльнулся он, хотя пальцы продолжали осторожно ощупывать пострадавшее место. — Знаешь, мне это даже льстит.

— Льстит?! — Эстер вскинула руки к потолку. — Ты чуть не довёл меня до инфаркта!

— Ну, зато ты теперь бодрячком, — довольно отозвался Сенмут. — Кстати… у меня кот пропал.

— ЧТО? — Эстер едва не задохнулась. — Ты вломился ко мне среди ночи, испугал до смерти… и всё ради КОТА?!

— Не просто кота! — Сенмут обидчиво вскинул палец. — Цезаря!

Эстер уставилась на него, не веря своим ушам.
— Сенмут, клянусь, если бы ты не был моим лучшим другом, я бы вышвырнула тебя из окна. И никто бы даже не заметил твоего отсутствия!

— Ты мне это последние лет десять обещаешь, — усмехнулся он, отмахиваясь. — Ну, так что? Поможешь найти пушистого беглеца?

Эстер закатила глаза и с преувеличенной трагичностью опустилась на край кровати.
— Боюсь тебя разочаровать, но, кажется, твой Цезарь уже пирует где-то в зарослях моего олеандра.

— Олеандр?! — Сенмут подскочил, будто его ткнули иглой. — Да он от них с ума сходит! Сейчас, небось, сидит где-то, чихает и смотрит на луну, как поэт-романтик!

— Ах, простите, ваше величество, что я не подготовилась должным образом к царственному визиту! — Эстер театрально поклонилась, сделав реверанс, и протянула руку с алыми царапинами прямо ему под нос. — И что насчёт меня, Сенмут? Может, хоть немного сочувствия? Между прочим, я тут чуть душу не оставила из-за твоего Цезаря!

Глава 2. Их нежит небо, Или травит ад?

Проснись, любовь! Твое ли острие

Тупей, чем жало голода и жажды?

Как ни обильны яства и питье,

Нельзя навек насытиться однажды.

У. Шекспир

Вечерний Стамбул, ещё недавно утопавший в ароматах сладостей и специях Хыдырлеза, теперь трещал по швам от криков и топота. Крики резали воздух, как осколки стекла, а в этом хаосе Эстер, действуя скорее инстинктом, чем разумом, выхватила хризалис.

Кристалл вспыхнул — в его глубине ожили холодные линии глифов, будто засияли древние звёзды. Эстер, стиснув зубы, провела пальцами по воздуху, словно по натянутым струнам. Мир замер, и в её руках раскрылась Коса: прозрачное лезвие, будто вырезанное из вечного льда, и рукоять из серебряных нитей, что легла в ладонь как продолжение её самой.

Жар силы хлынул в вены, кружил голову, заставлял сердце биться так, будто оно хотело выпрыгнуть наружу.

Но времени на восторг не было. Из Босфора, из чёрных глубин, вырвалась тварь. Демон — склизкий, чёрный, с пастью, полной клыков, издавал рык, от которого кровь стыла в жилах. Он налетел на молодого Ифрита, бедняга рухнул на землю и, отбиваясь, напоминал скорее школьника с зонтиком против урагана.

Эстер метнулась вперёд, рассекая Косой одного из Алып, но толпа кричала и металась так, будто её вёл невидимый дирижёр. Даже крики звучали с пугающей ритмичностью — как будто кто-то невидимый управлял этим оркестром ужаса.

Она успела подумать: «Нет, это не случайность. Кто-то дергает за нити».

И в тот же миг её собственное тело охватили тьма и нити. Удар в грудь был сокрушителен, как таран. Её отбросило назад, и, не успев вскрикнуть, она оказалась в объятиях разверзшейся расщелины. Пространство треснуло, как зеркало, и Эстер потянуло в бездну.

Последнее, что она увидела: вытянутые к ней руки Сенмута и Сунан, искажённые ужасом лица. И осознание — они не успеют.

В лёгких горело, будто она вдохнула угольную пыль. Эстер судорожно хватала ртом воздух и, наконец, ощутила, что что-то стягивает её грудь, не даёт вдохнуть полной грудью. Коса исчезла, будто и не было её. Паника подкатила к горлу.

- Дыши, дыши, моя девочка! - раздался женский голос — мягкий, певучий, но от этого ещё более жуткий. - Вот так, ещё чуть-чуть! Сейчас подтянем ленточку, и всё будет прекрасно!

- Какая ещё… ленточка? - прохрипела Эстер, дёргаясь. - Я… я задохнусь!

- Ах, перестань капризничать! - женщина хлопнула её по бедру так буднично, будто поправляла складку на платье. - С твоей грудью без корсета просто неприлично выходить в свет. Ты же не хочешь выглядеть вульгарно?

Эстер закашлялась, с трудом втянула в себя немного воздуха.
- Корсет?! Да вы издеваетесь! Я сейчас умру, а вы… обсуждаете моду?!

Женщина наклонилась ближе. Эстер смогла её разглядеть: высокий головной убор, лицо скрыто кружевом, руки, украшенные серебряными кольцами. Взгляд у неё был цепкий, как у торговки на базаре, выбирающей товар.

- Запомни, Эстер, - протянула она с интонацией строгой наставницы. - Не смей бросаться за своим дружком. А то ещё влюбишься и… замуж выскочишь.

- Дружок?.. - Эстер чуть не поперхнулась. - Это сейчас кто был? Сенмут? Или, прости господи, Зейн Синклер?

- Ну, у тебя выбор небольшой, - женщина сделала драматическую паузу, - но пока рано. У тебя предназначение. И оно гораздо важнее мужских глупостей.

Эстер моргнула. Сердце бухнуло в ребра.
- Так. Либо я в бреду после сотрясения, либо это очень плохой сон, либо… - она скривилась. - Меня реально засосало в какой-то исторический сериал с дурным сценарием.

Женщина, вся в кружевных накидках и с надменной осанкой, издала такой театральный вздох, будто только что увидела, как её любимый сервиз уронили на каменный пол.

- Ну а с кем же ещё, дитя моё, скажи на милость? - воскликнула она, закатывая глаза к потолку, украшенному гипсовыми ангелочками. - Я твоя тётя Ариста! И поверь, никто не знает лучше меня, что тебе нужно. Я прожила долгую, полную лишений жизнь, и если я что-то поняла, так это то, что девочке твоего возраста пора думать не о романтических глупостях, а о замужестве. О приличном, достойном браке, с выгодной партией! А не о всяких там… мальчишках.

Эстер в ступоре почесала затылок.
«Тётя? Серьёзно? У меня вообще есть хоть какие-то тёти?

Она окинула взглядом обстановку. Тяжёлые бархатные портьеры цвета вина, мебель, похожая на экспонаты из музея декоративно-прикладного искусства, золочёные рамы портретов предков, у всех был один и тот же взгляд: «Мы тобой недовольны». Даже воздух казался густым, сладковатым, словно настоянным на сиропе и пыли.

- Ты уже не девочка, Эстер, - продолжала Ариста, переходя в режим «тётушка-наставница». - Лука — взрослый юноша. А ты хоть представляешь, что у них на уме? Они ведь только об одном думают!

- О кофе? - машинально ляпнула Эстер, всё ещё пытаясь отыскать в комнате хоть какой-нибудь признак двадцать первого века. Ну хоть смартфон на зарядке! Хоть микроволновку где-нибудь в углу!

- О глупостях! - возмутилась тётя, хлопнув ладонями по подлокотникам кресла. - Ты слишком наивная!

Эстер закатила глаза и пошла по комнате, трогая то книги в кожаных переплётах, то хрустальные вазы, словно проверяла: всё ли это реально.

- Да что ты всё мечешься, как муха в банке?! - прошипела Ариста. - Сядь, подумай о своём будущем!

Эстер уже хотела огрызнуться, но вдруг заметила, что выражение лица тётушки изменилось: строгие черты смягчились, и в голосе появилась странная, почти молебная нотка.

- Послушай меня, дитя моё, - тихо сказала Ариста. - Об одном тебя прошу: не вздумай связываться с Орденом. Эти люди… они опасны. Они ищут таких, как ты. Да, ты особенная, я знаю это. Но они втянут тебя в страшные дела. Они загубят тебя!

«Орден?» - Эстер чуть не подпрыгнула. «А вот это уже что-то! Если здесь тоже есть Орден, значит, есть шанс добраться до ответов. Хоть какая-то надежда».

Глава 3. Каждый из нас носит в себе и ад, и небо.

Ты притупи, о время, когти льва,

Клыки из пасти леопарда рви,

В прах обрати земные существа

И феникса сожги в его крови.

У. Шекспир

Когда Эстер закрыла дверь своей комнаты на ключ и зарылась под тёплое одеяло, съёжившись от холода, её накрыло чувство полной безнадёги. Она прекрасно знала: нужно рассказать Совету. Всё, сразу, без утайки. Может, даже сначала переговорить с Зейном. Но то, что Су сказала накануне, засело в ней занозой. Она, конечно, ещё та фантазёрка! Сколько историй она придумывала с детства - и все такие пышные, что хоть книги издавай. Но одно дело - выдумывать о говорящих котах и тайных порталах, и совсем другое - поверить, что ты сама вдруг начала прыгать во времени. Тут уже не сказка, а диагноз.

- Люди с такими глюками обычно лечатся в специальных заведениях, - пробормотала Эстер, глядя в темноту.

И тут же сама себе хмыкнула:

- Ну и правильно. Если помогает - то честь им и хвала.

Она приподнялась на локтях, нахмурилась:

- Может, я одна из тех, кто потом в ток-шоу рассказывает: «Меня похитили инопланетяне, делали опыты и вживили чип в мозг»? - голос её соскользнул в издёвку. - О, Святые, да я просто свихнулась.

Комната молчала, и от этого её слова звучали ещё нелепее.

Эстер щёлкнула выключателем. Лампа погасла, и тьма сомкнулась плотно, как мокрое одеяло. Холод сразу пробрался под кожу. Она свернулась клубком, натянула одеяло до самого носа, будто могла им укрыться не только от холода, но и от своих мыслей.

Сердце колотилось слишком быстро, дыхание путалось. Она пыталась понять: что хуже - сойти с ума или на самом деле метаться по времени?

Ответ пришёл неожиданно ясно.

Наверное, второе. С безумием проще - там хоть таблетки есть.

Эстер зажмурилась и фыркнула:

- А что делать с путешествиями в прошлое? К кому идти жаловаться? К Винчестерам? - и невольно представила, как два брата с суровыми лицами вваливаются в её комнату: «Ну что, детка, опять портал открылся?».

В темноте ей снова стало жутко. Тени плясали на стенах, превращаясь в каких-то чудовищ. Она снова подумала о том, с какой высоты сейчас бы упала, если бы переместилась в другой мир, а потом с испугом включила лампу, отвернулась к стене и закрыла глаза. “Нельзя об этом думать! Нельзя!” Девушка попыталась переключить свой мозг и размышлять о чём-нибудь простом. О погоде, о котиках, о цене на бензин.… Но навязчивые мысли роились в голове, не давая ей покоя. В конце концов, она начала считать от тысячи до единицы. И так дошла, наверное, до цифры девятьсот пятьдесят шесть, когда её сморил сон.

Снилось ей что-то совершенно невразумительное. Сначала огромная птица с золотыми глазами, потом академия, где все столы стояли вверх ногами, потом снова птица - и вдруг крик. Эстер распахнула глаза и села на постели, вся в холодном поту.

Оно вернулось.

То ужасное чувство, от которого в животе всё переворачивалось, словно внутри поселилась стиральная машина в режиме «отжим». Паника нахлынула волной. Она рывком скинула одеяло, спрыгнула с кровати и босиком бросилась к двери. Колени дрожали, дыхание сбивалось.

Лишь бы дойти до Су. Лишь бы не остаться с этим одной.

Ей было всё равно, что подумает Сунан, если она ворвётся посреди ночи, как перепуганный ребёнок. Главное - избавиться от кошмарного чувства. Ведь она слишком хорошо понимала, чем всё могло закончиться: падением с высоты третьего этажа в мерзкое болото… и без права на «повторить уровень».

Но едва она выскочила в коридор, как что-то с силой ударило её в бок.

- Всё! Конец! - мысленно взвыла Эстер и зажмурилась, готовясь к полёту в никуда.

Но упала она всего лишь на колени.

Заставив себя открыть глаза, она с удивлением заметила, что коридор изменился. Было слишком светло. Из-за дверей пробивался яркий, почти солнечный свет. Стены больше не были серыми, как всегда, - тут их выкрашивали в плотный тёмно-оливковый оттенок. Потолок же был абсолютно голым: ни одной лампочки.

Нет, я точно не у себя дома.

Из комнаты Су доносились приглушённые женские голоса. Чёткие, живые, с тем особым оттенком, когда люди обсуждают чужую жизнь куда охотнее своей. Эстер прижалась к стене, прислушиваясь.

- Не могу я больше так рано вставать! - жалобно взвыл первый голос. - Дайте хоть немного поспать! Юстиниану, вон, позволено до девяти валяться! А мы что? Лучше бы осталась в своей деревне, коров доила - толку больше!

- Юстиниан полночи на службе торчит, - парировала вторая. - Не сравнивай. И, кстати, у тебя чепчик набекрень! Госпожа увидит - нам обеим влетит!

- Она всё равно злится, как только меня видит… - голос сделался почти писком.

- Поверь, дорогая моя Эсма, есть экономки и пострашнее! - фыркнула вторая. - Пошли уже, мы и так опаздываем! Джерен, небось, давно спустилась.

- И кровать успела заправить! - с завистью вздохнула Эсма. - Всегда такая аккуратная, гордость госпожи! Ты её одеяло когда-нибудь щупала? Мягкое, как облачко!

Чего? Эстер едва не прыснула от абсурдности услышанного.

- Моё колется! - всхлипнула Эсма.

- Радуйся, что оно у тебя вообще есть! - резко отрезала вторая. - Ну, всё, хватит ныть, пошли.

Эстер, прижав ладонь к груди, сделала шаг назад. В голове пронеслось: О, Боги, если они выйдут, и увидят меня… в пижаме с котиком…

И как по заказу - ручка двери поворачивается.

- Всё, это конец! - прошептала она, и, не раздумывая, распахнула дверцу ближайшего шкафа и юркнула внутрь.

Дерево скрипнуло, одежда хлестнула по лицу. Она затаила дыхание, чувствуя, как сердце колотится так громко, что, казалось, его слышит весь коридор.

В тот же момент дверь комнаты Сунан распахнулась, и на свет вышли две женщины в длинных платьях и кружевных чепцах. Их шаги эхом отдавались по каменному полу.